Связанные одной нитью

      После каникул в Калифорнии Аврора привезла с собой не одну бутылку мартини, и вчера парой из них щедро угостила однокурсников. Однако напару с Адой она слегка увлеклась. К счастью, на этот раз дело обошлось без громкого пения песен Селестины Уорлок, но утро всё равно не задалось. Проснуться оказалось настоящим испытанием: голова раскалывалась, а во рту стояла ужасная сухость.       Есть не хотелось совершенно. Аврора с трудом впихнула в себя пару ложек овсянки, но дальше решила не мучиться — еда просто не лезла. Вместо этого она налила себе стакан воды и принялась медленно его пить, надеясь, что это хоть немного облегчит её состояние.       — Мартини вчера ты хлестала с большей охотой, чем сегодня воду, — ехидно заметила Беллатриса, наблюдая за её мучениями.       — Прекрати меня поучать, — устало пробормотала Аврора, прикрывая глаза рукой от слишком яркого солнца. — Мы отмечали начало шестого курса. Я немного выпила. Что тут такого?       — Твоё «немного» уже граничит с алкоголизмом. Ты такими темпами Майкла обгонишь, — сухо парировала Белла.       — Почему вы про меня всегда говорите только в плохом контексте? — с притворной обидой вставил Майкл. — Хоть бы кто-то похвалил!       Ада, не поднимая головы от своей тарелки, протянула, едва ворочая языком:       — Майки, ты у нас такой молодец: красивый, умный, добрый… красивый…       — Красивый уже было, — напомнил ей Майкл.       — А ты очень красивый. Прямо эталон красоты, — тут же ответила она, махнув рукой.       — Хоть я и знаю, что ты это всё неискренне говоришь, но так уж и быть… — он ухмыльнулся. — Выкладывай, что тебе от меня надо?       Ада с облегчением вздохнула:       — Как хорошо, что мы друг друга понимаем. Сходи в Больничное крыло, принеси мне зелье от головной боли. Парочку. А ещё лучше — всё, что есть.       — И мне, — тут же подняла руку Аврора.       Майкл встал из-за стола и не спеша направился к выходу из зала. Спустя десять минут он вернулся, держа в руках несколько склянок с зельем. Без лишних слов он протянул их двум страдалицам, которые тут же схватились за спасительное лекарство. Аврора сделала несколько глотков, и почти сразу почувствовала облегчение — голова перестала раскалываться, хотя слабость в теле всё ещё оставалась. Чувствуя себя намного лучше, она даже решилась съесть ещё немного овсянки и, наконец, вовлеклась в разговор.       — Отец почти всё лето провёл в Лондоне из-за выборов, поэтому мы с мамой были у Руквудов, — рассказывал Люциус, небрежно крутя в пальцах ложку.       — Как там Тереза? — поинтересовалась Аврора, поднимая на него взгляд.       — Хорошо, но целители всё же настаивают на постельном режиме. Говорят, так будет безопаснее для ребёнка. К концу осени она уже должна родить, — заключил Люциус с лёгкой улыбкой. Та самая улыбка, что неизменно появлялась у него, когда речь заходила о старшей сестре.       Но Аврора не совсем понимала, почему Люциус так спокоен. Обычно целители не советуют беременным просто так соблюдать постельный режим, наоборот, рекомендуют побольше двигаться, особенно на таком сроке. Она помнила, что когда её мать была беременна Регулусом, ей настоятельно советовали как можно больше гулять и находиться на свежем воздухе. Постельный же режим, как у Терезы, назначают не просто так — его рекомендуют только в случае проблем либо у матери, либо у ребёнка. Аврора задумалась: Люциус не хочет говорить, что у сестры проблемы? Или он просто об этом не знает?       — Аврора, — голос Алекто разнёсся у неё над ухом, вырывая из раздумий.       С этого года Кэрроу стала старостой факультета вместе с Трэверсом, который как раз пытался собрать первокурсников, чтобы организованно повести их на занятия.       — Я совсем запуталась с графиком дежурств, — с усталым вздохом пожаловалась она. — Там всё такое сложное...       Аврора усмехнулась, вспомнив, как сама год назад впервые столкнулась с этой задачей. Тогда она весь вечер ломала голову, пытаясь понять, в какие дни ей патрулировать коридоры.       — Его уже составили? — удивлённо спросила она.       Алекто кивнула.       — Быстро Шафик с Медоуз справились, — заметила Аврора. — В прошлом году мы дня три ждали, пока график появится.       — Поможешь мне? Пожалуйста, — Алекто взглянула на неё с умоляющим выражением лица.       — Конечно. Пойдём, — улыбнулась Аврора.       Она сделала последний глоток воды, взяла сумку и поднялась с лавки, когда рядом раздался голос Паркинсона:       — Может, вам помочь?       Аврора бросила на него вопросительный взгляд. Тот пожал плечами с самым невинным видом.       — Что? Я отлично разбираюсь во всяких бумагах и графиках, — улыбнулся он.       Аврора сразу поняла, почему Паркинсон так внезапно изъявил желание помочь. Вчера весь вечер он вертелся вокруг Алекто, не уставая рассказывал о своих успехах на стажировке в Гринготтсе, сыпал шутками и изо всех сил старался произвести впечатление. В общем, как говорила Гринграсс: «расправлял пёрышки».       — Спасибо, Джейкоб, но мы справимся, — сказала Аврора, подхватывая Алекто под руку и направляясь к выходу из Большого зала.       Уже за его пределами, с хитрой улыбкой на губах, Аврора заметила:       — Знаешь, Джейкоб действительно хорошо разбирается в документации. Летом в Гринготтсе он так себя проявил, что управляющий пообещал ему приличную должность после выпуска.       Алекто хмыкнула, с прищуром глядя на Аврору:       — Ты мне его сватаешь?       — Скорее, предлагаю присмотреться, — невинно ответила Аврора. — Он знатный, красивый, умный, да ещё и играет в квиддич. Настоящая мечта-а-а... — протянула она, многозначительно подмигнув.       Алекто на мгновение отвела взгляд, что-то прикидывая, а затем с лёгкой улыбкой сказала:       — Ну, допустим, в следующий раз, когда у меня возникнут проблемы с графиком... или чем-то ещё, я не стану тебя беспокоить. Обращусь к Джейкобу — раз уж он так стремится помочь.       — Здравое решение, — протянула Аврора с подчеркнутым одобрением, довольная собой.       Обе девушки захихикали, продолжая обсуждать Паркинсона, пока поднимались по лестницам.

***

      Класс Заклинаний закрыли на ремонт, поскольку в прошлом учебном году, во время сдачи СОВ, его трижды затопили, дважды подорвали, а один раз едва не сожгли. Никто уже точно не помнил, кто именно был виновником каждого инцидента, но факт оставался фактом — помещение нуждалось в срочном восстановлении.       Профессор Флитвик временно перенёс занятия в один из классов на первом этаже. Просторное и светлое помещение оказалось даже удобнее прежнего, а высокие окна наполняли комнату естественным светом, создавая приятную атмосферу.       На шестом курсе многие выбрали Заклинания, поскольку этот предмет был необходим для поступления на множество профессий. Теперь на уроках присутствовали студенты со всех четырёх факультетов, и атмосфера заметно отличалась от той, к которой они привыкли раньше.       Большинство восприняли это с воодушевлением: возможность сидеть рядом с друзьями из других факультетов делала занятия куда приятнее. В классах стало более шумно — до начала урока раздавались оживлённые разговоры, дружеские переклички, обсуждения результатов СОВ и планов на будущее. Слизеринцы же, верные своим традициям, как и прежде держались обособленно — занимая места исключительно рядом друг с другом.       Аврора достала свою тетрадь и принялась записывать теорию, внимательно следя за словами профессора Флитвика. В какой-то степени, за лето она даже успела соскучиться по учёбе, поэтому теперь слушала лекцию с неподдельным интересом, быстро заполняя страницы.       Похоже, такой энтузиазм разделяла далеко не вся аудитория. Многие студенты, едва начав записывать, вскоре отвлекались — кто-то лениво рисовал на полях, кто-то пытался шептаться с соседом, а некоторые и вовсе выглядели так, будто мысленно ещё не вернулись с летних каникул.       — Заклинание создания воды, также известное вам как Агуаменти, является достаточно сложным в исполнении, поскольку относится к группе созидательных чар, — пояснил профессор Флитвик, внимательно оглядывая класс. — Давайте немного повторим теорию. Какие чары мы называем созидательными?       В тот же момент вверх взметнулось две руки — Аврора и Том. Флитвик на мгновение задержал на них взгляд, затем всё же кивнул Авроре, которая подняла руку первой.       — Созидательные чары, или чары Созидания, — начала она уверенно, — представляют собой раздел магии, связанный с созданием объектов или веществ из чистой магической энергии. В отличие от чар Призыва, переносящих уже существующие предметы, или чар Трансфигурации, изменяющих одну форму материи в другую, Созидание позволяет магу материализовать нечто из ничего. Такие заклинания требуют глубокого понимания того, что именно вы хотите создать. Чем сложнее структура объекта, тем труднее воплотить его в реальности. Например, материализовать воду или огонь сравнительно проще, чем воссоздать живое существо. Именно поэтому воскрешение с помощью магии считается невозможным.       Флитвик, явно довольный ответом, уже открыл рот, чтобы что-то добавить, как вдруг Том спокойно поднял руку, привлекая внимание.       — А также, — добавил он с лёгкой улыбкой, — созидательные чары чаще всего требуют предельной концентрации и удержания магии. Иначе созданная материя попросту рассеется.       Профессор радостно всплеснул руками:       — Прекрасно, мистер Реддл, мисс Блэк! Вы оба отлично владеете теорией. Пять очков каждому! А теперь посмотрим, как у вас с практикой!       Аврора с Томом переглянулись. Раньше её до безумия раздражало, когда он позволял себе её дополнять. Она и сама всё прекрасно знала — без его уточнений. Но теперь привыкла. Более того, это стало их игрой. Негласным соревнованием, в котором каждый стремился опередить другого, добавить что-то новое, продемонстрировать знания — и тем самым доказать своё превосходство.       Флитвик взмахнул палочкой, и перед каждым студентом появился бокал.       — Ваша задача проста, — начал он, одарив учеников привычной добродушной улыбкой. — Наполнить бокал водой ровно до краёв. Ни каплей больше, ни каплей меньше.       На первый взгляд задание казалось лёгким. Создать воду при помощи заклинания — не самая сложная магия. Однако контроль над её количеством и силой создаваемой струи требовал настоящего мастерства. Стоило ошибиться — и вода переливалась через край или, наоборот, её оказывалось недостаточно.       Флитвик мерно шагал между рядами, внимательно следя за успехами студентов. Он время от времени одобрительно кивал тем, у кого заклинание выходило хорошо, или же мягко поправлял тех, кто испытывал трудности.       Первыми, чему никто особенно не удивился, справились Том и Аврора. Они безошибочно наполнили бокалы водой — ровно до краёв, не пролив ни капли. Но Том оказался на несколько секунд быстрее и теперь сидел, самодовольно ухмыляясь. Аврора не стала сосредотачиваться на его эмоциях — и так было ясно, что он злорадствует. Она прищурилась, бросив на него взгляд, полный безмолвного раздражения. В ответ Том только шире улыбнулся, наслаждаясь этой тихой перепалкой.       Их немой обмен взглядами прервал Эван, неожиданно обратившийся к Тому с просьбой о помощи. Обычно он легко справлялся с заклинаниями и считался одним из сильнейших учеников, но, похоже, с Агуаменти у него возникли сложности. Том раздражённо поморщился — видно было, что отвлекаться ему не хочется, — но, не задавая вопросов, всё же повернулся к другу. Эван скользнул по нему взглядом с лёгкой усмешкой — слишком короткой, чтобы кто-нибудь кроме Тома это заметил.       Аврора наблюдала за остальными, оценивая их успехи. У некоторых студентов из палочек едва сочились жалкие капли, в то время как у других вода вырывалась слишком мощным потоком, превращая простое упражнение в настоящий хаос. Белла, как всегда, отличилась — она явно переусердствовала, и из её палочки вырвалась внушительная волна, окатив с головы до ног несчастного Долгопупса, который сидел впереди них.       — Упс, какой ужас, — произнесла она с нарочитым безразличием, даже не пытаясь скрыть самодовольную ухмылку.       Аврора лишь закатила глаза и, не сдержавшись, толкнула сестру локтем, намекая, что та могла хотя бы попытаться изобразить раскаяние.       У Беллы было одно непоколебимое правило: никогда ни перед кем не извиняться. Она считала, что извинения — это удел слабых, слишком примитивное и унизительное занятие для такой особы, как она. В её мире не было места раскаянию, и если кто-то чувствовал себя оскорблённым — это были его проблемы. Она могла грубо высказаться, задеть чьи-то чувства, но даже в этом случае не собиралась признавать свою вину. Поэтому, раз за разом, за сестру приходилось извиняться Авроре. Она уже давно привыкла, что, если кто-то вдруг оказывался обиженным Беллатрисой, именно ей, как более сдержанной из них двоих, приходилось сглаживать углы.       — Извини, Фрэнк. Она не специально, — с сочувствием сказала Аврора, глядя на гриффиндорца.       — Всё нормально, — улыбнулся он, высушивая себя с помощью заклинания. — На семью не обижаются.       — Никто ни на кого не обижается? Какая прелесть, — с притворной радостью протянула Беллатриса, сложив руки на груди. — Может, продолжим? У тебя, братец, бокал ещё даже на треть не полон, — сказала она, кивнув в сторону Фрэнка.       Тот молча отвернулся, давно привыкнув не реагировать на её язвительные выпады.       Августа, мать Фрэнка, происходила из рода Блэк. Она была дочерью Канопуса — младшего брата дедушки Поллукса. После смерти жены Канопус, не желая оставаться один в доме, перебрался вместе с малолетней дочерью в родовое поместье к брату, где Августа воспитывалась в окружении строгих семейных традиций.       Но настоящая трагедия ждала её позже. Когда Августе было девятнадцать, её отец погиб во время Октябрьского Аукциона, на котором она присутствовала вместе с ним. Это стало тяжёлым ударом, оставившим глубокий след. Из энергичной, хотя и воспитанной в духе чистокровных принципов девушки, она окончательно превратилась в истинную представительницу семьи Блэк — холодную, сдержанную, строгую, умеющую держать чувства под непробиваемым контролем.       К счастью, эти черты не передались Фрэнку. Он унаследовал от отца доброту, честность и внутреннюю стойкость, что делало его во многом полной противоположностью матери.       Аврора, продолжая наблюдать за успехами и неудачами однокурсников, повернулась к Арчи, который сидел рядом с Грюмом. Судя по выражению лица, он был вполне доволен своими результатами, хотя вода в его бокале всё же переливалась через край, образуя небольшие лужицы на парте.       — В конце ты слишком резко убираешь руку. Движения должны быть плавнее, — заметила Аврора, наклоняясь ближе.       Арчи усмехнулся, но послушно осушил бокал, взял палочку покрепче и попробовал снова. На этот раз он сосредоточился, чётко следуя её совету: движение получилось более плавным и аккуратным. Вода заполнила бокал ровно настолько, насколько требовалось, не расплескавшись.       — Браво, мистер Пруэтт, — сказала Аврора, пародируя тон и манеру Флитвика, сложив руки за спиной и одобрительно кивнув.       — Благодарю вас, профессор, — ответил Арчи с преувеличенной серьёзностью, чуть поклонившись.       — У вас странные ролевые игры, — скептически заметил Грюм, наблюдая за ними.       — Согласна, — подала голос Белла, даже не поворачиваясь, но явно следя за разговором.       — Подслушивать некрасиво, — Аврора посмотрела сначала на Стивена, потом на сестру.       Беллатриса тут же рассмеялась, услышав эту реплику, а Аврора, прищурившись, схватила её за руку и ощутимо ущипнула. Белла, не оставаясь в долгу, ответила тем же. Через секунду они уже вовсю щипали друг друга, совершенно забыв о том, что сидят посреди урока, привлекая удивлённые взгляды однокурсников. Несмотря на то что это была их обычная шуточная драка, силы они не жалели.       Аврора мимолётно оглядела пол, почувствовав, как её туфли стали мокрыми. Под ногами растекалась большая лужа. Подняв взгляд, она поняла, что это не просто пролитая кем-то вода — лужа стремительно разрасталась, заливая весь класс.       В тот же момент профессор Флитвик, наконец заметивший странный блеск на полу, устало вздохнул и потёр переносицу.       — Почему вокруг столько воды? Кто опять затопил класс?       Ученики начали озираться по сторонам, проверяя свои бокалы, но было очевидно, что воды слишком много, чтобы это было результатом неудачного применения заклинания.       — Профессор, кажется, вода попала в класс из коридора, — подал голос Уолтер, указывая на дверь.       Флитвик нахмурился и быстро направился к выходу. Когда он распахнул двери, в классе тут же воцарилось оживление: все вскочили с мест, вытягивая шеи, пытаясь разглядеть, что происходит в коридоре.       Зрелище за дверью оказалось неожиданным — коридор буквально затопило водой. Повсюду плавал мусор: листы пергамента, тряпки, и даже одинокий цветок в горшке.       Флитвик, по-прежнему хмурый, вышел из класса, осторожно обходя лужи, стараясь не намочить мантию. Студенты переглянулись — и, не дожидаясь приглашения, ринулись за ним, напоминая верную паству, идущую за своим пастухом. Правда, в этом случае ими двигало не послушание, а чистое, ничем не прикрытое любопытство.       Из соседних классов уже доносился шум: преподаватели и ученики выходили в коридор, пытаясь понять, в чём дело. Из дверей напротив, где шёл урок Трансфигурации, появилась профессор Макгонагалл — её лицо выражало смесь раздражения и сдержанного удивления. Следом за ней высыпали гриффиндорцы и слизеринцы, тихо переговариваясь и толкая друг друга локтями, стараясь получше рассмотреть, что стало причиной этого водяного хаоса.       Аврора поймала взгляд Сириуса и прищурилась, пытаясь разгадать его причастность к случившемуся. Затопить весь этаж, превратив коридор в мини-озеро, было абсолютно в его стиле. Однако брат, заметив её взгляд, тут же возмущённо воскликнул:       — Это не я! Я же на уроке был!       Его слова сопровождались обиженным выражением лица, словно он был искренне потрясён самим фактом подозрения. Аврора, сосредоточившись на его эмоциях, уловила их искренность. Сириус не лгал. Это открытие озадачило её.       Теперь Аврора, нахмурив брови, огляделась вокруг, словно надеясь, что виновник раскроет себя сам. Главных подозреваемых больше не было, и это сбивало её с толку.       Посмотреть на водное шоу прибежал и завхоз. Прингл сразу же подошёл к профессорам, и они начали строить теории.       — Вероятно, это был Пивз. Его стиль, — предположила Макгонагалл.       — Исключено. Он был… занят в это время, — сквозь зубы произнёс Прингл.       — Чем? — поинтересовался Флитвик, приподняв бровь.       — Он ссорился с домовыми эльфами на кухне. Кидался в них одеждой и кричал, что освободит их всех. Половина из них там сейчас рыдает, — ответил Прингл, раздражённо потирая лоб.       — Значит, вопрос остаётся открытым: кто устроил этот потоп? — Макгонагалл оглядела залитый водой пол, явно рассчитывая, что ответ вот-вот найдётся.       И он не заставил себя долго ждать. Из коридора вылетела Миртл, раскидывая вокруг чернильницы, перья и даже сумки некоторых студентов. Она носилась по воздуху, громко всхлипывая.       — Мисс Уоррен! Что вы делаете?! — прокричал Флитвик, в тот момент, когда ему прямо на голову прилетела чернильница. К несчастью, внутри ещё оставались чернила. Теперь профессор был не только мокрым, но ещё и испачканным, а его мантия покрылась тёмными разводами.       — Устраиваю настоящий потоп! — с драматичным возгласом выкрикнула Миртл и с силой запустила в толпу студентов очередную сумку.       В коридоре начался полный хаос. Студенты метались из стороны в сторону, кто-то прятался за колоннами, кто-то нырял под парты. Профессора вместе с Принглом отчаянно пытались урезонить разошедшегося призрака, но все их попытки были тщетны. Миртл не слушала их, продолжая свою бурю возмущения, а хаос в коридоре только набирал обороты.       — ТИХО! — раздался голос Дамблдора, который появился на лестнице.       На нём была длинная, изысканно расшитая синяя мантия. Ткань была украшена тонкой серебряной вышивкой, изображавшей самых разных животных — от величественных фениксов до миниатюрных нюхлеров, которые, казалось, двигались при каждом его шаге. На голове Дамблдор носил высокую, немного перекошенную шляпу того же цвета, а его длинная седая борода спадала мягкими волнами, почти касаясь груди. Голубые глаза, сверкающие из-под полумесяцев очков, излучали одновременно доброжелательность и строгую решимость. Он выглядел так, словно не происходило ничего необычного — как будто топтаться посреди затопленного коридора и усмирять разъярённое привидение было для него такой же обыденной задачей, как утренний чай с лимоном.       После появления директора хаос прекратился. Миртл тут же замерла в воздухе, её руки, уже готовые запустить очередную чернильницу, беспомощно опустились. Студенты, до этого мечущиеся по коридору, внезапно остановились, испуганно переводя взгляды то на Дамблдора, то на разъярённое привидение. Кто-то всё ещё тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после беготни, кто-то торопливо вытирал рукавами мантии попавшие на лицо брызги. Прингл, раздражённо скрестив руки на груди, молчал, явно надеясь, что теперь с этой ситуацией разбираться будет уже не он. Все взгляды были прикованы к Дамблдору.       — Миртл, скажите, зачем вы устроили этот потоп? — спокойно поинтересовался директор.       — Я была в своём туалете! В том, где умерла! — завопила она, всплеснув руками. — Я горевала, оплакивая свою несчастную, убогую и беспросветную судьбу!       Несколько студентов переглянулись, уже предчувствуя долгий монолог.       — А потом в туалет вошли какие-то четверокурсницы, — продолжила она, возмущённо топнув ногой. — Они услышали мои страдания и начали смеяться! Обзывать меня! Называть Плаксой! Плакса Миртл, дразнили они! А потом сказали, что я такими темпами затоплю всю школу. Вот я и решила действительно её затопить!       После этого последовала ещё около пятнадцати минут жалоб и причитаний. Миртл подробно рассказывала о своей тяжёлой судьбе, о том, как её никто не понимает, о том, какие ужасные студенты и о том, как ей обидно, что никто не уважает её чувств. Когда она наконец выговорилась, Дамблдор, выдержав паузу, предложил ей сделку.       — Миртл, а что если мы закроем этот туалет для всех студентов? Он станет полностью вашим. Там вас никто не будет беспокоить, никто не будет обижать. Но взамен, — он мягко улыбнулся, — вы прекратите устраивать наводнения.       Призрак задумался. Видно было, что её терзали сомнения, но в конце концов она вздохнула и, сделав вид, что тяжело соглашается, кивнула.       — Хорошо, директор, — пробормотала она. — Пусть будет так.       С этими словами Миртл, надув губы, развернулась и улетела, оставив после себя тишину, лужи воды и лёгкое чувство облегчения у всех присутствующих.       Так как бóльшая часть эльфов впала в истерику из-за выходок Пивза, убирать беспорядок на первом этаже пришлось студентам — уроки всё равно уже были сорваны, и преподаватели решили направить энергию учеников в полезное русло.       С водой справились быстро: несколько шестикурсников испарили её с помощью заклинаний. А вот уборка мусора заняла куда больше времени. Промокшие книги, сумки, чернильницы, рассыпавшиеся по полу перья — всё это предстояло собрать, высушить, рассортировать и по возможности вернуть владельцам.       Ученики разбились на группки и поделили этаж, чтобы ускорить процесс. Так как Авроре бытовые заклинания были неподвластны, она даже не пыталась притворяться, что может помочь с уборкой. Вместо этого она ходила вокруг однокурсников, внимательно наблюдала за процессом и раздавала указания, словно опытный командир.       Аврора не сводила глаз с Тома. От его приподнятого настроения, которое ещё недавно ощущалось на уроке, не осталось и следа. Теперь он выглядел напряжённым, даже подавленным. Она ясно чувствовала — он был расстроен. О причине она догадалась сразу. Решение Дамблдора передать туалет в распоряжение Миртл поставило его в затруднительное положение: проход в Тайную комнату оказался закрыт, а значит, доступ к Морте был потерян.       Аврора видела, как он молча помог Эвану и Люциусу привести в порядок класс Заклинаний, а затем, не сказав ни слова, направился убирать одну из подсобок в одиночестве. Она какое-то время колебалась, но затем всё же решилась — и бесшумно последовала за ним.       Когда она зашла, он молча и методично расставлял по местам разбросанные Миртл вещи. Каждое движение было отточенным, словно выполняемым неосознанно, просто чтобы занять руки. Почувствовав чужое присутствие, он обернулся, увидел Аврору, но ничего не сказал, лишь развернулся обратно и продолжил своё занятие.       Рори закрыла за собой дверь и подошла ближе.       — Ты как? — осторожно спросила она.       — Чудесно, — отозвался он с показным безразличием.       Если бы она не была эмпатом и не чувствовала его настоящих эмоций, то, возможно, даже поверила бы.       — Том, я ведь чувствую, что ты расстроен из-за решения Дамблдора, но… — она не успела договорить, потому что он резко развернулся.       — Расстроен? Я зол! — процедил он. — Эту ситуацию можно было решить миллионом способов. Я пока убирался, придумал, как минимум, пятнадцать! Но нет, наш гениальный директор решил подарить несчастной Миртл собственный туалет, чтобы у неё было место для уединения. Какая доброта с его стороны!       Аврора не перебивала, давая ему возможность выговориться и выпустить пар. Она давно заметила, что если что-то идёт вразрез с его планами и желаниями, то сначала он воспринимает это резко, с негодованием, почти с яростью, словно любое отклонение от задуманного — это личное оскорбление. Он мог злиться, раздражаться, высказываться саркастично и даже язвительно, но всё это было лишь первой реакцией. Стоило эмоциям утихнуть, как здравомыслие брало верх, и он начинал анализировать ситуацию с холодной расчётливостью. Он никогда не позволял себе оставаться в плену чувств слишком долго — это мешало действовать.       Так было и сейчас. Выплеснув гнев, Том замолчал, его дыхание выровнялось, напряжение в плечах слегка ослабло. Он взглянул на Аврору, и, словно щёлкнув внутренний переключатель, заговорил уже гораздо более спокойным тоном.       — Тогда, когда я закрывал Морту в Тайной комнате, я пообещал ей, что, когда всё утихнет, обязательно к ней вернусь. Она не хотела оставаться одна. Опять. В прошлый раз её заперли там и бросили на несколько сотен лет, обрекли на одиночество, пока мир наверху продолжал жить своей жизнью. Она так долго ждала, так надеялась, что кто-то наконец появится. И теперь я сделал то же самое. Я сказал ей, что вернусь. Я пообещал. А в итоге предал её доверие, точно так же, как те, кто заточил её там впервые.       Морта была крайне дорога Тому, и это не было секретом. Она была не просто существом, не просто стражем Тайной комнаты — она была связующим звеном между ним и его наследием, живым доказательством того, кем он является на самом деле. Она была последним осколком прошлого, подтверждением того, что в его жилах течёт кровь Салазара Слизерина.       Для мальчика-сироты, который всю жизнь прожил, не зная ничего о своей семье, это было бесценно. Он не знал своих родителей, не имел корней, но Морта доказывала, что он принадлежит к древнему роду, что его прошлое — это не просто пустота, а наследие, которому позавидовали бы многие. Она стала его тайной, его гордостью, его самым весомым доказательством собственной значимости. Пока она была рядом, он знал: он не просто ученик Хогвартса, не просто волшебник, он выше, он особенный.       Но теперь её у него отняли. И впервые за долгое время Том вновь чувствовал пустоту, разъедающую его изнутри.       — Том, — Аврора заговорила тихо, тщательно подбирая слова. Она знала, что ему сейчас было тяжело, но показывать своё сожаление не собиралась. Он бы это не принял. Он бы воспринял жалость как попытку выставить его слабым, уязвимым.       — Ты к ней привязался. Она стала тебе действительно дорога. И я понимаю почему. Но… — она сделала паузу, глядя ему в глаза. — Я не знаю, как всё сложится дальше. Возможно, Миртл надоест её туалет, и она уйдёт. Возможно, она доведёт всех в Хогвартсе, и её выгонят. А может, всё останется, как есть, и Тайная комната навсегда останется закрытой для нас.       Она видела, как его пальцы медленно сжались в кулак, но лицо оставалось непроницаемым.       — Но ни один из этих вариантов не отменяет того факта, кем ты являешься. В тебе течёт кровь Слизерина. И это не изменит ни время, ни запреты, ни глупые решения директора. Никто и ничто не сможет этого у тебя отнять.       Она почувствовала, как остатки гнева и обиды покинули его, словно тяжёлый груз, наконец, сполз с его плеч. Тому стало легче. Глубоко внутри, на самом дне его души, он даже испытывал благодарность. Не сказал бы, конечно, не показал бы, но Аврора знала. Он был благодарен за то, что она пошла за ним, за то, что выслушала, за то, что поддержала, не читая нравоучений, не пытаясь утешать глупыми словами.       Она знала, что ему это было нужно. Знала, что в этот момент она была ему нужна. Он бы никогда в этом не признался, никогда не попросил бы помощи — гордость, самодостаточность, вечная уверенность в собственной силе не позволили бы. Но в этом и не было необходимости. Она и так всё чувствовала.       Взгляд Тома скользнул вниз, остановившись на её губах. Почти одновременно они сделали шаг навстречу… но в следующую секунду послышался скрип двери. Они оба резко обернулись. В дверном проёме стоял Эван.       Аврора с облегчением подумала, что судьба вовремя вмешалась. Ещё мгновение — и он мог бы увидеть… лишнее.       — Те корзины лучше переставить на нижние полки. Они слишком тяжёлые, чтобы стоять наверху, — быстро сказала она Тому, надеясь создать видимость того, что они были заняты исключительно уборкой.       — Ещё убираетесь? Отлично, я как раз пришёл вам помочь, — с улыбкой заявил Эван, лениво опираясь на дверной косяк.       — Ты такой хороший друг, Розье, — протянул Том, приподняв бровь.       Аврора ясно чувствовала исходящее от него раздражение. Впрочем, неудивительно — Эван прервал их на самом интересном.       — Я знаю, — с самодовольной улыбкой ответил ему Эван.       — Тут совсем чуть-чуть осталось. Втроём будем только толкаться. Иди отдохни, ты много сегодня сделал, — с самым естественным видом сказала Аврора, надеясь, что он не догадается, что она просто хочет его спровадить.       — Mon étoile, как мило, что ты обо мне заботишься, — Эван широко улыбнулся, — но я совсем не устал. Я с радостью вам помогу. Втроём мы справимся в разы быстрее.       Том с Авророй переглянулись, без слов понимая, что надежды избавиться от Эвана не осталось.       Оставшуюся уборку они провели под нескончаемые разговоры Розье, команды Рори о том, что и куда ставить, и угрюмые взгляды Тома, который явно мечтал только об одном — выкинуть Эвана за дверь и запереть её изнутри.

***

      Аврора подошла к отбору с серьёзностью, достойной профессионального тренера. После ухода Гринграсса и Кэрроу сборная Слизерина лишилась ключевых игроков, а значит, требовалась достойная замена. Но не просто достойная — лучшая. Поэтому она устроила настоящий экзамен, который наверняка показался кандидатам сложнее СОВ и ЖАБА вместе взятых.       Первым этапом стало собеседование, где Аврора не просто спрашивала кандидатов об их опыте, но и заставляла проходить придуманные ею же тесты. Их вопросы были составлены так, чтобы выявить не только стратегическое мышление, но и способность быстро принимать решения, работать в команде и, что самое главное, справляться со стрессом. Только единицы сумели набрать достаточно баллов, чтобы пройти дальше.       Следующий этап — проверка полётов на мётлах. Казалось бы, что может быть проще? Однако Аврора не собиралась делать скидок. Она беспощадно отсеяла больше половины кандидатов, сочтя одних слишком медлительными («Словно улитки на мётлах!»), а других недостаточно манёвренными. Оставшиеся должны были доказать своё мастерство в пробной игре, где за каждое удачное действие они получали баллы, а за ошибки — теряли их.       Аврора даже составила специальную таблицу с системой оценивания, тщательно продуманную и доведённую до совершенства. Однако, когда Майкл попытался её разобрать, на его лице отразилась смесь замешательства и непонимания.       — Ты уверена, что это таблица, а не твоя домашняя работа по Рунам? — с сомнением протянул он, вертя лист в руках и пытаясь найти хоть какую-то логику в хаосе цифр, знаков и стрелочек.       — Майкл! — возмутилась Аврора, мгновенно выхватив у него бумагу с таким видом, будто он только что покусился на нечто священное. — Я же сказала не трогать! Иди сядь и не отвлекай меня!       Словно провинившийся щенок, Майкл нехотя побрёл к ближайшей лавке и плюхнулся на неё, всем своим видом выражая страдания. Впрочем, Авроре было всё равно. Она вновь сосредоточилась на отборе.       В этом году она ввела новое правило: никаких зрителей на стадионе во время тренировочного процесса. Особенно это касалось девушек, которые приходили «случайно» посмотреть на игроков, а в результате только отвлекали их. Игроки должны были думать не о том, как эффектно закинуть гол в кольцо под одобрительные взгляды, а о том, как побеждать. И точка.       Майкл не отводил взгляда от Рори, словно загипнотизированный. Серебряно-зелёная форма сидела на ней безупречно, подчёркивая каждую линию её фигуры: упругие бёдра, точёную талию, длинные ноги и грудь — достаточно пышную, но не чрезмерно.       Аврора была красива — красивее любой девушки в Хогвартсе, да и, пожалуй, во всей Британии. Для Майкла так точно. Сколько бы у него ни было женщин, ни одна из них не могла сравниться с ней. Все они были привлекательны, соблазнительны, но чего-то им не хватало. У Авроры было всё. Женственность, ум, живость, тепло, которое могло согреть даже самых чёрствых. Она умела поддерживать и ободрять, её свет невозможно было не заметить.       Но одновременно с этим в ней жила непоколебимая уверенность, аристократизм, граничащий с высокомерием, и абсолютный контроль над всем, что её окружало. Она терпеть не могла, когда кто-то пытался ставить её решения под сомнение, не выносила споров, если они шли против её воли, и всегда добивалась своего, даже если для этого приходилось перейти черту.       И именно это сводило Майкла с ума. Аврора была вызовом — женщиной, которую невозможно подчинить, но которой хотелось обладать. Уже в детстве он понял: она — его идеал. Он мечтал, что однажды они будут вместе.       Однажды они даже сыграли шуточную свадьбу, когда Блэки гостили у Ноттов. В тот день Аврора была весёлой, нарядной — такой, какой он любил её видеть. Она протянула ему руку, как настоящая невеста, а он клялся в верности с детской серьёзностью.       Наибольшим ударом для Майкла стало известие о помолвке Рори с Пруэттом. Ему тогда было всего девять, но он уже знал, что такое ревность. Не раздумывая, он вызвал этого рыжего урода на дуэль — и тот принял вызов.       Однако до сражения так и не дошло. Узнав об этом, Аврора устроила им разнос. В тот вечер нагоняй достался не только от родителей, но и от неё самой. Майкл до сих пор помнил, как она почти час отчитывала их, а в конце — как ни в чём не бывало, скрестив руки на груди, — поставила в угол.       На четвёртом курсе, когда она стала встречаться с этим гриффиндорцем, Майкл не выдержал и устроил драку прямо в коридоре. Их едва разняли. Аврора не разговаривала с ним неделями. Чтобы вернуть её расположение, он сдался — извинился и пообещал больше не трогать её «прекрасного» возлюбленного. Только ради неё. Только ради того, чтобы снова слышать её голос.       С тех пор Майкл начал встречаться с другими девушками. Интрижки, флирт, лёгкость — всё это помогало отвлечься. Он жил на полную, не хотел выглядеть жалким. Сидеть сложа руки и ждать, когда Аврора наконец разглядит, выберет его — это было не в его характере. Он не собирался выглядеть несчастным страдальцем, живущим в тени её чувств к другому. Нет. Он строил свою жизнь.       Какая ирония: Майкл мог заполучить любую, но единственная, кто действительно была ему нужна, оставалась вне досягаемости.       — Майки, игра у нас там, — лениво напомнил Лестрейндж, кивнув в сторону неба, где над полем кружились кандидаты.       — А я, в отличие от вас всех, — Майкл обвёл рукой сокомандников, развалившихся на лавке, — умею делать несколько дел одновременно.       — Следить за игрой и пялиться на нашего капитана? — хмыкнул Малфой, бросив на него лукавый взгляд.       — Я не пялюсь. Я любуюсь, — с достоинством поправил Нотт, не отводя взгляда.       — Ну чего вы к нему пристали? — вмешался Паркинсон, покачав головой. — Видите же: парень у нас романтик! Он на Рори смотрит, а в голове, небось, уже поэмы ей сочиняет! А вы — мешаете, бесстыдники.       Он не выдержал и расхохотался, увлекая за собой остальных.       — Пошли нахуй, все трое, — флегматично отозвался Майкл, смерив друзей тяжёлым взглядом. — Только и можете, что вечно меня обижать…       Когда тренировочная игра подошла к концу, Аврора отправила кандидатов отдыхать, а сама собрала команду для обсуждения результатов. Она села на скамейку, развернула свою таблицу и с сосредоточенным видом начала подсчёты. Рядом примостился Джейкоб, единственный, кто хоть как-то понимал её систему оценивания. Он водил пальцем по строкам, время от времени сверяясь с записями, а Аврора быстро перебирала цифры, делая пометки. Остальные члены команды лениво наблюдали за процессом, время от времени переговариваясь вполголоса.       — Значит так, — произнесла она, привлекая к себе внимание, — с вратарём определиться было проще всего. Наш Уолт обошёл остальных кандидатов более чем на десять баллов. Да и тесты прошёл отлично. Так что вратарём будет он.       Парни зашумели от одобрения. Ещё бы — именно они уговорили его попробовать силы. Аврора строго посмотрела на них, и болтовня моментально стихла. Она жестом велела сосредоточиться, возвращая всех к делу.       — А вот с охотниками всё не так радужно, — серьёзно сказала она, окидывая команду взглядом. — Эйвери и Роули набрали одинаковое количество баллов, оба хорошо прошли тесты. Мне нужно услышать ваше мнение.       — Лично я за Эйвери, — первым отозвался Паркинсон.       — Решил замолвить словечко за лучшую подругу Алекто, чтобы потом она замолвила словечко за тебя? — усмехнулся Майкл, сложив руки на груди.       — Пока ты любовался… местными видами, я за игрой следил, — парировал Джейкоб. — Лиллиан лучше видит поле, быстрее и манёвреннее, чем Роули.       — Я согласен с Паркинсоном, — поднял руку Рудольфус.       — Роули — отличный игрок, но он семикурсник, — рассудительно заметил Малфой. — В следующем году нам снова придётся искать охотника, снова привыкать друг к другу, налаживать взаимодействие. Лиллиан перспективнее, с ней мы сможем сыграться за оставшиеся годы.       — Не буду отставать от коллектива. Я тоже за новую барышню в команде, — с улыбкой бросил Майкл.       — Как же так? Не проголосуешь за своего кузена? — с наигранным удивлением протянул Рудольфус.       — Мне одного белобрысого кузена в команде хватает, — фыркнул Майкл, лениво толкнув Люциуса ногой.       Малфой лишь одарил его высокомерным взглядом, но отвечать не стал.       — Второго моя несчастная психика не выдержит. К тому же этот падла в детстве сломал моего игрушечного дракона. Вот и настигла его кара! — он сцепил пальцы и изобразил злобный смех, будто вынашивал коварный план.       Аврора только покачала головой, но промолчала. Снова склонилась над записями, сверяясь с таблицей и постукивая носком сапога по земле в задумчивом ритме. Наконец, кивнула:       — Хорошо. Думаю, вы правы. Новым охотником будет Лиллиан.

***

      Сириус с Рабастаном по-прежнему упорно отказывались раскрывать причину своей вражды, и в наказание каждый вечер их ждал новый способ искупления вины. Сегодня им поручили наводить порядок в Зале трофеев, тщательно начищая до блеска награды других учеников.       Опасаясь, что они могут снова сцепиться и устроить очередную дуэль прямо во время наказания, к ним приставляли старост, чья задача заключалась в том, чтобы следить за их работой и не допустить нового конфликта. Сегодня эта честь выпала Авроре и Алисе. Девушки не собирались стоять над душой у наказанных, пристально наблюдая за каждым их движением. Вместо этого они предусмотрительно захватили с собой различные вкусности, которые стащили с ужина, и удобно устроились в креслах, что стояли в Зале трофеев.       Пока Сириус и Рабастан возмущённо тёрли кубки и гравированные таблички, брюзжа на несправедливость жизни, Аврора с Алисой развлекали друг друга разговорами, наслаждаясь вечерним перекусом       Близко общаться с Алисой Аврора начала не так давно. Раньше их взаимодействие ограничивалось вежливыми приветствиями и дежурными фразами. Но всё изменилось в прошлом году, когда Алиса начала встречаться с Фрэнком, а тот, вместе с Грюмом, был лучшим другом Арчи. С этого момента девушки начали чаще пересекаться, а вскоре и вовсе стали поддерживать постоянное общение.       Вскоре оказалось, что Алиса — открытый, весёлый человек, с которым легко находить общий язык. В ней было какое-то особенное обаяние: она умела поддержать разговор и всегда находила темы, интересные обоим собеседникам. Со временем формальное общение переросло в настоящую дружбу — и теперь Аврора даже удивлялась, почему они не сошлись раньше.       — Я переживаю, что не понравлюсь его матери, — с волнением в голосе произнесла Алиса.       На следующей неделе Фрэнку исполняется семнадцать, и он решил отметить своё совершеннолетие дома, в кругу семьи, близких друзей и, конечно же, своей девушки. Для Алисы это было не просто приглашение на праздник — Фрэнк собирался официально познакомить её со своими родителями. Ей, конечно, было приятно, что он настолько серьёзно относится к их отношениям, но чем ближе приближался день встречи, тем сильнее она волновалась. Алиса прекрасно знала, насколько строгой и требовательной была его мать, и не могла избавиться от беспокойства, что не оправдает её ожиданий.       — Ей никто не нравится, она же всё-таки Блэк, — беззаботно сказала Аврора, разворачивая лимонное пирожное.       Алиса в ужасе уставилась на неё, а затем обессиленно откинулась в кресле, прикрыв глаза, словно уже смирилась со своей участью.       — Теперь я переживаю ещё больше.       — Ладно-ладно, теперь серьёзно, — сказала Аврора, отложив пирожное. — Несмотря на то, что у неё, мягко говоря, ужасный характер, в целом она не такая уж страшная. Просто к ней нужен особый подход, нужно расположить её к себе.       — И как это сделать? — с надеждой спросила Алиса, выпрямляясь.       — Во-первых, ты чистокровная. Для неё это важно, так что можешь смело упоминать об этом в разговоре. Но — слушай внимательно, это очень важно, — ни в коем случае не спорь с ней о чистоте крови, о политике, о сквибах, о магических существах… — Аврора начала загибать пальцы, перечисляя темы-табу.       — Длинный списочек, — с лёгким беспокойством заметила Алиса.       — Она очень консервативна. И поверь мне, любой спор с ней ты, скорее всего, проиграешь. Даже не начинай. Лучше просто мило улыбайся, кивай и соглашайся. Так у тебя будет больше шансов выйти из разговора без потерь.       — Ладно, это я поняла. А о чём с ней можно говорить?       — О Фрэнке, — тут же ответила Аврора. — Она его очень любит. Если увидит, что ты тоже его любишь и заботишься о нём, станет относиться к тебе куда мягче.       — Ну, думаю, о Фрэнке мне точно найдётся что сказать. Или можно только хорошее? — с улыбкой уточнила Алиса.       Девушки прыснули, представив, как Августа слушает критику в адрес сына.       — И обязательно спроси у неё, как она познакомилась с отцом Фрэнка. Тётя Августа обожает рассказывать эту историю, — добавила Аврора, задумчиво поджав губы. — И ещё… о! Обязательно похвали фонтан во внутреннем дворе. Она его просто обожает! Приглашала лучших мастеров из Франции, чтобы сделали его по её собственному замыслу.       Алиса вздохнула и потянулась к сумке.       — Боюсь, мне нужен пергамент, чтобы всё это записать.       — Ты серьёзно будешь записывать? — удивлённо спросила Аврора.       — Да, а потом ещё и выучу, — с полной серьёзностью ответила Алиса, доставая перо.       Следующий час Алиса старательно записывала все советы Рори под диктовку, выстраивая пошаговый план идеального знакомства с Августой Долгопупс. Тем временем сама Аврора с невозмутимым видом развалилась в кресле и наслаждалась угощениями, наблюдая за усердием подруги.       Идиллию нарушил внезапный шум: Сириус и Рабастан, забыв о своём наказании, устроили настоящий бедлам — швырялись тряпками, вёдрами и громко перекрикивались. Раздражённые девушки одновременно вскочили с мест и решительно направились к ним.       — Ну и что на этот раз стало причиной вашей ссоры? Или опять будете молчать? — строго спросила Аврора, сложив руки на груди и глядя на четвёрокурсников.       — Почему же? Причина проста, как мир: он дебил, — невозмутимо заявил Сириус, метнув в Рабастана убийственный взгляд.       — Это он про себя. Вон там зеркало висит — морду свою увидел, вот и распсиховался, — лениво отозвался Рабастан, не прерываясь в попытках вытереть из волос остатки мыльной пены.       Если бы не присутствие двух старост, они бы точно снова накинулись друг на друга.       — Значит так, — жёстко сказала Аврора, прищурившись, — берёте вёдра и тряпки, которые разбросали, и моете все награды. Заново.       — Что? Нет!       — Это нечестно!       Парни тут же загалдели, возмущённые таким несправедливым, по их мнению, решением.       — Ещё как честно! — не оставила им шансов Аврора. — Вы халтурите! Награды грязные.       Она взяла в руки одну из медалей, принадлежавшую какому-то когтевранцу, который учился в Хогвартсе ещё в шестнадцатом веке, и покрутила её прямо перед их носами.       — Она вся в разводах! — с возмущением заявила Аврора.       Сириус и Рабастан синхронно наклонились ближе, пытаясь разглядеть эти самые разводы, но, судя по их взглядам, ничего не увидели.       — Вы тратите слишком много времени на споры, — спокойно сказала Алиса, глядя на них с лёгким снисхождением. — Чем быстрее закончите, тем быстрее уйдёте. Или вам так уж хочется провести весь вечер в компании друг друга?       Аргумент оказался убийственным. Мальчики обменялись взглядами, передёрнулись — и молча схватились за тряпки, возвращаясь к уборке.       — Тебе не в мракоборцы, а в дипломаты нужно, — усмехнулась Аврора, наблюдая, как конфликт мгновенно сошёл на нет.       Девушки вернулись на свои места. Алиса, получив достаточно советов о том, как завоевать расположение матери Фрэнка, заметно повеселела и, наконец, присоединилась к пиршеству Рори.       — А как у тебя отношения с матерью Арчи? — поинтересовалась Алиса, откусывая шоколадное пирожное.       — У нас с ней всё взаимно, — невозмутимо ответила Аврора, сделав паузу, чтобы проглотить конфету. — Она меня ненавидит, я — её.       — Прямо ненавидит? — Алиса приподняла бровь с сомнением. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. Может, она просто тебя недолюбливает?       — Поверь, я ещё смягчаю, — с усмешкой заметила Аврора. — Помолвку нам устроили отцы, а вот матерям эта идея категорически не понравилась. Обе были против, но если моя со временем смирилась, то Симона — нет. И никогда не скрывала, что я ей не по душе. Она уверена, что я злобная мигера, которая отберёт у неё её чудесного мальчика. Что я им манипулирую, кручу, как хочу, и вообще — не та, кто ему нужна.       — А ты и правда манипулируешь? — хмыкнула Алиса, не удержавшись.       Аврора ухмыльнулась, эффектно отправила в рот ещё одну конфету и совершенно спокойно ответила:       — Иногда.       Девушки продолжили беседу, переходя от парней к их матерям, от матерей — к отношениям, а затем и вовсе к сплетням. Разговор лился легко и непринуждённо, пока их не отвлекли измученные Сириус и Рабастан, которые, наконец, завершили уборку.       Аврора, разумеется, сразу же нашла с десяток недочётов. Но, взглянув на их усталые, понурые лица, всё же сжалилась и отпустила восвояси, решив, что на сегодня с них довольно.

***

      Аврора вместе с Рабастаном, который от усталости едва держался на ногах, вернулись в гостиную — и сразу обнаружили странное оживление. Повсюду сновали их однокурсники: кто-то ходил кругами, кто-то ползал по полу, заглядывая под диваны, на шкафы, в тёмные углы, куда обычно и взгляда не бросали. Очевидно, что-то искали. И судя по размаху — искали отчаянно.       — Что здесь происходит? — с подозрением спросила Аврора, окинув взглядом творящийся вокруг хаос.       — Без понятия, но пока меня снова не втянули во что-нибудь, я пошёл спать, — сонно пробормотал Рабастан, зевнув и потянувшись. Он развернулся и поплёлся к себе, даже не оглядываясь.       Аврора сделала несколько шагов вглубь гостиной, пытаясь разобраться, что здесь происходит. Едва она появилась, как из суеты вынырнули два стремительных силуэта — Майкл и Эван. Оба с растрёпанными волосами, раскрасневшимися щеками и подозрительно серьёзными выражениями лиц.       — Ты не видела Вику?! — выпалили они в один голос, тяжело дыша от бега.       — Утром. Она была в гостиной, играла, — спокойно ответила Аврора, оглядываясь.       — А потом? — с тревогой уточнил Эван.       Аврора нахмурилась, вспоминая, но в памяти не всплыло ничего определённого.       — Кажется, нет.       Парни тяжело вздохнули, переглянулись — и с явной обречённостью выдохнули:       — Виконтесса пропала.       — Может, вы паникуете раньше времени? — попыталась воззвать к логике Аврора. — Вдруг она просто где-то уснула?       — Она спит ровно шестнадцать с половиной часов в сутки. У неё график! — возмутился Эван. — И согласно этому графику, сейчас у неё ужин. А она никогда его не пропускает. Никогда!       Со стороны мужских спален вышли Том и Рудольфус. Оба выглядели сосредоточенными, будто только что закончили важное расследование.       — Пусто, — бросил Том сквозь зубы, обменявшись коротким взглядом с Эваном и Майклом.       Официально Вика принадлежала Эвану, но Майкл, Рудольфус и Том души в ней не чаяли. Все четверо носились вокруг неё, как заботливые родители: расчёсывали, кормили, выгуливали — а порой и всерьёз спорили, кому сейчас полагается держать её на руках.       Если Вика действительно пропала, это была бы катастрофа. И не только для Эвана — для всех.       — Когда вы её последний раз видели? — спросила Аврора, переводя взгляд с одного парня на другого.       — Утром, перед уроками, — ответил Рудольфус. — Когда вернулись, её уже не было.       — Хватит болтать, — раздражённо бросил Том, оглядывая гостиную. — Мы уже обыскали все подземелья. Её здесь нет. Значит, она могла выбежать. Надо прочесать весь замок.       Парни согласно кивнули, готовясь к масштабной поисковой операции.       — Послушайте, — попыталась урезонить их Аврора, — даже если она и сбежала, то всё равно вернётся, когда нагуляется. Логичнее подождать её здесь.       Четыре пары глаз уставились на неё с таким осуждением, будто она только что предложила убить Дамблдора и захватить власть над Хогвартсом.       Аврора закатила глаза, всем своим видом давая понять, что считает их помешанными.       — Поняла. Идём искать кошку.       На поиски Вики мобилизовали почти всех слизеринцев. Рудольфус даже вытащил из кровати Рабастана, несмотря на его яростные протесты.       — У меня свидание. Я не собираюсь бегать по замку и искать вашу чёртову кошку, — раздражённо бросила Белла, когда Эван попытался втянуть её в поисковую операцию.       — Чудесно! Бери с собой Шафика и обыщите внутренний двор. Давай, живо, нельзя терять времени! — голос Эвана внезапно обрёл неожиданную твёрдость, совсем ему не свойственную.       Беллатриса удивлённо приподняла брови. Обычно Эван был мягким и уступчивым. Она смерила его внимательным взглядом, но, не найдя достойного возражения, раздражённо цокнула языком. С демонстративным вздохом она развернулась на каблуках и подошла к подругам, давая понять, что всё же присоединяется к поискам.       Ада осторожно огляделась, опасаясь, что парни могут услышать, прежде чем прошептать:       — Они помешаны на этой кошке.       Беллатриса скептически выгнула бровь, усмехнувшись.       — Кто бы говорил. Ты со своим пернатым молчуном носишься, как с младенцем.       — Не называй его молчуном. Он научится разговаривать… когда-то, — удручённо добавила она, явно не до конца в это веря.       Спустя несколько минут слизеринцы организованно выдвинулись на поиски, разбившись на небольшие группы и распределив между собой территорию замка. Это должно было ускорить процесс.       Скитер, внезапно ставшая любительницей кошек, тут же заявила о своём горячем желании помочь в поисках. Разумеется, под этим предлогом она собиралась увязаться за Томом, не упуская случая провести с ним время. Аврора не могла этого допустить. С невозмутимой улыбкой и парой хладнокровных фраз она быстро остудила пыл Риты, аккуратно, но непреклонно спровадив её в другую поисковую группу. А затем, довольная собой, направилась вместе с Томом прочёсывать первый этаж.       Они методично проверяли коридоры, заглядывая в каждое помещение.       — Я не понимаю, куда она могла деться, — наконец заговорил Том. Его голос был глухим, злым. — Вика никогда не убегала. А если её кто-то специально забрал?       — Ты всерьёз думаешь, что кто-то похитил вашу кошку? — Аврора едва сдержалась, чтобы не выдать скепсис в голосе.       — Я не знаю, — отрезал Том, отчётливо выговаривая каждое слово. — Но просто так она бы не ушла. Может, её кто-то обидел? Она очень чувствительная. Могла что-то не так понять… и сбежать.       Аврора лишь кивнула, предпочитая не признаваться, что утром накричала на Вику, когда та с невозмутимым видом драла когтями обивку кресла в гостиной. Кошка возмущённо мявкнула, взмахнула хвостом и поспешно скрылась из виду.       — Давай разделимся, так будет быстрее, — предложил Том. — Я проверю классы, а ты осмотри коридор и все прилегающие помещения.       — Хорошо, — кивнула Аврора и зашагала прочь.       — Только ищи внимательно! — крикнул ей вдогонку Том.       — Хорошо! — рявкнула она в ответ, раздражённо прибавив шагу.       Она устала за этот день, и гоняться по коридорам в поисках кошки было последним, чем ей хотелось заниматься.       — Кис-кис! Вика! — глухо звала она, заглядывая в комнаты и подсобки. — Ну где же ты, пушистая засранка?       Она шагала по коридору, окинув взглядом очередную дверь. Это была та самая подсобка, которую они с Томом и Эваном недавно убирали. Лень и усталость тянули её назад, но совесть всё же напомнила о себе, и Аврора нехотя направилась к двери, распахивая её.       За время патрулирований ей не раз приходилось разгонять парочки, которые использовали чуланы и подсобки для тайных встреч. Это давно стало для неё обыденностью. Но увиденное сейчас заставило её широко распахнуть глаза.       В подсобке, забыв обо всём на свете, увлечённо целовались Молли и… Артур Уизли. Услышав звук открывающейся двери, они резко отстранились, а на их лицах отразилась смесь паники, смущения и полного ошеломления. Аврора была уверена, что выглядит сейчас точно так же.       — Я… Кошку не видели? Серую, толстую, злобную, — выдавила Аврора, чувствуя, как жар заливает уши. Она понятия не имела, что делать в этой ситуации — куда смотреть, что говорить и как вообще реагировать.       Молли нервно одёрнула подол мантии, будто надеясь спрятаться за ним, и открыла рот, чтобы что-то сказать:       — Рори, послушай…       Но её прервал другой голос, раздавшийся издалека.       — Аврора! Ты где? — голос Беллы был звонким и требовательным, а к нему прибавился стремительный цокот её каблуков по каменному полу.       Аврора судорожно закрыла глаза, торопливо взвешивая все варианты. Если Беллатриса увидит Молли с Артуром здесь, она точно не станет молчать. А уж если об этом узнают родители Молли…       — Стойте здесь и не издавайте ни звука, — быстро и тихо сказала Аврора. — Я её уведу, а потом спокойно уйдёте.       Молли закивала так энергично, что её рыжие кудри подпрыгнули. Артур тоже кивнул, молча, всё ещё выглядя так, будто в любую секунду был готов провалиться сквозь землю.       Аврора стремительно захлопнула дверь и поспешила вперёд, стараясь выглядеть невозмутимо. Завернув за угол, тут же врезалась в Беллатрису, которая с раздражением морщилась, держа на вытянутых руках Вику. Кошка дёргалась, отчаянно выгибая спину и брыкаясь задними лапами, но Белла крепко сжимала её, не обращая внимания на недовольное рычание пушистой беглянки.       — Забери её, — нетерпеливо бросила Белла и без церемоний всучила Вику сестре.       Аврора с трудом удержала кошку, которая, похоже, была не в восторге от смены обстановки. Вика дёрнулась, чуть не выскользнув из рук, и громко возмутилась мяуканьем.       — Где вы её нашли? — спросила Аврора, морщась и перехватывая упрямую зверюгу поудобнее.       — Во дворе, — с преувеличенной усталостью вздохнула Белла, доставая палочку и очищая платье от налипшей шерсти. — Забралась на дерево, наверное, за какой-то пташкой охотилась. Или кого там кошки едят. Вообщем, залезла — а слезть не смогла. Нам пришлось её оттуда снимать.       — Нам? — переспросил Шафик, изогнув бровь.       — Я помогала советами, — невозмутимо ответила Белла.       Чарли усмехнулся, но промолчал.       — Ладно, кошку я нашла, героиней назначаюсь официально. Кланяться в ноги будете потом, — самодовольно объявила Белла, взяла Чарли под руку и добавила: — А сейчас у меня свидание.       — Пока, — сказал он с лёгкой улыбкой, прежде чем двинуться вслед за Беллой.       Аврора лишь кивнула ему в ответ, а затем перевела взгляд на Вику, которая категорически не желала оставаться в её объятиях. Кошка извивалась изо всех сил, будто её пытались сварить в котле, и Аврора, раздражённо стиснув зубы, крепче прижала её к себе, ускоряя шаг. Чем быстрее она сдаст это коварное пушистое создание обратно Тому, тем лучше.       Мысли роились в головеъ, не давая ей покоя. Давно ли это между Молли и Артуром? Случайная интрижка, роман… или всё-таки любовь? Она даже не могла представить, что между ними что-то есть, ведь раньше никогда не замечала намёков на их связь. Или просто не обращала внимания?       Впрочем, кто, как не она, мог сейчас понять, что творится между Молли и Артуром. Ведь Аврора и сама находилась в похожей ситуации. Отношения, которые невозможно назвать, чувства, которые лучше не показывать… Всё это она знала слишком хорошо.       Вика всё же дотянулась лапой до руки Рори, больно царапнула — и с резвым прыжком выскользнула на пол.       — Чёрт тебя дери! — взвыла Аврора, отдёргивая руку и хмуро оглядывая свежую царапину. — Я тебе эти когти пообрезаю!       Подняв глаза, она увидела, как Вика, весело виляя хвостом, несётся прямиком к Тому. Та самая кошка, что секунду назад распорола ей кожу, теперь выглядела абсолютно довольной жизнью.       Том ловко подхватил её, и Вика тут же прижалась к нему, замурлыкала, заурчала, ласкаясь, будто была самым нежным существом на свете. Он смотрел на неё с явным обожанием, осторожно гладя пушистое пузо.       Аврора с прищуром наблюдала за этой сценой, поглаживая свою царапину, после чего язвительно бросила:       — Ты её ещё поцелуй.