Detroit: reversal Algorithm

      Коннор видел, как уходила Миранда. И не стал её останавливать.       Она где-то нашла новую одежду. Старалась привлекать к себе как можно меньше внимания. Двигалась вдоль стеночки, сторонилась взглядов. Какое-то время позволила себе посидеть, глядя по сторонам. Была уверена, что на неё никто не смотрит.       Никто и не смотрел. Почти.       Он заметил её просто потому, что искал знакомый силуэт. Часто заморгал, когда заприметил вдали, борясь с желанием подойти.       А Миранда решила просто убежать. Молча, не произнеся ни слова. Даже не оглянувшись.       — …не представляешь, как это глупо. Так что, пожалуйста, в следующий раз хотя бы убедись, что обойдётся без свидетелей, — Хэнк продолжал что-то говорить. Коннор слушал, не особенно вникая в гневную речь. Он едва заметно хмурился, сжимая руками край стула, на котором сидел.       Могла бы попрощаться. Просто подойти и сказать: «Пока». Но она покинула переполненное больничное фойе спешно и воровато, будто постыдно убегала с места преступления.       — Подобное больше не повторится, — отрезал Коннор, поворачиваясь к Хэнку. Хотел удержать спокойный тон голоса, но получилось резче, чем предполагалось. Андерсон, удивлённо приподняв брови, смолк. Коннор, мгновенно остывая, покачал головой. — Все имеют право на ошибку. Прошу больше не поднимать данной темы, ладно?       — Ладно, — рассеяно обронил Хэнк, не понимая причин свалившегося на него раздражения.       — Хочу пройтись, — Коннор, поморщившись от боли в колене и спине, поднялся с места и побрёл к выходу, теряясь в рассуждениях. Он ещё довольно долго анализировал степень собственной наивной глупости, которая отчего-то стала основой для бессмысленной надежды… на что? Коннор не знал.       На «жили долго и счастливо»?       Он вышел на улицу, стараясь никому не пересекать дороги. Пропускал людей вперёд, любезно уступая им путь. Остановился только тогда, когда понял, что бежит непонятно куда — непонятно откуда.       Для нормального распределения количество значений, отличающихся от среднего на число, меньшее, чем одно стандартное отклонение, составляют 68,27 % выборок. В то же время количество значений, отличающиеся от среднего на два стандартных отклонения, составляют 95,45 %, а на три стандартных отклонения — 99,73 %. Эти данные буквально были впаяны в Коннора, вшиты в само сознание, ориентирующееся на непрерывное распределение вероятностей с пиком в центре. Стандартная дефиниция распределения Гаусса была универсальна — на ней основывались многие математические модели физического мира, мира случайностей, мира принятия взвешенных решений.       Коннор опустил взгляд к лестнице, по которой вверх поднимались люди — невысокий марш, ведущий к больничным дверям. Он вдруг задался вопросом, почему люди считали нормальным то, что находилось в середине математической функции? Потому что в пиковых зонах значений было больше или потому что их вероятность была выше?       Что вообще значит — нормальный? Коннор поморщился, понимая, что нормальный — это просто средний. Стандартный. Вписывающийся в рамки кривой Гаусса. А вот всё, что вне рамок — это уже не нормально.       Не нормально, когда машина действует вопреки заданным алгоритмам действия. Не нормально, когда начинает вообще что-то чувствовать. Как не нормальными будут считаться любые эмоции человека по отношению к машине. С любой из точек зрения.       Тогда откуда бы взяться этому странному чувству правильности? Оно было настолько сильным, что вызывало безусловное отторжение — хотя бы потому, что предполагало неправильность всего остального. И на фоне этого простой поцелуй казался парадоксальным событием, содержащим в себе два взаимоисключающих параметра.       Коннор вновь представил себе, попытался вообразить, что Миранду больше никогда не увидит. И эта мысль вызвала в нём такую шквальную волну боли, что он просто от неё отгородился в отрицании.       Потому как при подтверждении достоверности существования вероятности отношений между человеком и машиной он терял связь с действительностью. А такого нельзя было допускать. Коннора с головой захлестнула горечь.       Он впервые подумал, что лучше бы никогда не встречался с Мирандой. Наверное, так действительно было бы проще — а значит, правильнее. Нельзя убежать от своей природы. Нельзя игнорировать правила существующего мира. Невозможно просто взять и закрыть глаза на некоторые вещи.       Ведь, так или иначе, всё, что не попадало в рамки кривой Гаусса, было неправильно. И точка.

***

      Он её не узнал. Настолько привык видеть в костюме с треугольником на груди, что просто даже не предположил, что в гардеробе Миллер может быть что-то помимо. Так и стоял с отвисшей челюстью, наблюдая за тем, как Миранда заскакивает в свою машину на бешеной скорости, хватая оставленный на пассажирском сиденье телефон.       — Ричард, ау! — она обратилась к нему, не отрывая взгляда от экрана смартфона. Перкинс, моргнув, покачал головой.       — Извини, я просто не успеваю соображать, — он, наконец избавившись от оторопи, пропилил её гневным взглядом. — Миллер, какого хрена? Меня с утра сдёргивают с кровати потому, что произошёл апокалипсис рядом с Башней Киберлайф, я мчусь на место происшествия, заваленный до задницы бумагами бюро, и — что вижу? Твою машину на тротуаре прямо напротив горы убитых людей. Ничего объяснить не хочешь?       — Долго, — она, нахмурившись, вытащила одну ногу из тачки. Перкинс, нависнув над Мирандой, требовательно постучал по крыше машины.       — Я всё равно не уйду, пока не получу достойные ответы на все возникшие вопросы, — Ричард заговорил спокойнее, понимая, что в принципе держит ситуацию под контролем. Он посмотрел исподлобья на выставленное оцепление, с трудом понимая, как Миранда прошла мимо агентов ФБР, которые якобы должны были внимательно следить за периметром. — Тебе придётся мне рассказать, что произошло и как ты тут оказалась.       Он скользнул взглядом по серой толстовке, которую Миранда откуда-то откопала. Увидел израненную правую ладонь, покрытую плотным ковром швов. Нахмурившись, с неудовольствием заметил на ногах Миранды дорогущие туфли — грязные, бордово-чёрные, заляпанные кровью. Одежду, значит, своровала — вероятно, в больнице.       — Ладно, садись в машину, — она неодобрительно покачала головой. — Только давай так: я говорю быстро и чётко, а ты задаёшь мне вопросы в конце. Времени маловато.       — Ты чего удумала? — он ощутил, как по спине пробегает волна холода. Перкинс уже знал, что любой план Миранды включал в себя с десяток других планов. Она была мастером многоходовок — обычно направленных на решение проблем корпорации. Угадать, где кончался один план и начинался другой, мог только человек, который обладал полным комплектом информационных ресурсов. И, само собой, таким человеком могла быть только сама Миллер.       Шахматистка сраная. Он как-то сыграл с ней пару партий. Отдал двести баксов за собственный снобизм.       — Садись, говорю, — она начала нервно постукивать стопой по асфальту. Перкинс, прищурившись сильнее, увидел её расширенные зрачки.       — Ты под кайфом, что ли? — вопрос сам слетел с губ. Ричард многое мог простить Миранде, но порой она раздражала его, как красная тряпка быка.       — Ну, самую малость, — Миллер обаятельно улыбнулась, делая невинное лицо. — Так что? Говорить будем или нет?

***

      Хлоя стояла молча, хохлясь, как воробей под дождём. Она пыталась втянуть голову в плечи так, чтобы люди на неё поменьше пялились. Не помогало. Вся толпа в автобусе молчала, обернув к ним любопытные взгляды.       Элайджа, будто не ощущая на себе пристального внимания попутчиков, внимательно смотрел на экран, вмонтированный в окно автобуса. Хлоя, тоже сосредоточив внимание на сменяющих друг друга картинках в телевизоре, горько хмыкнула — весь день с утра масс-медиа тиражировали угрюмые новости с моста Мак-Артур. Пристальное внимание к произошедшей трагедии объяснялось легко, но, на взгляд Хлои, журналисты перегибали с напором.       — Извините, а вы случайно не мистер Камски? — вдруг нарушил тишину мальчик, занимавший сиденье напротив. Хлоя, вздрогнув, обернулась к пацанёнку, встречая на себе его блестящий, крайне любопытный взгляд.       — Случайно он, — ответил Элайджа спокойно, по привычке громко и чётко.       — Не похож, — буркнул мальчик в ответ, складывая руки на груди. — Вы как бомж одеты.       Хлоя поперхнулась смешком, замечая, как Эл, отрывая недобрый взор от телевизора, фокусируется на мальчонке. Автобус плавно колесил по Детройту, направляясь к индустриальным окраинам города — там, на границе, ещё стояли старые ангарные помещения, где раньше фабрики хранили свои товары. В одном из таких ангаров когда-то располагался первый офис Киберлайф. Хлоя помнила хорошо даже обстановку, которая царила там до переезда в Уайт-Холл, а позже — в Башню.       Было как минимум весело. Первую команду Киберлайф в основном составляли молодые учёные и студенты, которые из чистого любопытства и исключительно на одном энтузиазме работали для достижения, казалось бы, одной простой цели — создания андроидов, полностью идентичных людям. Хлоя помнила, как ребята часто оставались даже ночью на своих рабочих местах не потому, что им много платили, а потому, что находили своё занятие весёлым и интересным.       Она и Элайджу помнила другим. Молодым, довольно наивным, иногда даже скромным. Уверенность в себе пришла к нему вместе с тонко звенящим цинизмом. Почти сразу после того, как обороты Киберлайф перевалили за миллиарды, тогда, когда всем стало понятно, что андроиды никогда больше не покинут рынок высоких технологий, а Киберлайф на долгие годы вперёд займёт лидирующую позицию среди IT-компаний.       Хлоя хихикнула в воротник куртки. Она помнила очень-очень много, и, если бы Камски знал достоверно, что далеко не всё стёр из её памяти, пристрелил бы как бешеного пса. На всякий случай.       — А чего тогда спрашиваешь? — Элайджа беззлобно ухмыльнулся, с лёгким вызовом глядя мальчику в лицо. Последний, вдруг покраснев, опустил взгляд вниз, уперев его в свои ботинки. Хлоя улыбнулась, понимая мысли мелкого.       Не каждый день в общественном транспорте можно встретить гениального миллиардера, который вдруг решил снова стать активной частью социума.

***

      Патрули по городу усилили — на всякий случай. Фаулер, правда, решил, что Риду лучше остаться на месте, у моста. Гэвин с решением начальства спорить не стал — паршивое настроение вряд ли могло поспособствовать конструктивному диалогу. Вздохнув, Рид устало откинул спинку кресла в машине и, прикрыв веки, попытался задремать.       Хотелось отдохнуть, хотя бы немного, но сон, вопреки физической усталости, никак не шёл. Гэвин мельком видел список тех, кого увезли в больницы, и ужаснулся. Внимательно ознакомился со списком погибших, который агенты ФБР состряпали достаточно быстро, и ужаснулся ещё больше.       Его буквально трясло от злобы и непонимания.       Раздражённо открыв глаза, Рид вначале уткнулся руками в руль. Несколько секунд потратил на обдумывание спонтанно принятого решения.       Гэвин крайне не хотел звонить Моргану. Хотя бы потому, что Скотт показался ему личностью не менее сомнительной, чем та бабень, что крутилась рядом с Андерсоном последние два месяца. Эдакая маленькая симпатичная крыса в униформе андроидов, приставленная корпорацией Киберлайф для контроля ДПД. Морган, в сравнении с Миллер, безусловно, казался человеком ещё более подозрительным — хотя Риду думалось, что они были одного поля ягоды.       Он даже успел ради интереса порыться в их исподнем — ничего не нарыл. Попытался отыскать документы, которые могли бы связывать двух корпоративных работников с реальным миром. Подёргал свои связи в АНБ — с того конца провода посоветовали не совать нос в чужие дела. Картина вырисовывалась всё более и более интересная: отсутствие всякого прошлого у Миллер и Скотта говорило лишь о том, что это прошлое было чересчур грязным, чтобы его афишировать.       Одно Рид понимал совершенно чётко: цели Скотт и Миллер преследовали разные. По каким-то неизведанным причинам среди сотрудников Киберлайф ясно прослеживался конфликт интересов. Хотелось бы знать, что происходило в самой Корпорации, но Риду думалось, что из двух зол разумнее выбрать ту, что поменьше. И Скотт казался Гэвину всё более привлекательным партнёром.       Никто не должен был умирать из-за паршивых роботов. Гэвин разблокировал мобильный и отыскал в телефонной книге номер Моргана.       В трубке раздались длинные гудки.

***

      Ей понадобился час, чтобы объяснить всё Перкинсу, включая ту часть, которая повествовала о встрече с «неким представителем судебной системы, чей голос имеет значение». Ричард слушал её, не перебивая, и молчал даже тогда, когда Миранда говорила ему о Вэл. Надо отдать должное — Перкинс был благодарным слушателем. Вопросов он потом задал несчётное количество: уточняющих, каверзных, иногда — даже слишком. Но Миранда постаралась ответить на все, мягко обтекая те из них, что казались ей не связанными с делом.       Ричарду не стоило знать всех утренних событий. Да и вообще — в конкретном случае незнание определённых нюансов берегло Перкинсу жизнь. А Миллер не хотела подставлять Ричарда. Да, он был сложным человеком. Но профессионалом. Миранда это ценила.       Когда Рич согласился ей помочь и в этот раз, она чмокнула его в щёку, заставив густо покраснеть, выкинула из машины и помчалась к Уайт-Холлу, оставив агента ФБР один на один с недоумением и растерянностью. По дороге набрала Вэлари — побеседовала с ней.       На разговор ушло ровно пятнадцать минут. Вэл как обычно говорила обрывистыми фразами, бойко, по делу. Они обсудили мелочи, поспорили немного об исполнении одной задумки, решили, что лучше всё равно ничего не придумаешь, и распрощались, окончив беседу простым «до встречи». Вэлари обещала подключить к делу и своих коллег — тех, кто умел работать, не задавая лишних вопросов, и тех, кто работал ради идеи. Даже среди журналисткой нечисти порой встречались просто энтузиасты. За чертовски редким исключением.       Ещё час Миллер потратила на то, чтобы привести саму себя в порядок. Ей потребовалось время, чтобы смыть с себя кровь и копоть — но полчаса горячего душа творили чудеса не только с телом, но и разумом. Стало будто легче дышать. Управившись с туалетом, Миранда выбрала очередной корпоративный костюм — один из тех, что для неё шили в отделе микроэлектроники. Ребята всякий раз веселились от души, придумывая фасоны на разный вкус и лад. Миллер не мешала их творчеству.       Она выбрала серый плотный жилет, предусматривающий перчатки — чтобы не заматывать рабочую руку бинтом. Влила в себя уйму лекарств — чтобы не простудиться, не дать инфекции попасть в зашитые раны, не позволить разуму утонуть в дрёме. По привычке, выработанной годами, использовала духи — запахи отвлекали собеседников, переключали их внимание на мелкие детали. Стандартный запах лимона и корицы сменился холодной мятой.       Миранда спешила. Спешила действовать. Стоило ей замедлить ход, мысли плавно перетекали к иного рода рассуждениям, к которым она не желала возвращаться.       Желательно — больше никогда.

***

      Хэнк попытался убедить Чарли, что стоит отдохнуть. Она была непреклонна. Попытался сказать ей, что Линде не станет лучше, если её дочь упадёт в обморок от перенапряжения и усталости. Чарли послала его куда подальше, заставив Роба, стоявшего рядом, смутиться. Хэнк, не затаивая на Чарли обиды, спокойно улыбнулся.       — Вы можете заниматься своими делами, — Чарли кротко улыбнулась, осознав, что слегка перегнула палку. — Не думаю, что мама будет счастлива узнать, что вместо того, чтобы оказывать помощь нуждающимся, вы бесполезно тратили время тут, просиживая часы в приёмной.       — Допустим, мне всё равно, что будет думать Линда относительно моего времяпрепровождения, — Хэнк почти расхохотался, живо представив себе, как Парк, стервенея, отчитывает его за проявленную трусость и пессимизм. — Однако ты можешь пытаться выгнать меня и дальше — всё равно с места не сдвинусь.       Чарли бесхитростно улыбнулась, пожимая плечами. Она была намного мягче матери, но порой её глаза сверкали так же по-изуверски коварно. Хэнк почему-то растерялся, встретившись с её прищуренным взглядом.       — Пойду кофе куплю, что ли, — промычал Андерсон себе под нос, испытывая невероятное желание поскорее смыться подальше от хитро жмурящейся Чарли. — А там посмотрим, кто куда отправится и чем кто займётся.       Он, повертевшись на месте неловко, направился к ближайшему кофейному автомату. По дороге бросил косой взгляд на Коннора — андроид стоял поодаль, у стенки, глазея прямо перед собой в пустоту. Понятно, что он просто старался не вертеться под ногами у врачей и медсестёр, но почему-то пространное выражение лица Коннора вызвало у Хэнка волну необъяснимого страха.       Становилось жутковато, когда он начинал вести себя как андроид — настолько привычными стали его людские повадки, что их отсутствие воспринималось как аномалия, а не норма. И на фоне всего с утра произошедшего столь ярый контраст в манере поведения не просто удручал, а вызывал лёгкую панику.       Хэнк тяжело вздохнул, вспоминая, что предупреждал Коннора. Говорил ему держаться от Миранды подальше. С самого начала просил не привязываться к ней, не привыкать, даже не пытаться воспринять как друга. Толку от слов — ноль.       Андерсон снова вздохнул, тяжелее, ощущая себя воспитателем в детском саду, который весьма неумело справляется со своими обязанностями. Будь Линда рядом, она бы отвесила люлей вначале самому Хэнку, затем Коннору, а потом притащила бы за шкирку Миллер — чтобы тоже всыпать по первое число за глупость, ребячество и всякое отсутствие авантюризма.       Но Линды рядом не было — поэтому Хэнк, мрачнея, решил не усложнять жизнь и просто сосредоточился на добыче кофеина из автомата.

***

      Эми смотрела на Маркуса и ждала ответа, не зная, что он решит. Наверное, ему было сложно. Всякий раз, когда случалось что-то страшное или серьёзное, все шли к нему, требуя каких-то действий. И Маркус вполне взвешено и обдуманно выдавал ответную реакцию — чаще всего соответствующую ситуации.       Были, конечно, и недовольные. Они всегда находились. Даже среди андроидов. Особо озлобленные, сильно обиженные, искалеченные или просто недалёкие — они шептались за спиной и предлагали иные, отличающиеся от решений Маркуса действия. Эми невольно фыркнула.       — Давай подождём, ладно? — он посмотрел на свою собеседницу, терпеливо улыбнувшись. — Я понимаю твою тревогу и тоже не хочу, чтобы мы потеряли ту небольшую тропинку к людям, которую только начали выстраивать. И знаю, что вы успели привязаться к этим детям. Полагаю, они тоже будут крайне удручены отменой занятий, которые многим полюбились. Но, боюсь, я не в силах повлиять на дальнейшие события…       — Должен же быть способ, — Эми всплеснула руками. Он явно недооценивал силу тех изменений, которые происходили в человеческом сообществе. Да, они были медленные, эти изменения. Но потенциально обладали колоссальной мощностью. И взрывы, прогремевшие под Башней, практически в ноль разрушили тот хрупкий баланс, который только начал устанавливаться меж двух миров — людским и машинным. Эми затрясло от негодования.       — Не получится ничего без поддержки с той стороны, — Маркус, сложив руки на груди, лишь поджал губы. — Вспомни, как в прошлом году мы пытались привлечь к себе внимание. Получили лишь дождь из пуль и чудом остались живы. И то далеко не все. Пришлось заплатить огромную цену за весьма сомнительные блага свободы. Возможно, Норт права? Вероятно, стоит просто оставить всё как есть. И не будить лихо, пока оно тихо.       — Звучит слишком трусливо, — Эми ходила из стороны в сторону, бросая взгляды на своих собратьев за панорамным стеклом конференц-зала. — Звучит так, будто тебе поводок на шею нацепили…       Она прикусила язык, останавливаясь и поднимая к Маркусу испуганный взгляд. Зря она так резко высказалась. Он точно не был собачкой на поводке и не нуждался в чьём-то одобрении. Искренне испугавшись, что получит выговор, Эми замерла, с удивлением обнаружив на лице Маркуса улыбку.       — А ты забавная, — он хохотнул, опуская глаза к полу. Лицо стало задумчивым и отстранённым. — Знаешь, а есть одна мысль…

***

      Норт слушала внимательно, но терпеливо молчала. В ней кипел гнев — на этот раз направленный на самих андроидов.       — Он размяк, — неприлично громко высказался девиант, имени которого сама Норт не помнила. — Нельзя показывать людям наши слабости, и уж тем более снова становиться им в услужение. Поможем один раз — второй раз они сами попросят о помощи. А в третий будут считать, что мы им чем-то обязаны.       — Согласен, — с бодрой злобой ответил ему собеседник. Старый утилитный андроид первого поколения. На момент революции таких уже не выпускали. — С ними даже разговаривать не стоит. Погибло пятьдесят два наших — вот о чём стоит говорить! И спросить с людей за каждого убитого девианта.       Норт в каком-то смысле была с ними солидарна. Но помнила хорошо, как бывают опасны подобные разговоры. Когда в тени толпы начинают множиться сомнения, когда недовольство растёт и крепчает, подпитываемое страхами и яростью. Она не хотела помогать человечеству в решении тех проблем, что оно само себе создавало.       Но не могла терпеть и подобные разговоры среди самих андроидов — хотя бы потому, что такое поведение было слишком типично для людей. Трусливое. Мерзкое. Двуличное.       — Хватит, — она резко оборвала говоривших, обратившись к ним напрямую. — Прекратите нести чушь. Маркус знает, что делает. Он не ошибался раньше, не ошибётся и сейчас.       Они посмотрели на неё укоризненно, с раздражением, но замолчали. Удовлетворённая в какой-то степени, Норт подождала, пока два смутьяна ретируются, силясь побыстрее скрыться с её глаз. Проводила их взглядом, гадая, как много таких же недовольных ходит по Башне, тайком критикуя политику Маркуса.       Нахмурившись, вздохнула, понимая, что впервые за год они снова встречают некую потенциальную угрозу своему существованию. В принципе, рано или поздно должен был наступить момент кризиса. Маленького или большого — не важно. Важна была лишь ответная реакция, которую были способны продемонстрировать девианты. Норт придерживалась мнения, что на любой удар нужно реагировать силой.       Маркус, очевидно, так не считал. Порой его было сложно понять. Но Норт верила в него. Искренне и честно.

***

      — Какого лешего… — Миранда, садясь в машину, просмотрела журнал пропущенных вызовов. Она не обратила внимания сразу на звонки Мерфи. А Стив набирал её — целых тридцать шесть раз. Он вообще редко звонил ей непосредственно, понимая, что не стоит беспокоить Миллер по пустякам.       И раз он обрывал её телефон — значит, на то была причина. И веская. Ощущая странную тревогу, Миранда отложила мобильник в сторону, оправила воротник и закрыла глаза, начав снова считать вдохи и выдохи.       Ноа многому её научил. В основном он рассказывал ей о том, как управлять информацией. Морель великолепно владел своим ремеслом и отлично понимал правила, по которым двигалась вселенная. Он был хорошим учёным, а ещё лучшим — наставником. И Миранда, всё чаще вспоминая свои с ним разговоры, грустно улыбалась, скучая по временам, когда мир казался таким простым и таким красивым.       Она не ценила те минуты. Упущенные моменты счастья, которое вряд ли ей удастся снова испытать. Глупо было пренебрегать ими. Ещё глупее было их забывать. Хотела бы она хоть на секунду вернуться в деньки тёплого летнего детства, когда она шлёпала босыми ногами за Элаем по зелёной траве к реке — чтобы порыбачить с Амандой и Ноа, побарахтаться в воде и просто забыться.       Прошлое осталось в прошлом. Сглотнув подобравшийся к горлу горький комок, Миранда заставила себя улыбнуться. Выпрямить плечи. Она была сильнее, чем казалось. Не нуждалась в помощи. Не искала поддержки.       Вдох-выдох.

***

      Вэлари внимательно вычитывала набранный текст, пытаясь понять: а не слишком ли провокационно?       Миллер бросила ей идею, сказав, что ФБР подтвердит каждую строчку. Убедила в том, что следует пустить слушок в инфо-пространстве. Такой слушок, который с удовольствием подхватят другие масс-медиа, начав гоняться за призраками, которых не существует. К сожалению, система работала именно так — кто бросит самый горячий пирожок первым на прилавок, тот и сорвёт джек-пот.       Миранда собиралась скормить общественности идею о том, что виновник произошедшего — некий rA9. Она попросила громко и помпезно растиражировать новость о том, что объявился человек, взявший на себя ответственность за теракт. Кратко объяснила, что он является в первую очередь кибертеррористом.       Сказала мельком, что он связан с девиацией андроидов. Предложила спустить на него всех собак. Превратить в общедоступное чучело для ненависти, злости и мщения. Она буквально попросила Вэл распять его в медиапространстве, демонизировать, превратив его имя в ругательство, смешав его гипотетическую личность с грязью до такой степени, чтобы отмыться потом просто не представлялось возможным.       Вэлари понятия не имела, кем был этот девятый, чем заслужил такую нелюбовь со стороны Миллер и каким боком он мог быть связан с девиантами. Но, привыкнув доверять своим источникам, Вэл решила выполнить её просьбу, хотя понимала прекрасно, что публикация подобного рода станет не просто очередной новостью для вечернего прослушивания.       Миллер предложила Вэлари взорвать бомбу и посмотреть, что из этого получится.