Detroit: reversal Algorithm

      — Ты что творишь вообще?       Она дрожала. Коннор вместо ответа просто коснулся губами её волос, чувствуя, как окружающая действительность перестаёт иметь значение. Миранда не пыталась отстраниться. Не сопротивлялась. В её вопросе слышалось скорее беспокойство, но не возмущение. Она уткнулась лицом ему в грудь, обвив руками. Он ощущал исходящий от неё жар — ровно такой же жар исходил от него самого.       — Машины не испытывают страха, — коротко ответил Коннор, уставившись через макушку Миллер в снежную пустоту. Он понимал причину её едва различимой тревоги. Абсолютно такое же волнение испытывал сам.       Её коллеги, какое-то время смущённо стоявшие вдали, наконец побрели назад к Уайт-Холлу. Он мог ничего не делать. Мог подождать. Но не хотел. Коннору надоело чувствовать давление диода. Надоело постоянно оглядываться по сторонам, пытаясь понять, смущает он кого-то своим присутствием или нет. Он едва ли мог свыкнуться с мыслью, что позволит внешнему порицанию лишить его той крохотной частицы счастья, которая совершенно случайным образом оказалось в руках.       Коннор нуждался в этом поцелуе — он его получил. И пусть потом говорят, что хотят, о чём хотят, в том тоне, в каком хотят. Ему действительно было плевать.       — Что-то произошло, — Миранда подняла голову спустя минуту безмолвия. Заглянула в глаза. Коннор заалел, понимая, что вообще никогда не сможет ей соврать. Она и сама это знала. Ум и проницательность плохо уживались рядом с диковатым нравом. Миранда не спрашивала — она требовала и утверждала одновременно.       — Ничего страшного, — он улыбнулся. Не думал, что сможет, но рядом с ней чувствовал себя крепче. И не то чтобы Миранда оказывала поддержку, да и вряд ли бы он захотел сыскать с её стороны жалость. Но сам факт — присутствие Миллер рядом придавало сил.       Какое-то время они просто стояли, погружённые в громогласную тишину ночного мегаполиса. Всматривались друг в друга, наслаждаясь простой минутой тихой близости. Коннор запоминал мелочи. На языке вертелся вопрос, ответ на который он хотел бы получить.       — Ты бы смогла отличить меня от других таких же, как я? — вряд ли Миранда смогла бы оценить важность предполагаемого ответа. Коннор помнил, как спокойно смотрел на шестидесятого, когда он вполне уверенно отвечал на вопросы Хэнка в Башне. И если бы не небольшое расхождение в расписании синхронизации данных с центральным ядром Аманды, вполне вероятно, Андерсон никогда бы не понял, кого следует пристрелить.       Память штука обманчивая.       Миранда, нахмурившись, кривовато ухмыльнулась, явно не понимая, откуда мог взяться подобного рода вопрос. Пожалуй, они — все эти люди в белой униформе Киберлайф, строчащие миллиарды строк кода под надзором Корпорации, — не раз обсуждали между собой идею самоидентификации у машин. При условии наличия у них сознания, конечно же.       — Можно спросить, с чего вдруг такое любопытство? — она едва заметно прищурилась. В Миранде мелькнула знакомая искорка — нотка логического начала. Коннор улыбнулся шире, наслаждаясь. Люди порой удивляли, совмещая в себе, казалось бы, совершенно несовместимые качества.       — Расскажу, но вначале ответь, — ему хотелось услышать из её уст правду. Треклятый девятисотый никак не шёл из головы. Сколько было таких, как он? Восьмисотых — десять. Один ликвидирован, восемь осталось — его точных копий. А девятисотых? Сколько было их?       Два следующих вопроса. И ещё россыпь сверху.       — Вообще без проблем, — она выгнула одну бровь дугой, взгляд стал острее. — Сомневаешься?       Он не сомневался, но хотел, чтобы слова были произнесены вслух. Инженер действительно мог отличить одну единицу модельного ряда от другой. Во всяком случае, опытный инженер. Конвейера Киберлайф производили по-настоящему качественную продукцию — порядковый номер конкретного андроида закреплялся в прошивке, в калибровке тириума, на каркасе и лицевой части черепа. Некоторые незаменимые детали тоже носили свой уникальный порядковый номер — по отдельному каталогу.       Но визуально андроидов одной серии между собой мог отличить только тот, кто работал с ними бок о бок долгие годы.       — Как? — он хмыкнул. С любопытством воззрился на Миллер, пытаясь угадать, какой ответ получит в этот раз.       — Скажем, я понимаю, почему ты не хочешь показывать системный отчёт о самодиагностике, Коннор, — Миранда медленно отстранилась, став серьёзнее. Казалось, она не шутила. Казалось, что действительно знает о каждой проблеме, которая тикала внутри его кибертела, прежде чем просто взорваться. — Как минимум — ты хромаешь. Вероятно, даже этого не замечаешь. Корректура шага производится автоматически, минуя этап фиксации в отчёте. Это касательного тех аппаратных повреждений, которые может исправить система. Есть ещё те, которые система исправить не может. И не думай, что никто ничего не видит.       О, она видела, Коннор был уверен. Видела и всё прекрасно понимала. Её ладонь скользнула по куртке, Миранда мягко улыбнулась и направилась к двери со стороны пассажирского кресла. Теперь он имел представление о том, как её волосы будут выглядеть на подушке — волнистые локоны струились до поясницы.       — Пятьдесят первый, ты завис? — она остановилась у раскрытой двери машины, улыбаясь. Никакой наигранной отстранённости или сдержанности. Коннор увидел Миранду в ином свете — молодой, счастливой, сверкающей. Наверное, именно такой она была до того, как надела костюм с голубым треугольником на груди.       Он подмигнул ей игриво, прежде чем сесть за руль:       — Готова к охоте на пикси?

***

      Хэнк немного слукавил, когда сказал, что никуда не собирается вечером. Да и ни к чему было Коннору или Миллер знать, с кем и почему он встречается. Андерсон готов был предоставить этим двоим уединение и время. А с определённой толикой проблем мог справиться сам.       — Вот те записи с камер, что вы просили, детектив, — Перкинс протащил по столу карту, скривив лицо. — Только скажу сразу, что это — хорошая липа. Никаких зацепок — мы не знаем, кем было сгенерировано видео, откуда загружено, с помощью каких технологий создано. Подрывник знал, что делает, прекрасно понимал, как всё устроить, и, совершенно точно, был не один.       Хэнк пальцем подтянул к себе карту-накопитель. Вряд ли он смог бы вытащить больше информации из федерала, но Перкинс был единственным агентом ФБР в Детройте, которого Андерсон знал лично. Не хотелось ему ворошить этот улей, но происшествие на мосту было связано с делом Мореля. А доступа к данным у Хэнка не было. От слова — никакого.       Можно было напрячь Миллер, но к чему?       — Почему вы обратились именно ко мне, Андерсон? — Перкинс выглядел вымотанным. Хэнк, глядя на него, думал, что и сам смотрится не лучше — примерно таким же скукоженным на солнце помидором. Усталость никому не была к лицу. А работы становилось только больше. Как у полиции, так и у федералов. Детройт в принципе никогда не славился спокойствием, а теперь так вообще превратился в какую-то центральную магистраль для постоянной миграции чертей и ублюдков любого роста, пола и расы.       — Перкинс, ты хоть и засранец, но дело своё знаешь, — Хэнк спрятал диск в карман. Самодовольно ухмыльнулся, вдруг поняв, что сидит за столом в баре Джимми с лютой скотиной. Да, времена менялись. Вместе с ними менялись и правила игры.       — Знаешь, я всегда диву давался, как тебя вообще в ДПД терпят, — Ричард фыркнул, подхватывая стакан с бренди. Устало закатив глаза, пожал плечами. — Рот тебе только если зашить, и то не факт, что задницей не нахамишь. Сраный любитель андроидов.       — Теперь они часть нашего мира, — Андерсон, поджав губы, разом опустошил рюмку. Напиваться желания не было, но смена обстановки не помешала бы. За соседним столиком шумная компания что-то праздновала.       — Искромётное замечание, браво, — Перкинс ухмыльнулся. — Ты работаешь с Миллер, так ведь?       — Не сомневайся, я понимаю, что все документы по делу о самоубийцах проходят через тебя, душенька, — Хэнк заговорил серьёзно. — Когда Миранда сказала, что с ФБР проблем не будет, твоё имя всплыло в голове первым. Ведь это ты весьма заботливо устроил в прошлом году облаву на девиантов. Кто бы ещё полез в пустяковое дело, учитывая, что в нём фигурировали андроиды.       — Она обратилась не ко мне, а к моему начальству — через начальство уже своё, — Перкинс прищурился, будто бы что-то обдумывая. — Хотя мы работаем вместе дольше, чем ты думаешь. Я бы с радостью уехал из этой сраной дыры, но, кажется, тут я принесу больше пользы.       — Баррет имеет связи в ФБР? — Андерсон хихикнул, понимая, что озвученный вопрос имеет чисто риторический характер. Мистер Майкл Баррет наверняка не то что связи в ФБР имел, а, вероятно, вполне прилично Бюро спонсировал.       — О, да ты не из робкого десятка, раз не боишься вслух это имя произносить, — Перкинса даже передёрнуло. Он никогда никому не казался приятным малым. Ричарда не любили нигде, даже в собственной конторе. Но Хэнк вдруг очень чётко увидел, насколько отвратно федерал относился к Баррету. В глазах Перкинса буквально вспыхнула ненависть. Вспыхнула и горела тем самым праведным огнём, который порой появляется в каждом человеке при встрече с несправедливостью.       За такое можно было простить очень много огрехов.       — Гляжу, ты его фанат, — хохотнув, Хэнк подтянул ближе поставленную на стол бутылку. Плеснул бренди себе. Вопросительно глянул на Ричарда. Перкинс, секунду поколебавшись, кивнул. — Не хочешь рассказать подробнее? У меня ощущение, что мы оба топчемся по одной поляне, ищем одну и ту же вещь. Может, вместе найдём?       — Официально мы и так вместе работаем, между прочим, — федерал подхватил стакан, повертел его в руке и задумчиво уставился в сторону. — Хотя, может, ты и прав, легавый. Может быть, стоит побеседовать. С чего начнём?       — Начни-ка ты с самого начала, — предложил Хэнк, усаживаясь на стуле поудобнее. Впереди была вся ночь. — Например, с момента, когда к вам в бюро впервые постучались с весточкой о девиациях.       Ричард нахмурился. Андерсон, наблюдая за ним, с неудовольствием понял, что Перкинсу действительно было что рассказать. И, возможно, больше, чем можно было себе представить.

***

      — Всегда хотела его своровать, — призналась Миранда, уставившись на закрытые ворота. Система безопасности обсерватории работала исправно. На датчике красовался логотип Киберлайф.       — Кого? — спросил Коннор, глядя вверх. Он смотрел на круглый купол и о чём-то размышлял. У Миранды перехватило дыхание.       С ним что-то творилось. Что-то отнюдь не хорошее. Коннор выглядел потерянным, хотя при этом вёл себя намного увереннее и жёстче привычной своей манеры. Миллер не знала, как вести себя правильно. Не встречалась до сих пор с подобными ситуациями, а потому не имела понятия о существующих шаблонах поведения.       Коннор снова и снова ввергал её разум в хаос. Разрушал привычные стереотипы, такие удобные и такие практичные. Он и сам вёл себя, мягко сказать, непредсказуемо. И Миранда под шквалом неожиданностей просто терялась.       По дороге Коннор рассказал ей про Льюиса. Мальчишку из отдела футурологии. Рассказал о неожиданной встрече с Морганом в клинике, где лежала Линда. Поведал и о своём знакомстве с RK900. Стало понятно, почему двери ангаров хранения боевых андроидов были опечатаны даже для неё.       Морган сотворил что-то с девятисотыми. И пока Миранда размышляла о том, как обходить девиации, не прибегая к радикальным методам, Скотт, судя по всему, нашёл по-настоящему действенный способ контроля над абсолютно любой машиной. Не хотелось об этом думать, но Миллер казалось, что она понимала, как именно Морган добился такого безусловного подчинения от андроидов.       Она предпочла бы верить, что ошибается. Миранда с трудом могла представить, как кто-то из подчинённых ей инженеров вытаскивает из-под процессорного блока Гранис. Никому такая ересь даже в голову бы не пришла. Вся аппаратура андроидов, выполнявшая роль центральной нервной системы, была взаимосвязана и не поддавалась ни замене, ни репликации. Нельзя было делить неделимое. Так задумывал Элай. Так работал мыслительный механизм разумных машин.       Но, судя по всему, Морган решил поэкспериментировать. Хренов урод, вероятнее всего, проводил андроидам лоботомию. Буквально.       Вспомнился Джон с раскрытой церебральной частью. Миранду начало колотить от злости. Она не совсем понимала природу своей ярости, но зато хладнокровно приняла факт, что при встрече с Морганом больше не сможет смотреть на него, не представляя, как выдавливает глаза из глазниц.       — Зеркало, — Миранда кивнула вверх. — Рефлекторное зеркало телескопа. Хотя бы глянуть, как оно выглядит. Восемь метров цельной фокусировки. Это красиво.       — Это странно, — Коннор улыбнулся, опуская взгляд к Миллер. Последняя, краснея, непонимающе воззрилась на андроида. — Странно, что тебе это кажется красивым. Думал, что человек, который каждый день имеет дело с высокими технологиями, вряд ли им удивляется.       — Если не удивляться, то жить зачем? — Миранда искренне не принимала факта, что люди с возрастом перестают видеть в окружающем простую гармонию привычных образов. В этом смысле у андроидов было преимущество. Они оставались открыты для нового. Во всяком случае — пока оставались. — Как ты узнал?       В детстве они с Камски довольно часто шатались по разным музеям, обсерваториям, лабораториям, институтам. Не по собственной воле, конечно. Аманда любила астрофизику, и в этом их с Миллер вкусы совпадали. Ноа любил кибернетику — вот тут его вкусы полностью совпадали с предпочтениями Элая. Ну и пока взрослые профессора забавлялись на академических форумах, предоставленные сами себе Элай и Миранда познавали мир.       — Нашёл твою фотографию в доме Мореля, — Коннор прошёл к замку. Коснувшись его, секунду молчал. Серый полимер, контакт, взлом. Миранда, наблюдая за тем, как легко и просто девиант обходит систему защиты, задумалась, зачем вообще люди продолжали использовать цифровые замки. В данном конкретном случае большая цепь была бы куда полезнее. — Ты была очень приятным ребёнком.       Покраснев с макушки до пят, Миллер прокляла Ноа за его глупую привычку хранить фотографии в печатном виде. Никто не должен был видеть тех снимков.       — Нужно к чертям спалить его берлогу, — буркнула Миранда, проходя мимо улыбающегося Коннора. — Свалка. Слушай, а мы так и будем вламываться в каждое закрытое место Детройта?       Она предпочла бы вообще никуда не ехать. Предпочла бы просто пригласить Коннора на чай, забыв о том, что Уайт-Холл — филиал Ада. Но всего и так хватало с лишком. Вряд ли Бен или Джудитт смогут держать язык на замке дольше пяти минут, не растрезвонив на каждом углу о том, что видели.       Миранда снова густо покраснела, не понимая, что испытывает больше — смущение, страх или радость. Он поцеловал её у парковки внезапно. И вполне преднамеренно — прилюдно.       — Обсерваторию закрыли в 2035 году, — Коннор прошёл следом, ступая тихо и мягко. Миллер, обернувшись, часто заморгала. Он был намного её выше и сильнее. При желании легко мог свернуть шею. — Содержание показалось слишком дорогим, а при наличии более эффективных альтернатив руководство решило прикрыть программу. Здание и всю аппаратуру, правда, оставили на месте.       Коннор остановился перед Мирандой. Протянув руку, положил прохладную ладонь поверх щеки. Миллер перестала ощущать собственное тело.       — Пообещай мне кое-что, — он обратился к ней будничным тоном. Говорил ровно, спокойно, хотя Миранда готова была поклясться на крови, что в глазах Коннора в тот момент плясали черти. — Пообещай, что не исчезнешь. Хотя бы попрощаешься.       Удар по самому больному. Миллер, вздрогнув, слегка попятилась. Во рту разлился ядовитый привкус ужаса.       Такое она пообещать не могла.

***

      Джуд и Бен сидели друг напротив друга на диванчиках, пили кофе и молчали. Сидели они уже второй час, погружённые в прострацию.       — Что мы видели, чёрт возьми? — молчание нарушила Джуд, поправив очки на переносице. Кофе в кружке успел покрыться льдом. В Уайт-Холле стояла звенящая тишина, как на кладбище в полнолуние.       — Лично я ничего не видел, — буркнул Бен, громко отхлебнув свой напиток. Его лабораторный халат был помят и требовал замены. Джуд протяжно вздохнула, понимая, что людям нужен отдых. Но как тут отдохнуть-то?       — Я, пожалуй, тоже ничего, — протянула она, прикрывая веки. — Даже из офиса не выходила, если уж на то пошло.       Младший персонал любил подшучивать над своим начальством. Даже над старшими инженерами. Стив старался всегда пресекать на корню сплетни и байки разного рода, но нет-нет, да порой и сам срывался, хотя чаще других становился предметом обсуждения среди коллег женского пола. Мерфи был тем ещё кобелиной. Джуд при этом, как и многие другие, просто закрывала на его слабости глаза. Стив был профессионалом, и с ним было интересно — остальное не имело значения.       Про Миранду Миллер ходило много разных слухов. Совсем юные и зелёные её побаивались, сотрудники постарше уважали, а те, кто работал в Киберлайф с момента основания, обращались к Миллер как к родственнику. Знали о ней мало, участия в разработке андроидов она последние годы не принимала, да и в целом в основном занималась бумажной волокитой — просто бюрократ в корпоративной схеме.       Все помнили о том, что она помогала Камски когда-то. Все знали, что первые чертежи Граниса были сделаны именно Мирандой. Стив не уставал повторять, что она — второй гений в Корпорации. Джуд не имела чести узнать Миллер с профессиональной точки зрения, но догадывалась, что её в шутку величали живым роботом не просто так.       А тут — такое. Ещё и с андроидом.       Джуд соскочила с места. Её начинало всё бесить.       — Знаешь, эта сплетня может конкурировать с той, которая ходила по отделам пару лет назад, — Ким, задрав подбородок, уставилась в потолок Уайт-Холла. Все лампочки и диодные ленты поменяли совсем недавно. После сбоев в энергосистеме какое-то время богато обставленный атриум жил без света. — Тогда поговаривали, что вернётся Камски. Я не смогу держать рот на замке. Лучше убей меня просто.       Бен, чуть ли не заржав, сам вскочил на ноги.       — Слава Богу, ты произнесла это первой — потому что я молчать и не собирался.

***

      Вместо того, чтобы ответить, Миранда отшутилась. Сделала вид, что плохо поняла его просьбу, по сути своей простую. Теперь сидела перед телескопом и, прикусив язык, с удовольствием глядела в ночное небо. На лице застыло детское выражение удивления — очень открытое чувство, которое подкупало своей бесхитростностью. Наверное, все люди, когда смотрели на звёзды, глядели на них именно так — широко распахнутым взором охотника, стремящегося покорить необъятные дали.       Было это в людском роде — желание себе подчинять и укрощать. Даже то, что подчинить невозможно. Коннор сидел рядом, иногда смотрел в небо и гадал, как долго продержится, не прикасаясь к Миранде.       Недолго, пожалуй.       — У этой бездны осторожный враг, — Миранда, улыбнувшись, оторвалась от окуляра. — С порога Ада созерцая даль, обмысливал свой предстоящий путь. Хочешь глянуть?       Коннор был не против. Подвинувшись ближе, склонился над Миллер, приобняв. Не смог сдержать улыбку, когда почувствовал ответное движение. Она прильнула к нему, утыкаясь носом в рубашку. Лёгкое дыхание грело и щекотало.       Чистое небо сверкало звёздной россыпью. Телескоп был хорош. Прищурившись, Коннор с трепетом уставился на кольца Сатурна сквозь окуляр. Миранда неплохо настроила рефлектор для непрофессионала. Очень даже. Сложно было поверить, что в миллиардах километрах от Земли, где-то в пустоте и холоде, плыл на сверхскоростях, ведомый притяжением солнца, массивный газовый гигант.       — А сколько было произведено этих RK? — Коннор отодвинулся от телескопа, выпрямляя спину. — Которые девятисотые?       Вопрос повис в воздухе и звенел. Миранда, неохотно усаживаясь прямо, нахмурилась. Можно было подумать, что она всерьёз решает, отвечать или не отвечать. Коннор сглотнул, начиная думать, что, пожалуй, зря вообще поднял тему андроидов. Вполне вероятно, ему не стоило знать в точности, на какое количество копий было филигранно растиражировано его лицо.       — Контракт с ВПК был заключён за полтора года до революции, — Миллер, выпрямив плечи, сложила руки перед собой в замок. Снова то самое выражение — строгая сосредоточенность и выверенность в каждом слове. — Он был рассчитан на финансирование пилотного проекта, то есть RK800, и на выпуск модели широкого назначения для военных нужд. Было оплачено и произведено двести тысяч RK900.       Коннор обомлел.       Его ужасала мысль о наличии восьми личных клонов. Озвученное количество вообще не укладывалось в голове.       Армия. Армия андроидов, в разы превосходящих его по функционалу.       — Двести тысяч машин, — он глядел на Миранду, медленно произносил слова и не верил в них. — Двести тысяч таких вот убийц, как тот, что приложил сегодня к моей голове пушку. Где они сейчас?       — В ангарах Уайт-Холла, — Миллер не юлила и не медлила. Говорила правду. — В фазе простоя. Военные расторгли контракт сразу после первого марша Маркуса.       — Тот, который был в больнице, явно не девиант, — Коннор покачал головой, отрицая истину. Он опустил взгляд к своим рукам, понимая, что испытывает трудности с фокусировкой. Две грёбаных сотни тысяч. — Как такое возможно?       — Исходя из полученных от тебя данных, модифицированная единица не… — Миранда отчего-то запнулась. Поморщившись, вздохнула тяжело. — Я думаю, Скотт немного покопался в его голове. Буквально. Не могу сказать больше. Не могу даже подтвердить, что Морган имеет доступ к хранилищу. Мне перекрыли кислород.       Именно в такие моменты любой девиант чувствовал себя в первую очередь вещью. Когда видел себе подобных на улице — в униформе, пронумерованных, клеймённых синим. Киберлайф за годы работы произвёл тысячи, миллионы машин. Сотни моделей для удовлетворения разнообразных нужд человечества.       — Насколько это большая партия? — Коннору думалось, что ни один андроид в мире ещё не удостаивался такого крупномасштабного копирования. Даже Хлою в своё время ограничивали в издании.       — Самая большая из всех, — Миранда больше не улыбалась. В её зелёных глазах сверкало понимание. — Послушай, я думаю, тебе не стоит из-за этого переживать…       — Сказало мне существо, чья уникальность не требует подтверждения, — он огрызнулся, хотя не хотел. Нагрубил и тут же об этом пожалел. Сникнув, отвёл взгляд в сторону. — Извини.       Коннору вспомнилась встреча с Камски. Его ироничная манера общения, почти раздражающая самоуверенность. И целая толпа Хлой, окружавших злополучного гения в изгнании. Элайджа относился к андроидам ровно так, как и положено архитектору — как к бессмертному произведению искусства, Он вложил Коннору в руку пистолет и приказал убить одну Хлою из десятка других таких же.       Просто как ничего не стоящий расходник.       — Ты слишком переоцениваешь индивидуальность, андроид, — Миранда заговорила снова, сделав вид, что не услышала ни его злости, ни отчаяния. Голос не стал холоднее, но опустился на пару тонов ниже. — По миру ходит десять миллиардов людей. Мы отличаемся друг от друга одной сотой процента — таково численное различие ДНК между особями вида homo sapiens вне зависимости от цвета кожи или пола. Публикация проекта «Геном человека» 2001 года оценила количество белок-кодирующих генов в 31000, а группа под руководством Крейга Вентера назвала «точное» число 26588. В 2004 году, после завершения официального проекта, предполагаемое число белок-кодирующих генов снизилось до 24000. Каталог человеческих генов Ensembl на тот момент включал 22287 белок-кодирующих генов и 34214 транскриптов. Ну, так насколько каждый из нас уникален, Коннор? Если разница намного меньше процента?       Он молчал. Понимал, о чём она говорит, но легче не становилось. Миранда, вздохнув, подсела ближе. Взяв в свои ладони его, перевернула их тыльной стороной вверх. Никаких отпечатков пальцев. Ровная поверхность кожи.       — Если уникален каждый — не уникален никто. Вдумайся в это. К тому же…       Губы Миранды растянула мягкая улыбка. Коннор дрогнул. Как она это делала? Как вот так просто играла фактами, как фокусник — шляпой? Гнула цифры и растягивала, как ей удобно. Он и сам улыбнулся, понимая, что не может грустить долго. Во всяком случае, пока она вот так держала его руки в своих маленьких ладонях.       — Запомни, — Миллер стала серьёзнее. Черты красивого лица обострились, хищно играли тени на коже. Момент застыл во времени — в её глазах собственной жизнью жил свет. Точно такой же, как свет тех далёких светил, чьё сияние ловил зеркалом огромный телескоп. — Разум нельзя ни копировать, ни уничтожить. Информация сама по себе бессмертна. А это значит, что существует лишь один настоящий Коннор. Ты.       Миранда поднялась со стула и потянула его за собой. Коннор не отпускал её руки, не желал отпускать больше никогда.       — Куда мы?       Она, замерев, обернулась. Улыбнувшись хитро, подняла глаза к потолку купола.       — Не очевидно разве? Пикси ловить.

***

      Брайан открыл глаза. Вначале увидел андроида — и только потом ощутил боль во всём теле. Он попытался застонать, но у него ничего не получилось. Попытался закричать, но из глотки вырвалось только надсадное хриплое карканье. Он не понимал, где находится и что происходит.       Изнутри гневной тенью поднялся страх, разрастаясь до размеров колосса. Брай выдохнул тяжело, качнул головой. В нос бил резкий запах лекарств и спирта. Больница. Прищурившись, он осмотрелся вокруг внимательнее.       Палата — тёмная, освещённая только ночником. Он лежит на койке — широкой, удобной, холодной. Рядом пищат приборы. Слева стоит капельница. По правую руку по стойке смирно ждёт работы андроид.       Брайан с ужасом вспомнил. Глядя на лицо девятисотого, задыхаясь, вспомнил. Ему стало дурно, и он попытался привстать на кровати. Едва пошевелив руками, слабый и измученный, хотел подтянуть к себе ноги. Когда до него дошло, что ног не чувствует вовсе, Брайан действительно застонал — довольно громко и жалобно. К горлу подкатила паника.       — А, мистер Льюис, какое счастье, что вы пришли в себя. Долго вы были в коме, успели всех нас напугать, — голос донёсся из темноты. Тот самый елейный голос, который звучал в ушах, пока ломались кости. Брайан облизал пересохшие губы, вглядываясь в полумрак. Он не заметил его сразу. Не смог бы заметить. Морган сидел в самом дальнем углу, окутанный тьмой, терпеливый, надменный, властный.       Что произошло? Как давно он был в больнице? Брай, закрыв глаза, покачал головой — страх заживо жрал его изнутри, как лютый зверь, накинувшийся на долгожданную добычу. В какой-то момент Льюису показалось, что он просто сошёл с ума. Что всё окружающее — лишь плод его воспалённого какой-то адской болезнью мозга.       Лучше, если так. Лучше, чем если всё вокруг вдруг — правда.       — Я сейчас позову врачей, дружище, — Морган встал со своего места. Его фигура начала обрисовываться в мягком свете ночника. Яростно блестели линзы очков. Андроид, охранявший кровать, опустил голову — диод мигнул жёлтым. — Но вначале давайте поговорим о том, чего вам рассказывать никому не следует…

***

      Ветер обдувал со всех сторон — холодный зимний ветер. Миранда, подняв голову к небу, уставилась в глубокую чёрную даль, размышляя над тем, что смотрит не на звёзды, а на их мёртвый далёкий гул. Он шёл к Земле тысячи лет, чтобы, разрушая законы времени, повиснуть в пространстве — эхо отгремевшего Большого Взрыва. Где-то в заоблачных далях рождались и угасали светила, разбивая атомы на части под гнётом гравитационного давления, разрывая связи между протонами, высвобождая термоядерную энергию. Так рождались тепло и свет. А вместе с ними рождалась и жизнь — память и глаза Вселенной.       Она смотрела на Детройт с крыши башни обсерватории, а видела перед собой шахматную доску. Вдали маячила другая Башня — объятый светом впивался в небо клык Киберлайф. Мегаполис сиял, шумел и жил, как и положено любому крупному городу. Тысячи огней терялись вдали, размытые в одной большой какофонии сверкающих искр.       Тревога. Миранда давилась тревогой, понимая, что вряд ли сможет совершить задуманное без жертв вообще. Во-первых, ставки выросли. Во-вторых — переменных стало ещё больше.       — Держи, — Коннор, до сих пор стоявший чуть-чуть поодаль, подошёл ближе и на вытянутой руке подал ей два небольших листа. Миранда, вздрогнув от неожиданности, улыбнулась, заинтригованная. Схватив бумажки, с интересом подняла к андроиду глаза.       Он всё же был чертовски собой хорош. Слишком хорош для неё.       — Что это? — она всмотрелась в пропечатанные на бумаге цифры. Очевидно, билеты. Из Детройта с открытой датой и без пункта назначения. По коже побежали мурашки. Миранда подняла к Коннору взгляд. Гневный. — Сколько ты за них отдал?       — Слишком мало, если подумать хорошенько, — андроид, слегка сутулясь, засунул руки в карманы куртки. — Возьми их.       — Зачем? — Миранда смотрела на билеты, зажатые в руке, а видела на их месте гремучую змею, готовую укусить. Где-то в глубине сознания вопил истошно здравый смысл.       — Хочу знать, что ты всегда сможешь сбежать отсюда, куда глаза глядят, — Коннор смотрел на город. Город смотрел на него. — Просто воспользуйся ими, когда захочешь. Забудь о проблемах, всё брось и будь счастлива. Хочу знать, что ты будешь счастлива. Даже если второй билет для…       Он улыбнулся, как-то странно улыбнулся, сквозь боль. Миранда часто заморгала, понимая, что готова сжечь чёртовы билеты прямо сейчас, чтобы развеять их пепел над проклятым городом.       — Не для меня, в общем.       Дарил будущее. Скажем, надежду на будущее, которую питал где-то в глубине души. Миранда сжала бумаги в руке, замерев, перестав дышать, ненавидя всё и вся — просто чтобы не разрыдаться. Было бы проще, если бы он тогда проиграл пари. Но нет же, восьмисотый его выиграл. А теперь убивал её каждым произнесённым словом.       — Я не могу их принять, — она опустила глаза к ногам. Представила себе, как Коннор эти билеты покупал. О чём думал. Как рассуждал. Стало паршиво. Ведь он действительно нашёл альтернативу. Не самую плохую, притом. Дал ей выбор, не подразумевая своё участие в нём.       Отдал распечатанный на бумаге шанс на счастье и добровольно отступил на шаг назад, чтобы она лично решила, делиться с ним или нет — временем, собой, жизнью.       Миранда снова заморгала, загоняя слёзы в себя. Никогда. Никогда и ни при ком.       — Ты обещал мне помочь найти способ ликвидации всех девиантных машин, Коннор, — она не поднимала глаз. Рычала, а не говорила. Ненавидела сквозь тоску. Ведь он и сам должен был понимать, насколько глупой, призрачной, нелепой была его надежда. — Я ни разу не сказала, что отказываюсь от первоначальных целей. Тебя ничего не смущает?       — Ничего, ведь и я не отказывался от своих слов, — Коннор вдруг улыбнулся, весело. Развернувшись, притянул её к себе совершенно бесцеремонно. Миллер зашипела, пытаясь вырваться из объятий. Сдалась через мгновение, не понимая до конца, чем так прогневала судьбу. Вероятно, чем-то крайне возмутительным, раз уж фортуна так нещадно била её по голове. — Я помогу. Просто не верю, что ты воспользуешься тем, что получишь.       — Ненавижу тебя, — заметила Миранда, понимая, что её колотит.       — Однако, ложь, — совершенно точно Коннор знал, что прав. Отлично понимал, что она просто не сможет — физически не переступит через себя — сказать ему «нет». Склонившись, нашёл её губы — второй раз за ночь ломая на мелкие кусочки волю Миранды.       До рассвета оставалось всего часа полтора. Их полноценные полтора часа без слов.

***

      Дженна всматривалась в лицо женщины и находила его по-своему привлекательным. Она была высокой, темнокожей, скуластой. Большие чёрные глаза окантовывала золотая подводка. На плечах — дорогой чёрный плащ. В руках — не менее дорогая сумка. Женщина была весьма состоятельна.       — Девятый благодарит вас за помощь, — она передала Дженне карточку с магнитной лентой. — Это небольшой презент в качестве оплаты. Обычно мы так не делаем, но, учитывая обстоятельства, думаю, финансовая поддержка не помешает.       Дженна завороженно уставилась на карту прежде, чем взять её в руки. Нет, она не собиралась отказываться от помощи. Всё ещё приходилось платить по счетам, а учитывая невыплаченные долги за дом, Дженна с лёгкостью поступилась гордостью.       — Я могу ещё чем-то помочь? — она искренне хотела содействовать номеру Девять. Ненавидела того, кто убил всех любимых ею людей. Не могла есть, не могла спать, не могла жить. Когда закрывала глаза, видела их — их всех — мёртвыми.       — Вы сделали достаточно, миссис Морель, — женщина встала со скамьи. Оглядевшись по сторонам, благодарно кивнула. — Возможно, мы попросим вас о помощи ещё. Но мы и так благодарны за то, что вы передали ключ детективу Андерсону и подготовили нужные документы вовремя. Без вашего содействия, боюсь, мог погибнуть ещё один человек.       — Я хочу больше, — призналась Дженна сквозь слёзы. Гнев снова закипал внутри. — Могу больше. Скажите, что делать, я сделаю.       — В этом нет необходимости, — красивая темнокожая дама, коротко кивнув, медленно зашагала прочь. Дженна, подскочив с места, уставилась ей в спину.       — Кто вы?       Она задала вопрос наобум, не ожидая услышать ответа. Незнакомка, пришедшая на встречу, остановившись, обернулась. Внезапно на её губах засияла улыбка. В чёрных, как ночь, глазах, свирепо блестели отблески фонарей. Она ответила — очень коротко, очень просто, а потому — ёмко:       — Номер Семь.