Связанные одной нитью

      Декабрь уверенно набирал ход. Дни неумолимо сменяли друг друга, становясь всё короче и холоднее. Земля укрылась белоснежным одеялом, а морозный воздух звенел так, что дыхание оборачивалось облаками пара. До праздников оставались считаные дни, и ощущение волшебства витало в воздухе, заполняя каждый уголок замка. Всё казалось замирающим в предвкушении — впереди были весёлые каникулы, уютные вечера у камина и самое главное — долгожданные мгновения счастья, которые дарили зимние праздники.       Сегодня Том с Авророй вновь решили спуститься в Тайную комнату, чтобы продолжить изучение дневников Салазара Слизерина. С момента её открытия прошло уже больше месяца, и они старались посещать это место хотя бы раз в неделю. Это было их тайное убежище, скрытое от посторонних глаз, пропитанное историей и загадками.       Как обычно, их встречала Морта — василиск, что обитала здесь с незапамятных времён. Её чешуйчатое тело скользило по холодному полу, а жёлтые глаза, напоминающие янтарь, сверкали в свете магических факелов. Она всегда оживлённо реагировала на появление Тома, мягко шипя в знак приветствия и доверчиво скользя рядом с ним.       К Авроре Морта относилась несколько иначе. Девушка, хоть и владела парселтангом, однако не смогла найти общий язык с этим невероятным, по мнению Реддла, созданием. Змея игнорировала её присутствие или же смотрела с неодобрением, шипя что-то не слишком дружелюбное. Аврора, в свою очередь, старалась держать дистанцию, предпочитая не провоцировать её лишний раз.       — Она тебя совсем не жалует, — усмехнулся Том, наблюдая за тем, как Аврора обходит Морту стороной.       — Это взаимно, — пробурчала девушка.       В Тайной комнате царила зловещая, почти осязаемая тишина. Стены из чёрного мрамора поблёскивали в свете магических огней ледяным блеском. Пол отражал слабое свечение рун, по которым время от времени пробегали искры. В центре возвышалась гигантская статуя Слизерина с резкими, почти живыми чертами, будто она могла вот-вот ожить. На каменном столе лежали старинные дневники — ветхие, покрытые пылью.       Аврора села рядом с Томом, наклонившись, чтобы лучше разглядеть текст дневника, который он изучал. Том придвинул книгу ближе к ней и, указав на один из отрывков, произнёс:       — Прочитай это. Думаю, тебе будет интересно.       Он откинулся на спинку стула и устало размял шею, наблюдая за её реакцией. Аврора взяла дневник в руки и сосредоточилась на размашистом, но удивительно аккуратном почерке Слизерина:       «В юные годы, когда ум мой жаждал знаний, а душа стремилась к величию, я скитался по свету, дабы постичь магические тайны, недоступные уму посредственности. Странствия привели меня в земли Эллады: я узрел Афины с их древней мудростью, Коринф — с изобилием, Спарту — со свирепыми законами. Я взошёл и на Олимп — гору, окружённую ореолом ложных легенд. Увы, вся сия «святая обитель богов» оказалась лишь грудой камней и пыли.       Но судьба, капризная госпожа, направила стопы мои на остров Тиру — о нём поведал мне в таверне некий волшебник Илиас. Он рассказал о великом тёмном маге Герпие Злостном, чьи деяния некогда сотрясали Элладу. Герпий воздвиг на Тире дворец, скрытый чарами, и, по слухам, тот, кто отыщет его, обретёт силу, превосходящую всякое воображение.       Не медля, я отплыл на Тиру. Но стихии воспротивились мне: корабль разбился в шторме, и лишь воля морская выбросила меня на берег. Три года я блуждал по острову, расспрашивал местных, но в ответ слышал лишь расплывчатые байки. Надежда почти покинула меня, когда я достиг подножия древнего вулкана Санторин. Здесь я уловил искажение в магическом поле — столь тонкое, что различить его мог лишь чародей высочайшего дара. Я сумел разорвать иллюзию — и предо мной предстал дворец.       Он был выточен из безупречного мрамора, залы его пленяли взор и являли могущество творца. Но он не был пуст. Из глубин донёсся шёпот — змеиный, не человеческий. Они велели мне убраться прочь. Разумеется, я ослушался.       И вот предо мной предстали истинные стражи этого места — василиски. Семеро чудовищных созданий, чьи размеры затмевали всё, что я видел прежде. Их взгляд вгонял в смертельный ужас. Лишь дар змееуста спас меня от гибели. Василиски, осознав, что я не уязвим для их глаз, замерли.       И тогда появился он. Высокий мужчина с тёмными волосами и взглядом серых глаз, проникающим в самую душу, назвавшийся Альтаиром. Он объявил себя потомком Герпия Злостного и хранителем дворца. Его манеры отличались холодной учтивостью, а голос звучал так, будто веками раздавался в пустынных залах. Я не мог не отметить его невероятные познания. Хотя внешне Альтаиру было не более сорока лет, его ум, казалось, вобрал в себя мудрость тысячелетий. Он владел такими магическими знаниями, которые иные волшебники не смогли бы обрести за целую жизнь. Казалось, что этот человек изучил каждую страницу магической истории и каждый уголок волшебного мира.       С течением времени Альтаир убедился в моей преданности и открыл мне один из величайших секретов — ритуал создания василиска. Каково же было моё изумление, когда я узнал, что для этого необходимо лишь заставить жабу высидеть куриное яйцо!       Я долгое время не решался воспроизвести этот древний обряд. Однако, завершив строительство Тайной комнаты, я понял, что её должен охранять достойный страж. Год работы завершился созданием восхитительного существа. Самка василиска с зелёной чешуёй, столь же прекрасная, сколь и смертоносная. Но главное — она была верна лишь мне. Я нарёк её Мортой…»       Аврора ощутила на щеке горячее, тяжёлое дыхание. Сердце забилось чаще, и она резко обернулась. Совсем рядом, в считанных дюймах от её лица, застыла массивная голова Морты. Василиск склонился над дневником, будто пытался разобрать написанное — с пугающей осознанностью, словно и впрямь умел читать.       — О, Мерлин! — выдохнула Аврора и отпрянула, чуть не опрокинув стул.       — Прекрати её бояться. Она не собирается тебя есть, — заметил Том, и в голосе звучала едва уловимая насмешка.       — Она смотрит на меня так, как я смотрю на стейк после долгого дня, — проворчала Аврора, с опаской косясь на змею. — Стоит тебе отвернуться — и я в меню.       — Морта, отползи, пожалуйста, — произнёс Том на парселтанге. Его голос был мягким, но при этом властным.       Змея обиженно зашипела, что-то буркнув про «глупую чужачку» и «съесть, пока хозяин не смотрит», но всё же подчинилась, лениво скользнув к колоннам. Аврора лишь закатила глаза — такое поведение Морты уже давно перестало её удивлять.       — Что ж, этот отрывок… — Блэк, наконец, взяла себя в руки и вернулась к дневнику. — Объясняет, почему в предыдущих записях не было ни слова о василиске.       — Да, он создал Морту позже, — Том задумчиво оглядел змею, которая лениво обвилась вокруг ближайшей колонны, словно царственный хранитель зала. — А Альтаир, о котором писал Слизерин… вполне возможно, Блэк?       — Не думаю, что он носил эту фамилию, — ответила Аврора. — Однако в том, что он является предком Блэков, я не сомневаюсь. Имя, внешность, сложный характер — всё сходится.       Неожиданно она рассмеялась, её глаза заискрились от весёлого озарения.       — Что смешного? — Том приподнял бровь, с интересом наблюдая за её реакцией.       — Просто представь, — сказала она, едва сдерживая смех. — Мой предок доверил твоему предку секрет создания василиска… а спустя тысячу лет это создание решает, что я — отличный ужин.       Том позволил себе улыбнуться, а затем тихо рассмеялся. Это был редкий момент, когда между ними царило лёгкое и почти непринуждённое веселье.       Он взглянул на часы и нахмурился.       — Уже поздно. Нам пора возвращаться, — сказал Том, закрывая дневник и аккуратно убирая его обратно в сундук с вещами Слизерина. — На каникулах будет больше времени. Думаю, успею дочитать.       — Да, в школе почти никого не останется. Мы сможем чаще спускаться сюда и составить компанию твоей «подружке», — Аврора бросила взгляд на Морту, чьи огромные глаза продолжали неотрывно следить за ней.       — Мы? — Том прищурился.       — Именно. Мы, — с невинной улыбкой подтвердила она, накидывая мантию. — Я остаюсь на каникулы в школе.       — Зачем? — удивлённо спросил он.       — Мне нужно дописать статью для «Трансфигурации сегодня». А дома меня всё время будут отвлекать.       — И как же ты убедила родителей?       Аврора весело улыбнулась:       — Немного схитрила. Несколько недель я писала маме жалобные письма — мол, ничего не успеваю, и без её помощи просто не справлюсь. В итоге моя любящая мама сама предложила остаться в Хогвартсе, чуть ли не умоляя меня согласиться с её «гениальным» решением.       Том покачал головой:       — То есть даже на каникулах мне от тебя не будет покоя?       Аврора почувствовала, что его слова были больше шуткой, чем упрёком, и, что важнее, её решение остаться в школе, похоже, ему понравилось.

***

      Том сидел на своей кровати, лениво поглаживая Вику, которая громко мурлыкала, растянувшись на его коленях. В другой руке он держал книгу, изредка переворачивая страницы.       — Кто-нибудь видел мой шарф? — раздался голос Розье, который носился по комнате, то и дело ныряя в шкаф и вытаскивая оттуда вещи. — Où est-ce qu’il est? Où est-ce que j’ai bien pu le mettre? Il n’est pas dans l’armoire, ni dans la commode. Foutue écharpe!       Как всегда, стоило Эвану занервничать или разозлиться, он начинал тараторить по-французски, совершенно не замечая этого. Его соседи давно привыкли к такой привычке. Более того, Том и Майкл с годами успели неплохо освоить язык, в отличие от Лестрейнджа, который однажды признался, что французский для него звучит «как кваканье картавых лягушек».       — Француз, лови, — крикнул Майкл и метко кинул шарф прямо в Розье.       — Je l’ai trouvé! Merci, Michael. Mon pull… Où est mon pull? Pourquoi toutes mes affaires ont-elles disparu? — Эван снова сунулся в свой комод, перерывая одежду с отчаянием, достойным шторма.       — Лестрейндж, ты вообще собираешься брать тёплые вещи? — спросил Майкл, приоткрывая шкаф, в котором висели мантии Рудольфуса, судя по всему, нетронутые.       — А зачем? Я же в Испанию еду, — лениво отозвался тот, развалившись в кресле и крутя в руке яблоко.       — Я думал, ты останешься в Британии с отцом, — подал голос Том, отрывая взгляд от книги.       — Так и планировалось, — с досадой скривился Рудольфус. — Но у Верховного чародея внезапно «образовалась куча неотложных дел». Поэтому нас с Бастом отправляют к бабушке с дедушкой.       — Но они же живут в Голландии? — уточнил Майкл.       — Мы с ними едем к тёте Алисии. Она недавно вышла замуж и теперь живёт в Валенсии.       — Ah, Valence! La mer, le soleil, la plage. C'est parfait! — мечтательно воскликнул Розье.       Рудольфус не выдержал и запустил в Эвана яблоком.       — По-английски, будь добр, — сказал он.       — Перевожу: тебе чертовски повезло, — спокойно ответил Розье, ловко поймав фрукт и откусив кусок. — Море, солнце, апельсины, никакого Хогвартса. Отдохнёшь, развеешься, вернёшься посвежевший и с загаром.       — И, возможно, даже закрутишь роман с какой-нибудь горячей испанкой, — протянул Нотт, закидывая руки за голову. — Хотя… кого я обманываю? Ты же, скорее всего, будешь сидеть под пальмой, попивая коктейль и страдая по своей ненаглядной Блэк. Ах да, — он нарочито хлопнул себя по лбу, — совсем забыл. Это ведь не твоя Блэк.       Рудольфус даже не стал ничего отвечать — просто метнул в него тапком. Метко. Прямо в лоб.       — Я уже не страдаю из-за неё! — заявил он, гордо вскинув подбородок.       — Поднимите руки те, кто помнит, как неделю назад Лестрейндж метался по комнате, как истеричка, когда увидел Беллу целующейся с Шарфиком, — лениво сказал Майкл, поднимая руку. За ним последовали Том и Эван.       — Да ну вас, — пробурчал Рудольфус, скрестив руки на груди и уставившись в окно.       — Если честно, я тебе даже завидую, — признался Майкл, захлопывая чемодан и растягиваясь на кровати. — Я бы тоже махнул к морю. Но времени отдыхать нет — надо готовиться к Отборочному турниру, — он расплылся в довольной ухмылке.       Около месяца назад с Майклом связался мистер О’Хара и сообщил ему радостную весть: его кандидатуру одобрили на роль загонщика в Сборной Англии по квиддичу. На каникулах его ожидают первые тренировки. Ведь уже летом он выступит за Сборную во время Отборочного турнира перед Чемпионатом мира, который пройдёт через год во Франции.       — Поднимите руки те, кто считает, что Майкл задрал со своим турниром больше, чем я с Беллой, — сказал Рудольфус, хитро оглядывая друзей. Том и Эван, не задумываясь, подняли руки.

***

      — Даниэль! Габриэль! Где ваши чемоданы? Почему вы ещё не готовы? — негодовала Адрианна, сверкая глазами и повышая голос на младших братьев.       Близнецы с виноватыми лицами встали напротив неё, наперебой оправдываясь и что-то доказывая. Адрианна нахмурилась, развернула их за плечи и отправила обратно в комнату.       — Быть старшей сестрой — это счастье! — громко заявила она, вскинув руки, и вернулась к подругам. — Мне срочно нужна Италия, бокал вина и тишина.       С этими словами Гринграсс устало рухнула на диван, уютно устроившись на коленях у Рори, и драматично запрокинула голову.       — Да, дорогая моя, отдых тебе не помешает, — с лёгкой улыбкой заметила Аврора и начала мягко гладить подругу по волосам.       — Молчи про отдых, — саркастически вставила Беллатриса, скрестив руки на груди. — Ты остаёшься в школе на зимние каникулы, чтобы дописать свою занудную статейку. Заучка.       — Я не заучка, — обиженно заявила Аврора, приподняв голову и глядя на сестру. — Я просто ответственная.       — Это синоним слова «заучка», — добавила Гринграсс, за что получила подзатыльник.       — Не слушай их, — вмешалась Маргарет, беря подругу за руку. — Я считаю, что ты молодец.       Где-то издалека донёсся топот. Шум усиливался, и в гостиную наперегонки вбежали трое: Рудольфус, Майкл и Эван.       — Я победил, господа лузеры! — торжественно воскликнул Эван, подняв руки в воздух.       — Французишка, поменьше пиз... — начал Майкл, но, поймав строгий взгляд Рори, тут же осёкся. — Говори поменьше, ясно?       — Вы в курсе, что вы уже не дети? — спросила Беллатриса, приподняв одну бровь.       — Правда? Почему нас никто не предупредил?! — хором переспросили парни.       Устраиваясь на диванах, каждый занял своё место: Рудольфус, естественно, оказался рядом с Беллатрисой, а Майкл втиснулся рядом с Авророй, явно не обращая внимания на тесноту. Эвану, которому места не досталось, пришлось остаться стоять.       Минуты спустя в гостиную неспешно вошли Малфой, Паркинсон и Забини, ведя разговор с Реддлом.       — Аврора, ты не знаешь, Шарлотта уже собралась? — спросил Паркинсон.       — Кажется, да. Она с подругами пошла к поезду, — ответила она, кивнув в сторону выхода.       — Спасибо, — бросил Джейкоб и ушёл на поиски младшей сестры.       — А где наша Нарцисса? — лениво поинтересовалась Беллатриса.       — Ваша Нарцисса здесь, — донёсся спокойный голос.       На лестнице появилась младшая сестра, одетая в светлую шубку из песца. Её изысканный вид гармонировал с идеальной укладкой и уверенной походкой. Аврора скептически осмотрела Нарциссу, её недовольство моментально отразилось на лице.       — Цисси, где твоя шапка? — строго спросила она, нахмурившись.       — В чемодане. Я не собираюсь её надевать, она не подходит к этой шубе, — равнодушно отозвалась Нарцисса.       — Значит, надень шубу, к которой она подойдёт, — Аврора не сдавалась. — Тем более что у тебя есть из чего выбрать.       — Аврора, это шапка, — устало вздохнула Нарцисса. — Она, в принципе, ни с чем не сочетается.       Она направилась к лестнице, добавив:       — Пойду потороплю Регулуса. Уже пора выходить.       — Рабастана захвати, — крикнул ей вслед Рудольфус.       Аврора фыркнула и повернулась к Беллатрисе.       — Могла бы поучаствовать в семейном разговоре.       — Я берегу нервы, — сухо ответила та. — Мне предстоит провести две недели под одной крышей с Нарциссой, нашими братьями и родителями.       — Я бы поехала с тобой домой, но я же заучка, поэтому останусь здесь и буду ночевать в библиотеке в обнимку с книжками, — мечтательно проговорила Аврора.       — Она ещё долго будет нас упрекать этой «заучкой», — рассмеялась Ада.       Минут через пять Нарцисса выпихнула из спален Рабастана, Регулуса и Барти в придачу. Когда младшее поколение наконец собралось, старшие начали неспешно подтягиваться к выходу.       — Давай я тебе помогу, — предложил Уолтер, взяв чемодан Маргарет.       — Спасибо, — она слегка покраснела.       Это не скрылось от внимания подруг, однако они решили оставить этот разговор на потом, чтобы не смущать Тёрнер ещё больше.       — Розье, подожди, — Лестрейндж остановил его. — Сфоткай меня с нашим «мистером-я-звезда-квиддича». Положу эту фотку себе в тумбочку и буду любоваться перед сном.       — А я думал, место в твоей тумбочке занято фотографией другой особы, — саркастически отозвался Нотт, бросая короткий взгляд в сторону Беллатрисы.       Рудольфус резко замер, испуганно посмотрев на девушку, но, к счастью для него, Беллатриса, кажется, единственная из присутствующих не уловила намёка. Парни тут же начали толкаться и пинаться.       — Успокойтесь! — резко скомандовала Аврора, на секунду отвлекаясь от разговора с подругами. Её тон был достаточно строгим, чтобы ребята послушались и притихли.       — Рори, иди к нам, — сказал Нотт.       Он притянул девушку ближе, приобняв за талию под предлогом позирования для общего фото. Аврора закатила глаза, но позволила жест, привыкнув к подобным выходкам Нотта.       К ним начали подтягиваться остальные, включая Эвана, который, вопреки отказам Реддла прихватил его с собой. Розье передал камеру Нарциссе.       — Цисси, ты за объективом. Сделай нас красивыми, — подмигнул он.       — Тут я бессильна, — с лёгким высокомерием ответила Нарцисса.       Она отошла немного назад, настраивая камеру, и произнесла:       — Все готовы? Три, два, один…       Щёлк!       Компания начала кривляться, принимая нелепые позы и делая смешные выражения лиц. Нарцисса, не выдержав, засмеялась, но продолжила снимать, щёлкая кадр за кадром. Моменты искреннего смеха и беззаботности наполнили гостиную, превращая фотографию в маленькое воспоминание.

***

      Аврора долго прощалась с друзьями и семьёй, крепко обнимая братьев и Нарциссу. Однако младшая сестра, не выдержав такого потока любви, поспешно скрылась в Хогвартс-экспрессе.       Возвращаясь к замку, девушка встретила профессора Слизнорта, который с неподдельным энтузиазмом целый час рассказывал о своих планах на праздники. Он собирался в Ирландию к родственникам, а также планировал встретиться с бывшими учениками, про каждого из которых он поведал Авроре в мельчайших деталях.       В Хогвартс она вернулась уже затемно. Атмосфера в замке, оставшемся почти пустым, была непривычно тихой. Без шума, весёлых голосов и оживлённых разговоров пространство казалось совершенно иным. Лишь мягкое эхо её шагов разносилось по тёмным коридорам.       Это было её первое Рождество вдали от семьи. Прежде она всегда возвращалась домой, где в поместье Блэков неизменно соблюдалась семейная традиция. В рождественское утро все спускались к столу в пижамах, завтракали, после чего начинался поиск подарков, которые эльфы тщательно прятали по всему дому. Победитель — тот, кто первым находил все свои подарки, — получал титул «Ваше Величество», и остальные весь день обращались к нему исключительно так. Эта традиция, придуманная бабушкой Ирмой, всегда наполняла дом радостью и весельем, и её соблюдение было почти священным. Теперь же, оставшись на праздники в школе, Аврора впервые почувствовала, как это — отмечать Рождество без семьи.       Аврора спустилась в подземелья и направилась в сторону гостиной. Её шаги мягко отдавались эхом в пустых коридорах, но вскоре этот монотонный звук нарушил странный шум. Он доносилися откуда-то издалека, резкими всплесками прерывая тишину замка.       Сначала она подумала пройти мимо, игнорируя происходящее, но её любопытство взяло верх. Сжав в руке палочку, Аврора осторожно двинулась в сторону звуков. Шаг за шагом шум становился всё отчётливее: глухие удары, скрежет и грохот, будто кто-то двигал мебель и ронял при этом что-то тяжёлое.       Она скоро нашла дверь, откуда доносился шум. Та была приоткрыта, и это сразу привлекло её внимание. Аврора замерла на мгновение, затем осторожно приблизилась и прислушалась. За дверью всё ещё что-то двигали, но внезапно раздался голос. Глубокий, гулкий, немного грубоватый, но странным образом тёплый:       — Ну, вот так… Эт-то место подойдёт. Придётся пока обживаться тут, дружочек. Главное, сиди тихо, а то как учуют тебя — беда будет…       Аврора напряглась, пытаясь вспомнить, где она уже слышала этот голос. Через несколько секунд тот продолжил:       — Не бойсь, я тебя не забуду. Приду пожрать принесу. Арагог, братец, ну уж извини, что так вышло… Но тут безопаснее!       Аврора наконец поняла, кто это. Хагрид, её однокурсник с Гриффиндора. Она вспомнила, что Арчи рассказывал ей о его тяжёлом лете: отец Хагрида скончался, а матери у него и вовсе не было — бросила его ещё в раннем детстве.       Не колеблясь больше, Аврора решительно толкнула дверь и вошла. Перед ней открылся небольшой, пыльный чулан, полный старых шкафов и сундуков. В центре стоял сам Хагрид — громадный и напряжённый, словно его застали за чем-то постыдным. При виде Рори он резко захлопнул массивный сундук, отчего тот оглушительно лязгнул.       — Рубеус, что ты прячешь? — спокойно спросила она, оглядывая комнату.       — А? Я… Никого не прячу, ни-ко-го… Тьфу, ничего, в смысле… Тут пусто, пустёхонько, — залепетал он, пряча взгляд.       Его габариты делали попытку спрятаться за сундуком смехотворной. С первого курса он был выше своих сверстников, а сейчас, кажется, под потолок доставал. Аврора скрестила руки на груди и склонила голову, внимательно его разглядывая.       Комната явно была не предназначена для кого-то его размеров. Старые сундуки и шкафы хаотично сдвинуты, на полу валялись тряпки и мелкие обломки, словно он тут устроил генеральную перестановку. Но самое любопытное — огромный сундук, который Хагрид теперь закрывал всем своим внушительным телом.       — Рубеус, — спокойно повторила Аврора. — Что или кого ты там прячешь?       — Эх… Да говорю ж, никого… Ничего нет. Только пыль да паутина, — забормотал он, почесав затылок. — Я ж тут просто… ну, порядок навести хотел, чтоб чистенько было, да вот… Сундук старый запылился, я, значит, крышку проверил… Да закрыл опять.       Даже не будь Аврора эмпатом она бы сразу поняла, что он лжёт. Его лицо выдавало нервозность. Глаза бегали, как у нашкодившего ребёнка, а руки всё время дёргались, словно он пытался придумать, что делать дальше.       — Что ж, если всё действительно так, как ты говоришь, — сдержанно начала Аврора, — тогда позволь мне открыть сундук, чтобы убедиться, что он пуст.       — Н-не нужно! — выпалил Хагрид, отступая на полшага и выставляя перед собой руки, будто собирался защищать сундук. — Я ж сказал, там никого нет! Совсем никого! Зачем оно тебе, а?       Аврора напряглась, мгновенно вытянув вперёд руку с палочкой. Она не собиралась нападать, но готовилась защищаться, опасаясь, что в своей попытке скрыть правду Хагрид может пойти на крайние меры.       — Рубеус, — её голос стал твёрдым, почти ледяным. — Я староста, и я требую, чтобы ты открыл этот сундук. Если ты откажешься, мне придётся позвать преподавателей, и тогда объясняться тебе придётся с ними. Решай.       Она внимательно следила за его руками. Аврора вспомнила наставления Реддла: «Следи за руками. Скрытую угрозу выдают именно они, а не лицо». Хагрид держал свои массивные ладони на виду, но Аврора знала, что палочка может быть спрятана в его кармане. Она была уверена, что успеет среагировать первой, если он решится на глупость.       Гриффиндорец обмяк. Его плечи поникли, а в глазах мелькнуло отчаяние. Он понял, что у него нет выбора.       — Ладно… Ладно, открою, — пробормотал он, склонив голову. — Тока ты… э-э… не пугайся, слышь? Он добрый, вот честно-пречестно! Просто… ну, странноватый малёха.       С этими словами он развернулся к сундуку и медленно, словно с неохотой, открыл его. Скрип петель эхом отозвался в маленькой комнате. Аврора напряглась, держа палочку наготове, и сделала осторожный шаг вперёд, чтобы заглянуть внутрь.       Аврора охнула, инстинктивно отступив на несколько шагов. Внутри сундука сидел огромный паук, размером с человеческую голову. Его тело покрывала густая тёмная шерсть, а множество блестящих глаз смотрело прямо на неё. Это было существо, о котором она читала в учебниках по магическим существам, но никогда не видела вживую.       — Это акромантул! — воскликнула она, крепко сжав палочку в руке. — Где ты его взял? Их разведение запрещено законом!       — Ну… это долгая история, — замялся Хагрид, сдвинув плечами, но потом, поддавшись её строгому взгляду, продолжил: — Я ж его не разводил! Выиграл в кости у одного барыги в Хогсмиде. Он говорил, мол, из Индонезии привёз.       — Ты выиграл акромантула у контрабандиста? — её голос задрожал, но не от страха, а от возмущения. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасное создание? Судя по размеру, он ещё недавно вылупился, но акромантулы растут невероятно быстро. Он станет огромным. Зачем он тебе?       Хагрид потупил взгляд, словно отчитывался перед строгим учителем.       — А шо мне было делать? — пробасил он с ноткой упрёка. — Тот барыга его б на яд пустил! Говорил, мол, можно денег наварить, пока он маленький, а потом… убьёт. Я ж не мог его так оставить! Я его… э-э… спас, выходит.       Аврора прищурилась, изучая эмоции Хагрида. Она не почувствовала в нём ни хитрости, ни обмана. Только искренность и, что удивительно, привязанность к пауку. Его намерения, какими бы безрассудными они ни были, явно шли от доброго сердца.       «Один василиска завёл, другой — акромантула! С каких это пор коты и совы перестали быть в моде?» — раздражённо подумала Аврора, удерживаясь от того, чтобы не выдать Хагриду лекцию прямо на месте.       — Зачем ты притащил его в замок? — строго спросила она, скрестив руки на груди.       — Да я ж не хотел-то, честно! — начал оправдываться Хагрид, тяжело переступая с ноги на ногу. — Держал я его в лодочном сарае. Там ему хорошо было: воздух свежий, деревья кругом… А тут эти взяли и решили сарай тот чинить! Столько лет стоял — никому не мешал, а теперь, видите ли, вздумали ремонтировать! Ну и куда мне бедолагу девать? Вот я и подумал, тут место тихое, никто сюда не суётся. Пусть посидит.       Аврора сжала виски, чувствуя, как уходит терпение.       — Хагрид, — медленно сказала она, чтобы он понял серьёзность её слов, — ты понимаешь, что не сможешь долго скрывать его? Он вырастет таким огромным, что ты никакого сундука для него не найдёшь. А если кто-нибудь узнает, тебя не просто исключат, а ещё и в тюрьму отправят!       — Знаю я, знаю, — вздохнул он, опустив плечи. — Но мне ж его выкинуть, что ли? Ты на него глянь, какой он милый! Летом я ему найду место получше, отправлю куда подальше… Но пока-то ему надо где-то пожить, ну… перекантоваться.       — Перекантоваться? — переспросила она, не понимая значение слова.       — Ну, это… спрятаться малёхо, переждать. Ты ж меня не выдашь, правда? — он посмотрел на неё с таким щенячьим взглядом, что Аврора почувствовала себя загнанной в угол.       Она тяжело выдохнула, раздираемая противоречивыми чувствами. Всё внутри неё кричало, что она обязана немедленно сообщить преподавателям. Акромантул — невероятно опасное существо, его присутствие в Хогвартсе ставит под угрозу не только её жизнь, но и жизни всех, кто находится в замке. Эти пауки известны своей жестокостью, умом и неутолимой жаждой охоты. Они не должны существовать рядом с учениками, а уж тем более скрываться в какой-то кладовке.       С другой стороны, Аврора понимала — перед ней открывалась редкая возможность. Яд акромантула был не только ценнейшим, но и почти недоступным ингредиентом для сложных зелий, которые она мечтала изучить. Лишь у единиц был к нему доступ — это её шанс.       Противоречие не отпускало: разум требовал прекратить это безумие, но желание использовать эту возможность оказалось сильнее.       — Он не виноват, что его увезли из родных краёв, — пробормотала она больше себе, чем Хагриду, а затем громче добавила: — Ладно, пусть остаётся. Но поклянись, что ты глаз с него не спустишь. Он не должен покидать эту комнату! Если я узнаю, что он сбежал, то я сразу расскажу преподавателям.       — Ох, да я его из глаз не выпущу, клянусь бородой Дамблдора! — воскликнул Хагрид, искренне радуясь. — Спасибо тебе, Аврора! У тебя душа большая, прям до неба!       Он сделал шаг вперёд, явно намереваясь обнять её своими огромными руками, но она резко подняла руку, останавливая его.       — У меня есть условие, Рубеус.       — Какое ещё условие? — насторожился он, хмуря густые брови.       — Мне нужен его яд. Немного, буквально пузырёк.       — Зачем тебе его яд-то? — нахмурился он, недоумённо глядя на слизеринку.       — В научных целях, — спокойно пояснила она. — Несмотря на токсичность, яд акромантула применяют в сложных целительных зельях. Я хочу изучить его свойства. Ничего криминального.       Хагрид почесал подбородок, обдумывая её слова, и наконец кивнул.       — Ну, раз уж так… Пусть будет пузырёк.       Перед уходом Аврора наложила на комнату защитные чары, чтобы убедиться, что акромантул не сможет сбежать. Хотя её голова уже трещала от количества опасных существ, которые, кажется, непостижимым образом скапливаются в Хогвартсе.

***

      Со всего Слизерина в школе остались лишь Том и Аврора, поэтому вся гостиная оказалась в их полном распоряжении. Пока Реддл где-то пропадал, Аврора решила воспользоваться этой редкой возможностью. Она отправилась на кухню, собрала угощения, прихватила чай и устроилась у камина. Закутавшись в плед, она сидела на полу, полностью поглощённая работой над статьёй.       Бóльшая часть текста была готова: оставалось лишь дописать последний раздел и исправить несколько деталей. Аврора с таким упорством доводила исследование до совершенства, что привлекла к его обсуждению почти всех, кто мог дать советы. Профессора Макгонагалл, Слизнорт, даже Дамблдор — все уже прочли её черновики. Естественно, она отправляла их и своей семье: дедушке, родителям и многочисленным родственникам. Все в один голос утверждали, что работа блестящая, но сама Аврора оставалась недовольна. Каждый раз перечитывая текст, она находила какие-то мелочи, которые, как ей казалось, требовали доработки. Вот и сейчас, заметив лишние запятые в одном из абзацев, она переписывала его заново.       — В гостиной полно стульев, есть диваны. На крайний случай, стол. Но пол — это уже перебор, — она услышала голос Реддла.       Аврора обернулась и увидела, что его волосы ещё влажные. Вероятно, он только что вышел из душа. Она тут же ощутила, как воображение услужливо подсовывает образ Тома, стоящего под струями воды, капли которой стекают по его телу. Её щёки моментально вспыхнули, и она поспешила вытеснить эти мысли, пытаясь сосредоточиться на работе.       — А мне нравится пол, — саркастически отозвалась она. — Есть в этом что-то притягательное, ничего не могу с собой поделать.       Реддл ухмыльнулся и подошёл ближе, присев на диван неподалёку. Затем он слегка наклонился, чтобы заглянуть через её плечо в пергамент. Его аромат ударил ей в нос: свежий, терпкий, с нотками цитруса и лёгким шлейфом мускуса. Гладкая кожа его лица сверкала чистотой, словно он только что побрился. Аврора украдкой взглянула на него и поймала себя на мысли, что хочет дотронуться до его лица, почувствовать гладкость кожи под своими пальцами.       — Как продвигается твоё исследование? — поинтересовался он, перебивая её мысли.       — В целом, неплохо, — ответила Аврора, убирая прядь волос за ухо. — Основной текст готов, осталось только немного подредактировать.       — Так быстро? — удивился Том, его взгляд задержался на её лице. — Я думал, тебе ещё многое предстоит.       — Так и есть! — воскликнула она, опуская перо. — Текст далёк от идеала. Мне не нравится структура, да и вступление, если честно, нужно переписать.       Аврора отодвинула пергамент в сторону и уронила голову на стол. Усталость накатывала волнами: буквы перед глазами расплывались, мысли путались, а вдохновение испарилось.       — Может, тебе стоит передохнуть и дописать потом? — предложил Том, внимательно наблюдая за ней.       — Может… — пробормотала она в ответ, всё ещё уткнувшись лбом в стол.       С усилием собравшись, она аккуратно сложила пергамент и книги в стопку, чтобы навести порядок на столе. Несмотря на усталость, спать ей не хотелось — вечер только начался, и мысль просто сидеть без дела казалась скучной. В голове возникла неожиданная идея.       — Не хочешь сыграть в шахматы? — спросила она у Реддла. — Если умеешь конечно, — лукаво улыбнулась девушка.       — Умею ли я? — переспросил он, поднимая бровь. — К твоему сведению, Аврора, я не проиграл ни одной партии в своей жизни.       — Ну надо же! Я тоже, — она скрестила руки на груди, бросая ему вызов. — Но я пойму, если ты откажешься. Меня учил играть в шахматы мой дедушка, а он гроссмейстер. Но даже он не смог у меня выиграть, что уж о тебе говорить.       — Неси шахматы, — скомандовал Реддл. — И прихвати с собой пергамент и перо. Напишешь своему дедушке письмо с жалобами, когда я тебя обыграю.       — Давай добавим интереса в наш поединок, — хитро улыбнулась Аврора, её глаза блеснули, словно два изумруда, наполненные азартом. — Проигравший должен будет признать победителя гением. Прокричать это на всю гостиную. Согласен? — она протянула руку.       — Согласен, — Том крепко пожал её ладонь. — Только не надорви голосовые связки, когда будешь кричать.       Около десяти минут они спорили, где сесть. Аврора настаивала на полу, уверяя, что это «создаёт особую атмосферу», а Том упрямо твердил, что «умственные битвы требуют цивилизованной обстановки». В итоге Реддл, к её явному раздражению, выиграл спор с помощью детской считалочки.       Теперь они сидели друг напротив друга за массивным дубовым столом, покрытым изящной резьбой. В его центре возвышалась волшебная шахматная доска. Миниатюрные фигуры, похожие на оживших солдат, ждали приказов: пешки выстраивались в шеренгу, кони фыркали и нетерпеливо били копытами, а король Рори, будто почувствовав ответственность за свою хозяйку, постукивал скипетром, поглядывая на противника.       Их взгляды пересеклись. Том смотрел на неё с ленивой уверенностью, почти снисходительно, как хищник, уже почувствовавший вкус победы. В его взгляде было что-то притягательное и опасное — спокойное осознание собственного превосходства. Но Аврора не отводила глаз. Наоборот — её взгляд вспыхнул, как огонь, неугасимый, дерзкий. В нём сверкал азарт, жажда игры, вызов. Казалось, она уже видела, как победит его, как сорвёт с его лица эту маску самодовольства.       Том лениво перебирал одну из своих пешек.       — Если бы ты играла с кем-то попроще, у тебя, может быть, был бы шанс, — произнёс он с лёгкой усмешкой, двигая пешку вперёд.       Белая пешка маршировала вперёд с гордым видом и грубо толкнула чёрную пешку Рори.       — Убирайся с дороги! — рявкнула она и, не дожидаясь ответа, всадила свой меч в противника. Чёрная пешка издала крик и упала.       Аврора скрестила руки на груди, её губы искривились в усмешке.       — О, я уже поняла, что ты мастер… переоценивать свои способности.       Игра началась напряжённо. Первые ходы шли на равных: они выстраивали сложные оборонительные цепочки, блокировали атаки друг друга и не упускали шанса съязвить.       — Твой слон движется как-то неуверенно, — заметила Аврора, её ферзь двинулся вперёд и с громким криком вонзил копьё в белого слона. — Ты точно знаешь, как играть, Том?       — Пожалуй, ты права, — произнёс он, двигая пешку. Она победно подняла меч, маршируя вперёд. — Мне иногда скучно играть с теми, кто не видит дальше двух ходов вперёд.       — Тогда попробуй не заскучать, когда я буду ставить тебе мат.       С каждым ходом напряжение росло. Ладьи рушили позиции друг друга, пешки спорили перед сражением, словно решали, кому выпадет честь погибнуть. Том был осторожен, каждый его ход был выверен до мелочей. Аврора, напротив, начала делать странные, на первый взгляд, хаотичные ходы. Она пожертвовала ферзём. Белая ладья сбила её чёрного ферзя с торжественным криком.       — Что это? — усмехнулся он, забирая её фигуру — Отчаяние? Не ожидал, что ты сдашься так быстро.       Аврора, не дрогнув, облокотилась на спинку стула и сложила руки.       — Забери ферзя, Том, — сказала она с улыбкой. — Если думаешь, что это поможет.       Но игра продолжалась, и вскоре Том начал замечать что-то неладное. Аврора, казалось, бесцеремонно теряла фигуры, но в какой-то момент её конь и ладья внезапно оказались в ключевых точках.       — Подожди-ка… — пробормотал он, изучая доску.       — Что-то не так? — спросила Аврора с невинным выражением лица. Её глаза сияли торжеством.       — Ты… — Том нахмурился, его пальцы забарабанили по столу. — Это… ловушка.       Она лишь хмыкнула.       — О, тебе только сейчас это стало ясно?       Он сделал ещё несколько ходов, но его стратегия рушилась на глазах. Аврора забрала его ладью, затем коня. На доске осталось совсем немного фигур, и хотя у Тома их было больше, он оказался в безвыходном положении.       — Может, ты хочешь взять паузу? — съязвила она, делая очередной ход. — Ты выглядишь… растерянным.       — Просто играй! — сухо бросил он, глядя на доску так, словно пытался силой мысли изменить расстановку.       Король Тома отступал, пытаясь спрятаться за пешками, которые дрожали от страха. Его фигуры буквально разваливались под напором её атак.       Она сделала последний ход. Её ладья громко крикнула:       — Смерть королю! — и встала прямо перед королём Тома.       Король медленно выронил меч и рухнул на колени, тяжело вздохнув.       — Мат, Том, — произнесла Аврора с торжеством, переплетая пальцы под подбородком.       Том замер. Его глаза не отрывались от доски, как будто он пытался понять, где ошибся. Его фигуры лежали разбитыми, их остатки медленно исчезали с доски.       — Если ты ещё не понял, то я выиграла, — гордо заявила Аврора, не скрывая своего торжества.       — Ты специально пожертвовала ферзём, чтобы лишить меня рокировки, — тихо произнёс он.       Аврора демонстративно зааплодировала.       — О да, это был гениальный ход, — самодовольно заулыбалась Аврора. — Кстати, о гениальности, — она крутила в руках свою ладью, — я жду. Если ты надорвёшь голосовые связки, когда будешь кричать, то ничего страшного, я сварю потом для тебя зелье восстановления голоса.       — Я ненавижу тебя, Блэк, — процедил Том.       Том встал. Его лицо было мрачным, словно он только что проиграл битву, от которой зависела судьба целого королевства. Но уговор есть уговор. Он глубоко вздохнул, будто перед прыжком в холодную воду.       — ТЫ ГЕНИЙ, БЛЭК! — громко прокричал он, отчеканивая каждое слово.       Аврора заливисто рассмеялась, аплодируя так громко, что эхо разнеслось по комнате. Тому искренне хотелось придушить её на месте, однако он сдержался и злобной походкой направился в свою спальню.       — С первым проигрышем, Том! — прокричала ему вслед Аврора. — Если захочешь реванш, то только скажи!       — Иди к чёрту!       Аврора, победоносно пританцовывая, отправилась к себе, не скрывая довольной улыбки.

***

      Нарцисса находилась в огромной комнате — по размерам она не уступала Большому залу Хогвартса, а возможно, и превосходила его. Потолок терялся во мраке, создавая иллюзию бесконечной высоты, будто зал был частью иного мира. Стены из гладкого тёмного камня, холодные на вид, поглощали тепло и отражали свет сотен факелов. Их пламя было ровным и неестественно ярким, отбрасывая дрожащие тени. Массивные колонны поддерживали сводчатые арки, придавая залу величественный, но зловещий облик.       Позади Нарциссы амфитеатром поднимались ряды скамей. На них сидели люди — лица скрыты в полумраке, глаза сверкали жадным любопытством. Их шёпот напоминал жужжание роя — напряжённое, угрожающее. Вспышки камер ослепляли, оставляя перед глазами пятна, а щелчки затворов усиливали тревожную атмосферу. Казалось, публика ждала не правосудия, а зрелища.       На возвышении впереди восседали маги в сливовых мантиях. Их лица были неподвижны, а взгляды — всевидящими. В центре сидел Верховный чародей. Нарцисса узнала его сразу: высокий, статный, с каштановыми волосами, тронутыми сединой, и проницательными карими глазами. Реджинальд Лестрейндж.       В центре зала, на скамье подсудимых, сидели трое мужчин: Эллиот Нотт, Абраксас Малфой и Орион Блэк, её отец. Их лица сохраняли спокойствие, но по взглядам было видно напряжение. Они переглядывались, словно ища поддержки друг в друге. Нарцисса, в отличие от них, не могла справиться с волнением. Её сердце стучало так громко, что, казалось, эхо разносилось по залу. Холодный пот скользил по спине, а страх сковывал движения.       Тишину нарушил властный голос. Лестрейндж поднялся со своего места, держа в руках свиток с приговором. Его слова были словно ледяные осколки, вонзающиеся в уши:       — … Визенгамот избрал высшую меру наказания — поцелуй дементора, — произнёс он холодным тоном. По залу прошёл гул шёпотов, смешанных с испуганными вздохами и сдавленными охами. — Приговор привести в исполнение немедленно.       После этих слов в помещении всё изменилось. Температура резко упала, дыхание обратилось в облачко пара. Воздух стал тяжёлым, удушающим, будто невидимая сила вытягивала из всех тепло и жизнь. Нарцисса почувствовала, как её тело сковало — от холода и ужаса. Она медленно повернула голову и увидела, как в зал скользнул дементор. Его мантия развевалась, словно жидкий мрак, а из-под неё выглядывали костлявые, обескровленные руки.       Он двигался медленно, но его присутствие заполнило весь зал. Когда он снял капюшон, из безликой головы повеяло абсолютной пустотой. И в тот же миг раздался истошный крик. Один из подсудимых — Нарцисса не могла понять, кто — закричал так пронзительно, что у неё заложило уши. Крик был полон боли, страха и отчаяния.       Через несколько мучительно долгих секунд он оборвался. Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь звоном в ушах и тяжёлым дыханием. Дементор отступил. На скамье подсудимых осталась лишь безжизненная оболочка. Нарцисса не могла отвести взгляд. Сердце сжалось от ужаса.       Она резко распахнула глаза и подскочила на кровати. Дыхание было прерывистым, тяжёлым, будто воздух стал липким и вязким. Всё тело дрожало. Не раздумывая, она схватила свою палочку и, с трудом сдерживая слёзы, выбежала из комнаты. Коридор, казалось, растянулся, но Нарцисса за несколько секунд добралась до двери сестры. Она ворвалась вихрем, не заботясь о тишине.       — Белла! Белла! — кричала она, не сдерживая паники.       На кровати лежала Беллатриса, мирно спящая, укрывшись тёплым одеялом. Нарцисса, не колеблясь, запрыгнула на её постель и принялась тормошить сестру.       — Цисси? — Беллатриса открыла глаза, всё ещё не понимая, что происходит. — Сколько времени? Я позже спущусь к завтраку…       Но Нарцисса не ответила. Она лишь молча обвила сестру руками и разрыдалась, громко, отчаянно.       — Тише, Цисси, тише, — Беллатриса резко пробудилась, встревоженная рыданиями. Она тут же притянула сестру к себе, крепко прижав её к груди, как маленького ребёнка. — Я здесь. Что случилось?       Нарцисса пыталась говорить, но её слова тонули в истерике.       — Д-дементор… з-забрал её… он вы-с-с-сосал душу! — лишь обрывки фраз были понятны Беллатрисе.       — Кикимер! — рявкнула Беллатриса так, что стены, казалось, дрогнули. В комнате тут же материализовался домашний эльф.       — Воды. Срочно. С каплей успокоительного. Немедленно!       Кикимер поклонился и исчез, а Беллатриса продолжала укачивать Нарциссу, гладя её по спине. Через мгновение эльф вернулся с кувшином воды и пузырьком эликсира. Беллатриса быстро наполнила стакан, добавила несколько капель зелья и поднесла его сестре.       — Пей, Цисси, пей. Всё будет хорошо.       Руки Нарциссы дрожали так сильно, что часть воды пролилась, но несколько глотков всё же попали внутрь. Постепенно её дыхание стало ровнее, а слёзы — реже.       — Молодец, милая, — мягко сказала Беллатриса, вытирая слёзы с её щёк. Она вздохнула и, обернувшись к эльфу, велела приготовить ещё воды для себя. — Успокоилась?       Нарцисса кивнула, слегка всхлипывая.       — Теперь расскажи мне всё, но спокойно.       — Мне… мне приснилось… — Нарцисса глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки. — Я была в зале суда. Они судили отца… и ещё мистера Нотта и мистера Малфоя. Я не знала за что. А потом отец Рудольфуса и Рабастана объявил, что будет казнь. Появился дементор. Его присутствие… я почувствовала это, Белла. Он высосал чью-то душу. Я не видела, чью… но это было ужасно. А потом этот крик…       — Тише, тише, моя хорошая, — Беллатриса погладила её по голове, опасаясь, что новая волна паники захлестнёт сестру. — Это был всего лишь сон. Да, страшный, но сон. Ничего этого не было на самом деле.       — Но, Белла… это было так реально… будто я там была.       — У тебя всегда была богатая фантазия, милая, — сказала Беллатриса, мягко заглядывая ей в глаза. — Ты не виновата в этом. Просто кошмар, Цисси. Наш отец сейчас спит в своей постели. Мистер Нотт, и мистер Малфой тоже. Всё хорошо. Ты в безопасности.       — Можно я останусь с тобой?       — Конечно, как в детстве, — улыбнулась Беллатриса.       Она уложила сестру рядом, заботливо укрыла её одеялом и обняла крепко-крепко. Её руки мягко гладили Нарциссу по голове, пока та не затихла, а вскоре и вовсе засопела, погрузившись в крепкий сон. Беллатриса вздохнула, чувствуя, что сегодня у неё на голове, вероятно, появились первые седые волосы.