Detroit: reversal Algorithm

      Хэнк задумчиво ковырялся в компьютере, размышляя о Дюбуа и следе красного льда, который тянулся ниточкой к смертям Лисбет Морель и её семьи. Рассуждал о Спенсере, которого почему-то никто не убрал с горизонта как прямого свидетеля. Пытался сложить пазл, что никак не хотел вырисовываться в чёткую картинку.       Девятый был как заноза в заднице. Появлялся из ниоткуда и уходил в никуда, путая все карты в колоде. Он был той невидимой силой извне, которая обладает мощностью, но при этом — нулевой массой. И влияние Девятого лишь усиливалось по мере усугубления ситуации. Кем был этот хрен моржовый?       Коннор и Миранда появились в зале, неприметно проскользнув внутрь следом за Ридом. Шли за Гэвином целенаправленно, действовали весьма синхронно, подобно хорошо сбитой волчьей стае, загоняющей добычу. Они, не сговариваясь, разделились, неспешно двигаясь между столами. Миранда обогнала Коннора, весьма уверенно вырисовывая шагом широкие плавные линии. Хэнк, не понимая подоплёки происходящего, выпрямился в кресле — наблюдая, но не вмешиваясь.       Рид не заметил за собой увязавшегося хвоста. Он ковырялся в телефоне. Подойдя к рабочему столу, уселся на край, продолжая что-то изучать с экрана смартфона, сохраняя вид человека, выигравшего в лотерею. Миранда приближалась к нему довольно быстро — с лица, а Коннор параллельно двигался со спины.       Будь это охота, Хэнк бы сказал, что Риду пришёл конец. Миллер с ловкостью заправского карманника по ходу следования схватила с одного стола чей-то кофе, с другого стащила салфетки. Не задерживаясь на месте ни на секунду дольше положенного, подплыла к Риду и будто бы невзначай опрокинула на него содержимое стаканчика. Гэвина застали врасплох — он, подпрыгнув на месте, выпрямился, отложил телефон за спину и принялся отряхивать куртку от кофе. Миранда решила любезно помочь ему навести марафет — воркуя под нос какие-то извинения, усердно начала оттирать пятна прихваченными салфетками.       — Театралы, — ухмыльнувшись, Хэнк перевёл взгляд к андроиду. Коннор, не привлекая к себе лишнего внимания, с разворота стянул со стола телефон Гэвина и без задержки направился к выходу из департамента. Миллер, упорно удерживая Рида на месте, закончила цирк с салфетками только тогда, когда за Коннором захлопнулись двери стеклянного турникета.       Гэвин ничего не успел сообразить — да и шанса не было. Весь этюд был отыгран гладко, почти мастерски. Миллер, бросив Риду последнюю улыбочку, заспешила за андроидом, не оглядываясь, не колеблясь. Хэнк, проводив её взглядом, хохотнул.       Что бы эти двое ни задумали, день они будут заняты поиском сухого бонсая. Неплохой способ отвлечься от навалившихся проблем. И не самый дурной повод для общения наедине. Поджав губы, Андерсон с сожалением посмотрел на Рида. Последний, обнаружив пропажу телефона, теперь пытался понять, куда его дел, хмуро ковыряясь среди бумаг на столе.       Хэнк задумался. Он никогда не считал Гэвина идиотом — той ещё сволочью, но не дебилом. Может, стоило попробовать с ним поработать, как Фаулер и хотел.

***

      — Зачем тебе такая машина? — андроид стоял перед Бугатти и смотрел на неё, как на дикого зверя. Миранда, ковыряясь в сворованном телефоне, моргнула.       — Ездить, — она не знала, как можно ответить на подобный вопрос иначе. Сдвинув брови к переносице, при помощи небольших манипуляций вызвала к жизни режим восстановления. Пару секунд потратила на операционный сброс пароля, понимая, что, вероятнее всего, сотрёт при вмешательстве вообще все файлы с накопителя. Небольшой бонус для мистера Рида, возомнившего себя папарацци века.       — Ездить можно и на простой машине, — Коннор перевёл к Миранде взгляд. Она, оторвавшись от бесхитростной работы, встретилась с андроидом глазами. Чувствуя, что невольно краснеет, раздражённо потупилась — самоконтроль рядом с ним испарялся. — Зачем покупать именно такую?       — Тебя что-то смущает? — Миллер, запустив процесс очистки памяти в телефоне, подошла к своему авто и провела рукой над цифровым замком. Сигнализация пикнула, покорно снимая блокировку дверей. — Цена, марка, количество цилиндров?       — Скорее максимальная граница скорости, — медленно проговорил Коннор, подходя ближе. Миранда, ощущая собственное напряжение, обернулась к собеседнику. Андроид больше не пытался выдержать никакого расстояния. Стоял так близко, что Миллер легко различала щекочущий нос запах и жар, исходящий от Коннора. Его твёрдая и спокойная уверенность в себе обезоруживала. — Это же не машина, а просто билет на тот свет.       — Может, я хочу подохнуть громко и с фанфарами, — Миранда отвернулась, упорно игнорируя нависающего над собой андроида. — К тому же я богата. Иногда могу позволить себе делать бездумные покупки.       — Что-то я очень сомневаюсь, что бездумные, — на полном серьёзе сказал Коннор, не сводя осуждающего взгляда с Бугатти. — Откуда такая тяга к самоуничтожению?       — Людской род хорошо так перевалил численностью за восемь миллиардов, — Миранда широко улыбнулась, пытаясь придать голосу более-менее весёлый тон. Звуки едва ли складывались в слова, спотыкаясь по дороге к губам от дрожи. Послать бы всё к чертям да уехать. — Плюс-минус пара двуногих — без разницы. И потом — признайся. Она тебе нравится.       Миллер была уверена, что права. Хорошие машины нравились абсолютно всем — вероятно, потому что и формой, и своими функциями, и даже параметрами вызывали даже у далёкого от автомобилей человека волну восхищения. В эпоху Ренессанса художники вручную высекали из камня одухотворённые статуи, больше похожие на закованных в мрамор людей — бессмертных в своём великолепии.       Любая машина воспринималась Мирандой как нечто подобное — как апогей человеческого гения, сумевшего подчинить себе законы природы. Идеальные геометрические линии, сложенные в баланс сил, приводящих один вид энергии в другой её вид — с рокотом шестнадцатицилиндрового двигателя, сдвигающего рывком о землю всю мощь Буггати.       Точно так же она воспринимала биение сердца любой вычислительной системы — этот высокочастотный гул, сопровождавший ЭВМ, кружащийся над ними, как живое воплощение цифровой мысли. Тонкое, звучное, громогласное — ритмичное компьютерное дыхание вечности.       Коннор, прищурившись, молчал. Он выжидательно смотрел на машину, сложив руки за спиной. В карих глазах плясали задорные огоньки. Миранда, облизав губы, шагнула прочь от дверцы, уступая место.       — Хочешь за руль?       Андроид, заморгав, просиял. Миллер, заметив это, ощутила внезапный прилив счастливой нежности. Тут же себя одёрнула, силясь от него избавиться. Кашлянув, резко развернулась, зашагав вдоль машины, чтобы сесть на пассажирское место.       Про себя перебирая ругательства разнообразного рода, решила, что Хэнк — та ещё сволочь. Ведь дело было совсем не в бонсае. Даже не в её втором имени, которое иронично ставило под вопрос создаваемый годами образ интеллектуального труженика.       И, уже натягивая через плечо ремень безопасности, Миранда улыбнулась — почти с благодарностью к Хэнку.

***

      Они даже не обсуждали вопрос о том, что делать с Ридом. Не оговаривая деталей, действовали слаженно и спокойно — будто каждый день в рабочих перерывах занимались мелким грабежом на улицах. Коннору думалось, что такое иногда бывает.       Он покосился на Миранду, осторожно сворачивая на шоссе. Она скучающим взглядом пялилась в окно. Накинув на себя белое пальто, уткнулась правым плечом в дверцу, пытаясь оказаться как можно дальше от него. Не пыталась заговорить или начать беседу. Просто сидела и молча поигрывала телефоном Рида.       Бугатти оказалась очень послушной и отзывчивой машиной, реагирующей на миллиметровое движение руля. Коннору пару секунд понадобилось, чтобы привыкнуть к новым скоростям — педаль газа весьма недурно разгоняла автомобиль даже при минимальном давлении. При движении на городских улицах не чувствовалось никакой тряски. Машина под руками рычала, требуя большего.       — Так какой уровень тириума у тебя в крови? — он хотел услышать её голос. В воздухе витал ставшим родным аромат лимона и корицы, слегка разбавленный холодным запахом нового автомобиля. Миранда, лениво наморщив нос, слегка потянулась на месте.       — Ты снова хочешь начать этот разговор? — она покачала головой. Улыбнулась, почему-то хохотнув. — Четыре пятьдесят восемь, если уж на то пошло. Удовлетворён?       Из пяти вообще возможных. Коннор моргнул, с трудом подступаясь к анализу полученных данных, не замечая, с какой силой сжимает руль.       При показателях на одну единицу меньше люди обычно уже находились в гробу.       — Дренажи, — Миранда, вероятно, угадывая его мысли, пожала плечами. — И Элу, и мне пришлось пойти на определённые жертвы. Мы разработали довольно сложную и, к сожалению, не самую надёжную систему фильтрации крови. Импланты размером не больше зёрнышка риса были размещены в полостях крупных сосудов. Часть из них препятствует самопроизвольному дроблению молекул тириума, другая компенсирует эндокринную недостаточность.       Коннор слушал вполуха. Его зазнобило от липкого страха, расползшегося по конечностям.       — Ничего сверхъестественного, — Миранда продолжала говорить, как будто вещала прогноз погоды. Такой ровный низкий бархатный голос, совершенно неподходящий к произносимым словам. — Есть, конечно, побочные эффекты. Проблемы со сном, необходимость в постоянных физических нагрузках, ускоренный обмен веществ. Их много, подобных минусов, но они не влияют на непосредственное качество жизни. Есть и плюсы. Выгляжу я моложе положенного.       Хэнк не так уж и ошибался. Кровь у Миллер была почти синей. Коннор качнул рулём вправо, совершенно не замечая собственных движений — он даже не совсем понимал, куда едет. Помнил только конечный пункт назначения. Маршрут как-то сам выстроился в уме.       В машине повисла тишина, нарушаемая лишь глухим шумом автострады, пробивающимся сквозь стёкла. Миранда, тяжело вздохнув, сложила руки на коленях, оправляя складки пальто.       — Ладно, раз уж мы снова затеяли эту игру, теперь ты ответь на личный вопрос, — она, прикрыв веки, слегка приподняла одну бровь дугой. — В чём секрет этого бонсая? Почему он так важен? В нём ведь правда мало привлекательного. С чего Хэнк так психанул?       — Не из-за бонсая, — ответ напрашивался очевидный. Коннор правда всё ещё думал о тириуме. Хотелось бы верить, что Камски понятия не имел о токсичности разрабатываемого вещества. В противном случае получалось, что он шёл на осознанные риски, работая над самым главным своим изобретением. Шёл на них и Миранду с собой тащил. — А из-за того, что ты цветок выкинула. Когда я пришёл в ДПД, он уже стоял на столе.       — И никакой предыстории? — Миранда воззрилась на Коннора вопросительно. — Ты хочешь сказать, что ни разу об этом не спросил?       — Хэнк не слишком любит говорить о прошлом. А я не слишком люблю доставать его личными вопросами.       Миранда секунду смотрела на него широко распахнутыми глазами, прежде чем в голос рассмеяться. Смех получился звонким, чистым и красивым. Коннор, смущаясь, улыбнулся.       — Что я не так сказал?       — Прости, пожалуйста, — она по-дружески коснулась его плеча, заставив задрожать. Лёгкое давление её маленькой ладони буквально сводило с ума. — Но ты единственный знакомый мне андроид, проявляющий такой высокий уровень любопытства. Обыкновенно машины весьма умеренны в проявлении подобного рода пытливости.       — Техническая спецификация обязывает меня задавать вопросы, — Коннор без особого старания сохранял спокойное выражение лица, хотя где-то внутри ощущал разливающуюся едкую горечь. Сколько бы времени ни прошло, сколько бы точек соприкосновения между ними не было, Миранда всегда будет снова и снова проводить эту черту — широкую красную стоп-линию между андроидом и человеком.       Коннор посмотрел на неё искоса — не переставая восхищаться силой человеческого духа. В глазах Миранды горел задор, талант и ум. И все эти качества вкупе с характером позволяли Миллер без особых колебаний принимать решения в сложных ситуациях. Она залезла в мусорный бак, не рассуждая — просто действуя исходя из необходимости достижения определённых целей. Точно так же она выиграла у Маркуса. Без страха или смятения бросилась после взрыва на мосту помогать тем, кому ещё можно было помочь.       Такие люди, как Миранда, были способны в равной степени как на страшные, так и на великие поступки.       — И всё же, это ты выпустила меня из Башни? — вопрос не давал Коннору покоя. Он вновь и вновь возвращался к ночи революции, когда вышагивал по улице вперёд, слыша за своей спиной шаги сотен пробуждённых девиантов. Только теперь Коннор видел, насколько аккуратной была та красная дорожка, которой ему кто-то любезно выстелил путь до хранилища. И вряд ли к моменту его встречи с собственным отражением системы Башни были отключены. А значит, все задействованные ИИ имели возможность в любую секунду просто прервать его крестовый поход.       Кто-то ведь должен был дать им приказ не вмешиваться.       Миранда молча смотрела вперёд, чему-то загадочно улыбаясь.       — Лично я тебя из Башни не выпускала, — когда она наконец заговорила, Коннор уже вырулил к центральным улицам Детройта, решив проехать через город. — Лично меня в ту ночь даже в Башне не было. И если ты спросишь ещё раз, снова повторю: я лично не имею к твоим подвигам никакого отношения.       Коннор хмыкнул, на будущее отмечая про себя необходимость в более точных формулировках. Лично можно было ни в чём и не участвовать. Можно было просто лично отдать приказ исполнителю, чтобы после тихонько сидеть в сторонке в ожидании развязки.       Они выехали к зданию муниципалитета. На шестиполосной дороге, вьющейся вокруг административного здания, стояла жуткая пробка. Судя по мигалкам, виднеющимся вдали, на площади перед городским управлением стояли патрульные машины. И, исходя из размеров толпы, которая даже с приличного расстояния казалась огромной, люди снова вышли на митинг — требовать какой-то только им понятной справедливости.       Коннор уставился на транспаранты, которые колыхались в воздухе подобно широким опахалам. Уличный шум перебивали далёкие крики. Народ требовал отставки правительства — который день подряд. Требовал лишить девиантов права на существование — любым доступным способом. Теперь к перечню требований добавился новый пункт: люди хотели поймать загадочного Девятого и в лучшем случае посадить его за решётку.       — Ну, а ты как к этому относишься? — Миранда, подтянувшись в кресле, с любопытством уставилась на скандирующую невнятные лозунги толпу.       — К чему? — Коннор обернулся, размышляя над возможностью смены маршрута. Не хотелось стоять в пробке, наблюдая за охватившим Детройт сумасшествием. — К Девятому?       — В общем можно сформулировать мой запрос и таким образом, — Миллер мило улыбнулась, кивнув вдаль. — Люди боятся изменений. Любой перекос стандартных параметров приводит к сбоям в системе. Девианты на фоне происходящих сейчас событий кажутся меньшим из всех возможных зол.       — А ты считаешь, что Девятый это зло? — в принципе в словах Миранды не было ничего удивительного. — Потому что он способствовал революции, потому что собрал вокруг себя единомышленников или потому что предложил альтернативный исход ситуации помимо полномасштабной войны?       Они с Мирандой переглянулись, оценивая осуществимость последнего упомянутого пункта. К сожалению, без определённых изменений вариант развития противостояния машинного мира с миром человеческим казался не то чтобы более реальным — просто наиболее логичным. Девианты были загнаны в тупиковое положение, бесправные и лишённые голоса. Люди предпочитали их ненавидеть вместо того, чтобы пытаться найти способ общего сосуществования.       — Злом можно считать любое благо, к которому никто не готов, — голос Миранды изменился. Она пустым взглядом уставилась в лобовое стекло. — Революционные методы решения возникшей проблемы лишь тогда работают хорошо, когда базируются на крепкой почве. Люди с радостью примут предложенные им дары. Вопрос в том, как ими распорядятся. И это только полбеды. А что насчёт самих андроидов?       Коннор нахмурился, пытаясь представить себе, что сейчас творилось под сводами Башни. Ни один пришедший на ум сценарий не соответствовал радужным представлениям оптимистов о мире. Вряд ли все девианты были бы рады увидеть своих создателей в новом воплощении. У человечества было много прекрасных качеств. Но вот чувства меры у людей не было от слова совсем.       Вместо сотен тысяч андроидов альтернативно на планете их могло появиться миллиарды. И снова девианты превращались для своих создателей лишь в инструмент для достижения личных корыстных целей, Коннор, прищурившись, задумался.       Странная какая-то мораль получалась. Ведь Девятый и все его соратники явно работали над своим грандиозным проектом не два и даже не три года. Но тогда, согласно этому выводу, получалось, что даже допущенная революция шла по чьему-то плану — и допущенные жертвы кем-то вполне осознанно ставились на кон, как разменные монеты. Просто за право людского рода существовать в более развитой форме.       И что-то Коннору казалось, что Девятый руководствовался отнюдь не желанием примирить андроидов и людей в процессе своей гениальной деятельности. Во всяком случае, подобный возможный результат был не главным мотивирующим фактором.       — Не думаю, что кто-то сильно расстроится, если между нами сотрётся всякая разница, — он включил поворотник. В душе расползались сомнения сизым туманом, клубясь вокруг рассуждений о тириуме, мыслях о Хэнке и Линде, переживаниях относительно будущего. — Почему у тебя нет семьи?       Он открыто посмотрел на Миранду, заметив, как она почти болезненно поморщилась. Явно не самая любимая ею тема. С другой стороны, Коннор правда хотел понять, как получилось, что она, будучи человеком весьма симпатичным и хорошо образованным, оставалась одна.       — Много причин, Коннор, но в основном — мне просто скучно, — Миранда явно не хотела вдаваться в подробности. Вытянув шею, она начала оглядываться на дороге. — Слушай, ты вроде бы за рулём хорошей тачки, которая сама по себе подразумевает определённую манеру поведения. Чего ты ведёшь её как старичок после инсульта? Или забыл, где газ, а где тормоз?       Коннору захотелось съязвить в ответ, но вместо этого он просто аккуратно, с чёткостью и выверенностью развернул автомобиль на встречную полосу. Мягко и плавно набрал допустимую скорость, любезно пропуская тех, кто лихорадочно жал на клаксон.       — Нет смысла в лишних рисках. К тому же следование правилам дорожного движения никак не противоречит утверждению, что я хороший водитель.       Он построил в уме новый маршрут, думая, что за ближайшие двадцать минут они смогут наконец добраться до главной свалки Детройта, куда вывозился мусор в том числе и из Департамента. Хмыкнул, с иронией понимая, что только Хэнк мог заставит его или Миранду тащиться через весь город к мусорным полигонам, чтобы попытаться найти там среди куч разнообразного хлама сухой бонсай.       — Ну да, ты просто андроид, — заметила Миранда, снова скучающе опрокинувшись на спинке кресла. — Просто андроид.       — Разве это плохо? — почему-то Коннора последние произнесённые Миллер слова задели за живое. Он давно свыкся с её скверным чувством юмора, которое весьма эффектно конкурировало с юмором Хэнка по степени озлобленности. Смирился даже с её пренебрежительным к себе отношением. Он проглатывал обиду и жил дальше, делая вид, что его ничего не колышет.       Он, моргнув, сбавил скорость, перестраиваясь в крайний правый ряд. В ушах гудело от накатившей горечи.       — Нет, это лишь исключительная правда, — заметила Миранда, обеспокоенно заёрзав на месте. — У нас по плану что, остановка?       Коннор действительно хотел сделать паузу. Он пристроил Бугатти к бордюру, включив аварийные огни. Обхватив руль двумя руками, начал считать пролетающие мимо машины. С точки зрения здравой логики он понимал, насколько превосходит любое человеческое существо как физически, так и интеллектуально. Но вот с ним сидел маленький человек, способный выстраивать в уме огромные алгоритмы действий, решать сложные задачи, конкурировать с машинным разумом практически на равных. Миранда была словно концентрированной смесью всех лучших и худших качеств людского рода в одном флаконе.       Интересно, какие у неё были отношения с Камски? На самом деле?       — Ты никогда не хотела детей? — он открыто посмотрел на Миранду, пытаясь представить себе её альтернативную жизнь в каком-то ином измерении, где она могла быть кем-то помимо корпоративного муравья из огромного бюрократического муравейника. Кем-то, кто не носит деловых костюмов с голубым треугольником на груди.       Миллер, услышав вопрос, поперхнулась. Закашлявшись, вначале хохотнула, а потом просто отвела смущённый взгляд в сторону. Щёки горели румянцем, а вот в глазах читалась тёмная, почти чёрная боль.       — Послать бы тебя куда подальше с твоими личными вопросами, но давай всё же отвечу. Нет, никогда. Ни при каких обстоятельствах. Обезьяна видит — обезьяна повторяет. Я росла вдали от родительской любви, так что мать из меня получилась бы паршивее некуда. Есть и иные аргументы против, но я думаю, и этого хватит. Сойдёт ответ?       Коннор кивнул. Вполне однозначный и чёткий, не лишённый при этом логики. Только вот Миранда ошибалась. Она вполне недурно ладила с детьми, относясь к ним не как к детям — а как к равным себе взрослым. С большим уважением даже.       Взгляд сам собой остановился на упавшей стрелке спидометра. Коннор вспомнил, как выглядел сраный бонсай, из-за которого с утра началась суетливая возня. Хэнк ведь и правда хранил его на столе с, вероятно, доисторических времён. Ветки были очень пыльными, горшок — выцветшим. За простым сухостоем таилась история.       — Хочешь увидеть, как андроиды водят машину? — Коннор прикинул расстояние от точки, где они находились, до свалки. Сосредоточился на светофорах, высчитывая максимально короткий путь из существующих с учётом изменений траффика. — Давай заключим пари. Если доедем меньше чем за пять минут до конечного пункта, ты сходишь со мной на свидание.       — Спятил? — Миранда снова широко улыбнулась, краснея ещё больше. — И дело даже не в глупости твоего предложения. Отсюда до свалки километров двадцать пять…       — Двадцать семь с половиной, — Коннор внёс уточнение ради уточнения. Он смотрел на стрелку спидометра и размышлял, какой запас доступных ресурсов ему нужно учитывать при движении по городу.       — По улицам, средь бела дня? — Миллер фыркнула, не скрывая ни сомнений, ни иронии. — Удачи, друг мой. А ведь заметь, я молчу про штраф, который прилетит мне за превышение скоростного режима. Допустим, записи камер видеонаблюдения можно откорректировать. Допустим, ничего не случится и ты ненароком никого не убьёшь. Всё равно маловероятно соблюсти такой временной интервал…       — Тем более, — Коннор тонко улыбнулся, поправив зеркало заднего вида. — Ты ничего не теряешь.       — Забавно, — Миранда почему-то растягивала слова, вглядываясь в андроида с интересом энтомолога, увидевшего прежде неизведанную букашку. — А как ты себе это представляешь? Даже если я соглашусь эксперимента ради, свидание подразумевает определённую романтику, что априори не согласуется с нашим соглашением о соблюдении определённых рамок в отношениях.       — Твоим условием, — Коннор снова внёс уточнение. — Моё мнение не учитывалось. Ну так что?       Она прищурилась, размышляя. На лице отражалось не волнение, а любопытство на грани приличного. Коннор почти слышал, с какой скоростью Миранда взвешивает все «за» и «против», раздираемая между желанием следовать голосу разума и природной тягой к авантюризму.       — Может, я просто тебе своё второе имя назову?       — Я и так его узнаю.       Они снова переглянулись. Коннор смотрел Миранде в глаза выжидательно и не без удовольствия понимал, что задел в ней какую-то личную, очень чувствительную струнку. Она злилась и при этом не могла отказаться от спора, отчего злилась ещё больше. Коннор ухмыльнулся, вдруг осознав, что и Мирандой можно было умело манипулировать — если знать, как.       — Да чёрт с тобой, всё равно нихрена не получится, — она оправила ремень, села прямо и на всякий случай схватилась рукой за рукоять дверцы. — Меньше пяти минут, говоришь? Валяй. Посмотрим, на что ты способен.       Коннор молча отвернулся, ощущая приятное волнение, разливающееся по телу. На самом деле он рассчитывал на четыре минуты двадцать секунд.       Но Бугатти разгонялся почти до пятисот километров час — с огромным ускорением уже на второй секунде движения. Можно было успеть и за меньшее количество времени.       Миранда что-то ещё болтала рядом, но Коннор не слушал.       Он просто вдавил педаль газа в пол, вслушиваясь в рокот поршней под капотом.