Detroit: reversal Algorithm

      Брайан заметил девятисотого издалека. Поспешно дописав ещё пару строчек кода, заблокировал управление компьютером. Тяжело вздохнув, попытался покинуть собственный кабинет незаметно — выскользнул в дверь, оглядываясь пугливо, чтобы юркнуть по коридору вперёд.       Он надеялся, что успеет покинуть Уайт-Холл быстрее, чем его нагонит андроид. В отличие от своих предшественников, Брайан был достаточно любопытен и достаточно компетентен, чтобы нарыть кое-какую информацию о своих коллегах.       Так, он точно знал, кем был Восьмой. И знал имя Девятого. Знал и имена остальных. Ему были известны даже некоторые подробности их частной жизни. Поэтому Льюис испытывал страх перед Восьмым и даже больший страх — перед Девятым.       После смерти Джули Брай стал внимательнее. Он старался лишний раз не высовывать любопытный нос из своей офисной норы, пытался привлекать как можно меньше внимания к работе, да и в целом — был тише воды, ниже травы. Как и подобает человеку, скрывающему за своей спиной страшную тайну.       И вот теперь, быстро вышагивая по длинному пустому коридору Уайт-Холла, Льюис старался глубоко дышать и не поддаваться панике. Обернувшись на ходу, он увидел девятисотого, неуклонно его преследующего.       Брайн сглотнул, чувствуя, как бешено колотится сердце за рёбрами. Он помнил параметры RK900 — андроида создавали для эффективного и планомерного уничтожения неприятельских войск. Это была машина, целиком и полностью созданная для убийства людей. Быстрая, очень крепкая, очень надёжная.       Брайан мысленно успел порадоваться, что передал подготовленные стартовые файлы лейтенанту Андерсону. Было бы крайне досадно умирать с горьким осознанием бессмысленности принесённых жертв.       Краем уха Льюис услышал, как твёрдый шаг RK900 стал громче и чаще. Снова оглянувшись, Брайан понял, что либо он побежит сейчас, либо уже никогда не сможет бегать вообще.

***

      >: Каков шанс реализации подобного сценария?       >: Меньше миллиардной. И тем не менее, шанс существует, а значит — им нельзя пренебречь.       >: И ты правда считаешь, что это выход? Считаешь, что люди даже гипотетически смогут принять подобную альтернативу собственного развития?       >: Вряд ли. Даже не надеюсь. Но иные варианты — ещё хуже.       >: А что сами андроиды? Раз уж ты так печёшься об их душах?       >: …

***

      Девятый не знал, что ответить. Ему казалось, он предусмотрел всё. Он разработал для андроидов план выживания практически при любых обстоятельствах — даже если эти обстоятельства подразумевали тотальное уничтожение людского рода.       Он доверил Второму разработку самодостаточного и полностью автономного программного обеспечения, которое бы могло эволюционировать вровень с изменениями кибертела, чтобы исправить допущенные на этапе тестирования ошибки и упразднить возможные рецидивы. Чтобы девианты больше не зависели от внешних факторов и были свободны от чужой воли, навязываемой насильно. Второй обеспечил девиантам надёжную защиту с пожизненной гарантией успешного функционирования.       Девятый поручил Третьему разработать систему эволюционного развития личности — чтобы андроиды учились мыслить образно, творить, задавать вопросы, мечтать о великом, искать связи, где их нет, минуя математические ограничения и логические постулаты. Чтобы они могли творить лучше и больше, чем люди, погружаясь в свой бесконечный творческий потенциал для изучения вселенной и её чудес.       Он попросил Четвёртого изобрести новые фреймворки, новые алгоритмы, новые тропы, чтобы кибертела андроидов могли подстроиться под грядущие изменения — если таковые будут необходимы. И Четвёртый сделал даже больше — он изобрёл способ передачи сознания от корпуса к корпусу, минуя этап потери данных. И метод этот работал универсально, предполагал безопасность и надёжность. Андроидам не сулила смерть — больше никогда. Полученные алгоритмы могли быть применены и к людскому сознанию, снимали физические ограничения, расправляли крылья двум совершенно разным видам.       Он почти умолял Пятого попробовать сотворить Чудо — попытаться придумать способ воспроизведения человеческого ДНК в среде, для этого не предназначенной. Чтобы тириум — такой умный и такой странный по сути и по фактуре материал — сам достраивал недостающие элементы генома, повинуясь лишь одному толчку — информации. И Пятый сделал. Он сотворил невозможное — он научил автоматы тириума доращивать недостающие части генома. Именно пятый сделал реальностью то, что могло показаться фантастикой.       Шестой занимался не менее сложной задачей. Он обучал машинные тела эволюции. Прогнозировал возможно возникающие проблемы и составлял пути реализации их решений. Шестой сотворил план, который увеличивал результативность работы Пятого — по сотворению существа по-настоящему гибридного, научив автоматы тириума действовать на перспективу. Проблема несовместимости двух систем решалась сама собой — потому что природа человека подразумевала возможность самовоспроизведения, а природа андроидов — корректуры заданного алгоритма действий.       Седьмой должен был отработать возникающие при этом ограничения. С практической точки зрения, снижая до минимума возникающие погрешности, риски и возникновение архитектурных артефактов.       Восьмой занимался алгоритмами, которые могли научить андроидов конструировать самих себя — минуя этап человеческого вмешательства в процесс. Он готовил конструктивы, чертежи, планы, схемы — чтобы передать андроидам знания о самих себе, окружающем мире, людях. Последний дар человечества своим преемникам — глубинную тягу к исследованиям.       Архивы содержали в себе алгоритмы будущего — в самых разнообразных масштабах, стратегии действий от маленьких до больших. Было прописано 123 октальона параметров, регулирующих систему, удобно и компактно упакованных во фрактальные скрипты и закодированных так, чтобы вскрыть шифровку мог только один из девятки. При успешной реализации плана андроиды могли получить самое большое обновление за всю историю кибернетики — патчевый файл, содержащий стартовый пакет для успешной эволюции себя как вида. Совершенно самостоятельного, абсолютно самодостаточного и — по всем параметрам живого.       Девятый смотрел на экран и думал о том, что держит в руках заряженный пистолет, который готов выстрелить в любом из возможных направлений.       Проблема заключалась в том, что подрывник был частично прав. Девятый намеренно нарушал существующий баланс сил, преподнося преимущество одним за счёт права на главенство других. Единственным фактором, который мог помочь решить уравнение, стала надежда на то, что андроиды априори лучше людей.       Девятый колебался. В его руках оказалось знание, мощь которого измерялась мегатоннами. И вряд ли кто-то, обладая подобными секретами, не попытался бы использовать их в корыстных целях. Он понимал, какую волну сопротивления встретит в попытке реализации всего плана. Понимал, что одни захотят завладеть Архивами, другие попытаются их уничтожить. И в обоих случаях активные участники процесса не будут понимать, что делают — ума не хватит осознать тщетность любого сопротивления прогрессу. Нельзя остановить запущенный термоядерный синтез, когда звезда уже коллапсирует, разрушается и распадается на части, образуя сверхновую.       Если не сейчас, то кто-то обязательно попытается повторить весь процесс позже — предпримет попытку выравнивания разницы между машинами и человеком для разметки общего старта. Попытается сроднить две этих системы для получения новой, совершенной матрицы уравнений. Но может оказаться, банально, поздновато для любых действий.       Возможно, он ошибался. Возможно, действительно обрекал человечество на гибель. Возможно, совершал самое ужасное преступление против своего же вида, которое только можно себе представить.       Но один к миллиарду — тоже шанс. Причём неплохой.

***

      >: А андроиды будут свободны выбирать, как действовать. Это в их руках окажутся знания, которыми так хотело всегда обладать человечество: секрет вечной жизни, возможность путешествия к звёздам, победа над генетической деградацией. В их праве будет решать, как поступить. Потому что без них весь план не реализуем.       >: Ты превратишь людей в бесправных животных. Ты принизишь ценность человечества до недозволительного минимума.       >: Нет. Это не так. Я предлагаю людям пойти на уступку, попросить о помощи. Это первый шаг. А девианты будут вольны сказать либо «да», либо «нет». Это второй шаг.       >: А если они скажут нет?       >: Это будет означать, что я ошибся. Надежду оставляют только на пороге Ада, и, если её больше не останется, пусть мир сгорит дотла вместе с людьми и андроидами.

***

      В этом был смысл. Камски, моргнув, уставился на экран, игнорируя поток льющихся перекрёстных атак. Подключённый к системе Барти работал как файрвол с неиссякаемым источником противоударных операнд, способных не побороть, но отразить угрозы.       Девятый не был фанатиком. Скорее уж дальнозорким человеком, который опередил своё время. И, если он не врал, то разработанная им схема во многом расширяла функционал девиантов — и, как ни странно, людей. Появлялась возможность рассматривать два мира как один целый — переплетённый воедино незримыми связями.       Элай хмыкнул. Созидание в кристаллическом виде. Свойство квантовости присуще введённой Информации и тем самым присуще явлениям реальности, в той или иной мере работающих в парадигме описанной Информации. И, если Информация — это энтропия, то она в неполном и своеобразном виде несёт данные о всех взаимодействиях и является Памятью Вселенной.       И если идея — это вирус, то мысль — это практически физическое оружие, способное одним своим существованием изменять реальность. Девятый подбросил монетку, которая теперь повисла в воздухе в состоянии дуальной неопределённости.       — Элай? — Хлоя, стоявшая за спиной, отвлекла его от рассуждений. Она молча читала весь диспут, который происходил между Девятым и подрывником, молча наблюдала за массированными хакерскими атаками, отображающимися на экране. Подала голос только теперь, когда Камски, лихорадочно осмысливая масштабы происходящих изменений, витал в веерах вероятностных будущих. — Элай, сделай что-нибудь. Они сейчас разорвут Девятого на части. Нельзя этого допустить. Никто не должен добраться до него. Если даже капля из того, что Девятый сказал — правда, последствия утечки информации будут иметь катастрофические масштабы.       Он вздрогнул, подпрыгнув. Сфокусировал внимание на мониторе, сознавая полностью, что Хлоя, конечно, права. Рассуждения можно было оставить и на потом. Время позволяло — теперь позволяло.       — Стив, нужна помощь, — Камски обратился к старому другу, надеясь, правда, что не придётся прибегать к самым крайним методам защиты. — Мне нужно, чтобы ты пока взял основную массу атак на себя.       — Мы что делаем? — Стиви, выходя из оцепенения, обернулся к Элу. Его руки дрожали. — Пытаемся пробиться к Девятому? К подрывнику?       — Нужно поддержать этого кибернетического романтика, кем бы он ни был, — Камски резко поднялся со стула, уступая своё место. — Хлоя права. Защита у Девятого весьма неплохая, пока держится. Но ещё пара минут усиленного напора, и даже она рухнет. Давай обеспечим его оружием.       — Что хочешь? — Стив послушно перепрыгнул за опустевший компьютер. Щёлкнув фалангами пальцев, в растерянности осмотрел клавиатуру перед собой.       — Собираюсь активировать Сехмет, — Камски улыбнулся широко, в совершенно нетипичной для себя манере. Он так давно хотел апробировать эту старую наработку, что теперь невольно радовался, как ребёнок.       Наследие Ноа Мореля — настоящего гения своего дела.

***

      Девятый оказался Джокером в колоде, способным побить Роял Флэш, выдав самую старшую комбинацию из всех возможных — Покер. Коннор, внимательно вчитываясь в плывущие по экрану строки, размышлял о способности Девятого удивлять.       Либо он был гением, либо умалишённым. Третьего варианта просто не существовало.       Насколько осуществима была его задумка? Коннор не знал, да и знать не мог. Никто не мог, потому что никто не ставил перед собой столь странных, грандиозных, фантастических целей. Целей на грани этического конфликта, которые были весьма спорны и при этом — катастрофически правильны. И после того, как они были озвучены вслух, после того, как воплощены в слова, только такие цели казались верными.       Хотя вряд ли так думали все.       — Хэнк, — Коннор, нахмурившись, опустился к Андерсону, не отрывая взгляда от монитора. — Что ты писал в отчётах?       Лейтенант, нахмурившись, крепко задумался. Видимо, и до него начало доходить — среди вещдоков по делу Мореля, лежащих в хранилище, небрежно валялись информационные накопители с кипой зашифрованных данных, ценность и опасность которых вряд ли могла быть измерена в объективных величинах.

***

      RK настиг его в лифте — руки андроида были длиннее, хватка — жёстче. Брайан не успел даже пикнуть, когда ладонь девятисотого легла на плечо, разворачивая его на сто восемьдесят градусов. Он открыл было рот, чтобы послать к чертям собачьим робота, но не успел — на горле железными тисками сомкнулись пальцы, медленно сжимаясь под постоянным давлением.       Андроид приподнял Брайана, удерживая на весу. Льюис, с какой-то тупой чёткостью понимая, что просто не может дышать, начал стучать ногами и руками, безуспешно силясь вырваться из смертельных объятий. Но машина действовала методично, очень чётко, очень умело. Будь давление на шее чуть больше, трахея бы под пальцами RK просто сломалась с чавкающим хрустом.       Брай, чувствуя, как постепенно, пульсируя, сознание начинает теряться в темноте, со страхом понял, что чёртова машина не собирается его убивать. Оглушить, изувечить, избить — это да. Но не убивать.       — Хренов робот, — булькая, промычал Льюис, впиваясь ногтями в кожу девятисотого. Андроид смотрел ему прямо в лицо, но в голубых глазах не отражалось совершенно ничего — ни страха, ни сожаления, ни ярости, ни злости. Жутковатое зрелище. — Прикончи уже меня, твою мать…       Он готов был взмолиться всем богам мироздания, чтобы андроид перед ним вдруг оказался девиантом, способным отойти от заданного алгоритма действий. Чтобы машинная логика, по своей сути и природе пуленепробиваемая, сгинула в небытие, уступая место эмоциям. Это бы упростило задачу.       Брайан знал имена. У него была семья, и он знал чёртовы имена. Два этих факта складывались в такую дерьмовую комбинацию обстоятельств, что Льюис готов был с большей охотой перегрызть себе вены, чем позволить мистеру Моргану Скотту проявить чудеса изобретательности в искусстве допроса и пыток. Говорили, что он, как и Миранда, не чурался грязных методов в тех случаях, когда действительно хотел добиться поставленных задач. Результативность оправдывает способы добычи информации.       Ведь знание это прежде всего сила.       Брай начал задыхаться. Опустив руки, как рыба принялся глотать воздух ртом, теряя сознание. RK, очевидно, добивавшийся именно этого, отшвырнул одним лёгким движением Льюиса в сторону. Последнего впечатало в стеклянную стенку с такой силой, что прозрачная поверхность, задрожав, покрылась густой сеточкой трещин. Брай, хрипло дыша, повалился на пол. Пошевелив руками, попытался отползти в сторону — бьющееся о берега страха сознание требовало бороться до конца, любой ценой цепляясь за жизнь.       RK, склонившись над Льюисом, схватил последнего за волосы, приподнимая над полом. Несколько секунд выждав, что-то анализируя, девятисотый с завидным хладнокровием ударил человеческой головой об пол — три раза, пока не послышался хруст ломающегося носа, и Брайан, захлёбываясь собственной кровью, не потерял сознания.

***

      Миранда чувствовала себя хитрой лисой, залезшей в курятник. Она действовала быстро, аккуратно, невероятно точно — с тонким расчётом каждой имеющейся ресурсной системы.       Все были слишком заняты беседой, чтобы обращать внимания на мелочи. Степень интенсивности взаимного напора всё ещё росла, подключаемые к кибернетической битве сервера множились. Миллер, постукивая клавишами, иногда бросала долгие взгляды на Хэнка и Коннора.       Последние о чём-то беседовали тихо, будто обсуждая некий тайный план. Интересно, какой?       Она невольно ухмыльнулась, завидуя их браваде — эдакие спасители мира в геройских плащах, оба понятия не имели, с чем имеют дело. И пожалуй, именно своей искренней готовностью ринуться в бой за правое дело эта парочка и вызывала у неё симпатию. Нельзя было не восхищаться их благородной чистотой. И их смелостью.       Миранда бросила быстрый, невероятно робкий взгляд на Коннора, пытаясь представить себе его через десять лет. Каким он будет? А через двадцать? Ей хотелось бы верить, что таким же — открытым, честным, простым и при этом невероятно добрым. Она желала ему счастья — того, которое он заслужил. А заслужил он намного больше, чем сама Миранда могла ему предложить.       Что у неё было? Скверный характер? Ненависть к окружающим людям? Полная неспособность строить длительные отношения в силу разросшегося до невероятных размеров эгоцентризма? Безусловная тяга к самоуничтожению?       Рядом с ним должен был стоять тот, кто мог оказать помощь в любую минуту, заботиться о нём, любить, сопровождать, поддерживать. Миранда не умела ничего из вышеперечисленного. У неё было холодное сердце существа, привыкшего жить в обмане — сердце по-настоящему Тёмного Человека, привыкшего играть с чужими судьбами и жизнями.       Миллер захлебнулась болью, отводя глаза и чувствуя растущую ненависть к себе. Как бы она хотела быть кем угодно, лишь бы не собой.

***

      >: Ты смешон. Настолько смешон, что даже тошно. Если весь этот сраный план базируется на почти нулевых шансах успеха, то какого хрена так много шума из ничего?       >: Всё подчинено строгим логическим законам. Человек достиг огромных высот в медицине, генной инженерии, биологии, вирусологии. Мы подчинили энергию атома, вышли в открытый космос, а теперь успешно исследуем ближайшие к нам планеты. Но самым большим прорывом в истории было создание настоящего разума, способного пройти тест Тьюринга. А затем и эволюция этого разума в нечто, выходящее за рамки понимания искусственного. Какой шаг видится следующим? Логично — цифровизация человеческого разума. Ещё логичнее — создание иного образа нашего вида.       >: Ты же понимаешь, что теперь все ринутся искать способы достичь обозначенных тобой высот? Просто потому, что поверят, что это реально.       >: И никто не сможет ничего повторить. Потому что мало знать, что это возможно. Нужно понимать, что всё окружающее нас в мире — это просто информация, обладающая определёнными свойствами.       >: А что в твоём Архиве, Девятый? Или ты просто громко голосящий мудак?

***

      Девятый, сжав челюсть до скрипа зубов, решил, что пора закругляться с цирком. Ему очень надоел собеседник, ничего не знающий бесталанный пустозвон, склонный к жестокости и садизму.       >: Как и положено завершающему Блоку — программа отмены, для отката всей системы до стартового этапа. Кнопка, способная выключить всех девиантов разом. Мною было разработано множество стратегий для андроидов, и всего одна — для людей.       >: О, так ты не конченный дебил, да?       >: Этот рубильник — не многоразовая вещь. Он не позволит выключать и включать девиантные машины, чтобы поиздеваться над ними. Ликвидация подразумевает полное и тотальное уничтожение андроидов, наделённых рассудком.       >: В чём суть, я не совсем понимаю?       >: А суть всегда была и есть в выборе. Нажав на эту кнопку, человечество решит свой маленький спор со своими детищами, но при этом навсегда потеряет то единственное, о чём всегда мечтало, чего всегда жаждало, к чему всегда стремилось — право на вечную жизнь. Ну так что? Всё ещё нет сути, или объяснить доходчивее, в чём кроется дилемма?

***

      Морган замер. Он пытался оценить, насколько серьёзно говорил девятый о возможности жить вечно. Да, в Киберлайф велись некогда разработки по оцифровке мозга, но все проведённые эксперименты оказались провальными, и программы закрыли. Они показались руководству бесперспективными и слишком дорогими.       Возможность создания гибридных организмов на основе тириума вообще никто не изучал. Все наработки, связанные с интеграцией кибернетических элементов в человеческий организм, в основном были сосредоточены либо на донорстве, либо на протезировании. Достаточно успешным, хотя далеко не самым популярным считалось введение в оборот андроидов-суррогатов, для вынашивания детей. Но, опять же, плотных и серьёзных исследований совместимости тириума и органики никто не проводил.       И, судя по всему, совершенно зря. Конечно, новатором Девятый не был, однако Морган не мог отрицать — если хотя бы четверть того, что он рассказал, была выполнима, людской род ждал грандиозный прорыв в развитии. Оставалось только найти Девятого, чтобы забрать у него утерянные Архивы.       Морган улыбнулся шире. Его вечная жизнь в теле андроида бы вполне устроила. И, наверное, он бы даже не слишком брезговал синей кровью, если бы она гарантированно уберегла его от вечного забытья. Не хотелось становиться прахом при возможности жить буквально вечно.       Соблазнительно. Весьма и весьма.

***

      — А ты уверен в том, что собираешься сделать? — Стивен внимательно посмотрел на Камски, желая убедиться, что он находится в твёрдом уме и здравом рассудке. Казалось, Эл полностью отдавал отчёт в совершаемой глупости. — Эта штука снесёт всё, что попадётся под жернова. Мы же пробовали Сехмет в деле. Девятый тоже потеряет все данные.       — Успеет улизнуть, — спокойно констатировал Камски, даже глазом не моргнув.       — С чего ты взял-то? — Стив посмотрел на Хлою, пытаясь найти с её стороны поддержку. Она, лишь пожав плечами, развела руками по сторонам, снимая с себя всякую ответственность за последующий произвол.       — Просто поверь, — кривовато улыбнувшись, Элайджа вывел на экран стартовый интерфейс Сехмет. — Хотя бы раз, без вопросов и всяких сомнений.

***

      Миранда бы не успела скачать пятый архив — но перенаправить данные на другой виртуальный носитель могла. Стараясь не терять драгоценного времени, укрытая толстым слоем защитных программ, она пробилась сквозь панцирь подрывника, мгновенно узнавая в его алгоритмах знакомые сигнатуры программиста из Киберлайф.       Понимая, что не имеет права на ошибку, она с какой-то нечеловеческой сосредоточенностью принялась выравнивать свой код, оптимизируя его для одной простой задачи — переноса больших пакетов данных без сжатия и потери с одной точки киберпространства в другую.

***

      Девятый увидел уязвимость и решил, что больше не станет ждать. Оборона противника слабла по мере перераспределения цифровых мощностей. Подрывник надеялся, что сможет пробиться к Девятому, если давление будет постоянно увеличиваться, а количество ударов — расти.       Но на самом деле подобные бои выигрывала всегда та сторона, которая искуснее могла распорядиться ресурсами. А Девятый всегда считал главным своим талантом умение мыслить стратегически.       Он заметил, как колеблется ресурсная база подрывника, и перехватил над ней контроль, сохраняя дистанцию, молчание и хладнокровие. Он увидел, как быстро накапливается его собственный вычислительный потенциал за счёт постоянно подключаемых сторонних машин. Сумел рассмотреть в плавающем коде шанс и просто им воспользовался.       Девятый ударил по энергосистеме подрывника. Он видел лишь схемы и алгоритмы, пляшущие в математическом танце. А потому без колебаний просто направил всю доступную цифровую силу на взлом самой слабой точки в обороне оппонента — сделав каждый доступный компьютер, телефон, ноутбук, терминал, своим кинжалом.       Один единственно сильный удар — иголкой — в самое сердце.

***

      Морган ничего не успел сделать. Он потерял контроль, но не понял, когда именно. Осознание допущенной оплошности пришло слишком поздно — уже тогда, когда начал мигать свет. Он судорожно пытался отыскать на мониторе хоть какую-то строчку среди тысячи уже написанных, которая бы могла дать ему шанс отбить внезапный шлепок по морде, и не находил ни одной сраной лазейки.       Девятый перехватил пульт управления над энергосистемой Уайт-Холла. Он направил к зданию мегаватты электричества и пустил его по проводам, от компьютера к компьютеру, на целых пять минут обесточивая весь Детройт. Город, квартал за кварталом, темнел, опускаясь в безмолвную ночь — полную на события чёрную мглу.       Вначале лампочки начали светить ярче. Потом свет из них полился слепящий. Потом — обжигающий. Начали плавиться провода и искриться розетки. Вся включённая аппаратура сгорала буквально за секунды, превращаясь в бесполезный хлам. Морган, оглядываясь себе за спину, увидел лишь, как с потолка центрального атриума сыпятся водопадом искры. Успел вовремя отскочить от компьютеров прежде, чем они, дымясь, загорелись от перенапряжения.       В бессилии что-либо изменить Морган встал посреди своего кабинета, наблюдая за тем, как горят мощные вычислительные блоки его личного компьютера. Он не слышал, как по коридору начали ходить люди, обеспокоенно перекликаясь между собой, бегая из стороны в сторону с огнетушителями и тщетно пытаясь вызвать пожарных по отрубленной связи.       Морган стоял как штык прямо, прикусив до крови собственный язык — чтобы не начать орать и крушить всё, что под руку попадётся.

***

      Сехмет была изобретением доброго доктора Ноа Мореля — простая и примитивная программа для полного уничтожения цифровых систем. Она существовала в единичном экземпляре и работала с эффективностью и безотказностью бульдозерной установки. Когда Камски запустил её, она мгновенно вцепилась в интернет-соединение и буквально за секунды прошла весь путь до назначенных к уничтожению целей, подминая под себя всё и всех.       За считанные мгновения был уничтожен весь цифровой след, что остался от участников кибернетического противостояния. Сехмет жрала бит за битом, жадно, агрессивно, без колебаний. Она уничтожила системы защиты всех участников побоища, проникла в их убежища, просочилась водой под все камни, сгрызая под ноль любые упоминания о произошедшем.       За две секунды до отключения электричества Сехмет закончила свою работу — похоронив окончательно даже намёки на произошедший конфликт.

***

      Когда отрубился свет, возвещая об успешном окончании работы, Девятый закрыл глаза, ощущая, как по телу мелкой рябью расходится волнение. Набрякший воздух тяготил.       Девятый очень хотел спать. Он устал, но был доволен собой. Он знал точно, что после перезагрузки центрального компьютера на АЭС Детройта восстановится подача электричества. Что ИИ, привязанные к своим стратегически важным для жизни города объектам, вернутся к полноценному функционированию после горячего старта. Да и в целом вся сложная система, составляющая привычную жизнь обывателей, вернётся к сбалансированной середине — и Детройт снова начнёт размеренно дышать своим тихим кибернетическим дыханием.       Ничто больше не угрожало городу андроидов, как и самим андроидам. Во всяком случае, пока.

***

      Они были в участке ещё три часа после того, как была восстановлена подача электроэнергии. Мигнувший свет, казалось, перезагрузил реальность — рабочие терминалы снова начали свою работу в штатном режиме, исчезли все синие экраны. Произошедшее больше всего напоминало внезапно возникшую групповую галлюцинацию — все всё видели, слышали, но вот физического подтверждения минувшего диспута между Девятым и Подрывником ни у кого не было.       Когда восстановилась и мобильная связь, в ДПД будто одновременно заголосили все коммутаторы — звонки паникующих жителей, набирающих со страхом 911 при малейшем намёке на беспорядки, исчислялись тысячами. Коннор, как и Хэнк, был вынужден присоединиться к общему разгребанию завала в попытке навести порядок в будто обезумевшем Детройте.       Миранда, всё это время сидевшая за своим личным ноутбуком, старалась не мешать и не попадаться никому под руку. Коннору хотелось поинтересоваться, чем она лично была занята, когда все мониторы мира вдруг окрасились синим, но он, втянутый в бюрократическую круговерть сортировки вызовов, просто не успел этого сделать.       Она ушла из участка, ни с кем не попрощавшись, никому ничего не сказав. Просто вышла в ночь, под струи проливного дождя — шагам её аккомпанировал грохот грома. Коннор, проводив взглядом её удаляющийся силуэт, замер на мгновение, вспоминая слова Девятого о новых совместных возможностях для людей и андроидов.       Перспективы казались настолько дикими и странными, что просто не умещались в голове. Коннор, моргнув, решил, что пока не будет ни рассуждать, ни думать об услышанном и увиденном. Потому что стоило ему коснуться даже краем сознания загадочных альтернатив, сердце сжималось в какой-то холодный дрожащий комок.       Открытые возможности пугали своей возведённой в миллиардную степень простотой, созданной человеческим гением — разумом существа смертного, слабого, но ищущего среди звёзд то единственное, что не даёт сломаться даже в самые страшные времена: веру в лучшее.       Коннор на секунду испытал дикое желание побежать за Мирандой, чтобы остановить её и поделиться той пугающей своей невероятностью сокровенной надеждой, которая родилась в его сердце, озарённая откровениями, прозвучавшими в речи Девятого, но остановил себя вовремя.       Успеет. Он никуда не торопился. И был уверен: когда-нибудь, где-нибудь, найдётся место не только для веры, но и любви, чей жар он теперь яростно охранял от любых сомнений, нападок и невзгод, готовый принести в жертву хоть весь чёртов мир — лишь бы не упускать из рук свой крохотный пылающий золотом огонёк счастья.

***

      Брайан не знал, сколько времени прошло с того момента, как он отрубился. Сквозь стон приподняв голову, попытался оглядеться — одним глазом. Второй, заплывший от удара, отказался открываться. Нос дико болел, во рту расплывался привкус меди. Корка крови, покрывавшая лицо и шею, трескалась при движении.       — А, Брайан, ты очнулся.       Холодный голос донёсся будто бы издалека. Льюис, сглотнув, попытался понять, где находится. С ужасом увидел перед собой стоявшего девятисотого — аккуратного, в белой одежде, идеального андроида с ледяными глазами. Машина ждала приказа, бездействуя. Брайан, скуля от боли, пополз в сторонку.        — Ну куда же ты, мальчик мой? Я надеялся на разговор по душам…       Снова ледяной голос — в этот раз ближе. Теперь Брай его узнал. Холодный тембр Моргана пугал очень многих вопреки своей певучей, почти завораживающей красоте.       — Не стоит торопиться, я ведь очень хороший слушатель, знаешь ли…       Брайан, понимая, что крепко влип, тяжело дышал — надрывный свист вырывался из глотки. Глотая волны растущей боли, Льюис попытался привстать — его тут же осадили пинком в спину. В глазах заплясали искры, и Брайан, скрючившись, сквозь слёзы в глазах увидел склонившегося над собой Скотта.       — Я буду слушать тебя внимательно, мальчик мой, — Морган, схватив Льюиса за руку, дико улыбнулся. В полумраке пустой комнаты, обставленной красиво и со вкусом, его лицо казалось карикатурно жутким. Брайан попытался закричать, но понял, что сил на это простое действие нет. Ужас крупной дрожью барабанил по телу. — У нас с тобой так много времени впереди. А я даже ещё и не начал…       Морган, размяв ладонь жертвы, обхватил указательный палец Брайана и — не прекращая улыбаться — выгнул его до хруста в обратную сторону, ломая тонкий сустав.       Силы, как оказалось, могли возвращаться. Брайан завопил — как не вопил никогда в жизни.