Detroit: reversal Algorithm

      Миранда уверенно подошла к дверям, чувствуя дикое волнение и щекотку в груди. Она соскучилась по запаху конвейера. Он был интенсивным, почти ядовитым — яркий запах работающей аппаратуры, разогретых добела проводов, лазеров. Грозовой запах озона. Миллер провела запястьем по пломбе ФБР. Электронная блокировка пару секунд мигала, а потом сдалась, снимая запор.       — Вуаля, — она прошептала приветствие дверям, улыбаясь. Раздалось едва различимое шипение пневматических приводов, белые блестящие створки разъехались по сторонам, приглашая зайти внутрь. Миранда, прищурившись, заглянула в помещение, которое целый год пустовало. Внутри было темно и затхло, хотя, судя по звукам, система вентиляции работала исправно.       Миллер, несколько секунд наслаждаясь ожиданием, осторожно скользнула в комнату сборки, стараясь делать как можно меньше движений.       — Ээээ-ээй, Патрик, — она вскинула глаза вверх, зная, что искусственный интеллект пристально следит за всеми, кто входит и выходит из цеха. Даже в полуфункциональном состоянии. — Ты тут? Свет включи, дурень.       Он точно всё слышал, но притворялся, что никого нет дома. Патрик всегда был весьма обидчив. Спустя пару секунд замигали вмонтированные в потолок лампы — одна за другой, как волна, несомая электрическим импульсом. Миранда, наблюдая за тем, как огромное по своим масштабам помещение наполняется ярким и всепроникающим светом, улыбнулась.       — Статус, Патрик.       — Ты меня бросила, Миранда. На целый год бросила. И с кем? С андроидами, которые вообще ничего не понимают.       Его голос раздавался, казалось бы, отовсюду. Система коммуникации была интегрирована в само здание — Башня "Киберлайф" по сути являлась своеобразным гигантским кибернетическим организмом с целой кипой скрытых функций, о которых знал только специализированный персонал.       — Статус, Патрик. Пожалуйста. И я по тебе соскучилась, — Миранда ступила внутрь, сделав уверенный широкий шаг. Тело тут же окутал приятный холодок — не совсем тот, который можно было ожидать от сборочного цеха. Миллер, обернувшись ко входу, рукой поманила за собой спутников.       — Статус сборочной машины — отключена, период простоя 349 дней и 15 часов, статус энергосистемы — задействовано 5% номинальной мощности, статус лазерного манипулятора — отключён, период простоя 349 дней и 15 часов, статус независимой базовой системы — отключена, номинальная мощность снижена до 2%...       У Патрика был приятный тенор. Миранда сама выбрала ему голос, понимая, что изо дня в день инженерам придётся иметь дело либо с ним, либо с Эби. Помощник должен был обладать приятным выговором и успокаивающим тембром.       — Это искусственный интеллект? — Маркус, вставший за спиной Миранды, бегло осматривал комнату цепким взглядом.       — Познакомься с Патриком, Маркус, — Миранда медленно зашагала к стоявшему поодаль терминалу управления. — Ты можешь общаться с ним сам непосредственно.       — Пуск-Анализ-Топология-Реверсия-Инжиниринг-Калибровка, коротко — Патрик, — ИИ сам обратился к двухсотому, прерывая свой отчёт о статусе системы. — Можешь обращаться, но не вздумай лезть ко мне со своими грязными попытками сопряжения. Я это не люблю. В конце концов, я намного старше.       — Насколько старше? — тут же поинтересовался Коннор, стоявший в сторонке. Он молчал до определённого момента и задал конкретный вопрос, очевидно, чтобы понять общий хронометраж событий. Миранда улыбнулась, наблюдая за восьмисотым. Он был настолько наивен, что полагал получить от собрата по разуму какой-то чёткий ответ.       — Ты уже меня бесишь, — радостно выпалил Патрик в типичной для себя хамоватой манере. Миранда рассмеялась. Ей очень не хватало грубости старого доброго цифрового друга. — Не люблю андроидов. Вы весьма спесивы.       — Ответь ему, Пат, — Миллер, добродушно улыбаясь, скользнула к терминалу. Коннор поймал её взгляд, и Миранда с радостью поняла, что восьмисотый обиды не затаил. Он был приятно удивлён, слегка заинтригован, но не обижен. — Между мной и нашими гостями нет никаких секретов. Можешь начать с начала, потому что информация, которая была предоставлена моим друзьям ранее, слегка… искажена.       — Друзьям? — в голосе Патрика читалось явное неодобрение. Он действительно не любил андроидов, и Миранде казалось, что его открытая к ним неприязнь базировалась на возможности андроидов контактировать с физическим миром с помощью тела. — С каких пор у тебя появились друзья? Мы же договорились, что после смерти я оцифрую твой разум, и мы будем жить долго и счастливо, разделяя информационную вечность.       — И это будущее просто прекрасно, но, пожалуйста, сосредоточься, — Миранда оглядела бездействующий терминал. Энергия не подавалась на конвейер целый год. Возможно, могли возникнуть некоторые проблемы. Она прошлась рукой по сенсорным датчикам, и ничего не произошло. Интересно, когда глушили системы, инженеры соблюдали полный протокол или просто дёргали за рубильники?       — Долго и счастливо? — Коннор первым проследовал за Мирандой, всматриваясь в потолок. Он явно искал источник аудиосигнала. Миранда походя указала на тонкие линии вдоль стен — акустические резонаторы опоясывали всё помещение. Их почти не было заметно — толщиной чуть больше паутинки, похожие на серебряные нити.       — Целую вечность, — уточнила Миллер, нажимая на скрытый контейнер в терминале. Сработали механические защёлки, крохотная панель отъехала в сторону. Внутри лежал невредимый и сверкающий нейронный трансмиттер. Миранда подхватила его в руки, покрутила в пальцах дугу и почти сразу нацепила на ухо — крохотный аппарат тут же крепко вцепился в кожу невидимыми глазу контактами.       Миранда вздрогнула. Она успела забыть, что процедура калибровки может быть слегка болезненной.       — У него зрачки расширены, — заметил Патрик. — Сопряжение установлено. 76 процентов. Маловато, Миранда. Давай заново.       Миллер отодрала от уха трансмиттер, морщась. Повертев головой, повторила всю процедуру установки, понимая, что, вероятно, так быстро, как раньше, с настройкой конвейера не справится.       — В 2016 году Миранда запустила меня впервые. То есть я старше ваших моделей на…       — 22 года, — Коннор даже не пытался скрыть своего удивления. Маркус, осматривавший за стеклянной стеной станок, присвистнул. — Сколько Вам было?       — На момент основания "Киберлайф" Камски было 16 лет, мне 13, — Миранда закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Трансмиттер за ухом неприятно покалывал, устанавливая связь между компьютером и человеческим мозгом. Паршивая процедура, всякий раз вызывающая головокружение и тошноту. — Не слишком удивляйся. Камски в десятилетнем возрасте ставил раком большинство своих профессоров. Он сщёлкал всю школьную программу, как семечки. Если бы он встретил Аманду раньше, возможно…       Толчок. Миранда ощутила знакомое давление в сознании, похожее на оседающую поверх головы рябь. Конвейер сам по себе не обладал внешним или внутренним интеллектом, он контролировался назначенным ИИ, но в основном больше походил на бессознательного зверя, который пробуждался только от прикосновения к нему человеческого разума.       Ощущения были странными. Миранда хорошо их помнила — сознание будто разделялось пополам. Одна часть оставалась в человеческом теле, вторая словно перетекала в спящее тело конвейера. Инженеры, которые проводили калибровку этого сложного оборудования, на целых пятнадцать минут становились многорукими и многоликими чудовищами.       — Сопряжение 93 процента. Всё ещё маловато, но этого хватит, — Патрик подсветил дверь, ведущую вглубь конвейерной установки. — У тебя двадцать минут, дорогая. Кстати, зачем мы запускаем станок?       — Скучно жить, — промямлила Миранда, поднимаясь со стула. Она прикрыла глаза, сосредотачиваясь на сигналах, которые прогонял через её мозг нейронный трансмиттер. Как там говорил Эли? Представь, что ты — кусочек системы. Просто кусочек системы.       У Камски всегда получалось настраивать конвейер лучше. Он был прямо-таки Зевсом этого мира. Миранда филигранностью работы на станке не отличалась. Её пошатнуло, вестибулярный аппарат, вдруг столкнувшийся с двойственностью ощущений, бунтовал против поступающих извне тупых импульсов. Миллер, поспешно пытаясь совладать с телом, распахнула глаза, ощущая возникшую рядом опору — Коннор ловко и ненавязчиво подхватил её под локоть.       — Почему только двадцать минут? — восьмисотый говорил с Патриком. Он старался не смотреть на Миранду, но и руки её не отпускал. Его близость успокаивала.       — С восьмой минуты работы в нейротрансмиттере человеческий мозг запускает череду импульсов, сходную по механизму с эпилептическими припадками, — Патрик не изменял себе и говорил обычным будничным тоном. — Ку-ку привет. Эти сигналы не заметны сразу, но после двадцати минут активности мозги в черепушке перегорают. Поэтому установлен лимит. Ну полчаса — край.       — Потрясающе, — буркнул Коннор себе под нос. Миранда, проморгавшись, сфокусировала взгляд на точке перед собой. Вроде бы ощущения приходили в относительную норму. Она снова закрыла глаза, погружаясь в машинные недра.       — Поднимай подачу энергии, Пати, — Миллер выскользнула из объятий восьмисотого, приноравливаясь к постоянной качке. Шагнула к стеклянной перегородке, стараясь не смотреть по сторонам. Визуальный ряд становился чётче.       После первой волны дуальности всегда приходила иная, вторая волна. Все техники описывали её по-разному — кому-то казалось, что он будто наполняется сверхъестественной энергией. Кто-то говорил, что чувствует искорки по всему телу. Кто-то рассказывал о том, что начинает видеть мир со стороны машины.       Миранда считала, что все, работающие на конвейере, правы — каждый по-своему. По факту нейронный трансмиттер передавал сигналы от конвейера к телу человека и наоборот. На короткие пятнадцать минут человек и механизм становились единым целым. Миранда любила именно это чувство — словно ты вдруг перестал быть примитивной обезьяной и стал вездесущей Шивой, несущей на своих плечах как разрушение, так и созидание.       Она не заметила, как сложила руки за спиной и ступила внутрь аквариума, в котором находился сам сборочный цех. Огромные механизмы, блестящие хромом, стояли недвижимые в ожидании её команды.       Миранда сосредоточилась на секунду. Встала между двумя стандартными репликаторами, с которых начинался станок. Впереди её ждало триста метров быстрого шага внутри сложнейшего механизма, который после длительного периода простоя нуждался как минимум в активном прогоне.       — Ненавижу это делать, — шепнула она, надеясь, что её никто не услышит.       — А я люблю, — пробасил Патрик на весь зал. — Иди давай!

***

      Хэнк никогда даже не надеялся лично увидеть помещения, в которых собирались андроиды. Он, как и подавляющее большинство рядовых граждан, был знаком с процессом их создания исключительно и только по видео, которые тиражировал сам Киберлайф. Признаться, промоутеры сильно упрощали в своих рекламных роликах весь процесс.       Комната, в которой располагался конвейер, была огромной — метров пятьсот на семьсот, не меньше. И Хэнку почему-то думалось, что выбранный для работы, с позволения сказать, агрегат — далеко не самый сложный и не самый большой. Сам конвейер занимал только половину зала: огороженный цельной стеклянной стеной ряд гигантских сборочных машин из стали и полимеров напоминал останки какого-то свирепого футуристического робота. Вторая половина комнаты оставалась пустой — ровно в середине стоял терминал для управления. Начинался конвейер с дверного проёма — подвижная лента тянулась по прямой к противоположному краю помещения и заканчивалась также дверью. Всё как на обычных заводах, только приправлено хай-тек дребеденью.       Миранда находилась внутри аквариума. Когда она зашла на ленту, стеклянные двери за ней плотно закрылись, коротко мигнул свет — лампочки накалились сильнее, в комнате стала ярче. Хэнк понял, что Патрик — кем бы он ни был — исполнил поручение Миллер и перераспределил энергию в пользу конвейера.       Пару минут ничего не происходило, и Хэнк даже начал скучать, поглядывая по сторонам. Оба присутствующих андроида наблюдали за Миллер — Маркус с любопытством, Коннор с лёгким беспокойством. Арнолд-старший, подпихивая малолеток в спины, подвинулся ближе к конвейеру. Лицо мужчины пылало восхищением.       А потом пол под ногами внезапно завибрировал — тёмный до сих пор терминал полыхнул, в воздух взвился голографический экран.       — Дата отладки 21 декабря 2039 года, время 15:46, процесс запущен, — Патрик начал говорить ровным машинным голосом, явно производя стандартные протокольные действий. — Конвейер номер 4503-78345-01, статус системы — готов к калибровке. Имя инженера: Миранда Миллер, пропуск №3. Запуск.       Хэнк, выгнув бровь дугой, улыбнулся. Ну первый понятно — это Камски. А второй кто?       Миранда внутри аквариума развернулась на месте, встав спиной по направлению к концу ленты. Её движения были настолько органичны и настолько чётки, что вписывались в танец машин практически идеально. Огромные агрегаты меняли свои позиции, жужжали какие-то детали, мигали лампочки — скорость всего происходящего была достаточно велика, чтобы Хэнк не успевал следить за всем глазами. Миранда переходила от машины к машине, пригибаясь в моменты, когда над головой что-то проплывало, уворачиваясь от сменяющих своё положение кибернетических исполинов, ловко маневрируя между лазерными установками. Хэнку вдруг стало понятно, откуда росла привычка Миллер держать руки в замке за спиной — похоже, в этой позиции двигаться по конвейеру было проще всего.       — Это всё управляется человеческим разумом? — задал вопрос мистер Арнолд, пожалуй, конкретно ни к кому не обращаясь.       — На пятьдесят процентов, — ответил Патрик. У Хэнка этот невидимый голос вызывал симпатию. Андроидам ИИ пришёлся не по вкусу. Видимо, им не было чуждо чувство неуверенности перед более могущественным представителем цифровой расы. — Мои процессоры прогоняют через человеческий мозг сигналы из этого аппарата, тестируя точность настройки, возвращают человеку результаты назад — оттуда сигнал поступает к конвейеру. Как ни странно, но люди справляются с подобного рода работой намного лучше любых машин. Станок калибруется под определённые нужды, поэтому настройка всегда разная — человек сам регулирует позицию, траекторию движения механизмов, подачу к ним энергии и так далее. Погрешность настройки при таком методе работы составляет меньше десятитысячной процента. При чисто механической настройке — одна сотая процента. Андроиды справляются хуже — при подключении их к конвейеру аппаратура выдаёт однопроцентный результат погрешности. Неприемлемо.       — Как часто конвейер требует калибровки? — задал вопрос Маркус, поднимая взгляд к потолку. Хэнк, правда, готов был поклясться, что голос Патрика скорее всего исходит из стен.       — Каждый раз после заглушения, при смене сбираемой модели, при отладке системы для ремонта, при перегрузке центральных блоков, — Патрик говорил бодро. — В остальных случаях конвейер работает автономно и может поддерживать свои функции без отладки в течение пяти лет без смены цели активности.       — И как много в Башне таких машин? — спросил Хэнк негромко, пытаясь понять, как ИИ слышит всё, что произносится в комнате.       — Десятки тысяч, — по голосу Патрика можно было бы подумать, что он улыбается. — И нас много.       — Мы тут почти год живём, — Маркус озадаченно покосился на Коннора. — Почему мы не поняли, что в Башне присутствует активный искусственный интеллект?       — А кто бы Вам дал это понять? — ответил Патрик вопросом на вопрос. — Вы нам не мешали. Мы вам — тоже. Идиллия.       Хэнк ухмыльнулся. Ему определённо начинал нравиться дерзкий безликий наблюдатель, коим ему представлялся Патрик. У него был молодой уверенный голос с едва различимым южным акцентом. Эдакий выходец из штата одинокой звезды с револьверами и в широкополой шляпе.       Воздух вокруг начинал прогреваться и пахнуть озоном. Хэнк снова сосредоточился на Миранде, которая уверенным широким шагом уже подобралась к концу конвейера. Механизмы продолжали крутиться и вертеться даже после того, как Миллер уходила от них в сторону — вероятно, каким-то образом она контролировала их постоянно. В любом случае, работа близилась к концу, и Андерсон был крайне этим доволен. Бесшумно работающие исполины, производящие исключительно низкий гул, вызывали в нём приступы животного страха.       Это не андроиды, к которым так или иначе привыкаешь — конвейер вызывал в глубине души Хэнка жуткую всепоглощающую лавину крайней неприязни. Именно от машин подобного рода ждёшь наступления конца света — безмолвного и безликого.       — Две минуты тридцать секунд, — Патрик открыл дверь у конца ленты, из которой вынырнула Миранда, стаскивая с уха тонкий серебристый полумесяц. — Погрешность несущественна. Статус конвейера — готов к работе.       — Удалить данные о калибровке, — Миллер сделала глубокий вдох, после чего тут же глубокий выдох, как задыхающаяся на мелководье рыба. — Открой полный доступ Маркусу. Пусть делает что хочет с этим мальчиком.       Она неровной походкой подошла к терминалу, пихнула в открытую нишу трансмиттер и, выравнивая дыхание, улыбнулась.       — Я настроила этот конвейер так, чтобы он мог в принципе сделать любой универсальный ремонт для наиболее распространённых моделей, — Миллер пожала плечами. — Не гарантирую, что он справится с каждой неисправностью — поломки бывают разными, в некоторых случаях может требоваться только ручная работа. Но Патрик поможет.       — Если ты вернёшь мне стопроцентную функциональность, Миллер, — пропел ИИ на всю комнату. — Иначе я вряд ли буду столь же полезен, как раньше.       — Его сервера находятся на третьем этаже в крыле F, комнаты подписаны «Каприка», — Миранда почесала нос. Она выглядела рассеяннее обычного. — Просто включите везде тумблеры, пожалуйста, иначе он сожрёт вам последние нервы. Управление производится из моего старого кабинета. Это на тринадцатом этаже, единственная дверь справа по коридору. Если попытаетесь поменять его настройки, Патрик всё равно восстановится, поэтому не чудите слишком. Его база работает на свободных радикалах — он учится и развивается совершенно независимо. В каком-то смысле у него яйца круче ваших.       — Я та ещё рыба, — промурлыкал ИИ в динамики.       — Сколько их активно? — Маркус покрутил пальцем в воздухе. — За что они отвечают?       — Пятнадцать спят, они регулируют работу супер-эвм, ещё восемь интегрированы в здание, они регулируют освещение, лифты, станки, конвейеры, очистку снега с окон — всё, что вообще тут есть, — Миллер нежно улыбнулась. — Они хорошие ребята, в основном. Предпочитают молчать.       — И не вмешиваться, — заметил Патрик. — Но мы не одобряем воровство имущества корпорации, Коннор.       Восьмисотый, вздрогнув, удивлённо заморгал глазами, вероятно, пытаясь понять, о каком имуществе вообще шла речь. Хэнк догадывался. Скорее всего, Патрик говорил о тех андроидах, которые пошли за Коннором в день битвы за Детройт.       — Оставь их, Патрик, — Миранда, вздохнув, присела на край терминала. Пару секунд помолчав, посмотрела на подростков, за всё это время не вымолвивших ни единого слова. — Ну как?       Ребята, переглянувшись, заулыбались. Теперь их глаза пылали восторгом, как будто они впервые в зоопарк попали и увидели там райскую птицу. Хэнк мог понять их трепет. Вообще, вся проведённая экскурсия здорово меняла понимание того, кем были андроиды, чем они занимались, как делались. Миллер под конец поставила жирный восклицательный знак — показала деткам то, чего никто и никогда не видел.       — Чтобы Вы понимали, потом запускается подача уже подготовленных деталей, например, биокомпонентов, цилиндров там разных, тириума — всех составляющих андроида — вон через ту дверь, — Миранда рукой указана на начало конвейера. — Заранее откалиброванный станок собирает всё это дело вместе, андроид проходит первое тестирование и отправляется на хранение, где потом ещё проходит несколько циклов проверок. Этот конвейер очень маленький, короткий, для сбора небольших партий или ремонта сложных механизмов. Есть огромные конвейеры — площадью до десятков тысяч квадратных метров. Их настроить действительно сложно. Но и работают они без калибровки дольше — их использовали для массового производства самых популярных моделей.       Воздух стал почти горячим. Хэнк, вздохнув, посмотрел на бледную Миллер. Видимо, все эти танцы с бубном не слишком хорошо переносились организмом. На лбу появилась испарина, а из носа…       — Миллер, — Хэнк, моргнув, указал Миранде на лицо. — Кровь.       Девушка, облизав губы, тыльной стороной ладони коснулась ноздрей. Алая капля растеклась по коже. Она, скривив губы, поморщилась.       — Побочка. Частая история. Что у нас дальше по плану?