Detroit: reversal Algorithm

      Хэнк опоздал минут на двадцать. Дженна Морель терпеливо его дожидалась, заняв уютное местечко рядом с окном. Казалось, её не смущала задержка — она с упоением читала раскрытую перед собой книгу, периодически попивая кофе.       — Прошу прощения, пробки, — Андерсон, подойдя к столику, осторожно уселся на место напротив Дженны. Последняя, не отрывая глаз от белых страниц, лишь коротко кивнула.       — Я взяла на себя смелость заказать вам напиток, но, боюсь, он стал непростительно холодным, — она сделала небольшой пасс рукой в сторону кружки. Хэнк, всматриваясь в кофейную пенку у фарфоровой кромки, пожал плечами. Ему и со льдом вполне бы зашло. — Вы попросили о встрече. Я согласилась. Есть какие-то изменения по делу? Появились подозреваемые?       Хэнк поморщился. Паршивый вопрос, на который у него пока ещё не было ответа. Подозреваемых, учитывая обстоятельства, становилось не меньше, а больше. Морель, участвовавший в сговоре Девятого, мог быть костью поперёк горла у сотен заинтересованных лиц.       — К сожалению, пока нет, — Андерсон, подтянув кружку к себе, поёрзал задницей на твёрдом стуле. — Но не беспокойтесь, виновные будут пойманы и наказаны.       — Я и не беспокоюсь, — Дженна Морель, тонко улыбнувшись, медленно закрыла книгу, поднимая к Хэнку тёмный, очень глубокий взгляд. Казалось, что она действительно не беспокоилась. От её уверенного умиротворения веяло холодным расчётом на итог, о котором Хэнку ничего не было известно. — Тогда чего ради Вы хотели встретиться? Я уже отвечала на Ваши вопросы.       — Мне бы хотелось, чтобы Вы больше рассказали мне о Ноа, — признался Хэнк, ощущая разрастающуюся внутри тревогу. Волнение ни на чём не основывалось. Оно просто росло по мере осознания, что Миранда отчего-то решила заняться благотворительностью. Меньше всего Хэнк хотел бы пользоваться её подачками.       У всего должна быть причина — в том числе и причина для проявляемой душевной доброты. Андерсон бы ни за что не поверил в бескорыстную помощь своего корпоративного муравья. И если с ролью Миллер в работе Киберлайф он кое-как разобрался, то с её мотивами — нет. Она вела себя слишком непредсказуемо. Преследовала свои личные цели. И Хэнк хотел точно знать, какие именно.       Они с Коннором упустили что-то в самом начале.       — Мне кажется, вы теперь знаете о Ноа Мореле даже больше, чем я, — призналась Дженна, осторожно откладывая читаемую книгу в свою дамскую сумочку. — К тому же, пожалуй, мне особенно нечего добавить к тому, что я уже успела вам рассказать. Вы знаете всё до мельчайших подробностей.       — Ай ли? — Хэнк выпил свой холодный кофе залпом. Бегло глянул на циферблат часов, расплывшийся поперёк экрана мобилы. Хмуро признал, что начинает беспокоиться за свой детский сад, отправившийся в далёкий поход за бонсаем. Хотелось бы верить, что ребятки не влипли в неприятности. С них, пожалуй, станется. — В таком случае расскажите мне, что связывало Миранду Миллер и Ноа Мореля. Помимо уз наставнических. Расскажите, знал ли Ноа Кевина Робертса. Как он познакомился с Амандой. Никто подобными деталями со мной ещё, к сожалению, не делился.       Дженна какое-то время внимательно изучала Хэнка, будто вообще впервые увидев. Она неплохо выглядела для женщины в трауре. В умных блестящих глазах читался почти провокационный цинизм.       — Вы же детектив, лейтенант Андерсон, — Дженна потянулась в свою сумочку, вытаскивая из неё с ловкостью фокусника некую ключ-карту.       — Что это? — Хэнк, хмурясь, подхватил странное подношение. Повертев карту, вопросительно воззрился на Дженну, где-то в глубине души ощущая, что впервые за всё время расследования получил некий судьбоносный подарок.       — Это ваш пропуск к определённой толике правды, — Дженна, тяжело вздохнув, поднялась с места, — квартиру Ноа оставил своей супруге. После смерти Лисбет… после того, что случилось, эта недвижимость перешла мне по наследству. Я ничего не трогала, ничего не переставляла, ничего не меняла внутри. Если хотите что-то узнать, вернитесь туда. Удачи Вам, лейтенант. Надеюсь, вы не разочаруетесь, когда найдёте то, что ищите.       Она не стала ничего добавлять к произнесённым словам. Грустно улыбнувшись, кивнула коротко и направилась к выходу из кафе. Хэнк, не оборачиваясь, сжал полученный ключ в руке. Разговор вышел гораздо короче, чем он предполагал.       И при этом — намного весомее.

***

      Миранда никогда не допускала, что её привычка бегать по утрам окажется такой невероятно полезной. Резко сворачивая на очередном повороте, она довольно ловко вспрыгнула вслед за Коннором на какое-то возвышение, поскользнулась, выровняла равновесие и тут же снова бросилась наутёк, совершенно забыв, что на ногах — неудобная обувь, а на заднице — узкая юбка. Как-то разом сместились приоритеты, и внешний вид перестал быть весомым в сравнении с рисками оказаться частично в зубах у кибер-ротвейлеров.       Мотиватор был отличным — позади слышался лай и топот собачьих лап. Миллер, не теряя дыхания, на всей доступной ей скорости и ширине шага влетела за андроидом в очередной вираж, не осматриваясь вокруг и не задумываясь о том, что происходит. Секунда промедления грозила вылиться в крупные неприятности.       Коннор, очевидно, не собирался возвращаться к машине. Он бежал в сторону, где они могли потенциально найти сраный бонсай. Миранда такой идейной преданности авантюризму не разделяла, но и поспорить не могла — на бегу сложно вести аргументированный диспут. Лай становился громче, и Миранда, стараясь не задумываться о неподготовленном завещании, второй раз за день пообещала себе уйти в монастырь.       Они пролетели вперёд ещё пару сотен метров, едва ли удерживая между собой и зубастыми роботами достаточную дистанцию. Коннор направлялся к виднеющемуся вдали контейнеру — очевидно, надеясь на него забраться. Миллер, глядя вдаль, с ненавистью к сущему понимала, что по возвращении в Департамент полиции не то что бонсай в задницу Хэнку воткнёт, а спалит к чертям его машину, дом и, возможно, прилегающий к дому гараж. Отстроит заново и спалит снова, чтобы Андерсон стоял и плакал над руинами собственной жизни, жалея о том, что когда-то заставил Миранду бегать по свалке за сухим, нахрен никому не сдавшимся деревом.       Коннор, подлетев к контейнеру, развернулся. Миранду дважды приглашать не пришлось. Она почти сама запрыгнула андроиду на руки, понимая, что при своём росте никогда без поддержки на верхушку контейнера не залезет. Восьмисотый ловко её подсадил, и Миллер осталось лишь подтянуться, чтобы оказаться в относительной безопасности. Через пару секунд Коннор стоял рядом, взлетевший наверх с невообразимой быстротой и ловкостью. Справедливости ради, выглядел он так же мотивированно, как и Миранда.       — Чёрт возьми, откуда эти твари взялись? — она пыталась отдышаться, скрючившись в три погибели. Подлетевшие к контейнеру ротвейлеры истошно лаяли внизу, оббегая девятитонник то справа, то слева.       — Вероятно, с того же конвейера, что и я, — Коннор, отряхивая пиджак от грязи, выпрямился во весь рост, оглядываясь по сторонам. — Нужно придумать, как их обойти.       — Ты же андроид, вот и займись, — Миллер чувствовала, как раздирает изнутри лёгкие. Ей стала очевидна разница между марафоном, спринтом и бегом с препятствиями. Пожалуй, в таком контексте кибер-пёсики могли запросто сойти за допинг. — Как у вас там принято?       Коннор выглядел до отвратительности опрятно. Он не задыхался, не вспотел, даже не устал. Миранда, глядя на него, люто возненавидела весь андроидский род — просто за их тошнотворную способность оставаться всегда идеальными.       — Гений у нас тут ты, а не я, — он ехидно хохотнул, при этом магическим образом оставаясь мягким и заботливым. Его обходительность начинала даже раздражать. Миранда, выпрямляясь, фыркнула.       — У нас какой коэффициент интеллекта на двоих? — она оглядела белое пальто, с сожалением признавая, что ни одна химчистка города не сумеет вернуть одежде изначальный цвет. Посмотрела с грустью на туфли, не понимая, почему продолжала носить в ДПД корпоративную элегантную одежду. В эту сраную дыру следовало одеваться как бомжу — на всякий случай.       — Слишком высокий, чтобы его озвучивать, — Коннор подошёл к ней ближе, заглядывая через край контейнера вниз. Ротвейлеры перестали лаять. Теперь они сидели молча и не отрывая своих взглядов следили за перемещением добычи по крыше огромной железной коробки. — Поэтому если спросят, их было не два, а шесть.       — И вооружены они были гранатами, — добавила Миранда, с интересом вглядываясь в морды хвостатых роботов. Точные копии живых собак — под лоснящимися красивыми шкурами механических животных играли горы синтетических мышц. — А если серьёзно, к ним можно получить хоть какое-то подключение?       — Что-то я не горю желанием пробовать, — признался Коннор. Вздохнув, подошёл к Миранде со спины и, взяв за плечи, развернул в сторону. — Нам нужно попасть вон туда…       Он слегка склонился над Миллер, указывая рукой на громадную кучу мусора метрах в пятистах. От андроида исходил горячий жар — сухой, уютный, слегка покалывающий. Миранда, втягивая голову в плечи, неохотно признала, что готова стоять так и дальше — если Коннор будет прикрывать ей спину.       Странное ощущение — чувствовать чью-то защиту. Миранду покоробило, и она, отстранившись, подошла ближе к краю контейнера. Раньше в поддержке или помощи не возникало необходимости. Ничего существенно не изменилось. А значит, не следовало и привыкать.       Она читала программы разработки кибернетических животных скорее из любопытства, нежели из практического интереса. Отнеслась к ним со смесью скепсиса, неодобрения и восторга. Кибер-животные отличались от андроидов не только внешним видом, но и принципом работы ПО. Прошивались эти типы машин по-разному — и виды шифрования имели разные. Вероятно, разработчиками предусматривалось удалённое управление роботами-питомцами, и, вероятно, была проработана схема сопряжения механических зверюганов непосредственно с андроидами. Миранда на секунду задумалась, вздрогнув.       Интересно, а кодировка вот таких вот собачек тоже подвергалась деградационному каскаду? Или в силу своей простоты они не попадали в сектор риска? Да и в целом, кому придёт в голову проверять, насколько девиантными могли быть кибер-животные?       — Когда ты спала в последний раз? — Коннор, уставившись на терпеливо дожидающихся своих жертв ротвейлеров, сложил руки за спиной. Он очень деликатно и мягко сокращал дистанцию, задавая всё более и более наводящие, всё более личные вопросы. Миранда нахмурилась.       Чаще прочего Ноа подчёркивал уникальность её аналитических способностей. Говорил, что её умение мыслить на десять шагов вперёд является гораздо более опасным оружием в сравнении с мощностью любого из существующих взрывных устройств. Миранда, глядя на Коннора, теперь подвергала слова Мореля переосмыслению — воспринимаемое ранее как должное теперь казалось алогичным.       Не было у неё никаких особых способностей. Абсолютно никаких. И талантов не было. Она всюду ощущала себя чужой. Непричастной. Одинокой. И сейчас, всматриваясь в лицо андроида, понимала, что его привязанность к ней — лишь одна из многих последующих. Привязанность, которая статистической ошибкой вкралась в её жизнь.       Ответная реакция влияла на последующую манеру поведения. Миранда, моргнув, попыталась отгородиться от боли, сковывающей сознание.       — Двадцать шесть с половиной часов назад, — она ответила чётко, потому что помнила время собственного подъёма. — Для меня достаточно и четырёх часов сна раз в сутки. Мой черёд. Зачем ты задал этот вопрос? Тебе-то какое дело?       Интерес был не праздным. И, пока внизу внезапно засуетившиеся ротвейлеры издавали поскуливающие звуки, Миранда внимательно наблюдала за Коннором. Для андроида он был слишком эмоционален — и хоть внешне казалось, что выражение его лица не меняется, чуткий взгляд выхватывал из общей картины нюансы, говорящие об обратном — едва заметный наклон бровей, слегка прищуренный взгляд, чуть более ожесточённую мимику.       — Ты попросила не произносить фразы, которая бы объяснила мой интерес, — ответил Коннор спустя, казалось бы, вечную паузу. — Я не могу дать ответ, не нарушив этого условия.       Сердце Миранды просто остановилось. «Я тебя …»       Снова воцарилось гробовое молчание, прерываемое лишь звуками дождя, рычанием озлобленных кибер-собак и далёкого гула трассы. Миранда внезапно ощутила навалившуюся на плечи усталость. Ей казалось, что она просто свалится с ног и, закрыв глаза, погрузится в беспробудный вечный сон.       Так было бы, кстати, проще. И, пожалуй, для всех лучше. Ноа был не прав. Таких людей, как она, вообще не должно существовать в природе. Такие, как Миранда, несли с собой лишь хаос и разрушение в принципиально спокойную и тихую жизнь окружающих людей. Сила, которой повелевала Миллер, крылась в безусловном доминировании хаоса над порядком.       Потому что хаос — он первичен. Он вездесущ. Он великолепен в своей неупорядоченной гармонии и красоте. А вот порядок — нет. Он логичен и спокоен, как работающая машина. Он слишком правилен, чтобы иметь возможность противостоять вселенскому безумию.       — Ну, а ты? — Коннор, чуть склонив голову набок, едва заметно ухмыльнулся. Дьявольски хорош в своём обаянии. Миранда, смущённая мыслями, отвернулась. Ей непреодолимо сильно хотелось предложить андроиду вернуться к машине и просто попробовать иную форму близости, не подразумевающую официальных протоколов. И никаких разговоров. — Почему ты приехала к мосту?       Они договорились отвечать друг другу честно, хотя бы в рамках простой игры. Миранда попыталась вспомнить, что чувствовала, когда её Бугатти, вычерчивая шинами чёрные полосы, с визгом тормозил у дорожной развязки Мак-Артура.       Страх. Дикий страх больше никогда не увидеть. Потерять нечто большее, чем образ. Потерять нечто более ценное, чем возможность дышать.       — Я испугалась, — она подняла к Коннору глаза. — Это был неприемлемый сценарий развития событий. Потеря логического контроля…       Она поперхнулась словами, не зная, как правильно преподнести мысль. С другой стороны — к чему усложнять? Миранда улыбнулась, глядя Коннору в глаза — тёмные, почти чёрные в сером сумраке.       — Разве ты бы не приехал? Разве не попытался бы остановить это безумие?       Философский вопрос не требовал ответа, но Коннор его дал, почти без промедления, без размышлений, с лицом человека, который готов нажать на курок в любой момент времени:       — Будь моя воля — я бы даже не уезжал. Но, опять же, я не имею права произносить вслух ту фразу, которую ты запретила упоминать.

***

      Ему понадобилось какое-то время, чтобы найти в груде мусора то, что они искали. Стэн, натянув капюшон дождевика на голову, выудил из очередного пакета сухой бонсай — уродливый и неказистый. Мёртвое деревце навевало мрачные мысли, и андроид, оглядывая растение, с трудом мог понять, почему кто-то желал забрать сие страшилище со свалки.       Повертев бонсай в руках, Стэн с интересом перевернул горшочек. Внизу, на глиняном донышке, чьей-то неуверенной рукой была нацарапана фраза «От Коула и Бекки». Кем были эти загадочные Коул и Бекки, Стэн мог лишь гадать, но, вероятно, хозяин бонсая был человеком сентиментальным. А возможно, за простыми именами крылась история — может быть, даже драма. Стэн хотел бы верить, что Коул и Бекки дарили миниатюрное деревце с любовью.       Андроид, отряхнув бонсай, спрятал его в широкий карман дождевика. Поднявшись с колен, огляделся по сторонам, с неудовольствием заметив, что дождевые капли сменились мелкими колючими снежинками. Промозглый ветер, задувающий под жёлтый макинтош, свирепо кусался.       Стэн побрёл неохотно вперёд, вытащив из-за пазухи свой подарок для Сэм. Оглядел его со всех сторон придирчиво, понимая в глубине души, что вряд ли она найдёт в нём что-то даже отдалённо прекрасное. Но суть была не в этом.       Эти двое — они ведь любили друг друга. Стэн всё никак не мог понять, почему парочка так запала в душу. Почему их поцелуй вызвал такой громкий и звонкий отголосок внутри, не утихающий, не теряющий силы. Да, отчасти волнение было вызвано фактом единения человека и андроида. Но Стэну думалось, что эта правда сама по себе — не удивительна. Люди имели обыкновение заполнять андроидами ту часть своей жизни, которая казалась им пустующей. И делали они это по-разному. Человечество за тысячелетия своего существования научилось виртуозно подменять одни понятия другими.       Тут — иное. Стэн увидел нечто кристально чистое — нечто концентрированное, плохо поддающееся описанию, иррационально прекрасное. Оно было искренним. Настолько, что даже сторонний наблюдатель смущался и отстранял взгляд, понимая, что нарушает границу чужого незыблемого счастья. Стэну показалось, что он увидел Истину. В той форме и в той комбинации, которую вселенная выбрала для сотворения нового и пока ещё недостижимого.       Вряд ли эти двое понимали, чем обладают. Вряд ли даже полностью осознавали, насколько важной могла оказаться их странная, буйная и при этом гармоничная связь. Стэн был уверен, что существовало много андроидов, слепо привязанных к своим хозяевам — как он сам. Стэн был более чем уверен, что существовали и люди, которые любили своих андроидов — как преданное и надёжное существо, которое явится по первому зову на помощь, подобно дрессированному пёсику.       У влюблённых под дождём было то, чего подавляющее большинство было лишено. Они имели право менять существующие правила. Если хватит смелости.       То, что увидел Стэн, вернуло ему веру в лучшее. Раз уж судьба позволила ему лоб в лоб столкнуться с чудом на краю адской дыры, про которую забыли даже черти, то, быть может, и он сам имел право на веру? Имел шанс на нечто волшебное?       Андроид повертел в руках небольшую розу, которую много лет назад сделал собственными руками из кусков толстой жести, размышляя о Саманте и её будущем. Хмыкнув, смущённо улыбнулся.       Кто его знает? Быть может, не так уж этот мир и прогнил.

***

      — Коннор, чтоб тебя! Ты меня в мусор уронил! Я второй раз за день посреди чёртовой помойки!       Теперь она была не просто зла — Миранда была в бешенстве. Схватив со стороны какую-то железную банку, швырнула её в Коннора, силясь попасть, очевидно, в макушку. Андроид, легко увернувшись от снаряда, без стыда и совести расхохотался. Вся история с бонсаем начинала напоминать недурно написанную комедию для средневекового театра сатиры.       Он не планировал ронять Миранду. Тем более в кучу мусора. Так просто получилось. Из-за дождя и снега руки были мокрыми. Не учёл косвенный фактор, потому что отвлёкся на её ноги и задранную в движении юбку. Было бы проще, если бы фантазии были чуть мягче.       — Извини, я не хотел, — просто ответил Коннор, пригибаясь. Мимо пролетело что-то, относительно похожее на стеклянную бутылку из-под вина. Где-то позади послышался звук разбиваемого стекла.       — Не хотел, — Миранда внизу, кое-как выбираясь из-под горы мусора, не то чтобы орала — она буквально плевалась ядом. — Он, блин, не хотел…       Подобрав под ногами очередную склянку, Миллер подбросила её в руке, оценивая вес. Без промедления запустила ею в Коннора — снова промахиваясь. Андроид, склонившись у края контейнера, протянул руку.       — Давай вытащу, — предложил он, оглядываясь. Они хотели попробовать обойти чёртовых собак с обратной стороны девятитонника. Контейнер был частично завален горами скопленных бытовых отходов, окружённый окопами из металла, пакетов, старой техники и прочей белиберды. Ротвейлеры вряд ли бы смогли преодолеть такие кручи.       План был прост — слезть с обратной стороны, обойти по широкой дуге кибер-собак, вернуться к машине и продолжить путь до нужной точки на карте. Можно было слезть с контейнера и аккуратно, но получилось, как получилось.       — Хрен тебе, — Миллер подняла правую руку, демонстрируя средний палец. — Спасибо, обойдусь без помощи.       — Интересно, крылья отрастишь? — Коннор снова в голос заржал, наблюдая за тщетными попытками Миранды как-то вскарабкаться повыше, не проваливаясь глубже в рыхлый мусорный вал. — План хороший, но сообщи, когда перестанешь вредничать.       — Знаешь, ты мне больше нравился напуганным до усрачки андроидом в галстуке, — призналась она, едва продираясь вперёд по пакетам. Добравшись до места, с которого могла дотянуться до его руки, мило улыбнулась. — Хотя бы девяносто процентов времени молчал.       — Неправда, — Коннор ответил спокойно, нагибаясь вперёд чуть сильнее. Миранда, подпрыгнув, ухватила его за ладонь. — Я тебе и таким нрав…       Он слишком поздно понял, что эта вот улыбка — милая и дружелюбная улыбка Миллер, вовсе не показатель готовности к примирению. Это была та самая ширма, за которой она всегда умело прятала чёртов нож. Миранда ни секунды не собиралась взбираться назад на контейнер.       Ухватившись за протянутую Коннором руку, она со всей доступной ей силой и весом потянула вниз. Андроид, застигнутый врасплох готовящимся сюрпризом, удивлённо ойкнул, теряя равновесие. Спустя сотую долю секунды сам свалился в кучу мусора, соскользнув с мокрого и скользкого металлического профиля.       — Месть, знаешь ли, я люблю гораздо больше, — проворковала Миранда, когда он, сообразив, что произошло, вытащил голову из-под чёрного пакета. Любовно над ним склонившись, она сияла самодовольной ухмылкой. — Тебе помочь подняться?       — Как тебя ещё никто не убил? — Коннор озвучил вопрос, который не давал покоя ни ему, ни Хэнку. Выпрямляясь, быстро отряхнулся, понимая, что в принципе всё могло быть ещё хуже. К тому же — чего ещё следовало ожидать? Закономерно.       — Это всё потому, что я чертовски красива, — Миранда говорила сквозь смех и задор, обычно сдерживаемый. Сдунув с лица прядь волос, засучила рукава некогда снежно-белого пальто. Даже посреди свалки, грязная, измотанная, стоящая по колено в мусоре — она оставалась неподражаемой. — Пошли. Ещё сраный бонсай искать.       Развернувшись, Миллер гусиной походкой направилась по косой дуге к виднеющемуся вблизи спуску, неловко перебирая ногами и виртуозно бранясь. Коннор, глядя Миранде в спину, улыбнулся, не понимая, как так получилось, что, будучи выброшенным на помойную кучу, мокрый от снега и дождя, он чувствовал себя удивительно счастливым, живым и бесконечно влюблённым.

***

      Питер подал им чай — чёрный. Поставил на стол сахарницу — с позолоченными ложками. Убедился в том, что всё идеально. И только после этого позволил себе встать поодаль, чтобы дождаться указаний — какими бы они ни были.       Майкл Баррет действительно был таким, каким его описывали. Он был высоким, сухопарым и широкоплечим. Его привлекательное лицо, очевидно, не портил возраст. Острый взгляд буквально прошивал насквозь. Фигура однозначно сильная. От Майкла веяло уверенностью, властью и, безусловно — шквальной жестокостью.       — Рад тебя видеть в Вашингтоне, старый друг, — мистер Бутман, рукой указав на белое кожаное кресло, предложил своему гостю присесть. — Какими судьбами ты покинул облюбованный Детройт?       — Стараюсь быть там, где я больше нужен, — Баррет уселся в кресло с видом, будто занял трон. Питер, стараясь не глядеть на него прямо, решил, что слухи не врут — Майкл действительно был тем самым человеком, который влиял на всё и вся из тени других людей. — Приехал, чтобы обсудить с тобой пару деловых предложений. Мелочь, не беспокойся.       — Знаю я твои мелочи, Баррет, — сенатор Бутман, скривив свою толстую физиономию в недовольстве, схватил чайную кружку. Рядом со своим собеседником он выглядел как жирная свинья перед мясником. — Чего хочешь в этот раз? Я и так торможу этот чёртов законопроект, как могу. А теперь ещё и скандал с Девятым. Ты в курсе вообще, что этот клоун стал реальной темой для обсуждения? Теперь о нём говорят не как об абстракции, Майкл. Есть люди, которые верят, что он был прав. И верят, что озвученные им цели — достойны поддержки. Вдумайся. Достойны государственной открытой поддержки. Ума не приложу, что происходит. Одна мысль о том, что у человека и андроида могут быть дети…       Его передёрнуло от отвращения. Питер хорошо знал Бутмана. Сенатор не притворялся. Его тошнило от андроидов, и он всегда придерживался крайне правой позиции в вопросе их свободы. Существование человекоподобных машин, наделённых разумом, по мнению сенатора, перечило Божьему промыслу. Старый умалишённый католик мнил, что безгрешен.       — Я бы хотел обсудить с тобой детали, которые могли бы коснуться такого тонкого вопроса, как импичмент, друг мой, — Баррет, внимательно наблюдая за мимикой Бутмана, тонко улыбнулся. Питер готов был выпрыгнуть из окна, лишь бы снова не видеть эту кровожадную ухмылку на пол-лица. — Давай поговорим наедине, если это возможно…       Он недвусмысленно кивнул в сторону Питера. Последний, задрожав под тяжёлым взглядом мистера Баррета, поднял голову, кротко улыбнулся и, развернувшись, зашагал прочь из кабинета. По спине струился пот — напряжение, которое вдруг охватило Питера, стало практически невыносимым. Он трясся, как осиновый лист, размышляя о том, что Элай знает далеко не всё.       Закрыл за собой дверь — плотно. Постарался придать себе вид полного спокойствия и деловитости. Прошествовав мимо Нэнси, сидевшей за секретарским столом, поспешил выйти в центральный коридор, чтобы минуту спустя юркнуть в уборную.       Питеру нужно было подумать. Подумать крепко. Он передал Камски документы, которые тот просил. Передал информацию о законопроекте, в которой Элай нуждался. Он был для старого друга глазами и ушами в Белом Доме. Старался быть внимательным и безукоризненно следовал инструкциям Камски.       Но вот он услышал нечто, о чём не подозревал даже Элай. Услышал и теперь жалел о том, что вообще согласился работать на Бутмана. За годы своей работы среди первых лиц государства Питер понял одну невероятно правильную, невероятно простую истину — меньше знаешь, крепче спишь.       Очевидно, за знание приходилось платить. И Питер, осмысливая обрывки фраз, которые были произнесены Барретом в его присутствии, с нарастающей паникой понимал, что цена за знания подобного рода чаще всего оказывалась невероятно высокой.       А всем рано или поздно приходится платить по счетам.