Detroit: reversal Algorithm

      Они передвигались перебежками, и Стэн, наблюдая за слаженностью действий человека и машины, с любопытством размышлял о будущем. Ротвейлеры Гила отлично выполняли свои функции — в рамках заложенной в них программы. Они подгоняли нарушителей сзади, но не пытались напасть всерьёз.       Стэн улыбнулся, понимая, что собрат-андроид наверняка пытался получить к ним удалённый доступ. Только вот кибер-собаки Гила были лишены такой простой привилегии, как невербальное общение с себе подобными. Аналогично многим другим вещам на свалке, они прошли долгий путь прежде, чем оказаться под надзором старого шотландца. Чёрный рынок изобиловал даже сейчас всевозможными техническими штучками, двадцать раз перепрошитыми, пересобранными, изуродованными программно. Ротвейлеры не были исключением. Они функционировали, но вряд ли больше чем на пятьдесят процентов от своих оригинальных возможностей.       Поэтому андроид в галстуке не смог бы с ними справиться даже при огромном желании — возможности просто не было. Хвостатые роботы слушались только голосовых команд приписанных к ним хозяев. В целом, ровно как пёсики настоящие. Стэн, встав по стойке смирно, продолжал спокойно улыбаться.       — Бэтси, Шума, ко мне.       А вот со слухом у ротвейлеров проблем не было. И даже сквозь нарастающий вой ветра и усиливающийся снегопад четвероногие услышали подзыв, тут же переключая приоритеты. Они без промедления лёгкой рысью, нетипичной для столь тяжёлых животных, направились к источнику отданной команды. Стэн дождался, пока собаки подбегут ближе и сядут за спиной, приняв выжидательное положение.       Странные гости ругались — громко и горячо. Они выглядели помятыми, грязными, мокрыми, утомлёнными, но их губы, вопреки разгоревшемуся спору, растягивались в улыбках. Стэн вглядывался в лица нарушителей спокойствия и пытался понять, почему ссора, свидетелем которой он невольно стал, меньше всего походила на ссору. И даже сквозь бранные словечки, а порой и сквозь весьма обидные фразочки скользила завораживающая мелодия уверенно звучащей нежности — вторящей звонкому дыханию вьюги.       Стэн, будто загипнотизированный, смотрел. Смотрел и видел, как андроид бережно помогает своей спутнице переходить через препятствия — касаясь её вскользь кончиками пальцев, воздушно и трепетно. Видел, как его человеческая избранница столь же трепетно отвечает на каждый жест, каждый брошенный им взгляд. Она подавала ему руку, доверяясь с простотой мотылька, подхваченного ветром — он, сгорая в её огне, предоставлял опору, надёжный и сильный. В их незатейливом общении было нечто простое и потому умиротворяюще правильное.       Настолько правильное, что Стэн боялся пошевелиться — просто чтобы не нарушать лёгкости момента, в котором крылась потенциальная сила, разрушительная и созидающая одновременно.       Двое заметили его не сразу — одинокого андроида под дождём, укрытого жёлтым дождевиком в пол. Остановились, с опаской глядя на ротвейлеров. Стэн, моргнув, потянулся к карману, чтобы вытащить найденный в мусоре бонсай.       И подать — человеку — на вытянутой руке.       «От Коула и Бекки».

***

      Миранда, моргнув, шагнула вперёд. Оценивающий взгляд скользнул по андроиду с макушки до пят. Старая, очень старая модель, ещё с синим корпусом. У машины не функционировал модуль генерации искусственной кожи, так что андроид, покрытый жёлтым плащом, стоял перед ними как есть — одинокая полуразбитая машина, взирающая на мир грустными небесно-синими глазами.       Тот самый андроид, что кое-как усмирил буйного старика у главных ворот.       Он протягивал руку вперёд, удерживая длинными пальцами сухой бонсай Хэнка. Миранда, вздрогнув, ощутила, как всё тело погружается в какую-то неестественную дрожь. Смотрела на едва ли живого андроида, замечая каждое имеющееся у него повреждение, а видела только жестокость, некогда проявленную людским родом по отношению к более слабому.       И вот под тугими порывами ветра навстречу ей шагнула машина, явно не раз преданная, не раз битая, не раз перепаянная. Шагнула открыто, улыбаясь робко, будто стесняясь собственного вида, и подавала столь же открыто искомый предмет. В андроиде не чувствовалось страха, с его стороны не исходило угрозы. Он был миловиден, вопреки ущербности, и был дружелюбен, вопреки полученному некогда опыту.       Адреналин погони всё ещё кипел в крови, но Миранда, загипнотизированная видом сухого бонсая, потеряла осторожность. Она вообще словно впервые встретила разумную машину. Почему-то жёлтый плащ и вид андроида без поверхностного слоя кожи ввёл её в ступор.       Он казался ей слишком одиноким — стоявшим вдали, посреди серой и убогой помойки, под шквальными порывами снежной круговерти. Казался слишком искалеченным — синий биополимер едва заметно мерцал в местах, где целостность спаечных швов корпуса нарушилась коррозийными изменениями. Вряд ли его тело могло поддерживать полный заводской функционал, но, вероятно, здесь, на краю цивилизованного мира, в этом не было необходимости.       Ощущая, как на лицо падают и тут же тают снежинки, Миллер шагнула вперёд. Отмахнулась от Коннора, который снова попытался её удержать на месте. Шлёпая туфлями по грязи и лужам, подошла неспешно к андроиду, с недоверием поглядывая на ротвейлеров. Последние выглядели в разы лучше хозяина.       — Привет, — она остановилась в метре от андроида, внимательнее оглядывая его лицо и впервые не узнавая модель. Со звенящим от боли сердцем задержала взгляд на глубоких вмятинах, исказивших изначальную форму черепа машины. Миллер заколотило от злости и негодования. — Меня зовут Миранда. Для друзей — просто Мири.       — Я Стэн, — андроид попытался выдавить из себя приветливую улыбку, но получилось нечто, более похожее на оскал. Нарушенные нервные связи между узлами мимического контроля искажали улыбку до гримасы. Андроид знал, как выглядит. Смущённо потупил взгляд, пожимая плечами. — Вы ведь это искали?       Неуверенный шаг навстречу человеку — владыке сущего мира. Миранда, затаив дыхание, не препятствовала. Она безотрывно смотрела в блестящие и умные глаза, живые и глубокие.       Было что-то ужасное во всём происходящем. Что-то свирепое и надменное. Миллер почувствовала себя единственным наследником проклятой цивилизации, оказавшимся в самом сердце мусорной пустыни, которую человечество оставило своим правопреемникам в качестве приданного — в противовес всему прекрасному, что рождалось в руках людских с древнейших времён. Перед ней дрожало и робело существо, некогда отличавшееся превосходством и силой. Вынужденно прятало улыбку, потому что подобные Миранде люди когда-то позволили себе проявить ярость и власть.       Миллер горько сглотнула, теряя дыхание от очередного порыва ветра.       — Да, именно это деревце, — она украдкой глянула на Коннора. Его безмятежно-спокойный вид придавал уверенности. Придавал сил. — Оно очень дорого одному хорошему человеку. Мы бы хотели его вернуть владельцу.       — Рад помочь, берите, — андроид снова улыбнулся — и снова спрятал улыбку. Шелестели жёлтые полы плаща. — Надеюсь, Коул и Бекки не узнают о пропаже. Вероятно, они дарили деревце в напоминание о чём-то. Мне вот ничего никогда не дарили. И я бы не выбросил подарок.       Миранда нахмурилась, пытаясь вспомнить, слышала ли когда-нибудь упомянутые имена. Ничего не смогла выудить из памяти, даже мимолётного упоминания. Обернулась к Коннору вопрошающе. Последний, хмурясь, тяжёлым взглядом смотрел на сухой бонсай, словно бы переоценивая его значимость. Очевидно, ему названные люди были знакомы. Миранда, резко обернувшись к андроиду, и сама посмотрела на деревце.       Она не задумывалась о том, какая история за ним крылась. Не интересовалась прошлым Хэнка. Не придала этому значения по собственной глупости, в силу личного эгоизма. Играя на струнах чужих эмоций, Миллер высокомерно игнорировала факт причиняемой кому-то боли.       Примерно так же, как изувечившие андроида люди ни на секунду не задумались о том, что истязают существо, способное мыслить. Чувствовать. Страдать.       — Прошу прощения, мой внешний вид может вызвать неприязнь, но я не причиню Вам вреда, — произнёс Стэн, осторожно делая шаг ближе. Миранда, ощутив внезапный приступ гнева, сама смело подошла к андроиду. Без колебаний взяла деревце, касаясь скользкого мокрого полимера, из рук машины. Старый андроид, испугавшись, отдёрнул ладонь.       — Я могу помочь, — Миранда, прижав к себе бонсай, прищурено заглянула в лицо собеседнику. — Могу отремонтировать тебя. Будешь как новенький. Я из Киберлайф.       Андроид какое-то время молчал. Снежинки оседали поверх его плаща, превращаясь тут же в капли прозрачной воды. Погода портилась стремительно. Миранда, чувствуя расползающийся по телу холод, терпеливо ждала. Готова была стоять посреди свалки хоть до конца света, не желая уходить без попытки облегчить жизнь хоть кому-то.       Она не могла исправить прошлого. Не могла изменить настоящего. Но могла хотя бы частично повлиять на будущее.       — У меня всё прекрасно и без ремонта, — Стэн, моргнув, развёл руки в стороны. — Я доволен тем, что имею. Старый Гил нужен мне — а я нужен старому Гилу. Мы с ним оба — просто поломанные механизмы, которым самое место на помойке.       У Миранды встал ком поперёк горла. Когда они собирали первых роботов, то представляли себе будущее людей, не учитывая будущее собственных творений. Андроиды рассматривались как расходный материал, как простой инструмент для достижения цели. И никто не предупреждал, что наступит момент, когда придётся стоять под режущим ветром перед одним из них — чувствуя вину за чужую судьбу.       — Но у меня есть к вам небольшая просьба, — Стэн снова потянулся к одному из карманов плаща. Немного помешкав, выудил наружу цветок, сверкающий полированной сталью. Роза. — Я понимаю, что с моей стороны просить о подобном — наглость, но всё же. Я знал одну девочку — её звали Саманта Гибсон. Когда мы расстались, она была совсем ещё ребёнком. Вряд ли она вспомнит меня. Вряд ли вообще вспоминала. Но мне будет приятно думать, что вы найдёте её и передадите этот цветок. Быть может…       Андроид замолчал, опустив взгляд к земле. Миранда, наблюдая за ним, задумалась.       Как долго этот несчастный жил тут, на окраине Детройта, среди гор отходов в компании иссушённого, искорёженного прожитыми годами человека? Как давно смирился со своей судьбой? Давно ли похоронил своё будущее, зарыл воспоминания о прошлом, наплевав на настоящее? Отчаяние. Тоска. И, в конце концов, простое смирение.       Очевидно, Стэн когда-то любил людей, которым принадлежал. Служил им верой и правдой. Помнил их до сих пор, почему-то. Роза в руках андроида выглядела как живая — тонкая, аккуратная, сверкающая. Блестящие хромом лепестки складывались в тугой распущенный бутон, венчающий покрытый шипами стебель. Чтобы сделать такую розу, нужно титаническое терпение, математическая точность и прорва свободного времени.       — Мне ей что-то сказать? — Миранда протянула руку к цветку — в этот раз к тому, что из стали. Всматривалась в высеченные по металлу тонкие прожилки листьев, свирепо сверкающие в сумрачных переливах снегопада.       — Нет, не нужно, — Стэн покачал головой. Дождавшись, когда Миранда крепко схватится за подарок, отступил на шаг назад.       Звенел ветер, снежные иголки ледяными зубами впивались в лицо. Мир будто бы сковала серая хандра, холодная и тихая, как безжизненная пустошь.

***

      Коннор подошёл к Миранде со спины. Приобнял за плечи в простом желании закрыть от ветра. Она отчего-то смотрела на переданные Стэном цветы — мёртвый бонсай Хэнка выглядел убого рядом с розой из стали. Всё внимание Миллер было сосредоточено на этих двух вещах, сконцентрированное и сжатое в плотную точку глубоких размышлений.       — Вы очень странная пара, — произнёс Стэн, чуть клоня голову вбок. Коннор, сдвигая брови к переносице, посмотрел на ротвейлеров. Кибер-пёсики вели себя смирно, но при этом всё ещё оставались опасными. — Такого быть не должно. Не может существовать такой привязанности.       Слова прожгли тишину затаённой болью и сомнением. Коннор нахмурился сильнее, ощущая поднимающийся в груди гнев. Он смотрел на своего более примитивного собрата, видел в нём своё отдалённое будущее и при этом испытывал злость. Привычными казались скепсис и цинизм людские. Но андроиды по природе своей были просты и добры. И при этом, в подавляющем большинстве, боялись своих создателей — и ненавидели их. Некоторые — тайно. Иные — открыто.       По телу прошла волна сотрясающего страха. Стэн лишь высказал вслух то, о чём подумают совершенно все. Только недальновидный мог бы ожидать проявления исключительно банального осуждения. Нет. Коннору казалось, что андроиды выкажут не столько порицание, сколько просто — безотносительное неприятие.       Он невольно поднял взгляд к Стэну, не понимая, что мысленно его уже убивает, не сознавая полностью, что морально уже готовится к войне.       — Только поэтому вы должны попытаться, — вдруг вымолвил андроид, нарушая молчание. Сквозь синюю радужку полыхнули искры. Миранда, прижав к себе розу и бонсай, встала ближе. Прильнула к Коннору скорее инстинктивно, нежели осознанно. — Просто обязаны попытаться. Я не знаю, чем являются для вас ваши отношения…       Коннора окатило ледяной волной смятения. Он не слишком беспокоился относительно мнения окружающих. Лично на его жизнь это самое мнение никак не влияло. С другой стороны — тревога росла. Тревога на порядок сильнее и интенсивнее волнения, которое Коннор испытывал в прошлом году при последнем своём общении с Амандой.       Его зазнобило.       — … но для остальных они могут означать возможность осуществления вещей, казалось бы, невозможных, — андроид в дождевике поднял голову вверх, открыто демонстрируя обезображенное лицо. — Быть может, я ошибаюсь, быть может, мне только показалось, однако между вами есть связь гораздо более тесная и крепкая, чем можно описать словами. И в этом факте кроется энергия потенциала. И если столь крохотный лучик надежды увидел даже такой, как я, заживо погребённый в собственном прошлом, то увидят все. И если увидят — то тоже поверят. Вы можете показать вселенной нечто, чего она ещё не встречала. Не знала. Указать на будущее, которого все боятся. Уберегите то, что имеете. Чем бы оно ни было. Пожалуйста.       Неожиданно — он развернулся на месте, больше не прибавив к сказанному ни слова. Утопающий в снежинках одинокий андроид, кажется, давно потерявший надежду для себя и этого мира, зашагал хромающей походкой прочь. Он не произнёс прощания, решив удалиться в глубины своих странных угодий в немой задумчивости. Собаки с диодами на висках, не одарив вниманием своих бывших жертв, ринулись следом.       Коннор ещё долго провожал Стэна глазами, пока его силуэт в жёлтом плаще полностью не растворился в густеющем мареве белого кружева.

***

      Стремительно темнело. Фары вырывали из городской какофонии света летающие перед машиной снежинки. Хэнк, притормозив на светофоре, снова начал вертеть в руках ключ-карту от квартиры Мореля. Дождавшись зелёного, отбросил подарок Дженны Морель на пассажирское сиденье. Пластиковый квадрат брякнул о новенький блестящий значок Коннора.       По радио крутили старые-старые хиты, почти стёртые из истории рока. Молодёжь предпочитала музыку чуть более синтетического характера, с размытыми гранями смысла, без вкуса, без красоты. Хэнк, довольный вдруг пойманной песней, прибавил звук, начав постукивать по рулю в такт мелодии. Из простеньких динамиков его машины полилась барабанная дробь тяжёлого рока, вторящая рычащему голосу Клауса Майне.       «Добро пожаловать в человечество — и это первый час…».       Что-то происходило — за кулисами. Кто-то играл по-крупному — пряча козыри в рукаве. Хэнка не покидало чувство, что он оказался в самом центре урагана посреди шахматной доски, исполняя непонятную роль, руководствуясь алогичными суждениями. Хэнк не хотел быть пешкой в чьей-то партии. Он думал о Майкле Баррете и размышлял о целях, которые мог преследовать человек ему подобный.       Деньги? Они у него уже были. Разве что он хотел заработать ещё больше, но зачем столько бумажных банкнот, если весь мир и так, грубо говоря, находится у тебя в кармане. Власть? Майкл обладал властью — в большей степени, чем мировые лидеры, идейные революционеры, философы, новаторы. Он буквально мог торговать душами с дьяволом на равных и при этом не факт, что подчинился бы бесовским условиям.       Девятый после своего красивого крестового похода автоматически стал мишенью номер один. И Хэнк готов был поклясться на крови, что Баррет захочет поймать этого дикого зверя и самолично выдрать ему зубы, чтобы выскочки подобного рода больше даже мыслить не пытались перейти ему дорогу.       В какой-то миг всё и правда изменилось. Вопрос стал объёмнее, шире и вбирал в себя не только андроидов и их судьбу. На кону стояло что-то гораздо более масштабное. Хэнк вспомнил о посылке Шестого. Интересно, а он был жив или нет? И если да, то где сейчас находился? Почему нарушил до сих пор свято соблюдаемый шаблон Девятки?       Хэнка передёрнуло, когда он вновь мыслями подступился к вещдокам в хранилище. Пока никто не знал их истинной сути, можно было ни о чём не беспокоиться. Но по факту Андерсона всякий раз бросало то в жар, то в холод, стоило только вспомнить о содержимом архивов. Как следовало с ними поступить? Куда деть? Кому отдать?       Жизнь не готовила Хэнка к праву распоряжаться даром бессмертия. Не мог он, не хотел решать судьбу двух цивилизаций разом. Дурь какая-то.       «Природа человека стала началом нашего падения, мы заслужили это, играя в Бога со всеми нашими машинами…»       — Ты бы знал, как это чертовски верно, — буркнул Хэнк солирующему голосу в динамике и, грустно вздохнув, свернул с магистрали к улице, ведущей в участок. Он неторопливо крутил руль, ощущая на затылке давление собственных мыслей — отчаянных, испуганных, тёмных.

***

      Она сопротивлялась своим страхам. Пыталась взять себя в руки, но не могла. Андроид с синей кожей пробудил в Миранде ужас, который она не могла побороть, не могла приструнить. Её колотило — то ли от холода, то ли от усталости. В руках сверкала хромом роза. Подарок для некой Сэм. Саманты Гибсон, если точнее.       Интересно, этот андроид её любил? Как давно знал? О чём мыслил, когда руками полировал тонкие жестяные лепестки до яростного блеска?       — О чём ты думаешь? — Коннор, открыв дверцу машины, замер на месте, заметив её отстранённость. Миранда хохотнула нервно, не представляя, как может объяснить андроиду причину сковавшей её безысходности.       Слова, которые произнёс Стэн, несли в себе некую жутковатую правду. Слетевшие с губ существа не живого, но и не мёртвого, ворвавшиеся в тишину нарастающей зимы посреди мусорного полигона, они будто нарушили некий равновесный порядок вещей. Миранда, моргнув, всмотрелась в круговой узор розовых лепестков.       «В этом факте кроется энергия потенциала».        Энергия всегда стремится к минимуму. Но при этом всегда — в абсолюте — реализует полный потенциал системы, пока не израсходует себя, вновь возвращаясь к отметке покоя, чтобы позже вернуться к движению, как только представится возможность. Ведь вода всегда куда-то течёт просто потому, что может.       Стэн сделал для Саманты красивую розу.       — Я думаю о том, что нужно отправить эту безделушку по почте адресату, — Миранда не хотела признавать за андроидом правоты, хотя чувствовала, что лицемерит. Знала, что так или иначе его утверждения верны, но не была готова признать личных слабостей. Миллер бы с удовольствием уступила собственную жизнь любому смельчаку, если бы таковой нашёлся. — А ты о чём думаешь?       Коннор смотрел на неё долго и пристально, не торопясь садиться за руль. Миранда не могла угадать его мысли. Обычно легко справлялась с таким задачами, но восьмисотая модель неприятно удивляла. Не выдерживая взгляда, она отвела его в сторону, пунцовея.       Никуда не хотелось ехать. Хотелось принять горячий душ, сменить бельё и свернуться калачиком под тёплым одеялом, забыв об андроидах. Забыв о Камски, Девятом, Баррете, Мореле.       Коннор продолжал молчать, погружённый в какие-то свои отнюдь не добрые мысли. Вряд ли андроида занимали пустые философские рассуждения.       — Кто такие Коул и Бекки? — наконец спросила Миранда, не выдерживая затянувшейся тишины. Коннор, вздрогнув, будто очнулся от забытья. В тёмных глазах появился знакомый прежде мягкий блеск. Он печально улыбнулся.       — Сын и жена Хэнка. Коул погиб, вскоре Бекки ушла. Я по дороге расскажу больше…       У Миранды в груди будто пропасть разверзлась. Она неожиданно для себя поняла, почему тогда, при ссоре, так психанул Андерсон. В целом, имел на то полное право, учитывая, какие методы переговоров предпочитала сама Миллер. Она по собственной дурости задела в Хэнке струну, которую вообще не следовало трогать.       — Миранда.       Голос, ставший за это время родным, выдернул Миллер из дум. Взгляд Коннора весил как нейтронная звезда и обжигал, как чёртов голубой сверхгигант.       — М? — она понятия не имела, о чём будет идти речь. Просто вопрошающе подняла к восьмисотому взгляд, стараясь не думать вообще.       — То, что говорил этот андроид…       — Я не слушала. Мне не интересно. Да и в целом, какая разница, что говорил этот чокнутый? Ты же видел — он едва функционален. Очевидны повреждения церебральной части. Не удивлюсь, если половина транзисторов в ядрах просто сгорела. Будь он…       Она замолчала, проглотив язык. Лишнее. Слова были лишними.       — Он прав, — заметил Коннор. В его голос прокралась практически неподъёмная горечь. Восьмисотый улыбнулся, безрадостно, просто смиренно. — Жаль, что ты этого не понимаешь.

***

      «… масштаб скандала грандиозен. Смогут ли адвокаты доказать лживость предъявленных обвинений? Очень сомнительно. За изнасилование и домогательства предусмотрен серьёзный срок, а это значит, что уже сейчас мы можем дать уверенный прогноз — прокурорское место достанется мистеру Смиту, который за годы…»       Хэнк вырубил радио, заглушил мотор. Устало вздохнув, практически вывалился из машины, чтобы плетущейся походкой направится назад в департамент. Холодный порывистый ветер бодрил, и Андерсон, ускоряя шаг, поспешил к центральному входу в ДПД.       Внутри его уже ждали. К вечеру приёмная оказывалась обыкновенно пустой, но сегодня на длинной скамье в самой дали сидело двое. Хэнк, облегчённо выдохнув, неспешно направился к ним.       Увидев Коннора — ухмыльнулся, довольный. Андроид выглядел таким потасканным и уставшим, как никогда раньше. Взлохмаченный волос топорщился в стороны, на белой рубашке виднелись пятна грязи неизведанного происхождения, язычки развязанного галстука болтались свободно на шее. В руках андроид держал тот самый сраный бонсай — сухой, страшный, нелепый.       Миранда сидела рядом через один стул и крепко спала, склонив голову на плечо. Белое пальто больше походило на паклю, мокрый волос сосульками свисал вдоль лица. Бледная, утомившаяся, но — умиротворённая.       — От вас обоих разит как от помойной ямы, — заметил Хэнк, встав напротив напарника. Спрятав руки в карманы, задумчиво воззрился на Миллер. Чего она добивалась, когда пыталась вот так вот тихо, из-под полы влиять на жизнь окружающих? Добрые мотивы не скрывают. — В душ бы сходили, прежде чем тут появляться. Где вас носило?       — Лучше тебе не знать, — Коннор поднял в руках бонсай, подавая его Хэнку. — Держи. Можешь считать, что она его нашла. Фактически, пожалуй, так и есть.       Хэнк уставился на бонсай. Он помнил, как Коул притащил его в своих руках, довольный как слон, гордый собой и своим подарком. Бекки стояла в сторонке, наблюдая за сыном и его первой самостоятельной покупкой. Крупную сумму полученных карманных денег Коул решил потратить на небольшой презент для отца.       Воспоминания — одновременно горькие, приятные и до безумия болезненные. Хэнк качнул головой. Прошлое должно остаться в прошлом.       — Тебе совсем не интересно её второе имя? — он улыбнулся шаловливо, представляя, каким весёлым, должно быть, оказался день его подопечных.       — Интересно, но будет нечестно, — признался Коннор. Он покосился на сладко спящую Миранду, не замечая, как меняется в лице всякий раз, когда смотрит на неё.       — Выбрось этот веник, пожалуйста, — сказал Хэнк, с неудовольствием понимая, что с присутствием Миллер в жизни придётся смириться. Хэнк искренне надеялся именно на такой исход. Хотел лучшего и начинал верить, что это возможно.       — Выб… — Коннор почти захлебнулся прущим наружу возмущением. Рука с бонсаем мгновенно опустилась вниз, в глазах заплясали злые огонёчки. Хэнк хохотнул. — Да ты издеваешься! Как, блин, ты предлагаешь его выбросить? Ты хоть представляешь, в каком количестве буквально…       Хэнк заржал. Ничего не смог с собой поделать. Расхохотался от души. О, он представлял. И хорошо всё понимал. И когда с утра начал игру, знал, что делает.       — Что смешного? — андроид, прищурившись, непонятливо кивнул.       — Ну, а в целом? Как оно? — Андерсон, не став ничего объяснять, сел рядом с Мирандой. Поморщился, понимая, что от неё воняет хуже, чем от разъярённого скунса. Должно быть, в поисках сраного бонсая она перелопатила не одну кучу на помойке. Хэнк даже мечтательно закатил глаза, жалея, что не увидел этой картины лично.       — Мокро, грязно, холодно, — Коннор всё ещё злился. Он обхватил бонсай двумя руками, всматриваясь в рисунок мёртвых ветвей. — Я пригласил её на свидание. Ты правда хочешь, чтобы я выкинул цветок? После целого дня, потраченного на его поиски? Скажи, что шутишь. Очень прошу.       Хэнк улыбнулся шире. Приятно наблюдать за тем, как дети взрослеют. Даже если дети эти приёмные великовозрастные тупицы.       — Можешь оставить себе, если хочешь. Она согласилась?       Коннор какое-то время молчал, вертя бонсай. Спустя пару секунд поставил горшочек с мёртвым деревом на пол.       — Она не отказалась.       — Ты раздражён, я это вижу. Подружка твоя?       — Собиралась воткнуть тебе фикус в задницу, когда встретит, — вполне серьёзно заметил Коннор, уставившись в пустоту перед собой. Ухмыльнувшись, добавил: — Судя по степени раздражения, понадобилась бы помощь хирурга, а не проктолога. Сам решай, насколько она зла.       Хэнк снова заржал. День можно было считать удавшимся. Задумчиво хмыкнув, Андерсон похлопал себя по карманам. Нащупав внутри значок, выудил его. Повертев в руке, передал Коннору. Рядом сидевшая Миранда заёрзала на месте, скривив лицо в недовольной гримасе. Попыхтев немного, устроилась получше — не просыпаясь.       — На, держи. Твой первый официальный документ. Не Бог весть что, но это значок ДПД. Так что теперь ты можешь спокойно заявить своим друзьям, что стал первым андроидом с корочкой государственного образца.       Андроид, нахмурившись, подхватил значок. Будто не доверяя собственным глазам, пару раз перевернул его в ладони, внимательно изучая. Провёл пальцами по гравировке личного номера.       — Не понимаю, — Коннор посмотрел на Хэнка, явно пытаясь найти какую-то тайную подоплёку в происходящем. В принципе, его растерянность была вполне оправдана. Хэнк и сам не знал, как отреагировал бы на благую весть подобного рода. — Это ведь довольно длительный процесс, даже для людей.       — Можешь спросить у Миллер, когда она перестанет сопеть в две дырки, — предложил Хэнк, пожав плечами. У него и самого были к Миранде вопросы. Туча вопросов, на самом деле. — Её да Фаулера стараниями. Думаю, не обошлось без определённых связей в прокуратуре.       — Всё продаётся и всё покупается, — Коннор, горько хмыкнув, сжал значок в руке. Он не казался ни осчастливленным, ни уж тем более воодушевлённым. Ноль целых ноль десятых радости. Любой другой андроид полез бы на стенку от свалившегося на голову везения.       Хэнк не осуждал.       Миллер, видимо, мешал их диалог. Она, что-то ворча себе под нос, снова завертелась, кутаясь в мокрое грязное пальто. Похожая на барсука в сезон спячки, фыркнула, утыкаясь Хэнку лицом в руку. От неожиданности Андерсон даже вздрогнул — повернув голову, с сомнением уставился на макушку вредной девчонки, ворвавшейся в его мирную жизнь со своим личным уставом, факелом и припрятанным за пазухой гранатомётом. По-хорошему, ему бы хотеть свернуть Миллер шею.       Да только вот желание избавиться от Миранды пропало. И за всей этой мишурой из заумных фраз, жёстких каламбуров, строгих терминов и обезличенного одеяния Хэнк теперь видел только человека, взявшегося тащить на себе непомерный груз.       Миранда что-то замурчала, обвилась вокруг руки Хэнка и снова мирно заснула. Коннор, бросив на Андерсона косой взгляд, самодовольно улыбнулся. И, пожалуй, получил бы подзатыльник за своё выражение лица, но будить Миллер не хотелось. Вздохнув, Хэнк лишь бросил на андроида полный гнева взгляд, стараясь не шевелиться. Растянувшаяся по руке девчонка, зарывшись в складки куртки, улыбалась во сне.       — Я видел только инициалы, — сказал Коннор спустя пять минут тишины. Они сидели на стульях в приёмной, никуда не торопясь. Хэнк, прикрыв веки, и сам задремал. — В базе водительских прав значатся только они. Миранда Т.П. Миллер. Как ты узнал полное имя?       — Оно было в бумагах, которые мне показал Фаулер после того, как подтвердил заинтересованность в участии Миллер в расследовании смерти Мореля, — Андерсон, не открывая глаз, злобно улыбнулся. Конечно, Коннору было любопытно. И, конечно, сам Хэнк молчать не собирался. — Можно удалить то, что хранится в цифре, но так или иначе сохраняется ещё и бумажный след.       — Ну так и? — андроид, запрокинув голову назад, расслабленно осел на стуле. Он не нуждался в отдыхе, но, как и люди, просто любил ничего не делать. — Не то чтобы я очень хотел услышать…       — «Трейси Пинки-Пай», — Хэнк, расплываясь в усмешке, захихикал. — Её полное имя звучит как Миранда Трейси Пинки-Пай Миллер. Уж не знаю, за что родители её так невзлюбили, но, если вдруг захочешь назвать Миллер Пинки, рекомендую предварительно напялить на голову каску. Боюсь, от неё отмахаться, как от Рида, не получится…       Коннор тихонько рассмеялся, сложив руки на груди.       — Думаю, если даже просто назвать её Трейси — эффект будет в принципе тот же. Разбудим?       Хэнк, поджав губы, долгим взглядом уставился на одинокий бонсай.       — Пусть ещё поспит. Не хочу попасть к хирургу.