Detroit: reversal Algorithm

      Линда смотрела в окно, ненавидела больницу и в уме материлась на Чарли, которая в десятый раз задавала врачу один и тот же вопрос. Как будто у хирургов больше никаких дел не было.       — Послушайте, при такой страховке я бы меньше всего переживал за качество самого протеза, — доктор Эллиот, убрав снимки с экрана, тепло улыбнулся. В его голубых глазах читались понимание и забота, свойственные практически всем врачам. — К тому же ваша мама сможет проходить корректировку работы кибернетической руки непосредственно в Киберлайф. Обычно такую роскошь могут позволить себе только их работники…       Линда напряглась, оборачиваясь. Она, как и любой другой человек, редко озадачивалась проверкой личных документов. Так сказать, занималась бумажной волокитой ровно тогда, когда этого требовали жизненные обстоятельства. Обычно Линду не волновало медицинское страхование, так как в ДПД предоставлялся полный социальный пакет, причём не на самых плохих условиях.       Но он отнюдь не предполагал ничего сверх меры.       — А что со страховкой не так? — она, подтянувшись на кровати, обаятельно улыбнулась. Ей надоело торчать в клинике. Хотелось крушить стены и выбивать окна.       — Всё в порядке, — доктор Эллиот, встав напротив, сложил руки перед собой, вглядываясь в лицо своей пациентки. — Даже более чем в порядке. Киберлайф не скупится. Ваша страховая предоставляет даже больший спектр услуг, чем наша. Иронично, но правда.       — Но я не работаю в Киберлайф, — Линда задумчиво нахмурилась. В голове закопошились догадки, заставившие её ощутить странный приступ беспокойства. — У меня всегда была страховка Центин, как и у любого сотрудника полицейского департамента Детройта.       — Вы счастливый обладатель двух страховок разом, — Эллиот, сделав озадаченное лицо, вопросительно воззрился на Линду. — И одна из них — корпорации Киберлайф. Разве Вы не знали? Причём не самый простой полис. Даже Вашу ногу будут лечить именно по этой страховке. Сможете ходить и, вероятно, бегать через пару дней, пока кибернетические импланты вовсю будут сращивать кости в каркасах. Очень дорогая технология, довольно редкая, но невероятно эффективная. К сожалению, не широко распространённая. Киберлайф не любит делиться подобными наработками с широкими общественными массами.       Линда хмыкнула. Вероятно, такой выигрышный лотерейный билет ей подкинула Миллер. Девчонка не обмолвилась даже словом о своих стараниях, но больше никто ничего подобного провернуть бы не смог. У Линды не было знакомых в Корпорации, а иными путями страховой полис Киберлайф получить было невозможно.       Миранда порой удивляла.       — Да, они не слишком щедры с простыми смертными, — согласилась Линда, размышляя. Вероятно, Миллер надеялась, что никто вообще не обратит внимания на специфику предоставляемых услуг. И если бы не дотошность Чарли и тысячи её вопросов, загадочная подмена страховки осталась бы никем не замеченной. — Что сказать? Заносчивые, самовлюблённые сукины дети.       — И не говорите, — Эллиот, хохотнув, подошёл ближе, откладывая планшет в сторону. — Мне как-то повезло оказаться на одном из медицинских семинаров, которые проводились пару лет назад в здании Корпорации. Так что я могу сказать: если бы хотя бы двадцать процентов их наработок отдали врачам в безвозмездное пользование, мир стал бы чуточку добрее, а смертей стало бы чуточку меньше. Вы знали, что в Корпорации разработали вполне действующий метод лечения Альцгеймера?       — Вообще не знала, что они занимаются медициной, — призналась Линда, протягивая своему хирургу культю. Заживающая после ампутации часть руки была готова к протезированию — причём все говорили, что не стоит с этим вопросом тянуть, пока нервные окончания и мозг не успели адаптироваться к отсутствию конечности.       — А вот представьте себе, — доктор Эл грустно улыбнулся. — У них там целых три этажа генетических лабораторий. Молчу про всё остальное, иначе просто расплачусь, захлёбываясь досадой и сожалением. Нельзя, чтобы благами цивилизации пользовались только избранные. Но попробуй объясни этим корпоративным ублюдкам, что помогать нужно не только себе, а?       Линда грустно улыбнулась, теряясь в размышлениях.       Один такой корпоративный ублюдок проявил незаурядную способность к состраданию. И молчаливую скромность, таинство которой было нарушено лишь случайным разговором.

***

      Коннор сам сел за руль, не спросив разрешения, — Миранда спорить не стала. Её изрядно потряхивало от волнения, и, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, она сидела молча и смотрела прямо перед собой, проклиная тот день, когда прошла сквозь турникет в здании полицейского Департамента.       Ведь можно было обойтись и без ухищрений, не прибегая к помощи полиции. Можно было найти способ влиять на ход расследования и иным образом, без собственной вовлечённости в действие. Миранда, закрыв глаза, попыталась сосредоточиться на чём-то более конкретном в сравнении с тягучими мыслями о прерванной близости.       Майкл. Рассуждения о нём всегда отрезвляли. Баррет был и до сих пор оставался мерилом её собственного никчёмного существования. Именно Майкл диктовал Миранде условия жизни, он решал, чем ей заниматься, как себя вести, с кем дружить, а с кем — враждовать. И сейчас он хотел войны. Хотел крови. У него была власть и были деньги. Два этих фактора вкупе с его адской страстью к безосновательной жестокости делали из Баррета худшего врага, какого только можно было себе представить.       В принципе, Миранда знала, с кем имеет дело. Знала хорошо и давно. Только вот до сих пор своими действиями она никого не подставляла под косвенный удар.       — Почему ты просто не попросила меня удалить фотографию с телефона Рида? — Коннор неторопливо объезжал территорию свалки, как показалось Миранде, намеренно медленно. Андроид явно наслаждался происходящим.       — Потому что ровно это бы ты и сделал, — она попыталась говорить спокойно, стараясь держать собственные эмоции в узде. Поняла, что дела её дрянь, когда, глянув на Коннора, чуть не захлебнулась уж очень навязчивым желанием положить руку ему на бедро. Просто чтобы шутливо поддразнить. Ну или не шутливо.       — А ты, конечно, этим не ограничилась, — он аккуратно вёл Бугатти по грунтовой дороге. Дождь продолжал моросить, и Миранда, глядя в окно, почему-то решила, что к ночи пойдёт снег.       — Конечно ограничилась, — Миллер кривовато улыбнулась, понимая, насколько паршиво выглядит её моральный облик в сравнении с чистой простотой любого андроида. Машина вряд ли бы решила сделать дубликат информации, хранящейся на чужом устройстве, просто потому что привычка требует. Вряд ли бы установила поверх операционной системы ещё несколько простеньких шпионских программ, чтобы перестраховки ради иногда подглядывать за чужими действиями. Машины были слишком простыми, чтобы хитрить или искать хитрость там, где ей быть не положено.       Андроид бы за пару секунд взломал телефон, удалил нужные файлы и оставил мобильный как есть. Возможно, ещё бы постарался оптимизировать систему работы, как бы в качестве извинения за вмешательство без дозволения.       — Правда? — Коннор спрашивал на полном серьёзе. Чуть приподняв брови, удивлённо хлопнул глазами. Иногда он ставил в тупик, и Миранда, глядя на андроида, рассеянно пыталась понять, как себя вести правильно с существом, которое в равной степени проявляет абсолютную честность и при этом умудряется порой демонстрировать незаурядную практичность.       Коннор по своей природе был ядерной смесью твёрдого характера, открытости, добродушия и силы. Миллер, нахмурившись, отвернулась. Его таким и задумывали. Обаятельным, проницательным, способным принять решение за тысячные доли секунды. Хотя от более продвинутой версии той же модели требовался только один навык — умение держать в руках пистолет.       — Куда мы едем? — Миранда не понимала, как утро, начавшееся с покорения мусорного бака, переросло в день охоты за сраным бонсаем. На губах всё ещё горел поцелуй. И, чёрт возьми, она была счастлива, к собственному стыду и сожалению. Так счастлива, как никогда раньше.       — Андроид у центральных ворот переслал примерное местоположение, откуда можно начать поиски, — Коннор почему-то улыбнулся. — В целом, не так далеко от главного въезда. Можешь, конечно, упростить жизнь и сказать мне второе имя, если ещё не передумала.       Миранда вздрогнула, понимая, какую чудовищную ошибку допускает. Её прошибло холодным потом, когда она попыталась себе представить, что сделает Баррет с Коннором в случае, если захочет преподать ей очередной урок субординации. Попыталась на секунду напялить на себя шкуру любого стороннего андроида и посмотреть на творящийся между ними сумбур со стороны. Картина скверная, паршивая, вся кривая и противоречивая.       Она всё ещё не имела на это права. Никакого. Никогда.       — Ты же вроде как сказал, что узнаешь имя сам, — Миллер сосредоточенно считала про себя квадратные корни. Это помогало сфокусироваться. — Страдай. Сегодняшний день будет считаться за то свидание, которое я проспорила?       Она не хотела поддаваться, не хотела привязываться, устанавливать связи, зависеть. Слишком долго Миранда выкорчёвывала из своей жизни все мелочи и детали, которые могли тем или иным образом предоставить сторонним лицам рычаги влияния. В её жизни существовало всего два человека, жизни которых Миллер ценила выше собственной: один был уже мёртв, второй сидел в бункере.       И даже при таких условиях искренняя любовь к Элли оставляла в защитных стенах её неприступного эмоционального бастиона бреши космических масштабов. Этим Баррет и пользовался, додавливая через Элая саму Миллер.       — Нет, — Коннор, видимо, заметив накатившую на Миранду мрачность, едва заметно покачал головой. — Я тебя чем-то расстроил?       Миранда чуть не ляпнула, что своим существованием и расстроил. Но, к сожалению, он бы не понял подтекста слов, восприняв каждую фразу — буквально. А даже если бы и удосужился разобраться в подоплёке, не стал бы придавать тревогам значения. В силу собственного характера и неколебимой уверенности в личной правоте.       — Почему ты так упрямо цепляешься за какое-то подобие чувств, которое не может быть принято ни моим видом, ни твоим, которое в принципе изначально обречено на, в лучшем случае, хреновый финал? — она задала вопрос, потому что искренне не понимала. Принимала мотивацию, но не обоснование. И этот логический стоп-кран изрядно часто помогал ей действовать вопреки обстоятельствам, а не благодаря им.       Хотя, опять же, Миранда, покосившись на Коннора, с чуждой себе тревогой признала, что рядом с ним никакой из отработанных ею методов самоконтроля тупо не работал.       — Подобие чувств? — он свернул с грунтовки, останавливая автомобиль у вроде бы непримечательного куска ограждения. Миллер на секунду показалось, что андроид то ли уязвлён, то ли разъярён, то ли просто обижен. Раньше проявление таких реакций — даже их тени — стало бы поводом для списания партии.       Они молча уставились друг на друга.       — Какой там был вопрос? — он, едва нахмурившись, снял с плеча ремень безопасности. — Почему цепляюсь за чувства?       — Их подобие, — уточнила Миранда. — Это их подобие. Я уже говорила, что не верю в…       Миллер осеклась, прикусывая язык. Произнести вслух — значит конкретизировать, сузить спектр до определённой волны.       — Во что? — Коннор едва улыбнулся, дожидаясь ответа.       — В эмоциональное проявление привязанности.       Он так долго смотрел в пустоту перед собой, что Миранда даже успела забеспокоиться. Но вместо того чтобы спросить, всё ли в порядке, она сама устремила взгляд вдаль, оглядывая местами изъеденный ржой забор. Старая рабица навевала дурные мысли.       — Знаешь, иногда я думаю, что лучше бы нас не существовало в принципе, — Коннор заговорил снова, нарушая дождливую тишину своим приятным голосом. — Девиантов. А может, и андроидов как таковых. Иногда я думаю, что Камски сделал огромную глупость, придав обычным роботам человеческий облик. Но нет, вы же создавали нас по своему образу. К слову, я вообще ни за что не цепляюсь. Ни за какие подобия…       Миранда, вытянувшись в кресле, напряглась, как струна. Разговор должен был окончиться на дурной ноте — просто не могло быть иначе. Всякий раз, когда речь начинала заходить о чём-то мирском, о чём-то более или менее житейском, Миранда, поджав хвост, бежала. Бежала так далеко, как только могла — выжигая за собой почву напалмом и поливая её сверху керосином для надёжности.       — Просто я тебя лю…       Сердце в груди затрепетало, стянутое колючей проволокой.       — Заткнись.       Она оборвала его на полуслове. Оборвала так резко и так грубо, как только могла. Развернувшись к Коннору, свирепо заглянула ему в глаза — с ужасом понимая, что он вообще не колебался. Андроид слишком мало жил, чтобы осознать, насколько слова подобного рода истасканы, побиты, опошлены и лишены смысла. Слишком мало жил, чтобы признать даже то, что пытается сказать их не тому человеку.       Он в принципе слишком мало жил, чтобы в чём-то разбираться.       — Больше никогда и ничего подобного при мне не произноси, даже не пытайся, ясно? — Миранда вновь обрела себя. Последняя фраза, сорвавшаяся с губ, вернула к жизни воспоминания — ссору с Хэнком, вопросы Баррета, взрывы на мосту. — Ты ошибаешься, понял? По каждому пункту — ошибаешься. Андроид хренов.       Она не могла прочитать выражение его лица. Не могла, да и не хотела. Психанув, выдрала ремень безопасности из замка и вылезла наружу, захлопнув за собой дверь так, что стекло в дверце автомобиля опасно задрожало.

***

      Фаулер подсунул Хэнку под нос какие-то документы с официальными печатями окружной прокуратуры. Андерсон, хмурясь, ощутил, как начинает нервничать. Как-то само собой получалось, что такие бумажки не сулили в будущем ничего радужного.       — Что это? — он осторожно подхватил стопку из трёх листов, вчитываясь в шапки документов.       — Индульгенция для тебя и твоего андроида, — Фаулер, подняв очки на лоб, устало отёр глаза. — Не знаю, как зовут твоего личного Понтифика, но все твои прегрешения официально прощены.       — Не понял, — признался Хэнк, всматриваясь в голографическую подпись под гербовой печатью. — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что кто-то озаботился о твоей репутации и все твои косяки были изъяты из личного дела, так что ты теперь официально девственнее девственницы. Из плюсов — можешь рассчитывать на повышение и соответствующую оплату труда. Из минусов — новые косяки никто править повторно не будет.       Хэнк, слегка ошарашенный благой вестью, присел на близлежащий стул, внимательно вчитываясь в содержимое первого документа. Фаулер не шутил и не преуменьшал — приказом окружного прокурора Смита из его личного дела все упоминания о дисциплинарных взысканиях и прочих пометках, так или иначе влияющих на репутацию, были вычеркнуты.       Буквально — стёрты.       — Что до Коннора, тут интереснее, — Фаулер говорил глухо, потому что продолжал бубнить слова себе в ладони. Хэнк, хмурясь всё больше, поднял к Джеффри взгляд. — Не знаю уж, какими заслугами он заработал себе такого ангела-хранителя, но силами прокурора и некоторых лиц из ДПД твоему чёртовому андроиду было выбито официальное трудовое место, с официальным окладом и даже с более-менее официальными документами, чтобы можно было оформлять начисление заработной платы, не вызывая гнева налоговой.       Джеффри, серее серой тучи, отнял руки от лица и протащил по столу значок. Хэнк, наблюдая за этим простым действием, ощутил, как волосы на загривке встают дыбом.       — Да ладно? — он отложил бумажки в сторону, вставая с кресла. Подошёл к столу Джеффри, неверующим взглядом распиливая значок. — Шутишь?       — Похоже? — Фаулер, закатив глаза, возмущённо фыркнул. — Знаешь, я никогда не сомневался в том, что ты та ещё неблагодарная тварь, Андерсон. Но порой просто бесишь, особенно когда высокомерно полагаешь, что, кроме тебя, никто не работает и ни о чём не заботится. Забирай и проваливай на хер, пока я не передумал и не вернул этот чёртов значок в канцелярию.       — С чего вдруг такие изменения? — Хэнк стащил значок со стола, оглядывая его. Когда-то и у него такой же был — самого маленького и незначительного ранга. Андерсон ухмыльнулся, вертя в руках, казалось бы, безделицу.       — Кто-то замолвил за вас словечко перед Смитом, — Фаулер, натянув очки назад на переносицу, уже строчил ручкой на каких-то бланках свою размашистую подпись. — Мои обращения игнорировались очень долго, пока какой-то милый гражданин не разворошил сверху это чёртово прокурорское гнездо. Видимо, вы двое кому-то приглянулись.       Смит. Хэнк, выпрямившись, задумчиво уставился сквозь стекло аквариума, в котором обитал Джеффри, на пустующий стол Миранды.       Он знал только одну мракобесную тварь, которая имела ключ буквально от всех дверей.       Постучав полученным значком по ладони, Хэнк молча направился к выходу, начиная думать, что в целом очень сильно недооценивает своего корпоративного муравья. Тот, кто может диктовать условия окружному прокурору накануне выборов, либо звенит стальными яйцами, либо звенит не менее стальными канатами нервов. Так или иначе, сомнений в том, чьими стараниями были получены все уберплюшки, у Хэнка не было.       Вытащив телефон из заднего кармана брюк, он покопался в телефонной книжке и, усаживаясь за свой стол, набрал номер Дженны Морель.