Detroit: reversal Algorithm

      Джудитт напоминала ему мелкую бойкую белку — низенькая, она говорила громко, дерзко и порывисто. В ней было много энергии, много слов и много движений. Даже когда Миранда осаждала, Джуд не стеснялась перебивать и задавать наводящие вопросы. Коннор, наблюдая за ней, порой терялся. Чем-то она походила на Линду, но была во много раз интенсивнее — во всём.       — То есть вы хотите, чтобы я отправилась в Башню и настроила работу больших ЭВМ? Я всё верно поняла? — Джуд прищурилась, всматриваясь в лицо Миллер. Последняя даже слегка шатнулась в сторону, испуганно улыбаясь.       — Именно так, Ким, — Миранда смахнула с телефона какие-то файлы в жесте передачи данных. Коннора коснулся только информационный шлейф: канал был зашифрован и защищён получше, чем Алькатрас. — Твоя задача пройти в башню, проверить эффективность работы Пата, а затем один за другим вывести ИИ из гибернации. Следуй строго описанному порядку и не нарушай инструкции. Тогда всё получится.       — Там же автономная энергосистема, Миллер, — Джудитт пустым взглядом уставилась на стол перед собой. — Я программист, а не инженер. Моё дело вписывать буковки в интерфейс, строить программы, алгоритмы, решать задачи. Не имею ни малейшего понятия о том, как функционирует ядро Башни. Знаю только, что всё сложно.       — Элай создавал Башню так, чтобы она оставалась энергонезависима даже при отключении от питания всего города, — Миранда, добродушно хмыкнув, завела руки за спину. — Она буквально не подключена к внешним электрическим сетям. Внутри установлены энергоблоки, питающие сеть ИИ и остальных систем. Да, при перегрузке цепей могут возникнуть определённые проблемы, но я не думаю, что ты умудришься накосячить настолько, что перезагрузишь топливные инжекторы до взрыва.       — Замечательно, — Ким начала глухо бурчать под нос. — Если что, стану повинна в разрушении лучшего архитектурного творения тысячелетия.       — И в массовом убийстве, если уж на то пошло, — вставил Хэнк, прохаживаясь вдоль панорамных окон. Зимний Детройт внизу утопал в серости и сырости. Никакого снега. Только дождь. — Не забывай! Если Башня вдруг бомбанёт, будут жертвы.       — Я не хочу работать с этим человеком, — обратилась Джуд к Миллер. Андерсон, обернувшись, состроил довольную гримасу. Шутник. — Он хуже Стива.       — Нет никого хуже Стива, — оспорила Миранда, начиная потихоньку вышагивать к входной двери. Коннор, обернувшись, уставился на пустые белые стены. Ничего не изменилось с тех пор, как они с Хэнком попали в это странное помещение впервые. Стерильная чистота. Всё белое, хромированное, блестящее. — Просто следуй указаниям. Большего не требуется.       — Ладно, — Джудитт снова прижала к себе планшет. Жест с потрохами выдавал неуверенность и робость. — Ладно.       — Значит, мы берём с собой твоего очередного помогайку, отправляемся в Башню и занимаемся архивами. А ты в это время чем займёшься? — Андерсон, деловито засунув руки в карманы куртки, взглянул на Миранду. — Мне стоит начинать беспокоиться?       Коннор моргнул. Лично он беспокоиться и не переставал. После взрывов на мосту рутина будто исчезла как явление, перестала существовать в принципе. Каждый день преподносил очередной сюрприз спорного характера, и нагнетаемое давление вокруг Девятки лишь усиливало тревогу. Коннор будто стоял перед темнеющим морем, наблюдая, как сгущаются над грозовым пределом штормовые тучи. Детройт не спал — он замер выжидательно. Звенел и гудел тысячью проводов — под напряжением бесконечного потока информации.       — Нет, — Миранда пропустила вначале Хэнка, потом и Джуд. Остановилась, заведя руки за спину. Тот самый человек с ледяными глазами, который не стучится, а пинком раскрывает перед собой двери. — Я буду завтра в Башне. Начните сегодня, а я присоединюсь позже.       — Вы обещали поговорить с Морганом, — Джуд, сглотнув, часто заморгала. — Насчёт отдела. Дали мне слово.       Секунда растянулась на целый эон. Ловким движением шулера Миранда вытащила откуда-то из рукава пиджака плотную белую карту. Подала её Ким, зажав между указательным и средним пальцами. Коннор заметил мелкую вязь печатных букв поверх пластика — адрес в промышленной зоне Детройта.       — Я сохраню отдел, — Миранда улыбнулась, чуть склонив голову. Режущий тяжёлый взгляд исподлобья. В такие моменты она становилась будто ожившим олицетворением мятежа. Слишком искусительная, чтобы оказаться простым человеком. — Слетай туда на досуге. Тебе понравится.       Джудитт с подозрением оглядела поданую карточку, но ничего спрашивать не стала. Лишь несколько раз перечитала адрес, заучивая. Хэнк, тяжело вздохнув, пожал плечами.       — В таком случае, завтра увидимся, — он улыбнулся кривенько. — Надеюсь, во всяком случае, что ты слово сдержишь.       Подманив рукой Джудитт, Хэнк вышел из кабинета Миранды. Коннор, провожая взглядом лейтенанта и семенившую за ним Ким, задержался. Прикрыв веки, сосредоточенно вслушался в шорох удаляющихся шагов.       Морган Скотт был страшным человеком, и, вероятно, Миранда была права в своих рассуждениях о его методах общения с андроидами. Судя по всему, его не слишком волновал моральный аспект вопроса. И девятисотый, слепо повинующийся приказам хозяина, являлся наглядным тому подтверждением.       Их было двести тысяч, и мысль об этом не отпускала Коннора ни на секунду. Где-то здесь, в Уайт-Холле, сокрытая ангарными стенами, под надёжным замком спала армия послушных, высокоэффективных машин, способных убивать, не оглядываясь на этику, на совесть, на человечность.       Коннора передёрнуло. Он не выдерживал конкуренции рядом с этими андроидами. Почувствовал сам, насколько медленнее реагировал на внешнюю угрозу. И насколько медленнее наносил ответный удар. Ни один из существующих андроидов не представлял для девятисотой модели угрозы. Во всяком случае, в честном открытом противостоянии.       — Ты остаёшься?       Он вздрогнул. Заморгав, уставился на Миранду. Последняя, едва улыбаясь, смотрела на него с открытым любопытством. Их взгляды пересеклись, и Коннор, утопая в испепеляющих волнах паники, подошёл ближе. Рука метнулась в поисках ладони Миранды.       — Будь с ним осторожна, — он заговорил тихо, надеясь, что не выдаёт голосом того адского уровня беспокойства, который на самом деле снедал изнутри. Её ладошка была сухой и горячей, и Коннор, не слишком заботясь о приличиях, склонился к Миранде. По коже воздушной щекоткой скользнуло её дыхание.       — Ты учишь меня осторожности? — она улыбнулась, отстраняясь. Свободная рука легла поверх груди. Знакомый властный жест, приказывающий остановиться. Коннор нахмурился, пытаясь урезонить тело, требующее воспротивиться немой просьбе. Желание закрыть за собой дверь и опробовать на прочность офисный стол было не просто огромным. Оно было буквально всеобъемлющим.       — Если он попытается тебе навредить… — Коннор распахнул глаза, силясь представить, что будет, если озвученная мысль воплотится в реальность. А что тогда будет? Он не знал. Просто в ужасе и ярости вспыхнул, погрузившись в личное, очень глубокое желание убивать. Попытался отгородиться от гнета бессознательного гнева, уставившись на губы Миранды.       — Если он захочет меня убрать с дороги, вряд ли проявленная осторожность сможет спасти, Коннор, — она слегка сжала его ладонь в своей. Полумрак зелёных глаз гипнотизировал. — Я не первый день в этом болоте. Точно не нуждаюсь в опеке или защите. Попробуй для начала защитить себя.       Коннор горько улыбнулся. Ну, в целом, пожалуй, другого ответа и ждать не стоило. Человек, который скорее польёт землю под ногами напалмом, чем позволит собственной позиции ослабнуть, действительно не нуждался в опеке. И именно в этой своей ипостаси Миранда была прекрасна. Ферзь среди чёрных фигур.       — ФБР выступает против внесения Льюиса и его семьи в программу защиты свидетелей, — он вдыхал аромат лимона и корицы. Запоминал ускользающий момент. Миллер, нахмурившись, отпустила руку. Холоднее обычного. — Тебе что-то об этом известно?       — Впервые от тебя услышала, — она говорила правду. Слишком быстрый и резкий ответ без завуалированной лжи. Из глубин кабинета донеслась до ушей трель телефона. Миранда, обернувшись, поморщилась — деликатно скривила носик, почти в интеллигентной гримасе раздражения. — Иди. Встретимся завтра. Тебе тут не место.       Она начала плавно разворачиваться, передумала и, качнувшись, скользнула к Коннору — на цыпочках. В этот раз сама нашла его губы. Обвила руками шею, притягивая ближе. Он оглох, онемел, ослеп. Прикосновения обжигали, и он, теряя себя, дыхание и разум, растворился в поцелуе.

***

      Седьмая была довольна проделанной работой. Она просмотрела все подготовленные материалы, удостоверилась в том, что они идеальны, и, вздохнув, архивировала их. Время поджимало. Девятый сказал, что торопиться не стоит, что можно работать не спеша, но Мириам знала, чувствовала, осязала подкрадывающуюся угрозу.       Впереди ещё оставалось три блока — три огромных блока для обработки.       — Миссис Рокк? — в дверь кабинета постучали. Мириам, вздрогнув, сбросила открытые окна на мониторе вниз и, оправив дорогой пиджак, уселась так, будто всё время читала разбросанные по столу статьи.       В дверной проём протиснулась голова Шелли. Очкастая кучерявая девица с невероятной улыбкой и россыпью крупных веснушек по всему лицу смотрела на начальницу выжидательно.       — Что случилось? — Седьмая слегка приподняла брови. Любой её коллега сказал бы, что она раздражена. Но Мириам не чувствовала ни раздражения, ни злости. Ей хотелось работать. Она была очень умна и достаточно проницательна, чтобы связать в общую цепочку смерти сотрудников Киберлайф. Понимала, что попавшийся на крючок Шестой на какое-то время отвёл от неё прозорливый взгляд корпоративных охотников. Но это не значило, что можно было расслабиться.       — Пришли партнёры из КейГена, по поводу контракта, — Шелли вытянула губы в трубочку. — Просят встречи с вами.       — Пригласи их, но минут через тридцать, — Мириам постучала по столу рукой, размышляя. Вскользь прошла взглядом по статусу архивирования. — Пусть посидят, раз уж так хотят пересмотра условий.       — Хорошо, мэм, — Шелли коротко кивнула и удалилась восвояси, мягко захлопнув за собой дверь. Мириам тяжело вздохнула. Ей становилось тяжелее и тяжелее дышать. Никто в компании не знал о недуге, который постепенно превращал здоровую ткань её лёгких в фиброзную отвратительную губку. Рокк знала, что жить ей осталось недолго. Сама была медиком. И, понимая, чем всё равно закончится болезнь, отказалась от унизительного лечения. Она не хотела провести остаток своих дней прикованная к кровати, зависимая от аппарата искусственной вентиляции лёгких. Слишком гордая, чтобы позволить смерти поставить себя на колени.       Всю свою жизнь Мириам посвятила поиску новых методов помощи тем, кто хочет детей, но не может их завести по тем или иным причинам. Она искренне верила, что помогает людям обрести счастье. Училась, упорно трудилась, тратила всё свободное время для того, чтобы кто-то отчаявшийся всё же обрёл надежду. Чаще всего её упорство вознаграждалось счастливыми улыбками и благодарностями.       Её компания росла, становилась успешнее. Рос и поток клиентов. После подписания тройственного соглашения между Киберлайф, КейГен и Витро, Мириам занялась разработкой той линейки андроидов, которые использовались для суррогатного материнства. Были и другие исследования. Более дерзкие. Намного более спорные.       Противоречащие врачебной этике.       Девятый появился в жизни Мириам два с половиной года назад. Появился как гром среди ясного неба — связался с ней напрямую, по телефону. Она не знала ни его имени, ни фамилии, ни пола, но после сорокаминутного разговора совершенно точно поняла, что Девятый — чокнут. И гениален.       Она не сразу согласилась с ним сотрудничать. Долго думала прежде, чем принять решение. И так как Мириам никогда не позволяла делать поспешных выводов, разрешила себе порассуждать о последствиях, которые могли наступить в случае, если Девятый одержит победу.       Ей казалось, что, если на свет появится некое гибридное существо, некий промежуточный вариант между человеком и машиной, само понимание эволюции просто сотрётся. Человечество получит возможность творить собственную историю своими руками, не оглядываясь на законы природы, не беспокоясь об ограничениях или правилах. И да, теоретически такое было возможно — именно благодаря тириумной основе, которая выступала и в роли главного ограничителя реализации задуманного.       Но Мириам нашла способ сохранить жизнь как потенциальному плоду, так и его матери. В единственной возможной комбинации, но тем не менее — нашла. И почти жалела, что не сможет наблюдать за тем, как мир воспримет новую реальность.       Она видела так много пар за свою достаточно долгую и успешную жизнь. Видела молодых людей, видела зрелых, видела мезальянсы, видела одиноких женщин, желающих зачать. И помогала абсолютно всем. Но чего увидеть не успела, так это связи андроида и человека. Было ли осуществимо подобное практически? Кто его знает, но Мириам была почти на сто процентов уверена, что да.       Рокк имела смутное представление о том, чем занимается каждый отдельный член Девятки. Примерно понимала, кто и какие данные готовит. Трудилась вровень со всеми, но, в отличие от своих коллег по цеху, и сама была готова убивать за забрезжившее на горизонте будущее. Мириам никогда не отличалась мягким или покладистым характером. И поэтому, проникнувшись духом той идеи, которую нёс с собой Девятый, легко её подхватила и тоже несла с собой.       Веря, что своей самой последней жертвой поможет изменить мир к лучшему. Снова подарит кому-то улыбку — недоступную в рамках существующей парадигмы вселенной. Снова поможет одиноким сердцам привнести в этот мир лучшее — искорку жизни, которая не должна появиться при нормальных обстоятельствах.       Мириам снова поверила в то, что чудеса случаются. И не в первый раз в своей жизни была готова разделить своё чудо с теми, кто в нём нуждался.

***

      Саманта не могла успокоиться. Она пыталась отвлечься домашними делами. Убиралась, стирала, готовила, сметала с полок несуществующую пыль и играла с детьми. Пыталась отвлечься книгами — углублялась в чтение до поздней ночи, силясь прогнать детские воспоминания. Но мысли упрямой рекой снова и снова возвращались к источнику беспокойства — Стэну.       Она хорошо его помнила. Он был ей дорог. По-своему она его любила. Стэн был добр, терпелив и необычайно ласков для машины. Андроид запомнился Саманте как добрый и милый молодой человек, у которого есть ответы на все вопросы и решения для любой задачи.       Родители решили заменить его, когда вышла новая модель. Им показалось, что их отпрыски имеют право на всё самое лучшее. И в один прекрасный день Стэна дома не оказалось. Возвращаясь со школы домой, Сэм нашла на привычном месте другого андроида. Робот был не менее обходителен, мягок и тактически. Но он не был ей другом. И так и не стал в последующем.       Она долго горевала по Стэну. Долго плакала по ночам, пытаясь забыть добрую улыбку своего милого напарника. Ругалась с родителями, ссорилась, спорила, закатывала истерики. Стала буйной. Она возненавидела андроидов и всё, что было с ними связано. С годами отдалилась от семьи. Встретилась с Кёртисом. Влюбилась. Обзавелась собственной семьёй. От фамилии мужа отказалась, решив, что оставит имя родного отца в напоминание о своей связи с людьми, подарившим ей жизнь.       И вот Стэн снова появляется в её жизни — неожиданно, как гром среди ясного неба. Сэм успела забыть своего андроида, похоронить его со старыми обидами и кошмарами. Но вот в её дверь постучалось прошлое и, будто стихийное бедствие, в клочья разорвало спокойную рутину устоявшегося быта.       Теперь она не находила себе места. И, кажется, её беспокойство заметили абсолютно все.       — Знаешь, если ты очень хочешь, мы можем съездить на ту свалку и забрать андроида себе, — Кёртис подал мокрую тарелку. Сэм, схватив её, начала усиленно полировать фарфор вафельным полотенцем. С силой, до скрипа, пытаясь отбелить белое.       — Она сказала, что он нуждается в ремонте, — Саманта цедила слова сквозь зубы, злясь на себя, на свою жизнь, на добродушного Кёртиса, на отца и мать. Хотела бы она просто отпустить ситуацию, но не могла. Просто не могла. — У нас денег нет на ремонт.       — Слушай, ну, может, твоя новая знакомая с этим поможет? — Кёртис был обходителен и мягок. Он трудился на двух работах, пытался обеспечить семью и здорово со всем справлялся. Никогда даже голоса не поднимал, чем изрядно Саманту бесил. Даже уставший. Даже в изнеможении. — Давай съездим хотя бы посмотрим, что да как. Возьмём андроида, возьмём этого старика и…       — И что? — Сэм почти взвыла. Она уже думала об этом. Обыграла в уме каждый сценарий, прошлась по каждой возможности. — Мы не выгребем. Даже если я пойду работать, а близнецов мы отправим к твоей маме.       — Ну почему сразу так категорично? — он хохотнул, подавая очередную тарелку. Из гостиной донёсся весёлый хохот под мультяшную какофонию. Саманта, схватив тарелку, почувствовала себя психованной дурой. Она была благодарна Кёртису за его терпение. — Скорее всего, у нас получится. Не попробуем, не узнаем. Что скажешь, если завтра утром я закину детей маме, а потом вечером вместе съездим на свалку? Ты ведь хочешь этого, вижу.       Саманта посмотрела на стальную розу, которую Кёрт водрузил в одну из кухонных ваз. Красивая безделушка, выполненная с великим умением и любовью. Мисс Миллер сказала, что Стэн попросил передать эту розу ей в качестве подарка. Без каких-либо посланий, просьб, приветов. Сэм нахмурилась.       Она с трудом представляла себе встречу со Стэном. Понимала, что, скорее всего, почувствует разочарование и горечь. Но не могла теперь отвернуться от старенького андроида, который был выброшен на помойку просто потому, что стал никому не нужен. И раз уж теперь она могла решать за себя сама, то имела право и на такую странную авантюру.       — А давай, — она взялась полировать кружки. С тем же ярым усердием и силой, даже не понимая, что запросто может полотенцем перемолоть керамику в пыль. Кёртис смотрел на неё с улыбкой и лёгким страхом.       — Знаешь, порой ты очень меня пугаешь, — буркнул он себе под нос, растягивая слова. Сэм, услышав реплику, ударила супруга полотенцем по заднице — дурашливо.       — Молчи, — она хихикнула, вдруг почувствовав облечение. — Иначе затолкаю полотенце в глотку.

***

      Рид получил то дело, о котором говорил Морган. Сам напросился его курировать. Фаулер согласился быстро, сказав, что хуже, чем вести дело под руководством ФБР, может быть только курирование дела под руководством АНБ. Бросил в Гэвина последние пару ласковых и отправил на место преступления, плюнув в спину что-то о неблагодарных сотрудниках.       И вот теперь Рид сидел на карачках, всматривался в искажённые черты лица прокурора Смита и с лёгкой тошнотой представлял себе удар, который мог практически напополам перерезать человеческое тело.       — Очевидцы говорят, что это был кто-то на большом чёрном внедорожнике, — патрульный Хиггс, заправив большие пальцы за ремень, сплюнул себе под ноги. — Говорят, после первого удара засранец проехал назад специально, остановился и, выйдя, засунул в череп то, что засунул. Какой-то высокий мужчина в белом костюме. Никаких подробностей больше. Практически никто не успел обратить внимание на мелочи — всё произошло слишком быстро.       — Камеры наблюдения? — Рид не сомневался, что камеры ничего не покажут. И пока миром правили технологии, доверия каким-либо электронным данным Рид не испытывал. Особенно после ближайшего знакомства с Морганом.       У Киберлайф были практически безграничные возможности и ресурсы. Они могли купить что угодно, получить доступ к чему угодно, стереть с лица Земли совершенно всё, что угодно. Их безграничная власть строилась на деньгах и безнаказанности. Они продавали — наркотики, информацию, андроидов. Брали деньгами. Или натурой. Как вздумается.       — Вообще не зафиксировали инцидент, что странно, ведь их тут по округе напихано много, — Хиггс, сняв шапку, отёр вспотевший лоб. На улице было холодно, но патрульный потел и вонял, как сифилитик без антибиотиков. — Вероятно, какой-то сбой программный.       Гэвин криво ухмыльнулся, теребя в руках пакет с картой, которую воткнули прокурору в голову. Он точно знал, чем объяснялся этот, так сказать, программный сбой. И раз уж в игру вмешался мистер Скотт, стоило ожидать неприятности с любой стороны.       Человеком в белом костюме, очевидно, был манекен. Возможно, тот же, что намедни разукрасил самого Гэвина и вышиб мозги Коллинзам из черепов прямо на дорогостоящий шёлковый ковёр. Поговаривали, что Смит весьма лояльно относился к девиантам, даже публично выступал в их защиту. Вряд ли его политика устраивала корпоратов. Гэвин поморщился.       Не был он готов подтирать дерьмо за Киберлайф, но жизнь диктовала свои правила.       — Что-нибудь ещё? Может быть, кто-то запомнил марку или номер машины? — он поднялся, отряхивая куртку.       — Все очевидцы говорят, что номеров на тачке не было, — Хиггс снова пожал плечами, начав кивать головой как китайский болванчик. — Но что-то мне кажется, они путаются. Невозможно передвигаться по городу на машине без номеров. Мы бы уже давно остановили такую.       Рид промолчал. Если каждая камера на перекрёстке в упор тебя не видит, можно делать вообще что угодно. Полиция давно не патрулировала дороги — фиксация нарушений происходила автоматически. Конечно же, с помощью высокоточных систем слежения Киберлайф.       Порочный круг, разорвать который не представлялось возможным.       Захотелось пойти и застрелиться, но Рид себя резко одёрнул. В принципе не привыкший размазывать сопли в жалком акте самобичевания, он сосредоточил внимание на карте, которую подсунул убийца в раскроенный череп Смита.       Обычный кусок прямоугольного пластика, практически ничем не отличавшийся от кредиток. Чёрный и скучный. Голубыми буквами по глянцу была пропечатана крупная и весьма лаконичная фраза, которую можно было запросто считать посланием исполнителя. Даже не посланием. Рид, прищурившись, ухмыльнулся.       Ультиматумом. Вот чем.       Убийца не просил, а требовал.       «Отдайте нам rA9».       Вот так вот просто. Гэвин хмыкнул.       Как легко разыгрывался, оказывается, спектакль. От Моргана всего-то требовалось убить нужного человека, чтобы ухватить всеобщее внимание. Привлечь к расследованию другого нужного человека — чтобы манипулировать фактами. Подать на закуску воинственное требование — указав рукой на подозреваемых. И вот, готов сценарий, выгодный Корпорации. Один неугодный устранён, другие неугодные поставлены под удар.       Рид сжал карту в кулаке, представляя миг, когда доберётся до Моргана и собственноручно вспорет ему живот. И даже не исключал возможности, что успеет насладиться процессом.       Перед мысленным взором Рида всё ещё маячили пустые глаза Спенсера, безжизненные и потухшие. И геометрически идеальная дырочка входного отверстия пули, выпущенной из его табельного оружия.