Detroit: reversal Algorithm

      Разбушевавшийся Гилмор всегда являл собой стихийное бедствие — он ругался под нос, ходил из угла в угол, как тигр в клетке, шлёпая босыми ногами по тощей циновке, прикрывающей деревянные доски пола. Когда Гил впадал в такое неистовство, Стэн давал ему время, чтобы остыть. Стоял в сторонке и ждал, когда старик угомонится, перестанет буйствовать и, в конце концов, просто запросит горячего чая с имбирём и мёдом.       — Надоели, — только и смог выдавить из себя Гил, наконец, выбиваясь из сил. Пожав узкими тощими плечами, осел на стуле, почёсывая подбородок. Стэнли, наблюдая за ворчуном, тепло улыбнулся. — Хуже бешеных опоссумов, ходят, бродят, жить мешают. Сидели бы уже в городе и носа оттуда не высовывали…       Андроид не придавал значения словам, которые изрыгал из себя старый шотландец. В ругани Гилмора была вся его харизма — такая же крючковатая, сухая и грубая, как и сам Гил. Стэн настолько к ней привык за годы сосуществования с ворчуном, что иная манера речи казалась ему теперь даже чудаковатой и странной. Он любил старикана своей чистой машинной привязанностью.       — Тебе нельзя нервничать, — заметил Стэн мягко, начиная колдовать над чайником. Ткнув по кнопке включения, андроид вытащил из шкафа припрятанную у дальней стенки баночку с английской заваркой. Дорогой Цейлон Гил позволял заваривать только и исключительно по особому случаю.       — Да чтоб эти черти провалились под землю, — плюнул старик, продолжая что-то невнятно брюзжать почти беззубым ртом. Стэн, улыбнувшись, молча залил заварку уже подоспевшим кипятком. Он понимал причину раздражения, накатившего на друга, но его не разделял. Внезапные гости пробудили в Стэне забытые чувства и похороненные в глубинах сознания воспоминания. Приятное волнение растравило спящий до сих пор огонь в душе.       Когда чай заварился, а Гил, уставший от собственного голоса, замолчал, Стэнли вытащил на стол столовые принадлежности, достал из закромов холодильника сладости и приготовил лекарства Гила, которые последний постоянно забывал принимать. Сев рядом со стариком, с удовольствием начал с ним беседу, пока упрямый шотландец пил свой горячий напиток и, причмокивая губами, уплетал холодные булочки.       Так они просидели не менее получаса, наслаждаясь общением, забыв о том, что привычный распорядок был грубо нарушен, как выразился Гил, «распутными проходимцами». За окном продолжал лить дождь, чуть более настойчивый и чуть более холодный. Когда ворчун закончил трапезу, Стэн убрал со стола, помог старику дойти до дивана в гостиной и уложил его спать. Дневной сон шёл Гилмору на пользу, смягчая порывистый и чёрствый характер.       Какое-то время Стэнли ещё суетился по дому — немного прибрался, разложил разбросанные вещи по местам, убрал подальше двустволку. Убедившись в том, что оставляет за собой порядок и уют, прошёл в небольшую прихожую. Погода не слишком располагала к длительным прогулкам, тем более по таким живописным пейзажам.       Но, во-первых, Стэн хотел найти двух ротвейлеров, которыми обзавёлся Гил лет эдак пять назад по чистой случайности. Собаки достались шотландцу в качестве оплаты карточного долга, ничем не отличались от настоящих псов и при этом прекрасно патрулировали всю территорию свалки. Стэн находил компанию четвероногих роботов довольно забавной. Ротвейлеры были неприхотливы, дружелюбны к хозяевам и невероятно злы к нарушителям спокойствия. А учитывая, что нагрянувшие с утра гости, судя по всему, были твёрдо намерены найти желаемое, шанс их встречи с двумя хвостатыми андроидами был невероятно велик.       И, во-вторых, Стэн хотел пройтись и поразмышлять. Он, к собственному горькому сожалению, вспомнил о Саманте, маленькой девочке, которая очень расстроилась, когда им пришлось расстаться. Ей было восемь лет, когда Стэна решили заменить андроидом более новой, более продвинутой версии. Стэн обещал, что никогда её не забудет. Он и не забыл.       Обещал, что найдёт её, когда она повзрослеет. Найдёт и больше никогда не покинет. И обманул.       Нахмурившись, андроид развернулся на месте и побрёл в свою комнату, где порой засиживался целыми днями, мастеря безделушки из мусора, чтобы как-то разнообразить унылый быт своего совершенно беспросветного существования. У Стэна неплохо получалось — и, пожалуй, некоторые его поделки могли даже приглянуться многим людям, любящим диковинные необычности.       Когда-то он называл Саманту Принцессой Роз. И Стэну вдруг захотелось напомнить ей о себе — хоть как-то. Захотелось, чтобы его дорогая маленькая Сэм, с которой ему пришлось не по своей воле расстаться, вспомнила того андроида, который учил её ходить, читать, рисовать и смотреть на мир чистым, незамутнённым взором.

***

      Коннор, проводив взглядом Миранду, наклонился вперёд и заглянул в бардачок — просто чтобы удостовериться, что пластиковые права она не хранила в машине. Если не учитывать наличие в авто двух мобильных телефонов, оставленных на пассажирском сиденье, салон оставался девственно пустым.       Как и личный кабинет, Миранда предпочитала держать свой автомобиль в стерильной чистоте и абсолютном отсутствии деталей. Разочарованно хмыкнув, Коннор закрыл бардачок и сам вылез на улицу, поглубже вдыхая влажный холодный воздух.       Он на неё не разозлился. Даже не разочаровался. И не расстроился. Скорее едва сдержал в себе улыбку, понимая, что продемонстрированная вспышка ярости была лишь тенью её страха. Миранда до пены у рта, до бешеной паники боялась к чему-либо привязаться или что-либо полюбить — будь то люди или машины. Симпатия, согласно её философии, была лишь допущенной слабостью — ошибкой обороны программного кода. И чем сильнее оказывалась сила потенциальной связи, тем болезненней мог оказаться и потенциальный удар по точке уязвимости.       Именно поэтому она оборвала его на полуслове. Потому что ощущала первобытный страх перед тем, что должно было последовать за простой фразой.       Коннор молча смотрел на Миллер какое-то время, наслаждаясь её спокойным силуэтом вдали. Едва улыбнувшись, зашагал навстречу, не испытывая ни смущения, ни колебаний, ни сомнений. Андроид чувствовал себя человеком, вытянувшим счастливый лотерейный билет.       — Тебе помочь перелезть? — предложил Коннор, поравнявшись с Мирандой. Она, обернувшись, прищуренным взглядом попыталась его убить. Учитывая её рост, красоту лица и физическую комплекцию, столь очевидно агрессивное выражение получалось, мягко сказать, карикатурно комичным.       — Ты всё равно не отстанешь, да? — она покачала головой, ёжась. Коннору захотелось подойти ближе, запахнуть ей пальто и обнять, но он убедил себя, что для такой вольности рановато. Тем более, злобный хорёк, в которого превращалась Миранда периодически, был явно очень агрессивно настроен.       — Нет, конечно, — настал его черёд играть с ней. Коннору вспомнился и собственный страх, который Миранда вызвала в нём при первой встрече. Ледяная, абсолютно логичная, пугающая своей холодной яростью. Искусно сотканный образ, который при ближайшем рассмотрении рассыпался в пыль.       — Почему ты не живёшь со своими собратьями в Башне? — она, моргнув, задумчиво нахмурилась. — Явно ведь не из-за цифрового шума. Скорее притянутый за уши повод, нежели реальное оправдание.       — Ну а ты почему защищаешь андроидов под предлогом ненависти к ним? — он всматривался в глаза Миранды, теряясь в их глубине. Никогда бы не подумал раньше, что захочет добровольно в ком-то раствориться. — Андроид с Детройт Блу Ковер. Я помню, как ты осматривала его. В тот момент почти завидовал мертвецу. Ты его похоронила, не так ли?       Её щёки вспыхнули от мгновенного прилива крови. Моргнув испуганно, Миранда отвела взгляд, словно уличённая в каком-то бесстыдстве распутная девка. Коннору и такая Миранда нравилась — в противовес той буйной жестокости её стального разума иногда ею руководило сердце. А оно у Миранды было горячим и справедливым.       — Рядом с Джоном, — она отвернулась, морщась. — Пришлось немного поднапрячься, чтобы всё устроить. Оказывается, андроидов хоронить вообще не положено. Согласно действующим законам, ваши тела подлежат утилизации как содержащие в себе биологически опасный элемент. Никого особо не волнует, что это требование мало кем вообще когда-либо соблюдалось. Кстати, у него имя было. Крис.       Коннор не мог с собой ничего поделать — он продолжал улыбаться, наблюдая за тем, как Миранда тщетно пытается сохранить неколебимость, желая уподобиться далёкой неприступной скале. Так себе попытки, хотя она очень старалась.       — И всё же, тебе помочь? — он кивнул вначале на ограждение, тут же переведя взгляд на покрытые грязью когда-то белые туфельки Миранды — совершенно не зимние и точно не предназначенные для покорения ограждения из рабицы.       — Ты и правда собираешься искать этот сраный бонсай? — она удивлённо подняла к Коннору взор. — Хочешь продолжить?       — Хочу узнать твоё второе имя, — признался он, оставаясь совершенно честным. Он больше не видел смысла скрывать от Миранды свои мысли. Да и не хотелось, если уж на то пошло. — К тому же… Мне просто нравятся правила игры.       Он всё же подошёл ближе, чтобы застегнуть чёртово пальто, потому что дождь становился сильнее, а температура падала. Миранда опустила голову, неохотно пытаясь отстраниться подобно капризному ребёнку, никак не желающему одеваться по погоде.       — Мне не нужна нянька, Коннор, — заметила она совершенно спокойным тоном, спрятав руки в карманы. — Или психоаналитик. Могу позаботиться о себе сама.       — Не сомневаюсь, — признался он, чувствуя, что и в этот раз не кривит душой. Миранда действительно могла постоять за себя. Вспомнилось отчего-то то лёгкое золотое платье, в котором она разгуливала от одной толпы ублюдков к другой в муниципалитете на благотворительном вечере, уверенно лавируя среди людских пороков. Ей не нужен был ни защитник, ни компаньон.       Коннор поморщился. Он стал одиночкой не потому, что так хотел, а потому, что его вынудили обстоятельства. Она выбрала подобный путь сама — чтобы, в очередной раз кидая в фортуну спичку, рисковать только собой. Сознательно отказывалась от всего, что любила. Поэтому кабинет и машина были пустыми.       Мотив был проще, чем казалось вначале. Человек без имени, настоящего или прошлого. Никто. Просто подай-принеси.       — Я ведь и правда могу помочь перелезть через забор, — он, прищурившись, попытался поймать взгляд Миранды. Она упорно смотрела себе под ноги, не желая поднимать головы. Ухмылка Коннора стала шире.       Ну и на какое количество времени её хватит, чтобы играть в неприступность? Часок? Часок-другой? Меньше минуты, если уж на то пошло. Одурманенные мысли растекались по сознанию сладким ядом. У Коннора была власть над Мирандой, и не гипотетическая, а очень даже реальная.       — Справлюсь сама, кусок ты засранца, — она надменно сморщила нос.       — Не думал, что тебе присуще малодушие, — дразнить Миранду было как минимум весело. Хотя бы потому, что в определённых обстоятельствах её реакция на конкретные триггеры была весьма очевидна.       — Я что-то не поняла, ты меня сейчас что, труслом назвал, что ли? — она подняла к нему колючий взгляд. Не на шутку разозлённая, почти кипела физически ощущаемой яростью. Коннор, удовлетворённый результатом обронённой фразы, пожал плечами и, развернувшись, направился к ограждению.       Хотела найти решение проблемы сама, значит, была на это способна.

***

      Андроид с лёгкостью перелез через забор, вызвав у Миранды волну почти праведного гнева. Она какое-то время молча наблюдала за тем, как Коннор удаляется, шагая вглубь свалки, забирая слегка влево. Он не замечал, как повреждённая на мосту нога даёт толчок на йоту меньше здоровой конечности, сокращая шаг — и, следовательно — сбивая направление движения. Конечно, его внутренний компас в дальнейшем внесёт поправки. И, конечно, система без труда компенсирует амортизацию деталей, корректируя работу кибертела до тех пор, пока не будет устранена проблема — тем или иным образом.       — Малодушие, значит, — Миранда хмыкнула. Была правда в его словах. Впервые в жизни она столкнулась с ситуацией, когда выбор был не широк, а варианты — один хреновее другого. И да, Миллер трусила. Дрожала перед будущим, не зная, чего следует ожидать.       Отсутствие логических якорей и непредсказуемость ситуации предполагали действия на основе импровизации. А Миранда не любила импровизировать.       Взгляд скользнул по ограждению — рабица была натянута между железных столбов высотой, наверное, метра три. Сетка выглядела не слишком надёжно, местами проржавевшая и погнутая. Перелезть через неё у Миранды бы не вышло. Но ведь перелезать было не обязательно.       Она хищно улыбнулась, крутанувшись на каблуках, чтобы направиться к машине.       — Манипулятор хренов, — буркнув себе под нос, Миллер плавно прошествовала к Бугатти. Предвкушая дальнейшее, бросила косой взгляд на бампер. Какой удар без повреждений мог он выдержать?       Коннор умело играл на её маленьких житейских слабостях. Андроид чертовски быстро сообразил, на что давить и как давить, чтобы получить от Миранды эмоциональную реакцию. RK800 в принципе для этого и создавались. Кто бы мог предположить, что функционировать один единственный запущенный прототип будет так эффективно.       Усаживаясь за руль, Миранда завела двигатель, размышляя о девиантах и их характерах. Где заканчивались программные надстройки и начинался настоящий Коннор? Или, быть может, это уже просто не имело никакого значения?       Она бросила длинный взгляд вперёд, выискивая макушку Коннора вдалеке. Его смелость граничила с глупостью. Странное качество для андроида. По-своему достойное восхищения. Он вёл себя нагло и самоуверенно. Коннор абсолютно точно знал, что она не сможет, просто не станет ему сопротивляться — ни словом, ни действием.       Это бесило.       Миранда немного сдала назад. Убедившись, что места для разгона достаточно, перевела передачу в нужное положение и, уцепившись за руль, нажала на педаль газа.       Оптимизация это процесс направления вектора развития по наиболее выгодному сценарию. Конечно, она не собиралась перепрыгивать через заборы, делать подкопы, искать дыры в рабице. Один мудрый андроид сказал, что наиболее эффективным можно считать метод взлома при физическом влиянии на объект.       Поэтому, когда Бугатти снёс на полном ходу ограждение, разодрав сетку как картонную заслонку, Миранда решила, что, пожалуй, будет рассматривать свои действия не как вандализм, а как простой этап отладки фигово работающей системы.       Дебаггинг, мать твою, во всей своей красоте и величии.

***

      Он успел отойти на приличное расстояние, когда позади послышался грохот и звук нарастающего рокота мотора. Коннор, в принципе, ожидал чего-то подобного, но не вышел на мысль, что Миранда просто протаранит забор своим Бугатти.       Белый автомобиль пронёсся мимо пять секунд спустя — поднимая в воздух капли дождевой воды. Затормозил метрах в десяти, как буйный дикий зверь, издающий утробный рык. Наблюдая за тем, как Миллер, открывая дверцу, встаёт ногами в белых туфлях на грязную грунтовку, Коннор остановился.       Ну, в принципе, вполне ведь логично. И главное, чертовски эффектно. Если иные пути ведут к большему количеству действий, приоритет меняется в сторону решения, подразумевающего наиболее короткий путь к достижению лучшего результата. Очень и очень по-людски.       Вот как — как он мог ею не восхищаться?       — Расскажешь, как ты умудряешься скрывать личную информацию? — Коннор задал вопрос, когда поравнялся с Мирандой, терпеливо дожидающейся его у машины. Она оглядывалась по сторонам, не скрывая брезгливости.       — Это ведь просто нули и единицы, — Миранда открыто ему улыбнулась, сверкая глазами. Порой в ней мелькало что-то до ужаса бесовское, что-то до такой степени древнее, что у Коннора просто перехватывало дыхание. — Ты хотя бы раз пытался залезть в мой компьютер?       Игра явно пришлась ей по вкусу, хотя любопытство нельзя было бы назвать исключительным грехом человечества. Коннор и сам с удовольствием поддерживал тот темп разговора и тот его формат, который позволял витать в воздухе нарастающему желанию.       Чертовски сильному и сдерживаемому лишь холодными порывами ветра и отвратительным пейзажем.       — И не раз, на самом деле, — признался он, каясь в маленьком грехе. — Он кусается. Откуда такая защита?       — А ты ожидал от работника Киберлайф чего-то другого? — она рассмеялась. — Когда всю жизнь проводишь среди машин, так или иначе учишься у них, уподобляешься им, становишься частью их мира. Провода, тириум, всё такое…       Они переглянулись, замерев в нерешительности. Коннор на секунду позволил себе представить Миллер среди проводов и тириума — совершенно обнажённой, со струящимися по спине прядями волос, окутанную искусственным холодным светом экранов. Понял, что если не сдвинется с места, то просто пригвоздит её к капоту и возьмёт силой, если понадобится.       — Нам туда, — пожалуй, проще было бы сдвинуть Эверест, чем заставить себя идти дальше. Коннор кивнул в сторону, указывая нужное направление. В горле пересохло.       Миранда, явно угадывая ход его мыслей, прошла кокетливо мимо — вполне намеренно остановившись, чтобы по-свойски оправить галстук, удерживая при этом почтительное расстояние. Сквозь запах духов пробивался горячий аромат её тела.       Стиснув зубы, Коннор качнул головой.       Чертовка.

***

      Стэн шёл по лужам, прикрытый жёлтым в пол дождевиком. Ему не слишком нравилась серая погода и будь обстоятельства другими, он предпочёл бы остаться дома и заняться чем-то более полезным. Но в голове упорно крутились мысли о маленькой Саманте. Он не видел её долгих пятнадцать лет.       Она, должно быть, уже превратилась в красивую молодую женщину. Стэн, занервничав, остановился.       Каким же порой мимолётным было время. Люди не замечали его течения, покорные своей судьбе, но он, будучи андроидом, невероятно сильно чувствовал давление утекающих секунд. Быть может, дело было в его модели — Стэн был из андроидов первого поколения, которых начали производить практически сразу после Хлои. А может быть, дело было в том, что он слишком долго жил один среди мусора в компании пусть и приятного, но всё же брюзгливого старикана.       Стэну казалось, что его жизнь буквально раскололась на «До» и «После». И он так долго и так упорно пытался забыть своё «до», что почти справился с поставленной задачей. Только вот внезапные гости нарушили царивший в душе порядок. Прошлое шелестело за спиной чёрными крыльями.       Стэнли огляделся по сторонам, припоминая, куда сегодня утром свалили мусор из ДПД. Он был уверен, что либо найдёт загадочный бонсай сам, либо снова встретится с нарушителями спокойствия у нужного места.       Потоптавшись в нерешительности по лужам, андроид зашагал дальше, нервно сжимая в руке подарок для своей Сэм.

***

      Внешних проявлений физической разницы между человеческим существом и современным андроидом не существовало. Миранда, глядя на Коннора, находила в этом факте пугающую прелесть. В своё время Хлоя успешно дурила студентов — на этапе бета-тестирования Камски позволял ей общаться с людьми открыто. У неё на тот момент ещё не было диода, так что бедные молодые люди понятия не имели, с кем ведут беседу.       Но зато всем сразу стало ясно, что разницы между собой и андроидом они не замечают. Чуть позже Хлоя прошла тест Тьюринга вполне публично и официально, начав новую кибернетическую эпоху развития человечества. И не только.       — А у нас что, теперь традиция такая? — она остановилась, понимая, что не знает, куда идти дальше. — Будем ссориться каждый раз после…       Боже. После чего? После поцелуев? Близости? Нежности? Миранду замутило. В таком контексте она никогда свою жизнь не рассматривала. Никогда даже не представляла. И, когда в шутку подчинённые Стивена спрашивали у неё про профпригодность очередного поклонника, всегда крутила пальцем у виска, говоря, что не родился ещё мужчина, который бы вызвал у неё определённый интерес.       Камски предполагал, что он никогда и не родится — по теории Элая, его нужно было просто собрать. Миранда горько хмыкнула, оценивая степень иронии. Тут же вспомнила про Кэсси и ту самую папку.       Как-то сразу мысли роем голодных пчёл зажужжали в голове, ожесточённо жаля. Ту папку нужно было уничтожить и больше никогда о ней не вспоминать. Та самая папка была рычагом управления — как Элаем, так и ею. Миранда поёжилась. Было бы проще, если бы девианты были просто девиантами, а не верхушкой айсберга на пути следования Титаника.       — Можем заниматься чем-то более конструктивным, — загадочно протянул Коннор, останавливаясь. Выпрямившись, почему-то встревоженно огляделся по сторонам. — Ты ничего не слышишь?       Миранда посмотрела на него, состроив такую возмущённую мину, на какую только была способна. Как она могла слышать то, что слышал он? Диапазонная частота улавливаемых акустических волн у андроидов была просто в десятки раз шире. И Коннор об этом прекрасно знал.       — Смеёшься надо мной? — она возмущённо шикнула, понимая, что страдает какой-то глупостью. Препираться с андроидом посреди мусорного полигона Детройта, потому что на спор ищет сраный мёртвый бонсай зловредного копа? Конечно, это корпоративное хобби любого сотрудника Киберлайф. Копошиться в грязи под дождём, чтобы просто утереть кому-то нос.       — Ну-ка тихо, — шепнул Коннор, делая шаг в сторону. — Смолкни на секунду.       Она послушалась — внезапно даже для себя разделяя тревогу андроида. Поняла, что рефлекторно сжимает ладони в кулаки, мысленно готовясь к неприятностям.       И не зря. Они увидели их — эти самые неприятности — мгновение спустя, крадущимися тихонько по мусорным кучам в поисках наглых оборванцев, ворующих со свалки металлы и иную дорогостоящую утварь. Огромные такие два ротвейлера — ярко чепрачные, мускулистые, тяжёлые — шли прямёхонько им навстречу. С золотыми диодами по вискам и злобно ощеренными пастями.       — Ничего себе, охранники, — тихо проговорила Миранда, оборачиваясь и понимая, что зря они пошли пешком. Нужно было и дальше ехать на Бугатти. Лучше разбить стойки подвески, чем попасться в зубы такому вот кибернетическому зверю.       — TX 300, — Коннор и сам шагнул назад, не отрывая взгляда от хвостатых роботов. — Хорошая кибер-живность, между прочим. Очень надёжные, умные, довольно спокойные.       — Ты про спокойствие им скажи, — Миранда сглотнула, отступая. — Судя по всему, им в целом-то совершенно всё равно, насколько их оценивают по шкале надёжности и стабильности психики. Как быстро они бегают?       — Да какая разница? — Коннор искоса посмотрел на Миранду, весело улыбаясь. Очевидно, у него была искажённая реакция на стресс. — Вряд ли их вообще можно обогнать. Сила сжатия челюсти, кстати, довольно высокая….       — Что предлагаешь? — она и сама начала нервно хихикать, понимая, что более глупого варианта смерти, пожалуй, даже придумать не получится. — Стоять и ждать, когда они подойдут? Попытаться подружиться? Или бежать?       Ротвейлеры подходили ближе, крадучись, безусловно, готовясь к прыжку.       — Бежать, однозначно бежать, — Коннор, подхватывая Миранду под руку, рванул в обратную сторону. Миллер, не успевая подстраиваться под ситуацию, ойкнула. — И бежать как можно быстрее.

***

      Ей пришлось оставить Лу с мамой. Конечно, она была не слишком довольна, но у Синтии не было выбора. Она съездила домой только чтобы принять душ, сменить бельё и убедиться в том, что с домочадцами ничего не произошло.       Возвращаться в больницу не хотелось — сама атмосфера клиники, эти запахи, пиканье приборов, всё это вгоняло в жуткую, почти непроницаемо чёрную тоску.       Брайан всё ещё находился без сознания. Он должен был прийти в себя, доктора убедительно говорили, что это произойдёт совсем скоро. Отёк головного мозга спадал, состояние было стабильным, да и в целом, его жизни ничего больше не угрожало. Но Синти, глядя на супруга, перевязанного гипсовыми повязками, изувеченного, сломанного, всякий раз впадала в состояние кататонии.       Врачи говорили, что Брай больше никогда не сможет ходить. Он получил комбинированные переломы позвоночника в двух местах — чудом остался жив. Кем бы ни были напавшие на него ублюдки, Синтия желала им скорейшей и мучительнейшей смерти.       Умом она понимала, что Брайану просто не повезло. Эта беда могла случиться с любым. Легче от осознания истины не становилось. Синти смотрела на лицо Брайана и не узнавала его, обезображенного синяками и отёками. Словно бы перед ней, опутанный проводами, лежал не муж, а некто совершенно ей незнакомый.       — Мы постараемся помочь, чем сможем, — мистер Скотт, начальник Брайана, зашёл в палату, предварительно постучав в дверь. — Понимаю, даже мы не всемогущи. Но Корпорация не бросает своих сотрудников в ситуациях, подобно этой.       — Вы и так сделали многое, — Синти, понимая, что к глазам снова подступают слёзы, отвернулась от кровати, на которой лежал Брай. — Даже не знаю, как Вас благодарить…       — Ну что Вы, — Морган подошёл ближе. В его холодных голубых глазах отражался свет диодных ламп. — Не нужно благодарности. Это наша обязанность. Брайан ведь отличный специалист и прекрасный человек. Уверен, что в полиции быстро найдут виновников произошедшего. Надеюсь, они получат по заслугам.       Синтия невольно всхлипнула, представляя себе, как выцарапывает глаза тому, кто сотворил такое с Брайаном — её милым и тихим Брайаном, который в жизни даже мухи не обидел, никогда не грубил, ни с кем не ссорился.       — Хотела сказать Вам спасибо за андроида, которого вы прислали к нам домой, — она, отерев нос, уже спокойнее улыбнулась. — Рада, что в Киберлайф продолжают выпускать машины без изъянов. Честно говоря, нам всем стало немного спокойнее. И он действительно очень послушный.       — Ему не грозит девиация, — Морган загадочно улыбнулся, оправив очки. — Это RK900. Новая модель, которую мы успели законсервировать до бунта. К сожалению, это последняя партия андроидов, которая была выпущена нами. Сейчас конвейера заморожены. Но, уверен, в скором времени Киберлайф снова вернётся к производству новых машин — более современных и удобных в пользовании.       — Надеюсь, что всё будет хорошо, — только и смогла выдавить из себя Синтия, снова впадая в уныние. Ей не хватало поддержки. Не хватало сил справиться с тем, что навалилось на её плечи. — Надеюсь, Брайан поправится…       — Конечно, поправится, — Морган Скотт, остававшийся всё это время крайне спокойным и деликатным, приобнял Синтию за плечи, позволяя уткнуться ей лицом себе в плечо. Простой жест поддержки успокаивал и давал чувство защищённости. — Уверен, он в скором времени очнётся.       Она всхлипнула, утопая в объятиях мистера Скотта. Её затуманенный слезами взгляд скользнул за окно палаты, где, полуприкрытый полосами алюминиевой шторки, стоял тихий и надёжный RK900.