Detroit: reversal Algorithm

      Миранда зареклась с кем-то когда-либо спорить. Во-первых, она не привыкла проигрывать. Во-вторых, никакое пари не стоило такого адреналинового шторма. В-третьих, с правами можно было попрощаться.       Её буквально впечатало в спинку кресла — и не то чтобы Миллер боялась скорости. Напротив, практически всегда наслаждалась ею при соблюдении условия, что сидит за рулём сама. Но когда Бугатти начал пересекать одну улицу за другой почти с крейсерской скоростью Боинга, доводя прохожих до инфаркта, Миранда решила: если переживёт поездку, примет постриг и уйдёт в монастырь отмаливать грехи.       Она краем глаза следила, как стрелка спидометра вначале вырывается вперёд, а затем просто замирает на одном месте — где-то в районе четырёхсот пятидесяти километров в час. Машина под задницей даже не дрожала — на такой запредельной скорости корпус автомобиля просто не успевал получать достаточного импульса от дорожного покрытия, чтобы проявлялась физическая реакция на изъяны дороги. Бугатти не ехал, а летел над асфальтом — раздирая воздух до звона и гула.       Коннор вёл машину ровно так, как вёл её буквально пять минут назад — со спокойным выражением лица, на котором не читалось ровно никаких эмоций. Все движения андроида были чёткими и безупречно выверенными. В них отражалась простота физической силы и красота компьютерной логики. Несколько секунд Миранда безвольно следила за Коннором, в восхищении признавая его превосходство над собой. Пару мгновений позволила взгляду следовать за движением его рук, невольно вспоминая, как эти же самые руки с жадностью скользили по её собственному телу — с тем же напором и с той же совершенной резкостью.       Её окатило волной ужаса от вдруг нахлынувшего осознания примитивного факта — она едва не отдалась существу, сделанному буквально из стали, с механическим сердцем, наполненным псевдоорганическим тириумным полупроводником, движимым лишь активностью Граниса и Матрицей центрального процессорного блока.       Её накрыло и волной жара — от желания всё повторить, а следом — волной отвращения к самой себе, позволяющей допускать даже подобные мысли. Ей слишком хорошо было известно, из чего собирались андроиды и как они функционировали. Подобные знания наделяли её привилегией мыслить масштабно и свободно, но только не в частном порядке.       Автомобиль делал сто двадцать пять метров за секунду — в среднем. Коннор если и сбавлял скорость на резких поворотах, то делал это скорее в рамках выполнения манёвра, нежели для действительного торможения. Андроид с лёгкостью объезжал препятствия, хотя Миранда даже не успевала понять, что творится на дороге.       Когда они выехали на автостраду, восьмисотый вдавил газ до предела — разгоняя Бугатти так, что двигатель надрывно взревел. Гипотетическая сила удара при таком ускорении превышала двести тысяч Ньютон. Миранда, вспотев, как проститутка в церкви, сжимала в руках телефон Рида, тщетно пытаясь раскрошить его в пыль. Инстинкты надрывно вопили, требуя прекратить безумную гонку. Из головы вылетел бонсай — мир превратился в тускнеющую точку на горизонте, убегающую вдаль по скоростному туннелю.       Сжигая покрышки, Коннор на полном ходу съехал с автострады по нужному повороту к свалке Детройта — автомобиль урчал, дрожал и требовал большего. За пару секунд долетев до центральных ворот полигона, Буггати остановился, вильнув в крутом вираже. Миранда, моргнув пару раз, поняла, что последнюю минуту не дышала.       — Три минуты сорок шесть секунд, — андроид заглушил мотор и, игриво улыбаясь, посмотрел Миранде в глаза. — Неплохо для демонстративной модели?

***

      Рид перерыл буквально каждый сантиметр на своём столе и всё равно телефона не обнаружил. Прошёлся по всему участку, засунул нос в каждую дырку — пропажи не нашлось. Мобильник будто провалился сквозь землю.       — Ты сегодня прям не в духе, — подкативший со стороны Андерсон, помахивая какой-то папкой, широко ухмылялся. Гэвин, бросив гневный взгляд на седого пса, злобно поморщился. Вот только такой компании ему сейчас не хватало для полного счастья. — Что-то потерял?       — Отвались, сделай доброе дело, — Рид не хотел начинать очередной потасовки. Голова после вечерней гулянки болела как чугунок, так что на яростный обмен любезностями Гэвин был просто не способен.       — Слушай, я вроде как пока и не приставал, — Андерсон швырнул папку поверх отложенных самим Ридом дел. — Но Фаулер тонко намекнул мне, что иногда нужно и тебя к расследованию подключать. Так что будь паинькой и хотя бы прикинься, что готов сотрудничать. А я прикинусь, что ты крайне эффективен и дружелюбен. Не будем усложнять друг другу жизнь.       — Можешь передать своему дружбану-нигеру, что он волен поцеловать меня в мой прекрасный зад, — Рид на секунду перестал разбрасывать вокруг себя вещи, понимая, что переворошил на столе уже всё, что мог. Почти по молекулам перебрал. — Если хочет уволить, пусть увольняет. Хоть повод появится свалить из этой дыры.       — Раз тебя так всё не устраивает, чего сам не уйдёшь? — поинтересовался Хэнк, вдруг проявив, как показалось Риду, неподдельное удивление. — Поверь, скучающих будет не много.       Он был намного выше и шире, так что даже вопреки приличной разнице в возрасте мог Гэвину навалять при большом желании. Но обыкновенно Андерсон предпочитал держаться позиции скорее пассивно-агрессивной, нежели открыто озлобленной. С завидной стойкостью Хэнк игнорировал издёвки коллег до бунта девиантов. С не менее завидной стойкостью проявлял характер и сейчас, хотя издёвки практически прекратились.       Что ни говори, но Андерсон был действительно неплохим детективом. Пусть и с немаленьким таким прибабахом.       — Чего тебе надо? — Рид, закрыв глаза, вспоминал. Ему казалось, что он отложил телефон в сторону, когда эта корпоративная чёрная мамба с треугольником на пиджаке облила его кофе. Куда он мог деться?       — У меня свидетель есть, которого бы стоило повторно навестить, — Андерсон, постучав по папке, криво ухмыльнулся. — Андроидов в его доме не жалуют, так что, думаю, тебе будет легко найти общий язык с мамашей паршивца. Сгоняй, как закончишь поиски мобилы. А можешь в принципе и дальше штаны протирать. Разницы, думаю, никакой.       — С чего ты взял, что я ищу сотовый? — Гэвин подозрительно воззрился на Хэнка.       — А что ещё ты можешь с таким упоением разыскивать? — Хэнк, зашагав к своему столу, через плечо махнул Риду рукой. — Проверь на всякий случай в уборной. Вдруг в толчок смыл ненароком.       Рид, сжав руки в кулаки, мысленно пустил Андерсону пулю промеж глаз.

***

      Миранда выскользнула из автомобиля, слегка пошатываясь. Коннор, следуя её примеру, сполз с водительского кресла и, захлопнув за собой дверь, бегло огляделся по сторонам. Городская свалка Детройта чем-то напоминала декорации к какому-то антиутопическому фильму в жанре ретрофутуристики. Огромную её территорию ограждал забор из рабицы, за которым высились кручи разнообразного мусора.       — Прелесть, — буркнула Миллер, встав перед капотом. Коннор, поёжившись, признал, что готов разделить с ней недовольство — помимо отвратительного запаха и навязчивых криков чаек уютной атмосферы и тепла добавляла ещё и погода, отчего-то решившая, что Детройт и его округу можно погрузить в моросящий холодный дождь.       — На сегодня обещали тёплый солнечный день, — заметил Коннор, подходя ближе к Миранде. Последняя, встав по стойке смирно, смотрела строго перед собой. Мысленно андроид похоронил белое пальто Миллер — равно как и дорогие туфли. — Зачем ты подарила монетку?       На самом деле Коннора волновал ответ на другой вопрос — но до него он хотел добраться чуть позже. Взгляд сам собой скользнул в ту же даль, что и взгляд Миранды. За закрытыми воротами свалки стоял небольшой дом крайне невзрачного вида. Поверх натянутой по железному ограждению сетки висели, покачиваясь на ветру, таблички, запрещающие въезд без разрешения.       — Ты клонил голову набок в Башне, — Миллер едва улыбнулась, слегка опуская глаза. — Как ящерица. Из-за плохо развитого внутреннего уха многие хладнокровные вертят головой, чтобы было лучше слышно. Андроиды делают так же, если шум приёма сигнала мешает анализу акустических раздражителей физического происхождения. Так система корректирует сбои в работе программного обеспечения.       Он не понял, как сжал руки в кулаки. Не заметил, что болезненно поморщился при звучании фразы «программное обеспечение». Коннор не понимал разницы между собой и Мирандой, хотя знал, что она существует. Знал, но принять как факт не мог.       — Ты покажешь результат самодиагностики, если я попрошу? — настал её черед задавать вопрос.       — Нет, — Коннор не собирался делиться с Мирандой своими проблемами. Они были, эти проблемы. Он их упорно игнорировал, надеясь, что ресурсы кибертела достаточно объёмны, чтобы корректировать погрешности функционирования. Коннор предпочёл бы отключиться где-нибудь в подворотне, лишь бы не позволять окружающим в очередной раз убеждаться в том, что в целом он — просто машина. С гарантийным талоном и инструкцией по эксплуатации.       В данной правде таилось нечто до скрипа в сердце ужасное.       — Как быстро он тебя убивает? Тириум? — в доме за воротами зажёгся свет. До наступления ночной темноты было ещё далеко, но небо затянуло свинцовыми низкими тучами, так что воздух стал почти непроницаемо серым.       — Скажем, я бы хотела увидеть тебя лет через десять, но думаю, это вряд ли получится, — Миранда грустно хмыкнула. — Только не вздумай жалеть меня. Мы знали, на что шли. Знали, чем всё закончится. Знали и всё равно вполне осознанно продолжали работу, потому что она того стоила. Разве нет?       Она всё ещё улыбалась, закрыв глаза и приподняв голову навстречу ледяным каплям. Коннор смотрел на Миранду и пытался подступиться к мысли, что она, такая молодая и такая талантливая, просто прекратит существование. Где-то внутри что-то оборвалось, сгорело, перестало работать.       Да не могло всё так просто взять и закончиться. Тем более теперь. Не сейчас и не через десять лет.       «То, что мы чувствуем по отношению друг к другу, неправильно».       — Нет, — он ответил на её вопрос не колеблясь. — Не стоила.       Миранда, непонятливо нахмурившись, развернулась. Кажется, в её упрямом уме не умещалась мыслишка, что в мире мог существовать некто, смеющий ставить её аргументацию под сомнение. Полы распахнутого пальто хлопали на поднимающемся ветру. Коннор подошёл ближе. Осторожно перевернул подвеску с голубыми камнем, запутавшуюся в цепочке, чтобы тут же скользнуть пальцами к шее Миранды.       — Я не имею на это права, ни морального, ни какого-либо другого, — она не отстранялась, но говорила очень твёрдо. Словами терзала тишину пасмурного дня без оглядки на собственные желания. — Я себе не принадлежу. Не знаю, как тебе ещё доходчивее объяснить. Зачем ты так поступаешь?       Слова. Слова врут.       Если бы можно было продлить бегущие сквозь пальцы секунды за тириум, Коннор бы лично убил каждого андроида в мире. И в этот раз он растягивал мгновение, не зная, будет ли шанс на повтор. Склонившись к Миранде, прижался лбом к её лбу, чувствуя на коже щекотку её частого надрывного дыхания. Неторопливо коснулся губами её рта — чтобы получить в ответ медленный и глубокий поцелуй.       Дождь становился сильнее, а ветер — настойчивее. Коннор не обращал внимания ни на то, ни на другое. Он уверенно прижал Миранду к себе, притянув за бёдра. Ощущал холод её рук на шее — морозное прикосновение зимы. Целовал, снова чувствуя тяжесть, разливающуюся по конечностям. Коннор буквально терял рассудок, пьяный её телом, одержимый собственными желаниями — гораздо более сильными, чем любой из доводов против.       Его почти затрясло, когда Миранда, опустив руки, скользнула ими под пиджак. Скрутило лихорадкой, когда она, вытянувшись, сама подалась ему навстречу волной неукротимой стихии. От неё повеяло сухим пустынным жаром — в котором Коннор добровольно желал утонуть, захлебнувшись огнём.       Она спросила — зачем? Ответ был короток и прост.       Он любил. Хотел. И отказывался иначе.

***

      Красивая пара, на которую было просто приятно смотреть. Стэн не видел издалека лиц, но мог легко различить под полупрозрачной завесой нарастающего дождя тонкие линии двух фигур. Он улыбнулся смущённо, с какой-то странной досадой гадая, каким образом двух влюблённых занесло в столь отвратительную дыру.       — Нашли, блин, место, — ворчун, выискивая под столом ботинки, суетливо бегал по небольшому коридору. Стэн, оглянувшись на Гилмора, лишь вздохнул. Старикан был неутомим и упрям. — Сейчас я им выйду покажу…       Он говорил с типичным шотландским акцентом — быстро, будто речитативом рубил слова гэльским рокотом. Никакой певучей нежности приятного британского подданого, лишь грубость пожилого громилы, который с возрастом утратил былую силу, но не былую вредность.       — Мистер Гилмор, да оставьте вы их, — Стэн тепло улыбнулся, отстраняясь от окна. — Вроде бы вреда от них не предвидится…       — Ещё чего, — Гил не унимался. Поняв, что ботинки свои не найдёт, вытащил скрюченной артритом рукой домашние розовые тапочки из-под стола. Напяливая их на босу ногу, шаркающей походкой поплёлся к двери. — Протокол есть протокол. И по протоколу я обязан всех прогонять прочь от свалки без разрешительных документов. Тем более таких вот…       Гил накинул на себя куртку времён прошлого тысячелетия и напялил на залысину любимый берет. Фыркая, схватил приставленное к углу ружьё, заряженное крупной солью. Хмурясь так, что лицо превратилось в одну сплошную недовольную морщину, открыл входную дверь, выплывая на улицу в полураздетом виде — в трусах, тощей майке, куртке и берете. Стэн, тяжело вздохнув, направился следом, понимая, что без него Гилмор просто снова наделает глупостей.       Старикан любил свою работу. Никогда не жаловался, предпочитая простоту уединения суетливой городской жизни. Когда-то много лет назад он подобрал бродящего по свалке Стэна — почти голого, изломанного, брошенного на произвол судьбы. Отремонтировал его, как мог, приютил, обогрел. Андроид отплатил старику преданностью, найдя в Гиле неиссякаемый источник добрых шуток, тепла и семейного уюта.       Да, жизнь рядом со свалкой не походила на прежнюю — в достатке и роскоши. Стэн принадлежал когда-то одному богачу из Детройта, который купил его своим детям в качестве дорогой новомодной игрушки. И, как принято поступать с любой игрушкой, Стэна выбросили за ненадобностью, когда он просто надоел.       Жизнь подарила Стэну второй шанс в лице Гила. И андроид, впервые ощутив настоящую о себе заботу, понял вдруг, что все люди — разные. И судить их всех лишь по опыту общения с кем-то одним было жесточайшей глупостью.       Так Стэн провёл на свалке последние годы своей жизни. Помогал опекуну, как мог, выполнял простые поручения и никогда не просил о чём-то большем. Порой случались казусы, но Гил умело находил решения практически в любой сложной ситуации. Шли годы, лето сменяло зиму, жизнь текла спокойно и тихо.       Теперь, когда Гилмор стал совсем стар, а мир, кажется, совершенно забыл о его существовании, Стэн чувствовал, что обязан заботиться о ворчуне, как он когда-то заботился о поломанном бездомном андроиде. Именно поэтому он вышел за Гилмором на улицу, незримой тенью двигаясь за стариком.       Парочка была так увлечена друг другом, что, казалось, вообще ничего не замечала вокруг. Стэн, смущённо бросивший на них робкий взгляд, тут же его отвёл, как рак, краснея. Непрошенным гостям следовало бы уединиться в более романтичном месте, а не торчать под дождём на свалке.       Гилмор, шлёпая пушистыми розовыми тапками по грязи, остановился посреди подъездной дороги и пару секунд пялился на влюблённых. Криво ухмыльнувшись — Стэн почти слышал скрип его растягивающихся в злобной усмешке губ — поднял двустволку и, недолго думая, выстрелил по земле, спуская один курок.       Раздался грохот. Стэн, ёжась, заспешил встать прямо за спиной друга — на всякий случай.       — Эй, вы двое! — Гилмор говорил так громко и так грубо, что рокот его голоса, оставшегося по-юношески сильным, прокатился по дождливой серенаде, подобно грому. — Чего тут забыли? Проваливайте!       Оглушающий хлопок выстрела выдрал влюблённых из забытья. Они, будто опрокинутые с небес на землю, удивлённо обернулись к источнику шума — правда, без всякого страха в глазах. Стэн, щурясь, вглядывался в их лица, чувствуя всё большее удивление.       Они выглядели ровесниками — молодые и красивые. Оба темноволосые, поджарые, похожие друг на друга общими чертами лица. Мужчина возвышался над своей подругой на добрую голову, уверенно встав перед ней, прикрыл собой тонкую, облачённую в белое женщину. В глаза бросился вначале его диод, а потом — её голубой треугольник на пиджаке, выглядывающий из-под пальто.       С ним всё было понятно — андроид, причём совершенно нового поколения, какого-то не известного ещё Стэну модельного ряда. При сканировании даже не считывались параметры. С ней вопросов возникло больше. Стэн готов был поклясться собственным тириумным насосом, что женщина в белом — человек.       Он замер в оцепенении, не понимая, что происходит. Не верил своим глазам, потому что даже допустить не мог, что связь между человеком и андроидом вообще возможна. Какая-либо помимо той, что обычно присуща рабам и их владельцам.       — Извините нас, пожалуйста, мы не хотели мешать, — андроид заговорил с Гилом нарочито спокойным голосом, но произносил фразы при этом громко, без особого напряжения перекрикивая шум дождя. — Меня зовут Коннор, я работаю в полицейском департаменте Детройта…       — Из полиции, говоришь, хм? — Гил, подняв ружьё, приложил к своему костлявому плечу приклад. Его изъеденную морщинами кожу лица покрывала седая щетина. Стэн, нервно переступив с ноги на ногу, размышлял, вслушиваясь в разговор. — Так, а какого хрена полиция забыла на свалке, нэ? И что-то мало верится, что вы копы. Уж больно мило вы тут ворковали…       Андроид, пытавшийся удержать свою избранницу за спиной, качнулся в сторону, смущённо алея. Стэн, наблюдая за неизвестным, подумал, что, пожалуй, его эмоции были искренними.       — Нам нужна помощь, — произнёс андроид, обаятельно улыбнувшись. — Сегодня утром сюда должны были приехать фургоны из ДПД. По оплошности одного некомпетентного сотрудника была выброшена важная вещь…       Женщина за спиной андроида что-то возмущённо проговорила, пытаясь его обойти со стороны. Стэн улыбнулся тихонько, понимая, что почему-то наслаждается необычным зрелищем.       — Интересно, а с каких пор сотрудники полиции разъезжают на таких тачках? — Гил, щурясь, впал почти в осязаемую ярость. Старикана не волновала подоплёка происходящего. Он был слишком сух и слишком груб, чтобы оценить всю странность заявившейся к воротам парочки. — Ордер есть? Или хотя бы бумажка? Значок в конце концов покажите. Если нет, то проваливайте отсюда по-хорошему, пока я не заставил вас уйти по-плохому…       Стэн ощутил щекотку между висков, как доброжелательный и вежливый стук в дверь. Подняв глаза, уставился на андроида, представившегося именем Коннор. С лёгкостью ответил на немой запрос, устанавливая соединение. Стэн так давно не общался с собратьями, что был рад внезапной возможности поговорить с кем-то, не используя слов.       «Мы ищем просто определённую вещицу, никакой ценности кроме личной привязанности не имеющей. Не подскажешь, где именно её искать?».       Стэн заморгал. Открытый канал связи был слишком чистым и крепким, будто поддерживаемый чем-то извне. Обычно в переговоры так или иначе проникали сторонние цифровые шумы. Но не в этот раз. Андроид в пиджаке и галстуке мысленно переслал Стэну яркий образ — сухой миниатюрный цветок в непритязательном горшке.       Мусоровоз из ДПД действительно уже приезжал утром. И Стэн точно знал, где нужно разыскивать пропащий цветок. Он не слишком верил, что Гил позволит гостям пройти на территорию, но на всякий случай переслал собрату примерный маршрут, следуя которому можно было выйти к нужной стороне свалки. Ему становилось всё любопытнее.       «Твоя спутница — она человек? С треугольником на груди?»       Вопрос, казалось бы, андроида вначале смутил, потом испугал, а потом заставил напрячься. Женщина в белом, наконец вырвавшись из-под руки своего защитника, рванула широким шагом вперёд. Коннор, поймав её за талию, придержал на месте — очень деликатно, почти трепетно и при этом невероятно властно. Стэн улыбнулся шире.       Конечно, она была человеком. Хрупким, слабым человеком, чей вид в принципе не признавал ничьего верховенства, кроме своего собственного.       «Как так получилось?» — он мысленно воспроизвёл увиденную сцену поцелуя, смущённый тем, что стал свидетелем весьма личного единения. Назвавшийся Коннором, моргнув, лишь пожал плечами — ответом Стэну послужила яркая эмоциональная вспышка — интенсивная, ураганная, похожая на торнадо. Разум обожгло восторгом, восхищением и каким-то пограничным чувством, которое сам Стэн никогда не испытывал, но полагал, что чувство это называлось "зависимостью".       Стэн испытал — впервые за долгие года — сильное и искреннее волнение, вызванное новыми мыслями, новыми надеждами. Его самого единожды предали — люди, которых он любил. Он испытал разочарование — потому что ему некогда причинили боль. Стэн перестал доверять, перестал верить, предпочтя огородиться от мира здесь, в безопасности, на свалке, среди мусора разрастающейся цивилизации.       Сегодня он увидел нечто, чего не мог допустить раньше. Не допускал и сейчас. Не верил просто. Любовь между человеком и машиной?       — Мы, пожалуй, не будем тратить ваше время, — медленно проговорил андроид в галстуке. Стэн заметил его короткий благодарный кивок и кивнул в ответ неприметно.       — Проваливайте отсюда, да побыстрее, — заорал Гил надсадно. В качестве дополнительной аргументации опустил дуло ружья и сделал повторный выстрел в землю — человек старой закалки, предпочитающий действовать, а потом уже разбираться с последствиями. Стэн, подходя к ворчуну ближе, положил ему руку на плечо, надеясь успокоить доброго друга.       — Пусть идут, — он наблюдал за тем, как андроид почти силком утаскивает к машине возмущённую до беспредела женщину в белом. Смотрел на забавную пару и старался запомнить увиденное до мельчайших подробностей. Стэн был убеждён, что ничего подобного в жизни больше не увидит.       Нахмурившись, уставился молча на промокшие и испачкавшиеся розовые тапочки Гила. Где-то в стороне послышался глухой рёв заводимого мотора.       Они искали какой-то мёртвый бонсай. Зачем, интересно?