Detroit: reversal Algorithm

      — Чисто отыграно со Смитом, моё почтение, — Миранда, глянув на Вэл, позволила себе сделать глубокий выдох. Громко шлёпая по лужам, она продолжала бежать, поддерживая умеренную скорость.       — Знаешь, было бы несколько проще работать, если бы ты хотя бы отдалённо намекнула, чего хочешь добиться, — Вэлари, делая чуть более широкий шаг, схватилась за бок, сбиваясь с темпа. Миранда, пытаясь отдышаться, и сама остановилась — улыбнувшись, глянула на Перкинса, который по собственной инициативе решил присоединиться к пробежке.       — Ага, так тебе она и расскажет всё, — в ФБР были довольно высокие требования к физической подготовке. Ричард дышал ровно и спокойно, хотя нагрузка была выше средней. — Человек, который хочет присесть на трон мистера Баррета, вряд ли просто раскроет все свои карты.       — Ты меня переоцениваешь, — Миранда, уперев руки в бока, поморщилась. Она привыкла бегать одна. Но приходилось подстраиваться под изменения. К трём бегунам на набережной у людей не могло возникнуть никаких вопросов. — Я лишь хочу спокойной и мирной жизни.       — Поэтому так легко отправила кандидата Баррета на скамью подсудимых, — Вэлари, обливаясь потом, рассмеялась. — Ладно, ну, допустим. С горем пополам мы сохранили место старого прокурора. Но это всего лишь полумера. Дальше-то что?       — А дальше, по идее, наркотрафик, — Ричард, приспустив бегунок молнии на куртке, прищуренно уставился на силуэт Башни, разрывающий горизонт пополам. — Если ты говоришь, что вопросами Корпорации займётся Камски, то мы можем сосредоточиться исключительно на вторичном рынке. Проблема в том, что туда сложновато сунуть нос. Местными дилерами всегда занималась полиция, наша контора следила только за передвижениями между штатами. Детройт, конечно, столица Красного Льда, но отнюдь не самый большой поставщик. Тут мало поварят.       — То есть нужно доказать причастность Баррета к наркоторговле, при этом не опорочив имя Киберлайф? — Вэл, покосившись на Миранду, ехидно рассмеялась. — Шутить изволите. Баррет и есть Киберлайф.       — Камски бы тебе язык вырвал за эти слова, — Миллер и сама засмеялась. — А если серьёзно, то сделать это довольно сложно. Все счета, связанные с легализацией финансов за товар, приписаны к третьим лицам. А привлечь к ответственности за сбыт даже очень больших партий тириума не получится. Это не акцизный и не запрещённый к продаже элемент. То есть либо мы находим полную документацию с точки продажи тириума до момента возврата денег в компанию в качестве доказательства, либо ищем свидетелей.       — Которых нет, — Перкинс, вытерев лоб рукавом, понуро опустил плечи. — Даже те барыги, которые промышляют в Детройте, опасаются иметь непосредственные связи с Киберлайф. Корпорация слишком большая и властная, чтобы криминал осмеливался показывать зубы. Они как запуганные шавки, попрятавшиеся по будкам.       — То есть тупик, — Вэлари, поджав губы, покачала головой. — До ужаса гениально. Производить тириум, чтобы толкать его поварам, чтобы потом брать с них процент. При этом получается, что Киберлайф играет роль протектора, против которого и на бульдозере не попрёшь. Вам не кажется, что это как борьба с ветряной мельницей?       — Так и есть, — Миранда нахмурилась, задумавшись о Хэнке. Андерсон когда-то верил, что сможет изгнать хотя бы часть зла из этого мира. Пообломал себе клыки в процессе. — Нельзя остановить Киберлайф, не остановив Баррета.       — Нельзя остановить Баррета, пока действует Киберлайф, — Перкинс поморщился. — Компания даёт ему власть. Самоподдерживающаяся система.       — Гордиев узел не распутывают, а разрубают, Перкинс, — заметила Вэл вполголоса. Миранда, наблюдая за приятельницей, впервые за годы знакомства заметила в её поведении лёгкую кокетливость. Мысль о том, что между полевым агентом ФБР и матёрой журналисткой может возникнуть некая форма взаимной симпатии, слегка пугала своей остротой.       — Что предлагаешь? — Ричард состроил недовольную мину, один вид которой вызывал желание закатить глаза почти до затылка. — Состряпать очередную жёлтую статейку для обложек, надеясь на то, что адвокаты Майкла вдруг стали импотентами? Сомневаюсь, что получится.       И в этом была правда. Миранда, начав покусывать нижнюю губу, ощутила тяжёлый прилив паники. В какой-то определённый момент ситуация вышла даже из-под её контроля и теперь мчалась с бешеным импульсом по рельсам в неизведанном направлении. Переменных было слишком много, чтобы Миллер осмелилась делать какой-либо прогноз.       — Мы даже не можем доказать, что взрыв на мосту — часть игры Баррета, — Ричард, сложив руки на груди, уставился себе под ноги. — Я понимаю, почему было сделано то, что сделано. Грубая такая провокация, кровавая, а поэтому эффективная. А единственное существо, которое может выиграть из распрей между людьми и андроидами, это Майкл. Пока в Башне простаивают конвейры, Корпорация не получает достаточное количество прибыли. Но клянусь, этот сукин сын не оставил ни следочка. Кем бы ни был исполнитель, он точно знал своё дело.       — А что на камерах? — Вэл хмурилась. — Людей всё ещё волнует произошедшее, особенно после вечера «синих экранов». Даже в забегаловке, где я утром беру кофе, народ обсуждает Девятого и Подрывника.       — А что на камерах? — Ричард приподнял брови, находя вопрос глупым. — На камерах ничего. Просто пустой мост. Наши спецы смогли доказать только, что это не зацикленная видеосъёмка, а компьютерная генерация.       О как. Миранда, моргнув, посмотрела на Перкинса.       — Источник определили?       — Какой там, — Ричард махнул рукой, почти возмущённо прицокнул языком. — С десятка два прокси подвешено в воздухе, и доказать мы можем только то, что записи видеокамер — липа. Всё. Точка. А с таким набором даже к шефу на ковер не пойдёшь. К тому же сейчас и правда все заняты попыткой вычислить личность знаменитого номера Девять. Там наверху всерьёз обсуждают вопрос о глобальном отключении андроидов. Если Девятый может это сделать, его попытаются схватить живым.       — Если смогут, — заметила Миранда, мрачнея. — Его имя и так было брошено на растерзание общественности сразу после теракта. Было бы странно, если бы Девятый, получив изрядную толику всеобщей любви, вдруг допустил ошибку.       — Ну он вытащил голову из задницы, как минимум, — заметил Ричард, о чём-то крепко задумавшись. — Показал, так сказать, своё лицо, когда на всю страну жёлтыми буквами вещал через терминалы. Пожалуй, ярче о своём существовании мог бы заявить только воскреснувший Элвис. Согласись, вполне закономерно, что бюрократы требуют освежевать Девятого. Он и его визави за пару минут снесли в процессе спора почти тридцать процентов государственных серверов. Знаешь, чего не любят налогоплательщики? Когда их обманывают. А между тем, бюджет, выделенный даже в этом году на цифровую безопасность, поднабрал приличное количество нулей после запятой.       Он сделал небольшую паузу прежде, чем добавить:       — И это мы говорим с вами без риторики, касающейся андроидов. Не то чтобы я был сторонником всемирного заговора, но когда кто-то на полном серьёзе начинает вещать о возможном достижении цифрового бессмертия, сам невольно задумываюсь, а не со спятившим ли человеком мы имеем дело. К тому же… общее потомство.       — А это вообще технически возможно? — Вэл посмотрела на Миранду, пытаясь разглядеть хоть какой-то ответ с её стороны. Миллер, морщась, начала потягиваться. После длительной пробежки взятая пауза неприятным образом действовала на разогретые мышцы. Выпавший снег давно растаял, оставив Детройт тонуть в лужах талой воды.       — Технически возможно всё, что может позволить себе выдумать фантазия, — если Вэлари хотела услышать от специалиста Киберлайф опровержение, то Миранда с прискорбием собиралась её разочаровать. — И, признаюсь, когда-то мы проводили исследования подобного рода. Заморозили их, как коммерчески невыгодные проекты.       — Бессмертие — коммерчески невыгодный проект? — по лицу Перкинса растеклась не досада, но разочарование. В принципе, для Миранды вполне понятное. — Вы что там за скотины такие, если считаете, что такой дар для рода людского является вообще — коммерческим? Не знаю, если Девятый не врёт, если допускает реализуемость задуманного…       Миллер насторожилась, с удивлением взирая на федерала. Перкинс всегда был сухарём. Он был не слишком щедр на проявление эмоций, в большей степени относился к тому разряду людей, которые вечно всем недовольны. Но вот он стоял на набережной, стремительно стареющий мужчина средних лет, и с интересом — почти даже с восторгом — рассуждал о даре Девятого человеческому виду.       Сюрприз за сюрпризом.       — А зачем вообще всё это ему нужно? — Вэл озвучила вслух вопрос, который вертелся на языке у всех. — Зачем Девятый так страдает? Никто не заслуживает подобного будущего. Ни люди, которые не ценят даже то время, которым располагают, ни андроиды, которые в принципе нас ненавидят. Какой там, общие гены… нам бы не поубивать друг друга в ближайшее время.       — Кто его знает? — Миллер, переведя взгляд к абрису Башни, грустно улыбнулась собственной тоске. Только она у неё и осталась. — Может быть, он филантроп. Может быть, всё ещё верит в какие-то давно потерянные всеми идеалы. А может — просто боится.       — Чего? Вечного сна, что ли? — Перкинс, встав рядом, по примеру уставился на Башню. Монументальное сооружение серым клыком из стали и стекла впивалось в низко висящее небо. — Ну так мы все боимся. Но далеко не все пытаются бороться с неизбежностью.       — Не смерти, — Вэл, снимая тёплую куртку, подвязала её на талии. — Забвения.       Они замолчали, вслушиваясь в нарастающий шёпот города. Где-то вдали слышался шорох шин по асфальту, гудение автомобильных пробок, гомон просыпающегося голоса Детройта. Башня Киберлайф нависала над рекой надменным колоссом.       Миранда думала, что если имя Девятого было уже принесено в жертву, то, пожалуй, можно было кинуть на алтарь и иные подношения для откупа от демонов. Ведь по факту им не обязательно было искать доказательства причастности Майкла к наркоторговле. Было бы достаточно просто облечь истину в физическую форму. Любого рода, лишь бы материального характера.       Симулякр — это не столько подмена истины ложью, сколько выдача лжи за несуществующую действительность. Порой правду следовало выдумывать с нуля как своеобразную модель реальности, не имеющей собственных истоков. В конце концов, мыльные оперы всегда прекрасно заменяли любовь, а порнушка — секс. Информационный корм для послушного скота.       В роли скотины — Майкл Баррет. Миранда улыбнулась. Она придумала, как обеспечить Перкинса нужной информацией.       — Мне через полтора часа нужно быть в редакции, — задумчиво заметила Вэлари, растягивая слова на манер английской барышни из классических любовных романов.       — До Башни бежать минут сорок, — Перкинс, прищурившись, вытянул руку вперёд, пользуясь пальцами как подручным ориентиром в пространстве. — Можем устроить соревнование. Кто последний доберётся до Киберлайф, платит за общий завтрак.       — Мы что, в детском саду? — Миллер теперь с великим сомнением относилась к подобным авантюрам. После длительного дня посреди мусорной свалки ей меньше всего хотелось заключать с кем-то пари. — Взрослые, чёрт побери, люди.       — Я за! — задорно завопила Вэл, вытягивая руки вверх. — Лишь бы не платить.       Она, хохотнув, побежала дальше, не оглядываясь на своих спутников. Ричард, устало вздохнув, посмотрел на Миранду. На секунду ей показалось, что в глазах федерала мелькнула искорка какого-то потаённого, мудрого понимания.       — Ты вся сияешь. Что произошло?       — Что значит — сияю? — она смущённо улыбнулась, пряча взгляд. Ей хотелось бы верить, что никто в мире не мог читать испытываемые ею эмоции. Но порой они становились слишком очевидными, громко и раскатисто клокочущими, как лава в жерле вулкана. — Всё как обычно. Ничего нового.       Натянув почти на нос капюшон, Миллер, поглощённая внезапным волнением, побежала вперёд, надеясь, что Перкинс не увидел ни её румянца, ни улыбки, ни предательского блеска в глазах. Подхваченная воздушной несбыточностью собственных желаний, Миранда позволила телу раствориться в физической работе, а разуму — в тёплых воспоминаниях о нежности одного андроида.       Ей никто не мог запретить любить — только это право у неё и осталось.

***

      Коннор бонсай не выкинул. Рука не поднялась. Во-первых, подарок для Хэнка действительно был памятным. Во-вторых, слишком много сил было потрачено, чтобы чёртов цветок вернуть со свалки назад, в мир офисных столов и стульев. Да, вид у коряги был потрёпанным. Но теперь эта самая коряга стояла рядом с терминалом самого Коннора как горгулья, напоминая об одном странном дне на свалке Детройта.       Моргнув, андроид слегка сдвинул деревце в сторону, начиная понимать, как люди захламляют свои рабочие места. За каждой безделушкой таилась история. И Коннор, вглядываясь в сухие ветки бонсая, с загадочным удовлетворением признал, что доволен. У него тоже появились вещи, которые приносили воспоминания.       — Где её опять носит? — Хэнк, быстрым шагом подошедший к своему столу, бросил взгляд на пустующее место Миллер. Он вышел из кабинета Фаулера по обыкновению злой и хмурый. — Ненавижу, когда так делает. Пропадает без вести на пару дней, потом появляется как ни в чём не бывало. А между тем, работа стоит.       — Она не работает в ДПД, — напомнил Коннор, поигрывая монеткой. Четвертак ничем не отличался от своего предшественника внешне, хотя назначенные функции выполнял отлично. Казалось бы, маленькая вещица столь непритязательного вида не должна была таить в себе секретов. И, однако.       Коннор тепло улыбнулся, подкидывая монету в воздух. Миранда не просто озадачилась тем, чтобы её маленький подарок приносил пользу. Она сделала его удобным и важным. И мысль о том, что Миллер таким странным образом проявляет на самом деле огромную заботу, не просто грела — она воодушевляла и дарила надежду.       — Думаешь, я могу забыть о том, что она — корпоративная лицемерка? — Хэнк, ухмыльнувшись, забрал со стола ключи от машины. — Сложно, знаешь ли, пренебрегать таким фактом, когда по уши застрял в кибернетических скандалах. Вставай давай, нужно кое-куда смотаться.       — Можно спросить, куда? — Коннор без промедления поднялся с места, с ловкостью фокусника отправляя четвертак назад в карман. — Она не лицемерка.       — Прости, что высказал вслух свои мысли, — Хэнк, хохотнув, лишь пожал плечами. — Но её слова не соответствуют убеждением. Это и называется лицемерием, друг мой. Если бы Миранда попыталась хотя бы день прожить согласно личным стандартам правильного, боюсь, она бы давно сожгла и чёртову Башню, и Баррета, и, возможно, всех андроидов вместе взятых. Причём её безусловная любовь лично к тебе никак моему утверждению не противоречит. На то она и безусловная, что условий не требует.       Хэнк вначале выдал всю тираду и только потом понял, что, пожалуй, перегнул палку. Чувствуя некоторую неловкость, постучал пальцами по столу, хмурясь.       — Знаешь, если вдруг захочешь привести её домой, ну там, не знаю, пообщаться наедине, предупреди, ладно? — сбивчиво ляпнул Андерсон, вогнав Коннора в краску. — Как-то это дико, что вы бродите где попало и обжимаетесь по углам, как подростки в пубертате. Понимаю, тема щепетильная, но…       — Мы куда-то ехали, — Коннор поспешил напомнить Андерсону о своём вопросе. Дважды смущённый — вначале заявлением о любви, затем странной просьбой Хэнка, Коннор ощущал себя не просто не в своей тарелке. Ему казалось, что он занял чьё-то место в жизни и теперь нагло пользовался благами чужого счастья.       Он бы, конечно, хотел, чтобы озвученный сценарий не звучал как фантастическая сатира. Но став их гостьей — в свой первый и последний раз — Миранда умудрилась поссориться с Хэнком. И Коннор не был готов снова проводить социальные эксперименты, проверяя на крепость нервную систему Андерсона.       — Дженна Морель позволила вернуться в квартиру Ноа, — Хэнк вытащил из внутреннего кармана небольшую ключ-карту. — Думаю, мы искали не те вещи и не там.       — Ты надеешься, что, найти список, что ли? — Коннор неспешно обошёл стол, прогоняя прочь мысли о Миранде. С какой-то глухой паникой представил её на кухне Андерсона в собственной рубашке. Понял, что эта мысль теперь не даст ему покоя до скончания времён, впервые жалея, что не имеет личной комнаты.       — Понимаешь, я тут осознал, что, как только Миллер закончит колдовать с архивами, нам нужно будет куда-то их деть, — Хэнк начал говорить тише. Не сговариваясь, они оба направилась к выходу. — Я очень сомневаюсь, что, если нечто подобное попадёт в неправильные руки, мир станет спокойнее или лучше. Вначале я думал, что эти архивы нужно передать Маркусу. Потом решил, что, пожалуй, следует их оставить просто пылиться на полках хранилища. И лишь сегодня до меня дошло, что правильнее всего будет вернуть их владельцу.       — Девятому? — Коннор, моргнув, придержал перед Хэнком распашную дверь у центрального входа. Можно было пройти через автоматические створки, но людей в приёмной было слишком много с самого утра. Не хотелось лезть в толкотню.       — Он должен закончить начатое, — вымолвил Андерсон, поджимая губы. — Вдумайся, сколько людей уже погибло, чтобы эти архивы оказались здесь, в ДПД. Сколько жизней уже отдано, чтобы чёртовы винтики плана этого гениального засранца начали вертеться. И не важно, насколько безумным кажется лично мне план Девятого. Даже если после его осуществления начнётся Апокалипсис, есть во всём этом сумасшествии толика разумного.       Коннор, приподняв брови, с удивлением покосился на Хэнка. Что могло быть разумного в неразумном подходе?       — Не нужно смотреть на меня, как на умалишённого, — лейтенант, заметив легко читаемый скепсис на лице андроида, приветливо улыбнулся. — Никто не пробовал раньше осуществить ничего даже отдалённо похожего. И надо полагать, что убийца Ноа Мореля, как ни крути, сам стоит в ряду тех, кто помогал создавать эти сраные архивы. Мы знаем, что Кевин и Джули работали на Киберлайф. Знаем, что Морель стоял у истоков корпорации, когда у Камски ещё молоко на губах не обсохло. Пятый — он же Гордон Паскаль — работал в аффилированной Киберлайф организации. Мистер Шесть решил архивы передать лично нам и затаиться в тени. Вопрос — почему? Не хватает номеров один, семь, восемь. Логично предположить, что они все так или иначе часть корпоративной машины. И, согласись, до того, как все экраны стали синими, только у одного человека был реальный мотив гоняться за Девятым и его друзьями.       — Баррет, — Коннора всякий раз бросало в ужас, когда он вспоминал лицо этого человека с акульей ухмылкой. Он сжал ладони в кулаки с такой силой, что мог бы запросто стянуть толстую арматурину в узелок. С леденящим душу хладнокровием Коннор представил себе, как отрывает пальцы Майкла один за другим просто для того, чтобы он больше никогда ими даже не пытался прикоснуться к Миранде.       Ведь то золотое платье, едва ли скрывающее красоту женского тела — его выбор. Вполне преднамеренный.       — И снова, — Хэнк вдруг остановился, заглядывая напарнику в лицо. — Морель позвонил не жене, не детям, когда решил, что хочет покончить с собой. Он позвонил именно Миранде — человеку, который до сих пор носит форму с треугольной нашивкой. Человеку, который преданно служит Баррету верой и правдой много лет подряд. Не находишь, что мы явно упустили нечто важное в самом начале? Недооценили масштаб, так сказать.       — Джон рекомендовал поговорить с Мирандой и Камски, — Коннор лишь качнул головой, не понимая, к чему ведёт Хэнк. — Лисбет сказала тебе то же самое.       — Причём оба в скором времени погибли, — Андерсон невесело ухмыльнулся. — Мы пытались выйти на след убийцы Ноа Мореля. Пытались выяснить, кому было выгодно убивать этих благородных борцов за справедливость. Везде тупик. Не известно, жив Шестой или нет. И я не верю, что между этими людьми не было совершенно никакой связи. Ведь как-то они в девятку попали. Кто-то их выбрал по весьма специфичным критериям. Разве нет?       Коннор нахмурился, предчувствуя недоброе. Каждый раз, когда им удавалось выбить для дела крупицу новой информации, незамедлительно происходило что-то жуткое, что-то неконтролируемое. И, наверное, не следовало тешить себя мыслью, что взрыв на мосту Мак-Артур был пределом.       — То есть теперь ты предлагаешь засунуть голову под гильотину? — андроид попытался снова представить себе целиком всю картину происходящего. — Мы ведь оба прекрасно понимаем, что рано или поздно след выведет к Киберлайф. Возможно, не к самому Баррету, но тем не менее. У нас нет никаких доказательств, чтобы предъявить кому-то серьёзные обвинения. Расследованием взрывов занимается ФБР. К их базам у нас доступа нет.       — Этот rA9, он ведь вполне реальная фигура, понимаешь? — Хэнк нахмурился сильнее. В его проницательных глазах заблестело что-то отнюдь не доброе. — Вполне себе обычный смертный человек, который добровольно, уж не знаю, насколько в трезвом уме, нарисовал на себе мишень размером с Манхэттен. Не то чтобы я был очень сентиментален, но уверен, что номер Шесть не просто так передал посылку именно нам.       Тут Хэнк был прав. Шестой не действовал вслепую — в отличие от остальных, он целенаправленно оставил свой архив на пороге дома Андерсона. Сделал это на опережение, вероятно, опираясь на опыт Паскаля. Это значило, что Девятый точно знал, что делает, мог связаться с любым из своих помощников в любое время и был в курсе основных событий, которые происходили за кулисами ДПД. Да, в общем-то, за всеми кулисами разом.       Кем он был, чёрт его возьми?       — Хочешь его поймать? — Коннор задумался. Ему казалось, что Девятого хотят поймать все. И он очень не хотел встречаться с Маркусом, подозревая, что последний весьма недвусмысленно намекнёт на некую услугу, которую Коннор будет просто вынужден ему оказать. Отчасти потому, что испытывал угрызения совести. А отчасти потому, что разделял тревогу, которую испытывал, пожалуй, каждый девиант — человек, способный отключить разом всех андроидов, должен был исчезнуть.       — Хочу помочь ему не быть пойманным никем, — признался Хэнк. — Слишком много желающих оттяпать от него кусочек мяса. Знаешь ли, я не сторонник кровавых расправ, а если этого бедолагу кто-то сцапает, расправа не то что будет кровавой. Его на атомы разберут, а прежде заставят натворить много плохих дел, грехи за которые не сможет отпустить даже папа Римский.

***

      Рид нашёл свой телефон у Фаулера в кабинете. Каким образом он попал на стол к начальству, Гэвин не был в силах даже предположить. Но и боссу задавать наводящие вопросы не решился. Допуская, что мог где-то мобилу оставить по собственной рассеянности, предположил, что некий добрый самаритянин притащил случайно найденный сотовый в кабинет босса.       Так или иначе, пропажа нашлась. Не быстро, не без геморроя, но нашлась. И этот факт Гэвина вполне устраивал. Озабоченный нехваткой свободного времени в большей степени, чем собственным паскудным настроением, Рид с остервенелой злостью вначале перебрал папку открытых дел, заполнил отчёты и, закончив со всей бюрократической волокитой, решил, что, пожалуй, сделает доброе дело и всё же выполнит поручение Хэнка.       В конце концов, зарплата в ДПД Гэвина вполне устраивала. Он, конечно, никогда не был идейным человеком и точно не был готов работать на чистом энтузиазме, однако понимал, когда следует утихомирить собственную борзоту. Фаулер и ему намекал, что следует проявить больший интерес к расследованию Андерсона.       Рида раздражала необходимость подстраиваться под Хэнка. Но ему думалось, что выполненное хорошо маленькое поручение освободит его от поручений больших и сложных. Поэтому, собрав со стола сигареты, ключи и телефон, Гэвин направился к выходу из департамента, намереваясь наведаться к тому самому свидетелю из «пряничного домика» — Спенсеру Коллинзу.       Где-то в глубине своей паскудной души Рид маялся мыслями о Моргане. Не зная, как поступить с этим персонажем, решил, что просто будет всячески его игнорировать. В конце концов, он мог просто послать мистера Скотта к чертям, выписав приличный штраф за какое-нибудь, для начала, мелкое правонарушение.       Немного приободрённый этими мыслями, Рид слегка успокоился и, полностью поглощённый интересными планами на ближайший вечер, забыл о Моргане, его ультиматуме и длинной тени, которую он отбрасывал.

***

      У Спенсера был выходной, и проводил он его просто замечательно. Закрывшись в собственной комнате, включил на полную катушку музыку, вытащил из-под подушки парочку припрятанных журналов для взрослых и устроился поудобнее на диване, собираясь немного расслабиться — как душевно, так и физически.       Минут десять он листал глянцевые страницы и, прикусив язык, рассматривал прелестные формы обнажённых мадам, фигуристых и весьма аппетитных. Иногда позволял себе представить на месте этих красоток Джудит из отдела футуристки — миленькую блондиночку с просто обалденной грудью и крутыми бёдрами. Конечно, у Джудит был парень. И, конечно, Спенсеру бы никогда не перепало. Но в фантазиях себе он отказать не мог.       Тяжело вздыхая в своих любовных страданиях, Спенс некоторое время потратил на оценку задницы одной из моделей в журнале. Когда из ванной послышался возмущённый голос матери, он как раз перелистывал страничку порнушки, вообще не желая покидать своей комнаты.       — Спенс, в дверь звонят! Сходи вниз и открой!       — Я занят, мама! — он заорал ей в ответ, противясь необходимости спускаться вниз, отвлекаясь от приятного досуга.       Она что-то проорала в ответ — Спенс не расслышал. Зато наконец услышал снизу требовательный звонок в дверь. Одну короткую трель, потом трель подлиннее — настойчивую, почти раздражающую какофонию звонка. Ругаясь себе под нос, Спенс отбросил в сторону журнал и, недовольный, сбежал на первый этаж милого материнского дома, полного ажурных салфеток, парафиновых свечей и сладостей. — Уже иду, блин, — ругнулся он в последний раз, практически подбегая к дверям. Донельзя возмущённый появлению гостей на пороге, не задумываясь снял с двери цепочку, чтобы её открыть. — Чего вам надо?       Он думал, что снова пришли баптистские проповедники. В последнее время они стали жутко навязчивыми и дотошными. Ходили к матери, оставляли после себя книжки и буклеты, вели какие-то жуткие проповеди о том, что весь род людской ждёт геенна огненная. Спенса они бесили.       Но это были не баптисты. Перед ним стоял высокий молодой человек в практически белом костюме — идеально выглаженном, сверкающим новизной. Спенс узнал лицо — тот самый андроид, который приходил к ним вместе с детективом из полиции. Тогда его ещё прогнала из дома мать, считавшая всех андроидов, без преувеличения или преуменьшения, буквально исчадиями Ада. Возможно, благодаря баптистам.       Однако это был не тот андроид. У того, что стоял на пороге, были ледяные глаза — безучастные ко всему, что его окружало. Развернувшись всем телом к Спенсеру, машина сделала шаг вперёд — в андроиде чувствовалась угроза. Спенс, обомлев от страха, увидел на пиджаке светящиеся цифры порядкового номера серии — RK900.       Военный прототип, о котором все говорили, которым все восхищались, который абсолютно все считали материальным воплощением инженерного гения.       Спенс не успел заорать. Он не успел даже что-то пикнуть. Крутанувшись на пятках, он попытался убежать — но провалился в тьму, бездонную, холодную и совершенно пустую.