Связанные одной нитью

С людьми ты тайной не делись своей,

Ведь ты не знаешь, кто из них подлей.

Как сам ты поступаешь с Божьей тварью,

Того же жди себе и от людей.

Омар Хайям

      Том наконец добрался до своей кровати. Усталость навалилась на него тяжёлым грузом — эти заклинания оказались куда сложнее, чем он рассчитывал. Они высосали из него больше сил, чем он ожидал, но, несмотря на это, он засыпал с ощущением удовлетворения. Его старания дали результат, а значит, всё было не напрасно.       С самого детства Том ненавидел неудачи. Если он за что-то брался, то делал это безупречно, иначе в душе поднималась буря гнева и раздражения. Вероятно, эта черта сформировалась ещё в приюте, где за малейшую оплошность следовало наказание. У него до сих пор остались несколько тонких шрамов на спине — напоминание о жестоких уроках детства.       Тогда ему было всего пять. Он сидел в углу, увлечённо читая потрёпанный сборник сказок братьев Гримм, когда Билли Стаббс выхватил книгу у него из рук. Билли был старше и крупнее, и Том, как ни старался, не мог вернуть свою драгоценную книгу. Стаббс, смеясь, безжалостно рвал страницы одну за другой, зная, насколько важны они для Тома.       Когда воспитатели обнаружили изорванную книгу, сразу начали искать виновного. Стаббс без колебаний свалил всё на Тома, и, разумеется, ему поверили. Ведь кто ещё мог так жестоко испортить вещь, кроме того странного, замкнутого мальчишки?       Тома даже не слушали. Наказание последовало незамедлительно — резкие удары пронзали кожу, оставляя огненные полосы боли. Он не плакал. Не кричал. Только сжимал кулаки, вцепившись ногтями в ладони, и твердил себе, что однажды всё изменится.       Спина зажила. Следы почти исчезли. Но остались шрамы — не только на теле, а и в душе.       Глаза слипались. Том потратил немало времени, пытаясь исцелить змею, раненую, когда она случайно заползла в чей-то сад в Хогсмиде. Испуганная, она недоверчиво сворачивалась в кольца, готовая ускользнуть при малейшей опасности. Тому пришлось долго уговаривать её, мягко нашёптывая, что он не причинит вреда.       Наконец, змея дрогнула, чуть ослабила кольца, позволив Тому приблизиться. Он аккуратно приложил палочку к её ране и сумел немного облегчить её состояние, но сил у животного всё ещё не хватало. Скрывая её от чужих глаз, Том отнёс змею в укромное место, где не ступала нога человека, и пообещал вернуться.       «Завтра загляну в библиотеку, вдруг там есть справочник по целительству. Возможно, найду какое-нибудь заклятие, которое ей поможет».       Он бросил взгляд на свой палец — след от укуса ещё оставался красным.       «И заодно подберу что-нибудь для себя. Никогда не любил ворон».       Спустя пару минут Том провалился в сон.

***

      — Она опять занизила мне оценку! — Ада возмущённо размахивала своим докладом по Трансфигурации перед лицами подруг.       — Аккуратнее, ты чуть мой кофе не пролила, — зашипела Белла, придвигая чашку ближе к себе, словно защищая её от возможной катастрофы.       — Она меня просто ненавидит! Даже у Майкла оценка выше! — Ада с раздражением швырнула доклад на стол и сердито принялась за еду.       — Во-первых, у вас, Гринграссов, это семейное — разбрасываться чем попало? — Нотт, подняв её доклад с пола, аккуратно положив его обратно. — А во-вторых, что значит «даже у Майкла»? Ты в моих способностях сомневаешься? Дорогуша, да я гений!       — Гений? Тогда преврати эту чашку в муравья, — Ада насмешливо протянула ему свою кружку, но Маргарет тут же перехватила её.       — Мы же едим! Вот только муравьёв за столом не хватало, — возмутилась Тёрнер, бросив на подругу строгий взгляд.       — Рори, хоть ты скажи, что я права! — Адрианна повернулась к подруге, но та, похоже, вообще не следила за разговором. — Ау! Ты где летаешь?       — Нигде, — Аврора наконец оторвалась от своих мыслей. — Макгонагалл тебя не любит, это факт. Но и ты, будем честны, не гений в Трансфигурации.       — Я всегда знала, что ты на моей стороне, подруга-а-а!       — Я просто говорю, как есть. Если хочешь, могу помочь тебе с Трансфигурацией. Скоро экзамен, дополнительная практика не помешает.       — Я принимаю ваше великодушное предложение, профессор Блэк.       Завтрак продолжился. Гринграсс, наконец, успокоилась и принялась пересказывать последние сплетни Хогвартса. Аврора же слушала её лишь вполуха — всё её внимание было приковано к Реддлу, который в это мгновение беседовал с Лестрейнджем, задумчиво прихлёбывая кофе.       Прошла уже неделя с того момента, как она выяснила, что её одноклассник тоже разговаривает со змеями. Семь дней размышлений о том, как правильно поступить.       Аврора помнила, как в детстве, после знакомства с Салли, с радостью рассказала родителям о своей необычной способности. Она ожидала восторга, а вместо этого получила холодный страх в их глазах. Они строго-настрого запретили ей говорить об этом кому-либо, опасаясь слухов. Змееустов связывают с тёмной магией. Таких людей боятся. Таких людей сторонятся.       Годы Аврора жила с мыслью, что она одна такая. Единственная. И какое же это было потрясение — услышать парселтанг из уст другого человека. Но почему этим человеком оказался именно Реддл?       Впрочем, после того вечера её представление о нём несколько изменилось. Аврора долго наблюдала, как он помогал раненой змее, и с какой искренностью он это делал. Хоть и не совсем правильно. Он лечил её, как волшебника, но змея — это не человек, и магия для неё нужна другая.       Конечно, Аврора могла бы исцелить змею сама. Одно движение палочкой, и раны затянулись бы, боль ушла. Это было так просто.       Но стоило ей представить, что кто-то узнает…       Шёпот в коридорах. Косые взгляды. Её имя, сказанное с осторожностью, с подозрением. Сначала удивление, потом страх. Змееустов боятся. Им не доверяют. А уж целитель-змееуст? Кто захочет лечиться у такой ведьмы?       Она работала слишком долго, чтобы разрушить всё одним неверным шагом. Но мысли о змее не давали покоя. Перед глазами снова вставал её дрожащий, истощённый силуэт.       Оставить её умирать? Нет. Ни за что.       Аврора сжала кулаки.       «Придётся рискнуть», — твёрдо решила она.

***

      Сегодня в расписании значилась сдвоенная Защита от Тёмных искусств с гриффиндорцами. Этот предмет вот уже более пятидесяти лет вела Галатея Вилкост — женщина, которой Аврора искренне восхищалась.       В семнадцать лет Галатея сбежала из-под опеки родителей и начала самостоятельную жизнь. Поступить на службу в Министерство Магии и стать мракоборцем было её заветной мечтой, и она сумела её осуществить. Более того, Вилкост стала одной из лучших. После двадцати лет службы она решила сменить род деятельности на более безопасный и пришла в Хогвартс, чтобы передавать свои знания новым поколениям.       Несмотря на преклонный возраст, Вилкост и по сей день оставалась исключительно сильной волшебницей, и её уроки славились не только ценными знаниями, но и строгой дисциплиной. Аврора уважала её не только как профессионала, но и как человека, сумевшего вырваться из-под чужого контроля и построить жизнь на своих условиях.       Первый урок Защиты от Тёмных искусств начался с теории. Ученики старательно записывали особенности применения защитных чар. В классе было слышно лишь мерное поскрипывание перьев да усталые вздохи тех, кому теория давалась с трудом.       На самой задней парте Нотт едва держался: его голова уже кивала, а веки медленно опускались.       — Мистер Нотт, вы уже всё записали? — раздался строгий, но спокойный голос профессора Вилкост.       Она остановилась у его парты и заглянула в пустой пергамент.       — Насколько я вижу, нет.       Майкл медленно поднял голову, раздражённо вздохнул и нехотя взял в руки перо.       — Профессор, ну правда, зачем нам столько теории? Какой в ней смысл? Я лично всё лучше запоминаю на практике.       — Вы правы, Майкл, практика важна. Я бы даже сказала, что очень важна. Но! — Вилкост подняла руку с палочкой, привлекая к себе внимание. — Без теории она бессмысленна. Уж поверьте мне. Когда я была молода — то есть очень давно, — класс засмеялся, оценив её самоиронию, — я тоже думала, что если освоила то или иное заклинание, то этого достаточно. Мне казалось, что теоретические нюансы не имеют значения, что их изучение — пустая трата времени. Но одна ситуация помогла мне чётко уяснить, что это не так…       — И сейчас вы её нам расскажете? — поинтересовался Эван, сидящий вместе с Реддлом на третьей парте.       — Безусловно, мистер Розье. Иначе к чему была бы эта предыстория? — с лёгкой улыбкой ответила Вилкост. — Однако после того, как я расскажу эту историю, вы все продолжите писать свой конспект и выучите его наизусть. Согласны?       В классе раздался дружный гул утвердительных ответов. Каждый любил её рассказы о «делах минувших дней». Профессор Вилкост редко делилась историями из прошлого, но когда она всё же решалась, её слушали с неподдельным вниманием.       — Мне было тогда около двадцати лет, — начала Вилкост, скрестив руки на груди. — Я только устроилась в Министерство и была ещё неопытной. Мне поручили дело о крупных кражах. Это происходило здесь, в Хогсмиде. Какой-то вор пробирался в дома горожан и выносил все ценности, которые находил. Делал он это днём, когда на улицах было полно людей, а уйти незамеченным было сложнее. И всё же его никто ни разу не поймал с поличным.       Ученики внимательно слушали, даже те, кто обычно скучал на теоретических уроках. Истории профессора всегда были захватывающими, и эта, похоже, не стала исключением.       — Однажды мне повезло: этот вор попался. — Вилкост сделала паузу. — Мужчина, в чей дом он влез, вернулся с работы раньше и застал его прямо за кражей. Сражаться с вором он не стал, а просто наложил чары купола на дом, не оставляя преступнику ни единого шанса сбежать.       Малфой хмыкнул, переглянувшись с Паркинсоном, а Нотт, сидящий чуть дальше, усмехнулся. Очевидно, им нравился ход мыслей хозяина дома.       — Всё, дело фактически раскрыто, — продолжала профессор, постукивая кончиком палочки по столу. — Преступник в ловушке, деваться ему некуда. Я отправилась на место преступления, уверенная, что осталось лишь забрать вора и оформить задержание.       Она слегка наклонилась вперёд, понижая голос, создавая ощущение нарастающего напряжения.       — Но когда я вошла в дом… никого там не оказалось.       В классе повисла тишина.       — Я использовала все возможные поисковые чары, — Вилкост медленно обвела взглядом учеников. — Но они показали, что, кроме меня и мышей в подвале, никого больше нет. Вор просто исчез. Будто испарился.       Аврора нахмурилась, задумчиво постукивая пальцами по краю стола. Том сидел абсолютно спокойно, но в глазах у него читался интерес.       — И вот вам задача, — Вилкост откинулась на спинку кресла, сложив руки перед собой. — Преступник находится в доме, уйти он не мог, но ни одно заклинание не обнаруживает присутствия волшебника. Почему?       Она выдержала паузу, ожидая реакции. В воздухе повисло напряжение: всем хотелось узнать ответ, но в то же время каждый пытался сам разгадать загадку.       — Он использовал чары невидимости.       — У него был сообщник, который помог ему сбежать.       — Он применил специальное заклинание, скрывающее его от поисковых чар, — предположил Арчи.       Вилкост выслушала их версии и с лёгкой улыбкой кивнула.       — Ближе всех был мистер Пруэтт, но немного ошибся с формулировкой, — сказала она, вставая. Ученики затаили дыхание, не спуская с неё глаз в ожидании разгадки. — Этот волшебник был анимагом. И превращался он в... — профессор сделала паузу, обведя взглядом класс, словно приглашая их к ответу.       — Мышь, — спокойно произнёс Том.       — Верно, мистер Реддл. Пять очков Слизерину, — одобрительно кивнула Вилкост. — Как вы знаете с уроков Трансфигурации, когда волшебник или волшебница принимает анимагическую форму, его человеческая сущность уходит на второй план, уступая место животной. Именно поэтому он становится невидимым для большинства поисковых чар. Какой вывод мы можем сделать? Если бы я уделила больше внимания теоретической стороне магии, то вспомнила бы об этом нюансе и поймала преступника в тот же день.       — Постойте, то есть вы его не смогли поймать? — удивлённо спросил Стивен Грюм.       — Смогла, но позже. И не за кражу, а за убийство, — невозмутимо ответила Вилкост. — Он рассорился с волшебником, которому сбывал краденый товар. Завязалась драка, и наш вор переквалифицировался в убийцу. После этого мы быстро нашли его по следам палочки. А историю про анимагию он рассказал уже на допросе.       Она усмехнулась, заметив, с каким вниманием её слушает класс.       — Надеюсь, теперь вы не повторите моей ошибки и не будете пренебрегать теорией. Я свою часть сделки выполнила, теперь ваша очередь. Пишем, пишем! До конца урока десять минут. Если закончите раньше, сдавайте и идите на перемену.       Все мигом продолжили дописывать конспекты, склонившись над пергаментами. Перья торопливо скрипели, а Вилкост с довольным видом наблюдала за учениками, явно гордясь своим умением удерживать их внимание.       Но Том не двигался. Он смотрел в одну точку, машинально постукивая пером по столу. Мысли путались. Ему не давал покоя тот вечер, когда он следил за Блэк. Шёл за ней, не теряя из виду. А потом… она исчезла. Буквально. Испарилась в воздухе, как будто её там и не было. Тогда он списал это на случайность, но теперь… теперь, слушая рассказ Вилкост про анимагов, его разум сам собой возвращался к этому эпизоду. И тут всплыла ещё одна деталь. Завтрак. Фраза Гринграсс, сказанная без задней мысли:       — Ты где летаешь?       Летаешь.       Том слегка напрягся, а его пальцы сжали перо.       И ещё… Ворона.       Ещё тогда, у озера, она кружила над ним, будто наблюдая. Он помнил, как ощутил её присутствие, но тогда решил, что просто накручивает себя. А потом этот укус — быстрый, неожиданный, словно предупреждение.       Но что, если это была не просто ворона? Что, если это была она?       Его сердце застучало быстрее.       Он собирал воедино все фрагменты пазла, и картина становилась всё яснее. Её внезапное исчезновение, и то почему ни одно из его заклинаний не смогло её обнаружить. Тогда он злился. Думал, что просто упустил её, что допустил ошибку. Но Том не ошибался. Теперь он понимал. Она не исчезла. Она превратилась.       Блэк — анимаг.       Именно в этот момент её голос вывел его из раздумий.       — Профессор, — спокойно сказала Блэк, поднимая руку, — я всё. Можно идти?       Том перевёл на неё взгляд. Она стояла прямо, как всегда уверенная в себе, с лёгкой улыбкой на губах. Её глаза скользнули по классу, задержавшись на Томе лишь на мгновение. Реддл почувствовал, как уголки его рта дрогнули в едва заметной ухмылке. Теперь он знал. Теперь он видел её насквозь.

***

      Второй урок ЗОТИ закончился, и ученики постепенно расходились, обсуждая занятия и строя планы на остаток дня. Аврора, не спеша, собирала книги и тетради в сумку, когда вдруг почувствовала, как тёплые руки обхватили её сзади, прижимая к крепкому телу.       — Пойдём прогуляемся? — предложил Арчи, не отпуская её.       — Прямо сейчас? — Аврора повернулась к нему и положила руки на его плечи. — А как же обед? Я, между прочим, голодная.       — Можем взять еду с собой и устроить пикник на улице, — не растерялся Арчи. — Соглашайся, мы и так почти не видимся.       — Ну кто так приглашает девушку на свидание? — с преувеличенным недовольством пробормотала она.       Арчи тут же сделал серьёзное лицо, картинно выпрямился и по-джентльменски подал ей руку.       — Прошу простить мне мою дерзость, мадемуазель Блэк. Не соизволите ли вы составить мне компанию, дабы скрасить мои беспросветные, жутко унылые будни своим незабываемым присутствием?       Аврора со снисходительным видом оглядела его, будто раздумывая, а затем кивнула:       — Я буду только рада, мистер Пруэтт.       И прежде чем Арчи успел обрадоваться, она ловко всучила ему свою сумку.       — Неси. Даме не пристало таскать тяжести.       Арчи лишь покачал головой, усмехнулся, но послушно взял сумку, а затем, переплетя их пальцы, уверенно повёл Аврору к выходу.       — Действительно тяжести, — пробормотал он, перевешивая ремень сумки на плечо. — Что ты в ней носишь, кирпичи?       — Тетради, учебники, книги для внеклассного чтения, перья, расчёску, зеркальце, духи, пару заколок, косметику первой необходимости, лимонные леденцы… — с невозмутимым видом перечисляла Аврора, загибая пальцы.       Арчи приподнял брови.       — Хорошо, что у тебя на руках всего десять пальцев.       Он рассмеялся, но смех тут же оборвался, когда Аврора легонько толкнула его локтем в бок.       — Мне это всё нужно! — заявила она с преувеличенной серьёзностью. — Вдруг кто-то неожиданно пригласит меня на свидание, а я не накрашенная? Вуаля! В моей сумочке есть всё, чтобы срочно это исправить.       — А если кто-то решит на тебя напасть, — задумчиво протянул Арчи, — ты можешь просто кинуть в него этой сумкой, и противник будет повержен наповал.       Аврора возмущённо замахнулась, собираясь снова ударить его локтем, но Арчи, предугадал её движение в ту же секунду. Он ловко перехватил её руку, а затем, хитро улыбаясь, медленно прижал её ладонь к своим губам.       — Прекрати так делать. Ты мешаешь мне злиться, — прошептала она, прищурив глаза.       Арчи лишь усмехнулся, не отпуская её руки, а потом бережно притянул Аврору ближе. Она не успела даже осознать, как его губы коснулись её — мягко, осторожно, дразняще.       Секунда, и она забыла обо всём. Её тело инстинктивно расслабилось, а затем, поддаваясь чувству, она ответила ему, углубляя поцелуй. Пальцы сжались на его рубашке, а сердце забилось быстрее. Арчи довольно улыбнулся сквозь поцелуй, его рука уверенно скользнула по её спине, притягивая ещё ближе. Он не торопился, смакуя момент, его губы двигались медленно, но уверенно.       Влюблённым пришлось остановиться, их момент грубо прервали громкие крики, раздавшиеся со стороны внутреннего двора. Они переглянулись, мгновенно забыв обо всём, и бросились на звук. Чем ближе они подбегали, тем отчётливее становились возмущённые голоса, полные злости и напряжения. Когда старосты наконец выбежали во двор, перед ними предстала знакомая, до боли привычная картина. Драка. Гриффиндорцы против слизеринцев.       «Ну конечно, кто же ещё?»       — Экспеллиармус! — прокричал Джеймс Поттер, и палочка Северуса Снегга с силой вылетела из его рук, ударившись о булыжник.       — Браво, Джеймс! — Сириус повернулся к другу и рассмеялся, явно наслаждаясь происходящим.       — Силенцио! — голос Рабастана Лестрейнджа прозвучал ровно и чётко, и в следующий момент Сириус беззвучно открыл рот, не издав ни звука.       — От тебя слишком много шума, Блэк, — усмехнулся Рабастан, наблюдая за эффектом своего заклинания.       Сириус несколько секунд недоверчиво хлопал ртом, осознавая, что не может сказать ни слова, а значит, и не может колдовать. Но долго раздумывать он не стал. Вспыхнув гневом, он швырнул палочку в сторону и бросился на Лестрейнджа с кулаками. В следующую секунду оба уже валялись на земле, яростно колотя друг друга. Рабастан засмеялся, явно наслаждаясь реакцией Блэка, а Сириус отвечал немым рычанием, не имея возможности выкрикнуть ни единого оскорбления.       Поттер и Снегг побежали в их сторону, но не было понятно: собирались они разнимать драку или, наоборот, присоединиться. Но прежде чем они успели что-то сделать, Арчи быстро схватил их за края мантий и с силой оттащил в сторону.       — Прекратите немедленно! Сириус! Рабастан! — кричала Аврора, пытаясь придумать, как разнять их, чтобы никого не покалечить.       — Аква Эрукто, — спокойно произнёс Реддл, только что прибежавший на место событий.       Из его палочки хлынул мощный поток воды, обрушившись на дерущихся. Сириус и Рабастан резко замерли, ошеломлённые ледяным душем, а затем, кашляя и отфыркиваясь, начали оттряхиваться.       — Надеюсь, вы остыли. Рабастан, иди ко мне, — бесстрастно добавил Том.       Лестрейндж, насквозь мокрый, поднялся с земли, поправляя сбившиеся волосы, и направился к старосте, бросая раздражённые взгляды на Сириуса.       — Драка окончена. Идите все по классам, — твёрдо сказала Аврора.       Толпа зрителей, нехотя начала расходиться, но её голос тут же остановил четверых зачинщиков.       — Кроме вас.       Сириус, Рабастан, Джеймс и Северус встали в стороне, каждый возле своих старост, ожидая вердикта.       — Их нужно отвести в Больничное крыло. Этих двоих — так точно, — спокойно сказал Арчи, кивнув на Сириуса и Рабастана, которые стояли, промокшие с головы до ног, тяжело дыша и бросая друг на друга испепеляющие взгляды.       Сириус вытер ладонью кровь из рассечённой губы, а Рабастан потёр плечо, на котором уже начинал проявляться синяк. Оба явно не горели желанием признавать, что им нужна помощь.       Через пять минут раненых уже доставили в Больничное крыло, где мадам Помфри металась вокруг них, громко причитая и осматривая синяки и ссадины.       — Вы скоро поселитесь здесь, — возмущённо бормотала она, хлопоча над разбитым носом Рабастана и уже готовя зелье для Сириуса.       Когда она, ворча, вышла в подсобку, Аврора решила не терять времени.       — Быстро рассказывайте, что произошло, пока не пришли деканы.       — Пусть Блэк расскажет, — лениво протянул Рабастан, прижимая ладонь к ноющему носу.       Сириус яростно дёрнулся, пытаясь вскочить с кровати, но его тут же остановил прожигающий взгляд сестры.       — Баст, прекрати его провоцировать! — рявкнула Аврора, а затем повернулась к брату. — А ты, успокойся. Иначе на правах старшей сестры я попрошу мадам Помфри не возвращать тебе голос. И будешь как болтрушайка: всю жизнь молчать! Если понял, подними левую руку.       Сириус театрально закатил глаза, но послушно поднял левую руку… затем правую… а потом обе ноги вверх. Джеймс, сидевший рядом, прыснул со смеху. Аврора злобно уставилась на них, и оба моментально посерьёзнели.       — Зачем вы подрались? — устало спросил Арчи, садясь на стул рядом с кроватью Блэка.       — Кто-то не понимает шуток, — фыркнул Джеймс, тыкая пальцем в Снегга.       — Шуток?! — взвился Северус, сжимая кулаки. — Вы отобрали мой портфель и выкинули его в мусорку!       — А что не так? — невинно пожал плечами Джеймс. — Мы выкинули мусор в мусорку. Всё как надо.       Сириус охотно закивал, поддерживая друга. Снегг вскипел — он резко вскочил со стула, но прежде чем успел наброситься на Поттера, Реддл молча схватил его за плечо и усадил обратно.       — Это бесполезно, — спокойно сказал Том, поправляя мантию.       — Будем допрашивать по отдельности. Арчи, узнай версию Джеймса… — начала Аврора, но договорить не успела.       — Сириус всё равно ничего не скажет! — громко вставил Рабастан, криво ухмыляясь со своей кровати.       В ответ Блэк схватил подушку и запустил прямо в Лестрейнджа, но та не долетела до цели, её перехватила Аврора, а затем без раздумий кинула обратно в брата, попав ему прямо в лицо.       — Сириус, хватит! — громко сказала она, так что тот понял, что       лучше не нарываться.       Сделав глубокий вдох, Аврора перевела взгляд на остальных.       — Мы расспросим своих. А когда придут Макгонагалл и Слизнорт, тогда решим, что делать.       С этими словами она решительно задёрнула ширму между кроватями, тем самым разделив стороны, и села на стул рядом с Реддлом, скрестив руки на груди.       — Рассказывайте, — спокойно сказал Том, переводя взгляд на третьекурсников.       Северус бросил быстрый взгляд на старост, пряча глаза, но всё же заговорил:       — У нас была История магии. Когда урок закончился, мы начали собираться. Поттер и Блэк выхватили мой портфель и выбежали из класса. Я бросился за ними.       — А ты побежал за компанию, — Аврора вопросительно посмотрела на Рабастана.       Тот неохотно кивнул, подтверждая её слова.       — Дальше. Кто первым начал драку? — уточнил Реддл, всё так же невозмутимо изучая ребят.       — Я сказал Блэку, что если он не отдаст портфель, то я кину в него заклинание. Тогда он выкинул его в мусорку… Ну и понеслось, — ответил Рабастан, бросая короткий взгляд на старост, ожидая их реакции.       Аврора прикрыла глаза, устало выдохнула, а затем строго посмотрела на обоих.       — Зачем вы к ним полезли? Нужно было позвать нас с Томом или обратиться к преподавателям. Они же специально вас спровоцировали.       — Они всегда так делают! — резко ответил Северус, сжав кулаки. — Я же не могу всё время молчать и прятаться за чьими-то спинами. Если не давать отпор, то они будут только продолжать.       Он встретился взглядом со старостами, явно ища поддержки. Аврора глубоко вдохнула, подбирая слова.       — Северус, я не виню тебя. Ты защищал себя. И тебя, Раби, тоже не виню — ты помогал другу.       Она перевела взгляд с одного на другого.       — Но всё же вы устроили драку на глазах у всей школы.       Она не знала, как правильно поступить. С одной стороны, она злилась на них за их безрассудство, с другой — понимала.       — Нас сильно накажут? — спросил Рабастан, бросая тревожный взгляд на старост.       — Сейчас узнаем. Деканы пришли. Сидите пока здесь, — Том спокойно посмотрел на мальчиков, а затем повернулся к Авроре. — Идём.       Они вышли из-за ширмы и направились к Слизнорту и Макгонагалл, которые уже ждали объяснений. Старосты спокойно пересказали версию, которую только что услышали от Северуса и Рабастана.       — Джеймс и Сириус утверждают, что просто хотели пошутить, а мальчики их юмора не оценили и начали кидаться заклинаниями, на что они лишь ответили, — добавил Арчи, передавая версию гриффиндорцев.       Профессор Слизнорт тяжело вздохнул и покачал головой:       — У мальчиков с первого же дня в Хогвартсе не заладились отношения. Они постоянно то ссорятся, то дерутся.       — Да, и это далеко не первый конфликт, — строго сказала Макгонагалл, сжав губы в тонкую линию. — Однако самый масштабный. Ученики устроили дуэль прямо посреди школьного двора. Это возмутительно. Их нужно наказать.       — Я согласен с вами, Минерва. Надеюсь, вы согласны, что наказание должно быть одинаковым для всех четверых, — Слизнорт посмотрел на коллегу.       Макгонагалл одобрительно кивнула.       — Хорошо. Тогда нужно написать об инциденте родителям, — продолжил он, — и я считаю, что месяца отработок будет достаточно. Разумеется, при условии, что подобное не повторится.       — Я считаю это справедливым наказанием, — согласилась Макгонагалл. — А также минус сорок очков с каждого факультета.       Деканы, совместно со старостами, вынесли окончательный вердикт нарушителям. Помимо отработок и снятых баллов, было принято решение запретить всем четверым посещение Хогсмида до конца семестра. Такой исход никого из них не обрадовал, но возражать было бесполезно.       Когда мадам Помфри вернулась, она без лишних вопросов принялась за дело. Спустя пару зелий голос Сириуса восстановился, а нос Рабастана вновь приобрёл свою привычную форму. Остальные ушибы и синяки исчезли столь же быстро, как и появились.       — Старосты, сопроводите учеников в гостиные, — распорядилась профессор Макгонагалл, оглядев студентов.       Аврора, немного помедлив, шагнула вперёд и, подойдя ближе, заговорила тихо, так, чтобы никто, кроме декана, её не слышал:       — Профессор Макгонагалл, извините, можно вас кое о чём попросить?       — О чём, мисс Блэк? — приподняла брови преподавательница.       — Позвольте мне самой написать родителям об этой ситуации. Я обещаю изложить всё честно, без преувеличений и умалчивания, — в голосе Авроры звучала искренняя просьба. — Просто… Сириус и так натянуто общается с родителями после того, как попал на Гриффиндор. Этим летом они даже угрожали перевести его в Дурмстранг, если он не изменит своё поведение, — она осеклась, не желая вслух повторять родительские слова об «осквернении рода» и «общении с отребьем». — Думаю, если письмо придёт от меня, а не от вас, они отнесутся к ситуации спокойнее. Макгонагалл внимательно посмотрела на неё, оценивая, насколько искренни её намерения, а затем кивнула:       — Хорошо, мисс Блэк. Вы можете написать письмо сами. Но в таком случае я попрошу вас поговорить с братом. Возможно, он прислушается к вашим словам.       — Конечно, профессор. Я обязательно с ним поговорю, — с облегчением ответила Аврора. — Спасибо вам. Большое спасибо.       Макгонагалл кивнула Авроре, соглашаясь на её просьбу, и вышла из Больничного крыла. Девушка задержалась ещё на минуту, затем направилась к Реддлу и попросила его проводить Рабастана и Северуса в гостиную. К счастью, тот без лишних вопросов согласился.       — Можно я украду у тебя одного драчливого гриффиндорца? — с улыбкой обратилась Аврора к Арчи.       — Могу даже двух отдать. Будешь носить в сумке на всякий случай, — усмехнулся он, заключая её в объятия.       Аврора рассмеялась, но быстро посерьёзнела, когда Арчи добавил:       — Придётся перенести пикник на выходные.       — Это долго. Невыносимо долго, — тихо простонала она, прижимаясь лбом к его груди.       — Знаю, — Арчи поцеловал её в макушку, задерживаясь на мгновение, прежде чем отступить. — Но обещаю, что оно того стоит.       С этими словами он развернулся и, прихватив Поттера, покинул Больничное крыло, оставляя Блэков наедине.       — Я договорилась с Макгонагалл, что сама напишу письмо родителям, — спокойно начала разговор Аврора.       — Спасибо! — радостно воскликнул Сириус и шагнул вперёд, собираясь обнять сестру, но тут же получил в лицо подушкой.       — Сириус, — укоризненно протянула она, скрестив руки на груди, — я ещё могла понять ваши перепалки, когда вы были детьми. Но вы уже на третьем курсе! Сколько ещё будет продолжаться это ребячество?       — До окончания Хогвартса, как минимум, а там посмотрим, — беспечно ответил он, но, заметив, что сестра потянулась за второй подушкой, поспешно сменил тактику. — Всё! Извини! Только не бросайся подушкой опять. Они не настолько мягкие, какими кажутся.       Аврора прищурилась, но пока оставила подушку в покое.       — Послушай, этот Нюниус… — начал Сириус, но тут же осёкся, заметив предостерегающее движение её руки. — Хорошо! Этот Снегг сам виноват. Он нагрубил нам на уроке, поэтому мы решили немного проучить его. А Лестрейнджа вообще никто не трогал, он сам влез.       Аврора тяжело вздохнула, глядя на брата, который стоял перед ней с таким видом, словно его только что несправедливо обвинили во всех смертных грехах.       — Сириус, ваши шутки заходят слишком далеко. Если бы мы пришли на несколько минут позже, вы бы друг друга до смерти забили? Да ещё и кулаками, по-магловски! — Аврора тяжело вздохнула, села на стул и устало потерла виски. Затем подняла взгляд на брата и, сдерживая эмоции, заговорила тише: — Ты ведь понимаешь, что родители тебя накажут? А вместе с тобой и нас с Беллой, потому что мы, как старшие, «не уследили».       Сириус отвёл взгляд, словно его вдруг заинтересовали складки на одеяле.       — Я прошу тебя, Сириус, прекрати задираться на каждом шагу. Эти шутки, эти драки… Ты не ребёнок, и должен понимать, что у твоих поступков есть последствия, — она наклонилась вперёд, глядя брату прямо в глаза. — Я люблю тебя, очень сильно люблю, но я не могу вечно прикрывать тебя и закрывать глаза на всё.       Повисло молчание. Сириус почесал затылок, но на лице читалась лёгкая вина.       — Извини, — тихо сказал он, опустив голову. — Я тоже тебя люблю.       Аврора улыбнулась, её строгий взгляд смягчился. Она протянула руку и тронула его плечо.       — Теперь иди отдыхай. И постарайся хотя бы неделю вести себя как взрослый.       Сириус вскинул брови и усмехнулся:       — Неделю? Ты требуешь невозможного.       Она закатила глаза, а он притворно всплеснул руками, изображая полное отчаяние. В следующую секунду они оба рассмеялись, и напряжение, висевшее в комнате, словно рассеялось.

***

      — Я его убью! — громко воскликнула Беллатриса, расхаживая по комнате, словно разъярённая тигрица в клетке.       — Думаю, мама тебя опередит, — невозмутимо отозвалась Аврора, дописывая письмо. Закончив, она аккуратно сложила лист, вложила его в конверт и запечатала.       — Этот чёртов Гриффиндор плохо на него влияет! Особенно его так называемые друзья, которые вечно втягивают его в неприятности, — Белла резко развернулась и подошла к сестре.       — Ну, Сириус скорее сам организатор, чем жертва чужого влияния, — заметила Аврора, наблюдая за сестрой.       Она всегда начинала метаться по комнате, когда волновалась, словно загнанный в угол зверь, которому просто необходимо движение, чтобы хоть как-то справиться с нахлынувшими эмоциями. Её шаги становились быстрыми и резкими, руки то сжимались в кулаки, то нервно поправляли пряди волос. Иногда она останавливалась, делала глубокий вдох, будто собираясь взять себя в руки, но уже через мгновение вновь принималась расхаживать из угла в угол, не находя себе места.       — Как думаешь, родители действительно отправят его в Дурмстранг? — спросила Белла, в голосе звучала тревога.       — Не знаю, — Аврора запрокинула голову, устремляя взгляд в потолок. — Я попыталась максимально смягчить ситуацию, чтобы мама не пришла в ярость. Сделала акцент на том, что он издевался над полукровкой, а про Баста старалась упомянуть вскользь.       — Идиот! — Беллатриса снова вспыхнула. — Что он будет делать, если родители исполнят свою угрозу? Он окажется в Дурмстранге один, без нас. Как можно быть таким бестолковым?!       Беллатриса часто казалась грубой и резкой, словно её сердце было заковано в броню. Она не терпела слабостей — ни в себе, ни в других. Её голос мог звучать холодно, а взгляд — прожигать насквозь, как у настоящей королевы, не терпящей возражений. Но Аврора знала правду: за этой маской скрывалась совершенно другая Белла, та, которую видели лишь избранные.       С теми, кого она действительно любила, она была иной: мягче, терпеливее, заботливее. Пусть не нежной, но искренне преданной. Она могла поругать, могла вспылить, но всегда первой приходила на помощь. Аврора всегда считала, что Белла была гораздо лучшей старшей сестрой, чем она сама. Она искренне любила своих младших братьев и сестёр, оберегая их даже тогда, когда они этого не замечали, защищая даже тогда, когда они думали, что справятся сами.       И хоть Белла никогда не показывала этого открыто — да и, возможно, сама до конца не осознавала — её любимцем всегда был Сириус. Они были одновременно безумно похожи и в то же время совершенно разные. Оба упрямые, независимые, не любящие, когда им указывают, что делать. Но если Беллатриса направляла свою силу и решительность в отстаивание традиций, Сириус, напротив, делал всё, чтобы разрушить их.       Пускай он пытался демонстрировать равнодушие, на самом деле он жаждал её одобрения и внимания. А Белла, несмотря на все упрёки, наставления и бесконечные нотации о чистоте крови, любила его таким, какой он есть.       — Хватит, Белла, — спокойно сказала Аврора, глядя на сестру. — Всё, что можно было сделать, мы уже сделали. Решение за родителями. Я всё же надеюсь, что они просто блефуют. А там посмотрим. Дай письмо, я отнесу его сове.       — Уже поздно. Отправишь утром, — Беллатриса кивнула на часы. — Почти десять вечера.       — Нет, нужно отправить сегодня, — решительно заявила Аврора, поднимаясь со стула и накидывая мантию. — Чем позже дойдёт письмо, тем хуже. Родители решат, что мы пытались скрыть это от них.       Беллатриса раздражённо вздохнула, но всё же направилась за сестрой.       — Ладно. Я иду с тобой.

***

      После всех сегодняшних событий у Авроры раскалывалась голова. В висках глухо пульсировало, а мысли, одна тревожнее другой, не давали покоя. Её неотступно терзали размышления о брате и родителях. Она знала, насколько их семья ценит дисциплину, традиции и статус, а Сириус, как назло, словно специально делал всё, чтобы испытать их терпение.       Но на этот раз ситуация была куда серьёзнее. Бунтарство брата уже не ограничивалось дерзкими высказываниями или несоответствующим обликом — он зашёл слишком далеко. Аврора боялась, что родители могут исполнить свою угрозу и действительно отправить его в Дурмстранг. Далеко от дома, от привычного окружения, от неё и Беллы.       Эта мысль причиняла ей странную, тянущую боль. Сириус раздражал её своей безрассудностью, упрямством и вечным стремлением идти наперекор семье, но, несмотря на это, она не хотела, чтобы его вырвали из их мира.       Когда вся спальня погрузилась в тишину, а сон окутал подруг, Аврора тихо встала с кровати, накинула мантию и неслышно выскользнула за дверь. Её мысли были слишком беспокойны, чтобы заснуть, и она надеялась, что полёт поможет ей немного отвлечься. К тому же, это была прекрасная возможность вновь попытаться найти змею.       Двигаясь по привычному маршруту, она вскоре оказалась на свежем воздухе. Ночная прохлада приятно коснулась её лица, когда она сделала шаг вперёд и, не мешкая, превратилась в ворону. Взмахнув крыльями, Аврора взлетела, растворяясь в темноте ночного неба.       Ночи становились всё холоднее. Лёгкий морозный ветерок освежал кожу, наполнял лёгкие холодным, чистым воздухом и прояснял мысли. Полетав немного над замком, девушка почувствовала, как напряжение, сковывающее её весь день, начало отпускать. Она любила полёты, в такие моменты казалось, что все тревоги остаются где-то внизу, под её крыльями.       Лес под ней расстилался тёмным массивом, его вершины покачивались от порывов ветра, отбрасывая длинные тени под светом луны. Озеро сияло серебром, гладкая поверхность отражала звёзды. Где-то вдалеке ухала сова, а у опушки мелькнуло что-то светящееся — возможно, хвост лисицы или отблеск глаз какого-то ночного зверя. Аврора сделала ещё один круг над землёй, внимательно высматривая знакомую змеиную фигуру среди травы и деревьев. Вспоминая, где видела её в прошлый раз, она направилась к лесу, ближе к берегу озера. Когда она подлетала, то заметила, что на песке что-то лежит. Нет, не что-то. Кто-то.       Резкий толчок в груди, и Аврора тут же рванула вниз, ускоряя полёт. Земля стремительно приближалась, но в этот момент всё вокруг словно замедлилось: её взгляд выхватил тёмную мантию, раскинутые руки, безжизненное тело, неподвижно лежащее на земле. Это был человек. Мерлин Всемогущий… Это был Реддл. Совсем без сознания. Что могло случиться? Сердце забилось чаще, но паника тут же сменилась холодным расчётом.       «Не спеши, не суетись, оцени ситуацию».       У самой земли Аврора трансформировалась обратно в человеческую форму и сорвалась с места, стремительно приближаясь к Реддлу. Но едва её ноги коснулись земли, она резко остановилась, нахмурившись. Что-то не так. Её чутьё подсказывало это отчётливо, как звон сигнального колокола.       Она задержала дыхание, внимательно осматривая тело одноклассника. И вот оно. На его коже промелькнул едва уловимый блик света, словно отражение, и тут же исчез. Будто помеха во время… Иллюзии.       Аврора выхватила палочку из кармана мантии и резко развернулась.       — Инкарцеро!       — Протего! — её щит немного прогнулся, но всё же выстоял от заклинания… Реддла, настоящего, который вышел из леса. Взмахом своей палочки он развеял иллюзию, и его «тело» на берегу исчезло, оставив после себя лишь пустоту.       — Птичка в клетке, — заметил Реддл, держа палочку опущенной, но было очевидно, что он готов в любой момент напасть.       — Ты торопишь события. Птичка, может, и попалась, но до клетки ещё далеко, — Аврора тянула время, пытаясь быстро придумать, как действовать. Он её видел. Нужно забрать его воспоминания. Но что-то подсказывало ей, что просто так он их не отдаст.       — Ты незарегистрированный анимаг, Блэк. За такое сажают в Азкабан.       — Если бы ты хотел отправить меня к дементорам, то привёл бы с собой кого-то из профессоров, чтобы взять с поличным, как говорит Вилкост. Но ты этого не сделал, потому что понимаешь, что я знаю про твои внеклассные занятия по тёмной магии. Может быть, тебя и не посадят за это в Азкабан, но вот из школы исключат однозначно.       — Думаешь, я боюсь вылететь из Хогвартса? — с усмешкой спросил Реддл.       — Я эмпат, Реддл. Я чувствую чужие эмоции. Тебе меня не обмануть, как бы ты ни старался.       Аврора ощутила всплеск эмоций, исходящих от Реддла — удивление, смешанное с раздражением и скрытой яростью. Он не ожидал, что его разоблачат, не рассчитывал, что кто-то сможет настолько точно его прочесть. Но даже если бы она не была эмпатом, она бы это поняла: впервые за пять лет прилежный, идеальный ученик, всегда спокойный и невозмутимый, снял свою маску и показал настоящее лицо.       Том молчал, но в его голове уже строился план. Она знает. Она видела слишком много. Он не мог просто отпустить её, не мог позволить, чтобы эта информация попала не в те уши. Единственный выход — уничтожить воспоминания. Быстро. Чисто. Без следов.       — Знаешь, я очень долго ломал голову, как у тебя получается исчезать. Да так, что никакие чары тебя не обнаруживают. Не хочется признавать, но если бы не сегодняшняя история Вилкост, то я бы ещё долго искал ответ. Потом я… — Реддл не договорил, потому что его перебила Аврора.       — А потом ты решил устроить мне ловушку, чтобы по-тихому оглушить и забрать воспоминания. Да, я догадалась. Но у тебя не вышло, и теперь нам приходится разговаривать.       Они смотрели друг другу в глаза, выжидая, выискивая слабые места, но оба понимали — никто не уступит. Разговор зашёл в тупик. Оставался только один выход.       Практически одновременно в тёмном лесу раздались голоса:       — Эверте Статум!       — Петрификус Тоталус!       Обоим удалось увернуться. Том мгновенно отступил в лес, скрываясь за деревом, а Аврора, воспользовавшись моментом, трансформировалась в ворону и резко взмыла в воздух, намереваясь ударить его со спины. Но Реддл предвидел её манёвр. В последний момент он выставил щит, который с силой откинул Блэк в сторону. К счастью, она быстро сориентировалась, приземлилась и тут же спряталась за ближайшее дерево. Заклинания вспыхивали в темноте, освещая стволы алыми и золотыми всполохами. Они оба бросали чары из укрытия, стараясь обездвижить друг друга, но всё безуспешно. Лес наполнился треском разлетающейся коры, гулким эхом отражая звуки дуэли.       «Мы создаём много шума, нас могут заметить, так нельзя…» — Аврора прикусила губу, осознавая, что нужно сделать, но не решаясь.       «Если я выйду из укрытия, то сильно рискую. Но нужно действовать. Чёрт, я никогда раньше не применяла его…»       Говорят, что мысли гениев сходятся. Так вот, мысли идиотов — тоже. Аврора и Том одновременно вышли из-за деревьев, стремительно направив палочки друг на друга.       — Круцио!       Два ярко-красных луча столкнулись, и воздух мгновенно наполнился жутким напряжением. Сцепление было настолько мощным, что удерживать палочку становилось всё сложнее. Свет, исходящий от заклинаний, окрасил тьму в кровавые оттенки, ослепляя и не давая нормально рассмотреть происходящее вокруг. Лес замер.       Силы быстро иссякали. Их лучи дрожали, становясь всё слабее, пока, наконец, связь не разорвалась. От удара оба отлетели в разные стороны.       Аврора больно ударилась головой о землю, на мгновение потеряв ориентацию. Перед глазами поплыли тёмные пятна, но она заставила себя глубоко вдохнуть и собраться. В висках пульсировала боль, мантия зацепилась за ветку и с треском порвалась. Она тяжело дышала, с усилием приподнимаясь в сидячее положение.       Когда зрение прояснилось, она увидела Тома. Он тоже выглядел измотанным: волосы растрёпаны, мантия испачкана землёй, дыхание сбивчивое. Они встретились взглядами, но никто из них не двинулся. Ни один не мог продолжать дуэль.       — Может, вернёмся к разговорам? — устало предложила Аврора, смахивая прядь волос со лба.       — Ты в меня Круциатусом кинула, — процедил Том, в его голосе звучала плохо скрытая злость.       — Ты в меня тоже. Мы квиты.       Реддл молчал, напряжённо глядя на неё, явно обдумывая, как поступить. Аврора чувствовала его внутреннюю борьбу: он не хотел разговора, как, впрочем, и она. Однако дуэль не дала результата, а на новую у них просто не осталось сил.       Он ненавидел такие моменты. Когда нельзя сломить врага, когда приходится искать компромисс. Приняв решение, которое ему самому было не по душе, Том наконец ответил:       — Ладно, говори.       Когда они оба с трудом приняли вертикальное положение, Аврора заговорила:       — Нам с тобой придётся вместе учиться ещё три года. Мы никуда друг от друга не денемся. Ты знаешь мою тайну, я — твою. Если ты решишь поведать кому-то мой секрет, то твой тоже станет известен. Никому из нас это не выгодно. Поэтому лучшее, что мы можем сделать — сохранить тайны друг друга и просто продолжать сосуществовать, как и раньше.       Том внимательно смотрел ей в лицо, изучая, будто пытаясь заглянуть ей в душу.       — Ну и почему я должен тебе верить?       Аврора выдержала его взгляд, уголки её губ дрогнули в лёгкой ухмылке.       — У нас есть кое-что общее.       — И что же? — насмешливо уточнил он.       Аврора склонила голову набок, её голос изменился, стал мягким, тянущимся:       — Змеи.       Последнее слово она произнесла на парселтанге.