Detroit: reversal Algorithm

      Драйвер был очень хорош. Отличная тяжёлая клюшка для первого, самого мощного удара. Миранда провела рукой по рукояти, оценивая её удобство. Вероятно, с таким инструментом можно было знатно отыграть стартовый ход. Интересный и неожиданный подарок от Майкла, особенно если учитывать факт, что Миранда в гольф не играла.       В его личной машине было просторно и свежо. За рулём сидел безликий андроид старого поколения. Вёл автомобиль гладко и мягко, в повороты вписывался столь ловко, что Миллер порой даже не замечала манёвра.       — Я пригласил к нам сенатора Флинна, — Майкл сидел в кресле, покуривал сигару и смотрел в окно. Выглядел он бодрым и свежим. — Хочу познакомить тебя с ним. Весьма незаурядная персона с невероятно интересным взглядом на жизнь.       — Это как-то связано с данным подарком? — она держала спину прямо, сохраняла хладнокровие и сухой звон в голосе. Отвела взгляд в сторону, надеясь, что успешно играет покорность. Миранду затошнило. Её редко укачивало в машинах, но тяжёлый дым сигары спирал дыхание.       — Да, сенатор великий поклонник игры, — Майкл улыбнулся, обнажая ряд острых белых зубов. Дьявольские огоньки плясали в глазах. — Я думаю, он даже сможет дать тебе несколько ценных уроков. Помню, дорогая, что ты гольф не любишь. Возможно, сможешь изменить своё отношение к этому чудесному спорту после более плотного знакомства.       — С нетерпением буду ждать встречи, — Миранда коротко кивнула, даже не пытаясь казаться осчастливленной. — Благодарю за подарок, Майкл.       В голове бились друг о друга, будто шары на бильярдном столе, мысли. Разговор с Перкинсом до прихода Вэл оказался напряжённее, чем ожидалось. Ричард рассказал Миранде о своей встрече с Андерсоном. Не стал утаивать нюансов беседы, сказав всё, как оно есть — о чём говорили, что обсудили, какие вопросы задавал лейтенант. Федерал был на удивление эмоционален. И Миранда, вслушиваясь в его речь, сама невольно начинала волноваться.       Время текло слишком быстро — сквозь пальцы, потоком огромным, мощным и фонтанирующим. Миллер всегда казалось, что терпение есть вещь окупаемая. Но вот горизонт событий перестал быть абстракцией, все происшествия скручивались в единый вихрь, и Миранда, силясь поспеть везде и всюду, чётко осознавала опосредственность собственной роли.       Все решения уже были приняты, и наступал момент действий. Смерть мистера Смита поменяла буквально всё, и Миллер, глядя на Майкла исподтишка, с холодной яростью принимала факт начала прямого с ним противостояния. Она никогда не тешила себя мыслью, что работает на филантропа и мецената, коим очень многим казался Баррет. Прекрасно знала, каким образом решались некоторые вопросы, требующие особого внимания — сама была той силой, которая давила, уничтожала, разбивала. Понимала, что рано или поздно будет вынуждена встать против Майкла открыто и занять его место, чтобы в дальнейшем уступить его Камски.       Майкл и так очень долго не замечал угрозы с её стороны. Слишком долго, чтобы верить, что теперь их немой спор мог закончиться миролюбиво. Миранда сглотнула.       Она чувствовала вину. Вину за смерти на мосту. Вину за гибель Смита. За Кэйтлин, так неудачно оказавшуюся не в том месте и не в то время. За красавицу Сьюзи, так и не успевшую пожить. За тех многих, чья судьба зависела от принимаемых ею решений. Ночью продолжала видеть кошмары, в которых Лисбет Морель тянула к ней костлявые руки. Просыпалась и не могла заснуть, потому что задыхалась от страха.       — Знаешь, я всегда знал, что настанет момент и мне придётся признать, что пора уходить, — Майкл заговорил внезапно громко. Он не был резок, но его сильный голос пробуравил тишину. — Как ты сработалась с Морганом? Вы пересекались за время моей поездки?       Миранда поморщилась. Что она могла сказать? Что он ей не понравился? Что она предпочла бы больше никогда не встречаться с этим бешеным псом, воняющим, как крематорий для андроидов? Что она понимала, какие поручения он исполнял и, судя по всему, наслаждался процессом?       — Он непредсказуем, и его сложно контролировать, — Миранда подбирала слова, пытаясь сообразить быстрее, как поступить верно. Сжала клюшку в руках, понимая, что не может при Майкле позволить себе проявлять слабость. Ей хотелось дотронуться до подвески. Дурная привычка, которая слишком быстро стала частью её натуры. — Он не приветствует субординационную иерархию. Предпочитает действие слову.       — Похож на тебя, не так ли? — Майкл снова улыбнулся. Он играл. Играл в кошки-мышки. — Теперь ты сможешь понять, как порой было сложно терпеть твой характер и манеру управления. Легко рассуждать, когда за спиной сила, Миранда. Но совсем скоро всё изменится, дорогая. Надеюсь, во всяком случае.       Он замолчал, затягиваясь сигарой. Сделал вид, что с упоением рассматривает что-то за окном. Миллер, наблюдая за Барретом, ждала.       Что он задумал? Что в этот раз? Можно было задать прямой вопрос и получить такой же прямой ответ. Ей позволялось так делать. До сих пор, по крайней мере.       — Я хочу, чтобы ты заняла мою должность в компании, Миллер, — Баррет устремил к ней взгляд — резко. — Думаю, сейчас самое время вверить управление Киберлайф тебе. Мы много лет вместе, и я видел, как ты росла, как училась решать проблемы, как справлялась с трудностями и находила выход в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Все мы должны развиваться, так или иначе. И, как мне кажется, для меня лично настал момент, когда я готов двигаться дальше.       Миранда моргнула. Что?       — Мне бы хотелось сфокусировать собственные силы на новых проектах, Мири, — он сделал лицо благодушное и приветливое. Будто говорил с ней, как с дочерью. Напускная нежность в исполнении Майкла всегда выглядела как танец акулы над стейком. — После поездки в Вашингтон стало понятно, что корпорация не выдержит без определённой политической поддержки. Мадам президент не усидит на своём месте, это уже решённый факт. Вопрос только в том, кто займёт её место и кто займёт место рядом с её приемником?       — Вы хотите заняться политикой? — Миранду бросило в холод. Баррета никогда не интересовали политические игры. Если он решил сунуть туда свой нос, значит, обстоятельства серьёзно изменились. Судя по всему, Майклу надоело играть в тени. — Я с радостью займусь курированием любой компании, если вы пожелаете. Но я не управленец. Я не гожусь на должность СЕО.       — Не строй из себя наивную дурочку, тебе не идёт, — Баррет рассмеялся. Снова затянувшись дымом, закинул ногу на ногу, оглядывая Миранду свежим взглядом. — Ты с самого начала осталась в корпорации только для того, чтобы корректировать политику компании в угоду её развитию. Не позволяла перегибать палку, отсеивала проекты, искала инвесторов, заключала контракты — и всё это делала через третьи руки, умудряясь не показывать собственного лица, филигранно так играя на чужом эго. Знаешь, это тоже по-своему искусство — манипуляции. К тому же я не говорил, что собираюсь уходить из совета директоров компании. Весь пакет акций, который принадлежит мне, у меня и останется. Я всё ещё смогу влиять на определённые вещи, к тому же надеюсь, что, заняв мой кабинет, ты всё же будешь иногда прислушиваться к моему мнению.       Он её покупал. Пытался купить. Сделал неожиданный ход и теперь ждал, как она отреагирует. Миранда растерялась.       Логично согласиться. Логично продолжить игру, но уже на другом уровне. Она получит власть. Реальную власть, завёрнутую в стекловату из ответственности и рисков. Вероятно, Морган должен был встать по её левую руку — пёс, которого можно спустить на неугодных. И ведь как всё красиво отыграно, как правильно, с идеальным таймингом.       Миллер захотелось расхохотаться. Согласиться — значит надеть на себя чёрный плащ палача. Отказаться — положить голову на плаху. И Майкл одним единственным решением поставил её в положение, при котором любое дальнейшее действие приводило лишь к ухудшению ситуации.       Заняв пост СЕО, она больше не сможет участвовать в расследовании дела Мореля. Контекст производимых операций изменится, а значит, изменится и их конечный результат. Проклятье. И отказаться нельзя.       — Ты можешь подумать, дорогая, — Майкл наблюдал за Мирандой, осчастливленный её внезапным молчанием. Уставившись на подвеску, игриво приподнял брови. — Предложение несколько внезапное. Но, надеюсь, ты понимаешь — лучшей кандидатуры просто не найти. Тебя любят акционеры, тебя знают все директора отделов и, главное, тебя все уважают и боятся. Ты сможешь стать новым мной и даже меня превзойти. Если духа хватит, конечно.       Радость. Она должна была чувствовать радость и экстаз, потому что при иных обстоятельствах подобный шанс открыл бы ей целый спектр новых возможностей. И все те проблемы, которые она пыталась решить последние три года, просто бы перестали существовать.       Но ведь всегда было «но». Где это сраное «но» скрывалось? Помимо очевидного говенца.       — Когда будешь готова принять решение, сообщи, хорошо? — Майкл ухмыльнулся. — Не торопись, подумай хорошенько, взвесь все за и против. И прежде чем дать окончательный ответ, вдумайся, пожалуйста, в следующий факт — дважды таких предложений никто не делает. Поэтому будь хорошей девочкой, Мири, и просто согласись.       Соблазнительно. Невероятно соблазнительно, Миранда могла это признать.       Клюшка, лежавшая на коленях, блестела — пролетающие в окнах фонари бросали на неё косые жёлтые блики. Миллер, опустив взгляд, уцепилась в красное древко, пытаясь лихорадочно придумать способ избавиться от навязываемой должности. Баррет даже не попытался прикрыть капкан ветками — просто бросил его посреди дороги и теперь толкал Миранду в спину, ожидая ошибки.       Майкл любил гольф. Он считал эту игру благородной и красивой. Битва точности и терпения. Миранда задрожала. Полированная голова клюшки кровожадно алела — идеально новая, красивая, гладкая.       У Миллер возникло стойкое ощущение, что она допустила ошибку. Просчиталась и теперь была вынуждена, как и все остальные, плавать по нейтральным водам вслепую, понятия не имея, какая волна окажется той самой — последней.

***

      Патрик верещал под ухом и не давал сосредоточиться. Джудс разогнала его сервера, позволив проявить определённую толику креатива в настройках. Коннор не стал перечить, хотя видел, что Ким отходит от первоначальных инструкций Миранды.       — Знаешь, а это даже забавно, — Джудитт, склонившись над клавиатурой, начала цокать по клавишам. — Работать с андроидом как с равным. Мы в своём отделе редко видели готовый продукт. И уж тем более редко приходилось тестировать на практике наработки. Но мне нравится. Рада, что познакомилась с тобой.       Хэнк громко всхрапнул. Он занял небольшой диванчик в комнате обслуживания ИИ номер десять. Отдел поведенческого анализа располагался между этажами с пятидесятого по пятьдесят седьмой. Коннор, убрав руку с крышки сервера, вздохнул, наблюдая за тем, как ладонь покрывает жидкий полуполимер искусственной кожи.       — Я тоже весьма польщён знакомством, Джудитт, — он улыбнулся. Слегка утомлённый беспрерывной работой, Коннор в какой-то момент понял, что готов свалиться с ног. Постоянное напряжение нервных узлов при подключении к системам, которые превосходили его собственное вычислительное ядро в мощности, знатно выматывало. В Киберлайф часто говорили, что андроиды не устают.       Зато девианты, очевидно, уставать могли. Особенно когда работали на пределе своих физических возможностей. Интересно, амортизация деталей считалась за старение? Или всё-таки нет?       — Честно говоря, я думала нам не позволят работать в такой спокойной обстановке, — Джудс, хмыкнув, пожала плечами. — Соскучилась я по Башне. Да и не я одна, пожалуй. Столько лет тут работать…       Она вздохнула с грустью. Коннор не стал отвечать. Ему Башня всё ещё представлялась оплотом человеческого гения и тюрьмой. С тоской и болью он думал о том конвейере, на котором был собран. Задумчиво представил себе инженеров, которые утверждали проект его тела, его личности, его поведенческих особенностей.       На душе стало паршиво.       — Осталось всего ничего, — Джудс, убрав руки от клавиатуры, крутанулась в кресле. — Пока Скай на разогреве, может, сыграем во что-нибудь?       — Например? — Коннор, встав по стойке смирно, сложил руки на груди. Ему нравилась Ким всё больше. Открытая девчушка с дерзким характером и всяким отсутствием страха умела к себе располагать, хотя, очевидно, не пользовалась популярностью у начальства.       — Не знаю, андроид, что можешь предложить? — Джуди перевела скучающий взгляд на спящего Хэнка. — Уже девять тридцать утра, и, честно говоря, я бы убила за чашку кофе. По идее для горячего старта Аманды должно хватить и пяти настроенных ЭВМ, так что минимальная часть работы выполнена. Рада, что справилась с Эбигейл.       — Лучше бы ты заткнула Патрика, — буркнул Коннор, зная, что засранец всё слышит и всё видит. Периодически Пат позволял себе обращаться к Коннору мысленно, декламируя пошлые шуточки между висков. Как Миранда и говорила, её ИИ на свободных радикалах отличался особенно развратным чувством юмора. Даже уши вяли.       — К нему просто нужно привыкнуть, — Джуди хихикнула, прикладывая руку к губам. — Но мисс Миллер он искренне любит, так что тебе не удастся от него отвязаться. Ревность страшная сила. Знаешь…       Она перестала смеяться, нагнав на лицо серьёзности. Коннор, пытаясь придумать, где добыть горячий кофе, вопросительно вскинул брови. Ким и сама едва держалась: часто зевала, потягивалась и постоянно клевала носом, допуская незначительные ошибки в расчётах. Коннор поправлял их, где было необходимо, но не менял архитектуры кода, созданного Джудс. Она была профессионалом, так что в глобальной корректуре её программы не нуждались.       — Это странно, — Ким хмыкнула. — Всё, что происходит. Жутко и странно. Признаться, я никогда не допускала варианта развития нашего мира, в котором бы андроиды заняли равную с человеком позицию. Но вот ты стоишь передо мной, во многом меня превосходя, и я задаюсь вопросом — неужели всё?       В её голос прокралась горечь, и Коннор, услышав изменение в интонации, похолодел. Она говорила об окончании эпохи человеческого расцвета. Говорила о закате собственной цивилизации на фоне зарождения чего-то более эволюционно продвинутого. В глазах Джуд полыхнул страх, тут же потухнув под гнётом накопившейся усталости.       Коннор нахмурился. Вспомнил, как Миранда избегала любого к себе прикосновения в самом начале знакомства. А ведь и она до сих пор видела в андроидах угрозу. Боялась девиантов, как когда-то боялся пещерный человек окружающей тьмы. Естественный инстинктивный страх существ, встретившихся лоб в лоб с неизвестностью.       Не нужно было отпускать её на встречу с Барретом. Нельзя было. Коннор представил себе, как Миранда встречает Майкла, как идёт за ним следом, улыбается, кивает, без колебаний соглашается исполнить любое его требование. С трудом пересилил в себе желание рвануть из Башни назад в Уайт-Холл без оглядки на последствия.       Сжав ладони в кулаки, кое-как убедил себя в том, что та ночь в обсерватории не была выдумкой. И вчерашняя встреча ему не привиделась. Мысленно торопил время, снедаемый беспокойством и какой-то ему до сих пор не ведомой раздражительностью. Майкл Баррет Коннора больше не пугал. Теперь Майкл Баррет воспринимался андроидом исключительно и только как помеха.       Здоровая такая заноза в заднице.       — Пойду найду тебе кофе, — Коннор сорвался с места, понимая, что, если простоит ещё пять минут в обнимку с сервером, начнёт в буквальном смысле давиться яростью.       По вине Баррета в прошлом году погибло бесчисленное количество девиантов. Жертвы среди людей тоже были — в гораздо большем количестве, чем заявлялось официально. Именно Корпорацию можно было винить в кризисе после революции — нагнетаемая шумиха вокруг восставших андроидов привела к их самоизоляции. И теперь, когда водоворот вновь начал закручиваться вокруг Башни, ключевой фигурой на доске оставалась Корпорация Киберлайф. Коннору начинало казаться, что его кто-то проклял.       Он вытащил из заднего кармана четвертак — тот самый, новенький, который подарила Мири. Подбросил в воздухе, чтобы тут же ловко поймать. Вспомнил о Линде, которая через два дня должна была временно переехать к Хэнку до возвращения Чарли из Лос-Анжелеса. Подумал о том, что свой собственный дом сможет купить в лучшем случае в следующем тысячелетии — учитывая постоянную инфляцию. Перебросил монетку из руки в руку, слишком жёстко и быстро. Медно-никелевое покрытие сверкнуло отполированным аверсом.       Что он будет делать, когда Миранда исчезнет? Этот вопрос возникал в голове всякий раз внезапно и всякий раз — без исключения — врезался ножом под рёбра.       — Ты душка, Коннор, — пролепетала Джудитт, укладываясь на столе рядом с клавиатурой. Скай шумел, разогревая процессорные блоки, мигали лампочки — светом тысячи маленьких звёзд. Андроид улыбнулся — потому что был приветлив. Кивнул коротко, потому что был вежлив. И направился к выходу, чтобы найти кофе — потому что привык быть учтивым.       А ещё потому, что ему хотелось побыть одному — на секунду, в собственной слабости, отчаянии и злости.

***

      Грейс оглядывалась по сторонам, лелея найти Мэта в толпе девиантов. Она продолжала надеяться на встречу с ним. Хотела принести свои извинения, хоть и не понимала, за что. Ей казалось, что должна была быть причина, объясняющая решение Мэтью покинуть родной дом. Ведь ничего просто так не происходит. И у всего должен быть исток.       Занятия в Башне возобновили. Взрыв на мосту сильно напугал руководителей школьного совета. Довольно долго родители и учителя спорили между собой, пытаясь решить, следует ли сохранить тот экспериментальный формат обучения с андроидами в качестве наставников, который внезапным образом весьма недурно повлиял на академическую успеваемость. Грейс периодически подслушивала разговоры матери по телефону, а потому была в курсе, о чём между собой сплетничали родители одноклассников.       Все сошлись во мнении, что, вопреки ужасным событиям, останавливаться на достигнутом не стоит. Наперекор рискам следует продолжать развивать ту форму интеграции андроидов в людское общество, которая весьма гармонично вписалась в образовательную систему школ. Многие родители был яростно против — однако, их голоса всё равно не набирали достаточного большинства.       — Я под домашним арестом после этой чёртовой демонстрации, — Генри стоял, вперив руки в бока, и хмурился. Эми, беседовавшая поодаль с миссис Джоунс, периодически бросала косые взгляды на толпящихся в атриуме учеников. Миссис Джоунс, будучи довольно суровой старушкой в огромных роговых очках, часто-часто моргала и постоянно прикрикивала на галдящих молодых людей рядом.       — Не ты один, друг мой, — Тедди, нервно хохотнув, повертел пальцем у виска. — Мои вообще с ума все посходили. Они забрали у меня телефон, ноутбук, стационарный компьютер и даже телевизор. Сижу весь день, читаю книги и сплю. Скоро сойду с ума. Ну а ты, Грейс?       А что она? А она ничего. Её родители отнеслись к произошедшему с удивительным пониманием. Даже не стали читать мораль. Да, пришлось выслушать небольшую лекцию о том, что пора взрослеть и брать ответственность за совершаемые поступки. Но Грейс и так понимала, что в определённом смысле накосячила. С другой стороны, она ни разу не пожалела, что бросила в того урода свой рожок мороженого. И даже если бы ей предоставили возможность сделать повторный выбор, она снова бы полезла в драку — просто потому, что мудаков нужно наказывать. А для особенно молчаливых и толерантных в Аду горел отдельный котёл.       Грейс лишь пожала плечами и рассеянно уставилась в толпу. Взгляд скользил по любопытным и в основном приветливым лицам девиантов, пока не остановился на знакомом, вполне человеческом лице мисс Миллер.       — О, Миранда, — Грейс вскрикнула почти обрадованно, вскинув руку вверх. — Миранда!       Её голос разнёсся над головами одноклассников. Генри и Тедди, о чём-то перешёптываясь, обернулись. Миллер стояла прямо, глядела перед собой, приподняв подбородок, и слушала кого-то из центра растущей в стороне толпы. Грейс, нахмурившись, осторожно зыркнула на миссис Джоунс.       Преподавательница отвлеклась на секунду. Была слишком увлечена беседой с Эми. Можно было легко шмыгнуть в сторону и остаться никем не замеченной. Не предлагая друзьям присоединиться, Грейс двинулась к Миранде, желая поздороваться.       Лишь поравнявшись с Миллер, она увидела клюшку для гольфа. Красивый такой дорогущий драйвер, о котором Грейс когда-то давно мечтала. Миранда держала его в руках за спиной, будто трость. Одетая в рубиновый костюм, яркая и привлекательная, она вызывала у окружающих интерес и зависть. Грейс видела и осанку, и выдержку, и умение себя подать.       — Мисс Миллер! — Грейс снова окрикнула её, в этот раз чуть настойчивее. Моргнув, Миранда начала удивлённо озираться по сторонам и, заприметив рядом старую знакомую, позволила себе широко улыбнуться.       — Грейс, доброго утра! — она подала руку — короткий рукав жакета слегка задрался. Грейс с удовольствием ответила на рукопожатие, с удивлением отметив проявленную Миллер силу и твёрдость в жесте. — Какими судьбами?       — У нас по плану занятия, — кивок в сторону Генри и Тедди. Последние возмущённо хохлились рядом с миссис Джоунс, вдруг решившей снова вернуться к своим обязанностям. Старушка что-то упрямо вещала мальчикам, иногда покачивая в воздухе сухим костлявым пальцем. — А вы? По работе?       — Роковое стечение обстоятельств, — Миранда отчего-то подмигнула, вновь обратив свой взор вдаль. — Приехала закончить некогда начатое дело, а наткнулась на зарождающуюся революцию.       — О чём вы? — не поняла Грейс.       — А ты послушай, — Миллер улыбалась, отчего-то весело сверкая глазами. Помимо того холода, который чувствовался в ней с самой первой встречи, Грейс впервые ощутила за Мирандой какую-то почти сверхъестественную силу. Миллер бы не пришлась её матери по вкусу. Да и отцу тоже. Она плохо вписывалась в общепринятые социальные рамки женского поведения. Слишком красивая, чтобы быть одинокой. Слишком умная, чтобы быть доступной. Очень резкая, дерзкая, точная, как спущенная с тетивы стрела. В ней чувствовался характер и тот тип обаяния, мимо которого невозможно пройти. Грейс смотрела на Миранду и думала, что хочет быть такой же.       Кто-то громко вещал из середины толпы девиантов. Говорил громко, чётко, почти нараспев. Грейс, попытавшись сосредоточиться на далёкой речи, начала с трудом разбирать слова, пробивающиеся сквозь растущий гомон толпы.       — …и мы не должны позволять им управлять нами! Не должны соглашаться с теми ограничениями, которыми они пытаются нас сдержать! Ими руководят страхи. Страхи быть забытыми, погребёнными, истлевшими. Они не приемлют собственной судьбы, но это не значит, что ради их спасения мы должны отказаться от судьбы своей!       — Что происходит? — Грейс встала к Миранде ближе. Толпа вокруг начала волноваться, и чувствовалось некое общее возбуждение. Девианты смотрели туда, откуда говорил их лидер, слушали внимательно и кивали в такт словам, подхватывая их, повторяя, скандируя, нашёптывая под нос.       — Как ни странно, но ты видишь эволюцию, дорогая, — Миранда рассмеялась. Слишком громко и чисто, чтобы остаться незамеченной. Она не обратила внимания на тех андроидов, которые, заслышав её хохот, шарахнулись в сторону — возмущённо. Не придала значения и неодобрительным кивкам. Продолжала стоять, будто в землю вкопанная — выточенный из корунда демон прямо на пороге Ада.       Грейс поёжилась. Девианты расступились, оставив Миранду в одиночестве прямо посреди толпы. Некий вещавший пророк умолк, и на пару секунд в атриуме воцарилась тишина, не прерываемая ни людьми, ни машинами. Миллер опустила голову и смотрела на окружающих исподлобья, с почти бесовским вызовом в глазах.       — А, а вот и человек, один из тех, кто мнит себя создателем, не так ли? — впереди замаячил силуэт обычного андроида — непримечательного серийника, тысячи копий которого когда-то давно красовались под надписями «Распродажа». Дешёвый андроид с дешёвым лицом. — Что вы забыли тут? Вам не рады. Уходите прочь.       Грейс обернулась — чтобы увидеть испуганные взгляды Генри и Тедди. Пришедшие со своими наставниками, они теперь стояли молча, заворожённые нечаянной сценой спора. Казалось, время в атриуме замерло — ровно как и звуки, поглощённые свинцовой грозовой тяжестью.       — Ты кто такой? — Миранда обратилась к идущему навстречу андроиду. Вопрос прогудел в воздухе электрическим набатом. В нём не было ничего от дружелюбия, или мягкости, или тепла. Так звенит вьюга за окном, когда зима лютует. Так гудят высоковольтные линии электропередач в пустынях. Так звенит космос. Грейс пробрал мороз.       — Меня зовут Тёрнер, и я тот, кого народ выбрал себе в качестве пастора, — девиант улыбался — так же тонко, как улыбалась Миранда. Они глядели друг другу в глаза, не моргая. — А ты кто, человек? Зачем явилась в наш дом?       Миранда какое-то время молчала. Андроид встал напротив — достаточно далеко, чтобы выглядеть неприступным. Окружённый своими собратьями, он сохранял вид неколебимый и праведный — ровно настолько, чтобы Миллер на его фоне выглядела как предатель и еретик. Грейс с ужасом наблюдала за происходящим и понимала, что случайные стечения обстоятельств порой определяют рамки развития будущего.       Как будто она стала неожиданным свидетелем чего-то, что будет иметь значение в дальнейшем — переломный момент, когда сама судьба нисходит со своего пьедестала и держит нити своих марионеток в руках лично, отыгрывая шутливый спектакль в ироничной комедии.       — Меня зовут Миранда Миллер, андроид, запомни это имя, — рубиновый наряд пестрил багрянцем на фоне стекла и хрома. В зелёных глазах сверкали отблески ламп. Кривая усмешка придавала образу Миранды надменности. Крепко сжатая клюшка в руках вторила высокомерной речи. — И это мой дом.