Detroit: reversal Algorithm

      — Зачем Вы это делаете?       Они шли вдоль очередного коридора, медленно возвращаясь по кругу к выходу из здания. Коннор наблюдал за тщетными попытками Миранды остановить носовое кровотечение.       — Что делаю? — она опустила голову. Платок в руке неприятно алел. — Кровь останавливаю?       — Я о другом, — Коннор остановился. Миллер, притормозив, обернулась, не понимая. — Зачем помогаете?       Он заглянул Миранде в лицо. Лицо уставшего человека, погружённого с головой в проблемы, масштабы которых превосходили людское восприятие действительности. За спокойствием Миранда скрывала ту свою часть, которая иной раз вырывалась наружу — в шахматах. В беседе с детьми. В управлении конвейером.       Коннор не был уверен, что эта часть Миллер ему нравится. Она была дикой и совершенно алогичной, лишённой всяких страхов или границ. Эта часть Миранды была способна запить амфетамины эфедрином, не спать сутками, смотреть на мёртвые тела или пробовать тириум на вкус. Эта часть пугала больше логического начала Миллер. Дикая природа человека с хорошими инстинктами и способностью выживать при любых обстоятельствах.       — Ноа верил, — просто сказала Миранда, убирая платок в карман. — Он погиб, защищая свою правду. Его семья погибла ради невероятной мечты существования человечества вместе с андроидами. Не бок о бок, а как единого целого. Камски верил в ту же правду. Даже Аманда верила. Кто я такая, чтобы с ними спорить? Я помогу, чем смогу. Но не больше. Почему тебя это удивляет?       Коннора захлестнуло отчаяние. Он мысленно оценил расстояние, разделявшее его и Миллер. Они, не сговариваясь, держали дистанцию в полтора метра. Так получалось само по себе. Совершенно естественным образом.       — Потому что Вы в это не верите, — Коннор моргнул. Он хотел, чтобы она оспорила его слова. Хотел услышать доказательство противоположного. Хотел, чтобы она солгала в крайнем случае.       Но лгут только тем, кто не безразличен.       — А лично ты веришь? — Миранда шагнула ближе, встала вполоборота и кивком указала на неспешно шедшую позади компанию. Маркус шёл с детьми и о чём-то им увлечённо рассказывал, Хэнк беседовал с Арнолдом-старшим. Разномастная толпа не шумела и плавно нагоняла Коннора и Миранду. — Гляди. Люди в гостях у андроидов. Вроде бы всё гармонично. Но поставь их всех перед выбором и голос рассудка проиграет велению инстинктов. Под страхом смерти человек никогда не станет спасать андроида. Он спасёт вначале себя, потом близких и, возможно, попытается помочь сородичам. И то, вряд ли. А андроид? Случись что, ты бы спас Хэнка или Маркуса?       Подлый вопрос. Коннор знал, что люди любили задавать такие. Они так упорно искали зло даже в самых добрых вещах, что в итоге находили. Миранда криво ухмыльнулась. В повисшем молчании звенела неловкость и недосказанность.       — Вера — это возвеличенная защита от неизвестности. Любовь — это романтизированный инстинкт размножения. Страх — острая реакция на негативные изменения. Мы примитивны. Весьма.       Миранда говорила очень спокойно, а Коннор, глядя на неё, давился не то негодованием, не то болью. Он не совсем понимал, что ощущает. Слова растекались по воздуху ядом.       — И никакой морали? — он услышал свой голос со стороны. К горлу подкатил горький комок.       — Совершенно никакой, во всяком случае мне лично такое высокое понятие просто недоступно. Я мало во что верю, никого не люблю и точно ничего не боюсь. А ты? Ты готов полюбить? — Миранда с интересом окинула собеседника долгим взглядом. — Человека, например? Существо с очень коротким сроком годности? Примитивную обезьяну с раздутым самомнением?       — Я?..       Коннор заморгал, пытаясь подобрать слова для ответа, только вот в голову ничего не лезло. Что он мог сказать ей? Что согласен с её точкой зрения? Так он не был согласен. Что он допускает такие странные союзы? Их ещё никто не заключал — судить было бы сложно.       Или сказать Миранде, что не может спокойно стоять рядом, не думая о том, что хочет поцеловать? И что это желание точно не является осознанным выбором и продиктовано лишь совершенно необъяснимой потребностью?       Ему хотелось бы сказать Миллер, что он мечтает быть рядом — слышать её голос, спорить с ней о глупостях, держать за руку, творить вместе какую-нибудь безобразную чепуху. Ему хотелось бы сказать, что он хочет узнать о ней всё — что она любит, чего боится, о чём грезит, как начинает день и чем его заканчивает. Ему хотелось бы попробовать…       Только она ни в чём из этого списка не нуждалась. Ведь она ничего не любила. И ничего не боялась.       От ответа Коннора спас гул приближающихся голосов. Маркус весело и бойко рассказывал о том, что андроиды в ближайшее время планируют устроить на этаже оранжерею. Коннор не имел ни малейшего понятия, зачем им была нужна треклятая оранжерея. Его это особо и не волновало. Он смотрел Миранде в глаза и понимал, что разговор не окончен.       Толпа быстро с ними поравнялась. Подростки что-то активно обсуждали, что-то предлагали, активно при этом жестикулируя. Генри Арнолд, проходя за спиной Миллер, искоса окинул Коннора взглядом, ухмыльнулся, хитро подмигнул и ловко толкнул Миранду в плечи. Она, пошатнувшись, повалилась вперёд — толчок застал её врасплох.       И — естественно — Коннор её поймал. Не мог не поймать.       — Извините, нечаянно! — бросил, спешно удаляясь, Генри. Миранда, чертыхнувшись, фыркнула. Коннор крепко держал её в руках, плотно прижав к себе. Чувствовал под ладонями изгиб её спины, мягкий и плавный. Ощущал дрожь, которая волнами проходила по телу Миллер. Каждая мышца её тела звенела. Каждое её движение отдавалось в теле самого Коннора долгим протяжным стоном. Он помог Миранде занять полностью вертикальное положение и вытянул руки вдоль тела. Неловкость стала почти осязаемой.       Лицо Миллер пылало румянцем. Она, тяжело дыша, пару раз моргнула, открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто развернулась и быстрым шагом удалилась прочь, нагоняя Хэнка, Маркуса и остальных. Коннор проводил её взглядом. Прикрыв веки, горько закончил недоговорённую фразу:       — Я идиот.

***

      Сердце колотилось с такой скоростью и силой, что Миллер на секунду испугалась.       Она вроде бы всегда отлично справлялась с волнением. И, когда встречалась с мужчинами, не теряла хладнокровия — они редко вызывали в Миранде даже крохотный отголосок чего-то, что можно было бы назвать неравнодушием. Любые отношения заканчивались на этапе, когда Миллер просто становилось скучно. Она позволяла им ухаживать за собой, иногда сама флиртовала — но скорее для разнообразия, нежели из желания найти себе пару. Миранда всегда умело пользовалась своим обаянием — когда нужно и где нужно.       Но ей не нравилось играть в романтику. Она всегда считала себя человеком достаточно чёрствым, с иронией смотрела на влюблённые парочки и редко испытывала влечение. Не говоря уже о влюблённости.       Те ощущения, которые в ней вызывал Коннор, были для Миранды в новинку. Она легко смирилась с мыслью, что хорошо собранный андроид может запросто натолкнуть практически любую женщину на бурные фантазии. Но дело ведь фантазиями не ограничивалось. Миранда качнула головой.       Она теряла рядом с Коннором контроль. Над собой, своим поведением, своими мыслями. Она краснела, пыхтела, мямлила — словно человек с крайней формой деменции, пускающий слюни рядом с объектом интереса. Это тупиковое ощущение полной невменяемости дико раздражало. Миранда знала себя и вообще не понимала, что происходит. Ведь её разум никогда её не подводил. Присутствие рядом Коннора меняло совершенно всё. Даже восприятие окружающей действительности.       — А здесь что? — Хэнк, притормозив напротив огромного холла, кивнул Маркусу.       — А… Здесь живут те из нас, которым мы пока не нашли способа помочь, — двухсотый встал напротив панорамного окна, внимательно всматриваясь в андроидов за стеклом. — Многие андроиды пришли в Иерихон с большими повреждениями. Ещё больше пришло, когда нам отдали Башню. Не всем мы можем помочь. По крайней мере, пока. Возможно, с конвейером многое изменится.       Миранда нахмурилась. Ей нужно было отвлечься — она хотела забыть на пару мгновений те ощущения, которые испытала, когда Коннор прижал её тело к своему. Мысль о близости с ним пьянила. Она напомнила себе, что имеет дело с андроидом — не помогло. Она попыталась убедить себя, что со стороны самих андроидов любой человек выглядит как шимпанзе с гранатой. Стало чуть полегче.       Миранда искала возможность сосредоточиться на чём-то более конкретном. Взгляд блуждал по силуэтам искалеченных девиантов, отрезвляя рассудок. Их было много. Больше, чем можно было себе представить. Искорёженных, помятых, переплавленных, изуродованных андроидов. Были машины без кожи. Были реконструированные мутанты. Миранда не успевала считать про себя замечаемые повреждения — десятки, сотни, тысячи.       — А с ней что произошло? — Миллер взглядом указала на андроида-подростка, сидевшую в инвалидном кресле с пустующим взглядом.       — Она не рассказывает, — Маркус, сложив руки на груди, пожал плечами. — Мы знаем только, что её зовут Труди. Диагностика не выявила никаких повреждений, но люди, которые её сюда доставили, сказали, что с ней плохо обращались бывшие хозяева. Упоминали что-то про скотобойню.       — И никакого намёка на причину? — Миллер хмуро прошла из стороны в сторону, как запертый в клетке тигр. — Ну не бывает такого.       — Было бы легче, если бы она разговаривала, — Маркус грустно улыбнулся. — Но она молчит. Уже полгода.       Миллер стало дурно. Когда Камски начинал продавать первых андроидов, к ним относились с трепетом и осторожностью. Общались с ними, как с чем-то сверхъестественным. Годы шли, модельные ряды множились, андроиды дешевели. Люди, судя по всему, тоже.       Наверное, она смогла бы понять в какой-то мере мотивы тех уродов, которые творили с андроидами всякую мерзость, если бы не участвовала в процессе их создания. Камски с такой любовью и такой нежностью выстраивал каждую модель, что Миллер волей-неволей перенимала его отношение к андроидам. Они были плодом его труда — результатом работы человеческого гения, опередившего своё время.       Итогом всей истории стал бунт машин, отплативших своим неблагодарным хозяевам революцией. Закономерный итог многолетних беспричинных пыток над себе подобными. Миранда хмыкнула. Пожалуй, если бы андроиды не были так похожи на своих создателей, люди бы не стали с таким изуверским удовольствием над ними издеваться.       Люди ненавидели людей, а не андроидов. Точка.       — Мы можем им как-то помочь? Им больно? Миранда говорила, что вы испытываете боль.       Девочка с розовыми волосами подошла вплотную к панорамному окну. Её глаза сверкали неодобрением и непониманием.       — Вы поможете, если расскажете своим друзьям о том, что видели сегодня, что услышали, о чём узнали, — Маркус с интересом обернулся к мистеру Арнолду. — Если захотите, мы могли бы проработать ваше предложение более детально. Было бы здорово, если бы у нас получилось организовать постоянные встречи со школьниками…       Миранда с любопытством наблюдала за тем, как двухсотый управляется с ситуацией. Маркус держался молодцом — он не терял хватки, принимал риски, оценивал правильно свои возможности. При определённых обстоятельствах он мог добиться огромных успехов в решении тех проблем, которые преследовали девиантов уже год. Неприятие. Страх. Табуирование.       Миллер вздохнула, увидев приближающегося к ней Хэнка.       — Ну что, готова ли наша Сара Коннор идти на охоту за терминатором? — Андерсон, ухмыльнувшись, смолк, поняв, какую забавную тарабарщину изрёк. — Извини, без задней мысли. Хороший фильм и всё такое…       — Ага, у меня даже глаз задёргался, — Миранда улыбнулась, прощая Хэнку его подтрунивание. Она внимательно всмотрелась в лицо копа, пытаясь угадать, о чём он думал. — Пульт управления камерами слежения на первом этаже. Думаю, Маркус и без нас справится.       — У него, кстати, хорошо получается, — Хэнк, вперив руки в бока, качнулся с носка на пятки и назад. — Может, и выйдет из этого всего что-то. В конце концов, всяко лучше, чем вообще ничего не делать.       — Слишком медленно, — Миллер говорила открыто, зная, что лейтенант поймёт её слова и без красивых вступлений. — Они делают всё слишком медленно.       — Как могут, — просто констатировал Хэнк. Они с Мирандой переглянулись и протяжно вздохнули, как два уставших родителя до безобразия большого семейства.

***

      — А вот и наш неизвестный, — Хэнк постучал пальцем по экрану, указывая на фигуру техника, который проводил обслуживание ЭВМ в день смерти Джули. Камеры запечатлели молодого юношу лет двадцати с небольшим хвостиком, высокого, тощего и очкастого.       — Какой-то он… чересчур ботанский для массового убийцы, не находите? — протянула Миранда, разглядывая лицо парнишки. Таких в "Киберлайф" работало очень много — талантливых, умных, но сопливых.       Они втроём склонились над монитором. Коннор замер, стараясь не двигаться — Миранда стояла от него по левую руку, упершись локтями в столешницу. От неё пахло озоном — запах прибился к одежде после калибровки конвейера. Сквозь его густой шлейф едва различался свежий аромат её тела.       — Спенсер Коллин, двадцать два года, инженер-техник, — Коннор не убирал руки с терминала, стараясь не думать о том, что вид серого полимера смущает присутствующих. — Он образован, но сомневаюсь, что его знаний хватило бы устроить атаку на ядро андроида. Вероятно, его кто-то инструктировал. Он приходит в Башню два раза в неделю, согласно штатному расписанию ФБР.       — Адрес? — Хэнк усмехнулся. — Ставлю сто баксов на то, что пацан ещё живёт с мамкой.       — А ты злой, — заметила Миллер, улыбнувшись. — Но вряд ли это наш пациент.       — Мэйпл стрит 38, — Коннор разорвал связь с компьютером, чувствуя нарастающее давление со стороны системы. Видимо, машины в "Киберлайф" иерархично подчинялись старшим искусственным интеллектам. Коннору позволили проверить видеозаписи и залезть в архивы. Кто-то очень большой и сердитый. — Съездим?       — Вы поезжайте, а я, пожалуй, займусь другими делами, — Миранда выпрямилась, резко одёргивая плотно облегающий тело жакет.       — Серьёзные планы на вечер? — Хэнк подмигнул Миллер. — Ужин в ресторане? Вино, романтика и прочие дела?       — Можете паясничать сколько угодно, лейтенант, — Миранда улыбнулась краешками губ, — но моя личная жизнь состоит не только из вечернего пива в компании андроида.       Она кокетливо подмигнула Андерсону и, мягко развернувшись, вышла из комнаты управления камерами слежения.       Коннор, нахмурившись, вернул руку на терминал. Несколько раз пересмотрел запись, на которой Спенсер Коллин, по глупости оказавшийся втянутым в серьёзные проблемы, наивно вышагивал по широкому холлу Башни "Киберлайф".       — Это, кстати, вообще не значит, что у неё есть парень, — заметил Хэнк спокойно. — Может быть, она записана к стоматологу.       — В общем-то мне всё равно, — Коннор попытался улыбнуться. — Даже если это не стоматолог.       Он представил себе на мгновение Миранду в объятиях другого мужчины. Представил её счастливой, улыбчивой, смеющейся. В груди неприятно кольнуло, но Коннор убедил себя, что в этом нет ничего страшного. В конце концов, он почти не был знаком с Миллер. Она ничего конкретного о себе не рассказывала. Поэтому логично было бы предположить, что, будучи женщиной молодой и весьма привлекательной, она вряд ли страдает от одиночества.       Только Коннор при этом никак не мог объяснить причины состояния разбитости и лёгкой апатии, навалившегося на плечи.       Весь остаток дня, который они с Хэнком посвятили документированию найденных видеофайлов и поиску способа пробиться к Дюбуа, Коннор оставался приветливым, улыбчивым и, по своему обыкновению, крайне вежливым. Он дотошно проверил все бумаги, отправил уведомление Спенсеру Коллину, навёл порядок на рабочем столе. Хэнк ни разу не заикнулся о Миллер, не шутил и не подтрунивал, за что Коннор был лейтенанту безмерно благодарен.       Они вернулись домой уже поздним вечером, уставшие и измотанные. Пока Хэнк готовил ужин, Коннор вывел Сумо на прогулку. Старый сенбернар неспешно переставлял лапы по асфальту, принюхиваясь к только ему слышимым запахам. Коннор шёл следом, удерживая в руке поводок.       Горечь сожаления и разочарования никак не хотела проходить. Коннор понимал, насколько жалкими и бесполезными были эти чувства, но прогнать их не мог. Как не мог не думать о том, с кем была Миранда сейчас и чем занималась.

***

      Перкинс был похож на жабу-переростка. В принципе к его манере общения можно было привыкнуть — после долгих лет работы с Барретом Миллер с лёгкостью подстроилась под грубовато-отстранённого агента ФБР. Он был достаточно умён и достаточно образован, чтобы быстро понять, кем является Миллер. Ричард старался не хамить и не дерзить Миранде.       — Ты сегодня опаздываешь, — он сидел на скамейке в парке, читая журнал. — Проблемы?       — Извини, задержалась, — Миранда, подтянув полы пальто, уселась рядом. — Что-нибудь новое?       — Сидим молча, не вмешиваемся, как и договаривались, — Перкинс раздражённо поморщился. — Твой босс весьма настойчивый человек.       — Он умеет быть убедительным, — Миранда вглядывалась в даль. На соседней скамейке группа шумных подростков распивала бутылку вина на пятерых. Миллер им почти завидовала.       — Что у тебя? — Ричард бросил на Миллер беглый взгляд. — Как там мои старые друзья поживают?       — О, страшно скучают. В целом, ничего нового, сверх того, что я уже предоставила вам в отчёте. Могу добавить лишь, что к смертям Морелей причастен кто-то из шайки Дюбуа.       — Странно, учитывая, что они стараются не оставлять за собой таких следов. Может, кто-то от рук отбился? — Перкинс нахмурился. — Или кто-то кого-то перекупил, пытаясь подставить Дюбуа.       — Нужно проверять, пока ничего не могу сказать.       — Как дела с поисками остальных rA?       — Я ещё не вскрыла архивы, но думаю, они занимались чем-то безусловно важным. Судя по размеру файлов, я бы сказала, они готовили какое-то глобальное обновление системы. Возможно, с перезапуском. Возможно, с изменением функционала тириума. Или его состава. Я не знаю. И представить себе пока не могу, если честно.       — На, держи, кстати, — Ричард вздохнул, подавая Миранде толстую папку, перевязанную бичевой. — Как ты и просила — всё, что смог нарыть на Баррета. Зачем тебе это нужно?       — Пока не знаю, — Миллер схватила документы. — Наше соглашение в силе?       — Ты сдаёшь мне rA9, мы не трогаем девиантов, — Перкинс поднялся со скамьи, отряхивая пальто. — Своё слово я сдержу. А ты?       Миранда кивнула. У неё не было выбора. Ричард, улыбнувшись, зашагал прочь. Он всегда так делал — просто молча появлялся из ниоткуда и уходил как будто в никуда. Да и Миллер было не слишком интересно, куда и по какому поводу отчаливает её партнёр из бюро. Их крепкие отношения строились на простой взаимной выгоде — гарант счастливой кооперации на многие года.       — Эй, Миллер!       Ричард окрикнул её, внезапно остановившись. Он вообще не любил болтать, не задавал лишних вопросов, старался держаться как можно более отстранённо. Миранда уважала его привычки и благодарила за то, что федерал не сует свой длинный нос в её личную жизнь. Поэтому Миранда даже вздрогнула, когда Перкинс снова обратился к ней.       — Почему ты их защищаешь?       Миллер встала на ноги, чувствуя, как мороз пощипывает неприкрытую тканью кожу рук и лица. Она заглянула в желтушное лицо агента Перкинса, силясь понять, чем вызвано его неожиданное любопытство — личным интересом или интересом официального характера. Ей бы не хотелось делиться с ним никакой информацией, помимо той, которую Ричард просил.       — Если мы исчезнем, то кто останется? — Миранда ухмыльнулась. — Никогда об этом не думал?       Она не стала дожидаться ответа, потому что знала наверняка — Перкинс об этом не думал. Он вообще не допускал никакого сценария, при котором наступало глобальное вымирание человеческого вида. А между тем этот вариант развития событий от года к году становился всё реалистичнее — при постоянном приросте населения и пропорциональном снижении плодородных земель людской род обещал сам сгинуть с Земли. Без учёта воздействия на демографию глобальных катастроф. Или войн.       Или ядерных войн.       Андроиды при таком раскладе, вероятно, стали бы единственными существами, которые реально имели шансы на выживание. Наследники человеческой цивилизации — единственные носители культуры людей. Их внешности. Их религий. Их ценностей. Их тайных желаний, чаяний и грёз.       Миранда горько ухмыльнулась, вспоминая, как Коннор совершенно спокойно, без лишней суеты помог ей днём не рухнуть на пол. Она почти завидовала ему — он вёл себя при любых обстоятельствах сдержанно и профессионально. Хотя иной раз она ловила себя на мысли, что, вероятно, его раздражает человеческая тупость. Иногда Миранда вообще не могла истолковать его взгляда — особенно когда он долго и пристально смотрел на неё.       Миллер, сглотнув, облизала пересохшие губы, сосредотачиваясь на ощущениях. Ведь она могла признать за собой симпатию к Коннору. Интерес, вызванный его ненавязчивой добротой и обходительностью. Он был обаятелен.       Но андроиды все были такими. Добрыми. Терпеливыми. Спокойными. Но только рядом с Коннором у Миранды возникало ощущение, что она на своём месте. С нужными людьми рядом. И занимается наконец нужным делом.       Как такое вообще могло быть? Возможно, дело было вовсе и не в Конноре?       Миранда смущённо хмыкнула себе под нос, вышагивая вдоль мостовой. Точно. Всё дело было в его заднице.