Связанные одной нитью

19 октября 1968 года       Сегодня в Хогвартсе царило особенное оживление, ведь должен был состояться первый матч сезона между Гриффиндором и Слизерином. Это противостояние всегда привлекало всеобщее внимание: ученики делали ставки, горячо спорили о шансах команд, а преподаватели, казалось, сдерживали улыбки, предвкушая зрелище.       Аврора, облачённая в серебряно-зелёную форму слизеринской сборной, уверенно шагала по коридору, направляясь на завтрак. Её мысли были заняты грядущим матчем: предстоящая игра обещала быть напряжённой.       Вдруг кто-то мягко обхватил её сзади, бережно притягивая к себе, и прежде чем Аврора успела среагировать, её осторожно втянули в укромный коридор неподалёку от Большого зала. Она даже не успела испугаться: слишком знакомым был этот жест.       — Если Роберт увидит нас вместе, то он тебя убьёт, — сказала Аврора, пытаясь придать голосу серьёзности, но предательская улыбка выдавала её истинное настроение.       — Почему меня, а не тебя? — с притворным возмущением спросил Арчи, облачённый в гриффиндорскую форму.       — Я его лучший охотник, у меня иммунитет, — с лукавой ухмылкой ответила Аврора, лениво проводя пальцем по щеке гриффиндорца. — А вот ты, капитан команды-соперника, увы, пощады не жди.       Арчи тепло улыбнулся и, медленно наклонившись, прошептал:       — Ради тебя я готов пойти на такой риск.       Он бережно скользнул ладонью по её спине, притягивая ближе, словно опасаясь спугнуть этот момент, а затем мягко коснулся её губ своими. Аврора обвила его шею руками, прижимаясь крепче, но их поцелуй оказался недолгим…       — Блэк! — грозный голос капитана слизеринской команды разнёсся по коридору. — Назови мне третье и седьмое правило Кодекса.       Аврора, вздрогнув, мгновенно отстранилась от Арчи и выпалила:       — Не контактировать с противниками и в день игры не общаться со своими вторыми половинками.       — Надо же, ты их знаешь. Так почему нарушаешь? — Гринграсс оказался рядом быстрее, чем она успела моргнуть. Он схватил её за запястье, словно провинившегося ребёнка. — Быстро на завтрак!       Развернувшись к Арчи, он добавил:       — Зажиматься будете после игры, когда Слизерин выиграет.       — Если Слизерин выиграет, — прокричал Арчи ему вслед, но Роберт уже не слушал.       Не отпуская руку Авроры, он довёл её до Большого зала и буквально усадил за слизеринский стол, рядом с другими членами команды. Те многозначительно переглянулись, едва сдерживая смешки. Конечно же, не обошлось без очередной лекции. Кажется, это была уже третья за сегодня, и, судя по его настрою, далеко не последняя.       — Робби, может, ты немного успокоишься и сядешь поесть? — осторожно предложила Ада, решившая усмирить старшего брата.       — Я поем, потому что это есть в правилах, а я их соблюдаю, — процедил он, делая паузу, чтобы ещё раз грозно оглядеть команду. — А вот успокоюсь, когда буду держать в руках Кубок школы по квиддичу.       Нервный капитан резко развернулся и отправился к своему месту. Когда он отошёл на безопасное расстояние, слизеринцы синхронно выдохнули и, убедившись, что Гринграсс их не слышит, заговорили шёпотом.       — Кажется, сегодня он особенно психует, — пробормотал Руди, покручивая в руках вилку.       — Ешь! — шикнула на него Аврора. — Если Роберт увидит, что ты не завтракаешь, он вернётся и начнёт кормить тебя сам.       Рудольфус усмехнулся, но, заметив серьёзность в глазах подруги, торопливо отправил в рот очередную порцию яичницы.       — Между прочим, мой брат очень добрый и спокойный человек… пока дело не доходит до квиддича, — заметила Ада.       — А я всегда говорила, что квиддич — это зло, — отозвалась Беллатриса.       На неё тут же уставилось несколько возмущённых взглядов. Аврора даже дёрнула сестру за волосы.       — Беллс, ты же будешь сегодня на матче? — с нескрываемым интересом спросил Рудольфус.       — Лестрейндж, ты Кодекс вообще выучил? — вмешался Малфой, скрестив руки на груди. — Семнадцатое правило: матчи слизеринской сборной обязательны для посещения каждому учащемуся на этом факультете.       — Зачем вообще нужен этот Кодекс? — недоумённо пробормотала Маргарет.       Реакция последовала незамедлительно. На неё шикнули со всех сторон, а Ада и вовсе прикрыла подруге рот ладонью. Аврора с Майклом синхронно приподнялись, чтобы убедиться, что Роберт не услышал этого кощунственного вопроса.       — Гринграсс придумал этот Кодекс два года назад, когда только стал капитаном, — почти шёпотом начал рассказывать Нотт, наклоняясь ближе к Маргарет. — Он считает, что дисциплина — это основа победы, и без Кодекса мы просто попадаем с мётел, как только вылетим на поле. В прошлом году Кэрроу попытался оспорить одно из правил… Мы еле оттащили Роберта от него. После этого он пять часов читал нам лекцию о важности Кодекса. Пять часов! Без передышки.       — Но, по факту, Кодекс работает, — вмешался Паркинсон, пожимая плечами. — Мы второй год подряд завоёвываем Кубок.       Дискуссию слизеринцев прервал их декан, вошедший в зал с неизменным спокойствием на лице, но с лёгкой тревогой в глазах, которую хорошо знал каждый из студентов:       — Как ваши дела, команда? Готовы к сегодняшнему матчу? — Слизнорт улыбался, но его улыбка всегда была многозначной. Все знали, что перед каждым матчем он переживает не меньше игроков, даже если пытается скрыть это.       — Всегда готовы! — с воодушевлением прокричал Нотт, и его слова были поддержаны громким эхом одобрения всей команды.       — Прекрасно, — рассмеялся Слизнорт, почувствовав заряд энергии от своих подопечных. — Я буду болеть за каждого из вас. Мистер Лестрейндж, уверен, что вы сегодня прекрасно дебютируете в роли загонщика, — декан с лёгкой, почти отеческой заботой похлопал Рудольфуса по плечу, заставив того слегка выпрямиться и гордо улыбнуться. — А теперь, Том, можно вас на минутку?       — Конечно, сэр, — Реддл неторопливо поднялся из-за стола и, поправив мантию, последовал за деканом.       Они вышли из Большого зала, оставив за собой гул голосов и звон столовых приборов, и остановились возле одного из портретов в углу коридора. Холст изображал пожилую ведьму в старомодном зелёном платье, которая при их появлении мельком глянула на них, но тут же снова задремала, уткнувшись носом в потрёпанную книгу.       — Том, у меня к вам просьба, — начал Слизнорт, сложив руки на животе. — Не могли бы вы сегодня посидеть рядом с мистером Розье, пока он будет комментировать матч? Вы же знаете, что порой он… э-э-э… любит отходить от темы.       Профессор замялся, явно подбирая слова. Было очевидно, что он хотел выразиться иначе, но сдержался.       — Конечно, профессор. Не волнуйтесь, я присмотрю за ним, — Том чуть усмехнулся, прекрасно понимая, что имел в виду декан. Затем, сделав вид, что его заинтересовал другой момент, он спросил: — Простите за любопытство, сэр, но разве вы не собираетесь присутствовать на матче?       Слизнорт тут же огляделся по сторонам, словно опасаясь, что кто-то может их подслушать. Убедившись, что коридор пуст, он чуть наклонился к Реддлу и заговорил шёпотом:       — Том, скажу вам по секрету…       Реддл кивнул, давая понять, что готов выслушать тайну, и Слизнорт продолжил, теперь с неким азартом в глазах:       — Сегодня на игре будет присутствовать один мой бывший ученик, Даррен О’Хара. В прошлом он был ловцом «Кенмарских коршунов», а теперь занимается поиском талантов для сборной. Я пригласил его посмотреть матч… возможно, кто-то из наших игроков его заинтересует.       Он снова нервно оглянулся и понизил голос ещё сильнее:       — Но об этом нельзя никому говорить. Если игроки узнают, кто сидит на трибунах, начнут нервничать, а это может испортить игру. Понимаете?       — Разумеется, профессор. Ваш секрет в надёжных руках, — уверенно ответил Том, уголки его губ чуть дрогнули в усмешке. — Вы можете спокойно наслаждаться беседой с вашим гостем, а я прослежу, чтобы Розье не превратил матч в свой сольный концерт.       Слизнорт рассмеялся, похлопав его по плечу.       — Вот за что я вас и ценю, Том! На вас всегда можно положиться.       Профессор ещё раз благодарно кивнул и, довольный, отправился по своим делам, оставив Реддла в коридоре.       Том неспешно вернулся в Большой зал, где царил хаос. Розье, вооружившись камерой, устроил импровизированную фотосессию слизеринской сборной. Гринграсс явно был не в восторге, покрасневший от злости, он с шумом бросился в погоню, пытаясь отобрать камеру. Розье ловко уворачивался, посмеиваясь, а ученики с визгом расступались, освобождая ему путь.

***

      С самого детства, когда Аврора волновалась, её руки становились холодными, как лёд, а внутри появлялось тревожное беспокойство, не дающее усидеть на месте. Ей всегда казалось, что бездействие только усугубит ситуацию, и поэтому сейчас, в преддверии матча, она не могла остановиться, шаг за шагом наматывая круги по раздевалке. Как единственная девушка в команде, она находилась здесь одна, в полной тишине, которую нарушал лишь стук её каблуков о каменный пол. Внезапно в дверь постучали.       — Рори, Гринграсс тебя зовёт! — раздался голос Нотта за дверью.       — Иду, — Аврора ответила достаточно громко, чтобы её было слышно.       Перед выходом она подошла к зеркалу, быстро оглядела себя: длинные волосы были стянуты в тугой пучок, чтобы не мешать во время игры, а мантия сидела идеально. Убедившись, что всё в порядке, девушка развернулась и вышла в общую часть раздевалки.       — Все в сборе, — Роберт кивнул ей и сразу перешёл к делу: — Сегодня мы играем с Гриффиндором. И не просто играем — мы их уничтожим!       Слизеринцы поддержали капитана ликующими возгласами. Гринграсс довольно усмехнулся, но тут же посерьёзнел:       — Но не стоит их недооценивать. Львята хорошо играют в нападении, это мы помним с прошлого сезона. Поэтому, — Роберт указал на Лестрейнджа и Нотта, — контролируйте их загонщиков, не давайте им приближаться к нашим охотникам. Не бойтесь играть грубо, но в меру!       Последнюю фразу Роберт явно адресовал Майклу, который лишь ухмыльнулся в ответ.       — Исключения нам не нужны, это касается всех. — Он обвёл взглядом команду и шагнул в центр комнаты. — Ко мне!       Все слизеринцы вытянули руки вперёд, сомкнув их в едином жесте.       — На счёт три! Раз, два, три!       — Скользим, как тень, летим, как дым, Слизерин непобедим! — в один голос выкрикнула команда.       Тем временем стадион стремительно наполнялся зрителями. Трибуны были забиты до отказа, и в воздухе витало предвкушение, все с нетерпением ждали первого матча сезона. Беллатрису едва не сбили с ног какие-то первокурсники, явно гриффиндорцы, судя по красно-золотым шарфам и нелепым шапкам, отдалённо напоминающим львиные головы.       — Сегодня ты без книги? — у неё над ухом раздался знакомый голос.       — А ты сегодня с часами? Или опять будешь бегать и спрашивать время? — самодовольно парировала Белла, разворачиваясь к говорящему.       Перед ней стоял Шафик, чья неизменная лёгкая улыбка казалась одновременно насмешливой и добродушной. Сегодня вместо квиддичной формы на нём была тёмно-синяя, почти чёрная мантия, подчёркивающая его аристократическую внешность и делающая его и без того привлекательные черты ещё выразительнее. Не говоря ни слова, юноша лишь усмехнулся, поднял левую руку и, аккуратно приспустив рукав, продемонстрировал дорогие наручные часы.       — Для человека, ненавидящего квиддич, ты подозрительно часто появляешься на стадионе, — заметил Шафик, улыбаясь.       — Не поверишь! Опять заставили, — ухмыльнулась Белла. Улыбка когтевранца была заразительна, и она невольно ответила ему тем же.       — Тяжело же учиться на Слизерине, — сказал он с лёгкой насмешкой, скользнув взглядом по полю. — Игра начинается. Придётся нам попрощаться, Беллатриса Блэк.       — Прощай, Чарльз Шафик, — с показной торжественностью ответила слизеринка, махнув рукой и направляясь к трибунам, где уже сидели её подруги.       — Можешь называть меня Чарли! — прокричал ей вслед когтевранец.       Белла, довольная беседой, опустилась на место между Гринграсс и Тёрнер.       — Кокетничаешь с красавчиком-когтевранцем, а твои лучшие подруги даже не в курсе? — возмущённо протянула Гринграсс, вскинув брови. Маргарет же лишь улыбалась.       — Это красавчик-когтевранец кокетничает со мной, — с самодовольной ноткой уточнила Белла.       Однако продолжить разговор ей не дали — над стадионом разнёсся громкий голос Розье, возвещая начало матча.       — Mesdames et Messieurs! Приветствую каждого на первом матче сезона 1968–1969 года! Сегодня нас ждёт поистине захватывающее зрелище: на поле сойдутся несравненный Слизерин и отважный Гриффиндор!       Толпа приветствовала команды оглушительными овациями, но Розье, не теряя темпа, продолжил:       — А пока игроки готовятся к вылету, позвольте мне представить человека, который будет вершить правосудие в сегодняшнем матче! Судьёй выступит легендарный мистер Родерик Пламптон!       Стадион взревел, приветствуя именитого судью.       — Сколько оваций! Мистер Пламптон, помашите всем ручкой!       В ответ Пламптон лишь раздражённо махнул рукой и что-то пробормотал себе под нос. Зная его, это наверняка было что-то неприличное.       — Будем считать, что вы помахали! — невозмутимо заключил Розье. — Ну, а теперь самое главное. Позвольте представить неизменного комментатора квиддичных матчей, великолепного волшебника, очаровательного гражданина Франции и просто потрясающего человека!       Розье сделал театральную паузу, наслаждаясь вниманием.       — Эвана Феликса Поллукса Розье, то есть меня! — он картинно взмахнул рукой. — На этом месте можно аплодировать!       И трибуны взорвались новым шквалом оваций.       — Розье, объявляй уже команды, — недовольно буркнул Реддл, сидящий слева от комментатора.       Эван едва заметно усмехнулся и, сделав паузу, громогласно объявил:       — Дамы и господа, мой бесценный помощник подсказывает, что настало время представить тех, ради кого мы сегодня собрались! Итак, встречайте: сборная Слизерина!       Под оглушительный рёв трибун на поле вылетела команда во главе с Гринграссом.       — Начнём с капитана, — продолжил Эван. — Роберт Гринграсс, бессменный лидер, вратарь, человек, в чьих венах кипит итальянская кровь, что делает его прекрасным игроком, но… порой слишком вспыльчивым.       Реддл недовольно шикнул, и Розье, не теряя темпа, продолжил:       — Что мы всё об этом блондине говорим! Разве других нет? Конечно, есть! — с воодушевлением продолжил Розье. — Люциус Малфой, охотник, чей талант столь же безупречен, как и его прическа. На той же позиции — Амикус Кэрроу, настоящий мастер уклонения от мячей и неудобных вопросов.       Он выдержал паузу, наслаждаясь вниманием трибун, и с притворным восторгом добавил:       — И, конечно же, единственное светлое пятно в этой команде, несмотря на фамилию, — Аврора Блэк! Если кто-то ещё не в курсе, она моя кузина. Наши мамы — близнецы, а когда мы были детьми, то…       — Розье! — грозно прервал его Реддл. — По существу!       — Придётся рассказать эту историю в следующий раз. Ну а теперь продолжим!       Розье слегка откашлялся и торжественно объявил:       — Загонщики команды — Майкл Нотт и Рудольфус Лестрейндж! И, внимание, мистер Лестрейндж сегодня дебютирует, поэтому давайте поддержим его!       Стадион взорвался аплодисментами, и особенно громкими они были со стороны девушек.       — Ну надо же! — протянул Эван с наигранной обидой. — А мне вы хлопали тише… Или мне показалось? Давайте проверим! Поаплодируйте те, кому больше нравится Лестре… Ауч!       Том одним движением палочки отправил в бок Розье Жалящее заклятие, вынудив того вздрогнуть и на мгновение потерять нить повествования.       — Знаете, ни к чему эти выяснения отношений, — быстро заговорил Розье, бросив недовольный взгляд на невозмутимого Тома. — Я уверен, что вы любите нас одинаково!       Несколько зрителей рассмеялись, но Розье уже бодро продолжал:       — И, наконец, ловец слизеринской сборной — Джейкоб Паркинсон!       После порции новых оваций настала очередь соперников.       — Теперь же поприветствуем гриффиндорскую сборную во главе с их новым капитаном — Арчибальдом Пруэттом! — торжественно объявил Розье. — Мистер Пруэтт уже третий год играет на позиции охотника, но сегодня впервые выйдет на поле в роли лидера команды. Компанию ему составляют две очаровательные дамы — Алиса Стоун и Оливия Маккиннон. А вот за защиту колец отвечает Фрэнк Долгопупс! Кстати, недавно до моих ушей дошла одна весьма занятная сплетня касательно…       Договорить Розье не успел — Том угрожающе направил на него палочку.       — Хотя нет, сплетня шла, шла… но, кажется, так и не дошла, — тут же исправился Эван и поспешно вернулся к делу. — Итак, загонщики гриффиндорской сборной — Стивен Грюм и Джон Долиш. А за снитч сегодня сразится Тиверий Маклагген!       После затянувшегося, но эффектного объявления составов команды заняли свои позиции. Две семёрки игроков зависли в воздухе друг напротив друга, готовые к старту. В центр поля уверенно вылетел Родерик Пламптон, выглядевший в свои годы всё таким же грозным и не терпящим возражений.       — Играйте красиво, всё что хочу вам сказать, — коротко бросил он, обводя игроков взглядом.       Затем, без лишних церемоний, судья взял свисток и резко выдохнул в него. Пронзительный звук разрезал воздух, и началась игра!       — … Квоффл в руках у Блэк! — раздался голос Розье над стадионом. — Она быстро приближается к кольцам команды-соперника, но её уже поджидают охотники Гриффиндора. Что же она предпримет?..       Аврора оценила ситуацию за доли секунды. Ещё мгновение, и гриффиндорцы сомкнут кольцо вокруг неё. Но вместо того чтобы пытаться прорываться в одиночку, она резко разворачивается, уводя защитников в сторону, и в последний момент отдаёт пас Малфою.       — Хитрый манёвр, что тут сказать! — возбуждённо продолжил Розье. — Пока гриффиндорцы отвлекаются на Блэк, Малфой делает стремительный рывок. Никого впереди! Он один на один с вратарём! Бросок и… ГОЛ!!!       Гул трибун мгновенно заполнил всё пространство стадиона. Слизеринцы вскочили со своих мест, разразившись оглушительными овациями. Люциуса тут же окружили товарищи по команде, хлопая его по плечу. Гринграсс, который и без того был напряжён с самого утра, теперь кричал что-то одобрительное Малфою, явно довольный стартом игры.       На трибунах, окрашенных в зелёное и серебристое, зрители радостно размахивали флагами, поддерживая свою команду. Даже те, кто не особо увлекался квиддичем, с азартом подхватывали общий крик. Впрочем, гриффиндорцы тоже не оставались в стороне — их трибуна загудела протестующими возгласами, а кто-то даже выкрикнул, что в этом голе была не честная игра.       После недолгого празднования мяч вернули в игру, и матч продолжился. Напряжение на поле нарастало.       — … Итак, идёт шестьдесят третья минута матча, — громогласно вещал Розье. — Слизерин уверенно лидирует. 160:40! Но, господа, несмотря на такой отрыв, победа всё ещё не предрешена. Напоминаю, что пойманный снитч может в корне изменить ход игры.       Трибуны гудели от напряжения. Болельщики Слизерина кричали от восторга, а гриффиндорцы неистово подбадривали свою команду, надеясь на чудо. На поле кипела борьба.       — Внимание! Опасный момент! На поле вновь появляется бладжер! Долиш мощным ударом отправляет его в сторону… Блэк! — голос комментатора взлетел вверх. — Аврора, уворачивайся!       Всё произошло в доли секунды. Девушка успела лишь повернуть голову, заметив летящий прямо в неё чёрный снаряд, но прежде чем она смогла хоть как-то среагировать, перед ней возник Рудольфус. Его бита с глухим ударом встретилась с бладжером, отправляя его далеко за пределы поля.       — Лестрейндж, ах ты ж умничка! Incroyable! Вот так реакция! — Розье буквально захлёбывался от восторга. — Этот бладжер мог бы серьёзно испортить игру, но загонщик сработал безупречно.       Аврора быстро поймала взгляд Руди и благодарно кивнула, но времени на разговоры не было — матч продолжался.       — Квоффл в руках у капитана Гриффиндора! — Розье снова заговорил, а зрители устремили взгляды на поле. — Пруэтт с невероятной скоростью мчится к кольцам Слизерина, готовится к броску…       Арчи уже вытянул руку для подачи, когда из ниоткуда появилась Аврора. Она пронеслась мимо, ловко выхватывая квоффл прямо у него из рук.       — Какой перехват! Блэк несётся к кольцам соперника, обходит Стоун… Бросок! ГООООЛ!       Стадион взорвался ликованием. Розье завопил так, что даже самые шумные зрители показались молчаливыми по сравнению с ним.       — Аккуратнее, кузина, если продолжишь играть в том же духе, то Блэки и Пруэтты могут так и не породниться!       — Я тебя убью после матча! — прокричала Аврора, оборачиваясь в сторону комментаторской будки. Её удалось расслышать благодаря тому, что как раз в этот момент она пролетала мимо.       Том заметил, что за более чем час игры большинство игроков выглядели измождёнными — взъерошенные волосы, усталые выражения лиц, сбитое дыхание. Но только не Блэк. Она будто бы вообще не чувствовала усталости. Её причёска оставалась такой же аккуратной, как в начале матча, за исключением пары выбившихся прядей. Лёгкий румянец на щеках делал её взгляд ещё более живым, а серебряно-зелёная мантия идеально сидела, подчёркивая грацию движений и достоинства фигуры.       Том поймал себя на том, что задержал взгляд на ней чуть дольше, чем следовало бы. Но прежде чем он успел задуматься над этим, его вырвал из мыслей громкий голос Розье.       — Если Гриффиндор хочет одержать победу, им нужно срочно начинать забивать. Мне кажется или?.. Нет, не кажется! На поле появился снитч! — взволнованно прокричал Розье, и стадион загудел. — Начинается самое интересное! Ловцы обеих команд отправляются в погоню за этим шустрым мячиком! Напоминаю, счёт 170:40 в пользу Слизерина. Напряжение нарастает, ведь тот, кто поймает снитч, принесёт своей команде победу!       Том перевёл взгляд на поле. Паркинсон стремительно мчался вперёд, но его настиг Маклагген, отчаянно выжимая из метлы всю скорость. Ещё чуть-чуть, и его пальцы сомкнутся на снитче...       — Гриффиндорца от драгоценного снитча отделяет всего пара дюймов! Он тянет руку и... — Розье замер, как и весь стадион.       В следующее мгновение в Маклаггена врезается бладжер, пущенный с невероятной силой Ноттом. Удар настолько мощный, что метла гриффиндорца ломается пополам, и он, потеряв контроль, стремительно падает вниз.       Но на этом беды не заканчиваются. Разбушевавшийся бладжер не думает останавливаться и, меняя направление, несётся прямо в одну из трибун. Визг зрителей перекрывает даже общий гул, но за секунду до катастрофы Пламптон выхватывает палочку и замораживает мяч в воздухе.       — Свисток! Судья останавливает игру и подзывает капитанов. Сейчас будет приниматься решение: была ли обманка? — голос Розье звенел от напряжения. — Ситуация действительно сложная. Нотт исполнил грубый приём по отношению к ловцу Гриффиндора, однако… не запрещённый правилами. Но вот после этого бладжер полетел в зрителей, а это уже нарушение. Ждёт ли загонщика Слизерина исключение? Том, что ты думаешь?       Розье с видом истинного репортёра протянул микрофон в сторону Реддла. Том устало вздохнул, прикрыл глаза и мысленно проклял всех, кого только мог вспомнить. Ему абсолютно не хотелось участвовать в этой клоунаде, которую устраивал Эван.       — Что ж, мистер Реддл у нас очень умный и всё время о чём-то думает, но, видимо, сегодня он решил отдохнуть от размышлений! — заключил Эван.       Том прикинул, с какой силой ему нужно толкнуть Розье, чтобы тот точно разбился. Но прежде чем он успел воплотить свой замысел, раздался свисток, и в центр поля вылетел Пламптон. Решение принято.       — Обманки не было, — громко объявил судья.       Трибуны Гриффиндора недовольно загудели, кое-где послышались выкрики несогласных.       — Тишина! — Пламптон вскинул руку, призывая к порядку. — Игра продолжается!       Стадион взорвался эмоциями. Гриффиндорцы бушевали, слизеринцы ликовали, а игроки обеих команд, тяжело дыша, вновь заняли свои позиции.       — Решение судьи неоспоримо, господа. C'est la vie! — философски заметил Розье. — А тем временем игроки возвращаются на поле. Гриффиндор продолжает игру без ловца… Давайте пожелаем Тиверию Маклаггену скорейшего выздоровления. Гриффиндорцам сегодня не позавидуешь, что ещё сказать.       Он драматично вздохнул, но тут же оживился:       — Паркинсон замечает снитч и вновь бросается в погоню! Тем временем Гриффиндор переходит в нападение: Грюм направляет бладжер прямо в ловца. Опасный момент! Нотт встаёт на защиту Паркинсона, с силой отбивая мяч обратно в Грюма! Загонщик Гриффиндора едва успевает уйти с траектории. Браво! Благодаря своей ловкости Стивен не составит компанию мистеру Маклаггену в Больничном крыле.       Напряжение на поле нарастало с каждой секундой. Глаза Паркинсона горели азартом, снитч был так близко!       — Паркинсон вытягивает руку… Финальный свисток! Он поймал его!       Громогласный рёв слизеринских трибун сотряс воздух. Болельщики вскакивали с мест, подбрасывали вверх шарфы, обнимались и выкрикивали имена игроков.       — Вот так игра! — продолжал Розье, которому, похоже, уже не хватало воздуха, чтобы перекричать толпу. — Победа за Слизерином со счётом 320:40! Félicitations!       Игроки спустились на землю. Слизеринцы тут же побросали мётлы и бросились в объятия друг друга. От счастья Гринграсс расцеловал всех подряд — от утреннего хмурого и напряжённого Роберта не осталось ни следа.       — Это было невероятно! — раздался громкий, полный восторга голос профессора Слизнорта. Он, запыхавшись, почти бежал к своим ученикам, сияя от гордости. — Просто потрясающая игра! Я вами горжусь!       — Все в круг! — скомандовал Роберт, взмахнув рукой. — Профессор, присоединяйтесь к нам!       Счастливый Слизнорт не заставил себя уговаривать и встал рядом со студентами. И в следующий момент весь слизеринский отряд, от мала до велика, громко и гордо прокричал:       — Скользим, как тень, летим, как дым, Слизерин непобедим!

***

      Слизеринская гостиная гудела, наполненная ликующими студентами, победу нужно было отметить как следует. Члены команды принимали поздравления, напитки лились рекой, а воздух был насыщен звонким смехом и азартными пересказами лучших моментов матча.       На часах приближалось десять вечера, когда голос капитана прорезал шумную какофонию:       — Все, кто младше пятого курса, отправляются по кроватям, — Гринграсс наложил на голос усиливающее заклинание, чтобы его точно услышали даже самые упрямые.       — Но это нечестно! — раздались недовольные крики младшекурсников. — Ещё даже десяти нет!       — Быстро спать! — уже без тени терпения рявкнул Роберт, с лёгкостью перекрикивая толпу.       Потребовалось ещё добрых десять минут, чтобы старосты и старшекурсники, исполняя неофициальную роль пастухов, наконец отправили обиженных малышей в спальни. Аврора, взяв за руки Барти и Регулуса, осторожно вывела их из-под одного из столов, где те прятались, надеясь остаться незамеченными.       — Ну можно нам остаться? Пожалуйста, Рори, — жалобно протянул Регулус, глядя на сестру глазами котёнка, попавшего под дождь.       Аврора присела на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне, и мягко сказала:       — Послушайте, вечеринки можно посещать только с пятого курса. Когда я была младше, нас точно так же выгоняли. Это традиция, через которую проходит каждый слизеринец. Тем более, даже если бы мы разрешили вам остаться, вам бы всё равно было скучно. Мы просто немного посидим, поболтаем и разойдёмся по спальням.       Барти, сложив руки на груди, прищурился и с непоколебимой серьёзностью заявил:       — Мы не глупые. Мы знаем, что вы будете пить.       Аврора усмехнулась и, легко сжав их плечи, наклонилась ближе.       — Значит так, умники вы мои, марш в кровати! Всё! — с улыбкой она поочерёдно чмокнула мальчишек в щёки и подтолкнула в сторону мужских спален. — Спокойной ночи.       Барти с Регулусом обиженно переглянулись, но, осознав бессмысленность сопротивления, медленно поплелись в свою комнату, бросая на Аврору укоризненные взгляды.       Когда Аврора вернулась к остальным, гостиная преобразилась. Диваны были сдвинуты к стенам, образуя просторное место для танцев. Разноцветные магические гирлянды освещали помещение мягким, переливающимся светом, создавая атмосферу уюта и праздника. Столы ломились от еды, которую парни стащили с кухни, явно не без помощи домашних эльфов. В дальнем конце гостиной Нотт и Забини пытались настроить магнитофон, при этом громко споря.       — Всех выпроводила? — спросила подошедшая сзади Беллатриса.       — Да, но Реджи с Барти устроили целую операцию по саботажу. Представь, они залезли под стол, чтобы…       — Забини, Нотт! Вы сломаете магнитофон. Киш! — строго бросила Адрианна, отгоняя парней от устройства, словно назойливых мух.       Забини драматично вскинул руки, будто возмущён столь несправедливым обвинением, но, наткнувшись на её решительный взгляд, благоразумно отступил. Нотт фыркнул, но тоже отошёл в сторону.       Ада же, не теряя времени, пару раз взмахнула палочкой, сопровождая движения негромкими заклинаниями. Магнитофон мигнул, словно оживая, и в следующее мгновение гостиная наполнилась музыкой.       Двойняшки весело переглянулись и расхохотались: Нотт снова затеял спор с Адой, на этот раз по поводу музыкального выбора. Судя по выражению лица Гринграсс, их взгляды категорически не совпадали. Спор продлился недолго — Ада схватила ближайшую газету и без лишних слов принялась от души охаживать ею Майкла, который поспешил спасаться бегством.       — Подружки мои, чего смеётесь? — раздался голос Лестрейнджа. Он без приглашения вклинился между сёстрами и обнял их за плечи.       Беллатриса молча кивнула в сторону сцены погони.       — Бедный Майки, — с притворным сочувствием усмехнулся Рудольфус.       — Сейчас и ты будешь бедным, если не уберёшь руку с моего плеча, — голос Беллы был сладким, но в нём явно звучала угроза.       — Если ты тоже будешь за мной бегать, то я согласен, — Лестрейндж лучезарно улыбнулся, ничуть не пугаясь.       — Только в отличие от Гринграсс, Белла будет бегать не с газетой, а с чем-нибудь потяжелее, чтобы наверняка, — усмехнулась Рори.       — Смотри, как бы я за тобой не начала бегать, — Беллатриса подалась вперёд, изучая лицо сестры.       — В отличие от тебя, я играю в квиддич, так что вряд ли ты меня догонишь, — с вызовом ответила Аврора.       Они прожгли друг друга взглядами, а через секунду сорвались с места, едва не сбив с ног Рудольфуса. Погоня продлилась недолго. Несмотря на смелые заявления Рори, Беллатриса быстро её догнала и безжалостно принялась щекотать сестру, заставляя ту заливаться смехом и пытаться вырваться.       — Слизеринцы, внимание! — громогласно объявил Роберт, запрыгивая на журнальный столик, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. — Сегодня у нас есть великолепный повод для праздника. Мы разгромили львят!       Гостиная взорвалась аплодисментами и одобрительными криками. Восторг присутствующих был ощутимым, ещё бы, победа над Гриффиндором всегда была особенно сладкой.       — Конечно, победа в одном матче — это ещё не победа в чемпионате, — продолжил Гринграсс, дождавшись, пока шум немного утихнет. — Нам предстоит знатно попотеть, потому что я намерен в третий раз подряд поднять Кубок над головой! — он бросил взгляд на членов команды, и те уверенно кивнули. — Но потеть мы будем потом. А сейчас… веселимся! Амикус, открывай бар!       С последними словами капитан спрыгнул со столика, а Кэрроу уже шагал к стене, где висел массивный гобелен. На старинном полотне был изображён рыцарь, вонзающий меч в единорога. Амикус ловко постучал в нескольких местах, и гобелен, подчиняясь невидимой команде, плавно свернулся, открывая тайник. Вернее, не просто тайник, а целый бар, полки которого ломились от разнообразных бутылок.       — Милые пятикурсники, вы больше не детки, — с ленцой протянул Амикус, уже явно навеселе. — А значит, отныне вы получаете доступ к нашему тайному бару. Но есть одно условие… — он прищурился, оглядывая новоиспечённых участников привилегированного клуба. — Запасы нужно пополнять! И запомните: алкоголь дешевле десяти галлеонов — это не алкоголь, а оскорбление традиций Слизерина!       После объяснения правил пользования баром вечеринка набрала обороты. Одни пускались в пляс, другие осушали бокалы, а третьи предпочитали наблюдать за всеобщим весельем со стороны. Аврора и её подруги решили на время укрыться от шума, уютно расположившись на диванчике.       — Посмотрите на Малфоя, — протянула Ада, скрестив ноги и слегка наклонившись вперёд.       Все три девушки тут же повернулись в сторону уходящего Люциуса.       — Да не так палевно! — фыркнула Гринграсс, прыснув со смеху.       — А что не так? Многие уже уходят, — спокойно заметила Тёрнер, повышая голос, чтобы перекричать музыку. — Уже почти полночь.       — А то, что минут пять назад в том же направлении ушла наша любимая Батлер, — ухмыльнулась Аврора, выразительно приподняв брови.       — Именно! — радостно подтвердила Ада.       — Думаете, они снова вместе? — Беллатриса с любопытством покрутила в руках бокал.       — Мы вообще-то так и не выяснили, расходились ли они, — напомнила девушкам Маргарет, аккуратно поправляя выбившуюся прядь.       — Расходились или нет, но сейчас они явно не на разных концах замка, — сделала вывод Гринграсс.       — Сплетничаете? — неожиданно раздался голос Роберта.       — Нельзя же так пугать! — возмутилась Ада, косясь на старшего брата, при этом прижимая руку к груди. Видимо, испугалась она сильнее всех.       — Извините, дамы, виновен, — с неизменной ухмылкой поклонился Роберт. — Но, может, лучше примирительный бокал вина?       Он продемонстрировал изящную бутылку с тёмным стеклом и витиеватой золотой этикеткой.       — Не отказывайтесь. Настоящее тосканское, прямо с виноградников семьи Морриконе. Лично привезли от бабушки с дедушкой. Сестрёнка не даст соврать, — добавил он с лукавым видом, а Ада лишь важно кивнула в ответ.       Девушки синхронно протянули бокалы.       — Мне чуть-чуть, просто попробовать, — предупредила Маргарет, останавливая руку Гринграсса.       — Mia cara, — с наигранным возмущением покачал головой Роберт. — Это одно из лучших вин Италии! Со словом «чуть-чуть» его употреблять просто неприлично.       — Робби, оставь её в покое. Она всё равно не пьянеет, — вмешалась Ада.       — Как это? Совсем? — Гринграсс удивлённо посмотрел на Тёрнер.       — Ну, практически, — с лёгкой улыбкой пояснила она. — Если выпью много, могу немного порозоветь. Пожалуй, это единственное, что со мной случается.       — Бедное дитя, — трагично вздохнул Роберт, по-отечески поцеловав Маргарет в макушку, после чего с довольным видом отправился к своим однокурсникам.       Дамы дружно решили, что пить вино без закуски — моветон, и Аврора отправилась на поиски подходящего сопровождения к напитку. Подходя к столу, она заметила одинокую фигуру, стоящую к ней спиной.       — Если ты собираешься прятаться, то выбрал для этого не лучшее место, — весело бросила она. — Встань хотя бы за цветок.       Реддл едва заметно напрягся, но, услышав голос Блэк, лишь тяжело вздохнул и развернулся к ней лицом.       — А куда мне спрятаться, чтобы ты меня никогда не нашла?       — Цветок подойдёт. Обещаю, что не буду тебя там искать, — сказала она с серьёзным видом, а затем кивнула на стол: — Подай фрукты.       Том приподнял бровь, но, проследив за её взглядом, молча взял тарелку с фруктами и протянул ей.       — Спасибо, — Рори мило улыбнулась. Но уже в следующую секунду её тон сменился на совершенно другой. — Рудольфус! Майкл!       Её голос прогремел по гостиной, заставив двоих парней у окна резко вздрогнуть. Они только что весело переговаривались, затягиваясь сигаретами, но теперь выглядели так, будто их застукали на месте преступления.       — Рори, солнце моё, давай без криков! — Нотт выдал самую очаровательную улыбку, на которую был способен. — Ну, мы же победили сегодня, такой день, прекрасный... Может, сделаем исключение?       Он выглядел как ребёнок, уговаривающий родителей разрешить лечь спать попозже.       — Никаких исключений! — Рори сложила руки на груди, давая понять, что с ней спорить бесполезно. — Курите в специально отведённой для этой гадости зоне! Марш из гостиной!       — Они опять курили здесь? — в голосе, прозвучавшем со стороны спален, звучало неподдельное негодование.       К компании присоединился Розье, встав между Авророй и нарушителями спокойствия.       — Canailles! — воскликнул он с неподдельным возмущением, бросая на друзей осуждающий взгляд. — Как так можно?!       Но стоило Эвану договорить, как Рори заметила, что он сам что-то прячет.       — Эван, а что у тебя в руках? — она сузила глаза, настороженно разглядывая кузена.       — Весь мир в моих руках, звёздочка! — с преувеличенной драматичностью заявил тот.       Аврора улыбнулась, но, не дав ему опомниться, резко выхватила у него предмет. У неё в руках оказалась дорогая французская пачка сигарет.       Сзади тут же раздался дружный хохот.       — Долбаёб, — простонал Майкл, глядя на друга с нескрываемым разочарованием. — Ай! — он тут же взвыл, когда Рори с видимым возмущением отвесила ему подзатыльник.       — Не матерись! — грозно отчеканила она.       Пока Нотт потирал затылок, она смерила всех троих пристальным взглядом:       — Курение — это отвратительная привычка. Даже не привычка, а зависимость. Вам всем стоит это прекращать!       Она повернулась к Реддлу, который до этого молча наблюдал за сценой, но, улучив момент, бесшумно двинулся к спальням, надеясь остаться незамеченным.       — Может, поучаствуешь в разговоре?       Том на секунду задержался, посмотрел на неё и без малейшего колебания ответил:       — Я лучше пойду за цветок спрячусь.       И прежде чем Аврора успела сказать что-то ещё, он протянул руку, невозмутимо забрал мандарин с её тарелки и так же спокойно направился прочь. Девушка недовольно закатила глаза, но решила, что сегодня Реддл — не главная её забота.       — Значит так! — её голос вновь заставил нарушителей замереть. — Если ещё раз увижу вас с сигаретами в гостиной, превращу в жаб! И будете у меня тут прыгать и квакать!       — Так и вижу, как ты нас квакающими выгоняешь, — пробормотал Рудольфус, но, увидев, как Рори вновь подняла руку, тут же ретировался в сторону выхода.       Эван и Майкл последовали за ним, демонстративно вздыхая.       Вечеринка завершилась лишь к двум часам ночи. Когда последние смеющиеся студенты разошлись, слизеринцы вернули гостиной её привычный вид и разбрелись по спальням. Аврора под действием вина спала крепко, провалившись в тёплую, густую темноту. Но внезапный крик вырвал её из этой глубины. Сначала ей показалось, что она просто ослышалась, может, сны смешались с реальностью? Однако, когда в комнате зашевелились и пробудились соседки, сомнений не осталось.       Резко сев на кровати, она прислушалась. Крик не только не утихал, а, наоборот, нарастал, превращаясь в какофонию голосов. Теперь казалось, что шумит целая толпа. Аврора нащупала палочку, сжала её в руке и, не заботясь о своём виде, выбежала из комнаты прямо в пижаме. Чем ближе она была к выходу из спален, тем громче становился этот тревожный гул. Её сердце застучало быстрее.       У самого выхода собралось настоящее столпотворение — слизеринцы всех курсов, от первокурсников до выпускников, стояли на балконе, перегибаясь через перила и напряжённо вглядываясь вниз.       — Дайте пройти! — скомандовала Блэк, расталкивая скопившихся студентов, чтобы пробиться вперёд и понять, что происходит. В голове уже мелькали самые ужасные предположения, но реальность оказалась… неожиданной.       Оказавшись в первых рядах, Аврора охнула, не в силах сдержать смешанное чувство ужаса и изумления.       — А вино, что мы пили, точно было нормальным? — спросила Беллатриса, появляясь рядом с сестрой.       — Мы все видим одно и то же? — донёсся голос Рудольфуса из-за её плеча.       — Да, у нас в гостиной огромный лев, который, к тому же, играет с нашими шторами, — пробормотала Аврора, потирая глаза, надеясь, что это просто оптическая иллюзия. Но лев никуда не исчез. Он продолжал трепать когтями зелёную ткань, совершенно довольный собой. — Ничего не понимаю, он выглядит… необычно, будто это…       — Фантом, — раздался хрипловатый голос Тома.       Аврора повернула голову и увидела, что он, видимо, только что проснулся. Волосы взъерошены, глаза ещё сонные, а рубашка надета наспех, так что несколько пуговиц остались расстёгнутыми, обнажая торс. На мгновение Аврора совсем забыла о таинственном льве в гостиной, а вместо этого поймала себя на том, что нагло рассматривает Тома.       «Это всё вино», — твёрдо сказала она себе, поспешно возвращая внимание к магическому существу.       — Если это фантом, то, как минимум, не нужно переживать, что он нас сожрёт, — сказала Аврора, хотя где-то в глубине души всё же сомневалась в собственных словах.       — Господа, — раздался громкий голос Роберта, мгновенно привлекая внимание всех присутствующих. — Все по спальням. Быстро! Старосты, проследите за тем, чтобы никто не задерживался. А я пойду разбужу профессоров Слизнорта и Макгонагалл. Без гриффиндорцев тут явно не обошлось.       На этот раз студентов уговаривать не пришлось. За минуту гостиная опустела — даже самые любопытные первокурсники, затаившие дыхание, покорно скрылись за дверями своих спален. Почти каждый перед этим использовал хотя бы одно защитное заклинание, которое приходило в голову, будто фантомный лев мог их преследовать.       Тем временем лев, не обращая ни малейшего внимания на суету вокруг, продолжал драть шторы, словно играющий котёнок.

***

      — Профессор Дамблдор, вы должны что-то сделать, иначе этот лев разнесёт нам всю гостиную! — возмущённо заявила Элизабет Фоули, староста школы, которая была слизеринкой.       — Мисс Фоули, — спокойно ответил Дамблдор, откинувшись в кресле и положив в рот очередную лимонную дольку, — это всего лишь фантом. Его невозможно развеять или прогнать, он исчезнет сам, когда иссякнет вложенная в него магия. К тому же он совершенно безобиден.       Он говорил с лёгкой улыбкой, будто обсуждал не магического льва, терроризирующего гостиную Слизерина, а погоду за окном. Впрочем, неудивительно. Сейчас в его кабинете находились все двенадцать старост Слизерина и Гриффиндора, а также их деканы, и, что самое забавное, все в пижамах.       — Скажите это нашим шторам, профессор, — язвительно парировала Аврора, сидя рядом со Слизнортом и устало потирая виски. — Этот лев разбегается, прыгает на них, пытается вскарабкаться вверх… На них уже живого места нет!       Голова у неё раскалывалась. То ли от похмелья, то ли от бессонной ночи, то ли от самого факта того, что в гостиной её факультета теперь хозяйничает фантомный лев. Вероятнее всего, от всего сразу.       — Да ладно вам, он же просто играет, — хмыкнул Арчи, не сумев сдержать улыбку.       Он сразу же понял, что совершил ошибку: тапок, сорвавшийся с ноги Авроры, едва не угодил в него.       — Накажите гриффиндорцев! — требовал Гринграсс, едва сдерживая ярость. — Снимите с них баллы, отправьте их жить в лес, а лучше вообще исключите!       — Да прекратите вы, — устало вздохнула Алиса Стоун, потирая переносицу. — Сколько раз вам ещё повторять? Мы ничего не знаем про этого льва. Это не мы его наслали!       — Действительно, как мы могли так о вас подумать! Вы всего-то проиграли нам сегодня, а потом в нашей гостиной оказывается лев, к невероятному совпадению, символ вашего факультета, — не прекращал своих нападок Роберт.       — Мистер Гринграсс, умерьте пыл, — строго проговорила профессор Макгонагалл, сидевшая в кресле возле камина.       Её голос подействовал отрезвляюще даже на самых эмоционально заряженных слизеринцев.       — Однако, если вы правы, и фантома действительно наслал кто-то из Гриффиндора, — продолжила она, — то я найду виновника, и он или она будет наказан.       — Безусловно будет, Минерва, — впервые за весь разговор подал голос Слизнорт. — Я вам помогу в поисках виновного.       — Я думаю, что вмешательство декана другого факультета необязательно, — сухо возразила Макгонагалл.       — Обязательно, — неожиданно твёрдым тоном ответил Слизнорт.       От него редко можно было услышать подобную строгость, и все присутствующие замерли.       — Кто-то из членов вашего факультета… — начал профессор, но Макгонагалл тут же хотела его перебить, однако он не дал ей этого сделать.       — Минерва, давайте включим логику. Это был кто-то из гриффиндорцев, все здесь присутствующие это прекрасно понимают. Подобные шутки недопустимы в пределах школы, да и не только. Этот лев, пусть и фантом, перебудил мне всех детей. Половине из них пришлось давать успокаивающие зелья, потому что они перепугались. Если бы подобное провернул кто-то из слизеринцев, вы бы спустили на него всех собак.       Макгонагалл нахмурилась, но промолчала.       — Но я никого не обвиняю, — продолжил Слизнорт. — Вы защищаете интересы своего факультета, и я буду защищать интересы своего. По этой причине я требую, чтобы мне позволили принять участие в расследовании.       — Гораций, вы правы, — наконец вмешался Дамблдор, который до этого момента лишь спокойно наблюдал за разговором, очевидно, опасаясь, как бы деканы не разошлись ещё сильнее. Он отложил в сторону вазочку с лимонными дольками и внимательно посмотрел сначала на Макгонагалл, потом на Слизнорта.       — Данное решение будет справедливым, — сказал он, складывая пальцы в замок. — Вы с профессором Макгонагалл вместе найдёте проказника и вместе, — он сделал особый акцент на последнем слове, — примете решение о наказании.       Затем он повернулся к старостам:       — А теперь попрошу вас выйти. Мне нужно ещё немного поговорить с вашими деканами.       Студенты попрощались с директором и вышли в коридор, ожидая своих деканов. Многие выглядели так, словно готовы были уснуть прямо на полу.       — А льва у нас когда заберут? — первой нарушила тишину Элизабет, устало потирая виски.       — Фантом привязан к конкретному месту своим создателем, он не может покинуть его пределы, — профессорским тоном проговорил Реддл.       — Великолепно, — недовольно вздохнула Элизабет. — Придётся покупать новые шторы... и, возможно, мебель.       Аврора только поморщилась, с трудом удерживаясь от стона. Голова пульсировала, перед глазами плыл коридор, а каждое слово отзывалось гулом в ушах.       — Первое похмелье? Поздравляю с почином, — усмехнулся Рэдмонд Бёрк с шестого курса, лениво оглядывая Аврору.       — Отстань от девочки, — вмешалась Элизабет, притягивая Блэк к себе и обнимая. — У меня есть Антипохмельное зелье, я тебе его принесу.       Аврора посмотрела на неё с такой благодарностью, словно та только что пообещала исполнить её самое заветное желание.       — Лиззи, ты моя спасительница. Я теперь твоя должница, — пробормотала она, зевая так широко, что чуть не вывихнула челюсть.       — Фоули, у тебя целый Блэк в должниках! — насмешливо фыркнул Гринграсс, засовывая руки в карманы. — Считай, что ты выиграла эту жизнь.       Элизабет ухмыльнулась:       — Отлично, начну составлять список требований.       От разговоров студентов отвлёк звук открывающейся двери, из кабинета Дамблдора наконец вышли их деканы.       — Ну что, мои дорогие, ночь у вас выдалась сложной, — произнёс Слизнорт, устало потирая глаза. Он выглядел не менее измотанным, чем его подопечные: пижама, халат, растрёпанные волосы — настоящий символ академического упадка.       — Профессор, что вы решили? — зевнув, спросила Аврора, фактически лёжа на плече у Лиззи.       — Вам придётся терпеть этого льва, пока он сам не развеется. К сожалению, иначе никак, — сообщил Слизнорт с виноватым выражением лица.       По рядам старост прокатился недовольный вздох.       — Я прекрасно понимаю ваше раздражение, и, поверьте, даже разделяю его, — продолжил декан, поправляя халат. — Но не переживайте, мы найдём того, кто это всё устроил. И уж будьте уверены, Гриффиндор за это заплатит… в баллах.       Он окинул сонных учеников взглядом и внезапно рассмеялся:       — Ладно, уже половина пятого, но у вас ещё есть время немного поспать. Отправляйтесь в гостиную. Приятных снов!       — Спасибо, профессор. И вам тоже, — пробормотала Аврора, заставляя себя подняться с плеча Элизабет.       — Да уж, сладких снов нам с этим львом, — пробурчал Бёрк.       Когда старосты уже направлялись назад, Слизнорт, что-то вспомнив, окликнул их:       — Аврора, Том, на секунду.       Пятикурсники переглянулись и вернулись к профессору.       — Передайте, пожалуйста, мистеру Нотту, чтобы он зашёл ко мне сегодня, когда у него будет время.       — Профессор, он что-то натворил? — тут же спросила Аврора, слегка нахмурившись. Она знала, что Майкл способен на многое, и порой это «многое» выходило боком факультету.       — Не переживайте, на этот раз я буду его хвалить, — добродушно рассмеялся Слизнорт.       Аврора удивлённо приподняла брови, но прежде чем она успела что-то сказать, профессор обратился к Тому:       — Том, расскажите Авроре о госте, который присутствовал на матче.       — Хорошо, сэр.       Ещё раз попрощавшись с деканом, слизеринцы направились в сторону гостиной.       — Рассказывай, — нетерпеливо сказала Аврора, пристально глядя на Тома.       — О чём? — переспросил он с наигранным непониманием, но радостная ухмылка на его лице выдавала истинное удовольствие от происходящего.       — Не беси меня, Реддл. Кто был этим загадочным гостем?       — Какой гость?       — Реддл, я сейчас пойду Слизнорту нажалуюсь, если не расскажешь.       Том чуть замедлил шаг, обдумывая, стоит ли ещё немного её подразнить. Но, видимо, решил, что и так позабавился достаточно.       — Ладно, слушай внимательно, — наконец сказал он, и в голосе послышались нотки довольства. — Думаю, тебе это будет интересно.

***

      Гостиная Слизерина теперь опустела, ведь в её центре обосновался лев, прозванный Годри. Он активно осваивал территорию, играя с мебелью, а также выпрыгивая на мимо проходящих студентов, когда те меньше всего этого ожидали. Всё это, конечно, сильно снижало желание слизеринцев находиться в гостиной, и они предпочитали проводить время в своих спальнях.       Аврора решила, что не стоит тратить время на бездействие, когда можно внести немного изменений в обстановку, поэтому затеяла перестановку, чтобы «оживить атмосферу». Беллатрисе же не было до этого дела. Она спокойно взяла свою сумку, пробормотала что-то насчёт важной встречи и тихо ускользнула, оставив Авроре компанию в виде Ады и Маргарет.       Девушка, миновав льва, уверенно направилась в библиотеку. Беллатриса выбрала самый отдалённый стол, где её никто не потревожит, и, устроившись поудобнее, достала книгу. Это был новый рассказ её любимого автора, Танатоса Дредмора, который славился своими жуткими историями с неожиданной развязкой.       Книга, которую она держала в руках, рассказывала о маленькой, неприметной деревушке, затерявшейся на окраине болота, чьи жители поддаются старинному проклятию. Каждые десять лет их глаза становятся холодными и приобретают зловещий блеск, эмоции исчезают, а их речь превращается в пустой, безжизненный шёпот. Люди становятся подобными призракам, но в телах живых существ.       В один день, в ходе неудачной трансгрессии, в эту зловещую деревню попадает юноша по имени Альвин. Не понимая, что с ним происходит, он быстро осознаёт, что в этом месте скрываются ужасные тайны. И, решив узнать правду, он начинает собственное расследование.       Беллатрису захватило чтение, она полностью погрузилась в книгу, забыв обо всём на свете, как всегда, когда дело касалось Дредмора. Каждое слово в рассказе звучало как отголоски ужаса, а её воображение рисовало самые мрачные картины. Она с нетерпением ждала, чем закончится эта история, и уже начинала строить свои догадки, ведь такие сюжеты она всегда любила разгадывать заранее.       — Я удивлён, что ты читаешь здесь, а не на квиддичном стадионе, — сказал Шафик, подошедший незаметно, так что Белла даже не заметила его, пока он не оказался прямо перед ней.       — Признайся, ты меня преследуешь, — Белла отложила книгу, скрестив руки на груди.       — Признаюсь, — Чарльз поднял руки в знак капитуляции, не переставая улыбаться.       Белла не могла не подметить, что он действительно был красив: высокий, с аккуратными чертами лица и глазами сапфирового цвета, что напоминали океан, взгляд, в который было невозможно не погрузиться.       Она не отводила от него глаз, открыто разглядывая. Беллатрисе не было свойственно стесняться, особенно когда речь шла о её редком интересе к людям, которые в большинстве случаев были ей абсолютно безразличны, за исключением нескольких, и уж тем более она не смущалась от того, что этот интерес заметили. Это было довольно нагло с её стороны, но вежливостью она никогда не отличалась. Да и почему она должна скрывать, если ей кто-то понравился?       Поймав её взгляд, Шафик ещё шире заулыбался, заметив её откровенный интерес, и продолжил с игривым оттенком в голосе:       — Это правда, что по вашей гостиной бегает лев?       — Да, — без лишней осторожности ответила Белла, — наши друзья в честь победы подарили нам зверушку. Мы назвали его Годри. Он такой милашка. Но если вы хотите, то можем уступить его Когтеврану. Мы, слизеринцы, знаешь ли, очень добрые и щедрые люди, — Белла поджала губы в лёгкой усмешке, её голос звучал чуть издевательски, но это было скорее по привычке, чем по злости.       — Не знал.       Белла понарошку замахнулась на когтевранца книгой.       — Это у тебя «Холодные глаза Ларгоса» Дредмора? — оживлённо поинтересовался Чарльз.       — Да.       Юноша уселся на соседний с Беллой стул, положив руки на стол, с интересом спросил:       — На какой ты главе?       — На седьмой. Ты что, поклонник Дредмора? — Белла отзеркалила позу Шафика, сокращая между ними расстояние.       — Конечно, он же гений! Я все его книги читал, включая эту, между прочим, — с деловым видом заявил когтевранец.       — Не смей рассказывать мне концовку.       — За кого ты меня принимаешь! — обиженно воскликнул Чарльз, но потом, видимо, вспомнил, что они всё-таки в библиотеке, и, понизив голос, продолжил: — Ты должна сама её прочитать, потому что концовка там шикарная, ты никогда не угадаешь, чем всё закончится.       — Я думаю, что в проклятии замешан кто-то из жителей деревни, — уверенно сказала Беллатриса, приподнимая бровь.       — Это было очевидно ещё с третьей главы, когда Альвин вернулся в дом и обнаружил, что кто-то рылся в его вещах.       — Ну не скажи, тогда нам лишь дали намёк, а вот очевидно это стало, когда Альвина пытались отравить в таверне.       Следующие несколько часов юные фанаты Дредмора провели в оживлённом обсуждении ключевых моментов книги. Беллатриса, с присущей ей увлечённостью, строила теории о возможной развязке, высказывала догадки и спорила сама с собой, а Чарльз лишь загадочно улыбался и изредка пожимал плечами, не выдавая ни слова, он ведь обещал не раскрывать деталей.       Однако их литературный вечер пришлось прервать — библиотека закрывалась. Студентам не оставалось ничего другого, кроме как покинуть её уютные стены. Шафик, не упуская случая проявить галантность, настойчиво вызвался проводить Беллу до гостиной.       — Мне интересно, как ты будешь выходить обратно из подземелья, — потешалась слизеринка, хитро улыбаясь.       — Изначально я был уверен, что это не составит труда, но вот сейчас что-то начинаю сомневаться, — рассмеялся Чарльз, оглядываясь по сторонам.       — Ладно, открою тебе великую тайну слизеринцев, — с притворной важностью заявила Беллатриса. — А то если ты тут заблудишься и умрёшь, ещё начнёшь меня преследовать после смерти. Видишь узор змеи на плитке?       Она остановилась и указала на стену. Чарльз прищурился, разглядывая едва заметное очертание пресмыкающегося, затем кивнул.       — Отлично. Этот узор повторяется каждые несколько метров. Просто следуй по нему, и рано или поздно выйдешь наружу.       — И всё? — разочарованно протянул он. — Я-то думал, тут будут тайные шифры, загадки, головоломки…       — Это по вашей части, — хмыкнула Беллатриса. — А мы, между прочим, уже пришли.       Она остановилась перед обычной, на первый взгляд, стеной. Чарльз приподнял брови, подумывая вставить колкость про интерьер, но, вспомнив, что в руках у Беллатрисы внушительных размеров книга, благоразумно решил не рисковать.       — Знаешь, когда дочитаешь, мы могли бы встретиться и обсудить концовку, интересные моменты, — предложил Чарльз.       — Решил организовать литературный клуб? — усмехнулась Беллатриса.       — Ну, почти. Я просто подумал, что… Ладно, юлить я не умею, — Чарльз неловко рассмеялся, но затем выпрямился и, собравшись с духом, уверенно произнёс: — Ты мне нравишься, скрывать это бессмысленно. Поэтому я хотел бы пригласить тебя на свидание. В эти выходные, например. Что скажешь? Если собираешься отказать, просто промолчи — я не обижусь. Ну, разве что совсем немного.       Беллатриса прищурилась, с любопытством разглядывая его, но, заметив лёгкое волнение в его глазах, усмехнулась:       — Я не собираюсь отказываться. Ты мне тоже нравишься. Зайдёшь за мной в субботу в полдень. Раньше никак.       — Подготовка к СОВ?       — Сон, — совершенно серьёзно ответила Беллатриса. — Я сплю минимум до десяти. Потом ещё два часа на сборы.       — Хорошо, тогда встретимся в субботу, Беллатриса Блэк, — с довольной улыбкой кивнул Шафик, он развернулся и направился к выходу, едва сдерживаясь, чтобы не начать напевать от радости.       — Следуй за змеями, Чарли! — крикнула ему вслед Беллатриса, не сдержав улыбки.       Слизеринка в приподнятом настроении вошла в гостиную. Не успела она пройти и пары шагов, как на неё выпрыгнул лев, игриво виляя длинным хвостом.       — Годри, лови! — не задумываясь, Беллатриса схватила с ближайшего кресла подушку и запустила её в другой конец комнаты.       Лев тут же сорвался с места, стремительно бросившись за добычей, а Белла, усмехнувшись, прошла дальше.

***

      Для первого урока легилименции Том с Авророй выбрали один из заброшенных классов в подземелье. Помещение было покрыто толстым слоем пыли и паутины, воздух отдавал затхлостью, словно сюда не заходили веками. Несмотря на это, класс был просторным и уединённым — идеальное место для тренировок.       — Столько пыли… Эльфы, наверное, последний раз прибирались здесь ещё при Основателях, — Рори поморщилась и, не успев договорить, чихнула несколько раз подряд. — Не мог бы ты убрать этот слой вековой истории?       — А ты сама не знаешь заклинания? — приподняв бровь, с усмешкой поинтересовался Том. — Как ты собираешься изучать тёмную магию, если даже с простыми бытовыми чарами не справляешься?       — Я владею такими заклинаниями, что тебе и не снились, — тихо, но с явной угрозой в голосе проговорила Блэк. В её тоне скользнуло змеиное шипение, выдавая раздражение. — Но бытовые чары — это не моё.       — Ну да, совсем забыл, что ты белоручка, — с усмешкой протянул Том, лениво наблюдая за ней. — Привыкла, что за тебя всё делают остальные.       Он поднял руку, собираясь произнести заклинание, но не успел. Аврора шагнула ближе, и в следующий миг её палочка оказалась прямо перед его лицом.       — Бузина, — её голос звучал ровно, но в каждом слове ощущалась сила. — Самая редкая древесина, капризная, почти неподвластная. Освоить её сложно, практически невозможно, но я смогла. Такая палочки способна на величайшую магию, она способна творить самые мощные заклинания, но элементарные, бытовые чары отвергает. Что ж, невелика потеря.       Том не ответил, внимательно разглядывая её. В эту секунду его взгляд изменился, раздражение сменилось чем-то другим. Он знал, что Аврора сильна, но сейчас в ней было нечто большее: уверенность, непоколебимость, сдержанное, но явное превосходство.       — Ты просишь меня обучить легилименции. Так будь добр, не сомневайся в моих способностях, — её голос был ровным, без вызова, но в каждом слове сквозила непреклонность. — А теперь, пожалуйста, убери пыль.       Она развернулась и медленно пошла к стене, разглядывая гобелен, будто больше не придавала значения их разговору. Том задержался на мгновение, наблюдая за ней.       — Тергео, — наконец произнёс он.       Пыль и паутина исчезли, открывая чистые, хоть и потрёпанные временем стены.       — Надо же, здесь даже миленько, — протянула Аврора, проводя пальцами по резному книжному шкафу. Древесина под слоем пыли была гладкой, а узоры искусной работы угадывались даже в полумраке. — Стоит себе никому не нужный, покрывается паутиной… А назови его антиквариатом, и люди будут готовы отдать за него тысячи галлеонов, — она усмехнулась своим мыслям и повернулась к Тому.       Тот стоял, небрежно опершись о стену, и молча наблюдал за ней.       — Ты владеешь окклюменцией? — спросила она.       — Да.       — Хорошо. Она тебе сегодня пригодится.       Том чуть заметно прищурился, но промолчал.       — Прежде чем ты перейдёшь к практике, стоит понять, что ощущает человек, когда в его сознание вторгается легилимент, — спокойно продолжила Рори.       — Я не дам тебе рыться в моей голове, — холодно отозвался он.       — Ты ведь владеешь окклюменцией. Значит, сможешь показать мне только то, что сам захочешь, — её голос был ровным, почти мягким, но в глазах плясали упрямые искорки.       Она выдержала паузу и добавила:       — Во время легилименции нужно быть предельно собранным. Малейшая слабина, и жертва может перехватить контроль. Тогда уже ты будешь вынужден защищаться.       Том склонил голову набок, изучая её.       — Я сам решу, что тебе показывать, — сказал он медленно. — Даже не пытайся увидеть что-то лишнее. Иначе закончатся не только мои уроки легилименции, но и твоё изучение тёмной магии.       Аврора улыбнулась.       — Договорились.       Они решили присесть для удобства. Реддл был напряжён. Мысль о том, чтобы впустить кого-то в свою голову, вызывала у него отторжение, а уж тем более, если этим кем-то была Аврора Блэк. Однако он не мог отрицать, что в её словах была доля правды. Чтобы овладеть искусством легилименции, нужно было понять его суть на собственном опыте.       Аврора устроилась поудобнее на стуле, покрутила в пальцах палочку и заговорила:       — Заклинание произносить не обязательно. Я бы даже сказала, что нежелательно, если хочешь достичь эффекта неожиданности. Но в этот раз я его скажу, чтобы ты понимал, когда я начну, и мог подготовиться.       Она встретилась с ним взглядом. Том молча кивнул, признавая её логику. Аврора крепче сжала древко палочки, направляя её на него, и чётко произнесла:       — Легилименс.

***

Воспоминание. 1 сентября 1964 года.       Том прибыл на вокзал Кингс-Кросс и оказался перед невидимой границей, скрывающей вход на платформу 9¾. Директор Дамблдор подробно объяснил ему, как нужно добраться до Хогвартса, но даже с этим знанием идея пробежать сквозь стену вызывала у мальчика скептицизм. Однако выбора не было. Сделав глубокий вдох, он крепче сжал в пальцах рукоять чемодана и шагнул вперёд.       Мгновение, и перед ним предстала платформа, наполненная суетой. Высокий паровоз багрового цвета выпускал клубы белого дыма, а многочисленные студенты сновали вокруг, переговариваясь, смеясь и перегружая тележки с багажом. Том сразу заметил, насколько они разные.       Одни — старшекурсники — держались уверенно, с лёгкой небрежностью перекидываясь шутками с друзьями. Другие — первокурсники, такие же, как он, — выглядели потерянными, с тревогой оглядывались по сторонам. Многие не отходили от родителей, стараясь задержать прощание, а кто-то уже торопился занять места в вагонах, боясь остаться без хорошего купе.       Толпа мешала пройти, но Том не останавливался. В голове мелькнула мысль: «Слишком много людей». Он не привык к такому количеству сразу. В приюте было иначе: меньше шума, меньше лиц, меньше эмоций. Но здесь всё было по-другому. Преодолевая путь к поезду, он поймал себя на странном ощущении — предвкушении.       Том занял пустое купе, с удовольствием отметив, что никто не мешает ему. Он не привык к обществу сверстников, а тем более к необходимости вести бессмысленные разговоры.       Разместив чемодан под сиденьем, он достал потрёпанный путеводитель по Хогвартсу и раскрыл его на первой странице. За лето он перечитал его столько раз, что знал текст почти наизусть, но даже сейчас не мог оторваться, мысленно представляя, как впервые войдёт в замок, пройдёт по коридорам, ступит в библиотеку, найдёт вход в подземелья…       Громкий стук в дверь отвлёк его. Том поднял голову, встречаясь взглядом с высоким мальчишкой, чьи каштановые волосы лезли ему в глаза.       — Привет. Не против, если я подсяду? Большинство купе уже заняты, — сказал он.       — Не против, — коротко ответил Том, откладывая книгу.       Мальчик без лишних церемоний закинул чемодан в угол и протянул руку для знакомства:       — Рудольфус Лестрейндж.       — Том Реддл.       — На какой факультет хочешь попасть? — Лестрейндж присел напротив, изучающе глядя на собеседника.       — Слизерин, — уверенно сказал Том.       На лице Рудольфуса тут же появилась довольная ухмылка, и он откинулся на спинку сиденья, будто услышал именно тот ответ, который ожидал.       — Я тоже хочу на Слизерин. Это лучший факультет! Все великие волшебники учились там, так говорит мой отец.       Том отметил, как гордо прозвучали эти слова. Казалось, для Лестрейнджа это не просто желание, а вопрос чести.       — Ты бывал в Хогвартсе? — спросил Том, заинтересованный осведомлённостью мальчика.       — Нет, — в голосе прорезалось явное недовольство. — Отец состоит в Совете попечителей, иногда бывает в школе по делам. Я всё время просил его взять меня с собой, но он отказывался. Говорил, что всё должно случиться в своё время. Ну, сегодня наконец я туда попаду.       Его недовольство тут же сменилось живым предвкушением.       — А ты? Что хочешь увидеть в Хогвартсе больше всего?       На губах Тома мелькнула лёгкая усмешка:       — Правильнее спросить — кого. Гигантского кальмара, — пояснил Том.       Рудольфус открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебило громкое, требовательное мяуканье за дверью купе. Мальчики переглянулись, и Том встал, приоткрыв дверь. В купе буквально влетела маленькая пепельная кошечка, ещё совсем котёнок. Она скользнула внутрь, ловко увернулась от попытки Лестрейнджа её схватить и юркнула под сиденье.       — Чья она? — нахмурился Том, разглядывая пушистого непрошеного гостя.       — Без понятия. Может быть бродяжка, просто нечаянно заскочила в поезд, — Рудольфус протянул руку, пытаясь её подманить, но кошка лишь презрительно на него взглянула.       — Вряд ли, — Том прищурился. — У неё ошейник. Нужно её поймать, вдруг там есть имя владельца.       Он присел и протянул руку, тихо подзывая котёнка. Вопреки ожиданиям, кошка не убежала, а с царственным видом направилась прямо к нему, словно это не её поймали, а она соизволила дать разрешение себя взять.       — Надо же, ты ей понравился, — усмехнулся Рудольфус. — Что там написано?       Том изучил изящный ошейник с выгравированной надписью и, прочитав вслух, поморщился:       — Виконтесса Царапка, — он скептически взглянул на Рудольфуса: — Какому идиоту взбрело в голову назвать так кошку?       Лестрейндж, прищурившись, хмыкнул, а потом вдруг рассмеялся:       — Кажется, я знаю, кто её хозяин.       Снаружи послышался голос, приближающийся всё ближе.       — Виконтесса Царапка… Мину-мину… Где же ты?       — Сам ты «мину-мину». Твоя кошка здесь! — громко объявил Рудольфус, открывая дверь.       В купе тут же ворвался светловолосый мальчик, восторженно воскликнув что-то по-французски. Он бросился к кошке, но та надулась, грозно зашипела и лапой оттолкнула хозяина, поплотнее прижимаясь к Тому.       — С каких пор у тебя кошка? — с усмешкой спросил Лестрейндж.       — Со вчера, — с улыбкой ответил блондин. — Родители подарили. Мы ещё не привыкли друг к другу, вот она и сбежала.       — Может, она просто устала слушать твой трёп? — съехидничал Рудольфус, но, вспомнив про Тома, кивнул на блондина: — Розье, познакомься, это Том.       Реддл коротко кивнул в знак приветствия.       — Ça fait plaisir de te rencontrer! — мальчик широко улыбнулся и пожал Тому руку. — Меня зовут Эван Розье.       Его речь сразу же полилась стремительным потоком:       — Имя выбирала мама, она британка, урождённая Блэк, но потом вышла замуж за моего отца, француза. Вначале у них родилась моя сестра Винда, потом я. Кстати, о сёстрах! Со мной сегодня едут мои кузины, Белла и Рори. Они двойняшки, очень похожи, но это только на первый взгляд, на самом деле отличить их несложно. Например, у Беллы волосы темнее и кучерявее, как у всех Блэков, а у Рори они светлее, потому что она похожа на нашу бабушку Ирму, она была из Ноттов, а потом вышла за дедушку Поллук…       — Он балабол, — устало прошептал Рудольфус.       — Я уже понял, — спокойно ответил Том, поглаживая мурчащий комок шерсти и слушая, как Розье с энтузиазмом сменяет одну тему за другой, теперь уже описывая в подробностях планировку поместья своей семьи во Франции.       Оставшееся время по дороге до Хогвартса мальчики разговаривали. Точнее, говорил в основном Эван, а Том с Рудольфусом лишь время от времени кивали, создавая видимость заинтересованности.       Когда «Хогвартс-экспресс» наконец прибыл в Хогсмид, первокурсников встретили старосты школы. Они быстро рассадили новичков по лодкам, и будущие студенты отправились через Чёрное озеро в замок.       Том сидел в одной лодке с Рудольфусом, Эваном и какой-то темноволосой девочкой, выглядевшей слишком взволнованной, чтобы произнести хоть слово.       — Сейчас ты его увидишь, — возбуждённо прошептал Розье, тыкая пальцем куда-то вперёд.       Когда перед взором первокурсников предстал Хогвартс, толпу охватил восторг. Со всех сторон раздавались восхищённые возгласы, перешёптывания, изумлённые выдохи. Замок был величественен, словно ожившая сказка: тёмные силуэты башен выделялись на фоне багрового закатного неба, а в бесчисленных окнах плясал тёплый свет. Казалось, что всё происходящее — лишь сон, мираж, иллюзия, которая вот-вот растает. Но это была реальность. Реальность, в которой Тому предстояло жить. Тёплая волна предвкушения окатила его изнутри, заставляя сердце биться чуть быстрее.       Внезапный всплеск позади заставил мальчика вздрогнуть. Он обернулся в тот момент, когда огромные щупальца Гигантского кальмара с силой опустились на поверхность воды. Брызги разлетелись во все стороны, заливая первокурсников с головы до ног. Послышались вскрики, возмущённый смех, кто-то торопливо пытался стряхнуть воду с мантии. Том же лишь провёл рукой по мокрым волосам, но уголки его губ дрогнули в мимолётной улыбке.

***

      В висках неприятно покалывало, а перед глазами всё ещё мелькали образы из чужой памяти. Аврора пару раз моргнула, возвращаясь в реальность, стараясь вновь привыкнуть к полумраку старого класса. После легилименции всегда сложно прийти в себя: ощущение, будто сознание вытянули, скрутили в жгут и отпустили обратно, оставляя после себя гулкую усталость. Переживание чужих воспоминаний требовало колоссальных затрат энергии, и сейчас она ощущала это особенно остро.       — Голова болит? — тихо спросила Аврора, подняв взгляд на Тома.       Он сидел напротив, слегка бледный, но, как всегда, внешне собранный. Только тонкая складка между бровями выдавала усталость.       — Нет, — коротко ответил он.       — Врёшь, — заявила она безапелляционно.       Том задержал взгляд на её лице, решая, стоит ли спорить, но в итоге коротко вздохнул и нехотя признался:       — Болит.       С этими словами он чуть сильнее откинулся на спинку стула, прикрыв глаза.       — Это нормально, — спокойно сказала Аврора. — Первое время, когда ты начнёшь практиковать легилименцию, боль будет неизбежна. Иногда, просто глухая тяжесть, иногда, словно кто-то долбит молотком по вискам.       Том слегка нахмурился, но промолчал, позволяя ей говорить.       — Защищать свой разум сложно, но ещё сложнее проникать в чужой, — продолжила она. — Это не просто наблюдение со стороны, ты буквально проживаешь момент, впитываешь чужие эмоции, чувствуешь то же, что испытывал человек в тот миг. Это истощает. Истощает даже тех, кто практикует это годами.       Она немного помолчала, наблюдая, как он переваривает её слова. Затем слабо улыбнулась:       — Но ты ведь не бросишь, верно?       Том открыл глаза и взглянул на неё с привычной уверенностью, в которой сквозило нечто опасное.       — Разумеется, нет.       Некоторое время слизеринцы сидели молча, давая себе возможность передохнуть. Тишина не тяготила, наоборот, она казалась необходимой — после сложной практики каждому требовалось немного времени, чтобы прийти в себя.       Том украдкой взглянул на Аврору. Она сидела, закрыв глаза, с лёгкой, почти мечтательной улыбкой на губах. В этот момент она выглядела настолько умиротворённой и расслабленной, что он неожиданно поймал себя на мысли: смотреть на неё хотелось дольше, чем обычно.       — Почему ты улыбаешься? — спросил он, стараясь сохранить безразличный тон. Интереса он демонстрировать не хотел, но любопытство оказалось сильнее.       Аврора приоткрыла глаза и, всё так же улыбаясь, встретилась с его взглядом.       — Помнишь, на первом курсе, на уроке полётов, Майкл решил покрасоваться, показывая трюки в воздухе? — с улыбкой начала Аврора. — Он так увлёкся, что даже не заметил, как в него врезалась птица. В следующий момент он уже впечатался в стену, а его мантия зацепилась за выступ, так что он остался болтаться в воздухе, беспомощно размахивая руками.       Том хмыкнул, припоминая.       — А потом его оттуда снял Пламптон, который был в бешенстве и явно собирался прочитать ему целую лекцию об осторожности, — продолжила она. — Но, взглянув на это жалкое зрелище — весь в грязи, в перьях, с ошалелыми глазами, — он просто заржал.       Она не выдержала и рассмеялась во весь голос. Смех у неё был заразительный, искренний, и Том, сам того не замечая, тоже усмехнулся, а затем тихо рассмеялся вместе с ней.       — Пламптон тогда даже баллы с него не снял, — вспомнил он, улыбаясь.       — Да, но до сих пор называет его "Пернатым", — фыркнула Аврора.       Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь найти ответы, но в головах обоих возникали лишь новые вопросы. Почему они здесь сидят? Почему помогают друг другу? И до сих пор ли они ненавидят друг друга?       — Почему ты выбрал именно это воспоминание? — спросила Аврора, её голос прозвучал тихо, будто она сама не была уверена, хочет ли услышать ответ.       Том отвёл взгляд. Он знал, что сейчас она читает его эмоции, проникает глубже, чем ему хотелось бы. Окклюменция здесь не спасёт, не спрячет чувства за непробиваемым щитом, не подменит правду ложью. Он для неё — открытая книга, раскрытая на самых уязвимых страницах, и она читает их внимательно, терпеливо, строчка за строчкой. И что странно, эта мысль больше не раздражала его. Не вызывала злости.       Почему? Очередной проклятый вопрос без ответа.       — Оно счастливое, — наконец сказал Том.