Detroit: reversal Algorithm

      — Знаешь, смены букв на клавиатуре было бы вполне достаточно, — Коннор старался быть вежливым. Он очень осторожно посмотрел на Хэнка, хотя в глазах читался прямой укор. Андерсон, подняв голову, злобно сощурился.       — Этого мало, чёрт возьми, — он повертел стул Миллер из стороны в сторону, прикидывая, был ли заметен скрытый подвох невооружённым глазом. Казалось бы, что нет. — Это война, Коннор, и я не собираюсь проигрывать. Не хочешь вмешиваться, так не мельтеши хотя бы.       Хэнк целый час пытался понять, почему его мышь не работает. Попросил проверить аппаратуру андроида — тот заверил, что всё в порядке. С точки зрения чисто механической так оно и было — ведь работал терминал и все периферические комплектующие вполне исправно. Никому в голову не пришло перевернуть мышку, чтобы найти на её брюхе простой, блин, кусок скотча.       — Не горю желанием попасть под перекрёстный огонь, — Коннор с сомнением оглядел стул. — Он развалится на части или просто опрокинется?       — По задумке, должен рассыпаться на мелкие кусочки под тощей задницей Миллер, — Хэнк, развинчивая последний болт, гнусненько захихикал. Он не слишком любил офисные розыгрыши, но и не он начал игру, чтобы выходить из неё первым. — Если скажешь ей хоть слово, разберу на части.       — Ну да, прям как стул, — андроид вернул документы Миранды Хэнку на край стола. — Я закончил. И, кажется, у нас есть имя Шестого. Некий Брайан Льюис. Был слушателем у Мореля на лекции по иерархическому росту искусственных интеллектуальных систем. Не так давно стал жертвой уличного нападения. Где-то в участке лежит даже заявление его супруги.       — О как, — Андерсон, засунув стул с сюрпризом подальше под стол Миранды, удовлетворённо поднялся на ноги. Отряхнувшись, уставился на андроида. — Когда это произошло?       — Сразу после вечера синих экранов, — Коннор встал с места, поправил галстук. Выглядел вполне повседневно. Хэнк бы сказал, может, чуть-чуть нервнее обычного. — Мистер Льюис попал в больницу без сознания с большим количеством травм от побоев. Сейчас лежит в госпитале Святого Себастьяна. Проверим?       Хэнк нахмурился. Как так получалось, что все были мертвы, а Шестой — жив? Причём под раздачу он попал уже после того, как избавился от своей части архивов. Если всё-таки этот несчастный Брайан Льюис действительно был частью Девятки, то по какой причине всё ещё дышал?       Ответ был очевиден, пусть и неприятен. Кто-то оставил его в живых, чтобы поймать кого-то ещё. И этот кто-то, очевидно, был достаточно прозорлив, чтобы озаботиться о соответствующей легенде.       — Семья? — Хэнк посмотрел на Коннора вопросительно. Ему казалось, что он начинал понимать логику Девятого. Все, кроме Шестого, прощались с жизнью добровольно. Таков был их чёртов контракт. И в какой-то мере его условия казались Андерсону вполне оправданными, так как разработки, над которыми трудилась Девятка, далеко перешагивали через все мыслимые моральные принципы. Плевать на этику — в данном случае цель действительно оправдывала средства. Вот так вот просто.       — Жена и маленький сын, — Коннор моргнул. — В отличие от всех остальных, мистер Льюис и сам ничем не болен. Молод, занимает хорошую должность в Киберлайф. Не звезда, но и не рядовой служащий сервис-центра.       — А наш Девятый тот ещё моралист, — Андерсон сложил руки на груди. — Если мистер Льюис стал жертвой того, кто охотился на всех остальных, логично предположить, что жизнь Шестому сохранили не просто так. Есть вариант, что в больнице мы встретим того, кому обязаны сказать спасибо за текущее расследование.       — Не думаю, что такие люди, как наш убийца, допускают подобного рода ошибки, — Коннор пожал плечами. — Словить Девятого на живца попробовать можно, но будь Девятый так прост, попался бы очень давно.       Хэнк готов был поспорить на что угодно, что и Девятый, и убийца — оба — из Киберлайф. И как бы то ни было, обстоятельства складывались чертовски паршиво. А ведь был ещё и Баррет — фигура тяжёлая, сильная. Андерсон никогда не был трусом, но будь его воля, добровольно бы не переходил дорогу такому человеку, как Майкл.       На секунду ему захотелось просто отойти в сторонку и посмотреть, что будет дальше. Вся эта треклятая паутина из лжи, интриг и ловушек порядком ему надоела.       Он был почти готов позволить Миранде и Баррету вцепиться друг другу в глотки открыто, почти был готов оставить Девятого в покое, чтобы понаблюдать за облавой, которую на него желали устроить буквально все.       Но оставались ещё девианты. Те машины, которые, обладая волей и разумом, вдруг отошли на второй план. Как и многие другие, они стали просто пешками — фигурами размена в чужой игре. Вряд ли их самих устраивало подобное положение, а значит, стоило ждать ещё сюрпризов — только теперь со стороны Маркуса.       Да и в целом — мир так стремительно катился в Ад, что становилось сложно понять, какой вираж уже пройден, а какой только на подходе.       — Госпиталь Святого Себастьяна, говоришь? — Хэнк искоса глянул на свой красивый новенький можжевельник. Он отчего-то теперь чувствовал ещё и ответственность за судьбу Миллер. Как так получилось, что девица стала почти частью его странноватой семьи?       — Да, там, где Линда, — Коннор подтвердил, мило улыбнувшись. — Можем совместить приятное с полезным. Я так понимаю, что её операцию перенесли на чуть более ранний срок, так что до отъезда Чарли у Лин уже будет совершенно новая рука.       — Даже не знаю, радует ли меня это, — признался Хэнк, живо представляя себе, какую оплеуху сможет выписать ему Парк при желании. У андроидов был очень, очень тяжёлый замах. Рид бы подтвердил. — Ладно, поехали. Всё равно сидеть на месте смысла нет.       Они с Коннором переглянулись задумчиво, каждый погружённый в собственные размышления, после чего не сговариваясь направились к выходу из ДПД.       — Ты когда подружку свою встретишь, поблагодари за список, что ли, — уже у дверей нехотя бросил Андерсон, понимая, что информация Миранды весьма недурно помогла.       — Передам, — Коннор уже не обращал внимания на постоянные подтрунивания Хэнка над их с Миллер отношениями. Просто со всем соглашался, даже не пытаясь оспорить. Да и скрывать что-то больше не пробовал. А Андерсона сия картина маслом всё больше пугала.       — Коннор, одна просьба, — выуживая ключи от машины из кармана куртки, Хэнк улыбнулся собственным мыслям. В каком-то смысле его забавлял факт, что из всех возможных существующих комбинаций Коннору досталась буквально самая паршивая — его угораздило влюбиться в человека Киберлайф с совершенно нечеловеческой тягой ко всему машинному. Иронично.       — Всё, что в моих силах, — андроид ответил без колебаний.       На лице Хэнка растянулась усмешка в пол-лица — практически от уха до уха.       — Вечером, когда возьмёшь тачку, пожалуйста, постарайся остаться в штанах. Это тебе не мотель, а автомобиль. Прошу об этом не забывать.       Эффект от произнесённых слов был потрясающий. Ставший пунцовым, Коннор открыл было рот, чтобы что-то сказать, да только закрыл его тут же, явно не находя подходящих аргументов для достойного ответа.

***

      Розу из стали Миранда предварительно запаковала в красивую коробку — чтобы подать не на вытянутой руке, а как и положено подарку, в достойной упаковке. Саманта, глядя на цветок в очередной раз, грустно вздохнула.       Она была невероятно красива. Молодая и цветущая, мисс Гибсон походила на огненный смерч — ярко-рыжие волосы пылали в полуденном свете. Огромные синие глаза сверкали задором, интересом и юной простотой.       Миранде даже стало как-то не по себе. Она смотрела на мисс Гибсон, а видела перед собой Кэти. Свою стервозную, мерзкую, а оттого совершенно незаменимую Кэти.       — Значит, Стэн жив, — Саманта улыбнулась. Шмыгнув носом, протёрла тыльной стороной ладони глаза. Миллер, наблюдая за этим простым жестом, вздрогнула.       Раньше она с трудом понимала людей, которые привязывались к своим андроидам. Такие были всегда — личности, способные одухотворить даже то, что в одухотворении не нуждалось. Миранда не осуждала, но подсознательно воспринимала подобных индивидуумов как слегка тронутых на голову. И даже сейчас, чётко понимая и принимая полностью факт разумности девиантов и их независимость от программных установок, не могла перебороть себя — эмоции по отношению к андроидам всё ещё казались дикостью.       Она попыталась напомнить себе о Конноре и личной неспособности рационально думать, находясь с ним рядом. Попыталась саму себя укорить за лицемерие. Совесть оставалась глуха к мольбам, и тогда Миранда представила, как заходит в здание ДПД в самый последний раз.       Мысль о предстоящем расставании отрезвляла. И диод рядом с этой мыслью сам собой переставал иметь какое-либо значение. Миллер невольно поёжилась, прогоняя горечь, так невовремя подкатившую к горлу.       — Да, — она коротко кивнула, отводя взгляд в сторону. Попыталась осмыслить количество произошедших за последний год изменений. Её начинал раздражать шум вокруг андроидов, вечная пляска рядом с девиантами. Мир будто сомкнулся на этих чёртовых машинах, зацикленный в неразрываемом уравнении без решения. Андроиды просто того не стоили. — Жив, относительно функционален.       — Он просил что-то передать? — Саманта вопросительно качнула головой. Миллер, моргнув, лишь хмыкнула.       Перед ней сидел человек с открытым большим будущим. Сидел и горевал о когда-то выкинутом на свалку роботе, будто бы вспомнив о собственной к нему привязанности. Должна ли была мисс Гибсон так убиваться по давно ушедшему прошлому? Нет, конечно. Должна ли была грустить, вспоминая своего кибернетического друга?       Открытый вопрос. Миранду пробрала дрожь. Она сама никогда не хотела себе андроида. Никогда даже не задумывалась о приобретении такового, просто не понимая смысла в подобной покупке. Ей не нужна была домохозяйка, или сантехник, или друг по пробежкам, или вообще друг. Она искренне ценила собственную самодостаточность. Каждое испытанное ею некогда чувство было чистым и совершенно не нуждалось в подмене. Она всегда справлялась со всем сама.       Возможно, она просто никогда ничего не ожидала получить от людей — поэтому и не пыталась их ничем заменить. Человеческий род не разочаровывал Миллер, хотя и не вдохновлял. А менять шило на мыло?       В конце концов, она всегда любила одинокие пробежки по морозной погоде — когда были только холод, лёд и постоянно ускоряющийся шаг. Она не нуждалась в партнёрах, друзьях, коллегах, родственниках. И даже сейчас, вопреки беснующимся эмоциями, понимала, что готова отказаться от всего, что кажется ценным.       Ключевое слово — "кажется".       — Нет, просто попросил передать вам этот скромный подарок, — Миранда повертела в руках полную кружку чёрного кофе. Они сидели на веранде, беседовали, а за большими панорамными окнами валил пушистый снег. Миранде даже не верилось, что такая погода — сказочно рождественская — вдруг решила окутать Детройт волшебством.       — Он сейчас на свалке? — мисс Гибсон повернула голову в сторону, откуда доносился весёлый детский гомон. У Саманты было два потрясающих сына. Вряд ли Стэн мог себе представить, насколько хорошо жила его когда-то маленькая подопечная. Миранда поморщилась.       Людям — людское. Машинам — машинное. И ничто в этом мире не было способно сдвинуть этот упрямый факт с точки стабильного вечного покоя.       — Да, живёт под боком у местного сторожа, — Миллер поднялась со стула. Вся эта идеальная картина крохотного семейного счастья действовала на неё тлетворно. Мысленно Миранда понимала, что именно так и хочет существовать в среднем каждый человек на Земле — иметь свой уютный тёплый домик, парочку детишек, массу свободного времени и светлое будущее впереди. К сожалению, лично для неё — сценарий уже мастерски просранный. Лет пятнадцать как. — Если вы не против, я пойду. У меня много дел.       — Как вы думаете, я могу к нему съездить? — Саманта тоже соскочила с места — копна рыжих волос качнулась, переливаясь медным блеском. — Он не будет против? Я могу ему чем-то помочь?       Мисс Гибсон не понимала, что несёт чепуху. Ею двигала жалость и сентиментальность, которым в реальности не было места. Не понимала она и факта, что её крохотный личный Рай вряд ли мог вместить ещё и страшного, полуразбитого андроида, едва стоящего на ногах. Она не сознавала, что Стэн отчаянно нуждался в её любви — но той любви, которая потерялась в прожитых годах. Не могла мисс Гибсон эту дешёвую истину принять, потому как жила свою счастливую жизнь, до сих пор не задумываясь о судьбе выкинутых на помойку андроидов.       — Не знаю, что насчёт помочь, но съездить к нему вы вольны вообще в любое время, — Миранда говорила правду и ничего кроме правды. Вселенная была жестока. — Но не думаю, что ваша встреча облегчит кому-то жизнь. Однако, решать не мне — я лишь пожелаю вам удачи.       Она знала, что Саманта попытается. Отложит все свои домашние хлопоты на потом, покинет на время супруга, оставив с детьми, сядет в машину и рванёт к окраине города, чтобы увидеть частичку собственного потерянного прошлого. Что она будет искать там, на свалке, среди тонн мусора, который производит человечество ежедневно просто в поразительном количестве? Андроида, всеми забытого и всеми покинутого? Прощения, которого она не заслужила? Надежду на искупление перед существом, лишённым голоса? Миллер не пыталась угадать.       Она бы не поехала. Лично она никогда не попыталась бы вернуть к жизни давно умершее, похороненное, оплаканное. Потому что место любого мёртвого бонсая в корзине. Ушедшее нужно уметь отпускать.       Миранда улыбнулась Саманте — вдруг увидев в ней не Кэйтлин, а саму себя. Запутавшуюся, отчаявшуюся, лишённую способности действовать согласно потребностям. Увидела в ней тот странный и безусловный порыв, который никак не могла задушить в собственном иссушённом, холодном сердце. Порицала желание Сэм встретиться со Стэном и одновременно с тем понимала её.       Как понимала и то, что никому подобная встреча счастья не добавит. Ни Стэну, который вдруг поймёт, что его выдуманная надежда никогда не будет ничем оправдана, ни самой мисс Гибсон, которая встретится с суровой реальностью сущего мира.       Миранда махнула Саманте рукой и, ругая себя за проецирование личных проблем на чужие, поспешила к припаркованному у дороги Бугатти — мысленно уже планируя похищение Стэна со свалки для его транспортировки в Башню и дальнейшего ремонта.

***

      Девятисотый был и правда выше. Всего на два дюйма — но и этого было достаточно, чтобы Коннор рядом со своей улучшенной версией чувствовал себя маленьким и ущербным. Ему приходилось поднимать голову, чтобы смотреть в лицо андроида — своё чёртово лицо с голубыми глазами.       — Охренеть, — заметил Хэнк спустя долгих пять минут молчания. — Охренеть, твою мать.       Ничего не хотелось добавлять к произнесённым словам. Коннор и раньше прекрасно понимал, что является лишь одним экземпляром в серийном производстве целого семейства машин. И, пожалуй, до сих пор более-менее сносно справлялся с этой мыслью.       Но вот он стоял перед RK900 — и с ужасом осознавал личную никчёмность. Девятисотый и правда был лучше — даже внешне. Он возвышался и над Хэнком, был объективно шире в плечах, казался правильнее и статнее. Коннору захотелось пойти и убиться хотя бы потому, что, будучи лишь прототипом для девятисотой модели, он и сам готов был признать за RK900 безусловные преимущества.       Как там выразилась Миллер? Всего лишь черновик. И Коннору начинало даже думаться, что не слишком удачный. Он поёжился невольно, с глухой болью утопая в мыслях о бесполезности попыток доказать кому-то свою индивидуальность. Как можно говорить о том, что ты — живой, если сталкиваешься с прямым доказательством обратного?       Ещё и в лучшем исполнении. Инженеры в Киберлайф отлично знали своё дело. Они даже нарядили девятисотую модель гораздо лучше, чем любимый некогда передовой прототип. Как люди выражаются в случае, если им приходится менять технику?       «Морально устарела». Коннор именно так себя и чувствовал, глядя в кривое зеркало — морально устаревшим утюгом. Какой-то соломенной куклой без права на существование.       — Эй, жестянка сраная, шёл бы ты отсюда, — Хэнк обратился к андроиду, отчего-то решив, что последний ему подчинится. — Проваливай, блин.       Девятисотый не моргал, не двигался, оставался совершенно недвижим — как и положено андроиду. Он стоял перед палатой Брайана Льюиса, судя по всему, по распоряжению кого-то из Корпорации. Кто его знает, чего ради. Коннора начало штормить.       Сколько таких девятисотых было выпущено ему на замену? Миранда не сказала.       — Он не девиант, — голос почему-то начал звенеть. Кашлянув, Коннор огляделся по сторонам, выискивая взглядом потенциального хозяина RK900. Никого рядом не наблюдалось. — Это просто… андроид.       — Как такое возможно? — Хэнк подошёл ближе и без особой опаски провёл рукой над лицом девятисотого. Последний даже не шелохнулся. Андерсон скривил нос, словно бы унюхал некий только ему слышимый смрад. — Я думал, таких больше не осталось.       — Очевидно, они всё же нашли способ.       Не хотелось ему смотреть на девятисотого. Не хотелось даже рядом стоять. На униформе — красивой, белой, идеальной униформе — светился голубой треугольник. Коннор порадовался, что не нуждается в кислороде — его начало колотить то ли от злости, то ли от грусти, то ли от всего разом. Девятисотый существовал будто в насмешку над ним самим — как подлый восклицательный знак, ликующий в завершении предложения.       — Медперсонал разрешил зайти в палату, а это чучело что, пройти не даст? — Хэнк говорил быстрее обычного. Вероятно, и он чувствовал некое смущение. Некий лютый, жёсткий, неадекватный дискомфорт. Коннор моргнул, надеясь, что выглядит ровно так, как и его непробуждённый собрат — обладающий его лицом, его навыками, голосом. Его улучшенный вариант.       Что бы он сделал раньше, до того, как сам переступил через дозволенную грань? Что бы предпринял, когда ценил свою проклятую жизнь не больше пыли под ногами? Полез бы проверять, исполняя назначенные функции. А ведь, по сути, эти самые функции совершенно не поменялись со временем.       С простым андроидом подключение всегда устанавливалось легко. И Коннор хоть и ощущал при сопряжении щекочущую брезгливость, всё же не пренебрегал некоторыми преимуществами своего вида. Протянув к девятисотому руку, с тоской заметил замедление времени — тягучее, оно погрязло в цифровых каналах, распалось на биты, стало иллюзорно, будто и не существовало.       Серый биополимер заблестел под холодными больничными лампами. Ладонь легла поверх плеча RK900 — доля секунды — контакт. И просто непрошибаемая стена. Коннор уткнулся в пустоту, не понимая, что происходит. Из цифровой бездны разума девятисотого на него глядела абсолютно холодная, беспроглядная тьма.       И спустя мгновение, такое же мимолётное, как бег фотона по микрофазовому волокну, имел честь проверить на практике, насколько быстрой может быть модель RK900.

***

      Сраный андроид скрутил Коннора в рогалик меньше чем за секунду, повалив наземь мордой в пол. Хэнк ничего не успел сделать — даже не сообразил, что произошло. Когда он потянулся за пистолетом, чёртова машина подняла к нему глаза, заставив Андерсона почти икнуть от испытанного ужаса.       Перед ним стоял не андроид, а какая-то дьявольская машина для убийства. Где-то в глубине её цифровых мозгов проходил расчёт на запредельных скоростях. Пока Хэнк понимал, с чем имеет дело, девятисотая модель успела в один рывок преодолеть разделяющее их расстояние, выдрать из рук пистолет и хорошенько приложить копа к стенке.       До Андерсона дошло, что ему разбили голову только тогда, когда алая струйка, заливая правый глаз, протекла по лицу. Ойкнув от боли, Хэнк осел наземь, щурясь сквозь россыпь искр. Андроид, передёрнув затвор, с проворством и хладнокровием вернулся к поднимающемуся Коннору. Без колебаний, без промедления — пинком пригвоздил свой же прототип к полу. Встав коленом на спину, ткнул в затылок старшей модели дуло — и замер.       Хэнк не то чтобы подумать не успевал, он даже пару глотков воздуха не смог сделать — новенький андроид в идеальном белом костюме разоружил его, вывел из игры и с такой же лёгкостью разделался с менее удачливым собратом.       Раньше Андерсон не задумывался о вариативности между моделями андроидов. По его мнению, между цифрами их серийных номеров не скрывалось никакой разницы. Да только, судя по всему, разница была — причём колоссальная. Коннор был быстр, но ублюдок в белом — ещё быстрее. Он был ловок — но проиграл девятисотому свою же первую драку. Он лежал ничком на полу, не в силах пошевелиться, под прицелом другого андроида и рычал — краем глаза Хэнк видел его диод, алый, как артериальная кровь.       — Браво!       За спиной раздались аплодисменты — высокомерное хлопанье в ладоши, одинокое, но звонкое. Хэнк едва ли мог двинуться. Почти сквозь стон, он развернулся вполоборота, чтобы увидеть говнюка, который демонстративно над ними потешался. Люди, проходившие по коридору, бросали в их сторону неуверенные улыбочки. Скорее всего, праздные прохожие даже не понимали, что произошло. Да и вряд ли могли предположить. Хэнк потряс головой — вероятно, андроид при желании мог запросто впечатать его череп в стену так, чтобы сплющенный до каши мозг из ушей потёк.       Хлопал высокий черноволосый человек средних лет — синеглазый, востроносый, слегка хищный на вид. Стоял поодаль и с бешеной ухмылкой наблюдал за побоищем у палаты Брайана Льюиса, даже не пытаясь скрыть своей диковатой радости. Хэнка замутило.       Этот не был похож на Миранду. Этот больше походил на Баррета. Очевидно, хозяин андроида.       — А вы, вероятно, детектив Андерсон, с которым работает Миллер, — он, перестав забавляться, оправил чёрный пиджак и уверенной поступью подошёл ближе, протягивая Хэнку руку, чтобы помочь подняться. — Прошу прощения за доставленные неудобства. Просто после всех несчастий, которые свалились на корпорацию, мы решили перестраховаться. Слишком много смертей, знаете ли. А андроидам лично я доверяю больше. Врачи предупредили меня, что вы подойдёте, слишком поздно...       Хэнк воззрился на руку перед своим лицом и едва сдержал желание блевануть прямо перед нарисовавшимся на горизонте фигляром. От незнакомца несло пластиком — интенсивный запах резал глаза. Андерсон, скривившись, отмахнулся от помощи.       — Морган, — человек в чёрном костюме тонко улыбнулся, притворившись, что не заметил грубого отказа. Он играл. Делал вид, что ничего не понимает, не сознает серьёзности учинённого беспредела, но не слишком старался показаться радушным. За ним чувствовалась сила и колючая ненависть ко всему окружающему. — Заместитель начальника отдела антропоморфизации в Киберлайф. Босс Миранды, если уж на то пошло…       Со стороны донеслось возмущённое шипение и кваканье. Коннор пытался безрезультатно отбиться от своей копии. Хэнк, кое-как справляясь с дезориентацией, соскрёб себя с пола. Тупо уставился на напарника, прижатого ногой к больничному кафелю.       Блестел сталью его табельный пистолет, приставленный к голове Коннора. Хэнка обдало морозной волной — всего один выстрел.       — Отпусти, — некто по имени Морган бросил приказ своему андроиду лениво. Машина сиюсекундно подчинилась, ведомая примитивными алгоритмами. В действиях — резкость и чёткость. Действительно, просто андроид.       Коннор, вспорхнув с пола, шатнулся прочь — помятый, униженный, озадаченный. Он глядел на вставшего по стойке смирно охранника у палаты Льюиса и тяжело дышал — хотя дышать ему было вовсе не обязательно. Хэнк с горечью сглотнул, прочитав в глазах Коннора простые и понятные чувства. Обычное неприятие — когда проигрываешь впервые кому-то и не можешь ничего изменить.       И страх.