Detroit: reversal Algorithm

      Припарковался он почти по учебнику, втиснувшись в небольшой зазор между чьим-то огромным джипом и микроскопической малолитражкой. Выдохнув тяжело, Рид попытался прогнать навалившуюся на него хандру — едва справляясь с бешеным приступом лени, Гэвин заглушил двигатель и, продолжая напевать под нос незатейливый рок-н-ролльный мотив, вылез на улицу.       Слякотная погода не поднимала настроения. Нахохлившись, Рид шаркающей походкой неспешно прошёл к дому, который пометил для него навигатор согласно указанному адресу. Громоздящиеся друг подле друга постройки навевали мысли о суициде — ни дать ни взять аллея Скруджа МакДака. Богато, аккуратно, слишком красиво. Гэвину даже захотелось блевануть от вида холёного газона. Всё казалось таким сахарным и миловидным, что невольно выглядело карикатурным.       Он вышел на идеальный тротуар — каменная брусчатка блестела под подошвами ботинок. Глубоко вдохнул влажный, пряный от запаха гниющей листвы воздух. Прошёл мимо идеального, ярко-жёлтого почтового ящика, новенького, симпатичного. Рядом, куда-то спеша, прошествовала старушка — сгорбленная, но бойкая. Махнув дружелюбно Гэвину рукой, она с улыбочкой направилась к малолитражке. Рид, обернувшись вслед забавной прохожей, хмыкнул себе под нос. Ему всегда приходились по душе такие вот забавные старушонки, которые даже на закате собственных лет оставались до конца жизнелюбивы.       Слегка приободрённый своими рассуждениями, Рид легко вспорхнул на нужное крыльцо и, одёрнув куртку, остановился на пороге дома Коллинзов. Подняв руку, чтобы позвонить в звонок, неподвижно замер.       Входная дверь из хорошего деревянного массива была слегка приоткрыта. Резная бронзовая ручка, красиво состаренная в угоду моде, блестела в серых лучах короткого зимнего дня. Дверь, висевшая на крупных петлях, слегка качнулась, ведомая сквозняком.       Рид, насторожившись, задумался. Может, так у них принято было встречать гостей? В животе неприятно заурчало, и Гэвин, хмурясь, потянулся рукой к табельному пистолету. Не было никаких причин думать о том, что за дверью в доме свидетеля Андерсона его могли ожидать неприятности. Однако интуиция редко подводила Рида, и он, прислушиваясь к её внезапным диким воплям, напрягся, оглядываясь по сторонам.       Хэнк предупредил бы, если бы стоило ожидать каких-то трудностей. Андерсон был кем угодно, но не идиотом. Однако Рид решил так: лучше он подует на воду, чем окажется под струёй внезапного кипятка. Поэтому, воровато зыркнув вправо-влево, вытащил оружие из кобуры и юркнул в дверной проём.

***

      Уж больно они были похожи — Миранда и Морель. Андерсон, оглядывая фото и так, и эдак, с прищуром всматривался в их общие черты лица, в одинаковый цвет глаз, и пытался для себя решить, стоит ли задавать Миллер наводящие вопросы на данную тему или всё же нет. Захотелось, конечно, познакомиться с её семьёй поближе.       Хэнка последняя мысль даже позабавила. Он живенько представил себе вечернее ознакомительное чаепитие с милыми и очевидно добрыми родственниками Миранды. Последняя их не жаловала, хотя сама на вкус была далеко не имбирным пряником. Хэнка даже передёрнуло. Это ж какими нужно было быть людьми, чтобы вызывать отвращение даже у такой, как Миллер?       Она ведь умела общаться с мразями. И подонками. Отлично управлялась с хлыстом, когда возникала необходимость. Миранда чувствовала себя в компании конченных тварей предводителем волчьей стаи, легко перенимая лидерство практически в любой ситуации. Страшно было представить, какими могли оказаться по факту её братья и родители.       — Слушай, а тебе не кажется, что у нашей девочки есть некоторые семейные тайны? — Хэнк отбросил фото в сторону, переводя взгляд к Коннору. Андроид стоял в сторонке и просматривал сшитые в толстые тома архивы лекций Мореля.       — Что ты имеешь в виду? — Коннор, пролистав очередной том, отвлёкся. — Если ты про внешнее сходство, то оно вполне очевидно. Но, пожалуй, я бы не стал делать никаких выводов без чёткой информации.       — То есть тебя не колышет, что Миранда Миллер вполне вероятно и не Миллер вовсе, а Морель? — Хэнк, сняв ноги со стола, качнулся на стуле. — Меня как-то сразу напрягала вся эта история с её семьей и тесными связями с Камски и Амандой. Становится понятнее, отчего Миранда шугается при упоминании отца. И понятно, почему она не является желанным гостем в собственном доме. Ходячий укор за допущенные некогда ошибки.       — Может статься, что ты ошибаешься, — заметил Коннор, улыбнувшись. — Но признаю — похоже на правду.       — Весёлым человеком был Ноа, — Хэнк, приподняв брови, окинул долгим взглядом книжные полки перед собой. Кипа разнообразной литературы на любой вкус, цвет, запах. Морель читал абсолютно всё — от простеньких бульварных романов до древних трактатов по философии на языке оригинала. — И семья у него… была большой. Странно, что Лисбет даже не намекнула. Но хотя бы ясно, откуда её неприязнь к Миллер взялась. Вполне естественно тихо ненавидеть приблудную дочь супруга, тем более, если он в большей степени тратил время на её воспитание.       — Не знаю, что насчёт неприязни, но факт их родства во многом бы объяснил её природную тягу к машинам, — Коннор, схватив в руки следующую кипу бумаг, нахмурился. — Ты знал, что Джон вёл очень строгий учёт всех когда-либо проведённых или посещённых Морелем лекций? Он учитывал даже те, где поднимаемые профессором темы просто обсуждались сторонними наблюдателями. Отдельно держал списки конференций, в которых участвовали его ученики. Отдельно те, на которые Морель посылал вместо себя самого Джона.       — И? — Хэнк потёр руки, понимая, что это долгое предисловие явно было произнесено Коннором не просто так. Андроид, пролистав за секунд тридцать толстую пачку белых печатных страниц, бросил в Андерсона пухлый талмуд.       — И ты был прав, мы не там искали, — Коннор схватил следующую папку. Чуть оживлённее пролистал листы. — В 2030 году Морель участвовал в закрытом форуме VIT, посвящённому проблемам искусственного интеллекта и его развитию в рамках военных технологий. На той же конференции, согласно записям Джона, присутствовала Джули Мао. В 2026 году Ноа выступает с лекционным материалом в Массачусетсе, где ежегодно проводят так называемую Киберриаду — закрытая площадка для выступления и обмена опытом в среде высококвалифицированных программистов. Там присутствовал Кевин Робертс. В 2027 году Джон единолично был на форуме кибер-генетических исследований. Одним из слушателей был Гордон Паскаль.       — Чёрт возьми, — Хэнк, поднявшись с места, подошёл к андроиду. С интересом оглядел лежавшие у Джона на столе бумаги. — Не Ноа, а Джон их выбрал. Этих людей из rA. Как такое возможно? Тогда ещё не было девиантов.       — Хороший вопрос, — Коннор снова перестал листать страницы, воззрившись на Андерсона. В глазах мелькнуло беспокойство. — Возможно, они были всегда. Возможно, не в таком количестве. И, кажется, мы слишком мало знаем.       — Опять загадки, — Хэнк скрестил руки на груди, задумавшись. — Но зато мы точно знаем, кем был наш rA1. Минус один вопрос.       — Зато сотня сверху прибавилась, — Коннор отложив изучаемые документы, скорбно посмотрел на бумажные завалы в стороне. — Даже если все брошюрки перетрясти, как узнать, какие имена следующие? Этих документов нет в цифровых архивах. Каждый придётся проверять вручную. И даже перекрёстный анализ не слишком поможет — участников слишком много, каждый может быть потенциальным кандидатом.       — М-да, спектр не сужает, — Хэнк задумчиво пожевал нижнюю губу. — Слушай, а получается, что Джон первоначально знал все имена. Возможно, даже Ноа был не в курсе его причастности к девятке. Если все они действительно не были знакомы лично, возникает вопрос: кто был инициатором всего происходящего сейчас? Если не Джон, а Девятый, то нужно искать некоего человека, с которым наш андроид-революционер был знаком до своей первой встречи с одной из жертв.       — Мореля он знал всю жизнь, — Коннор пожал плечами. — Получается, что всю девятку начали собирать по частям задолго до тридцать восьмого. Между датами — двенадцать лет минимум.       — Кто-то умеет играть вдолгую, — Хэнк ухмыльнулся. — В целом, выходит, мы ищем человека, который отдал поручение Джону для отбора людей, которые в последующем работали над девиациями. Этот кто-то должен хорошо разбираться в технологиях, быть в курсе происходящих событий в самой корпорации и при всём у этого кого-то должно было хватать ума всё время оставаться в тени.       — Всё ещё слишком широкий диапазон, — Коннор, поджав губы, подтащил к себе следующий столб из бумаги. — Этим кто-то может быть буквально кто угодно.       — Лучше, чем ничего, — Андерсон и сам принялся просматривать лекционные отчёты и списки участников форумов. Исходя из количества печатной макулатуры, Морель проводил девяносто процентов своего времени в постоянных разъездах по разнообразным конференциям. — Давай хотя бы подтвердим факт, что это именно Джон выбирал кандидатов в девятку. Трёх имён маловато. Нам бы узнать имя Шестого…       Они с Коннором, уныло переглянувшись, принялись зарываться в бумаги. Хэнка поглотила тягучая беспросветная грусть — порой он скучал по тем временам, когда плевать хотел на работу.

***

      Шестой оставил свой архив на пороге дома Хэнка. Очевидно, он был жив. Насколько в здравии? Трудно сказать.       — Пат, нужна помощь, — Миллер покинула лифт спешно и без колебаний зашагала вглубь коридора, снова направляясь к хранилищам RK900. Ей начинало казаться, что Майкл потешался над с ней с самого начала. А если нет, то всё равно — давно.       — Тут, моя Королева. Чем помочь?       Голос бодрый и весёлый. Миллер, поправив наушник, задумалась. У Патрика было много функций, о которых знали только Камски и Стив. Для такого маленького и старенького искусственного интеллекта удивительным оставался факт его постоянного развития. Патрик проигрывал своим собратьям в личных вычислительных мощностях, но умело компенсировал этот недостаток способностью практически без проблем проникать в любые информационные системы.       — Попробуй составить список действующих сотрудников Киберлайф, которые тем или иным образом стали жертвами насильственных действий. Добавь в список тех, кто попадал в аварии и недавно обращался в полицию. Приплюсуй туда же жертв несчастных случаев. Ограничь временной интервал поиска последним месяцем. Исключи из списка тех, кто обращался в клинику с бытовыми травмами, или тех, кто стал жертвой домашнего насилия. Географически — Детройт.       Ей казалось, что этих параметров для поиска должно быть достаточно.       — Что-то ещё? — Патрик по своему обыкновению требовал уточнений. Миранда, поразмыслив, добавила:       — Исключи людей старше сорока пяти лет и бездетных.       — Будет выполнено.       Он не отключался от связи. Миллер, хохотнув, вспомнила те времена, когда вообще не снимала наушника — просто чтобы Пат мог помочь в любую удобную минуту. Что-то подсказывало Миранде, что в ближайшие несколько недель наушник снова станет естественным её продолжением. И хоть физически Патрик мог влиять исключительно на процессы, протекающие в Башне, пролезть в информационные щели он мог любые — тем и был славен.       Подойдя к дверям ангара номер семьдесят четыре, Миллер инстинктивно протянула руку к сканеру — датчик пикнул, но дверей не раскрыл. Хмурясь, Миранда снова провела запястьем вдоль замка, точно зная, что её универсальная отмычка работает в девяносто девяти процентах случаев. Засов снова пикнул — и не подчинился.       — Да какого?.. — она отошла на шаг назад, всматриваясь в табличку с порядковым номером ангара. Там, за высокими створками, стояли девятисотые, дожидающиеся активации. — Пат, проверь, пожалуйста, кодировку замка ангара номер семьдесят четыре в Уайт-Холле. Кто-то вмешивался в настройки системы безопасности? Вносились ограничения?       Какое-то время наушник тревожно молчал. Миранда, начав ходить из стороны в сторону, думала. Начинало казаться, что она проигрывает свою главную шахматную партию в жизни. Миллер никогда никому не проигрывала. Только Элаю.       — Последний корректив вносился четыре дня назад, — Пат не говорил, а скорее мурлыкал в ухе. — Номер сотрудника #10946, имя — Морган Скотт.       Миранда, сжав челюсть до скрипа зубов, опустила подбородок к груди, ощущая, как теряет себя в собственном огненном гневе. Она не знала Моргана лично, никогда прежде официально с ним не работала, но понимала, что, вероятно, в ближайшее время постарается исправить допущенную оплошность. Кем бы ни был этот паскудник, но она обещала Дженне Морель совершить правосудие. Впервые Миранда задумалась, что насилие — не самая плохая альтернатива судебному наказанию. В конце концов, издревле почиталась людским родом и иная форма справедливости — где око бралось за око, а зуб — за зуб.       — Узнай, кто он, чем занимался, где учился, кто его родители, — Миллер обратилась к Патрику снова. Она и сама была в состоянии произвести необходимые изыскания, но время поджимало. Впереди маячила работа над архивами, и откладывать её на потом теперь смысла не было. — Хочу знать, когда и что он ест, с кем спит, в какое время ходит в туалет. Всё, что сможешь нарыть. Срочно.       — Есть, — в этот раз Патрик не стал разводить демагогию, чувствуя нарастающую в голосе Миранды ярость. Иногда он проявлял удивительную сообразительность.       Разум остывал под давлением мыслей — медленно обретали чёткие линии догадки, обращаясь из туманной ряби в паутинную сеть взаимосвязей. Миранда ещё какое-то время стояла перед закрытыми дверями ангара, глухая к окружающим звукам. Острый её ум перепрыгивал с одной ветки фактов на другую, компонуя, сортируя и анализируя.       Впервые за всё время работы в Киберлайф перед ней стояла закрытая дверь.       Символично.

***

      В коридоре было светло и очень уютно — Риду обстановка понравилась. И если бы не гнетущая тишина, нарушаемая лишь слоновьим грохотом секундной стрелки огромных напольных часов, можно было бы даже насладиться своеобразным антуражем дома Коллинзов.       Но расслабиться не получалось. Осторожно продвигаясь вперёд, Гэвин держал перед собой пистолет — хотя не верил, что оружие понадобится. Он быстро осмотрел ближайшие комнаты — закрытый санузел и небольшую кладовку. Бросил взгляд на лестничный марш, убеждаясь, что сверху не доносится никаких звуков. Сосредоточившись на собственных шагах, по-кошачьи двинулся вперёд — к двери, которая, очевидно, вела в гостиную.       Пожалуй, он бы удивился меньше, если бы увидел картину полного хаоса и бардака — квартирные кражи в Детройте, к сожалению, диковинкой не считались. Безработица росла, люди зверели. В ДПД ежедневно регистрировалось с десяток заявлений, так или иначе сопряжённых с грабежом. Да и убийства случались частенько. Город был большим, в нём орудовали мафиозные группировки, поэтому и тут полиция лишь разводила руками в стороны — мол, что поделать, мы и так стараемся.       Но Рид, пройдя сквозь двустворчатые двери широкой и помпезно обставленной гостиной, всё равно потерял дар речи, хотя привык к, казалось бы, любому виду насилия. Широко распахнутыми глазами он уставился на связанных людей на полу — зрелую женщину и совсем ещё зелёного мальчонку с неприятным лицом. Вероятно, пацан и был Спенсером Коллинзом. Очевидно, женщина приходилась ему матерью. Рты обоих были заткнуты какими-то тряпками — Рид бы сказал, что полотенцами. Тихо похныкивающие, они громко заголосили, когда увидели на пороге Гэвина. Последний, вздрогнув, бегло оглядел помещение — чтобы остановить взгляд на том человеке, которого он меньше всего ожидал встретить в доме у свидетеля Хэнка Андерсона.       Мистер Морган Скотт сидел на широком кресле, запрокинув ногу на ногу, и расслабленно пил чай. Маленькая ажурная кружечка весело блестела золотыми вензелями узора. Оттопыренный в сторону мизинец добавлял абсурдности увиденному. Рид, резко выпрямляя руки с пистолетом, напрягся — он взял Моргана на мушку, чётко понимая, что этот странный человек не из робкого десятка.       Скотт ждал его здесь. В доме Коллинзов. Ждал целенаправленно. Гэвин, облизав пересохшие губы, с запоздалой горечью осознал — его новый знакомый был не просто странным чудаком из Киберлайф.       Этот тип был непредсказуем — и по-настоящему опасен.       — А, детектив Рид, — Морган, причмокнув губами, дружелюбно улыбнулся, демонстрируя плотный частокол красивых белых зубов. Сверкнули резкими гранями блики на линзах очков. Гэвина бросило в холод. — Я вас так долго ждал. Уже начал думать, что вы не явитесь. Рад вас видеть.       — Какого хрена? — Рид пыхтел. Ему уже доводилось участвовать в перестрелках, попадать под перекрёстный огонь, не говоря уже о банальном мордобое. Обычно в ситуациях, подразумевающих некоторые риски, он не успевал задуматься над возникающими угрозами. Однако сейчас страх не просто лизал пятки. Он сжимал Рида со всех сторон тисками. — Как ты тут оказался?       Морган, внимательно глядя на Гэвина исподлобья, загадочно прищурился. Чёртова адская улыбка не сходила с его лица.       — Детектив, я хотел просто поговорить с Вами по душам, так сказать, — он, поджав губы, пожал плечами. — И, думаю, вы всё же окажете мне эту любезность. Хотя, для начала, давайте обустроим обстановку соответствующим образом. Полагаю, фаллоимитатор в Вашей руке не будет способствовать конструктивному диалогу.       — Диалогу? — Рид, поморщившись, положил указательный палец на курок. Морган Хрен Скотт, казалось бы, вообще не испытывал страха. Не понимая, что происходит, Гэвин хотел было шагнуть вперёд, но ощутил внезапное чужое прикосновение со спины. Кто-то положил руку ему на плечо, разворачивая одним сильным движением.       Рид лишь краем глаза заметил диод, знакомое лицо андроида Хэнка и белую униформу. Он хотел выстрелить, но машина оказалась быстрее. Когда в скулу прилетел тяжёлый фланговый хук, а из глаз посыпались искры, Рид потерял сознание, даже не успев мысленно выматериться.

***

      Два часа они перебирали макулатуру в квартире Мореля. Потом, когда Хэнк потерял терпение и решил, что он хочет перекусить, собрали в охапку всё, что казалось важным, и направились в участок, чтобы продолжить работу в ДПД. После перерыва, пусть и непродолжительного, ещё часа три перебирали бумажки — действительно находя в пометках Джона то тут, то там, имена жертв.       Список личностей, потенциально подходящих под роли остальных rA, стремительно рос. Коннор, заметив, что Хэнк последние десять минут валяет дурака, и сам решил немного отвлечься от изнурительного поиска соответствий. Подключаясь к терминалу, размышлял над состоянием личных финансов.       У него было немного денег. Приходилось пользоваться счетами Хэнка, чтобы производить какие-то платёжные операции, но в этом было бы полбеды, если бы кто-то соблаговолил платить ему хотя бы мизерную зарплату. В целом, андроиду нечасто приходилось делать покупки, поэтому обычно он просто не задумывался о деньгах. И вот теперь задумался.       За год Коннор успел накопить не то чтобы очень много. Какие-то незначительные суммы ему выделял сам Хэнк, чтобы карманы не пустовали. Какие-то деньги почему-то давала Линда. Иной раз Коннор и сам был не прочь заработать — мелкой помощью по хозяйству некоторым особенно интересным соседям. Обычно чистил снег или стриг лужайки, выполняя ту часть работы, которую когда-то и выполняли андроиды. Не находил в этом ничего предосудительного.       Теперь, когда мысли снова и снова возвращались к Баррету, Коннору казалось, что лучшим исходом для всех станет простой побег. Он упрямо боролся с желанием взять Миранду за руку, сесть за руль машины и уехать куда-нибудь на край света, где никто слыхом об андроидах не слыхивал. Где-то в затылке упрямо билась эта коварная мысль, не дающая Коннору покоя. Но, во-первых, был ещё Хэнк — который бы вряд ли согласился попрощаться с привычным порядком вещей и с которым сам Коннор не был готов прощаться.       И во-вторых — показатель тириума в сыворотке крови. Когда Миранда давала ответ на его простой вопрос, то сказала, что не сможет встретиться с ним через десять лет. И Коннор из раза в раз озвучивал мысленно произнесённые ею слова, теряясь в темноте скрипучего отчаяния.       Десять лет — это очень мало. А судя по всему, лет было далеко не десять.       Он вспоминал смех Миранды и не понимал, почему всё происходит так, как происходит. Почему именно она стала ему столь дорога за такой короткий промежуток времени? Почему ей нужно было оказаться именно человеком — с тёмным прошлым и ещё более тёмным настоящим? Почему тогда, когда он почти получил желаемое, оно опять ускользало у него из рук — самым жестоким образом?       Коннор точно знал, почему хочет найти Девятого. Он осознавал, насколько личным мотивом руководствуется, но в какой-то момент просто перестал обращать внимание на конфликт интересов. Ему было плевать, кем был номер Девять, чего хотел добиться, однако если у него было лекарство от всех болезней, Коннор желал удостовериться в этом лично.       Слегка в раздрае, теряющийся в размышлениях, андроид попытался сосредоточиться на чём-то конкретном. Мимо прошествовал Хэнк, покинув свой рабочий стол с бубнежом про «перекур». Коннор коротко кивнул и снова углубился в терминал, раздумывая о своём небольшом замысле.       Минут десять он сосредоточенно рыскал по сети, изучая вопрос и отсортировывая варианты его реализации. Найдя подходящий, несколько секунд колебался прежде, чем потратить абсолютно все свои деньги на совершенно глупую, ничем не оправданную с точки зрения разума покупку. Коннор не чувствовал удовлетворения, или радости, или счастья. Он был движим растущей тревогой, мешающей рационально рассуждать. И ничего не мог с этой тревогой поделать.       Он ещё какое-то время бесцельно листал страницы в интернете, в прострации вчитываясь в рекламные заголовки. Поэтому, когда за спиной внезапно появилась Миранда, склонившись над ним и пытаясь через плечо заглянуть в монитор, Коннор вздрогнул и начал лихорадочно закрывать окна браузера — почему-то мышкой. Забыв о том, что эта самая мышь ему, в целом-то, не нужна, забыв о том, что сам — андроид, Коннор схлопнул все раскрытые окна за пару десятков щелчков — оборачиваясь в волнении.       — Привет, — Миранда стояла совсем рядом, улыбалась хитро и с хитрым же прищуром пилила его игривым взглядом. — Я тебя напугала?       Лимон и корица.       — У тебя должно быть ещё и индейское имя, ходишь ты чертовски тихо, — заметил Коннор, немного расслабляясь. Моргнув, сосредоточился на времени. За работой он потерял ему счёт. — Который час?       — Шесть тридцать, — Миллер, выпрямляясь, завела руки за спину. Нахмурившись, обеспокоенно приподняла брови. — Ты в порядке? Который час — не тот вопрос, который должен задавать андроид.       — По твоему разумению, андроиды вообще не должны их задавать, — Коннор мягко улыбнулся. Оглядевшись по сторонам, с удивлением отметил растущее в ДПД столпотворение. — Ты просто перед Хэнком отметиться или всё же останешься?       Ему хотелось встать и поцеловать её, обнимая в приветствии. Очевидно, Миранда размышляла над тем же желанием — сконфуженно поёрзав на месте, она лишь кротко улыбнулась, кивнула и прошла спешно за свой стол. Слишком людно. Коннор, поджав губы, катнулся на стуле.       — О, явилась блудная дочь, — Хэнк, вернувшийся с перекура, прошёл за спиной Миранды, походу взлохматив ей волос. Миллер, отбрыкиваясь от внезапного проявления душевного тепла, возмущённо фыркнула. — Прошла техосмотр в Уайт-Холле?       — Он и над тобой так издевался? — с интересом спросила Миранда, кое-как поправляя причёску. Коннор хохотнул. Всё равно получался взрыв на макаронной фабрике.       — При первой встрече Хэнк назвал меня прекрасной эмуляцией говнюка.       — Будешь много болтать, расскажу про «Клуб Рай» и твои большие глаза, — заметил Хэнк ехидно, погружаясь в объятия своего стула. Коннору как-то не улыбалось слушать рассказ о собственном поведении в секс-клубе с уст Андерсона. Схватив со стола степлер, он запульнул им в напарника.       — Ой-ой, глядите, какие мы скромные стали, — Андерсон, заржав, подмигнул Миранде. — А между тем…       — Ничего, блин, не произошло там, — Коннор запустил в Хэнка карандашом — в этот раз прицельно. Андерсон увернулся, хоть и с трудом. — Я тоже могу много чего рассказать. Например, о душе…       — Я те расскажу о душе, паршивец, — Хэнк, шипя, сделал ответный ход. В Коннора полетели наушники, которые он, поймав довольно ловко, тут же отправил в обратный путь. — В таком случае я процитирую тебя же у Камски. Что ты там про Хлою мямлил? Как там? «Она прекрасна»?       Коннор, в очередной раз за день покраснев с головы до пят, начал обстреливать Хэнка всеми канцелярскими принадлежностями, какие только попадались под руку. Искоса глянув на Миллер, с облегчением заметил, что она беззлобно смеётся. И, на какое-то время забыв о всех невзгодах, расслабился.

***

      Джуд, отгородившись от всех стеной из музыки, кофе и конфет, работала. Она отправляла к центральным компьютерам Уайт-Холла команды, сортировала данные и пыталась выстроить аналитическую таблицу, которая бы по качеству смогла удовлетворить Миллер.       На самом деле запросов на инженерные схемы Граниса было немного. В основном они были единичными, исходили из разных отделов Киберлайф и за редким исключением — повторялись. Запрос на техническую характеристику тириумных ядер вообще значился в системе в одном экземпляре и исходил от — как ни странно — Моргана Скотта.       Джуд, пожалуй, не удивилась бы, если бы имя её теперь непосредственного начальника не повторялось в списке чаще остальных. За последние полтора года Морган поднимал старые схемы ЦНС андроидов больше пятидесяти раз.       Не то чтобы такого никогда раньше не происходило — наработки Камски вообще гуляли из отдела в отдел как сборник задач по математике для средней школы. Но были системы, которые не требовали усовершенствований или переосмысления архитектуры. Гранис был одной из них.       Деталь под номером «2718» — маленький и, казалось бы, несущественный позолоченный подпроцессорный блок, которым мало кто интересовался. Джуд, потягивая кофе из кружки, щурилась, пялясь в экран.       Она запустила протокол удаления после недолгих колебаний. Почистила за собой историю запросов, чтобы больше никто и никогда не смог пронюхать о произведённом ею аудите. Убедившись в том, что досконально проверила каждый сантиметр вверенной ей информации, с грустью начала наблюдать, как стирается со всех серверов Уайт-Холла архив, выделенный под хранение чертежей центрального процессорного блока андроидов.       Джуд сидела и почти со слезами на глазах наблюдала за уничтожением целой кибернетической эпохи: бит за битом, растерзанное до неузнаваемости, сгорало великое наследие людей, которые творили прекрасное и верили, что это прекрасное сможет спасти мир.