Связанные одной нитью

25 июля 1969 года, вилла Тёрнеров, Малибу, США.       В этом году «Сирены» отмечают трёхлетие со дня основания группы, и по такому случаю они устроят грандиозный концерт в Лос-Анджелесе, который состоится уже через несколько дней.       Благодаря мистеру Тёрнеру, который является главным спонсором концерта, его дочери и её подругам посчастливилось получить четыре эксклюзивных билета. Девушки будут не просто зрителями, а гостями с привилегиями, ведь мистер Тёрнер позаботился о том, чтобы их пребывание стало по-настоящему незабываемым.       Подруги Маргарет прибыли несколько недель назад, и с тех пор их дни были наполнены приключениями и новыми впечатлениями. Девушки с увлечением исследовали местные достопримечательности, наслаждаясь оживлённой атмосферой города и его культурным многообразием.       Поначалу привыкнуть к значительной разнице во времени оказалось непросто — смена часовых поясов давала о себе знать. Однако, благодаря специальным зельям, которые заранее подготовила Маргарет, адаптация прошла куда быстрее, чем они ожидали. Уже через пару дней они смогли полноценно наслаждаться отдыхом, не ощущая усталости и сонливости, и с головой окунулись в подготовку к предстоящему концерту.       Утро выдалось особенно жарким, даже по меркам солнечной Калифорнии, где тепло царило круглый год. Маргарет услышала тихий смешок и, повернувшись, увидела, как Белла и Ада сдержанно хихикали, указывая на Аврору. Та сидела за столом в вязаной накидке поверх платья и, словно вопреки погоде, медленно наливала себе в чашку горячий чай.       — Умоляю, не говори, что ты умудрилась замёрзнуть даже в такую жару, — с улыбкой протянула Белла, и подруги дружно рассмеялись.       — Я просто пью чай, — невозмутимо ответила Аврора, делая неторопливый глоток. — Я и чай — неразделимы. Он необходим мне для комфортного существования.       — Ну, чтобы тебе было ещё комфортнее существовать, мы можем принести тебе тёплую мантию и шарф, — съязвила Ада, за что тут же была награждена щипком в бок.       Атмосфера за столом вновь вернулась в мирное русло, и девушки продолжили с увлечением обсуждать предстоящий концерт, споря, какие наряды выбрать для столь значимого события.       Через несколько минут к ним присоединилась миссис Тёрнер, ведя за собой двух младших братьев Маргарет — девятилетнего Эндрю и трёхлетнего Джонни.       — Завтра вы поедете в Лос-Анджелес, там столько замечательных модных бутиков. Уверена, что вы сможете подобрать себе что-то подходящее, — предложила миссис Тёрнер, с улыбкой наливая себе кофе.       — А мы тоже поедем с девочками? — тут же оживился Эндрю, с надеждой глядя на мать.       — Нет, милый, — рассмеялась она. — Мы оставим девочек в сугубо женской компании.       Эндрю с явным недовольством переглянулся с младшим братом, вызывая дружный смех всей компании. Оба брата были очарованы подругами старшей сестры и ни на шаг от них не отходили, везде следуя хвостиком. А Джонни, похоже, уже даже определился со своими чувствами — однажды он смущённо взял Адрианну за руку и с полной уверенностью заявил, что считает её самой красивой девушкой на планете. Более того, он твёрдо решил, что когда вырастет, то обязательно на ней женится.       — Не расстраивайтесь, я привезу вам подарки, — пообещала Маргарет, с теплотой глядя на братьев. На слове «подарки» лица мальчишек тут же просияли, а их настроение заметно улучшилось.       Разговоры за столом не утихали ни на минуту. Подруги быстро подружились с миссис Тёрнер, которая за время их пребывания в доме стала для них чем-то большим, чем просто гостеприимная хозяйка — почти пятой подружкой. Девушки успели обсудить буквально всё: от любимых косметических брендов и модных тенденций до трогательной истории знакомства родителей Маргарет.       — …моя мама мечтала, чтобы я училась в Хогвартсе, но отец настоял на Ильверморни, и в итоге я поехала туда, — рассказывала миссис Тёрнер, улыбаясь своим воспоминаниям. — Правда, когда родилась Маргарет, мама не упустила своего шанса.       — И я ни капли не жалею, — подхватила Маргарет. — От бабушки мне досталась британская консервативность, так что Хогвартс мне вполне подошёл.       Бабушка Маргарет происходила из рода Кэрроу — она была родной сестрой мистера Кэрроу, отца Амикуса и Алекто. После окончания школы она вышла замуж и переехала к супругу за океан, но, несмотря на смену страны, её привязанность к британским традициям осталась неизменной.       — К слову, наша бабушка Мелания в своё время очень сильно настаивала на том, чтобы нас с сестрой отправили учиться в Шармбатон, — задумчиво произнесла Аврора, бережно помешивая чай в своей чашке.       — И у неё это почти получилось. Отец тогда всерьёз над этим задумался, — усмехнулась Белла, вспоминая тот период. — Если бы не наша мама, то нас бы туда и отправили.       — Знаете, я думаю, нам бы там вполне понравилось, — добавила Аврора, явно развлекаясь своим предположением.       — Нужно немедленно конфисковать у неё значок старосты! — с притворным возмущением заявила Гринграсс, опуская вилку на тарелку. — Вот кто в Хогвартсе получает власть — те, кто спокойно променяли бы его на Шармбатон. Позор!       Подруги дружно рассмеялись, и оживлённый спор о школах вспыхнул с новой силой. Белла, как всегда, сыпала язвительными шутками. Гринграсс с жаром защищала родной Хогвартс, не уступая ни в словах, ни в жестах. А Аврора, сохраняя холодное достоинство, пыталась отстаивать честь французской академии, которую она даже никогда не видела.       Маргарет, сидя за столом, улыбалась, но её мысли унеслись куда-то далеко. Эти разговоры о школах всколыхнули в ней волны воспоминаний.       Она ярко помнила тот момент, когда её поездка в Хогвартс превратилась в реальность. Когда она впервые увидела величественный замок, освещённый сотнями мерцающих огоньков, сердце Маргарет замерло от восторга. Казалось, что это место вырвалось из самых прекрасных сказок, что мама читала ей перед сном. Но чем больше она вглядывалась в эти величественные стены, тем больше осознавала: за их красотой скрывается нечто пугающее. Для маленькой, застенчивой девочки этот огромный замок был одновременно мечтой и испытанием.       С первых дней она чувствовала себя чужой в этом месте. Из-за врождённой застенчивости Маргарет всегда было трудно знакомиться с людьми. Каждый раз, когда она оказывалась в новом окружении, её сковывали неловкость и неуверенность, словно невидимая преграда вставала между ней и окружающими. Единственной её настоящей подругой оставалась мама, которая всегда поддерживала дочь. Мама изо всех сил старалась помочь Маргарет преодолеть её чрезмерную скромность, но даже её забота и терпение не могли разрушить этот барьер, который девочка так тщательно возводила вокруг себя.       Маргарет поселили в одной комнате с Рейчел Батлер и Ритой Скитер. Рейчел и Рита сразу сдружились — девочки успели найти общий язык ещё по дороге в Хогвартс, когда ехали в поезде. Маргарет же оказалась для них «лишней». Даже тот факт, что она и Рейчел обе были американками, а к тому же дальними родственницами по линии отца, ничего не изменил.       Рейчел считала Маргарет скучной и слишком забитой, чтобы удостаивать её внимания. Она громко смеялась, шутила и словно бы делала всё, чтобы показать Маргарет её неуместность. Рита же, следуя примеру новой подруги, лишь молчаливо поддакивала и иногда ехидно усмехалась. Эти двое словно образовали свой маленький мир, в который Маргарет не было места.       Вечерами, задернув шторы на своей кровати, Маргарет тихо писала письма маме, зная, что отправит их только утром. Она писала о красоте замка, о магии, которую видела на каждом шагу, но ни разу не упоминала, как чувствовала себя одинокой. Её гордость не позволяла ей показывать слабость, даже на бумаге.       Первые месяцы в Хогвартсе для Маргарет оказались настоящим испытанием. Однако всё изменилось благодаря парному заданию по Астрономии, в рамках которого студентам нужно было на протяжении месяца наблюдать за ночным небом и составить его точную карту. Партнёршей Маргарет стала Аврора — выбор преподавателя, который она сначала восприняла с тревогой.       До этого они почти не общались. Маргарет казалось, что Аврора — копия Рейчел: такая же самоуверенная, надменная и слишком далёкая от неё самой. Она была уверена, что однокурсница обязательно найдёт её скучной и неинтересной.       Вопреки опасениям Маргарет, Аврора оказалась невероятно дружелюбной и внимательной. Вместо холодности или высокомерия, которые Маргарет ожидала, Аврора вела себя с ней тепло и искренне. Уже спустя несколько дней их ночные наблюдения за звёздами обернулись длинными разговорами обо всём на свете. Они с удивлением обнаружили, как много у них общего. Аврора стала первым человеком, с кем Маргарет смогла так быстро найти общий язык. С ней было легко и комфортно — казалось, что она каким-то образом всегда понимала, что Маргарет чувствует.       Задание по Астрономии давно подошло к концу, а их дружба только начиналась. Девочки начали сидеть рядом на занятиях, обсуждать книги за обедом в Большом зале, делиться мелкими секретами. К ним вскоре присоединились Белла и Ада, и, к удивлению Маргарет, обе оказались ей не менее близки. Несмотря на различие в характерах, между ними сразу возникла поразительная гармония. У каждой из них был свой неповторимый темперамент — и, быть может, именно в этом и заключался секрет их дружбы. Различия не разъединяли, а дополняли.       Дружба девочек со временем стала такой крепкой, что они решились на совместную авантюру — отправились к профессору Слизнорту с одной-единственной целью: уговорить его разрешить Маргарет переехать в их комнату. Инициатором выступила Гринграсс, которая накануне визита торжественно заявила:       — Тебя нужно срочно вытаскивать из этого кубла гадких гадюк и переселять в наше кубло роскошных коброчек.       Эта фраза, произнесённая с её обычной экспрессией, вызвала у подруг взрыв смеха, но никто не стал спорить — все были уверены: без Маргарет их комната будто теряет часть себя.       К счастью, уговаривать декана долго не пришлось. Искренняя привязанность четырёх учениц растрогала Слизнорта, и, с тёплой улыбкой, он дал своё согласие. Так Маргарет стала полноправной обитательницей их «кубла роскошных коброчек».       — Мы с вами заболтались, — всплеснула руками миссис Тёрнер, бросив взгляд на настенные часы, стрелки которых беспощадно подсказывали: время летит. — Вы же опоздаете на водную прогулку! Бегите переодеваться, а я распоряжусь, чтобы для вас подготовили яхту.       Девушки вскочили почти одновременно, наперебой одаривая хозяйку благодарными улыбками. Их глаза сияли от предвкушения — долгожданное приключение было совсем рядом.

***

25 июля 1969 года, Министерство Магии, Лондон, Британия.       Сегодня в Министерстве Магии состоялась инаугурация нового Министра. Эту должность заняла Юджина Дженкинс — женщина с внушительным политическим прошлым, ранее руководившая Британским филиалом Международной конфедерации магов. Её имя особенно прославилось после дела об убийстве Нобби Лича. Дженкинс смогла представить произошедшее таким образом, что это сыграло на руку Триумвирату, укрепив их позиции как внутри страны, так и за её пределами. Ходили слухи, что именно эта заслуга обеспечила ей поддержку на выборах.       Несмотря на некоторые тёмные пятна в её репутации, которые, впрочем, не обошли стороной ни одного политика, большинство магов приняли кандидатуру Дженкинс с одобрением. Её обещания восстановить порядок, пошатнувшийся после громкого убийства Нобби Лича, вселяли в людей желанную надежду. Однако некоторые всё же сомневались в её независимости, считая, что она лишь марионетка, поставленная старой гвардией для возвращения к власти, которую те утратили во время правления Лича.       Юджина, казалось, не замечала недовольства. На её лице во время инаугурации читалась твёрдая решимость. Она уже сделала первые заявления, пообещав, что её правление станет началом новой эпохи. Но для многих этот день оставил привкус неопределённости — то ли сбылись худшие опасения, то ли началась эпоха перемен.       Инаугурация получилась долгой, но впечатляющей. Всё началось с грандиозного парада, где мракоборцы в безупречно выглаженной форме прошли по Атриуму Министерства стройным маршем, привлекая восторженные взгляды. Следом прошла церемония принесения присяги. Юджина Дженкинс, в элегантной мантии глубокого изумрудного цвета, стояла перед Визенгамотом. Она с достоинством произнесла клятву служения магическому сообществу. Верховный чародей сдержанным, но величественным тоном объявил её двадцать девятым Министром Магии.       А теперь, спустя несколько часов, торжество перешло в формат пышного банкета. Огромный зал Министерства заполнили самые влиятельные волшебники Британии. Звенели бокалы с шампанским, изящно украшенные блюда сменяли друг друга, а вокруг слышались оживлённые беседы, перемежающиеся с официальными тостами в честь новой главы магического мира. Дженкинс грациозно принимала поздравления и улыбалась гостям.       Том стоял в стороне, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя усталость давала о себе знать. За весь день он не присел ни на минуту, и теперь ноги казались налитыми свинцом. Тем не менее, он не мог позволить себе выглядеть измождённым — каждое его движение, каждая эмоция могли быть замечены окружающими, и Том слишком ценил свой образ, чтобы дать повод для обсуждений.       После того как он спас Реджинальда Лестрейнджа от акромантула, тот решил отблагодарить его не просто словами. Использовав свои обширные связи, Лестрейндж устроил Тому стажировку в Визенгамоте. Это была не просто редкая возможность — это был шанс стать ближе к магической элите, понять, как работают механизмы власти изнутри. Разумеется, Рудольфус тоже не остался без дела — отец позаботился и о его назначении.       Теперь они вдвоём были помощниками Чарльза Флинта, первого заместителя Верховного чародея. Большую часть времени они проводили за изучением и сортировкой документов, но нередко их привлекали к участию в судебных заседаниях и слушаниях. Это был тяжёлый, но бесценный опыт. В их небольшую «команду» стажёров входил и Забини — он тоже оказался здесь по настоянию своего отца, который лелеял амбиции сделать из сына будущего политика.       Работа могла показаться рутиной, но Том знал её настоящую цену. Каждый новый документ, каждое судебное разбирательство открывало перед ним более глубокое понимание того, как устроен магический мир. А главное, он учился, как использовать эти знания в своих интересах.       — Гляньте на Минчума. Он уже десятый бокал пьёт, — усмехнулся Уолтер, слегка наклоняясь к друзьям, чтобы говорить потише.       — Ты считал? — спросил Рудольфус, поднимая бровь.       — Да, а чем ещё тут заниматься? — пожал плечами Забини, и все трое невольно улыбнулись.       Гарольд Минчум был главным оппонентом Дженкинс на выборах, и многие считали, что именно он займёт кресло Министра. Яркие речи, харизма и непреклонные обещания навести порядок привлекли к нему множество сторонников. Но судьба распорядилась иначе.       Фраза, которую Том однажды услышал от Флинта, отчётливо отпечаталась у него в памяти: «Минчум слишком радикален. Он похож на бешеного пса. Допусти его к власти — и он заразит своим бешенством всю страну».       Эти слова расставили всё по местам. Минчум действительно умел убеждать, был решительным и напористым, но его методы нередко переходили черту. Он не искал компромиссов — он подавлял. В отличие от Дженкинс, которая олицетворяла стабильность и прагматизм, Минчум внушал тревогу: казалось, стоит ему занять пост, и за ним немедленно последует хаос.       — Проигрыш на выборах больно по нему ударил, — заметил Том, не отрывая взгляда от Минчума. Тот, проигнорировав правила приличия, что-то громко выговаривал другому гостю, который выглядел заметно менее заинтересованным в разговоре.       — Неудивительно, — сказал Рудольфус. — Он грезил о кресле Министра ещё со времён прошлых выборов. Это стало для него навязчивой идеей.       — Я думаю, что к лучшему, что он не победил, — вздохнул Уолтер. — Когда пост Министра занимают гриффиндорцы, это всегда ведёт к кризисам, революциям или войнам.       Том молча кивнул. История подтверждала: гриффиндорцы у власти чаще приносили хаос, чем порядок.       Министр Альберт Бут не справился с гоблинским восстанием, поставив страну на грань гражданской войны. Его преемница, Гортензия Миллифут, вошла в историю как один из самых бесполезных Министров — её правление ознаменовалось бюрократическим параличом и полным игнорированием ключевых проблем. Следом пришла Эванджелина Орпингтон, чьё сближение с маггловской королевой Викторией и вмешательство в Крымскую войну стало нарушением Статута о секретности. Это привело к масштабному кризису: десятки тысяч магглов подверглись Обливиэйту, а Министерство едва удержалось от краха.       От мыслей Тома отвлекли Малфой и Паркинсон, которые прибыли на приём вместе с семьями. Джейкоб с видом уставшего героя рассказывал о своей стажировке в Гринготтсе, не упуская случая пожаловаться на гоблинов, обвиняя их в крайней грубости.       Люциус, в свою очередь, поделился новостями о Майкле, который сразу после школы отправился в тренировочный лагерь сборной Англии по квиддичу. Нотт уже успел удачно отыграть два матча в роли загонщика. Журнал «Квиддич сегодня» даже назвал его одним из самых перспективных молодых игроков.       — А вы видели то фото в «Пророке», где наш Майки после матча… культурно проводит время со своими фанатками? — с ухмылкой спросил Паркинсон.       Недавнее фото Майкла привлекло внимание всей магической Британии. Его запечатлели на одном из пляжей Картахены после победы сборной Англии над Колумбией. На снимке он был в окружении трёх очаровательных латиноамериканок, празднуя победу с бутылкой огневиски в руках.       — Кажется, это фото уже видела вся Британия, — усмехнулся Рудольфус.       — Главное, что его увидел отец Майкла, — заметил Люциус. — И если говорить мягко, он был недоволен. А если грубо… Ну, когда Майкл вернётся домой, его, скорее всего, убьют.       Том не участвовал в разговоре — лишь изредка кивал, отвечая на реплики. Его внимание было приковано к семье Блэков, которые сегодня явились не в полном составе. Орион и Вальбурга стояли неподалёку, беседуя с Дженкинс и её мужем. Сириус, маячивший позади родителей, явно тяготился этим обществом и всё чаще бросал взгляды к выходу, будто искал путь к бегству.       Младших Блэков — Нарциссы и Регулуса — на приёме не было: как ещё совсем юным, им позволили остаться дома. Беллатриса и Аврора же гостили в Калифорнии. На миг Тому пришла мысль: будь здесь Аврора — мероприятие, возможно, не показалось бы таким тягостным. Она наверняка не замолкала бы ни на секунду, обсуждая каждого присутствующего, комментируя их наряды, жесты, выражения лиц. Раньше её болтовня раздражала Тома, порой доводя до крайности. Но теперь, к собственному удивлению, он вдруг понял — ему не хватает этой болтовни. И её самой.       Неужели он скучает по ней? Нет. Это абсурд. Абсолютно. С какой стати ему скучать? И почему, вообще, он сейчас о ней думает?       Том нахмурился, пытаясь отбросить эту мысль. Наверняка это всего лишь усталость. Да, именно она. Усталость заставляла его думать об этих глупостях.       — А вот и Пруэтты, — сказал Паркинсон, кивая в сторону входа, где показалось семейство в полном составе.       Том впервые увидел миссис Пруэтт. Она была невысокой, изящной женщиной с длинными светло-русыми волосами, мягко спадавшими на плечи. Её моложавый облик нисколько не вязался с образом матери двоих почти взрослых детей — ровесников Тома. Если бы он не знал, кто она, то едва ли бы дал ей больше тридцати.       — У них большая разница в возрасте? — спросил Том у Джейкоба, кивнув в сторону супружеской пары.       — Десять лет, — ответил тот. — Мою тётю выдали за Пруэтта сразу после школы. А уже через год родились Арчи и Мэри.       Он на секунду замолчал, будто вспоминая что-то, а затем, с лёгкой усмешкой, добавил:       — Пойду поздороваюсь. Если не подойду, родители снова устроят мне лекцию о манерах.       Джейкоб скрылся в толпе, а остальные парни продолжили свои разговоры, обсуждая квиддич и последние новости.       Том мельком посмотрел на Арчи, который стоял рядом с сестрой. Они о чём-то оживлённо переговаривались, и тот время от времени смеялся, демонстрируя беззаботную улыбку. Пруэтт был классическим примером истинного гриффиндорца: до одури честный, с такой отвагой и благородством, которые неизменно переходили грань разумного и оказывались где-то на территории откровенного идиотизма. Казалось, он был из тех наивных мечтателей, кто искренне верил в то, что мир полон добра, а справедливость всегда найдёт способ победить.       Несмотря на абсолютно противоположные характеры, Том и Арчи всегда поддерживали нейтральные отношения. Они здоровались, если встречались в коридорах, а совместные задания на уроках проходили без конфликтов. Когда они оба стали старостами, их взаимодействие заметно усилилось — общие собрания, просьбы преподавателей, задачи, требующие сотрудничества. И всё складывалось довольно спокойно, пока… пока в сердце Тома не начала расти ненависть к Пруэтту. Настоящая, глубокая, всепоглощающая.       Он мог бы солгать самому себе, что понятия не имеет, откуда взялась эта ненависть, но, увы, причина была ему слишком хорошо известна и даже носила имя. Аврора. И всё же Том упорно отказывался признать, что ревнует её к Пруэтту, подавляя это осознание где-то глубоко внутри, там, где уже разгорался настоящий пожар.       Вероятно, уловив на себе чужой взгляд, Арчи повернулся к Тому и, как всегда, приветливо помахал рукой. Том, сохраняя привычную маску вежливости, ответил тем же, натянуто улыбнувшись.       «Кретин рыжий», — с раздражением подумал он, чувствуя, как ярость вспыхивает где-то в глубине его груди. Нахмурившись, он поспешно отвёл взгляд и вернулся к разговору с однокурсниками, стараясь сосредоточиться на их словах.

***

      Аврора с подругами вернулись уже затемно. Весь день они провели на морской прогулке по Тихому океану. Погода выдалась сказочной: солнце светило ярко, но не палило, а лишь мягко согревало кожу; лёгкий морской бриз окутывал прохладой, такой желанной в летний зной.       Когда яхта отошла достаточно далеко от берега, капитан предложил им нырнуть, чтобы увидеть подводный мир вблизи. Заклинание водного пузыря оказалось настоящим спасением, позволяя свободно дышать под водой. Стоило Авроре погрузиться на дно, как перед ней открылся завораживающий пейзаж, мгновенно запечатлевшийся в памяти. Разноцветные кораллы вырастали причудливыми узорами, густые водоросли покачивались в такт подводным течениям, и хотя их трогать было запрещено, Аврора не удержалась — провела пальцами по мягким нитям одной из них.       Но сильнее всего её впечатлили обитатели морских глубин. Рыбы самых невероятных форм, расцветок и размеров сновали вокруг, как живые мазки на акварельном полотне. Белла даже умудрилась получить щупальцем от осьминога, случайно задев его ногой.       А ближе к концу их погружения случилось настоящее чудо: они встретили дельфинов. Грациозные, удивительно умные создания кружили вокруг, издавая радостные щелчки. Гид выглядел не менее поражённым, чем сами девушки — он заметил, что дельфины редко заплывают в эти воды. Аврора не могла оторвать от них взгляда, заворожённая их лёгкостью и безмятежной дружелюбностью. Она знала, что эта встреча навсегда останется одним из самых красивых воспоминаний в её жизни.       Вернувшись домой, они ещё долго не могли успокоиться. Вся семья Маргарет собралась в гостиной, а девушки, перебивая друг друга, наперебой делились впечатлениями, пересказывая всё в самых ярких подробностях. Смех и восторженные возгласы разносились по дому, когда они описывали, как Белла «получила атаку» от осьминога или как дельфины кружили вокруг них, словно в настоящей сказке. Родители Маргарет слушали их с улыбкой, а младшие братья буквально прилипли к рассказчицам, выпытывая всё новые и новые детали.       Но время шло, и после тёплых семейных разговоров все разошлись по своим комнатам. Девушки, уставшие, но счастливые, решили принять душ, чтобы смыть с себя солёную воду и расслабиться после насыщенного дня.       Аврора вышла из ванной, освежённая и с сияющим румянцем на щеках. Волосы, всё ещё немного влажные, вились в лёгких прядях, а запах морской соли сменился ароматом ванильного геля для душа. Напевая одну из последних песен «Сирен», она направилась к своей комнате, где устроила настоящий мини-концерт. Переодеваясь в лёгкую атласную пижаму нежного кремового оттенка, Аврора изящно повернулась к зеркалу, держа расчёску, словно микрофон. Слегка покачивая бёдрами в такт воображаемой музыке, она запела громче, представляя, что стоит на сцене перед огромной толпой.       Когда энергия немного поугасла, Аврора с тихим вздохом упала на мягкую кровать, растянувшись посередине. Её взгляд скользнул по комнате, а затем остановился на часах на прикроватной тумбочке.       «В Лондоне уже утро», — мелькнуло в голове, когда она подсчитала разницу во времени. Её губы тронула лёгкая улыбка. Она знала, что он уже проснулся.       Аврора вытащила из своего чемодана дневник, который был надёжно спрятан среди одежды, словно её маленький секрет. Перо и чернильница тут же появились на столике рядом, как будто тоже ждали этого момента. Она аккуратно открыла первую страницу и вывела два простых слова:       «Доброе утро».       Сев на кровати поудобнее, она положила дневник перед собой и, подперев подбородок ладонью, начала нетерпеливо махать ногами. Она уже знала его распорядок как свои пять пальцев. Сейчас Том должен был завершать утренние сборы — её внутренние часы не могли ошибаться.       С тех пор как они разъехались на каникулы, их переписка стала ежедневной традицией. Время, проведённое за ней, было как спасительная отдушина для обоих. Они обсуждали всё: последние новости магического мира, сплетни про Хогвартс и его обитателей, шутили, а иногда просто играли в крестики-нолики, когда темы для разговоров внезапно исчерпывались.       Для Авроры эти моменты стали особенно важными. Они отвлекали её от мыслей, которые не давали покоя, и от воспоминаний, которые она старалась вытеснить. Их переписка казалась ей чем-то большим, чем просто привычка — это было убежище, где мир на время переставал быть таким сложным.       Аврора нахмурилась, разглядывая пустую страницу дневника, ожидая ответа, который всё никак не приходил. Том всегда отвечал быстро, почти моментально. Она поджала губы, недовольно вздохнула и вновь взяла перо.       «Реддл, просыпайся».       Тишина.       «Соня, пора открывать глазки», — добавила она, надавливая на перо так, что чернила оставили небольшую кляксу на странице.       Однако ответа всё не было. Чтобы занять себя, Аврора начала просто рисовать на страницах дневника: человечков с нелепыми пропорциями, смешных животных, хаотичные узоры. Она понимала, что художник из неё никакой, но это было не важно. Ей нужно было хоть как-то убить время, пока Том не удосужится ей ответить.       Спустя какое-то время на странице начала появляться надпись, выведенная аккуратным витиеватым почерком, который она узнала бы из тысячи:       «Не показывай больше никому свои художества. Они похожи на рисунки сумасшедшего. Тебя такими темпами в Мунго упекут».       Аврора улыбнулась, не сумев сдержать смешок. Она уже давно перестала обижаться на язвительные комментарии Тома, которые, вопреки всему, её забавляли. Смотря на его строки, она лишь покачала головой, но не стала отвечать на колкость. Вместо этого решила сразу перейти к тому, что действительно её волновало.       «Ты долго не отвечал. Не мог найти перо?»       Несколько секунд спустя на странице появилось:       «Я спал. Вчера был долгий день. Инаугурация Министра Магии — это ещё более скучное мероприятие, чем были уроки Бинса».       Аврора улыбнулась ещё шире. Её пальцы быстро вывели ответ:       «Звучит ужасно. Что тебя так вымотало? Еда была невкусная или ты весь день отрабатывал свои "идеальные поклоны"?»       Следующий час они провели в переписке, делясь последними событиями. Том подробно рассказал Авроре о том, как прошёл его вчерашний день. Несмотря на свою привычную сдержанность, он не упускал деталей, описывая стажировку у Флинта. Аврора читала с интересом. Она давно заметила, что политика и всё, что с ней связано, занимали в жизни Тома особое место. Даже если он не показывал этого напрямую, она понимала: стажировка в Министерстве для него равносильна попаданию ребёнка в огромный магазин игрушек. Она невольно улыбнулась, представляя, как серьёзный и хладнокровный Том внутренне ликовал, окунувшись в мир, который его так завораживал.       Аврора, в свою очередь, не осталась в стороне и с энтузиазмом описала свои сегодняшние приключения. Она увлечённо рассказывала обо всём, что видела и пережила, так подробно, что на это ушло не меньше нескольких страниц. Ей даже стало немного жаль Тома, которому пришлось всё это читать. Однако она заметила, что он был искренне заинтересован, так как задавал уточняющие вопросы, что для него, безусловно, было редкостью.       Переписка затянулась до глубокой ночи. Когда Аврора заметила, что за окном небо начало светлеть, она осознала, что срочно нужно лечь спать, иначе весь следующий день будет для неё потерян.       «У нас сегодня будет насыщенный день, мы поедем в Лос-Анджелес. Я так хочу его увидеть. Поэтому мне нужно хоть немного поспать, чтобы осталась энергия на его исследование. Я напишу тебе, когда мы заселимся в отель».       «Хорошо. Спокойной ночи», — ответил он.       «Хорошего тебе дня. Я с…»       Её пальцы замерли над страницей. Что она собиралась написать? Скучаю? Нет, это слишком. Ни за что! Она быстро отбросила эту мысль.       «…пать», — дописала она и резко захлопнула дневник, чувствуя, как её щеки порозовели.       — Скучаю… — пробормотала она себе под нос, укладываясь под одеяло. — Ещё чего! Обойдётся.       С этими словами она закрыла глаза, надеясь, что сон придёт быстро.

***

      Лос-Анджелес очаровал Аврору с первых минут. Современный, яркий, наполненный жизнью, он разительно отличался от привычного ей Лондона с его сдержанностью и вековыми традициями. Здесь всё казалось более свободным, динамичным, даже воздух был другим — тёплым, наполненным ароматами океана, кофе и прогретого камня.       Американская магическая культура отличалась от британской не только внешне, но и самим укладом жизни. В Британии волшебники традиционно предпочитали уединение — они селились вдали от крупных городов, выбирая маленькие деревушки или полную глушь, где риск быть замеченными магглами был минимальным. Американцы же, напротив, стремились к большим городам, создавая закрытые магические общины прямо в их центре. Целые кварталы и даже районы, скрытые надёжными чарами, позволяли им жить рядом друг с другом и пользоваться всеми преимуществами современной городской жизни.       К подобному способу расселения нынче стремились многие страны, видя в нём удобство и безопасность. Волшебные городки с исключительно магическим населением существовали уже во многих уголках мира, и этот уклад становился всё более актуальным. Однако вопреки расхожему мнению, идея не зародилась в Америке — её истоки восходили к традициям Восточной и Центральной Европы.       Славянские магические сообщества веками жили в строгой изоляции, ограждаясь не только от магглов, но и от магглорождённых волшебников. В этих странах издавна действовал жёсткий контроль за доступом к магическому образованию: школы магии, особенно Дурмстранг, принимали исключительно чистокровных учеников. Более того, право владеть волшебной палочкой имели лишь представители чистокровных родов, составляющие подавляющее большинство местного магического населения.       Подобные устои вызывали полярные оценки. Одни видели в них пережиток прошлого, граничащий с варварством, другие — напротив, восхищались такой системой и мечтали внедрить её в своих странах. Но как бы к этому ни относились, никто не мог отрицать: славянские земли оставались одними из самых могущественных и процветающих в магическом мире.       После осмотра местных достопримечательностей девушки наконец прибыли в «Риксон» — один из самых роскошных отелей в магическом мире, где останавливались многие гости Лос-Анджелеса. Аврора задрала голову, разглядывая здание. Оно поражало своим размахом — необычно высокое, не из камня и не из кирпича, а из стекла и металла, оно напоминало те маггловские небоскрёбы, что она видела в Лондоне. Было ли это красиво? Она не могла решить. Да, здание выглядело внушительно, даже завораживающе, но ему не хватало той изысканности, что присуща классической архитектуре волшебного мира, с её витиеватыми орнаментами и утончёнными деталями. Всё здесь словно кричало о величии и современности, но при этом казалось холодным и бездушным.       Девушек быстро заселили в их номер. Изначально отец Маргарет планировал заказать отдельные комнаты для каждой, но девушки единогласно отказались, заявив, что всё равно будут проводить всё время вместе. В итоге им выделили роскошный люкс на верхнем этаже с двумя спальнями, просторной гостиной и собственной террасой, где находился личный бассейн.       Разложив вещи, девушки тут же выбежали на террасу, затаив дыхание от восторга. Вид был потрясающим. Перед ними раскинулся квартал во всей красе — скрытая от магглов территория, где всё существовало по своим, магическим законам. Улочки, освещённые парящими в воздухе фонарями, витрины магазинов, наполненные зачарованными товарами, разноцветные вывески, на которых мерцали заклинания-приманки, — эта часть города жила особой жизнью.       Где-то внизу виднелась оживлённая площадь, окружённая ресторанами и лавками артефактов, а чуть дальше — величественное здание местного магического конгресса, сверкающее золотистым сиянием чар. Волшебники прогуливались по улицам, некоторые передвигались на метлах или исчезали, трансгрессируя прямо на ходу. Всё вокруг было наполнено магией, и это завораживало.       Поход по магазинам подруги решили отложить на завтра — слишком манил их бассейн. Переодевшись в купальники, они тут же бросились в воду. Тёплая, обволакивающая, она приятно расслабляла после долгого дня. Девушки плавали, брызгались, смеялись, напоминая скорее беззаботных детей, чем юных леди из уважаемых волшебных семей.       Солнце уже скрылось за горизонтом, но выбираться из воды никто не спешил. Аврора, полулёжа на бортике бассейна, лениво крутила в пальцах бокал мартини. Официант только что принёс свежий, и холодные капли стекали по изящному стеклу.       — Который это уже? — прищурилась Беллатриса.       — После третьего я перестала считать, — лениво усмехнулась Аврора и сделала неторопливый глоток.       Мартини она попробовала впервые — и он ей сразу понравился. Лёгкий, с тонкими травянистыми нотками и изысканным вкусом, он оставлял приятное послевкусие и подстрекал сделать ещё один глоток.       К ним снова подошёл официант, передал Маргарет конверт и бесшумно удалился.       — Это от мистера Забини? — с любопытной улыбкой спросила Ада, не отвлекаясь от вишен, которыми угощалась вместе с Беллой.       — Нет, от мистера Тёрнера, — ответила Маргарет, откладывая письмо в сторону. — У папы появились дела: завтра он уезжает в Индию закрывать сделку по шахтам. Вернуться до вашего отъезда он не успеет, поэтому просил передать извинения.       Ада весело махнула рукой:       — О-о, мы не в обиде! Так, а что там всё-таки с мистером Забини?       Маргарет тут же залилась румянцем, но уголки губ всё равно выдали её — улыбка расплылась сама собой.       — С мистером Забини всё прекрасно, — смущённо призналась она. — Он сейчас проходит стажировку у Флинта в Визенгамоте. Это была идея его отца — поначалу он скептически отнёсся, но, кажется, уже втянулся.       — Это замечательно, — кивнула Аврора, а потом лукаво сощурилась: — Но нас куда больше интересуют успехи мистера Забини не в карьере, а в… личной жизни.       Подруги тут же переглянулись и разом уставились на Маргарет. Та мгновенно стала краснее купальника Гринграсс.       — Там у него… всё тоже хорошо, — выдавила она и не смогла удержать смущённую улыбку.       — Подробности! Подробности! — хором затребовали девушки, переглянувшись с заговорщицкими улыбками.       — Вы и так всё знаете, — пробормотала Маргарет, проводя рукой по мокрым волосам. Она выбралась из воды и села рядом с Авророй на бортик. По загорелой коже скатывались капли, оставляя блестящие следы на тёплом камне. — Мы сходили на пару свиданий, вместе готовились к экзаменам и… ну… поцеловались. Один раз, — тихо призналась она, глядя в воду.       — Ты говоришь так, будто он ужасно целуется, — прищурилась Белла, не спуская с неё глаз. — Или он и правда ужасно целуется?       — Нет! — Маргарет тут же подняла взгляд, а потом снова смутилась. — Он целуется очень хорошо. Просто… я боюсь, что ему могло не понравиться, как целуюсь я. У меня это же было в первый раз… вдруг я что-то сделала не так?       — Да прекрати ты, наконец, — Ада подплыла ближе и внимательно посмотрела на неё. — Он пишет тебе чуть ли не каждый день, рассказывает про свою стажировку, про то, какой он успешный и вообще чудесный мальчик. Вот как всё устроено у птиц? Самцы, чтобы привлечь самочку, красуются перед ней, танцуют, расправляют пёрышки. Забини делает то же самое, только без пёрышек. Так что, самочка, всё ты сделала очень даже правильно. Bravissima, tesoro!       Подруги не смогли сдержаться и разразились смехом. Аврора смеялась так заразительно и громко, что в какой-то момент не удержалась и с плеском рухнула в бассейн — вместе со своим драгоценным мартини. Вода взметнулась фонтаном брызг, окатив всех вокруг.       — Мой мартини… — простонала Аврора, всплывая и озираясь по сторонам с таким видом, будто надеялась, что её бокал вдруг всплывёт целым и невредимым.       Когда веселье слегка поутихло, Ада вытерла слёзы смеха и, прищурившись, театрально указала на Беллу пальцем:       — Раз уж я сегодня лезу в личную жизнь своих подруг, — протянула она с улыбкой, — то расскажи-ка нам, дорогая, как там дела у мистера Лестрейнджа?       Беллатриса закатила глаза и потянулась за тарелкой с вишнями, демонстративно игнорируя вопрос.       — Без понятия, — коротко ответила она, не глядя на подруг.       — Он тебе не пишет? — осторожно спросила Маргарет, наблюдая, как Белла задумчиво жует очередную ягоду.       — Лучше бы не писал, — фыркнула Беллатриса и со злостью отодвинула тарелку. — За всё лето этот мистер Лестрейндж удосужился выдать мне три убогих письма! — негодовала она, сверкая глазами. — В первом он, видите ли, сообщил, что они с Рабастаном пару недель околачивались у тёти в Испании. Потом Баст остался там, а он вернулся в Лондон на стажировку в свой дурацкий Визенгамот.       — Какой ответственный, — протянула Ада, пряча смешок за бокалом.       — Да, просто золотце, — скривилась Белла. — Во втором письме он монотонно, будто переписывая официальный отчёт, рассказывал, как присутствовал на каких-то судах. Ну, а в последнем, разумеется, поинтересовался, видела ли я фотографию Майкла с его шлю… фанатками.       Она схватила очередную вишню и с такой силой вонзила зубы в спелую мякоть, будто это была шея Лестрейнджа.       Судя по тому, что Беллатриса рассказала подругам, Рудольфус явно пощадил её нервы — в отличие от Тома, который не поскупился на детали и поделился с Авророй куда более пикантной информацией.       Оказалось, что в Испании Лестрейндж снова проводил время в компании сеньориты Варгас. Причём настолько увлечённо, что та категорически отказалась отпускать его одного обратно в Лондон — и в конце концов попросту увязалась за ним. Как бы Рудольфус ни пытался отделаться от её навязчивого внимания, все попытки заканчивались полным провалом. Тому даже довелось лицезреть эту сеньориту воочию. Его описание было кратким, но более чем исчерпывающим: «Испанская версия Беллатрисы».             Аврора решила не посвящать сестру в подробности «испанской компании» Лестрейнджа, прекрасно понимая, что эта информация лишь ещё больше накалит и без того хрупкий мир между Беллой и Руди.       — Ну а что тебе не так? Вы же общаетесь, как прежде. Разве это не хорошо? — спросила Ада, склонив голову набок.       — Как прежде?! — Беллатриса вспыхнула, словно огненный вихрь. — Раньше он писал мне по три письма в день! Во всех деталях описывал, как ему спалось, что он ел, что пил, с кем говорил. Он мог нести полный бред и растягивать это всё на страницы! Если бы я собрала все его письма, их можно было бы зимой использовать вместо дров, чтобы топить камины! А теперь — три письма за всё лето! Три!       — Тебе его не хватает, — заключила Аврора, внимательно глядя на сестру.       — Ещё чего! — возмущённо воскликнула Белла. — Я наоборот счастлива! Наконец-то могу отдохнуть от этого придурка! Мне больше не надо читать его бредни!       Она раздражённо шлёпнула ладонями по воде, подняв брызги.       — И вообще, — с вызовом добавила она, — у меня есть Чарли. Я встречаюсь с ним. Понятно?       — Понятно, — в один голос ответили подруги, переглянувшись.       Аврора отчётливо чувствовала: после признания Рудольфуса мир Беллы дал трещину. Они дружили с Лестрейнджем с самого детства — он фактически был им с Беллой как ещё один брат. И именно так она его и воспринимала. Но после его слов всё изменилось. Теперь ей пришлось взглянуть на него иначе. Как на мужчину. И Беллатриса категорически отказывалась признавать, даже перед самой собой, что этот мужчина начинал её привлекать.       Аврора не заметила, как к ним вновь подошёл официант и вежливо осведомился:       — Леди не желают чего-нибудь ещё?       — Вишен, — отозвалась Белла, даже не удосужившись поднять взгляд.       — И мартини, — добавила Аврора, заметно оживившись. — А лучше два.       Подруги прыснули. Даже Беллатриса, наконец, сбросила маску угрюмости.       — Кажется, у нашей Рори появилась новая любовь, — нараспев протянула Ада. — Мартини.

***

      Девушки прибыли на стадион, который на этот вечер превратился в грандиозный концертный зал. Сегодня здесь собрались тысячи фанатов «Сирен» со всего мира, и магия буквально пропитала воздух. Всё вокруг сияло — разноцветные магические сферы плавно парили над толпой, переливаясь и освещая пространство мерцающим светом. Иллюзии с изображениями солисток группы оживали прямо перед зрителями, исполняя самые известные хиты.       Но самым впечатляющим было не это. Сирены использовали магию, чтобы создать поистине незабываемый эффект — казалось, весь стадион опустился на самое дно океана. Вокруг проплывали фантастические рыбы, такие же, каких девушки видели всего пару дней назад во время подводного путешествия. Прозрачные водоросли колыхались в такт музыке, а над головами зрителей, как свод гигантского аквариума, покачивалась завораживающая водная гладь. В воздухе витал свежий, солоноватый аромат морского бриза, усиливая ощущение погружения на морскую глубину.       Аврора долго и мучительно выбирала наряд для сегодняшнего концерта, буквально сводя с ума всех вокруг. Подруги исчерпали запас терпения ещё днём, работники бутиков настороженно переглядывались, завидев её, а персонал отеля начал обходить её стороной. Даже Реддлу пришлось выслушивать в дневнике пространные размышления о том, какие серьги лучше подойдут к платью.       Но всё это было не зря. Результат стоил всех мучений — её образ был безупречен. Элегантное тёмное платье в белый горошек подчёркивало её фигуру, аккуратный воротничок придавал наряду изысканный шарм, а тонкий пояс подчёркивал талию. Она дополнила образ классическими лодочками и украшениями из жемчуга, который был её неизменной слабостью. Независимо от повода, Аврора всегда находила способ вплести жемчужные украшения в свой стиль — будь то официальный приём или поход в кафе.       Подруги заняли свои места в первом ряду — отец Маргарет позаботился о лучших билетах, так что сцена была буквально в нескольких шагах. Волнение нарастало с каждой секундой. Девушки то и дело переговаривались, предвкушая долгожданное шоу, когда внезапно… Весь зал погрузился в кромешную тьму.       Толпа затаила дыхание, раздался гулкий шёпот — зрители не понимали, что происходит. И в тот же миг сцена вспыхнула ослепительным сиянием, будто в самой глубине океана вдруг прорвалась сквозь толщу воды солнечная вспышка.       «Сирены» появились, и зал взорвался восторженными криками.       Сегодня они были особенно прекрасны. Их длинные волосы казались чуть влажными, словно они только что вышли из воды, а мягкие волны придавали им чарующую, почти магическую небрежность. Костюмы были воплощением мифов: золото и перламутр переливались при каждом движении, отсылая к образам древних морских богинь. Они выглядели не просто как певицы — они напоминали настоящих сирен. Но не тех, что манят моряков в пучину, а тех, ради чьего пения хочется прожить целую вечность.       Во многом группа стремительно обрела популярность благодаря своему новому, уникальному звучанию. Однако не меньшую роль сыграла харизма двух солисток, которые создавали яркий контраст друг с другом.       Первая — Кэрри Спарквуд, голубоглазая американка с безупречно светлыми волосами, всегда казалась серьёзной и даже чуть холодной. Но именно эта сдержанность придавала ей особый шарм, делая образ загадочным и притягательным. Её коллега — Айви Харт, уроженка Британии, ещё в детстве вместе с родителями переехавшая в Штаты. Кареглазая шатенка с мягкими чертами лица, Айви славилась как добрая хохотушка и неисправимая шутница. Она нередко поддразнивала Кэрри — и во время интервью, и прямо на сцене, чем всякий раз вызывала восторг у поклонников.       Познакомились они ещё в Ильверморни и быстро подружились. Уже на последнем курсе девушки поняли, что идеально дополняют друг друга — и решились создать группу. Решение, которое вскоре перевернуло музыкальный мир.       — Мы рады приветствовать вас всех на нашем сегодняшнем концерте, — произнесла Кэрри в микрофон, её голос звучал уверенно и торжественно. — Нам невероятно приятно видеть здесь столько поклонников нашей музыки. Каждый из вас для нас…       Она не успела договорить — Айви с громким смехом выхватила у неё микрофон, мгновенно привлекая внимание зала.       — Ох, Кэрри, к чему столько официальности? — лукаво улыбаясь, перебила она. — Самое главное, что мы вас всех любим! — прокричала Айви, вскинув свободную руку вверх. — Так что давайте уже меньше слов и больше музыки!       Зал взорвался восторженными криками, поддерживая её задорный настрой. Казалось, что громче всех кричали четыре слизеринки в первом ряду.       Концерт стремительно набирал обороты. «Сирены» исполняли свои главные хиты — «Между строк», «Мелодия тумана», «Заклинание», «Заколдованное сердце» и многие другие. Девушки подпевали, без запинки повторяя каждую строчку, ведь знали все песни наизусть. Каждое слово, каждая нота были им знакомы до мельчайших деталей, и они пели с таким воодушевлением, словно сами были солистками этой группы.       Шоу длилось несколько часов, и наконец настало время для финальной композиции — их главного хита «Волшебство в нас».       — Волшебство в нас — слышишь, как сердце бьётся?       Тайны вокруг — огонь в глазах зажжётся…       С последними словами небо разразилось фейерверком необычайной красоты. Вспышки магического света складывались в узоры, очертания фантастических существ, которые будто оживали в воздухе, пританцовывая в такт музыке. Некоторые из них спускались к зрителям, заставляя толпу восторженно вскрикивать. Перед девушками появился ослепительно серебристый единорог. Он весело встряхнул гривой, словно тоже чувствовал ритм музыки, и вытянул шею вперёд, приглашая их присоединиться к нему.

***

      Концерт завершился ещё час назад, но эмоции до сих пор кипели. Девушкам выпал невероятный шанс — побывать в гримёрке «Сирен» и лично пообщаться с солистками. Это было не просто встречей, а исполнением давней мечты, и каждая минута, проведённая там, казалась волшебной. Кэрри и Айви оказались очень дружелюбными, охотно раздавали автографы и позировали для фото.       Гринграсс специально купила фотоаппарат перед поездкой, чтобы запечатлеть все яркие моменты отдыха в Калифорнии, и теперь он буквально не покидал её рук. Она неустанно фотографировала всё вокруг, напоминая этим Эвана.       После встречи с кумирами подруги были слишком взволнованы, чтобы просто вернуться в номер, поэтому направились в бар отеля — повод был весомый. Сегодня утром студентам Хогвартса пришли результаты СОВ. Аврора долго вертела в руках конверт, не решаясь его открыть — страх увидеть плохие оценки буквально сковывал её. Она так долго причитала и накручивала себя, что в какой-то момент Белла не выдержала, выхватила у неё конверт и вскрыла его сама.       Оказалось, Аврора сдала все экзамены на «Превосходно» — даже ненавистные Прорицания. Хотя её заслуги в последнем не было: она напрочь списала всё у Гринграсс.       От счастья она вскрикнула, пустилась в пляс, запела и с ходу расцеловала всех, кто оказался поблизости — включая растерянного официанта, принесшего им завтрак.       Разумеется, она тут же похвасталась результатами Тому, написав об этом в дневнике. Как выяснилось, он тоже сдал все предметы на высший балл. Аврора не удивилась — но всё же ощутила лёгкое раздражение. Где-то глубоко внутри жило упрямое, почти детское желание утереть Реддлу нос… Не вышло. Они долго обсуждали, какие дисциплины выбрать для шестого курса, взвешивая все «за» и «против». В конце переписки Том неожиданно расщедрился на похвалу, коротко написав:       «Молодец».       Этого оказалось достаточно, чтобы Аврора сияла весь оставшийся день.       Помимо Авроры и Тома, единственной, кто сдала все СОВ на «Превосходно» со всех факультетов, была Адрианна. Её могли сколько угодно называть пустоголовой блондинкой — но это была всего лишь зависть, и уж точно не отражение действительности. Аврора прекрасно знала: Ада в разы умнее её самой. И это вызывало у неё чистую, белую зависть. Гринграсс никогда не зацикливалась на учёбе, но если что-то по-настоящему её интересовало — она доводила это до совершенства. Аврора убедилась в этом на собственном опыте, когда помогала ей с Трансфигурацией.       К их клубу отличников могла бы присоединиться и Беллатриса — если бы не отказалась сдавать практический экзамен по Травологии.       — Мне ни к чему знать, как пересаживать всякие сорняки. У меня достаточно денег, чтобы нанять свору эльфов, пусть копаются, — бросила она тогда.       Девушки заняли один из уютных столиков у окна, откуда открывался отличный вид на весь зал. Не прошло и пары минут, как к ним подошёл официант — тот самый, что уже давно знал их вкусы и привычки.       — Добрый вечер, дамы. Что будем заказывать? — вежливо поинтересовался он, ловко поправляя складку на скатерти.       — Вино, — без колебаний ответила Гринграсс, уютно устроившись в кресле.       — И мне, — лениво откликнулась Беллатриса, откинувшись на спинку.       — А я возьму мохито. Безалкогольный, пожалуйста, — с лёгкой улыбкой сказала Маргарет.       Аврора уже открыла рот, чтобы озвучить свой заказ, но не успела — официант лёгким движением палочки вызвал в воздухе бокал, к которому тут же подплыла бутылка мартини.       — Как только увидел вас, мисс Блэк, сразу подготовился, — с вежливой улыбкой пояснил он, наполняя бокал.       Аврора засмеялась и грациозно приняла напиток.       — Стиви, ты просто чудо, — сказала она с улыбкой, подняв бокал в знак благодарности.       Подруги весело прыснули, а Стиви, слегка смутившись, склонил голову и поспешил исполнить остальные заказы.       — Кажется, кто-то очаровал нашего милого Стиви своими утренними поцелуями, — лукаво протянула Ада, бросив многозначительный взгляд на Аврору.       — Думаю, я очаровала его не поцелуями, а чаевыми, — спокойно парировала Аврора, делая неторопливый глоток мартини.       — Была сестра-истеричка, а стала алкоголичка. Что я родителям скажу? — драматически вздохнула Беллатриса, закатывая глаза.       Когда официант принёс заказы, девушки тут же потянулись к бокалам. Гринграсс довольно улыбнулась, приподняла свой бокал и, будто произнося тост на приёме у Министра Магии, торжественно заявила:       — Выпьем за то, что мы сдали СОВ и не сошли с ума.       Она перевела взгляд на Аврору, выдержала эффектную паузу и с лукавой усмешкой добавила:       — Ну… как минимум, трое из нас.       Аврора без слов пнула её под столом — не слишком сильно, но достаточно, чтобы Ада вздрогнула и едва не пролила вино.       — Ай! — возмущённо прошипела та, поджимая ногу.       Белла и Маргарет не сдержались — хихикнули в один голос. Смех, звон бокалов, лёгкий плеск напитков и искреннее веселье наполнили столик уютной атмосферой.       Следующий час подруги провели за оживлённой болтовнёй, сплетничая о своих одноклассниках. Они детально разобрали роман Малфоя и Батлер, который то затухал, то вспыхивал с новой силой, вынуждая всех гадать, чем же закончится их бесконечная драма — окончательным разрывом или неожиданной помолвкой. Не остались без внимания и бесконечные интрижки Майкла, который с завидной регулярностью появлялся в школе с новой пассией, оставляя после себя череду разбитых сердец.       Особое внимание подруги уделили неудачным попыткам Риты Скитер завоевать расположение Реддла. С азартом обсуждали её изобретательные, но безуспешные манёвры — от нарочито милых записок, полных комплиментов, до «случайных» появлений рядом с ним в любой момент. Аврора внимательно слушала, но старательно сохраняла невозмутимое выражение лица — будто разговор её совершенно не волновал. Хотя на самом деле волновал ещё как.       Так, за обсуждением чужих драм, оживлённым смехом и случайными наблюдениями за гостями бара, время пролетело незаметно.       — А знаете, я счастлива, — вдруг заявила изрядно захмелевшая Аврора, откидываясь на спинку кресла с довольным видом.       Подруги тут же повернулись к ней, подозрительно прищурившись.       — Что? Я серьёзно! — возмутилась она, заметив их скептические взгляды. — Только подумайте: мы молоды, красивы, как богини, успешно сдали экзамены, попали на концерт к своим кумирам. А самое главное — мы есть у друг друга!       Она сделала паузу, затем хмыкнула и с улыбкой добавила:       — Хотя нет, это, пожалуй, на втором месте. На первом — мой мартини.       — Ах вот как! — воскликнула Белла, картинно прижимая руку к сердцу. — То есть мартини тебе дороже подруг и родной сестры?!       — Абсолютно, — невозмутимо кивнула Аврора.       — Может, ты хоть с мартини научишься расслабляться, а не зарываться в книги? — покачала головой Ада, взглянув на неё с лёгкой укоризной.       — Я умею расслабляться! — возмутилась Аврора, закатив глаза к потолку.       Подруги переглянулись и красноречиво отвернулись, пряча улыбки.       — Что? — возмущённо воскликнула Рори, потом охнула и сузила глаза. — Так значит, вы считаете меня занудой?!       — Нет, конечно, — тут же отозвалась Маргарет, стараясь её успокоить. — Просто, когда ты готовилась к СОВ, ты немного… увлеклась.       — Мг, жила в библиотеке, — начала Ада, загибая пальцы. — Прошла все пробники СОВ, начиная, кажется, с каменного века. Спала в обнимку с учебником. Вскакивала посреди ночи, и металась по спальне с криками: «Я завалю экзамены! Из-за этого мир падёт! Всё человечество вымрет!» — она подняла руки к небу и жалобно изобразила голос Авроры.       — Мы не спорим, ты очень целеустремлённая, и это твой плюс, — дипломатично сказала Маргарет. — Просто иногда это…       — … переходит все границы разумного, — закончила за неё Белла, подперев щёку рукой.       — К вашему сведению, милые подруги, я прекрасно умею расслабляться, — гордо заявила Аврора, скрестив руки на груди.       — Конечно, конечно, — с откровенно неискренним тоном кивнула Гринграсс.       Аврора прищурилась, понимая, что ей никто не верит. И что самое обидное — они, возможно, правы. Она и сама знала, что иногда слишком увлекается учёбой и забывает об отдыхе. Но как можно позволить себе расслабиться, если знаешь, что домашнее задание ещё не сделано или доклад не подготовлен? Это же просто недопустимо!       — Значит так, если вы мне не верите, я это докажу. Вы ещё пожалеете, что осмелились усомниться во мне, — с вызовом заявила Аврора, сверля подруг пристальным взглядом. Затем решительно осушила бокал мартини, изящно поставила его на стол и встала, гордо вскинув голову.       — Ты куда? — с лёгким беспокойством спросила Маргарет.       — Расслабляться, — объявила Аврора с торжествующей интонацией и направилась к барной стойке.       Подруги проводили её взглядами, переглянувшись между собой.       — Что она задумала? — с тревогой спросила Маргарет, проследив, как Аврора остановилась у барной стойки.       — Не знаю, но мне уже интересно, — протянула Белла, не отрывая глаз от сестры.       Тем временем Аврора оживлённо болтала со Стиви. Её голос звучал легко и певуче, смех — звонче обычного. Она что-то увлечённо рассказывала официанту, наклоняясь ближе, а затем хихикнула и кокетливо накрутила локон на палец.       — Она что, решила закрутить интрижку с официантом? — с недоверием спросила Белла, прищурившись.       — Ну, если задуматься, это вполне соответствует понятию «расслабиться», — усмехнулась Ада, наблюдая за Авророй с искренним удовольствием.       Аврора внимательно посмотрела на Стиви, её взгляд был полон скрытого озорства. Официант нахмурился, явно обдумывая её слова, затем медленно кивнул, соглашаясь на что-то. Удовлетворённо улыбнувшись, Аврора послала ему воздушный поцелуй, после чего уверенной походкой направилась к небольшой сцене в углу бара, где музыканты исполняли живую музыку.       Ада ошеломлённо проводила её взглядом, затем перевела глаза на Беллу и Маргарет — в надежде уловить хоть тень понимания на их лицах.       — Кажется, она не блефовала, когда сказала, что мы пожалеем, — обречённо пробормотала Гринграсс.       Аврора подошла к микрофону, выдержала пару секунд паузы, привлекая к себе внимание, и заговорила:       — Уважаемые гости, прошу прощения за столь неожиданное вмешательство… но позвольте мне сделать одно важное объявление.       Она бросила лукавый взгляд в сторону столика, где сидели подруги, и многозначительно улыбнулась.       — Мне это уже не нравится, — пробормотала Белла, нахмурившись.       — Сегодня произошло знаменательное событие! — продолжила Аврора торжественным тоном. — Моей любимой, бесценной, неповторимой старшей сестре сделали предложение руки и сердца… и она сказала «да»!       Зал взорвался аплодисментами. Белла в панике оглядывалась по сторонам.       — О Мерлин… где здесь выход?       Аврора, наслаждаясь произведённым эффектом, сделала паузу, а затем добавила с лучезарной улыбкой:       — В честь такого события я бы хотела поздравить её, исполнив её любимую песню. Это для тебя, будущая миссис… — она задумалась на секунду, а затем с уверенностью объявила: — Лестрейндж.       Белла чуть не подавилась вином. Гринграсс запрокинула голову и расхохоталась, её звонкий смех эхом разлетелся по залу. Настолько заразительно, что вскоре к ней присоединилась и Маргарет, весело прикрыв рот рукой.       Белла же сидела, раскрасневшись до кончиков ушей — то ли от стыда, то ли от бешенства из-за несусветной чепухи, которую несла её сестра. Она метнула в Аврору убийственный взгляд, но та лишь невозмутимо улыбнулась, явно наслаждаясь моментом.       Музыканты начали наигрывать мелодию, и подруги мгновенно её узнали. Это была одна из первых песен Селестины Уорлок, посвящённая её первому мужу. В одном из интервью певица с иронией вспоминала: «Я была по уши влюблена и, к тому же, молода, поэтому написала этот ужас». Несколько дней назад эта песня звучала по радио, и тогда девушки единогласно окрестили её худшей в истории магической музыки.       Аврора не теряла времени, пока музыканты играли вступление, и с явным наслаждением пустилась в танец. Её движения были плавными, раскованными и даже немного театральными. А затем, с лукавой улыбкой, она взяла микрофон и запела:       — Ой-ёй-ёй, мой зайчонок, мой плюшевый комочек,       Ты запал прямо в сердце мне, дружочек!       Подруги не смогли сдержать смех — сначала они хихикали, потом хохотали, а вскоре уже просто катались от смеха, утирая слёзы. Даже Белла, несмотря на весь свой протест, не выдержала и присоединилась.       Аврора же держалась как могла, хотя в уголках её губ играл явный намёк на смех. Однако она не позволила себе сорваться — напротив, её танцы стали ещё более уверенными и артистичными. Взяв микрофон со стойки, она начала грациозно двигаться по сцене, подыгрывая мелодии и вовлекая зрителей в это неожиданное шоу. Несмотря на нелепость самой песни, её подача была настолько харизматичной, что многие в зале встали со своих мест, аплодируя стоя. Гринграсс, не отставая, тоже вскочила и, сложив ладони рупором, громко поддержала подругу.       — За будущую миссис Лестрейндж!       Белла, забыв о недавнем смущении и негодовании, поддержала подругу:       — За меня!       Зал взорвался смехом и аплодисментами. Аврора же лишь хитро улыбнулась, эффектно откинула волосы назад и, подмигнув подругам, продолжила:       — Мой мармеладный, мой карамельный,       Ты просто чудо, ты бесподобный!       Я без метлы к тебе прилечу,       Мой сахарочек, тебя я хочу!       Маргарет, окончательно отбросив стеснение, подхватила мелодию и запела вместе с Авророй. Белла и Ада тоже не остались в стороне — громко подпевали, хлопали в ладоши и пританцовывали.       В какой-то момент Ада, не теряя времени, выхватила фотоаппарат и успела запечатлеть момент: Аврора — в элегантном платье, с растрёпанными от танца волосами, микрофоном в одной руке и бокалом мартини в другой. Но главное — с искренней, сияющей улыбкой, полной счастья и беззаботности.