Связанные одной нитью

Никто не знает, что нас ждёт.

А мы судьбе не доверяем.

Никто не знает наперёд,

Где мы найдём,

Где потеряем.

Андрей Дементьев

ЭНТОНИ ДАФФ ПРОТИВ АРИСТОКРАТИИ: ИГРА БЕЗ ПРАВИЛ.

      Прошла неделя с момента, как Энтони Дафф, заместитель покойного Министра Магии Нобби Лича, потряс магическое сообщество своим громким заявлением. На пресс-конференции он обвинил Ориона Блэка, Эллиота Нотта и Абраксаса Малфоя — представителей древних чистокровных семей — в организации заговора с целью устранения Лича, который, по словам Даффа, был отравлен.       Эти обвинения вызвали резонанс и стали главной темой обсуждений не только в стенах Министерства, но и среди обычных волшебников. Однако, несмотря на серьёзность заявлений, Энтони Дафф пока так и не представил Визенгамоту никаких убедительных доказательств. Его обвинения остаются основанными лишь на предположениях и теоретических выкладках, что вызывает всё больше сомнений в правомерности его действий.       Правда или политический манёвр?       Некоторые эксперты предполагают, что действия Даффа могут быть не чем иным, как попыткой отвлечь внимание от собственных провалов Министерства и растущей нестабильности. Смерть Нобби Лича, известного своими прогрессивными реформами, оставила политический вакуум, который нынешняя администрация не спешит заполнять. Скандал с участием влиятельных аристократических семей выглядит как удобный способ перевести внимание общества на «врагов внутри».       При этом представители обвиняемых семейств не остались в стороне. Официальный комментарий от семьи Малфоев называет обвинения «клеветой, целью которой является очернение чистокровных родов и подрыв их репутации». Близкий к семье источник сообщил «Пророку»:       «Мы не потерпим таких бездоказательных нападок. Мистер Дафф действует необдуманно, подвергая угрозе не только наш статус, но и доверие к Министерству как к органу власти».       Визенгамот требует фактов       На данном этапе Визенгамот запросил от Энтони Даффа доказательства, которые могли бы подтвердить его версию о заговоре. Сторонники обвиняемых настаивают на немедленном прекращении разбирательства из-за отсутствия фактов, указывая на безупречную репутацию всех троих.       Интересно отметить, что семьи Блэков, Ноттов и Малфоев, известные своей активной общественной позицией, в этот раз предпочитают ограничиваться только официальными заявлениями. Такое поведение породило слухи: некоторые считают это доказательством их невиновности, другие же видят в этом знак того, что они готовят юридическую защиту.       Что ждёт Энтони Даффа?       Магическое сообщество затаило дыхание: дальнейшие действия заместителя Министра Магии определят его политическую судьбу. Если доказательства все же будут предоставлены, это станет историческим прецедентом, способным изменить расстановку сил в магическом мире. Но если обвинения окажутся безосновательными, репутация Даффа будет окончательно разрушена.       Пока же слухи и теории множатся. Кто-то уверен, что Дафф знает больше, чем говорит, и его заявления — это только начало большого расследования. Другие полагают, что это не более чем политическая игра, цель которой — сохранить шаткое положение Министерства.       Ясно одно: чем дольше Дафф откладывает предоставление доказательств, тем больше его обвинения превращаются в слова, которые рискуют остаться пустым звуком.       «Ежедневный Пророк» продолжит следить за развитием событий.

Автор статьи: Арлин Шерман.

      Аврора отложила газету в сторону, плотнее закутываясь в плед. Огонь в камине мягко освещал комнату, и в его пляшущих языках ей чудилось нечто живое — как будто ещё немного, и он вырвется наружу, чтобы разрушить эту мнимую тишину.       — Ты снова читаешь эти глупости? — голос Беллатрисы прозвучал откуда-то из-за спины.       Аврора не успела ничего ответить, как сестра уже схватила газету, равнодушно скомкала её и швырнула в камин. Пламя жадно поглотило бумагу, оставив лишь горстку пепла.       — Я, может быть, хотела кроссворд разгадать, — с легкой обидой заметила Аврора, отодвигаясь, чтобы освободить место на диване.       Ночь была уже поздняя, и в гостиной царила полная тишина. Беллатриса, в своей уютной пижаме, тут же устроилась под пледом рядом с сестрой. Она обняла Аврору, которая, в свою очередь, положила голову ей на плечо, наслаждаясь тонким ароматом вишни, исходящим от её волос.       В детстве двойняшки очень долгое время спали вместе, не желая расставаться даже во время сна. Когда им исполнилось девять, мать решила, что пора разделить девочек по разным комнатам — «Вы уже взрослые, и должны привыкнуть к самостоятельности», — твердила она. Решение далось сёстрам тяжело. В первое время ночи стали испытанием — спальни казались холодными и пустыми, словно в них чего-то не хватало. Но девочки быстро нашли выход: они тихонько дожидались, пока родители уснут, и затем прокрадывались друг к другу. Под одним одеялом они могли часами шептаться, обсуждая прошедший день, делясь своими тайнами или придумывая забавные прозвища для окружающих. Им вместе всегда было уютнее, безопаснее, будто весь мир сворачивался до размера одной кровати, где ничего плохого не могло случиться.       — Я сегодня писала папе, — тихо сказала Аврора, прерывая тишину. — Он снова уверяет, что всё под контролем и нам не о чем беспокоиться. Но… он запретил нам покидать территорию Хогвартса.       Беллатриса молчала, но её взгляд был напряжённым.       — Вокруг школы толпы журналистов, — продолжила Аврора, нервно поглаживая край пледа. — Они словно ищейки, выжидают, чтобы хоть что-то выудить из нас.       — Им придётся постараться, — отозвалась Беллатриса с лёгкой усмешкой. — Мы ведь действительно ничего не знаем.       Аврора сильнее прижалась к сестре, стараясь найти в её присутствии ту самую детскую утешительную уверенность.       — А ты думаешь, это может быть правдой? — её голос стал почти шёпотом. — Отец… он мог быть замешан в убийстве?       Беллатриса повернула голову, встречаясь с ней взглядом.       — Мог, — спокойно ответила сестра. — Но это ещё не значит, что он виновен. Отец утверждает, что не имеет к этому никакого отношения. И пока он говорит это, мы должны ему верить. Сейчас для нашей семьи настали трудные времена. А в такие моменты самое важное — держаться вместе и поддерживать друг друга.       — Жаль, что мы вспоминаем об этом только тогда, когда наступают трудности, — с горечью заметила Аврора.       Беллатриса чуть улыбнулась, стараясь разрядить атмосферу.       — Знаешь, Нарцисса сегодня устроилась спать в твоей кровати. Говорит, что мой матрас слишком мягкий, а её спина привыкла к твёрдому. Будто это полезно для осанки.       Аврора рассмеялась, качая головой.       — Она права. Целители доказали, что сон на твёрдых поверхностях снижает риск проблем со спиной.       — Ох, только не начинай! — Беллатриса ущипнула её за бок, и обе расхохотались.       — Прекрати! — Аврора чуть отстранилась, улыбаясь. — И так вся в синяках. Цисси пинается во сне, как будто борется с кем-то. Хрупкая на вид, а на деле — настоящая силачка!       — Это точно, — согласилась Беллатриса, её взгляд снова устремился в огонь. Затем она вздохнула и сказала: — Пора спать. Нам завтра рано вставать.       — Ты иди, — тихо ответила Аврора, откидывая плед. — А я проверю Регулуса. Хочется убедиться, что он в порядке.       Беллатриса кивнула, но на мгновение сжала её руку. Аврора улыбнулась и отправилась к двери, оставив сестру возле камина.       Рори бесшумно вошла в мужское крыло, стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить спящих учеников. Она добралась до комнаты Регулуса и осторожно приоткрыла дверь. Внутри царила густая темнота, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих мальчиков.       На цыпочках подойдя к кровати брата, она остановилась, заметив, как тот раскинулся поперёк матраса, будто вытянувшийся котёнок. Одна рука свисала вниз, нога торчала из-под сбившегося одеяла. Рори невольно улыбнулась и задержала взгляд на его лице. Младший Блэк унаследовал ту самую благородную, почти аристократическую красоту, что и Белла с Сириусом: чёрные кудри, изящные черты лица и глаза, похожие на серебристый туман ранним утром.       Она наклонилась и аккуратно поправила одеяло, укрывая брата от ночного холода. Это лёгкое движение разбудило Регулуса. Он пошевелился, приоткрыл глаза и сонно пробормотал:       — Рори?.. Что-то случилось?       — Нет-нет, — прошептала она с мягкой улыбкой. — Прости, что разбудила тебя, солнышко. Просто хотела проверить, как ты.       — Всё хорошо. А ты как? — спросил он, едва сдерживая зевок. Его попытка поддержать разговор, находясь на грани сна и бодрствования, вызвала у Рори тихий смех.       — Всё в порядке, — ответила она, понизив голос до шёпота.       С противоположной кровати донёсся сонный, раздражённый голос Барти:       — И я в порядке. Все в порядке. Давайте по этому поводу поспим, а?       — Всё, всё, ухожу, — засмеялась Рори и, наклонившись, поцеловала Регулуса в лоб. — Люблю тебя, мой хороший.       Она провела ладонью по его кудрям, а затем подошла к Барти. Тот тут же зажмурился и прикинулся спящим.       — И тебя я тоже люблю, — тихо добавила она, укрывая его потеплее и коснувшись губами его щеки.       — И мы тебя, — пробормотали мальчики почти одновременно, прежде чем снова погрузиться в сон.       Рори задержалась у двери на пару секунд, ещё раз взглянула на них с нежностью — и вышла, прикрыв за собой дверь.

***

      Аврора любила учиться. Её всегда привлекало исследование нового, неизведанного. Учёбу она воспринимала не как обременительную обязанность, а как привилегию. Однако далеко не всё давалось ей с лёгкостью. Порой, чтобы разобраться в сложной формуле зелья или освоить новое заклинание, приходилось прикладывать немало усилий. Но именно преодоление трудностей приносило ей подлинное удовлетворение и гордость за достигнутые результаты.       Тем не менее, был один предмет, который упорно не поддавался, как бы Аврора ни старалась. Прорицания оставались её личным камнем преткновения. Эта дисциплина была лишена той логики, на которую она всегда полагалась, и строилась на туманных догадках и субъективных образах. Не раз она жалела, что выбрала этот предмет на третьем курсе, но врождённая упёртость и привычка доводить начатое до конца не позволяли ей сдаться.       Несмотря на её внутренний протест, Прорицания пользовались большой популярностью среди учеников. Причина крылась в мягком характере преподавательницы — Эдит Феркл, супруги мэра Хогсмида. Феркл относилась к преподаванию как к личному увлечению и всегда говорила, что её уроки должны приносить радость, а не становиться источником стресса. Она щедро раздавала высокие оценки, что лишь подогревало интерес студентов.       — Сегодня мы начинаем новую, сложную, но захватывающую тему — онейромантию, или толкование снов, — объявила Феркл, вставая у доски. — Весь последний месяц вы вели дневники сновидений. Теперь каждый из вас получит чужой дневник, чтобы проанализировать его и составить предсказание.       Похоже, с энтузиазмом это задание восприняли лишь Батлер и Скитер — обе искренне обожали Прорицание и всё, что с ним связано.       Феркл решила внести элемент неожиданности и раздать дневники случайным образом. На парту Рори приземлился дневник Нотта. Она едва слышно застонала, предвкушая бесконечные записи о его успехах в квиддиче, щедро перемешанные с куда более личными и, увы, откровенными подробностями.       Чуть поодаль Арчи, весело помахивая в воздухе её дневником, поймал её взгляд. Рори лишь усмехнулась. Волноваться было не о чем — она благоразумно не стала записывать в тетрадь пару-тройку особенно компрометирующих снов с участием Реддла.       — Чей дневник тебе достался? — спросила Ада, наклоняясь к подруге поближе.       — Майкла, — буркнула Аврора, закатив глаза. — А у тебя?       — Реддла, — ответила Ада с ленивой улыбкой. — Даже любопытно будет почитать.       — Давай поменяемся, — с надеждой в голосе предложила Аврора, бросив на подругу взгляд, полный мольбы. — Я просто… боюсь, что мой мозг не переживёт того, что творится в подсознании у нашего Майки. Не хочу получить психологическую травму.       — Ладно, забирай, — усмехнулась Гринграсс, протягивая ей дневник Тома и забирая у неё тетрадь Майкла. — Возьму удар на себя.       — Ты герой, — хмыкнула Аврора.       Феркл медленно ходила между рядами парт, задумчиво смотря перед собой, а её мягкий голос заполнял комнату.       — Многие недооценивают значение снов, но именно в них скрывается истина. Если уметь правильно трактовать символы, которые посылает судьба, можно с удивительной точностью заглянуть в будущее, — говорила она, размышляя вслух.       — Профессор, можно вопрос? — подняла руку Батлер, сидевшая ближе к окну.       — Конечно, Рейчел, задавай, — тепло отозвалась Феркл, остановившись рядом с её партой.       — Что насчёт вещих снов? Я читала, что некоторые волшебники способны видеть будущее во снах, — с видимым интересом спросила Батлер. Вместе со Скитер они уставились на преподавательницу, жадно ловя каждое её слово.       Аврора, сидевшая рядом с Адой, фыркнула, усмехнувшись:       — Читала? Не знала, что она вообще умеет это делать.       Они с подругой тихо рассмеялись, стараясь не привлекать внимание.       — Да, существуют волшебники, которым сны открывают завесу будущего. Их называют сновидящими. Эти люди не просто видят грядущее, они проживают его, пропуская через себя. Однако их видения не всегда бывают чёткими. Иногда сны размыты, фрагментарны, словно чего-то не хватает. Это означает, что будущее ещё не определено.       — Как это? — восторженно спросила Скитер, склонив голову набок.       Аврора закатила глаза и, повернувшись к Реддлу, увидела, что он делает то же самое. Их глаза встретились, и на миг уголки губ обоих дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке — невысказанная, молчаливая солидарность, словно они оба думали об одном и том же: «Как же это всё глупо».       Феркл продолжала, не замечая реакции учеников:       — Чтобы это понять, нужно разобраться в самой природе судьбы. Например, древние греки представляли её не как абстрактное понятие, а как живое существо — богиню. Согласно мифам, она прядёт бесконечное полотно из нитей жизни каждого человека. Она соединяет их, переплетает между собой, а в нужный момент перерезает — создавая тем самым судьбы отдельных людей и формируя общее полотно будущего всего человечества. Иногда нити множества людей переплетаются так тесно, что становятся неотделимыми — именно они приводят к определённым событиям, участниками которых эти люди непременно должны стать. Эти нити Судьба держит крепко — уже ничего не изменить. Но есть и другие нити — те, что не влияют на мировой порядок столь глобально. Им Судьба дарует нечто вроде свободы. Будущее таких людей туманно, расплывчато, его сложнее разглядеть. Поэтому если сновидец видит сон, в котором всё смутно, как сквозь пелену, — это знак: будущее ещё не определено. Судьба даёт нам шанс — шанс повлиять на исход самим.       Комната погрузилась в тишину. Кто-то обдумывал сказанное, а кто-то, как Аврора, мечтал, чтобы этот урок поскорее закончился. Она решила не отвлекаться на разговоры и сосредоточиться на задании. Пусть оно и казалось ей бессмысленным, Аврора всё же считала важным выполнить его с должной старательностью — в конце концов, это задание преподавателя. Развернув дневник Тома, она углубилась в чтение.       Почти сразу ей стало казаться, что большинство записанных там снов — если не все — были искусно выдуманы. На одной из страниц он описывал, как ему снилась ворона, настойчиво кружащая вокруг него, каркая и мешая сосредоточиться. Во сне он долго преследовал её, пока, наконец, не поймал и не запер в клетке. После этого ворона замолчала, и его больше ничто не беспокоило.       «Размечтался», — мысленно усмехнулась Аврора, сразу понимая его аналогию с вороной.       Она взяла перо, решив подойти к составлению предсказания с долей креативности. Вместо того чтобы придерживаться канонов онейромантии, девушка позволила себе немного фантазии. В итоге предсказание получилось следующим: Реддла ждут многочисленные трудности, но если он последует советам мудрой женщины из своего окружения, то непременно достигнет успеха. В качестве дополнительной рекомендации Аврора посоветовала ему попробовать медитации и завести домашнего питомца для душевного равновесия.       Отложив перо, она довольно улыбнулась. Это оказалось первым заданием по Прорицаниям, которое не только не раздражало её, но даже доставило удовольствие. Возможно, дело было не в самом предмете, а в объекте её ироничной работы.

***

      Чем ближе подходили СОВ, тем более нервными и раздражительными становились пятикурсники. Давление росло, и даже самые спокойные студенты превращались в ходячие сгустки напряжения. Слизеринцы решили подойти к подготовке серьёзно и почти каждый вечер после занятий собирались в библиотеке. Сегодняшним мучением была Трансфигурация — одна из самых сложных дисциплин.       — Может, сделаем перерыв? — вздохнула Беллатриса, лениво крутя перо между пальцами. — Я хочу есть, спать и вообще не хочу делать эти тесты.       — Перерыв? — резко подняла голову Аврора, её голос прозвучал, как укор. — Мы занимаемся всего два часа! Прорешали только пять вариантов из девяти! Это катастрофически мало. Вы вообще понимаете, что мы ничего не успеем, если будем так расслабляться?       — Я согласен, — протянул Майкл, широко зевая. Он развалился на стуле, закинув руки за голову. — Со старшенькой. Перерыв нам всем нужен. Тесты в задницу.       Он с показным удовольствием захлопнул свою тетрадь и откинул её в сторону Но торжество длилось недолго — достаточно было одного взгляда Рори. Она посмотрела на него так, что у большинства людей от такого взгляда волосы бы поседели.       — Ладно, передумал, — буркнул он, натянуто улыбаясь. — В задницу отдых. Давайте решать тесты. Это же... так увлекательно.       Аврора выразительно пнула его под столом, и Майкл, тихо чертыхнувшись, вернул тетрадь на место.       Работа продолжилась.       — Какое из следующих утверждений неправильно отражает Закон Трансфигурации Гэмпа? — вслух прочитала Гринграсс, устало уронив голову на руки. Голос у неё был такой, будто она только что пережила битву. — Ну и что тут?       — Тут два варианта: Б и В, — уверенно заявила Скитер, не отрываясь от своей тетради.       — Вообще-то, нет, — сразу возразила Аврора, резко выпрямляясь. — Правильный ответ только Б. Одно из исключений Гэмпа гласит, что магия не способна создавать жизнь. Поэтому утверждение, что «живых существ можно полностью создать с помощью трансфигурации», является неправильным. А нам как раз и нужно найти неверное утверждение.       — Но утверждение, что «деньги нельзя создать магией, но их можно умножить клонирующими чарами», тоже неверное! — не отступала Скитер, хмуря брови. — Все знают, что клонировать деньги невозможно.       Взгляды Рори и Риты встретились, словно в ожесточённой дуэли. В воздухе чувствовалось нарастающее напряжение. Аврора терпеть не могла, когда кто-то ставил под сомнение её знания.       — Клонирование денег запрещено законом, — спокойно вмешался Том, разрядив атмосферу, прежде чем спор успел перейти в настоящую дуэль. — Но с точки зрения магии это возможно. Так что утверждение из пункта В — технически верное, хоть и незаконное. Аврора права. Подходит только вариант Б.       Аврора вскинула бровь, изображая невозмутимость. На деле же внутри всё радостно защекотало. Признание своей правоты всегда было приятно — но куда сильнее грело то, что именно Том встал на её сторону.       Аврора услышала за спиной ленивые, знакомые шаги и обернулась. К их столу вальяжной походкой приближался Рудольфус. Рубашка на нём была помята, галстук болтался развязанным, а на лице сияла самодовольная ухмылка, как будто он только что вернулся с головокружительного приключения. Не торопясь, он уселся на свободный стул рядом с Беллатрисой и закинул ногу на ногу.       — Лестрейндж, ну и где ты шлялся? — с прищуром спросил Майкл, поднимая бровь. — Мы тут, между прочим, решаем тесты. Увлекательнейшее занятие.       — Гулял, — безразлично бросил Рудольфус, притягивая к себе тетрадь и делая вид, будто его всерьёз интересует, чем заняты остальные.       — Да ты вообще загулял, Руди, — с усмешкой добавил Забини, потянув за ворот его рубашки. Под тканью открылись несколько весьма ярких засосов, которые не оставляли сомнений в том, как Лестрейндж проводил своё время.       Компания разразилась хихиканьем и насмешливыми взглядами, кроме Эвана, который, не вымолвив ни слова, вернулся к своей тетради, словно ничего и не происходило.       — Потом будете обсуждать любовные похождения. А сейчас — к тестам, — твёрдо сказала Аврора, стукнув пером по столу.       — Нет уж, давайте сейчас обсуждать любовные похождения, — возразила Беллатриса. — Это хотя бы интереснее, чем эта проклятая Трансфигурация.       — Перестанем обсуждать Трансфигурацию, когда закончим все тесты, — не уступила Аврора, нахмурившись. — А потом, если останется время, можем сразу перейти к Травологии. Там всего четыре пробника.       За столом воцарилась тишина. Ребята переглянулись, и на их лицах отразилось коллективное осознание: выбраться из библиотеки до закрытия не получится.       — У тебя есть еда? — спросила Беллатриса у Рудольфуса, сменив тему на более насущную. — Скажи, что есть. Ты ведь вечно что-то таскаешь с собой.       — Шоколадный батончик, — отозвался он после короткого шуршания в мантии, извлекая помятый свёрток.       — Сюда! — скомандовала Белла и тут же выхватила его из рук, торопливо разворачивая обёртку.       — Белла, в библиотеке нельзя есть! — строго заметила Аврора, метнув в сестру укоризненный взгляд.       — Я бы с радостью поела за её пределами, но ты никого не выпускаешь, — огрызнулась Беллатриса, демонстративно откусив половину батончика.       Аврора тяжело вздохнула, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что мадам Пинс где-то далеко и не успеет заметить нарушителей её строгих правил.

***

      В последнее время Том и Аврора всё чаще проводили свои внеклассные занятия в Тайной комнате. Её размеры и уединённость делали это место идеальным для тренировок, ведь никто не мог им помешать, кроме Морты. Сейчас Том приказал ей лежать в углу и не мешать, поскольку они тренировали новые заклинания, и он опасался, что какое-то из них может навредить его драгоценному василиску, будто это было возможно.       Их тренировки давно перестали быть просто учебными. Это были настоящие дуэли — напряжённые сражения на равных, где каждый стремился доказать своё превосходство. Аврора уже хорошо изучила повадки Тома — как в бою, так и в жизни. Он всегда сохранял хладнокровие, оставаясь почти отстранённым, чтобы скрыть свои намерения. Однако Авроре помогала её эмпатия: она чувствовала мельчайшие изменения в его эмоциях, которые могли подсказать его следующий шаг.       Том двигался с точностью и уверенностью, будто каждое движение было заранее просчитано. В его осанке читалась сила и талант, явно превышающие его возраст. Тёмная магия, несмотря на свою сложность, давалась ему так легко, что казалось, будто сама природа создала его для её изучения и применения. Даже заклинания, требующие долгих тренировок, он осваивал за считанные дни, превращая сложные техники в нечто обыденное.       Это превосходство временами раздражало Аврору. Её собственный прогресс казался медленным на его фоне. Но вместе с раздражением приходила и упрямая решимость. Том поднимал планку так высоко, что ей приходилось выкладываться на пределе. Это выматывало — но и закаляло. С каждой тренировкой она чувствовала, как становится сильнее.       Их дуэль длилась уже долго. Оба выкладывались на полную, и ни один не собирался уступать. Том, как всегда, сохранял спокойствие и не спешил с атакой — он выжидал, изматывал её. Аврора прекрасно знала его стратегию, но сопротивляться этому было непросто. Она заметила, как он едва нахмурил брови, — мелкая деталь, но она знала, что это знак к атаке.       — Игнис Умбрэ, — чётко произнёс Том.       Из его палочки вырвалось чёрное пламя, несущееся прямо к ней.       — Вэлум Нигрум! — среагировала Аврора, выставив заклинание защиты.       Комната погрузилась в кромешную тьму. Весь свет исчез, оставив их в плотной, непроницаемой тени. Воздух стал вязким. Чёрное пламя рассеялось, соприкоснувшись с её защитой, но теперь она оказалась полностью слепа. Аврора напрягла слух, стараясь уловить хоть малейший звук. Каждый шорох, каждое движение могли стать ключом к её победе. Вдруг справа раздался едва уловимый звук — она резко повернулась, готовясь атаковать, но не успела. Том оказался быстрее. Одним молниеносным движением он выхватил палочку из её рук и притянул Аврору к себе, крепко удерживая, чтобы лишить возможности манёвра. Его уверенные руки полностью обездвижили её.       — Я выиграл, — прошептал он, приставив палочку к её виску.       Тьма вокруг них начала стремительно рассеиваться, растворяясь в воздухе. Свет, внезапно вернувшийся, был настолько ярким, что Аврора на мгновение зажмурилась, защищая глаза. Том медленно разжал объятия, давая ей свободу. Она не сказала ни слова, лишь выхватила свою палочку из его рук и направилась к сумке, где лежала бутылка с водой. Раздражение и усталость смешались в ней, создавая гремучую смесь эмоций.       — Ты перестала бороться, когда я тебя схватил, — позади неё раздался спокойный голос Тома.       Аврора обернулась, бросив на него усталый взгляд.       — Ты забрал мою палочку. Что мне было делать? Бить тебя? — огрызнулась она, её голос звучал чуть резче, чем она планировала.       — Именно, — Том произнёс это так невозмутимо, будто объяснял элементарную истину. Он сделал шаг вперёд, чтобы она могла лучше видеть его лицо, и продолжил: — Дуэль, сражение, называй это как хочешь, не всегда ограничивается использованием магии. Твой противник может перейти к более… маггловским методам. Поставить подножку, ударить, потянуть за волосы. Ты должна быть готова ко всему.       Он сделал паузу, давая ей время осмыслить его слова, и добавил:       — Ты держала контроль, хорошо сориентировалась, наслав тьму. Но стоило мне лишить тебя палочки, и ты тут же сдалась. Это ошибка. Сражение длится до тех пор, пока ты борешься.       Аврора внимательно посмотрела на него. Его слова звучали разумно, даже справедливо, но от этого ей было только досаднее. Её поражение грызло изнутри. Она кивнула, соглашаясь, хотя в душе всё ещё кипело негодование. Слабость в ногах заставила её опуститься на пол. Она облокотилась на холодную каменную стену, чувствуя, как усталость накрывает её с головой. Том, к её удивлению, последовал её примеру. Он опустился рядом, сложив руки на коленях. Его взгляд, направленный в пустоту перед собой, оставался отстранённым, но голос звучал мягче, чем обычно:       — Ты сама не своя в последнее время.       — Так заметно?       Она откинулась на стену, на мгновение закрыв глаза. Говорить об этом было непросто, но молчание давило сильнее.       — Этот год только начался, а событий хватит на всю жизнь. Эта подготовка к СОВ сводит меня с ума. Я боюсь, что не справлюсь, что не сдам их на «превосходно». Я просто не могу сосредоточиться. А эта ситуация с отцом и обвинениями Даффа… — её голос задрожал, но она быстро взяла себя в руки. — Это выжимает из меня все силы. Студенты, преподаватели — все шепчутся. Организовал ли мой отец заговор? Мог ли Орион Блэк пойти на убийство? Самое страшное, что я тоже задаюсь этими вопросами. Я настолько плохо знаю собственного отца, что понятия не имею, на что он способен.       Она сделала паузу, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, и продолжила:       — Журналисты ходят вокруг школы, высматривают сенсации. А я даже замок покинуть не могу — словно в темнице. Братья, Нарцисса — все вокруг ходят и спрашивают, что происходит, а я не знаю, что им отвечать. Сказать правду — ты плохая сестра. Соврать — ты тоже плохая сестра. Я… я просто не знаю, что делать. Это выбивает почву из-под ног.       — Не знать ничего о своей семье оказалось довольно распространённой проблемой, как выяснилось, — произнёс Том с лёгкой улыбкой.       Аврора невольно улыбнулась.       — До того как мы с тобой начали… контактировать, я считал тебя поверхностной и избалованной.       Она бросила на него подозрительный взгляд.       — Избалованной я тебя всё ещё считаю, — добавил он с лукавой улыбкой, уворачиваясь от её тычка палочкой. — Но насчёт поверхностной… я ошибался. Ты упрямая, Блэк. Иногда до раздражения. Но чаще всего это идёт тебе на пользу.       В его голосе появилась серьёзность.       — Я не знаю, как развернётся ситуация с убийством Лича. Я не собираюсь говорить, что всё будет прекрасно. Никто не знает, как сложится будущее. Разве что судьба, — он приподнял бровь, нарочито важно произнеся последнее слово.       Они оба усмехнулись, и напряжение слегка отступило.       — Но вот что я знаю точно, — Том повернулся к ней, и его чёрные глаза встретились с её оливковыми. — Что бы ни случилось, ты справишься.       Его слова прозвучали неожиданно искренне. Аврора почувствовала, как что-то тёплое разлилось у неё внутри.       — Ты не умеешь утешать, Реддл, — сказала она с лёгкой улыбкой, в которой не было ни насмешки, ни укора. — Но спасибо, что попытался. Правда. Это было важно.       Она положила ладонь на его руку, медленно проводя пальцами по коже. Том наклонился ближе, обвив её талию второй рукой. Их лица оказались так близко, что Аврора уловила тонкий аромат его волос и почувствовала тепло, исходящее от него. На мгновение её сердце замерло, когда его взгляд скользнул к её губам. Он потянулся ближе — плавно, уверенно, как хищник, уверенный в своей добыче. Но когда между ними остались лишь дюймы, Аврора мягко подняла руку, останавливая его движением.       — Нет, — прошептала она.       Том застыл. Отказ застал его врасплох, и в глазах на мгновение промелькнула тень обиды. Он не убрал руку сразу — будто пытался понять, что именно заставило её отстраниться.       — Почему?       Аврора кивнула в сторону Морты, свернувшейся кольцами неподалёку. Василиск не сводил с них взгляда.       — Не здесь, — тихо сказала она. — Она смотрит.       — Морта? — Том удивлённо покосился на змею, а затем снова посмотрел на Аврору. В уголках его губ мелькнула усмешка. — Ты серьёзно? Ты стесняешься змеи?       — Стесняюсь? — Аврора приподняла бровь. — Нет. Я её боюсь. Эта змея ненавидит меня ещё больше, чем при нашей первой встрече.       Она наклонилась чуть ближе, понизив голос, словно делилась тайной.       — Не забывай, Реддл, — проговорила она с игривой серьёзностью, — несмотря на то что она змея, пусть и василиск, в первую очередь она — женщина. А женщины бывают ревнивы. Если она увидит, как я целуюсь с тобой, вполне может наброситься — в порыве ярости.       Том не сдержал короткий смешок.       — Ладно, — нехотя согласился он, откинувшись на стену. Но в его взгляде всё ещё теплилась лёгкая тень разочарования.       — Давай поговорим о чём-нибудь нейтральном. Мне нужно отвлечься от всех этих переживаний.       — Решила посплетничать со мной? Я похож на Гринграсс? — Том приподнял бровь и лениво взглянул на неё из-под полуприкрытых век.       — Скорее на Маргарет. Она тоже брюнетка, — усмехнулась Аврора и взъерошила ему волосы. Том поморщился, но не стал возражать.       — Мне нужны подробности романа нашего Руди с Оливией Хорнби.       — Зачем тебе это? — удивлённо спросил он, не скрывая лёгкой озадаченности.       — Потому что это интересно! — с ноткой обиды в голосе ответила Аврора, скрестив руки. — У моего друга появилась первая девушка, а я ничего об этом не знаю.       — Не первая, — неожиданно пробормотал Том, а потом резко умолк, словно понял, что проговорился.       — Что? — Аврора выпрямилась, глаза вспыхнули интересом.       Том тут же надел на лицо маску безразличия и сделал вид, будто не расслышал.       — Что? — переспросил он, упрямо избегая её взгляда.       — Реддл, я эмпат. Даже не пытайся врать, — твёрдо сказала она, вглядываясь в его лицо. — Быстро выкладывай.       — Я не могу, — серьёзно отозвался он, уже без обычной усмешки. — Рудольфус рассказал это только мне. Я дал слово.       — Но ты уже проговорился, — прищурилась Аврора, её голос стал мягким, почти мурлыкающим. — Том, у нас с тобой столько общих секретов, что один больше, один меньше — какая разница? Расскажи.       — Нет, — резко сказал он и уже потянулся, чтобы встать, но Аврора тут же схватила его за руку и решительно усадила обратно.       — Ну пожа-а-алуйста, — её лицо мгновенно приняло умоляющее выражение. — Пожалуйста-припожалуйста. Огромное, безграничное пожалуйста-припожалуйста.       Том оставался невозмутим.       — Том, — её голос стал серьёзнее, — ты же сам говорил, что я упрямая. Я всё равно тебя достану. Лучше сразу расскажи — и сэкономь себе нервы. У тебя и без того с ними беда.       Он посмотрел на неё с тяжёлым выражением, потом сдался. Потёр лицо ладонью, тихо выдохнул и почти неохотно произнёс:       — Пообещай, что никому не скажешь. Никому — значит никому: ни подружкам, ни родственникам, ни даже домовым эльфам. Особенно Беллатрисе, — с нажимом добавил он.       — Клянусь здоровьем Морты, — невинно пропела Аврора, торжественно возложив руку на сердце.       Том смерил её взглядом, полным ужаса и негодования, будто она покусилась на святое.       — Ну хорошо, — вздохнула она, — клянусь результатами своих СОВ.       Том немного помолчал, прежде чем, наконец, заговорить:       — На этих каникулах Рудольфус ездил в Испанию — к сестре своей матери. Она недавно вышла замуж.       — Это я знаю, — кивнула Аврора.       — Так вот, у мужа этой тёти есть племянница. Наша ровесница, учится в Шармбатоне.       — Как её зовут? — с интересом спросила Аврора, придвигаясь ближе.       — Кажется, Каталина. И не перебивай, — строго сказал Том, бросив на неё предостерегающий взгляд. — А то больше ничего не расскажу.       Аврора тут же вытянулась, сложив руки на коленях, и молча кивнула, словно прилежная ученица на экзамене.       — Они познакомились и провели вместе почти все каникулы. Как-то она затащила его на городской фестиваль. Там они напились, а когда вернулись… — Том запнулся и опустил взгляд. — В общем, они переспали.       — Не-е-е-т, — протянула Аврора, её глаза расширились от шока. — Вот это да. Ну и как ему? Понравилось?       Том удивлённо вскинул бровь, явно не ожидая такого вопроса.       — Ну что? — невинно спросила она. — Мне же интересно.       — Мы такие подробности не обсуждали.       — Что? — Аврора округлила глаза. — Тогда зачем вообще вы это обсуждали?       — Он сказал, что немного жалеет о случившемся. И… что она теперь часто ему пишет. Очень часто, — с нажимом добавил Том.       — Вот вы, мужчины, такие скучные, — усмехнулась Аврора, покачав головой. — А она хоть красивая? Ты видел, как она выглядит? Руди фото показывал? Или хотя бы описывал?       Том покачал головой.       — Мда… — пробормотала Аврора, переваривая услышанное. На её лице заиграла задумчивая, почти хищная улыбка — в голове вырисовывался план. — Тётя Рудольфуса вышла замуж за сеньора Варгаса. У него, насколько я помню, только братья, так что и Каталина, скорее всего, носит ту же фамилию. Мы знаем, что она учится в Шармбатоне на пятом курсе, — её глаза вспыхнули озарением. — Нужно написать Винде. Она сможет разузнать о ней всё, а, может, даже достанет фотографию.       Том прикрыл глаза рукой и устало выдохнул.       — Спрошу ещё раз: зачем тебе это?       — В мои планы входит весело погулять на свадьбе моей сестры и Рудольфуса. А вот эта сеньора Варгас может стать серьёзным препятствием. Я должна знать о ней всё.       — Боюсь, в планы твоей сестры это пока не входит, — сухо заметил Том, приподняв бровь.       — Войдёт, — с твёрдой уверенностью заявила Аврора. В её голосе звучало почти пророческое убеждение. — Я знаю Беллу. Наверное, даже лучше, чем саму себя.       Она чуть наклонилась вперёд, будто делясь чем-то сокровенным.       — В детстве дядя Альфард подарил нам с ней по музыкальной шкатулке. Открываешь — звучит музыка, внутри летает феечка. Белле она сразу не понравилась, — Аврора усмехнулась, вспоминая, как сестра демонстративно забросила подарок на верхнюю полку шкафа. — Я не хотела, чтобы вещь пылилась, и забрала её себе. Через пару минут Белла прибежала, выхватила шкатулку и забрала обратно. С тех пор с ней не расстаётся — пылинки сдувает, в прямом смысле.       Том молча слушал, пытаясь уловить, к чему она ведёт.       — У неё так со всем, — Аврора пожала плечами, подводя итог. — Шафик ей сразу приглянулся, всё завертелось быстро. Но я не думаю, что это надолго. Он ей надоест, наскучит — и она его бросит. А вот Рудольфус… он — идеальный вариант для Беллы. Главное, чтобы к тому моменту его не успела охомутать какая-нибудь Хорнби или, что ещё хуже, Варгас.       Том нахмурился, глядя на неё с обречённой усталостью.       — Вы с Розье определённо родственники, — он покачал головой.

***

17 января 1969 года. Министерство Магии.       — Когда они появятся на сцене, сразу начинай фотографировать, понял? — Арлин поправила рукав мантии, её голос звучал твёрдо, а взгляд, брошенный на фотографа, не оставлял места для возражений.       — Да понял я, — буркнул тот, раздражённо подкручивая объектив.       Арлин окинула Атриум Министерства Магии цепким взглядом. Толпа здесь собралась внушительная, даже больше, чем на конференции Даффа. Это неудивительно — вчера Орион Блэк, Эллиот Нотт и Абраксас Малфой, которых в прессе уже прозвали Триумвиратом, сделали громкое заявление. Они объявили, что собираются провести встречную пресс-конференцию, чтобы «обелить своё имя и рассказать правду магической Британии».       Этот анонс вызвал настоящий ажиотаж. В Атриуме было не протолкнуться: журналисты из всех уголков страны толпились у сцены, готовые сражаться за лучшее место для репортажа. Чиновники тоже пришли в полном составе — никто не хотел пропустить событие такого масштаба. Ближе всего к сцене стояли главы Отделов, представители Визенгамота во главе с Лестрейнджем, и, конечно же, сам Дафф со своей свитой.       Арлин нервно теребила в руках волшебный диктофон, чувствуя, как её охватывает напряжение. Внезапно зал оживился. Гул голосов усилился, а вспышки камер начали сверкать ещё до того, как Триумвират появился на сцене.       В центре, как и ожидалось, встал Орион Блэк. Его появление сразу привлекло внимание: высокий, статный, с выправкой, достойной короля, он словно был соткан из самой сути власти. Чёрные волосы, гладкие и блестящие, как воронье крыло, были безупречно уложены, ни единой седой пряди — он выглядел так, будто время обходит его стороной. Серые глаза неспешно скользнули по собравшимся, оценивая каждого с хладнокровной невозмутимостью.       Когда его взгляд остановился на Арлин, в её груди что-то едва заметно дрогнуло. Он слегка улыбнулся — неуловимо, почти призрачно, — задержавшись на ней лишь на миг, а затем отвёл взгляд и уверенной походкой направился к трибуне.       — Дамы и господа, благодарим вас за то, что вы сегодня собрались здесь, — начал Блэк, его голос был глубоким и звучал уверенно. — Думаю, причина, по которой мы организовали эту встречу, известна каждому в Британии. Собственно говоря, не без вашей помощи, — он бросил лукавый взгляд в сторону репортёров, вызвав лёгкий смешок в зале.       — Несколько недель назад мистер Энтони Дафф сообщил о смерти Министра Магии Нобби Лича. И при этом подло обвинил меня и моих коллег, — Блэк кивнул в сторону Малфоя и Нотта, которые стояли молча, с каменными выражениями лиц, — в убийстве Министра и государственной измене.       Он выдержал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе.       — Эти обвинения крайне оскорбительны и неприемлемы! — продолжил Блэк, и в его голосе зазвучала суровая нотка. — Блэки, Малфои и Нотты — одни из древнейших и наиболее уважаемых родов Британии. Наши семьи веками вносили неоценимый вклад в процветание этой страны и благополучие её граждан. Обвинения мистера Даффа беспочвенны, что подтверждается тем фактом, что он до сих пор не предоставил Визенгамоту ни одного убедительного доказательства в их поддержку.       Блэк провёл рукой по трибуне, как будто пытаясь удержать своё возмущение.       — Мы были шокированы этим поступком замминистра. Чтобы выяснить истинные мотивы происходящего, мы начали своё собственное расследование. Позвольте передать слово Абраксасу Малфою, который расскажет об этом подробнее.       Блэк отступил от трибуны, передавая слово Малфою. Несмотря на свой возраст — ему было уже под шестьдесят, — Малфой сохранял впечатляющую энергичность и политическую хватку, легко затмевая многих молодых коллег. Его уверенная осанка и строгий взгляд подчёркивали авторитет, заслуженный десятилетиями службы.       Прокашлявшись, он начал говорить, и в зале воцарилась напряжённая тишина.       — После окончания Хогвартса я начал свою карьеру в Министерстве Магии, — его голос звучал спокойно, но достаточно громко, чтобы достигать каждого угла Атриума. — Первые годы моей службы пришлись на тяжёлый период восшествия Грин-де-Вальда. Тогда, работая в Отделе международного магического сотрудничества, я неустанно служил нашей стране. В мирное время я был удостоен чести стать советником четырёх Министров Магии. Последним из них был Нобби Лич, — продолжил Малфой, его голос чуть смягчился при упоминании покойного Министра. — Когда он только занял пост, многие отговаривали его от того, чтобы включать меня в Совет. Одним из таких людей был мистер Дафф, который усомнился в моей преданности. Однако Министр Лич был мудрым человеком и хорошо разбирался в людях.       Он обвёл взглядом зал, убеждаясь, что его слова находят отклик.       — Шесть лет, что он стоял во главе нашей страны, я служил ему верой и правдой, но последний год стал для нас самым тяжёлым. Все вы знаете, как резко ухудшилось здоровье нашего Министра. Я неоднократно настаивал на том, чтобы он обратился за помощью к лучшим целителям Святого Мунго, но мистер Дафф категорически возражал. Он убедил Министра принять помощь иностранного лекаря, которого лично рекомендовал, уверяя, что тот — один из лучших в мире.       Малфой вздохнул, на его лице появилось выражение скорби.       — Но вместо улучшения Министру становилось всё хуже. Он буквально угасал на глазах. В последний раз я говорил с Нобби Личем в начале декабря прошлого года. Он был встревожен, заметно нервничал. В тот день он поделился со мной своими подозрениями, — голос Малфоя звучал чётко, уверенно. — Министр считал, что его болезнь может быть не случайной. Он предположил, что кто-то намеренно подрывает его здоровье, стремясь сместить с должности.       Малфой выдержал паузу, позволив словам отозваться в зале напряжённой тишиной.       — Министр подозревал в этом мистера Даффа и собственного секретаря, Лесли Таунсенда, — заключил он.       — Ложь! — раздался резкий крик Даффа, который вскочил на ноги. Его лицо пылало от гнева. — Ты лживый ублюдок, Малфой! Не смей порочить память Лича своими грязными байками!       Зал взорвался шумом. Журналисты ринулись записывать каждое слово, камеры вспыхивали, пытаясь уловить накал страстей. Игнатиус Пруэтт, глава Отдела магического правопорядка, быстро дал сигнал своим подчинённым. Мракоборцы подняли палочки, призывая к порядку.       Когда зал наконец успокоился, Малфой продолжил, оставаясь невозмутимым:       — Я был шокирован его словами и сказал ему, что это невозможно. Мне казалось абсурдным, что ближайшие советники Министра, его давние друзья, могут совершить столь подлое предательство. Однако я всё же решил проверить его опасения.       Он повернулся к Блэку и Нотту, которые стояли рядом.       — Я обратился за помощью к людям, в чьей верности нашей стране я был абсолютно уверен.       Блэк и Нотт коротко кивнули, поддерживая его слова.       — К сожалению, наши опасения подтвердились. Мы обнаружили доказательства, указывающие на причастность мистера Даффа и ещё трёх приближённых к смерти Министра. Но эти доказательства были найдены слишком поздно. Нобби Лич к тому времени уже скончался, — голос Малфоя стал глубже, передавая всю трагичность ситуации.       Зал взревел, потрясённый этими словами. Журналисты не успевали фиксировать происходящее, перья царапали пергамент в лихорадочной спешке. Репортёры метались, словно хищники, учуявшие кровь, а Дафф и его свита растерянно переглядывались, не веря в происходящее.       Малфоя сменил на трибуне Нотт. Он вышел вперёд с несколькими толстыми папками в руках, добавляя драматизма в накаляющуюся атмосферу.       — Я являюсь председателем Антикоррупционной комиссии, чья миссия следить за финансовой порядочностью чиновников. Энтони Дафф не первый месяц был под нашим наблюдением, так как мы предполагали, что он причастен к финансовым махинациям, — начал Нотт, его голос был ровным. Он сдержанно взглянул на собравшихся. — В своих руках я держу документы, которые представляют собой неоспоримые доказательства того, что мистер Дафф и его приближённые предали Министра Магии и народ Британии.       Нотт поднял одну из папок так, чтобы её было видно всем.       — Здесь, — продолжил он, — представлены доказательства того, что мистер Дафф и его соратники использовали свои полномочия, чтобы прикрывать махинации в государственных тендерах, переправляя средства в карманы частных компаний, которые они сами же контролируют. Более того, их действия привели к срыву ряда важных проектов, в том числе развитию магического транспорта и ремонту Хогвартса.       Толпа оживилась, и в зале снова послышались возгласы. Репортёры буквально нависли над магическими диктофонами, фиксируя каждую деталь.       — Более того, — продолжил Нотт, открыв другую папку, — в этой папке содержатся письма и записки, изъятые из кабинета мистера Даффа. В них он, а также его соратники, обсуждают финансовые схемы, включая распределение прибыли от использования государственных ресурсов в личных целях. Также имеются упоминания о планах по устранению Министра Магии и подготовке к его замене на более «удобного» кандидата.       — Это абсурд! — вскрикнул Дафф, не выдержав. — Вы подтасовываете факты! Эти бумаги — фальшивка!       Нотт, не обращая внимания на крики, открыл ещё одну папку.       — Здесь находятся выписки из банковских архивов, подтверждающие крупные переводы на счета в Гринготтсе, зарегистрированные на имя Мартина Ленца — целителя, который якобы лечил нашего Министра, — Нотт сделал паузу, давая аудитории осознать масштаб обвинений. — А также, — его голос стал резким, словно удар хлыста, — здесь представлены счета на покупку редчайших магических ингредиентов. Эксперты подтвердили, что эти ингредиенты входят в состав яда, отравившего Нобби Лича.       Он на мгновение взглянул на зал, убедившись, что каждый взгляд прикован к нему.       — Все эти закупки, — продолжил он, — были профинансированы со счетов, связанных с мистером Даффом.       Зал взорвался как буря. Репортёры, словно с цепи сорвавшиеся, наперебой кричали вопросы, не дожидаясь ответа. Чиновники шептались между собой, их лица выражали смесь потрясения и недоверия. У края сцены несколько высокопоставленных магов начали переглядываться, их шёпот становился всё оживлённее. В это время Дафф, чьё лицо пылало от гнева, вскочил на ноги. Его сторонники пытались успокоить его, но он яростно вырвался.       — Это… это подделка! — завопил он так громко, что перекрыл шум толпы. Его голос дрожал от ярости. — Я требую немедленного расследования! Эти документы — наглая ложь, цель которой — дискредитировать меня и мою команду!       Малфой, стоявший в стороне, поднял бровь и позволил себе снисходительную улыбку.       — Именно это мы и предлагаем, мистер Дафф, — произнёс он с убийственным спокойствием, делая шаг вперёд. — Мы настаиваем, чтобы независимые эксперты из Визенгамота и Отдела магического правопорядка провели тщательное расследование. Если вы столь уверены в своей невиновности, вам нечего бояться.       Реджинальд Лестрейндж, всё это время наблюдавший за происходящим с невозмутимым выражением лица, сделал шаг вперёд и поднял руку, требуя тишины. Его высокая фигура и уверенный жест моментально привлекли внимание.       — Порядок! — громогласно произнёс он. — Я, как Верховный чародей Визенгамота, приказываю изъять представленные документы для тщательного изучения.       Лестрейндж медленно обвёл взглядом зал.       — Преступление, о котором идёт речь, — это тягчайшая измена Министерству, государству и магической Британии в целом. Согласно Конституции, я объявляю о временном роспуске действующего правительства на период расследования. Визенгамот возьмёт на себя руководство страной.       Его голос, мощный и непреклонный, продолжал звучать в полной тишине, которая наступила в зале.       — Мистер Пруэтт, — обратился он к Игнатиусу, стоявшему неподалёку. — Организуйте немедленный домашний арест всех подозреваемых. Дайте распоряжение мракоборцам провести обыски в их резиденциях и кабинетах. Я лично возглавлю это расследование, — продолжил Лестрейндж, его тон стал ещё твёрже. — Убийство Министра Магии Нобби Лича — это вызов всему нашему обществу, и оно не останется безнаказанным. Я гарантирую, что виновные будут найдены, а справедливость восторжествует.       Его последнее заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Лестрейндж замолчал, наблюдая, как зал начинает бурлить. Камеры щёлкали, словно беспокойные стрекозы, а репортёры, толкаясь, пытались прорваться ближе к сцене, чтобы выкрикнуть свои вопросы. В зале царил хаос — смесь гнева, шока и неугомонного любопытства.       Дафф, который всё ещё находился в состоянии крайнего возбуждения, пытался перекричать всех, но его голос тонул в общем шуме. Лестрейндж сохранял холодное спокойствие, его взгляд оставался непроницаемым. Сцена превратилась в центр политической бури, отголоски которой, казалось, будут слышны ещё долго.