Detroit: reversal Algorithm

      Всё было хорошо. Утром завтрак, выгул Сумо, быстрые сборы, поездка до участка, неторопливое разгребание рабочего завала. Пока Коннор помогал Кэйтлин с дешифровкой архивов, Хэнк кое-как отбрыкивался от кучи более мелких дел, подпихивая их в папку Рида. Последний, багровея от ярости, выполнял поручения — потому что Фаулер так желал. Хэнка всё вполне устраивало, пока его и Коннора никто не трогал.       Андроид вёл себя как обычно. Был вежлив, предельно корректен по отношению к окружающим, внимателен и эффективен. Коннор придерживался той линии поведения, которую демонстрировал всегда — после революции и до встречи с Мирандой. Казалось бы, неделя спокойной тихой работы без происшествий и с парой выходных на новогодние праздники благотворно на него повлияла.       Линда пару раз наведывалась к ним в гости — один раз прихватила с собой внуков, которые обрадованно затискали старенького Сумо почти до обморока. Пёс был беспредельно счастлив. Коннор тоже. И если бы не его тускнеющая после смеха улыбка, никто бы и не подумал, что он чем-то обеспокоен.       Линда подарила Коннору пару свитеров, Хэнк отдал предпочтение худи — Коннор благодарно принял подарки и в спокойной манере ответил взаимными презентами. Они приятно провели время, играя в снежки, смотря сериалы и гуляя по улицам. Хэнк и Линда прикончили пару бутылок вина за весёлыми беседами, наблюдая за тем, как Полли снова и снова обыгрывает Коннора в шахматы.       Андроид любезно согласился научить её основам игры, которые вдруг стали девочке очень интересны. Он был терпелив, спокоен и снова — крайне деликатен в общении с неокрепшим детским разумом. Полли оказалась довольна, а Хэнк, наблюдая за их игрой, с грустью подмечал, как Коннор иной раз вертит в руке чёрного ферзя.       Андерсон ничего не спрашивал — а андроид молчал. Никто из них больше не поднимал разговора о Миранде или Баррете, никаких бесед по поводу тёмных дел "Киберлайф". На работе они действовали строго в рамках, определённых делом Ноа Мореля. И если где-то в беседе мелькало имя Миранды Миллер, Коннор реагировал так же спокойно, как если бы слышал имя рядового сотрудника ДПД.       Хэнк думал всё это время, что он будет рад отвязаться от Миранды. Он считал, что она, вопреки своим неординарным талантам и спорным привычкам, не просто мешает, а прямо-таки тлетворно действует на результаты расследования. Он видел в Миллер угрозу. К пониманию безусловной опасности, которая исходила от Миранды, добавилось теперь ещё и чёткое осознание сил, которые стояли над ней и управляли ею. С властью людей, на которых работала Миллер, шутить не стоило — как не стоило играть с ними в их игры на их поле.       И всё вроде бы складывалось хорошо, катилось, так сказать, своим чередом — дом, работа, дом, работа, несколько выходных, разбавленных уютными домашними хлопотами. Хэнк даже на некоторое время забыл о недавних своих тревогах и нервах. Он просто плыл по течению, радовался маленьким радостям и негодовал по поводу маленьких бед. Дело в папке Мореля лежало и пылилось, пока Кэйтлин работала над архивами. И ничего не происходило.       Хэнка это устраивало. Его не тяготили будни, не смущали крики Фаулера, впервые не бесила рутина. Он радовался тому, что Коннор наконец пришёл в себя и больше не пускал слюни по поводу и без. Его устраивал на все сто процентов старый-добрый Коннор, в меру улыбчивый, в меру наивный, в меру вежливый.       Иногда, вечерами, Андерсон смотрел в окно рядом со своим столом и гадал, где сейчас была Миранда и чем занималась. Представлял себе, как она плела интриги, заключала сделки, улыбалась, кланялась, подхалимничала. Думал о ней, вспоминал её язвительные шутки, её обаятельную улыбку и понимал, что по ней не скучает.

***

      Миранда слепо ехала вперёд, накручивая круги вокруг Детройта. Ночная трасса была пустой, и можно было расслабиться, наслаждаясь мерным гулом двигателя под капотом.       Она размышляла о девиантах и андроидах. Когда много лет назад Элли предложил ей построить первого робота, она согласилась помочь — из чистого любопытства. Они собрали с ним некое подобие паукообразного животного с примитивным машинным интеллектом. Паучок мог средненько ходить, едва ли прыгал, но был забавным и очень милым. Они радовались своим успехам, пусть и весьма сомнительным.       Когда была собрана первая Хлоя, Камски был искренне счастлив. А Миранда, глядя в её голубые глаза, ужаснулась. И не потому, что не была недовольна проделанной работой. Напротив. Хлоя была идеальна. Так хороша, что Миллер за три секунды выстроила в уме схему падения человеческой цивилизации — пьеса в один акт, где главные роли играли андроиды.       Элайджа своих созданий не боялся. А Миранда боялась. Она всё ещё видела в андроидах угрозу. И чем больше смотрела на девиантов, тем больший страх перед ними испытывала. Даже вопреки абсолютному пониманию их беспомощности.       Она давила на педаль газа, чувствуя, как рокочет машина. Спидометр показывал сто тридцать миль в час. Далеко не предельная скорость, которая была доступна.       Миранда размышляла о людях в rA9. Каждый из них — отдельно взятый — был гением в своей области. Никем не замеченный, всеми игнорируемый гений, способный перевернуть мир при соблюдении определённых условий. Эти люди, скрывающиеся за простым набором букв, отдавали свои жизни один за другим во имя сохранности тайны, которая была способна погубить человечество. Или спасти его.       Тут как повезёт.       Педаль газа не сопротивлялась, и Бугатти, зарычав надрывно, сорвался с места, за две секунды нагнав скорость до ста восьмидесяти миль. Рокот шестнадцати цилиндров шептал в воздухе серенаду. Автомобиль рвал полосу на две части, оставляя за собой даже не пыль, а дрожащий воздух. Покрышки давали неплохое сцепление с бетоном — звон в ушах стоял знатный.       Чего ради они умирали? Чтобы спасти андроидов? Чтобы дать этой странной форме жизни шанс на выживание? Или что? Чтобы попытаться вывести человечество к пониманию самих себя в призме развития новой цивилизации?       Эти смерти — самопожертвование ради достижения великой цели. Разве оно того стоило?       Разве?..       Миллер до предела вжала педаль в пол — автомобиль взревел, почти взлетая над дорогой. Стрелка спидометра яростно поползла вверх, добираясь до трёхсот пятидесяти миль в час. На такой скорости даже ветер становился опасным. Мотор гудел, и Миранда, вцепившись в руль, улыбнулась, ощущая трепет машины, её дикий нрав, рвущуюся наружу природу — созданную человеком, до миллиметра выверенную, до последней детальки любовно отлаженную.       Автомобиль пролетал за секунду сто пятьдесят метров по прямой. Любая оплошность, любая неучтённая мелочь могла стать для Миранды последней и фатальной ошибкой. Она не боялась. Ей почему-то казалось, что сегодня смерть за ней не явится. Она гнала и гнала свой новенький Бугатти по трассе, стирая покрышки, рассекая воздух, и мысленно искала ответы на вопросы, пытаясь решить для себя, чего стоила её собственная жизнь.       Да и стоила ли она вообще чего-то?

***

      Перкинс стоял и смотрел на светлеющий горизонт вдали. Детройт спал — в каком-то смысле. Движение в таких мегаполисах никогда не останавливалось. Оно было постоянным, монотонным и свирепым. Ричард, приподняв подбородок, позволил себе на секунду забыться. Нос щекотал свежий ветер, принёсший с собой запах мороза.       — Значит, не получится с RK? — он обернулся к Миранде, которая сидела на капоте и уныло поигрывала ключами. Миллер выглядела уставшей. Даже более утомлённой, чем при их последней встрече. — Он что-то заподозрил?       — Да прям, — Миранда покачала головой, ехидно хмыкнув. — Не видит дальше своего носа. Он просто решил оставить всю партию себе, так сказать, под личные нужды. Только не спрашивай, зачем Майклу эти андроиды. Я не знаю. Понятия не имею, что может твориться в голове этого человека.       Перкинс нахмурился. Интересно, если даже Миллер не могла предугадать действий Баррета, то кто вообще мог? Она знала его лучше и дольше, чем кто бы то ни было ещё. У Майкла не было семьи. Не было друзей. Даже врагов не было. Только тайные недруги, которые мечтали воткнуть ему нож в спину, да поглубже.       Психопат-миллиардер с личной армией — такая себе перспектива на будущее. Ричарда пробрала дрожь. Нет, он, конечно, не питал никаких иллюзий по поводу Баррета. Но одно дело, когда у подобного человека из доступных ресурсов имеются только деньги и связи. И совершенно другое дело, когда все эти ресурсы подкрепляются ещё и силой. Физической силой.       — Есть мысли? — Перкинс прошёл к Миранде, подобрал полы пальто и уселся рядом с ней на капот. Бегло оглядел беленькую машину. Задумался на секунду. — Ты зачем себе тачку купила? Вроде как у тебя даже прав не было.       — Теперь есть, — Миллер, пожав плечами, сладко зевнула. — Нужно было оставить цифровой след. Считай, машина просто часть плана. И да, мысли имеются.       — Не сомневаюсь, — буркнул Ричард, вдруг понимая, что Миранда действительно что-то придумала. И, возможно даже, довольно давно. Он искоса оглядел её, всматриваясь в контур лица. — Посвятишь, или буду действовать в неведении? Так, на всякий случай напомню, что я тебе не подчиняюсь…       — Да-да, славный гордый агент ФБР, — Миллер рассмеялась, прищуриваясь. Перкинс улыбнулся, с неудовольствием понимая, что за год как-то привык к Миранде. Они виделись не часто, ещё реже разговаривали, но работать с ней было удобно. — Баррет не тот человек, которого можно просто взять и слить за день. И его не схватишь за яйца, ударив только по одному месту.       — Ты хочешь грабануть собственного босса? — Ричард хмыкнул. Самое слабое место всех богатых людей — их кошелёк. — Даже не знаю, что сказать. Меня в бюро считают авантюристом, но я даже рядом с тобой не стою.       — А что ты предлагаешь? — Миранда начала покусывать нижнюю губу, брелок от машины перемещался из ладони в ладонь. — Ждать, когда след льда даст нам просто гарантированную зацепку? Ну так я тебе скажу, что сам Баррет никаких распоряжений не отдаёт. Твой компромат хорош, но все улики в нём косвенные, к делу не пришьёшь. Майкла можно ослабить, но не засадить за решётку. А если мы не справимся, он вернётся и ударит — сильнее, чем ты думаешь.       — Я не слишком дорожу значком, — признался Перкинс, задумавшись вдруг о своей работе. Он любил бюро и искренне верил, что когда-нибудь заслужит высокую должность. Однако, начав разрабатывать Баррета, он прискорбно признал, что федералы не всемогущи. Приходилось зачастую работать в тени, подключая только тех знакомых, которым можно было довериться полностью. Таких у Ричарда было совсем немного.       — Зря, потому что твой значок — наше официальное оружие, — буркнула Миранда. — Не рискуй лишний раз. Тебе придётся ударить в самый последний момент. Даже если у меня ничего не получится, ты должен быть готов действовать без сторонней поддержки.       — Что ты хочешь сказать? — Перкинс напрягся, пытаясь понять, на какие риски собиралась пойти Миллер в своём желании столкнуть Майкла с трона. — Только не юли, ладно? И не ври.       — Я отвлеку его внимание, Ричард, так, чтобы он был занят мной, а не тобой, — взгляд Миранды стал тёмным и задумчивым. — Майкл, по сути, человек очень простой. Им руководит азарт охотника. Он любит ставить перед собой достижимые цели и идёт к ним напролом. И чем больше голов попадёт к нему под ноги, тем веселее будет Майклу. Он всегда ищет шоу — и я устрою для него шоу, которое он не сможет забыть.       — Считай, я не слышал последних двух предложений, — Перкинс поморщился, представляя, какие на самом деле ужасные вещи могли позволить себе творить высокопоставленные сотрудники корпорации. Хорошо, когда у тебя куплены юристы, судьи, прокуроры, журналисты и полицейские. Можно творить произвол и не бояться меча Фемиды. Хотя она всё равно закрытыми глазами на мир взирала.       Он снова посмотрел на Миранду, размышляя.       — Не хочешь уволиться и пойти в ФБР? — Перкинс ляпнул предложение просто так, прощупывая почву. Он знал, что Миллер откажется, во всяком случае, сейчас. Однако попытка — не пытка.       — Я поразмышляю над твоим предложением сразу после того, как ты наденешь наручники вначале на Баррета, а потом и на rA9, — Миранда почему-то грустно улыбнулась. В её глазах отражались огни Детройта — сотни маленьких светлячков в полночной тиши. — Сам решишь, нужно ли мне предлагать место в своей команде или нет.       — Договорились, — Ричард коротко кивнул и, поднимаясь с капота, засунул руки в карманы. Холодало. — Не пропадай, Миранда.       — И ты, Рич, — она дружелюбно рассмеялась, подняв голову к небу. — Береги себя.

***

      Провокация. Морган, довольствуясь своей работой, отёр ладони друг о друга и, приосанившись, вздохнул. Он любил действовать жёстко, но элегантно. И сейчас находил плод своих трудов почти изысканным.       Они свисали с фонарей как ёлочные игрушки — тела мёртвых девиантов покачивал поднимающийся ветер. Босые стопы пошатывались в такт каждому порыву. Морган глядел на корпуса машин и находил их в каком-то смысле даже красивыми. Полные человеческие копии, выполненные с высокой точностью автоматизированными конвейерами "Киберлайф". Имитация жизни в высоком разрешении.       Ему пришлось отловить пятьдесят два девианта. По одному на каждый фонарь по правую и левую стороны выезда с моста Мак-Артур. Сделать это оказалось проще, чем Морган предполагал. Девианты в подавляющем большинстве случаев оказывались беспрецедентно доверчивы и почти всегда сами с удовольствием шли навстречу своей незавидной судьбе — на приветливую улыбку или просто крик о помощи.       Простодушные глупцы. Морган какое-то время получал удовольствие, работая с ними, но потом даже это занятие ему надоело. Слишком уж простыми оказывались жертвы. В отличие от людей, у пробуждённых андроидов напрочь отсутствовал банальный инстинкт самосохранения. Когда они понимали, что попали в ловушку, оказывалось слишком поздно. При всём своём уме машины продолжали видеть в людях друзей и партнёров.       Морган, улыбаясь, прошёл к заградительным знакам. Он перекрыл перекрёсток, чтобы никто не мешал работе. Без особых проблем заблокировал уличные камеры слежения, некогда предоставленные городу корпорацией.       Детройт нежно спал в объятиях зимней ночи, не подозревая о грядущих переменах.

***

      Коннор действительно сохранял полное спокойствие. Он нашёл внутри себя некую точку равновесия, которая позволила ему смотреть на всё происходящее будто бы со стороны, огородившись от эмоций, отвернувшись от потока собственных чувств и ощущений. Состояние прострации сложно было назвать приятным, но Коннор не хотел иного. Это было просто нелогично.       Микрофибровая тряпочка отлично справлялась с пылью. Бесшумно стащив с полки книги, андроид тщательно протёр нишу шкафа, убедился в том, что всё высохло, и вернул вещи на место. Перешёл к следующей полке и также тщательно всё протёр, досконально очищая каждую мелочь от грязи, каждую вещицу полируя до блеска и скрипа. Монотонные занятия, такие, как уборка, отлично занимали рассудок и отвлекали от дурных мыслей.       Коннору понадобилось без малого три часа, чтобы полностью убрать шкаф в гостиной. Он действовал методично, стараясь не торопиться и не шуметь. Хэнк сладко спал в своей комнате, Сумо бродил по дому в поисках более прохладного места. Ночную тишину изредка нарушал шум проезжавших мимо дома машин. Коннор его не замечал.       Удовлетворённый проделанной работой, он решил переключить внимание на заваленный всяким хламом стол. Распихал без особого труда горку письменных принадлежностей по местам, рассовал блокноты и бумаги, рассортировал почту недельной давности. Какое-то время Коннор потратил на изучение рабочих записей Хэнка, которые он небрежно раскидывал по всему дому. А потом наткнулся на собственные рисунки.       Он рисовал разное, наброски в основном вторили мыслям. Коннор улыбнулся сквозь лёгкий трепет, всматриваясь в эскизы. Обычно он не придавал им значения, а просто переносил на бумагу то, что видел, или то, о чём думал. Портрет ленивого Сумо. Хмурый Хэнк, сдерживающий смешок. Линда, всегда улыбающаяся этому миру. Мечтающая Миранда.       Рука Коннора дрогнула — он отложил в сторону портрет Миллер, всматриваясь в чётко очерченные линии лица. Задумался на секунду прежде, чем сгрести в охапку все рисунки без разбора. Он не хотел больше возвращаться к рисованию — хобби быстро приелось. И не хотел вспоминать о Миранде, не хотел даже имени её слышать лишний раз.       Коннор сложил все бумаги стопкой, прошёл на кухню и выкинул наброски в мусорку. Захлопнув ведро крышкой, вернулся в гостиную и уставился в пол.       Он прекрасно понимал, что Миранда — просто человек. Слабый, заносчивый, спесивый. Как и любой другой человек, она легко поддавалась эмоциям, была алчна, корыстна, цинична. Она стояла в тени Майкла Баррета, была его голосом, исполняла его волю, молча и покорно, как безропотная, безвольная машина. Она корила андроидов за то, что они являлись лишь продолжением человеческого гения. И демонстрировала снова и снова поведение, которое сама презирала.       Коннор задрожал. Только вот когда Миранда была рядом, ему казалось, что всё складывается ровно так, как и должно быть. Он чувствовал себя рядом с ней на своём месте. Чувствовал себя живым.       Но Хэнк был чертовски прав. А потому Коннор просто решил подождать. Люди говорили, что время лечит любые раны. А влюблённость — это даже не рана. Так. Небольшой жизненный опыт.       Да и времени у Коннора было, со слов Линды, хоть отбавляй. Время сотрёт и память, и чувства, ничего не оставив взамен.

***

      Генри ехал с отцом к главной вотчине Киберлайф, чтобы снова попасть на очередную экскурсию Эмили. Иногда их проводил Маркус, когда очень везло, но чаще прочего он был занят. Генри, наблюдая за этим девиантом, многое понял для себя и многому научился. А потому с радостью и нетерпением ждал каждую субботу, чтобы снова оказаться под сводами Башни среди тысяч андроидов — на самом деле удивительных созданий, добрых и чутких.       Отец Генри смог добиться возвращения некоторых старых порядков в школе. Конечно, через скандалы, родительские собрания, прошения, письма, жалобы — не без боя, в общем. Но директор школы в итоге согласилась на маленький социальный эксперимент и позволила небольшому количеству девиантов вернуться к преподаванию. Неожиданная победа была одержана благодаря недобору в кадровом составе — в школе просто не хватало рук. Не многие рвались работать за мизерную зарплату в муниципальном учебном заведении. Девианты согласились. И кандидатур на открытые вакансии было просто в разы больше, чем самих вакансий. Мест хватило не всем, но в школе решили, что, пожалуй, можно ввести в качестве альтернативы экскурсии в Киберлайф на постоянной основе.       Маркус согласился. Охотно.       Массово андроиды не слишком жаловали людей, но Генри казалось, что их недоверие было вызвано скорее пережитым неприятным опытом, нежели ненавистью к человечеству как таковому. Возможно, он ошибался, но своим непредвзятым взором видел, как радуются иные девианты общению с детьми — особенно с младшими группами. Ребятня с начальных классов улыбалась роботам и весьма открыто внимала каждому их слову.       А девианты умели учить. Они рассказывали о многом — об андроидах, о людях, об истории, о биологии, о химии, физике, информатике, кибернетике. Всего и не перечислить. Они делились информацией охотно, говорили ладно, в каждое слово вкладывая смысл, в каждую фразу — азарт. Живой такой азарт, совершенно нетипичный для машин, и, к сожалению, далеко не для всех людей.       Генри был доволен. Как и многие его друзья, он с удивлением признал, что находит новый мир — мир, где девианты могли стать полноценной частью социума — гораздо более интересным, чем старый, в котором андроидов использовали вместо посудомоечных машин. Генри казалось, что у людей и девиантов есть что-то общее. Будущее, например, весьма разнообразное по форме, цвету и содержанию.       Мальчик улыбнулся, глядя в окно машины на проплывающие мимо фонарные столбы. Генри с каким-то противоестественным волнением задумался о математической обоснованности некоторых поворотов судьбы. В день, когда они решили закидать Эми камнями, он должен был сидеть дома с младшей сестрой. Но так случилось, что мама вернулась с работы раньше, и он смог встретиться с друзьями в парке. Шли в кино, когда наткнулись на девианта.       Бросили булыжник — забавы ради. И не один, и даже не два. Андроид казался лёгкой мишенью, за мучениями которого можно просто понаблюдать и посмеяться. На волю случая мимо проходил дежурный полицейский с принципами и характером. В тот же день Генри познакомился с Мирандой Миллер, выдавшей вместо приветствия такую злобную тираду в защиту избитой Эми, что, казалось, весь полицейский департамент погрузился в уныние. Генри ухмыльнулся, вспомнив андроида, который работал в ДПД, и седого копа, который смотрел на провинившихся подростков как на макак в цирке.       Весьма неординарное трио, которое показалось Генри занятным. Огромный мохнатый седой коп с улыбкой добряка, худощавый широкоплечий девиант с молодым лицом и открытым взглядом, женщина в униформе Киберлайф, вещающая дикторским голосом. Если бы Генри остался сидеть дома, если бы не встретился с друзьями, если бы принял правильное решение и просто прошёл мимо Эми, ничего бы не изменилось.       Но он ушёл из дома, поднял с бордюра булыжник и бросил камень в андроида. Встретил новых людей, получил ценный жизненный урок и теперь катил в домашнем седане к Башне Киберлайф, чтобы вновь встретиться с девиантами. И Генри точно знал, что его друзья тоже будут сегодня там — как и весь его класс. Эми встретит детей у центрального входа, как обычно пожмёт руку их родителям, добродушно переговорит с парой преподавателей, которые вровень со своими подопечными из чистого любопытства и любви к новому посещали эти странные экскурсии по зданию самой большой и богатой корпорации мира.       — Ну как, подготовил новые вопросы для Маркуса? — отец, улыбнувшись, искоса глянул на Генри. Он был как никогда доволен собой. Небезосновательно, так как вся эта канитель с посещением Башни завертелась только благодаря его упрямству и стараниям. Генри, глядя на отца, улыбнулся. Раньше у него с ним не складывались отношения. Но девианты стали их общим интересом — и всё в жизни Генри быстро изменилось.       — Конечно, — мальчик широко улыбнулся, вспоминая, как буквально вчерашним вечером сидел за столом и записывал уточняющие вопросы, которые хотел адресовать Маркусу. — Не думаю, правда, что он успеет ответить на все. Хотя мне кажется, я точно знаю, куда хочу поступать.       — Да неужели? — голос отца зазвенел задором. Машина плавно качнулась на повороте к мосту. — Неужели так нравится робототехника?       — Кибернетика, скорее, — Генри, прищурившись, смущенно улыбнулся. Ему понравились рассуждения мисс Миллер о людях и об андроидах. Он загорелся странной идеей построить новый совместный мир, который бы смог открыть двум разным видам возможность жить вместе, вместе развиваться и, возможно, вместе изучать окружающую вселенную. А вдруг что-то из этого могло осуществиться? Кто-то ведь должен был начать менять старые порядки. Кто-то должен был быть первым — первым подружиться с андроидом. Первым влюбиться в девианта. Первым попытаться сотворить нечто более крепкое и сложное, чем простые отношения между доминирующим человеком и подчиняющейся машиной.       — Скоро уже сможешь Маркуса закидать своими уточнениями, — отец хохотнул. — Правда, не переусердствуй. А то выкинут из Башни…       Автомобиль выехал на прямую — к перекрёстку моста. В нетерпении Генри подтянулся на месте, нервно теребя ремень безопасности. Сглотнув, перевёл взгляд к Башне, и обмер.       Движение у этого перекрёстка никогда не было оживлённым. А когда маленький островок посреди реки передали в управление девиантов, люди вообще перестали ездить через развязку "Киберлайф". У въезда на мост не было ни одной машины.       Зато вдоль моста на фонарных столбах висели трупы — изувеченные корпуса андроидов, подвешенные на толстых стальных цепях. Тела раскачивались от ветра, под ними виднелись ещё не успевшие испариться лужи слитого тириума. Генри, увидевший нечто такое, чего никогда бы не захотел увидеть, обомлел от сковавшего его ужаса.       Посреди развязки голубой кровью кто-то вычертил красивый равносторонний треугольник — знак для андроидов. Под основанием фигуры большими буквами пестрила надпись “MID”.       «Сделано в Детройте».