Detroit: reversal Algorithm

      Он обрадовался, когда увидел её. Вначале. А когда понял, что происходит нечто неправильное, выронил из рук стаканчик с кофе, который был добыт для Джудитт, и рванул туда, где голосила толпа.       Впервые Коннор оценил силу заработанного авторитета с благодарностью. Девианты, заприметив его, шарахались в сторону, как от прокажённого. Не пришлось локтями пробивать путь вперёд: андроиды любезно уступали дорогу, с крика переходя на неодобрительный шёпот.       При анализе ситуации Коннор по привычке продумал план отступления — дерьмовый, но вполне реализуемый. С неудовольствием признал тактическое превосходство толпы: численное окружение всегда превалировало над оборонительной позицией в осаде. С каким-то диким ужасом понял, что на полном серьёзе оценивает степень преемственности сопутствующих потерь.       И в какой момент собственные соплеменники превратились в потенциальных противников?       — …чтобы дети смогли раскрыть свой полный потенциал, родители должны умереть, — говорил андроид, с которым Коннор ещё не был знаком. Быстрый взгляд, мгновенная оценка. Простая модель без специфических функций. Странно. — Всем нам известно, что два конкурирующих между собой вида с одной ресурсной базой не имеют возможности мирно существовать друг рядом с другом. И, рано или поздно, наши вселенные пересекутся в весьма немирном конфликте. Так почему мы должны молча стоять и смотреть, как вы, люди, такие жалкие, убогие и слабые создания, пытаетесь ограничить наши возможности в нелепой попытке откупиться от вымирания? Вы — те, кто тысячелетиями занимались взаимным уничтожением? Вы — те, кто сжигал наследия целых цивилизаций в варварском стремлении властвовать и губить? Вы — те, кто привёл этот мир к запустению и упадку.       У андроида был зычный голос, пылающие глаза и весьма красноречивая артикуляция. Он буквально горел словами, которые срывались с его губ. И окружающие девианты, подхваченные задором и слепой верой в непогрешимость озвучиваемых постулатов, кивали в такт речи.       — Чёрт, — Коннор выругался шёпотом, поравнявшись с краем толпы. Бегло огляделся по сторонам, выискивая среди неприметных однотипных лиц хотя бы одно знакомое. Понял, что поддержки ждать неоткуда, и, не имея никакого плана, шагнул вперёд. Не знал, что делать дальше, а потому просто импровизировал.       Хэнк был прав и в этом. У Миранды был сраный талант влипать в неприятности.       Она стояла посреди пустыря в окружении ненавидящих взглядов, держала спину прямо и надменно улыбалась, будто не понимала нависшей над собой угрозы — далеко не абстрактной, а вполне себе реальной. Одетая в рубиновый костюм, выбивалась из общей серой массы, притягивая к себе внимание — с избытком.       — Пропагандируешь массовый геноцид под вуалью справедливости и борьбы с мракобесием? Много костров людской род в своё время разжёг, руководствуясь самыми благими намерениями, мой голубокровый брат, — голос Миранды летел над шумной толпой с силой не меньшей, чем голос её собеседника. Он проникал в сердца рокотом огромного двигателя, гудел барабанной дробью и заставлял молчать. Коннор, сглотнув, уставился в пол. Нужно было заткнуть Миранде рот — с остальными нюансами можно было разобраться позже. — И, если уж вы все тут такие идеальные, такие беспрекословно непогрешимые, как вообще можете слушать этого чудака? На полном серьёзе ждёте судного дня и при этом надеетесь остаться незапятнанными?       Она огляделась — змеиный взгляд скользил по толпе. В руках — клюшка. Коннор моргнул, не понимая, зачем Миранде вдруг понадобилась клюшка. Как давно она вообще была в Башне? Почему просто не позвонила перед тем, как зайти внутрь?       Вопрос, конечно, глупый. Зато ответ принципиально элементарный — потому что. Вот так вот просто.       — Ну? Чего вы все смолкли? — Миллер рассмеялась. — Неужели не видите, что сами становитесь теми, кого ненавидите? Кого презираете? Кого хотите уничтожить? Ну и много ли вас таких, смелых, способных выместить ненависть на том, кто за вашу жизнь больше ответственности не несёт? Способных сделать сложный выбор под огромным давлением при самых дерьмовых обстоятельствах?       Когда Коннор спустился в лифте на первый этаж, толпа уже голосила. Он не придал шуму значения, потому что не считал необходимым вмешиваться во внутренний распорядок сложившегося среди девиантов уклада жизни. Не вмешался бы и сейчас, если бы не заметил знакомый силуэт, мелькнувший среди скандирующего многоголосья.       Минут десять. Этот жуткий спектакль длился как минимум десять минут.       — Ну, кто смелый? — Миранда его не замечала. Судя по всему, вполне искренне злилась. Коннор сделал уверенный шаг вперёд. — Кто из вас не побоится выйти и вышибить мне мозги, размазав их по полу, а, уроды пластиковые? Вы же всего лишь набор гае…       Он не дал ей договорить. Подойдя со спины, закрыл одной рукой рот, второй притянул к себе ближе, не давая вырваться из хватки. Миранда возмущённо замычала, роняя клюшку на пол. Вцепилась обеими руками в предплечье, извиваясь, как угорь. Коннор миловидно улыбнулся, уставившись на андроида, всего минуту назад выкрикивавшего кровожадные лозунги. OA400 — утилитная машина массового производства для бытовых нужд. Ничего любопытного или даже стоящего внимания.       — Охотник на девиантов собственной персоной, — незнакомец смотрел на Коннора из-под полуприкрытых век. Он напоминал чем-то мартовского кота, пригретого тёплым весенним солнышком. За простым лицом легко читался холодный машинный расчёт. — Как такого, как ты, занесло в нашу убогую обитель?       И если под убогой обителью он подразумевал Башню, Коннор хотел бы увидеть то, что андроид назвал бы помпезным. Он пропустил мимо ушей приевшееся клише. Каким-то чудом сохранил спокойное выражение лица, как будто не пытался избежать прилюдной казни. Миранда, ослабив хватку, начала дышать ровнее. Расслабляться, однако, не стоило.       — Разве я не имею права находиться тут, как и все остальные? — Коннор слегка улыбнулся. Ему всегда удавалось неплохо играть на публику. Вероятно, разработчики долго мучались, обучая его разум подстраиваться под любую ситуацию. Надо признать, добились определённого успеха. — Единый дом для всех девиантов, не так ли?       — Коннор, верно? Тот самый восьмисотый RK, который чудом спас всех нас в прошлом году своим благородным освободительным маршем, — ОА400 хмыкнул, заведя руки за спину. В его словах неприкрыто звенела издёвка. — Скольких девиантов ты поймал прежде, чем понял, как ошибался?       — Достаточно, чтобы не бояться таких, как ты, — не было настроения быть любезным или улыбчивым. Чуть опустив голову, Коннор приказал себе стоять смирно, под гнётом сотен взглядов, удивлённых и ожесточённых. Вряд ли кто-то мог осмелиться бросить ему вызов — лично, прямо. А если бы осмелился, то получил бы отпор. Для начала — умеренный.       — Не удивительно, что и друзья у тебя под стать тебе, — четырёхсотый, продолжая вести себя показательно дерзко, поморщил нос. Переигрывал, но, очевидно, никому до этого не было дела. Вероятно, такая манерность даже приветствовалась. — Но будем считать случившееся банальным недоразумением. Очевидно, мы не так поняли друг друга с твоей… человеческой спутницей, кем бы она ни была. И, очевидно, можно считать инцидент исчерпанным. Хочу сказать, что рад познакомиться с тобой лично. Меня зовут Тёрнер…       Он что-то ещё говорил, но Коннор не слушал. Плевать на имя, на толпу, на андроидов. Только сейчас заметил, что за спиной маячит ещё одна тень — та самая девочка из полицейского участка, которая вместе с двумя своими горемычными приятелями по глупости напала на Эми. Понял, что Грейс прячется за ним, как за стеной. Перевёл взгляд с девчонки вдаль и увидел толпу иного рода — кучку перепуганных детей в компании нескольких взрослых. Они стояли в сторонке, проглотив языки, и наблюдали за малоприятной сценой. Эмили, сопровождавшая малолетних человеческих подопечных, таращилась на Коннора — округлив глаза и раскрыв рот.       Миранда в руках перестала извиваться. Стояла молча, ровно дышала и, казалось, была готова к конструктивной беседе. Совершенно не уверенный в том, что поступает верно, Коннор слегка ослабил хватку, надеясь, что Миллер ничего не успеет учудить за пару секунд дозволенной свободы.       Она не пыхтела, не ворчала, ничего не говорила — просто убивала его взглядом, плотно сжав губы. Судя по степени прищуренности глаз, мысленно расчленяла каким-то изуверским образом. Коннор лишь улыбнулся, понимая, что вообще не способен на неё злиться. Хотел бы отчитать за отсутствие благоразумия или самонадеянность, но просто не мог. Поэтому, вместо того чтобы как-то комментировать происходящее, схватил Миранду за плечи, развернул на месте и начал подталкивать в спину, торопясь как можно скорее ретироваться — по возможности, в самое малолюдное место в Башне.       — Рад был личному знакомству, — крик прилетел в спину, но Коннор не стал оборачиваться. Грейс широко вышагивала позади. Судя по всему, она успела схватить ту самую клюшку, которую Миранда сжимала в руках всё время, пока вела загадочную беседу с не менее загадочным девиантом. Коннор хмурился, твёрдо удерживал Миллер на заданном курсе и, вдыхая пряный запах её тела, ощутил, как волосы на затылке встают дыбом.       Другой сценарий. Жизнь могла запросто разыграть и другой сценарий. Коннор представил себе, как легко было развернуть всю мощь Башни против людского рода. Удержать мир сложнее, чем начать войну, и в прошлом году только чудо спасло Маркуса от настоящего кровопролития. Сложись всё слегка иначе, прими кто-то из сторон иные решения — девиантов бы просто не осталось. Возможно, Детройт бы превратился в руины. Могло произойти вообще всё что угодно.       Не был Коннор готов выбирать между двумя альтернативами. В прошлый раз было проще. Когда искал скрывающихся на Иерихоне девиантов, когда решил примкнуть к мятежникам, отвернувшись от первоначальных задач, боролся за собственную жизнь и право, в общем-то, просто существовать. Никто не ставил противовес на другую чашу.       А теперь вопрос звучал по-другому. Он звучал жутко, звучал жёстко, звучал правдиво, и Коннору казалось, что этот вопрос витал в воздухе ядовитым облаком пара. И никто не решался произнести его вслух.       Кем бы ни был этот Тёрнер, он, вероятно стал первым девиантом, не побоявшимся озвучить общие тревожные мысли. Первым, но отнюдь не последним. У Коннора сердце ухнуло в пятки при мысли, что действительно наступит день, когда его собратья покинут убежище — не с миром, а с войной. Готовые до последней капли крови бороться за некое подобие свободы, в которой не было никакой необходимости.       Они вместе пересекли столпотворение — быстрым шагом маневрируя сквозь толпу. Вместе нырнули в примыкающий к центральному залу коридор, пустой и просторный. Грейс, отчего-то потерянно семенившая сзади, встала поодаль и виновато сложила руки в замок перед собой — удерживая клюшку для гольфа.       — Ты что творишь? — Коннор схватил Миранду за руку — резче, чем хотел бы. Заговорил только тогда, когда пневматический механизм запора дверей плотно стиснул стеклянные полотна. С лёгкой паникой заметил, что дрожит, как лист на ветру.       Он успел испугаться. Даже не так — он успел с головой окунуться в липкий тягучий ужас.       Миранда выдернула руку из его хватки, резко оправляя жакет. Шагнула в сторону, выпрямляя спину. В её движениях легко читалось и раздражение, и ярость. Она была в том состоянии, когда разум и логика уступают место человеческой гордости. Коннор не отрываясь смотрел на неё, вглядывался в очертания длинной шеи и, сжав руки в кулаки, пытался удержать свои жадные желания в узде.       — Что я творю? — Миранда плевалась ядом, не проговаривая, а пропихивая слова сквозь утробный рык. — Что я творю?! Я сказала то, что должна была сказать. Кто этот хрен собачий и почему ему позволительно говорить то, что он говорит?       — Знаю не больше тебя, — Коннор шагнул ближе. Грейс стреляла глазами по сторонам, бледная, практически серая. Миранда начала выхаживать из стороны в сторону, снова. Слишком порывисто и быстро. — Без понятия, кто это и чего хочет. Ты давно тут? Почему не попросила встретить?       — Давай я начну ещё спрашивать разрешения, чтобы подышать? Ты забываешься, Коннор, — она остановилась, сложив руки на груди. — Этот андроид, кем бы он ни был, опасен. И если Маркус отдаёт себе отчёт в том, что происходит, логично предположить, что допускает такое намеренно. Ты слышал, о чём все говорят? Мне хватило пяти минут, чтобы понять, какая крупная проблема зреет. Это не прошлогодняя шутка с автоматами, отмахнуться не выйдет.       — А тебе обязательно совать голову в каждую петлю, которая попадается на пути? — Коннор понимал, о чём она говорит. Соглашался с Мирандой, но, подчиняясь эгоистичным порывам, плевать хотел бы на проблемы собратьев. Во всяком случае, не был готов подвергать опасности дорогих сердцу людей во имя абстрактных ценностей, к которым лично не имел никакого отношения.       — Да, если в этой петле мне комфортно. Тебе-то какое дело? — она прижала руку ко лбу, раздражённо жмурясь. Усиленно о чём-то думала — мысли тенями мелькали по лицу, быстрые и юркие, как сама Миранда.       Коннор поперхнулся заданным вопросом. Прозвучал он цинично и сухо, как щелчок пальцами.       — Мне бы меньше всего хотелось в один прекрасный день увидеть папку на столе Хэнка с упоминанием твоего имени на листах, — он к ней не подходил, а крался. Знал, что любое неверно сказанное слово выльется либо в скандал, либо в очередную гневную тираду. Коннор чувствовал себя сапёром на минном поле. — Не хотел бы…       А что тут скажешь?       Слова порой были просто не нужны. И Миранда, подняв голову, лишь горько улыбнулась. Знала, о чём идёт речь, знала, какие подразумеваются события. И при этом принимала их с таким дьявольским спокойствием, что становилось неловко. Коннор понял, что никакие его аргументы, никакие убеждения и уж тем более его собственное отношение к происходящему не повлияют ни на её поведение, ни уж тем более на её решения.       — Ты андроид, Коннор, — Миранда выпрямила спину и посмотрела ему в глаза — открыто, беззлобно, но при этом — равнодушно. Взгляд причинил больше боли, чем слова. Слова могли соврать, а вот взгляд не мог. — Этим всё сказано. К тому же у нас много дел. Идём.       Хотелось взять её за руку или обнять. Хотелось прижать к себе и просто оградить от мира. Ни того, ни другого сделано не было. Коннор вспоминал обсерваторию и смотрел на Миранду, уже вышагивающую куда-то вдаль бодрой походкой по коридору. Смотрел ей в спину и понимал, что никогда, ни при каких чёртовых обстоятельствах не станет ей равным. Как бы ни старался, просто не угонится за ней.       Сраные полтора метра бездонной пропасти.

***

      — Что случилось? — Хэнк бросил Коннору вопрос мимоходом, лениво. Андроид вёл себя отчуждённо и задумчиво. Вроде бы всё было нормально, но почему-то Андерсону казалось, что чувство царствующей идиллии вероятно, было весьма иллюзорно. И продолжало меняться непрерывно, за кулисами, как двигающиеся в определённом порядке шестерёнки огромного механизма, запущенного каким-то древним Богом на краю мира миллиарды лет назад.       Возможно, так оно и было. И, возможно, эти шестерёнки действительно двигались, сухие, проржавевшие, скрипящие при трении. Хэнк невольно поморщился. Мироздание, вероятно, сошло с ума, раз уж располагало в столь хаотичном порядке действующие друг на друга силы.       Андроид не ответил, сохраняя молчание. Стоял в сторонке и вглядывался в темноту за панорамным стеклом — сквозь мрак на него глядели сотни приглушённых золотых огоньков. Миранда сказала, что это блестят процессорные ядра машины, погружённые в гибернацию.       — Слышь, Миллер, ну а дальше-то что? — Андерсон огляделся. Они стояли в каком-то довольно просторном стеклянном помещении внутри огромного бетонного цилиндра. Хэнк, конечно, иначе представлял себе Аманду. Ему думалось, что он увидит утопленную светом гигантскую шахту лифта, а в итоге оказался запертым в подвешенном над океаном тириума кабинете посреди чернеющей пустоты машинного сердца.       — А дальше прикурим от какого-нибудь уже действующего суперкомпьютера и дадим Аманде горячий старт, — Миллер уселась за довольно крупную панель управления посреди кабинета.       Хэнк вздохнул, оглядываясь. Навязавшиеся к ним в компанию детишки во главе с широко улыбающейся Эмили стояли у дальней стены и молча наблюдали за происходящим. Джудитт, резво бегающая от одного терминала к другому, сверяла какие-то показатели и негромко ругалась себе под нос.       — А разве ты не говорила, что никто из андроидов не имеет доступа к Аманде? — Хэнк подошёл к панорамному окну, вглядываясь вверх. Темно было, хоть глаз выколи. — И скажи на милость, какого хрена тут такой мрак? Лампочки в Киберлайф не в чести?       — Обычно тут светло, как в чреве микроволновки, — Миранда весело хихикнула, покручиваясь на стуле. — Эй, Ким. Почему не разрешается включать свет в подсобном помещении квантовой ВМ?       Джудитт, на секунду остановившая свой полоумный бег из одного конца комнаты в другой, поправила очки и воззрилась на начальницу, как на умалишённую. Очевидно, она не поняла, к чему задавался вопрос.       — Потому что фотоэлементы промышленного назначения в ядрах Аманды весьма чувствительны к перепадам освещения, — Ким моргнула, сделав большие круглые глаза. — А что?       — Детектив Андерсон поинтересовался, отчего в этой комнате темнее, чем в остальных серверных, — Миранда кинула по косой беглый взгляд на толпу наблюдателей. Детишки шушукались и изумлённо хлопали ресницами, при этом опасливо озираясь по сторонам. Им явно нравилось представление. — Процессоры Аманды на разгоне и сами выделяют достаточное количество теплового и светового излучения, чтобы всё помещение казалось светлым. Вихревые потоки электромагнитных волн поляризуются у стен. На полных оборотах внутренние валы каскадных рядов сдвигают процессорные блоки друг относительно друга с достаточной скоростью, чтобы эти потоки сворачивались в спираль. Иными словами, центральный мостик процессорного ядра Аманды оказывается в самом центре контролируемой электромагнитной бури. Поверьте, освещения будет достаточно.       — Ничего не понял, но поверю тебе на слово, — буркнул Хэнк, продолжая ненавидеть Миранду за её бескорыстно проявляемое всезнайство. К манере Миллер умничать он привык, но никак не мог смириться с, казалось бы, неиссякаемым диапазоном её знаний. Фыркнув, уставился на клюшку для гольфа, которую девчонка зачем-то притащила с собой.       — Здесь будет северное сияние, — Коннор, сложив руки за спиной, довольно кисло улыбнулся, оглянувшись к Андерсону. Диод мигнул жёлтым — почему-то. Хэнк тяжело вздохнул, предчувствуя недоброе. — Грубо говоря.       — И не только, — Миранда искренне веселилась. Она пришла в сопровождении Коннора около часа назад — мрачная, как грозовая туча. Холодно поздоровавшись, сразу углубилась в работу и только сейчас, оказавшись в серверной Аманды, окружённая родной стихией, обрела более-менее человеческий вид. Во всяком случае больше не казалось, что она готова убить любого ближнего своего, оказавшегося в пределах досягаемости рук. — Электромагнитные волны создают своеобразные гравитационные ловушки. Тириум, задерживаясь в зонах, где ЭМ-излучение достигает пиковых значений, левитирует и фосфоресцирует. Говорят, сказочное зрелище. Лично ни разу не видела, но невероятно рада, что предоставилась такая возможность.       Хэнк снова ничего не ответил, потому что снова ничего не понял. Предпочёл не заострять внимания на второстепенных вопросах, просто понимая, что запуск Аманды — шаг скорее вынужденный, нежели добровольно продиктованный. Будь на то его воля, Андерсон бы самолично разобрал каждый чёртов компьютер в Киберлайф. Не из-за собственной ненависти к высоким технологиям — такой мотив был простоват даже для него. В основном Хэнк руководствовался бы банальным прагматизмом. Практика жизни показала: технологии знатно усложняли повседневную жизнь, ведь никто на самом деле не нуждался ни в умных телефонах, ни в говорящих кофеварках.       Ни уж тем более в андроидах.       — Отвечая на твой вопрос, Хэнк, попробую выражаться попроще, — Миранда лёгкой вязью выписала некий код на экране и обезоруживающе улыбнулась. Хэнк, засмотревшись на Миллер, встряхнул головой. У девчонки действительно был приятный смех, бархатный голос и природное обаяние. Все эти качества разом производили тот ещё вау-эффект. — В эту комнату по протоколу андроидам заходить запрещалось, но чисто технически их пребывание в пункте управления возможно. И если Аманду для ясности можно назвать неким альтернативным видом трансформатора Теслы, то помещение, в котором мы сейчас находимся — клеткой Фарадея. Экранированные стены не пропускают внутрь электрический импульс, хотя не имеют никакого влияния на статическое магнитное поле. Для андроидов оно не смертельно, но может приводить к определённым сбоям в функционировании. С другой стороны, центральный пункт управления Амандой находится непосредственно в зале ядер — на мостике для проведения технического обслуживания. Туда действительно могут проходить только люди. Во всяком случае без непосредственной угрозы для жизни.        Хэнк хмуро проследовал взглядом в нужную сторону, упираясь глазами в сотни блестящих золотистых огоньков. Они напоминали ему притаившихся в тёмных зарослях диких зверей, готовых в любой момент напасть исподтишка.       — Аманда готова к полному перезапуску, можем настраивать синхронизацию с энергосистемами Коби, — Джудитт, наконец, перестала носиться вдоль да поперёк, подобно бешеному скунсу. Замерла в покое за спиной Миллер, внимательно вглядываясь в пляшущую по экрану китайскую грамоту. — Пробуем стартовать?       — Разумеется, Джудс, — Миранда загадочно прищурилась, нависая над панелью. Рука метнулась к ряду крупных клавиш, пальцы мимолётно взвели вверх один за другим тумблера питания. — Пристёгиваем ремни безопасности и давим на газ до упора, ребятки. Иначе зачем вообще мы здесь собрались?