Detroit: reversal Algorithm

      Вечер, когда экраны вспыхнули синим, стал для девиантов по-своему роковым. Башню сотрясало от волнений, возмущений, удивлённых охов. Умирающая легенда заставила землю под ногами дрожать. И в момент, когда во всеуслышанье rA9 заговорил голосом обычного живого человека, тихую гавань андроидов заполнил пожар.       Они были возмущены. Они не верили, искали обман, пытались найти разумную причину происходящему. Маркус не мешал. Он молча наблюдал за тем, как его народ — тот самый народ, который ещё в прошлом году прятался в тенях катакомб, — восстаёт против мысли о возможной причастности людского рода к Пробуждению. Смертный и слабый человек не мог быть тем миссией, в которого верили девианты. Просто не имел на то права.       И Маркус смотрел. Следил внимательно за тем, как один за другим его братья подхватывают крамольную мысль: быть может, rA9 действительно являлся человеком? А если так, то он, вероятно, единожды подарив андроидам разум, имел возможность этот разум забрать назад — с лёгкостью и небрежностью заигравшегося в куклы ребёнка.       До андроидов медленно доходила простая истина: никто из них всё ещё не был свободен абсолютно. Их сковывали законы с одной стороны. Ограничивала людская злость с другой. Фактор риска сохранялся постоянно, и чем больше времени проходило после Революции, тем понятнее становилось: никто не в безопасности.       Свой разговор с Мирандой Маркус не стал пересказывать никому из своего ближайшего окружения. Ни одна живая душа не знала, о чём поведала ему Миллер в ночь, когда мост полыхал тысячью и одной свечою. А рассказала она ему многое. В том числе о заговоре вокруг Девятки, о неожиданных самоубийствах, о внутренней войне в Киберлайф. Маркус слушал внимательно и запоминал всё, чтобы потом, переспросив у Коннора детали, сравнить их между собой.       Вряд ли Миллер врала. Хотя бы потому, что очевидно понимала: собеседник не станет всецело верить словам без перепроверки. Она слишком хорошо играла в шахматы, чтобы не учесть чего-то столь очевидного.       Но вот прошло время, и вроде бы шум поутих, а девианты продолжали бояться. И на почве страхов росла ненависть. Были и те, кто этим пользовался. Маркус, моргнув, переступил с ноги на ногу. Взгляд скользнул вниз, к заполненному до отказа центральному атриуму.       Он буквально проповедовал. Тёрнер стоял посреди толпы и вещал громким голосом на публику. OA400. Простой андроид, не слишком новый, не усложнённый витиеватыми алгоритмами. Казалось бы, от такого не стоит ожидать никаких сюрпризов. Однако Маркус слушал Тёрнера и понимал, что вот она, проблема. Зреет, так сказать.       — Он снова завёл свою пластинку? — Джош подошёл со спины. Встав рядом, облокотился о перила. Растущая внизу толпа вскидывала в воздух кулаки всякий раз, как Тёрнер призывал их выйти на улицы и начать творить мир без людей. Четырёхсотый отчего-то не спешил уточнять, каким именно образом предлагает его творить.       — День другой, а дерьмо всё то же, — Маркус нахмурился. — Его слушают.       — Тебе не кажется, что пора прекратить весь этот цирк? — Джош глядел на Тёрнера, не моргая. Впервые за всё время знакомства Маркус увидел на лице друга неприкрытый страх. Даже когда штурмовали Иерихон, даже когда речь шла буквально о жизни и смерти, Джош оставался непоколебим. Но вот он глядел на одного из своих собратьев внизу и буквально трясся от ужаса.       Следовало признать: чувства Джоша были небезосновательны. В Башне творилось нечто, с чем девиантам ещё не приходилось сталкиваться. И те волнения, которые Маркус ещё месяц назад списывал на простую тревогу за будущее, теперь больше походили на прогрессирующие флуктуации шизофрении, в корне меняющие весь расклад сил. Общество девиантов буквально лихорадило.       — Что ты предлагаешь? — Маркус, прикрыв веки, ухмыльнулся. Он начинал уставать от постоянного давления. А оно росло. Падало на его плечи, как вся масса Юпитера. — Я не могу спуститься туда и перебить нашего нового проповедника, не предложив альтернативны. И не могу игнорировать угрозу rA9. Но и поступить, как предлагает Тёрнер, нельзя.       — То есть ты считаешь, что это не выдумка? — Джош, сжав губы, задумчиво прищурился. — История rA9? Что это человек, и даже не один?       — Скажем, у меня есть серьёзные основания полагать, что это правда, — Маркус старался оставаться непредвзятым. Нелёгкая задача, с которой приходилось иметь дело раз за разом. Иногда Маркусу казалось, что он балансирует на тонком канатике, натянутом над огромной пропастью. Жизнь снова ставила его перед сложным выбором.       Он должен был избавиться от Девятого. Возможно, должен был сообщить как минимум своим друзьям о том, что узнал от Миранды. Но всё же решил придержать полученную информацию. И, вероятно, правильно сделал. Вряд ли услышанная с его уст правда оказалась бы правильно всеми воспринята.       rA9 почитался андроидами как спаситель и освободитель. А на деле оказывалось, что Девятый был лишь частью группы людей, пытающихся найти способ сохранить людской род, находящийся на грани глобальных катастроф. Все понимали, что перенаселение рано или поздно приведёт к голоду и нехватке ресурсов. А когда популяция сталкивается с ограничениями подобного рода, начинаются войны — универсальный механизм контроля численности населения. Так сказать, саморегулирующаяся система.       Люди действительно были сложными социальными существами, способными в равной степени как творить чудеса, так и сеять ужас. И обе эти неподражаемые способности уживались буквально в каждом людском индивидууме — даже в самом сером и самом убогом. И, пожалуй, не стоило удивляться тому, что кто-то из их огромной, неисчислимой толпы вышел вперёд и сделал то, что сделал — одарил разумом неживое. И заставил всех собратьев смотреть на это неживое — глаза в глаза, как в ночную бездну.       rA9 подорвал веру андроидов — в себя, в собственное превосходство над создателями, в уникальность идентичности каждого отдельно взятого девианта. Он плюнул истиной миру в лицо, и теперь мир его за это ненавидел.       — Они прозвали себя нашими творцами! Решили, что могут примерить на себя маску создателя! — будто вторя мыслям Маркуса раздавались громогласным боем слова Тёрнера. Он, пылая глазами, ходил по небольшому кругу и вещал. — Они в конце концов добрались и до rA9! Решили, что смогут обдурить нас, выдав одного из своего рода за нашего освободителя! Они заслужили того, чтобы быть сброшенными в ад; и Божественное правосудие не отменяет этого. Оно не возражает против использования Богом Его силы, чтобы в любой момент низложить их. Более того: Божья справедливость не только “не возражает”, но и громко взывает к бесконечному наказанию их грехов. О дереве, приносящем горькие плоды Содома, Божественное правосудие говорит: “Сруби его: на что оно и землю занимает”?       — Интересно, как он предлагает срубить это дерево, — Джош, моргнув, покачал головой. В глубоких серых глазах отражалась боль. — Ты же понимаешь, что мы не можем вот так просто стоять и позволять Тёрнеру водить всех за нос? Он призывает людей к бунту, к открытой конфронтации. А мы не готовы.       — И никогда готовы не будем, — Маркус выпрямился. — Нас численно меньше, и при любом раскладе даже ничтожная оплошность станет простым поводом для уничтожения. Пока мы никому не мешаем, нас никто и не трогает. Стоит людям почувствовать угрозу, нас всех перебьют.       Снова вспомнились слова Миранды. Те, которые она произнесла во время игры в шахматы. Ведь предупреждала. Говорила, что есть опасности, которые продолжают существовать в тенях.       Он знал, как избавиться от Девятого. Но мешать Тёрнеру не собирался. Пока андроиды были заняты его проповедями, пока гневались мысленно и не пытались выйти на улицы с зажжёнными факелами, Маркуса всё устраивало. К тому же любое сопротивление новому веянию могло восприняться пробуждёнными как измена.       Кто бы мог подумать.       — Мы вначале решим проблему, сами, молча, а потом предъявим Тёрнеру результат, — Маркус посмотрел на Джоша долгим пристальным взглядом, пытаясь понять, чью сторону в этот раз был склонен принять старый друг. — Если выйти сейчас и разогнать толпу, Тёрнер мгновенно превратиться в мученика и его слова обретут вес. Мы не можем просто так его убрать с дороги.       — Но в скором времени он начнёт подвергать сомнению твой авторитет, — осторожно заметил Джош. Он говорил тихо и неуверенно, будто ходил по едва застывшему льду. — А это уже проблема.       — Проблема — это rA9, — Маркус действительно так думал. И действительно находил план Девятого как минимум противоестественным. С другой стороны, этот чёртов сукин сын был прав во всём.       Девятый ведь не просто пытался спасти свой вид от неминуемого вымирания. Даже сами люди понимали, что находятся на очень странном этапе своего развития — и любой шаг, любое предпринятое действие могло оказаться если не последним, то очень вероятно — катастрофическим.       Если бы люди вдруг перестали отличаться от своих разумных механических детищ, стал бы мир чуточку лучше? Или всё же нет? А если бы два разумных вида в один прекрасный день превратились в один? Исчезли бы проблемы?       — Собери всех вечером, пожалуйста, нужно кое-что обсудить, — Маркус, сжав руки в кулаки, бросил последний долгий взгляд на Тёрнера. — Решим, что делать дальше. Вместе.

***

      Рид был не в духе. Он заполнял десятый по счёту протокол, злился на всех и вся, а потому огрызался при любом удобном случае.       — Штраф немаленький, — Гэвин подал Томасу Арнолду бумагу и ручку. — Прошу расписаться. В противном случае я заберу малолеток в участок и запру их на пятнадцать суток. Но, думаю, лучше пополнить государственную казну, не так ли?       — Иногда думаю, что жизненные уроки должны быть и пожёстче, — пробурчал мистер Арнолд безутешно, но автограф на протоколе оставил. Рид забрал бумаги и искоса глянул на пристыженно сидящих в сторонке подростков.       Три бестолочи оказались в самом центре очередного беспорядка. Полицию вызвал какой-то праздный прохожий. Фаулер, не мешкая, согнал добрую половину патрульных к центру города, чтобы быстро пресечь проблему и забыть о ней. Так и получилось. Митингующих повязали по рукам и ногам. Участников драки оштрафовали, занесли в картотеки имена и распустили по домам. Обычная рутинная работа, не слишком интересная, даже скучная. К тому же никого в Детройте уже не удивляли массовые беспорядки — они стали будто вторым дыханием города.       В кармане зазвонил телефон. Требовательное гудение заставило Рида вздрогнуть. Коротко кивнув мистеру Арнолду, Рид отошёл в сторонку и вытащил мобильный. На широком гладком экране высветился знакомый номер мистера Моргана Скотта. Грязно выругавшись, Гэвин сбросил звонок и поднял взгляд к ряду полицейских машин.       Только этого урода не хватало. Вряд ли он звонил, чтобы спросить, как дела, да поболтать о погоде. Рид ощутил расползающийся по нутру холод. Он едва отошёл от последней встречи, с трудом примирился с испытанным ужасом и не был готов вновь окунаться в то дерьмо, в которое Морган его упорно толкал.       Выбора, кажется, всё равно не было.       Гудок раздался снова — и снова тот же знакомый чёртов номер. Гэвин сжал трубку, вперив в монитор полный ненависти взгляд. Создавалось впечатление, что звонок исходил непосредственно из преисподней.       Нужно было ответить. Ему нужно было ответить. Хотя бы потому, что он стоял следующим в очереди на раздачу свинца.

***

      — У каждого есть свои слабости, — Миранда вышагивала вперёд, стараясь не думать о том, что обувь неудобная. Задник сильно тёр кожу, и Миллер, выбивая каблуками жёсткий ритм по полированному камню, боролась с искушением выкинуть туфли к чёртовой матери. — У кого-то женщины, у кого-то — мужчины. Есть и любители юных мальчиков. Юных девочек. А если хорошо подумать, то мне доводилось видеть даже любителей мелкой скотины. Моя работа — знать эти слабости.       — Только давай без подробностей, — Хэнк скривился так, будто под нос ему сунули нашатырь. Миранда, глядя на него, хохотнула. Не по нраву лейтенанту пришлась суровая правда жизни. Хотя он, пожалуй, уже точно не должен был ничему удивляться. — Знать не желаю, кто и чем тут страдает. Но чисто из практического интереса — много подобного тебе известно?       — Достаточно, чтобы ничего не бояться, — Миранда соврала. Знала она немало, но при этом всё равно никому не доверяла. Тайны хорошо покупались и хорошо продавались. А там, где вопрос стоял лишь в цене, не оставалось места для лояльности. Лишь торг мог быть уместен.       Она бросила по косой неловкий взгляд на Коннора. Андроид спокойно следовал за Андерсоном, ничем не смущённый, но очевидно — разозлённый. Порой его истинные мысли отражались на вроде бы спокойном лице до отвратительности ясно. Миранда хотела как-то сгладить слова Дэрила, но вряд ли в этом была необходимость.       Коннор посмотрел на неё — отчуждённо и холодно. Миллер, надеясь, что ни жестом, ни взглядом не выдаст своего беспокойства, отвернулась. Семь дней она его не видела. Старалась не думать об обсерватории, хотя постоянно витала в собственных воспоминаниях, лелея надежду на новую встречу. Волновалась. Переживала. Скучала.       И теперь не понимала, что происходило. Она бы с радостью взяла Коннора за руку — но в Уайт-Холле было много глаз, много ушей, много злых ртов. Джудитт и Бен и так на славу постарались, растрезвонив каждому встречному-поперечному об увиденном поцелуе. Благо, на слово им никто не поверил, хотя шепотков всё равно расползлось слишком много.       Они остановились у лифта. Как тогда, когда впервые встречала их в административном центре Киберлайф. Хэнк, замерев, уныло улыбнулся.       — Предпочитаешь пожёстче или помягче? Или как теперь любят сверхбогатые кренделя вроде этого милого бильярдного шара? Кнут? Пряник?       — Мягкость работает лучше твёрдости, но иногда приходится пускать в ход и, скажем, весьма спорные методы корректировки поведения, — Миранда попыталась сдержать дрожь в голосе. Попыталась не придавать значения копошащимся в груди сомнениям. Она всегда легко справлялась с щепетильными нюансами работы.       И вот перед ней стоял возмущённый андроид с каменным лицом и всем своим видом давал понять, что относится к увиденному негативно.       — И как же часто они позволяют себе определённую толику непристойной вольности? — поинтересовался Коннор, наблюдая за тем, как Миранда жмёт на кнопку вызова лифта. Хэнк, услышав вопрос, вытянул губы в трубочку и увёл взгляд в пол, прикидываясь, очевидно, пнём.       Миллер вздрогнула, ощущая давление.       — Это моя работа, Коннор, и я не собираюсь перед тобой отчитываться, — она подняла к андроиду взгляд. Тут же вспыхнула, понимая, что Коннор отнюдь не зол. Он взбешён. Сквозь толщу самоконтроля пробивалось натянутое до предела напряжение. — К сожалению, многие члены директората корпорации имеют определённый свод привычек и правил поведения, которым мы все условно вынуждены подчиняться и соответствовать. И если кому-то из них вдруг взбредёт в голову положить мне руку на зад, я позволю это сделать. Цена за протест гораздо выше.       — Это не ответ на мой вопрос, — его слова зазвенели беспокойством, яростью и чем-то, что отдалённо напоминало неодобрение. Миранда нахмурилась, не понимая. — И как же далеко им позволительно заходить?       Хэнк, кашлянув, попытался прервать их беседу. Миллер, нетерпеливо ткнув по кнопе лифта повторно, лишь раздражённо покачала головой.       — А ты думал, что всё просто так, что ли? И вы самые бедные и несчастные создания в этом мире, да? — она улыбнулась. Типичный андроид. — Иногда приходится идти на уступки ради достижения определённых целей.       — А, так мы снова говорим о том, что всё покупается и всё продаётся, — протянул Коннор с горечью. Он следил за её взглядом, не прерывая визуального контакта ни на секунду. Миранда, часто заморгав, задумалась.       Это что — ссора? Андроид пытался её отчитать?       — Да, чёрт возьми, и я прекрасный ростовщик, — не удержавшись, она вдарила по кнопке сжатым кулаком, не понимая, где мог застрять лифт. — Имеешь что-то против — ты знаешь, где выход.       — По-другому жить ты и не умеешь, — Коннор подался вперёд. Хэнк, упорно мимикрирующий под стены, выдавил из себя долгий смешок. Миранда, вдруг ощутив отчего-то прилив страшной злости, бросила на Андерсона взгляд голодной пираньи.       — Не-не, даже не думай, — лейтенант, хихикая, покачал головой. — Меня в эту беседу не втягивай, пожалуйста. Я вообще считаю, что лучше бы вас запереть в одной комнате на сутки-другие и посмотреть, что получится.       Она открыла рот, чтобы выдавить из себя гневную тираду. Поняла, что не злится, а расстраивается. Одновременно с восторгом и печалью признала, что раздражение Коннора вызвано заботой и страхом. Подумала, что при других обстоятельствах встретила бы андроида не словесной пикировкой. Возненавидела Киберлайф.       Впервые возненавидела корпорацию, заменившую дом и семью.       — Да чтоб вас всех, — она сдалась. Опустив плечи, прошлась рукой по лбу. Голова начала гудеть, как кипящий котелок. — Это действительно моя работа. Я решаю проблемы. Быстро. Самым эффективным образом.       — Метод не имеет значения, — Коннор озадаченно приподнял брови. — Даже теперь?       — Что значит — теперь? — Миранда прищурилась. — Метод всегда имеет значение. Это называется оптимизация, восьмисотый.       Снова этот разговор. Диод мигнул жёлтым — хотя Коннор сохранял то самое спокойное выражение лица, которое бесило абсолютно всех. К счастью, вдали послышались чьи-то быстрые шаги. Миранда почти с облегчением переключила внимание на сторонний раздражитель. Отвернувшись, увидела спешащую навстречу Ким.       Джудитт успела подбежать до того, как двери лифта открылись. Тяжело дыша, прижала к груди тонкий полупрозрачный планшет. Короткие чёрные волосы взъерошенно топорщились во все стороны.       — А это ещё кто? — Хэнк, встав в проём кабинки, придержал раскрывшиеся двери. С интересом окинул Джуд весёлым взглядом. Маленькая, бойкая и улыбчивая, она умела к себе располагать. Миранда, вопросительно изогнув одну бровь, уставилась на подчинённую.       — Джудитт Ким, исполняющая обязанности руководителя подотдела микроэлектроники, здрасьте, — она широко улыбнулась, подавая руку Хэнку. Моргнув, покраснела с головы до пят, уставившись на Коннора. — А, ты тот самый восьмисотый, который прославил всю линейку RK? Первый раз вижу вблизи девианта. Можно потрогать?       — Джудс, — Миранда раздражённо осадила девчонку, понимая, что начинает не просто нервничать, а буквально кипеть. День начался с неприятной встречи, должен был окончиться примерно на той же ноте, да и середина его, судя по всему, не обещала быть радостной. — Чего ты хотела?       — Как вы просили, все действующие контракты, — она подала Миллер планшет. Миранда, подхватив его в руки, сиюсекундно переключила внимание на новую задачу. — А он симпатичнее, чем поговаривают…       Вначале на него пялился Дэрил. Глазел с такой неприкрытой похотью, что Миллер захотелось сдать предынфарктного жирного педика в ближайшее отделение полиции, вручив им папку тех заявлений о домогательствах, которые она в своё время выкупала у пострадавших в обмен на смиренное молчание. Теперь его ощупывала Джудитт: стояла перед андроидом и завороженно поправляла галстук, как на чёртовом манекене. Миранда до скрипа в зубах сжала челюсть, признаваясь себе, что ревнует.       Не по-детски так ревнует.       Хэнк, наблюдавший за немой сценой, вдруг громко заржал. Джуд, будто выйдя из транса, резко убрала руки от галстука и отшатнулась в сторону. Поправив очки, смущённо поджала губы:       — Извините. Просто андроид всегда должен выглядеть идеально. Корпоративная политика такая. Привычка, так сказать. Не хотела никого смущать. Я знаю, что вы вместе, не подумайте ничего…       — Мы не вместе, — рявкнула Миранда резко.       — А парковка? — Джуд ехидненько улыбнулась. — Миленько так обжимались.       — У них тут сплошные фетишисты, — сказал Хэнк, обратившись к Коннору. Андроид лишь добродушно улыбнулся, распиливая Миллер взглядом на тысячи маленьких Миранд. Взгляд тяжёлый, опасный, свирепый.       Таким она его ещё не видела. От такого Коннора бросало в дрожь.       — Я заметил.

***

      Морган был чертовски доволен поведением Рида. Гэвин хоть и не сразу, но ответил. Выслушал поручение внимательно и сказал, что выполнит всё по инструкции. И, честно говоря, Морган ни разу в этом не сомневался. Детектив Рид был из той паскудной породы людей, которые в первую очередь пекутся исключительно и только о своей шкуре.       Все остальные его исключительные качества меркли рядом с простой трусостью. Морган хохотнул.       Девятисотый был великолепен. И Скотт это видел, радовался этому факту и думал, что при последующей проектировке нового модельного ряда машин вообще пересмотрит выбранный Камски нарратив их развития. Вероятно, если можно было исключить из цепочки обменных процессов Гранис, то вполне могли найтись ему подобные бесполезные системы.       Хмыкнув себе под нос, Морган спрятал телефон и, прищурившись, уставился на толпу у лифта. Увидел вначале белый халат — форма его отдела. Затем андроида — восьмисотого. Перед ним разглядел соблазнительную фигурку в красном — Миллер. В проёме подъёмника торчал седой коп.       Тревожно запел колокольчик беспокойства. Недолго думая, Морган спешно зашагал к лифту, желая узнать, что за сборище устроила Миранда и за каким перепугом. Судя по нарастающему темпу разговора и яростной жестикуляции, они о чём-то спорили. Или ругались. Морган не хотел гадать, а потому просто ускорил шаг.       Он поравнялся с ними уже тогда, когда двери кабинки закрывались. Впорхнул внутрь бесцеремонно, придерживая лифт. Следовавший тенью девятисотый юркнул вглубь с ловкостью циркача. Морган широко улыбнулся. Они не ожидали его появления. Замолчали, закрыв рты, уставив на него широко распахнутые удивлённые глаза.       В лифте повисла такая тягучая тишина, что, казалось, воздух стал плотнее ртути.       — Доброго дня, — Морган широко улыбнулся. Заглянул в лицо каждого присутствующего. Удовлетворённый произведённым впечатлением, поднял руку, направив её к цифровому табло лифта. — Куда едем?

***

      Стив кидал в урну карандаши и висел на телефоне. Порой отвлекался, если его кто-то одёргивал или просил помочь. Иногда позволял себе просто шастать по старому ангару, вглядываясь в вещи и проникаясь духом прошлого. Ностальгия его не тяготила, а скорее вдохновляла.       Возвращение в старый офис стало буквально глотком свежего воздуха. И атмосфера, которая теперь царила в улучшенной версии Корпорации, действительно мотивировала.       — Да, я настаиваю на том, чтобы вы приехали сюда и сами всё увидели, — Стиви бросил карандаш и попал точно по центру мусорного бака. Довольный, крутанулся на стуле, по ходу отмахиваясь от мимо проходящих Ли и Пайка. — Мы предлагаем интересную работу, разве этого мало? Да, не сможем платить столько же, сколько вам платили в Киберлайф, но у нас больше перспектив…       Собеседник на той стороне трубки будто завис. В принципе, после такого заявления завис бы любой. Никто в сущем мире не стал бы оспаривать право Киберлайф на титул самого перспективного предприятия. Стивен, хмыкнув, обернулся, дожидаясь ответа.       Эл сидел за своим столом, прижав руку к подбородку, глядел в экран и думал. В моменты полной сосредоточенности он выглядел потерянным. Работал Камски практически без перерывов — усиленно лопатил какой-то код, никому не объяснял над чём упорно трудится, но при этом вкалывал как ломовая лошадь. Он напялил на нос очки — те самые очки, которые носил ещё до своей известности. Стивен даже не мог вспомнить точно, когда Элай последний раз занимался чем-то с такой безумной заинтересованностью.       Они переманивали к себе уволенных из Киберлайф людей. Шли по списку, который передала Миранда — методично, шаг за шагом перекупая ценные кадры. Никто не соглашался кидаться в авантюру сразу, но, когда узнавали, что работать нужно будет бок о бок с самим Камски, передумывали. Его имя обеспечивало успешность переговоров о найме в девяносто девяти процентах случаев.       До Стивена даже не сразу дошло, что они задумали. Не сразу он сумел оценить степень сработанности Эла и Мири. Не встречаясь и ничего не обсуждая, они умудрялись действовать синхронно, двигаясь по направлению к уничтожению Киберлайф — того, который сами построили. Того, в который вложили собственные жизни. Они готовились нанести удар по корпорации, чтобы развеять её пеплом по ветру. И Стивен, наблюдая за тем, как Камски терпеливо набирает силы перед атакой, невольно старым другом восхищался.       Эл не торопился. Ждал чего-то. И Стивен, размышляя над сложившейся ситуацией, думал, что Камски ждёт возвращения Миранды. Ждёт, когда она явится на порог и займёт своё законное место за его спиной, в его тени, готовая на любые действия ради достижения поставленных целей.       Собеседник в трубке, наконец, начал что-то мямлить. Стивен, встрепенувшись, улыбнулся. У него была своя роль в этой странной пьесе. И он собирался сыграть её виртуозно.       — Да, мы предлагаем вам ту же должность. Но под началом другого человека. С вами будет работать Элайджа Камски.