Detroit: reversal Algorithm

      — Продавай давай. Ты вообще много лет меня знаешь? Я когда-нибудь ошибался?       Камски ходил туда-сюда, едва слышно шурша домашними туфлями по кафельной плитке. Хлоя, наблюдая за ним, тревожно оправила складки на платье. Ей не нравилось его состояние. Последнюю неделю Элай практически не спал. Не ел. Запивал недосып кофе и постоянно сидел на телефоне, обзванивая своих старых, практически забытых знакомых. Обыкновенно сохраняющий ленивое спокойствие, Камски вдруг стал похож на самого себя лет эдак пятнадцать назад.       — Это фьючерсы, Эл, — Хлоя рукой указала на монитор. — Ты понимаешь, что мы можем потерять вообще всё? Вот прям до последней крошечки?       — Да знаю я, — он схватил со стола кубик Рубика и начал вертеть детскую игрушку, не глядя путая грани и тут же их возвращая в исходное положение. — Боже, ну давай проведи мне лекцию по экономике, вдруг я чего-то не уяснил с начальной школы. Делай, как сказано.       Хлоя вздохнула и, склонившись над компьютером, заключила с десяток сделок, переведя с личного счёта Камски несколько сотен тысяч долларов на счета оффшорных организаций. Всё проделанное знатно разнилось с требования экономического кодекса — любая налоговая проверка нашла бы пару-тройку крупных нарушений. Хлоя покачала головой. Её совсем не радовала перспектива оказаться вдруг за решёткой. Или как теперь поступали с андроидами, нарушившими законодательство?       Она подняла взгляд к Камски. Последний, встав прямо перед окном, задумчиво смотрел на светлеющий абрис Башни. Лицо Элайджи оставалось непроницаемым.       Всё началось с приглашения на благотворительный вечер. Камски, получив его, будто спятил. И нет, он не бегал по дому с криками и ором. Напротив, он несколько дней сидел на одном месте, пялясь пустым взором на шахматную доску. Хлоя приносила ему еду, подавала воду, с растущим беспокойством понимая, что Эл впал в какое-то дурное состояние кататонии — такое бывало с ним редко, но периодически происходило. Камски погружался в свои размышления так глубоко, что просто забывал про существование реального мира вокруг.       Он три дня не ел, не пил и не двигался. Просто сидел и думал перед шахматной доской. А потом, вдруг встав с места, подошёл к Хлое и попросил её заново оборудовать рабочий кабинет.       Теперь он упорно пытался их разорить. Возможно, Камски видел какую-то скрытую систему в собственных действиях, но Хлоя не успевала за его мыслями. Не видела картины, которая для Элайджи, судя по всему, была совершенно очевидна.       — Ты открыла фирмы, как я просил? — он резко обернулся, сосредоточенно уставившись в глаза Хлое. — Это важно. На каком этапе процесс?       — Сто открыто, ещё семьдесят будут открыты на неделе, — она, рассеянно откинувшись на спинку дивана, пожала плечами. — Не так легко найти нужных людей, которые бы согласились даже за деньги пойти на такую авантюру, знаешь ли.       — Нужно действовать быстрее, дорогая, — Камски снова принялся вышагивать по прямой, о чём-то усердно размышляя. Хлоя, всматриваясь в его хмурое лицо, гадала, каким образом этот странный человечек умудрялся снова и снова удивлять.       Если бы Миранда была рядом, он бы начал рассуждать вслух, бросая ей мяч — идею. Она бы приняла раунд, продолжая его рассуждения, бросая мяч в ответ. Они отлично дополняли друг друга, и так было всегда, сколько Хлоя себя помнила. Ей нравилось наблюдать за общением этих двух никогда не соглашающихся друг с другом людей — равных, импульсивных, невероятно умных.       По коже побежали мурашки, и Хлоя, резко выпрямившись, моргнула. Она понимала, что происходило что-то важное, но, к сожалению, не знала, что именно. А Камски, судя по всему, посвящать её в какие-то детали просто не собирался.       — Эл, — Хлоя окликнула его, предполагая, что за правду придётся немного побороться. Ей не нравилось действовать вслепую. — Мы скупаем вторую неделю акции маленьких компаний, открываем подставные фирмы, заключаем фьючерсные сделки. Ты хоть понимаешь, какую сумму денег мы потратили только за последние два дня? Очнись, Эл.       Он бросил на Хлою слегка раздражённый взгляд. Остановившись, подбросил в руках цветной кубик и, подойдя ближе, сел перед ней на колени, заглядывая в глаза. Хлоя подалась назад, пугаясь. Иногда Камски походил на безумца — но, наверное, для такого гения подобное смещение из одной ипостаси в другую было вполне нормально. Хлоя не знала — потому что не всегда понимала Элайджу.       — Просто делай, как я велю, хорошо? — он улыбнулся краешками губ, глядя на Хлою с выражением лица родителя, смотрящего на недоразвитое чадо. — Об остальном будем беспокоиться позже.       — Всё дело в её появлении, да? В Миранде? — Хлоя поморщилась. Миллер исчезла на много лет, не звонила, не писала, не искала встречи. Её имя не мелькало в газетах, не слышалось в кулуарах политической богемы, не витало в воздухе, как когда-то имя самого Камски. — Эл, что происходит?       — А ты не поняла до сих пор? — Камски прищурился, пытаясь увидеть в лице Хлои что-то, ей недоступное. — Она встала стеной перед Барретом и дала понять, что не сдвинется с места, пока игра не закончится.       — Ты меня пугаешь, — Хлоя уже даже не пыталась скрыть собственного напряжения. Ей казалось, что Камски просто бредит. — Какая игра?       — Только Миранда сейчас стоит между вами и теми людьми, которые бы хотели вернуть мир к прежнему порядку, Хлоя, — Элайджа, моргнув, стал мрачен, как грозовая туча. Глаза заблестели свинцовой яростью. — Она и те немногие люди, которые готовы рисковать собственными головами за что-то более амбициозное и что-то более важное, чем толстый кошелёк. Я знаю, ты не слишком жалуешь Миранду за её…       — Она тебя подставила, — Хлоя чувствовала, как свирепеет. Она отлично помнила тот день, когда Баррет кинул в Эла папку, поставившую точку в их вечном споре.       — Она оградила меня от удара гораздо более серьёзного, чем ты можешь себе представить, — Камски грустно улыбнулся, укладывая ладони Хлое на колени. — Так много лет прошло, а ты так и не научилась жить по-людски. Но, возможно, в этом и нет никакой необходимости. Просто доверься мне, ладно?       Хлоя почувствовала, как начинает надуваться, будто жаба. Обида душила её сильнее обычного. Камски снова разговаривал с ней как с недалёкой дурочкой. Но, возможно, таким вот образом, сам того не ведая, он проявлял заботу. В случае с Элайджей угадать было сложно.       — Зачем такая спешка? — она попыталась смягчить беседу, чётко понимая, что большего Камски просто не скажет. Иной раз он думал быстрее всякого андроида. — Да и к тому же — отчего ты так слепо веришь, что в этот раз Миллер тебя не подставит?       С вопросом она угадала. Камски на секунду потерянно смотрел в пустоту, хотя редко терял концентрацию во время беседы. Его интеллект позволял ему расслабленно разговаривать на любые темы, отвечая на вопросы самого разнообразного характера быстро и чётко. Но порой Эл терялся — особенно, когда проблемы прошлого вдруг всплывали в настоящем.       — Миранда лишь один раз позволила себе действовать в противовес моему желанию, — очень медленно проговорил Камски, чеканя практически по слогам каждое слово. — И принятое ею решение было вполне оправданым. Сейчас происходит нечто очень важное, и я не могу стоять в стороне. Миранда там, где-то в Киберлайф, снова и снова ставит себя под удар, чтобы выиграть время, подольше подержать окно возможностей открытым. Я не могу оградить её от рисков — но могу взять часть этих рисков на себя. Поэтому делай то, что я прошу, и не задавай никаких вопросов. Просто доверься мне.       Хлоя кивнула, анализируя всё услышанное. Элайджа снова произнёс много слов, но дал невероятно малое количество действительно нужной информации. Строго говоря, он вообще никаких дельных данных не выдал. Вся его речь строилась на абстрактах, на всеобъемлющих образах, которые можно было трактовать как угодно. Типичное поведение для Камски. Да и для Миранды.       Хлоя вдруг закатила глаза, вспоминая, как порой было ужасно, когда они начинали вот так абстрактно говорить в два рта — будто два умалишённых гения, общающихся на неизведанном языке символов, непонятных понятий, идей. Она, конечно, их внимательно слушала, терпела шутки, но никогда даже не пыталась влиться в диспуты Эла и Мири.       Подобные попытки всё равно были лишены смысла — Камски с Миллер не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. Поэтому сейчас, когда Миранда вдруг спустя тысячи лет гробового молчания подала клич о помощи, Хлоя не удивилась, увидев, как Элайджа воспрял духом и был готов действовать.       Быстро. Чётко. Как машина.       — Даже если понадобится продать последние носки, действуй согласно полученной инструкции, — Камски поднялся с колен, отряхнул рубашку и, оглядевшись, рассеянно воззрился на Хлою. — Слушай, а куда я дел файлы с уже рассмотренными делами? Мне нужно бы сделать пару звонков…       Хлоя не нашла в себе сил даже фыркнуть. Она поняла, что сидит с пресным лицом перед монитором навороченного ноутбука, тратит каждые полчаса баснословные деньги на выкуп акций и их перепродажу, общается с одним из умнейших людей мира, часы на стене показывают семь утра, а голова уже гудит — просто потому, что кое-кто снова умудрился посеять где-то важные документы.       — Как ты это делаешь? — она поднялась с дивана, тяжело вздыхая. — Объясни мне, недалёкой, как?..

***

      Коннор был готов выдвинуться в путь спустя десять минут после звонка Фаулера. Хэнк же едва разлепил глаза и теперь, разгуливая с зубной щёткой по кухне, пытался припомнить, куда снова засунул ключи от машины.       — На тумбе в прихожей, — спокойно констатировал Коннор из гостиной, наблюдая за снегом, который решил вдруг повалить с небес. Вероятно, андроид заметил мыканья Хэнка и без особого труда догадался, какой предмет разыскивает лейтенант. — Сумо выгулян. Я прогрею машину.       Андерсон, на секунду остановившись, нахмурился. Нет, ему, конечно, нравилась чёткость действий, которую Коннор последнее время демонстрировал, но порой он реально перегибал палку.       Хэнк махнул андроиду рукой, давая понять, что ничего против его инициативы не имеет. Коннор, правда, внимания на жестикуляцию никакого не обратил — просто развернулся на месте и направился прочь, чеканя широкий шаг. Спустя секунду до Хэнка донёсся хлопок дверью. Чересчур, пожалуй, громкий.       — Проклятье, — буркнул Андерсон, раздражённо кидая щётку в близлежащий стакан. Хэнка обуревала хандра. И не потому, что утро доброе стало совсем не добрым сразу после разговора с Джеффри. Чёткую причину уныния Андерсон определить не мог, хотя где-то в глубине души догадывался, что это как-то связано с Миллер.       Хэнк чувствовал себя виноватым. Не перед Мирандой — перед Коннором. Пожалуй, не стоило давить на парня так жёстко. Но, с другой стороны — в чём Хэнк был не прав? Только вот на душе от собственной правоты легче не становилось. Возмущённо морщась, Андерсон схватил приготовленный наспех кофе, влил его в себя, даже не замечая вкуса, помыл кружку и прибрал с раковины крошки, решив, что зубную щётку вернёт на место позже.       Хэнк не заметил, что шкаф в гостиной был начисто убран, как и стол, как и рабочий терминал. Не заметил он и горы макулатуры в мусорном ведре. Так спешил, что забыл на кухне сигареты, ключи от дома и сотовый телефон, который зазвонил через полтора часа одинокой трелью стандартной мелодии.

***

      Миранда сидела за столиком, пила чёрный кофе и посматривала на часы. Опаздывал на двадцать минут.       Мистер Энтони Смит был действительно отличным прокурором с безупречной репутацией. Ни разу за свою долгую двадцатилетнюю карьеру не был уличён ни в одном грязном скандале. Был примерным семьянином, чистым, как фанатичный пуританин, отлично ладил с детьми, занимался благотворительностью. В узких кругах его ненавидели за неподкупность и строгие моральные принципы, которых придерживался прокурор города Детройт в течение последних пяти лет на занимаемой должности.       Миранде уже приходилось иметь с ним дело. В прошлый раз она пыталась найти к нему подход, чтобы мистер Смит действовал в интересах корпорации. К сожалению, Миллер не удалось его обаять, да и крепкими аргументами свою речь Миранда приправить не сумела — Кэйтлин старалась нарыть хоть что-то на Святого Тони, но, к сожалению, никакого компромата собрать не удалось. Поэтому продуктивной беседы не получилось.       Мистер Смит был бел, пушист и крылат, как спустившийся с небес ангелочек. Миранда, поморщившись, поставила кружку на стол, начиная нервничать. Она бегло огляделась по сторонам, понимая, что ищет угрозу там, где её, пожалуй, искать и не стоило. Паника — плохой советчик.       — Не думайте, Миранда, что я не знаю, чей вы человек, — он подошёл со спины, двигаясь стремительно и резко. От Смита пахло дорогим одеколоном, хотя его пиджак явно не был шит на заказ — обычный магазинный костюм, которых полно на полках любого крупного молла. Миранда, подпрыгнув от неожиданности, поспешно поднялась с занимаемого места и протянула руку прокурору.       Он, исключительно красноречиво оглядев золотую цепочку часов на тонком запястье, демонстративно проигнорировал её приветствие. Миранда, чувствуя слабость от постоянного недосыпа, выдавила из себя полуживую улыбку. Лицо нужно было держать до конца.       — Рада Вас видеть в добром здравии, Энтони, — она аккуратно опустилась назад в кресло, расправила складки на юбке, вернула на колени салфетку. Для встречи она специально выбрала самый дорогой ресторан Детройта. Смит такие заведения не посещал, а значит, должен был чувствовать себя не в своей тарелке. Его растерянность могла оказаться полезной.       — Не могу сказать того же самого в ответ, простите, — Энтони, кое-как разместившись напротив Миранды, раздражённо бросил на стол мобильный, искоса поглядывая на циферблат. Миранда, изогнув одну бровь дугой, сделала вид, что его намёка не заметила.       Она знала, какую школу он окончил, где учился юриспруденции, какие дела вёл, будучи адвокатом. Ей были известны имена его детей, жены, сестёр, братьев, дедушки, бабушки и даже собаки. Миранда знала о Смите буквально всё, вплоть до его предпочтений в кулинарии.       — Не будьте поспешны в своих выводах, пожалуйста, — Миранда рукой подозвала к себе официанта. Она безукоризненно следовала этикету, как того требовал примеренный образ. Старалась держаться рамок приличия, в уме продумывая подходящий шаблон поведения.       Ей нужно было заслужить его доверие. И не как человеку корпорации Киберлайф. А как человеку — стороннику правды и справедливости. Миранде плевать было, конечно, и на правду, и на справедливость. Но порой цели оправдывали средства.       — Я вас умоляю, — Смит наморщил лицо так, что оно покрылось тысячью и одной морщинкой отвращения. Пожалуй, Миранде ещё не приходилось видеть презрение в столь ярко демонстрируемой форме. — Вы работаете на Майкла Баррета. Засранца, который раком поставил половину правительственных чиновников. Я знаю, кто Вы, мисс Миллер. И знаю, чем занимается Ваш отец…       Миранда вздохнула. Что ж. Когда-нибудь ей должна была прилететь и такая приветочка. «Миллер и Адамс» считалась лучшей страховой компанией в Штатах. Однако, как и другие крупные фирмы, страховая империя Миллер была выстроена на костях и крови. Успех требовал определённых жертв. Обычно, в первую очередь на заклание шла совесть. А потом — мораль. Иногда их сжигали одновременно.       — Если Вам так много обо мне известно, то, вероятно, Вы осведомлены и о моей близкой дружбе с Элайджей Камски, — Миранда подвинула к себе блюдце, схватила маленькую ложечку и аккуратно, почти хирургически точно сняла с эклера вишенку, отправляя её в рот. — И, вероятно, Вам известно, как лично я отношусь к происходящим событиям.       — Я знаю достоверно, что, благодаря Вашим стараниям, Миранда, Камски был вынужден покинуть в своё время Киберлайф, уступив место Майклу, — Смит, скривив губы, раздражённо застучал пальцами по столу. — Мне также достоверно известна специфика вашей работы. Знаю, с какими бюрократами вы ладите, а с какими – нет. Знаю, каким журналистам платите, а каких убираете за ненадобностью…       Энтони продолжал свою гневную речь ещё минут пять. Подошедший к столику официант, замерев, подал Миранде меню. Она отмахнулась от него рукой, подав знак, что хочет повторить уже сделанный заказ. Подождав, пока молодой человек во фраке удалится восвояси, Миллер пренебрежительно вытащила из прихваченной сумочки сигареты. Длинные дамские палочки в золотой ленте, отвратно пахнущие какой-то сладостной ванилью.       В ресторане нельзя было курить. Но ей — можно.       — Всё это не имеет значения, мистер Смит, — Миранда спустя пару затяжек перебила прокурора, сбрасывая пепел в чашку недопитого кофе. Ей достаточно быстро наскучила речь Тони. Тратить время на изучение перечня собственных грехов Миллер не собиралась. Ей хотелось поскорее завершить этап переговоров и приступить наконец к каким-то конструктивным действиям. Время поджимало.       — Да что Вы? — Смит, растерявшись, почти подавился смешком. — А что же тогда важно? Вы ведь позвали меня не на чай. Явно хотите чего-то добиться. К тому же мне известно, что Ваш босс оказывает существенную поддержку моему непосредственному конкуренту. Если вы явились, чтобы уговорить меня снять кандидатуру с выборов, то смею…       — Я хочу Вас поддержать, — Миранда сделала очередную глубокую затяжку, понимая, что больше бросить не сможет. Сигареты показались отвратными на вкус, но никотин бодрил. — Не от лица корпорации или лица Майкла Баррета. Считайте, будущая помощь будет исходить в виде частной инициативы нескольких благотворительных лиц и фондов. Мне нужно, чтобы Вы остались на своём месте и крепко за него держались. Так долго, как только возможно.       Смит оторопел. Он смотрел на Миранду как на идиотку, пытаясь выискать в её словах хоть какой-то намёк на подвох. Миллер, привыкнув к тому, что людям нужно время на оценку ситуации, терпеливо ждала. Сигаретный дымок расплывался вокруг сизой дымкой.       — Ну и какова же цена? — Энтони, щурясь, огляделся по сторонам. — В чём ловушка?       — Никаких ловушек в этот раз, — Миранде вдруг захотелось расхохотаться. За тысячами лиц, которые она носила, потерялось её собственное. А ведь когда-то давно она была вполне себе приличным человеком, который, исходя из своих чётких принципов, был способен вцепиться в глотку любому мерзавцу, даже вопреки разнице в положении. — Я хочу, чтобы вы работали, как работали. Поддерживали те направления в политике, которые поддерживаете и сейчас. Защищали слабых. Наказывали виновных. Оставались неподкупным.       — Я умер, что ли? — Смит нервно рассмеялся, оправляя галстук. Миранда, глядя на его рассеянное движение, горько сглотнула. Коннор частенько поправлял галстук. Который ему дьявольски шёл.       — Сегодня будут проходить повторные чтения билля о правах андроидов в палате представителей, — Миранда, моргнув, посмотрела на собственный телефон, который вдруг загудел утробно возгласом о входящем сообщении. Писала Кэйтлин. — После завершения голосования по каждому пункту, надеюсь, законопроект перейдёт к третьему чтению. Хочу сказать, что процесс чересчур медленный. На него повлиять достаточно сложно, хотя мы стараемся. Но пока законопроект дойдёт до сената, наступит уже следующий год, без учёта процедуры рассмотрения в старшей палате. Никто не торопится легализовать права машин на бумаге. А это значит, что девианты являются персонами, у которых не то что прав нет — а даже имени. Поэтому такие люди, как Вы, сейчас очень нужны.       Кэйтлин писала что-то о происшествии на мосту к Башне. Миранда, стараясь удержать себя в руках, сосредоточила внимание на Смите. Сейчас её навыки и умения были гораздо нужнее здесь — рядом с прокурором Детройта, который был достаточно видной фигурой.       — Продолжайте, — Смит, подхватив чашку кофе, подставленную ему учтивым официантом, заинтересованно подался вперёд. — Допустим, на секунду я поверю, что из ваших уст льётся исключительно ваша точка зрения. Попробуйте меня убедить в том, что я должен вам верить.       Миранда задумалась. Она так давно не позволяла себе произносить вслух собственных мыслей, что на секунду даже растерялась. Хотя, судя по всему, с мистером Энтони Смитом стоило говорить максимально откровенно — даже если очень хотелось соврать. Он чувствовал ложь и принципиально закрывался, когда понимал, что человек перед ним лукавит.       Телефон на столе снова заверещал, более требовательно, чуть надрывнее. Звонок. Миранда, потянувшись к нему, перевернула трубку. Сами справятся. Что бы там ни произошло.       — Что ж, — Миллер потянулась рукой к тонкой цепочке на шее, поигрывая голубым бриллиантом. — Давайте поговорим о девиантах, мистер Смит. Открыто. Только учтите — если Вы где-нибудь откроете рот и посмеете пересказать мои слова, клянусь Богом, я лично зашью вам тявкалку крупной иголкой, после чего без всяких колебаний пристрелю как раненного зверя.

***

      Питер быстрым шагом пересёк длинный коридор, оглянулся, убеждаясь в том, что никого рядом нет. Вздохнув, юркнул в открытый кабинет, надеясь, что успеет вернуть все документы до того, как вернётся сенатор Бутман.       Вытащив из-за пазухи припрятанную папку, Питер спешно отыскал в телефоне камеру. Мобильный выпадал из холодных пальцев. Убеждая себя, что ничего не произойдёт, парнишка бегло посмотрел на обложку.       Красный гриф «секретно». За один только взгляд на документы внутри Питера могли спокойно отправить за решётку на ближайшее десятилетие. Страх просто зашкаливал. Покрываясь ледяным потом, Питер раскрыл папку и начал фотографировать пропечатанные алым штампом бумаги.       Закончив работу, мальчишка сложил все документы назад и убедился в том, что не нарушил первичного порядка. Не теряя драгоценных секунд, решил вначале отправить сделанные снимки. Дождавшись уведомления о получении файлов, удалил с собственного мобильника даже временные изображения.       Хоть что-то. Поджав губы, Питер подхватил папку и незаметно шмыгнул назад в длинный коридор Белого Дома. Никто не обратил внимание на маленького клерка с большой красной папкой подмышкой.