Detroit: reversal Algorithm

      Маркус довольно долго размышлял о том, что рассказала ему Эми. Он не торопился делать никаких выводов. Озвученное предложение казалось чересчур заманчивым, а потому сразу перешло в разряд подозрительных. Маркус хмыкнул.       Он стоял на тридцатом этаже и смотрел сверху вниз на монотонную и спокойную жизнь в Башне. Андроиды занимали этажи с первого по сороковой — площади хватало с избытком, так что у каждого появился свой укромный уголок для уединения. Роботы были вольны заниматься тем, чем посчитают нужным — они получили свободу, о которой мечтали.       Большинство андроидов предпочло остаться со своими соплеменниками. Наверное, на их выбор повлиял некий универсальный природный закон, который диктовал искать защиту в стае. Очень немногие андроиды решили продолжить своё существование бок о бок с людьми, не боясь ни угроз с их стороны, ни неприятия.       Маркус никого ни в чём не осуждал, но с трудом мог понять своих собратьев, которые сознательно выбрали жизнь в непосредственном контакте с человечеством. В абсолютных цифрах число таких андроидов вряд ли могло перевалить даже за процент. Маркус тайно считал, что такие андроиды слегка дефектны. Хотя определённая логика в подобных решениях всё же наблюдалась.       Они столкнулись с проявлением этой проблемы не сразу. Полгода им понадобилось, чтобы восстановиться после революции: собрать вместе всех девиантов под одной крышей, обеспечить им безопасность, попытаться навести некое подобие мирного порядка в разрозненном обществе. Маркус в процессе с неудовольствием понял, что объединить андроидов под военным стягом было гораздо проще, чем научить их жить друг с другом после обретения равноправия с людьми.       Андроиды не были готовы получить свою свободу просто потому, что не знали, как ею распорядиться. Очень многим не хватало прежнего образа и уклада жизни. Большинство андроидов страдало некой формой депрессивных расстройств. Лишившись общей цели, они потеряли чёткие ориентиры в будущем, а потому не знали, что делать дальше.       На определение нужно было время. Каждому требовалось найти дело, каждый должен был решить для себя, как хочет жить и чем заниматься. Многие были задействованы в процессе интеграции андроидов в миропорядок людей: готовилась юридическая база, прорабатывались законопроекты, утверждались регламенты взаимодействия людей и машин. Башня Киберлайфа стала анклавом для одних и тюрьмой строгого содержания для других — всё зависело исключительно от точки зрения.       И Маркус чувствовал напряжение, витающее в воздухе незримой угрозой. Он понимал, что рано или поздно все его сородичи столкнутся с мыслью, что им придётся так или иначе контактировать с людьми. Хотя бы в силу того, что это был всё ещё их мир.       Конечно, определённые сдвиги в позитивном направлении были. Получив в своё распоряжение Башню, андроиды пришли к выводу, что им необходимо создать определённые группы, которые могли заняться инжинирингом, конструированием, ремонтом. Проблема заключалась в том, что, как оказалось, для этого мало было иметь набор впаянных в прошивку знаний. Нужен был талант — с этим у андроидов слегка не клеилось, так как всех их создавали для конкретных целей. Которых они, собственно, добровольно лишились.       — Что-то ты мрачный, — Норт, подкравшись со стороны, слегка приобняла Маркуса за талию, мило улыбаясь. Её лицо, открытое и спокойное, лучилось благодушием.       — Думаю о том, что рассказала Эми, — признался Маркус, наблюдая за тем, как бегает ребятня на первом этаже. Отдельная проблема — андроиды детских моделей, которые в силу своей специфики не умели ничего, кроме того, чтобы быть детьми. Они не могли взламывать компьютеры, не могли заниматься моделированием, зато с удовольствием проходили программы обучения пятых классов и играли наперегонки. Маркус нахмурился.       — О, ты что, всерьёз размышляешь над этим? — Норт удивлённо ухмыльнулась. — Тут даже обсуждать нечего. Хватит с нас этих головорезов из ФБР.       ФБР. Бюро занималось охраной имущества Киберлайфа, которое не могло быть вывезено из здания корпорации. Согласно принятому соглашению, андроиды не имели права пользоваться оборудованием компании, компьютерами и иной техникой, которая могла как-либо повлиять на количество уже функционирующих девиантов. Так что представителей силовых структур в Башне было более чем предостаточно. Некоторые части здания были перекрыты полностью, иные — секторами.       — Нам нужна возможность производить ремонт, — признался Маркус. — Мне тоже не нравится перспектива приглашать сюда представителя корпорации. Но ты всё сама прекрасно понимаешь. Что толку от нашей свободы, если мы банально не можем произвести качественную починку?       — Ребята стараются, делают, что могут, — Норт нахмурилась, как хмурилась обычно в случаях несогласия с точкой зрения собеседника. — Когда-нибудь мы сами построим свой конвейер и будем производить необходимые детали.       — Когда? — Маркус, сложив руки на груди, приподнял брови в немом вопросе. — Через полгода? Год? Опять же, открыт вопрос поставок тириума. Ты же понимаешь, что их не будет. А если будут, то урезанными ровно настолько, чтобы покрывать минимум потребностей. Это их рычаг контроля. А мы не способны…       Маркус промолчал. Он хотел сказать, что они на деле оказались ни на что не способны. Многому приходилось учиться на ходу — например, правильно общаться с людьми. Конечно, среди андроидов были и помощники инженеров, и ремонтники, да кого только не было — свои способности машины применяли вполне умело. Да только вот оказалось, что этого просто мало.       Для определённых вещей требовалось новаторство. Способность выдумывать что-то из ничего. Были среди андроидов индивидуумы, способные и на такое. Но, как выяснилось, далеко не каждый робот обладал этими качествами. А люди в подавляющем большинстве были теми ещё фантазёрами. Маркуса этот факт порядком побешивал. Он не понимал, как существа, наделённые от природы таким невероятным количеством талантов и таким безграничным творческим потенциалом, могли так бездарно прожигать своё время.       — Я в любом случае позову тебя, хорошо? — он с нежностью посмотрел на Норт, пытаясь найти поддержку с её стороны. — Ты должна понять: глупо не воспользоваться таким шансом.       — Ты же не знаешь, чего этот представитель попросит взамен, — Норт покачала головой так, будто бы уже решила для себя, какую позицию занять. — А я уверена, что просто так услугу подобного рода ни один человек не окажет. Если согласишься, готовься оплатить огромный счёт, Маркус.       И в этом заключалась горькая правда.       — Я не обязан соглашаться, но обязан хотя бы выслушать, — он погладил Норт по щеке, всматриваясь в глубину её идеальных глаз. Девушка тут же улыбнулась, нежно, будто приласканный дикий зверёк. — Если проигнорирую, буду всё время корить себя за упущенный шанс сделать нашу жизнь чуточку проще.       — Не хочешь связаться с Коннором и спросить чуть подробнее?       Маркус задумчиво хмыкнул. Он думал, что не станет беспокоить восьмисотого лишний раз. Коннор и сам мог выйти на связь, если бы посчитал нужным. Но он сохранял гробовое молчание. Уже полгода как. И в Башне не появлялся, хотя Маркус неоднократно предлагал ему остаться с собратьями и жить как андроид.       Восьмисотый упёрто продолжал сотрудничать с людьми. По какой-то неведомой причине он испытывал к ним привязанность, которую мало кто из андроидов мог понять. Маркус Коннора не осуждал, так как сам иногда грустил по Карлу — старому мудрому человеку, которому больше нечего было поведать этому миру.       — Я думаю, если мы назначим встречу, он сам придёт, — улыбнувшись, Маркус приобнял Норт, вновь переводя взгляд на копошащихся в огромном атриуме Башни детей. Мелкота весело бегала внизу, понятия не имея о тех проблемах, с которыми каждый день приходилось иметь дело их более взрослым собратьям.       Коннор не мог не прийти. Кто-то ведь должен был обеспечить людям безопасность.

***

      — У тебя всё там хорошо, Коннор?       Он с таким самозабвенным удовольствием занимался переподключением проводов, что, услышав голос Миранды, буквально соскочил с места и ударился головой о стол. Послышался какой-то глухой звон, что-то скатилось и упало на пол. Коннор, поморщившись, зажмурился.       — Тебе помочь?       Миллер наклонилась, чтобы увидеть, чем он занят. Перед глазами Коннора возникло её любопытное, слегка обеспокоенное лицо. Огромные тёмно-зелёные глаза поблёскивали в обрамлении длинных ресниц. Коннор моргнул.       Она не появлялась в участке два дня. Хэнк решил, что беспокоить Миранду не нужно — правда, после двадцать третьего звонка. Коннор спорить не стал, просто принял факт её отсутствия за добрый знак. Некоторое время он думал, что сможет насладиться спокойствием и привычным укладом жизни, но на вторые сутки признал, что мысленно торопит время. И нервничает.       Он скучал. Это было странное чувство, весьма необычное — ему не хватало её запаха, приятного глубокого голоса, редкого звонкого смеха. Даже циничных замечаний. Он искал все эти вещи рядом и не находил их. И это вызывало тягучие приступы ноющей боли.       Коннор втайне надеялся, что Миллер больше не появится. Откажется от дела и вернётся в чёртов Уайт-Холл. Он был готов смириться с временным дискомфортом, готов был какое-то время помучиться, лишь бы снова не окунаться в тот чудовищный водоворот чувств, которые вызывала в нём Миранда.       Но вот она была рядом — нос щекотал аромат её духов. И Коннор, глядя на неё, понял, что счастлив.       — Так чем ты занят? — она улыбнулась краешками губ, с непониманием осматривая вытащенные из компьютера провода. В открытом взгляде не читалось ничего, кроме спокойного детского любопытства. У Коннора побежали мурашки по коже.       — Что-то сгорело, — сказал он осипшим голосом. Заморгав часто-часто, решил вылезти из-под стола. Коннор только сейчас понял, что два дня её отсутствия тянулись как два века.       — Что-то сгорело? — Миранда тихонько рассмеялась, прищуриваясь. — Столько цифровых мощностей в одном андроиде, а ты говоришь «что-то сгорело». Эх, Коннор…       Он выскользнул из-под столешницы, выпрямился, впопыхах поправляя пиджак и съехавший набок галстук. Успокаивая дыхание, развернулся к Миранде.       Она стояла совсем рядом и дружелюбно улыбалась, сложив руки за спиной. Её подтянутую фигуру обрамлял золотистый юбочный костюм с уже ставшим привычным голубым треугольником на груди. Коннор смотрел на Миллер, завороженный видом пляшущих по её телу солнечных лучей, пробивающихся сквозь панорамные окна.       — Вас Хэнк искал, — только и смог вымолвить он, слегка урезонив колотящееся сердце. — Где Вы были?       — У меня есть вполне официальная работа, тут я только консультант, — Миранда пожала плечами, слегка мрачнея. — У тебя в волосах что-то.       Она совершенно спокойно подошла к Коннору вплотную и, встав на цыпочки, потянулась к его голове. Одна рука легла на грудь, чтобы удержать равновесие, вторая порхнула вверх — ловкое безупречное движение. Коннор почувствовал дрожь, её пальцы скользнули за его ухом, неторопливо опустились по шее. Прикосновение было больше похоже на щекотку, но при этом в нём было столько нежности, что Коннору на мгновение показалось — даже не на мгновение, на сотую долю его — возможно, Миллер и сама что-то к нему чувствовала.       Возможно ли было такое?       Их взгляды встретились, и Коннор с какой-то дьявольской чёткостью понял, что может прямо здесь и сейчас поцеловать Миранду. И она ему ответит. От этой мысли его окатило жаром.       А потом его взор скользнул к щеке Миллер и разбитой губе. Коннор с нарастающим беспокойством заметил, что впервые за весь непродолжительный период знакомства Миранда пришла на работу небрежно накрашенной — тонкий слой пудры едва ли скрывал обширный синяк, расплывшийся по левой стороне лица.       Моделирование заняло меньше секунды. Судя по ширине отпечатка, бил мужчина на пару дюймов выше самого Коннора, правша, крепкого телосложения. Пощечина была достаточно сильной, чтобы от удара лопнула кожа. Коннор бессознательно сам потянулся к лицу Миллер, накрывая ладонью место удара.       Тупая безотчётная ярость заполнила его изнутри. Что произошло за эти два дня?       — Бога ради, найдите комнату и сделайте всем милость, трахнитесь уже хорошенько, — грубоватый голос Хэнка расколол момент пополам. Вздрогнув, Коннор отпрянул в сторону, резко выпрямляя руки вдоль тела. Миранда, неловко улыбнувшись, потупилась. — Миллер, где тебя носило?       Хэнк подлетел со стороны, мрачный, как грозовая туча. Миранда, заметив его раздражение, мгновенно собралась — будто и не существовало никогда той мягкой дружелюбной Миллер, которая моментом ранее стояла, прижавшись к Коннору всем телом.       — В Уайт-Холле, — ледяной ровный голос цедил слова с чёткостью и точностью, свойственной машинам. Миранда снова сложила руки за спиной, расправляя плечи. — Сдавала отчёт начальству, чтобы к нам не возникло лишних вопросов.       — М-да? — Андерсон, сбавив пыл, хмуро окинул Миранду долгим взглядом. — Расскажешь, что поведала большим боссам?       — Ничего, — Миранда не изменилась в лице. Не дрогнул ни один мускул. Коннор завистливо выдохнул. Он мог весьма умело контролировать мимику, но ведь у него был доступ к ручной регулировке определённых групп мышц. И то, соответствующее программное обеспечение частенько сбоило. Миранда же могла держать лицо практически в любой ситуации — исключительно и только благодаря контролю рассудка над эмоциями. — Только то, что им нужно было услышать.       Хэнк загадочно хмыкнул.       — Там у Линды сноха Мореля, — Андерсон, поджав губы, поглядел на Миранду тёмным пронзительным взглядом. — Пришла на опознание. Жена старшего сына…       — Дженна, — Миллер коротко кивнула.       — Если хочешь, то можешь побеседовать с ней, — он развёл руки в стороны. — Она хорошо держится. Не так, как ты, конечно, но это и не у тебя половину семьи убили.       Коннор посмотрел на Миранду.       На фоне всего, что происходило, его симпатия к ней казалась абсурдом. Не вовремя возникшей помехой, которая мешала рассуждать здраво. Но желания с каждым разом становились сильнее, с каждым прикосновением интенсивнее. И впервые Коннор позволил себе допустить, что, возможно, его чувства были взаимны. А может, ему так только казалось. Он терялся в догадках.       Что случилось в Уайт Холле? Коннор сжал ладони с такой силой, что ногти болезненно впились в кожу. Он одёрнул себя очень резко.       Что бы ни происходило, его это не касалось. И Миранда Миллер была запретной территорией — человек не может сосуществовать рядом с машиной. Он напомнил сам себе, какой позиции относительно андроидов она придерживалась. Напомнил, с какой холодной простотой она говорила о потенциальном истреблении девиантов.       Коннор всё время забывал, что не был человеком. Забывал и наивно допускал, что люди тоже не помнят его истинной природы.       Миранда, кивнув Хэнку, молчаливо пошла вглубь департамента плавной мягкой походкой. Ей очень шёл выбранный костюм — строгий, хорошо подчёркивающий плюсы её и без того приятной фигуры. Она казалась недосягаемо красивой в тот момент.       — Что между вами сейчас было, чёрт возьми? — требовательно спросил Хэнк, дождавшись, когда Миранда скроется с глаз. — Когда она успела прийти?       Коннор задумался. А было ли что-то? Или ему только привиделось?       — Ничего не было, — он смотрел прямо перед собой в пустоту, пытаясь представить себе человека, который ударил Миллер. Хотел бы он его встретить где-нибудь за углом. — Ничего.

***

      Хэнк решил вмешаться, потому что его милая сладкая парочка явно забыла, что находится в общественном месте. Для загадочных шепотков по углам и так хватало поводов.       На минуту Андерсон позволил себе сбавить темп и перевести дыхание. Он прикрыл веки, концентрируя внимание на свалившихся из ниоткуда проблемах. Фаулер последний нерв вытрепал, но от своего не отступался, требуя предоставить хоть какой-нибудь отчёт по стадиону Тайгер.       Хэнк не знал, что написать в треклятом отчёте. Ему бы хотелось сделать небольшую интеллектуальную паузу и выкурить травки на сон грядущий, чтобы память за последние полтора месяца отшибло нахрен.       — Ты спросил, где она пропадала два дня? — он попытался настроиться на серьёзную беседу, хотя понимал, что вряд ли Коннор прислушается к его мнению.       — Нет, — андроид, схвативший со стола лист бумаги, подал его Хэнку. — Зато кое-что сумел разузнать по поводу смертей на стадионе. Это список сделок на чёрном рынке тириума за последние семьдесят два часа. В Детройте было совершено три закупа по цене ниже рыночной, все произведены одним и тем же продавцом. Общий объём товара литра три-четыре.       — Как ты это достал? — Хэнк, схватив бумажку, с любопытством ознакомился со списком. Коннор вывел даты, время, количество закупаемого товара и цену в отдельные столбики. Андерсон криво ухмыльнулся, исподлобья глянув на андроида. — Они что, серьёзно в интернете переписываются?       — Существуют целые маркетплейсы, — Коннор хмыкнул. — Восстание андроидов, исходя из того, что я увидел в переписке дилеров, весьма пошатнуло бизнес. Сложно производить товар без базового компонента. Так что сейчас тот, кто владеет даже малым количеством тириума, весьма богат.       — Да, ничего в этом мире не меняется, — Андресон нахмурился, складывая лист со списком пополам. — Странно, что они ещё не начали отлавливать андроидов и спускать им кровь, если честно. Хотя вопрос только во времени. Хорошие повара имеют запас. Который, судя по всему, весьма оскудел за год. Ты смог пробить имя?       — Дэвид Дюбуа, — Коннор, сложив руки на груди, присел на стол. — Раньше тоже привлекался за сбыт красного льда, но все обвинения всегда снимались.       — А, знаю, мелкий барыга, ничего не значащий, — Хэнк с горькой досадой начал вспоминать имена наркоторговцев, орудующих по Детройту. Их было всего два — Моро и Легранд. В своё время они весьма кроваво пытались поделить между собой рынки сбыта. Сошлись на том, что Моро занимался поставками дури по США, а Легранд переправлял Лёд через канадскую границу. В какой-то момент между этими двумя криминальными авторитетами наступил период хрупкого перемирия. — Он сейчас на кого работает, интересно?       — Официально трудоустроен на лакокрасочном заводе Ист-Сайда, — Коннор, прищурившись, прямо посмотрел на Хэнка. — Который принадлежит…       — Франсуа Легранду, — Хэнк тяжело вздохнул. Вдобавок к непримечательному настоящему на пятки наступало ещё и прошлое. — Мы этого гада так прищучить и не смогли. Почти доказали криминальный сговор между ним и каким-то богатеньким акционером Киберлайфа.       — Того акционера звали Майкл Баррет, — Коннор, моргнув, прищурился. — Согласно материалам дела, его адвокаты весьма успешно доказали отсутствие всяких связей с Леграндом. Дело было достаточно громким, как я понимаю.       — Да, — в памяти начинали всплывать мелкие забытые детали. Хэнку казалось, что он сдувает с воспоминаний вековую пыль. — Нам удалось накрыть лишь посредников — группу торгашей, не более чем. Поставки Льда на какое-то время снизились, но буквально через год-два возросли раза в три. Прокурору пришлось подать в отставку, после того как юристы Киберлайфа закидали нас исками. Влетело тогда всем по самые гланды. Слушай, а это случайно не начальник нашей мадам?       Они с Коннором переглянулись. Уверенность в том, что так оно и было, крепла: Миранда упоминала имя Баррета в разговоре с Линдой по пути к Джимми.       — Чёрт возьми, — Хэнк, разминая шею, недовольно поморщился. — Во что мы в этот раз вляпались… Но хотя бы можно написать что-то удобоваримое в отчёте. Без упоминания rA9, Майкла Баррета и прочей адской нечисти.       — Что мы будем делать? — Коннор задал вопрос, который, видимо, его весьма беспокоил. Андерсон, подпрыгнув от неожиданности, оглядел напарника внимательнее.       — Логичнее всего, пожалуй, пробить ветку Дюбуа, но это надо наведаться в гости к Легранду, — Хэнк задумался. — Нужен как минимум судебный ордер. Мы можем как-то привязать машину с Тайгера к Дюбуа?       — Практически никак, — Коннор пожал плечами. — Из общего только место работы. Никто на этом основании ордер не выпишет.       — Значит, по старинке, без ордера, — Андерсон тяжело вздохнул. Ему не нравился подтекст того, что происходило. Какой-то винегрет получался из фактов.       Ноа Морель состоял в некой группировке, причастной к восстанию андроидов. Один из членов этой группировки сейчас по очереди убивал тайных коллег по цеху. Семья Ноа была вырезана кем-то из канадского наркокартеля, причём босс этой мафиозной шайки имел в прошлом связи с Майклом Барретом, начальником Миранды Миллер, участвовавшей в расследовании.       Хэнк нахмурился. Не слишком ли тугой узел для случайно выстроенных в ряд фактов? Где-то должна была быть точка пересечения.       — Миллер не говорила, сумела она восстановить память Джона или нет? — Андерсон задумчиво похлопал себя по карманам. Очень хотелось покурить.       — Для этого нужно запустить ЭВМ в Башне, — Коннор помрачнел. — Хэнк, а тебе не кажется, что мы зря не рассматриваем Миллер в качестве подозреваемого?       — Нет, не кажется, — он ответил быстро, потому что был уверен в непричастности Миранды к произошедшим смертям. — Глянь на неё. Она в бешенстве. Её реакция очень естественна. Она не врёт нам. Во всяком случае, относительно своей заинтересованности в раскрытии дела Мореля. Относительно остального — жизнь покажет.       — Ты не будешь нигде упоминать об rA9? О том, что Ноа и остальные, вероятно, стали невольными инициаторами революции андроидов? — Коннор спрашивал открыто, но очень тихо.       — А зачем? — Хэнк удивлённо поднял брови. — Стоит кому-то такое официально написать, и все те, кто сотрудничал с Ноа, автоматически станут мишенями. Сам посуди. Со стороны государства начнётся травля в силу того, что подобного рода деятельность априори попадает под понятие терроризма. К тому же никто не откажется от возможности избавиться от девиантов раз и навсегда — а Миллер считает, что наша загадочная девятка таким ресурсом располагает. Ну и конечно, сами андроиды — думаешь, если они узнают о существовании такой угрозы, то станут сидеть в сторонке?       Хэнк хмыкнул, наблюдая за тем, как мрачнеет Коннор.       — Лично я бы не стал просто так ждать, когда же всё-таки на башку рухнет дамоклов меч, — Андерсон грустно покачал головой, — Я бы сам поймал каждого из этой девятки и грохнул, если уж на то пошло. Нет тела — нет дела, друг мой.       И только озвучив всё это, Хэнк понял, по какой тонкой грани ему самому придётся в ближайшее время балансировать. Он не мог отчитаться начальству честно, потому что это бы посеяло волну хаоса среди людей. Не мог рассказать андроидам о том, что их существование находится под угрозой — это бы посеяло волну хаоса среди них. Не мог заниматься поиском rA9, не привлекая лишних ресурсов извне. И время. Время работало против Хэнка.       — Так, давай по порядку, — Хэнк ухмыльнулся, пытаясь отвлечься от работы. Он искоса глянул на задумавшегося о чём-то Коннора. — Если вы вдвоём всё-таки захотите пообжиматься, в следующий раз найдите где-нибудь менее людное место…       Хэнк, хихикая, ловко увернулся от полетевшей в его сторону папки.