Detroit: reversal Algorithm

      Кэйтлин, раздражённо закатив глаза, подняла руки и сделала несколько снимков — с удачного ракурса, так сказать. Осмотрев получившееся фото, выслала Миранде. Не зная, как ускользнуть с места преступления, Кэти ходила от столба к столбу, осматривала висевшие тела андроидов и документировала увиденное.       Она надеялась, что мисс Миллер, увидев её любительский репортаж, лично явится к мосту. Кэйтлин совсем не хотелось торчать посреди дороги в окружении безумного количества копов до самого вечера. Тем более в андроидах она точно разбиралась меньше, чем Миранда. Ребята из лабораторий говорили, что Миллер может отличить один экземпляр андроида от другого на ощупь даже без верхнего покрытия, не говоря уже об искусственной коже.       Кэйтлин завистливо хмыкнула. Когда-то Миллер повезло работать с отделом микроэлектроники: маленький закуток в Киберлайф, который разрабатывал такие чудесные вещи, как искусственные ресницы, фолликулы, кожу, радужку и много прочей мелкой ерунды, незаметной, но дико важной. Именно благодаря этому отделу у андроидов был пушок на лице, если это предусматривала модель, родинки, живые глаза, естественные морщинки. Инженеры этого отдела были настоящими виртуозами своего дела. Они научили андроидов краснеть, бледнеть, плакать, а иных — даже естественным образом потеть.       Андроиды минимальной комплектации, но последних поколений представляли практически стопроцентные копии людей — а те, что были покруче, так и вовсе ничем от своих создателей особо не отличались. Разве что не нуждались в пище и сне.       Кэти поморщилась. В основном стратегия Киберлайф базировалась на простом выпуске больших партий универсальных машин, не слишком дорогих, умных, симпатичных. Но порой инженеры действительно прыгали выше своих голов и вытворяли настоящие чудеса — они собирали не андроидов, а людей из металла, тириума, полуорганических и неорганических полимеров. Таким произведением инженерного искусства была в своё время Хлоя. Чуть позже — заслуженно — Юста. Теперь Кэйтлин смотрела на Коннора и думала, что он, пожалуй, лучший из всех собранных в Киберлайф андроидов за всё время существования корпорации.       Тяжело вздохнув, Кэти отбросила копну рыжих волос и, цыкнув языком, в раздражении уставилась на экран телефона. Миранда просмотрела все высланные сообщения и в типичной для себя манере односложно ответила: «Еду».       Уже неплохо. Кэйтлин, довольная собой, поплотнее запахнула пальто и, вежливо обходя снующих туда-сюда полицейских, прошла вглубь растущей толпы криминалистов, желая сделать ещё пару сотен фотографий болтающихся на фонарных столбах девиантов — на память.

***

      Коннор задумчиво оглядывал висящего перед собой андроида с синим корпусом. Довольно старая модель и даже не слишком популярная. Таких выпускали сразу после потокового запуска серии «Хлоя». Его почему-то передёрнуло от отвращения.       Он представил, как встречает самого себя — в тысячах других экземплярах. Коннор понимал, что был лишь черновиком для более современной и удобной серии, но с огромным трудом мог примириться с этой мыслью. Тогда, когда он дрался против двойника в Башне, времени для осмысления абсурдности происходящего не было. Но теперь, обдумывая своё существование с точки зрения корпоративного управления, Коннор с улыбкой признал личные проблемы цинично незначительными — ирония, но он, будучи андроидом, находил существование собственных копий отвратным.       А должен бы радоваться тому, что есть ещё точно такие же андроиды, как он. Если ты лишён человеческой привилегии быть единственным и неповторимым, то просто обязан гордиться тем, что циклично растиражирован на сотни копий.       Надо было спросить у Миранды, какое количество дубликатов у него было. Десять? Сто? Тысяча? Он горько хмыкнул. В таком контексте отношение Миллер к любой машине было вполне оправданным. Если тебя можно перезаписать, заменить, копировать — тогда в чём, собственно, ценность личности? С её точки зрения — как инженера — сам Коннор являлся лишь продолжением интеллектуального труда огромного количества людей. Невероятно умная машина с отлично прописанными алгоритмами действий. Жаль, что девиантная.       Коннор вдруг задался вопросом, а узнала бы Миранда его среди сотен других таких же «Конноров»? Он с досадой хмыкнул, понимая, что сам бы вряд ли справился с подобной задачей — без своих чудо способностей, которые людям даже и не снились. Наверное, на эту тему не стоило и рассуждать.       Ему порой так не хватало запаха лимона и корицы. Хэнк как-то сказал, что Миранда, если добавить к духам ещё и запах чая, пахнет, как булочка. Мысль, конечно, в своё время Коннора позабавила. Сейчас он искал вокруг себя нужный аромат, не находил его и с большим отчаянием прогонял от себя надежду снова увидеть Миллер.       А чёртова надежда никак не хотела сдохнуть. И вот он стоял как истукан в сером пиджаке посреди перекрёстка под нарастающим снегопадом, глядел на изувеченные тела вздёрнутых вдоль трассы андроидов и думал о человеке, который с завидным упрямством отворачивался от эмоций в сторону логики.       Коннор попытался вспомнить самого себя год назад — когда он стоял перед аквариумом и смотрел на возвращённого в воду лялиуса. Тогда он был совершенно уверен в том, что поступает верно. Как и в дальнейшем, каждое принимаемое решение казалось логичным. Коннор чувствовал себя цельным, собранным, правильным. Даже тогда, когда ему пришлось бороться с Амандой, пытаясь обойти её волю, когда казалось, что он просто утратит связь с реальным миром и навсегда останется в чёртовом цифровом саду, он не терял самообладания.       Ему вспомнилась Люси, которая, поймав его за руку в Иерихоне, сказала, что он потерян. Знала бы она, что такое — быть по-настоящему потерянным.       — Коннор, ты чего тут торчишь целую вечность? — Линда окликнула его, подойдя из-за спины. Как обычно улыбчивая, добродушная и весёлая. Её голубые глаза вбирали в себя зимний свет и отражали его тысячью оттенков синего. — Как будто приведение увидел, ей-богу.       Коннор попытался улыбнуться в ответ в качестве приветствия, но быстро понял, что крайне посредственно справляется с задачей. Он поспешно отвернулся, снова устремляя взгляд к изучаемому трупу. Ну как трупу? К корпусу машины.       Коннор и правда начинал ненавидеть собственную природу. Он пытался понять, что может чувствовать человек, находясь рядом с андроидом. Наверное, в первую очередь люди испытывали страх — перед силой, перед цифровым рассудком, перед усовершенствованными версиями самих себя. Миранда сразу чётко дала понять, что не считает андроидов живыми существами. Как и тысячи, миллионы других людей.       Только вот Коннор точно знал, что, если ему пустят пулю в лоб, он весьма недвусмысленным образом умрёт. Можно будет скопировать его память, но не его самого. А если в конце ждёт смерть — логично, что ей предшествует жизнь.       — Коннор! — Линда рассмеялась. — Ты что, глюк поймал?       — Просто размышляю о выборе жертв, — он попытался поспешно направить поток рассуждений в более узкое русло. — Они все слишком разные, чтобы говорить о систематизации. Виктимология не имела никакого отношения к их смертям. Кто-то просто поставил перед собой задачу отловить пятьдесят два девианта и повесить их перед Башней.       — То есть нам оставили послание, — Линда, встав рядом с ним, выпрямилась и тоже уставилась на труп, сделав очень хмурое лицо. — А почему, если дело такое серьёзное, мне кажется, что ты витаешь в облаках, а?       Так и было. Он действительно витал в облаках. Вспоминал свои ощущения, когда прижимал к себе Миранду во время танца. Тепло её тела — человеческого, желанного, молодого. Вспоминал её мягкие, робкие касания — моменты, когда его машинное сердце просто переставало биться. Когда стиралась разница между ним, андроидом, и ею — человеком. Секунды, когда границ вообще не существовало.       — Прошу прощения, я должен быть чуть более собран, — только и смог выдавить из себя Коннор. Линда широко улыбалась, явно чем-то дико довольная. С уголков её глаз смешливо расходились веера небольших морщинок.       — Конечно, должен, ты же на работе, — Парк неприкрыто хохотнула, сложив руки перед собой. — В твои обязанности входит анализ и сбор улик, а также построение возможных последовательностей событий. Верно?       — Верно, — Коннор нахмурился, косясь на Линду с интересом. Она умела порой заинтриговать самыми пресными фразами. Причём чем будничнее звучала речь, тем интереснее мог получиться разговор. Коннор криво ухмыльнулся, вдруг осознав, что Хэнк абсолютно зря игнорирует Линду и её открытую заботу. Она по-своему любила его. Даже Коннор это видел.       — А ты ходишь тут с кислой миной, всех раздражаешь задумчивостью, — Линда продолжала улыбаться. — Шёл бы делом занялся вместо того, чтобы хандрить. Иначе ты не оставишь мне выбора, и я начну задавать неудобные вопросы. Кстати, а ты не хочешь рассказать мне, что вообще было на той благотворительной вечеринке для сливок общества? Хэнк молчит. Немой, как рыба, выброшенная на берег.       Коннор решил, что проще сброситься с моста, чем пересказать Линде события того вечера. Нахмурившись, он отвёл взгляд.       — А почему вас сюда пригнали? — слова сами складывались в гладкие фразы. — Андроиды вроде как не ваш профиль.       — Во-первых, протокол, — Линда, поджав губы, пожала плечами. — Ну и во-вторых, специалиста по андроидам должен сопровождать старший судмедэксперт для перекрёстной оценки. Судя по всему, единственный доступный сейчас специалист по андроидам это ты.       Коннор задавил в себе желание горько ухмыльнуться. Судя по всему Линда была права. Только вот его знания были глубоки — но отнюдь не всеобъемлющи. В более благоприятных условиях отключенные машины были бы направлены на диагностику к техникам корпорации. Либо специалист с соответствующей квалификацией был бы приглашён в участок в качестве консультанта. Коннор, моргнув, посмотрел на Кэйтлин.       — Знаешь, говорят, у каждого человека в этом мире есть своё предназначение, — Линда, проследив за взглядом андроида, загадочно прищурилась. — Есть среди нас те, кто действительно умеет обращаться с шестерёнками, машинами, компьютерами. Странные такие люди, будто не от мира сего. Раньше мы таких называли ботаниками. Ну так вот. Эта рыжая точно не ботаник.       Коннор моргнул, понимая, о чём говорит Линда. Кэйтлин явно была не из числа подобных персон.       — Пойду ещё раз всё осмотрю, — бросил Коннор мимолётно, ловя себя на мысли, что не хочет лишний раз раскрывать рта. Настроение и так было далеко не радужным. Бросив взгляд за спину, Коннор увидел растущую толпу девиантов — андроиды стекались со стороны Башни, пытаясь разузнать, что же именно произошло. Где-то вдали, рядом с патрульным Уильямом, стоял Маркус.       Надо было бы к нему подойти и поговорить. Попозже. Сжав губы, Коннор развернулся и направился в противоположную сторону — к треугольнику, нарисованному тириумом на асфальте.       Он шагал медленно, внимательно оглядываясь вокруг. Ноги несли Коннора вперёд, цепкий взгляд вырывал из общей картины детали. Пройдя по ребру уже никому, кроме андроидов, не видимого треугольника, Коннор остановился у основания фигуры — замерев, посмотрел прямо перед собой — на Башню.       В этом не было смысла. Никто не обращал внимания на убийства андроидов. Людей мало интересовало, что происходило с девиантами, чем они занимались, где обитали, как жили. Главным условием мирного сосуществования стало отсутствие пересечений двух видов. Возникал вопрос: для чего нужно было устраивать такую показательную сцену? Вырисовывать на асфальте треугольник, тем более тириумом? Коннор задумался.       Убийца не оставил следов. Никаких отпечатков, случайно или преднамеренно оброненных вещей. Он не допускал ошибок, действовал хладнокровно, с явным пониманием того, что делает. Только вот в чём был мотив? Если подобным образом убийца хотел привлечь к себе внимание андроидов, то своего, конечно, добился. Только вот права на ответную реакцию девианты всё равно не имели. Да, сцена жестокой расправы вызовет у общества на небольшое количество времени подъём сочувствия к роботам — но что-то Коннор сомневался, что в этом заключалась истинная цель убийцы.       Слишком просто, слишком очевидно. Чего-то не хватало. Коннор, сложив руки за спиной, огляделся по сторонам. Вокруг суетились люди: полицейские, лаборанты, репортёры. Все занимались своими конкретными задачами, громко разговаривали, иногда бранились, иногда смеялись. Фаулер согнал к мосту добрую треть ДПД. Скорее для того, чтобы в случае чего суметь подавить беспорядки, нежели для более эффективной работы криминалистов. Коннору стало не по себе. Что-то было не так.       Вокруг было слишком много людей.

***

      — Я постараюсь замять вопрос проверки вашего лейтенанта, Миллер, — Смит, встав напротив, коротко кивнул Миранде. — Надеюсь только, что не пожалею о принятом решении. Не разочаруйте меня, пожалуйста.       — В моих интересах действовать эффективно и быстро, мистер Смит, — Миранда протянула прокурору раскрытую ладонь, и в этот раз он спокойно ответил ей рукопожатием. Миллер натянула на себя ровную, безукоризненную улыбку, как учил Ноа. В груди бешено билось сердце, подгоняющее время.       Она не имела права торопить события, не могла попросить Смита двигаться быстрее. Но секунды бежали вперёд, а Миранда совершенно точно знала: медлить нельзя.       Кэйтлин, казалось, переслала ей целую фотогалерею — развешенных по фонарям девиантов с разных ракурсов, вид со стороны дороги на башню, панорамные снимки места преступления с разных углов. У Миранды даже успело возникнуть ощущение, что она действительно присутствует там, среди суеты и работы полицейского департамента Детройта.       — До свидания, Миранда, — Смит, прищурившись, впервые за весь долгий разговор позволил себе натянуто улыбнуться. — Очень надеюсь, что у вас всё получится.       Она не знала, как ответить, поэтому просто кивнула, наблюдая за тем, как Энтони спускается по ступеням входа в ресторан и неспешно направляется к своей машине. Миранда не двигалась, дожидаясь момента, когда Смит заведёт двигатель и уедет дальше по своим делам. Холодный ветер проникал сквозь тонкую ткань пиджака — она не взяла с собой ни куртки, ни пальто, надеясь, что сразу после разговора с Тони направится назад в Уайт-Холл.       Не тут-то было. И в отличие от Кэйтлин, Миранда почти сразу поняла, зачем андроиды были повешены на фонарях вдоль дороги перед проклятым мостом к Башне. Целью никогда не были девианты — они были беспомощны, бесправны, немы. Целью были люди — работники ДПД.       Ловушка для розжига ненависти. Миранда знала достоверно, что в первую очередь любое место преступления по протоколу проверяли на наличие взрывчатых веществ. И, вероятно, порядок был соблюден — иначе бы Кэйтлин не смогла открыто бегать с сотовым телефоном наперевес и слать ей с дозволения Хэнка тонны фотографий мёртвых андроидов. Только вот искали взрывчатку не там.       Провокация — простая, грубая, эффективная провокация. И если бы её устраивала Миранда, то, пожалуй, она для достижения максимального эффекта расположила бы бомбы в корпусах подвешенных к фонарям машин. В качестве первоначальных источников взрыва она бы использовала любое твёрдое взрывчатое вещество, формируемое в виде спиралей с переменными шагом и радиусом намотки. Спирали расположила бы в пространстве веером, образуя круговой прямой конус, в котором угол при вершине был бы связан со скоростями взрывной волны. Максимально мощный направленный взрыв при минимальных затратах сил и энергии. Раз плюнуть.       Когда машина Тони скрылась за поворотом, Миранда схватила сотовый телефон и бегом слетела с лестничного марша, направляясь к собственному автомобилю. Она пыталась вызвонить Хэнка, чтобы предупредить. Он, как обычно бывало, не отвечал.       Возможно, её предположение было ошибочным. Но если нет…       Миллер, скользя по свежевыпавшему снегу, спешно подошла к машине и запрыгнула на место водителя. В динамике телефона надрывно пели длинные гудки, в ушах гулкой барабанной поступью отдавались удары сердца. Миранда повернула ключ зажигания, на ходу закрывая за собой дверь. Педаль газа ухнула вниз, взвыл двигатель — надёжные новые цилиндры разогнали топливо по телу автомобиля, мгновенно разогревая мотор до тысячи градусов.       Бугатти стартанул с места, оставив за собой снежный шлейф. Миранда не поняла, сколько раз она проехала на красный свет — весь путь до моста к Башне занял у неё около пяти минут на предельной скорости по городу, который ещё не успел проснуться.       Хэнк так и не ответил.

***

      Он потратил на анализ и симуляцию не больше пяти минут. Коннор попытался рассуждать, как рассуждает человек — и только поэтому догадался, что всё это время смотрел не туда и искал не то. Тревога росла и ширилась по мере осознания собственной правоты.       Взгляд скользил по растущей толпе, по собравшимся зевакам — как со стороны Башни, так и со стороны дорожной мостовой. Он видел копов, которые протоколировали произошедшее. Видел судмедэкспертов, которые снимали с фонарей корпуса андроидов и укладывали их в мешки для трупов. Смотрел и думал, что именно сейчас все эти люди являются невероятно удобной мишенью.       Точнее — идеальной.       Человеческие смерти, очевидно, в этом мире имели большее значение, чем смерти андроидов. Массовое убийство такого количества представителей силовых структур у подножия Башни Киберлайф мгновенно бы настроило социум против андроидов — хотя бы потому, что полицейские не были обязаны расследовать преступления, связанные с девиантами. Коннор оглянулся, с ужасом понимая, что логика была проста.       Заманить в котёл — удержать в нём — убить. И, судя по порядку, в котором были развешаны мёртвые андроиды, большая часть толпы находилась именно в таком вот адском котле. Сапёры проверили всё на наличие взрывчатых веществ. Всё, кроме самих жертв — мёртвых девиантов.       — Чёрт, — Коннор скользнул взглядом к Хэнку, который стоял достаточно далеко и о чём-то беседовал с отцом Генри. Сказать точно, находился он в безопасности или нет, Коннор не мог, а угадать было невозможно. Но он хотя бы не стоял в самом эпицентре. В отличие от Линды, которая руководила своими людьми, бойко расхаживая от трупа к трупу.       Коннор развернулся, пытаясь понять, как поступить правильно. Нужно было кого-то предупредить, разогнать людей, увести всех подальше — и быстро. Он спешно зашагал навстречу Линде, лавируя между снующими лаборантами и дежурными. Паники Коннор не чувствовал. Не успел просто. Приказал себе не бежать — так было бы хуже. Приказал себе молчать — давка не смогла бы помочь.       Где-то вдали послышался нарастающий рокот мотора, резкий лязг шин по пути торможения. Коннор обернулся, выискивая взглядом источник шума — увидел белую красивую приземистую машину, сверкающую новизной и роскошью.       А потом перед глазами полыхнула вспышка, по телу ударила жаркая волна, и в ушах тонко зазвенело.

***

      — Мне очень жа…       Взрыв прервал его на полуслове. Хэнк даже не успел сообразить, что происходит. Вот он вёл привычную беседу с первым свидетелем, а вот — грохот, как при Армагеддоне. Инстинктивно пригнувшись, Андерсон закрыл голову руками, понимая, что взорвалось что-то за спиной — что-то очень мощное. Белая вспышка на секунду озарила зарождающийся зимний день ярким сполохом, потом быстро потухла, уступив место накатывающему жару.       Мимо что-то пролетело — Хэнк не понял, что именно. Он увидел перед собой испуганные глаза Томаса Арнольда. Генри сидел в машине. Хэнк, глядя на пацанёнка, почувствовал дикий ужас, охвативший его естество. Он резко обернулся, встречаясь глазами с полыхающим адом.

***

      Она не успела.       Взрывная волна качнула Бугатти на подъезде к месту преступления. Миранда начала тормозить метров за двести — рессоры надрывно завизжали, останавливая машину. Потом раздался оглушительный «Бум!» — земля вздрогнула. Вздрогнул воздух. Вздрогнула и зимняя тишина. Вспышка на секунду ослепила Миллер, оглушительный рёв выбил из неё дух — плавящийся воздух практически горел от жара. Огонь отражался даже от падающих с неба снежинок, тающих на подступах к окровавленному, чёрному, изувеченному асфальту.       Миранда вывалилась из машины. Она побежала вперёд, вглядываясь в столбы дыма, чёрными лентами взвивающиеся к небесам. Поскользнулась, разбив колени, содрав ладони, встала и снова побежала, выискивая глазами в окружающем хаосе знакомую машину.       Она увидела Андерсона не сразу — он стоял поодаль, рядом со своей тачкой. С ним рядом почему-то был Томас Арнолд, синюшный, как мертвец. Хэнк стоял будто вкопанный, развернувшись к полыхающему мосту. Его лицо исказила гримаса ужаса. В остекленевших глазах плясали оранжевые отсветы пожара.       Миранду колотило. Она не чувствовала ни рук, ни ног — ей на секунду показалось, что если станет ещё чуть страшнее, то она просто спятит. Подбежав к Хэнку, схватилась за здоровяка руками, силясь удержать равновесие. Андресон не заметил её появления. Тяжело дыша, Миллер встряхнула лейтенанта, желая привести его в чувство.       — Хэнк!       Он не отвечал. Миранду захлестнуло отчаяние, ужас, боль. Он был ей нужен. Прямо. Сейчас.       — ХЭНК! Очнитесь же, лейтенант!       Она вцепилась в него, понимая, что в несколько раз легче, ниже, во много раз слабее. Тряхнула жёстче, добиваясь внимания. Спустя секунду — бесконечно долгую секунду, вместившую в себя всё время вселенной — Хэнк опустил к ней взгляд, широко раскрыв веки.       — Где Коннор? Андроид где?.. — она попыталась дышать ровнее. Попыталась говорить медленнее, хотя понимала, что ещё чуть-чуть, и сорвётся не на крик, а на вопль. Всячески игнорируя нарастающий позади шум и крики о помощи, Миллер ждала ответа. Казалось, лейтенант Андерсон начал постепенно приходить в себя. Он, моргнув пару раз, покачал головой. Отрицание.       — Они там. Он, Линда, Кэйтлин…       Их взгляды на секунду встретились. Томас Арнолд, стоявший за спиной Хэнка, тонко захныкал. Миранда, облизав пересохшие губы, обернулась чувствуя не то опустошение, не то отчаянное смирение. Понимая, что не может дышать, осознавая, что поступает опрометчиво, рванула вперёд — следом за Хэнком, который уже бегом направлялся в самое сердце мясорубки.       Под ногами буквально горела земля. Запах гудрона, копоти, плавленного пластика и крови ударил в нос диким смрадом.        Миранду затошнило.