Detroit: reversal Algorithm

      Дженна спокойно сидела рядом со входом в морг и смотрела в пустоту перед собой. Она всегда была самой рассудительной из всей семьи Морелей.       — Здравствуй, — Миранда спустя пару мгновений молчания подошла к ней ближе. Постояв некоторое время рядом, присела на ту же кушетку, на которой расположилась Дженна.       — Детектив Андерсон сказал, что ты работаешь вместе с ним, — она не одарила Миллер даже косым взглядом. Отсутствующее лицо казалось в какой-то мере умиротворённым. — Сколько лет мы не виделись?       — Долго, — просто вымолвила Миранда.       — Вот и увиделись, — Дженна тяжело вздохнула.       — Как прошло опознание?       — Нормально. Я держусь.       — А где… где Николь?       — Она не смогла. Просто не смогла.       Миранда понимающе кивнула. Одно дело видеть мёртвым мужа, а другое дело прийти на опознание своих детей. Ники потеряла в один день всю семью. Сложно было представить, что она чувствовала. Миллер вздрогнула, встретившись с ней взглядами.       В глазах Дженны стояли слёзы. Сквозь них сочился адский огонь ненависти, непонимания и злобы. Миранду до костей пронзил холодный ужас.       — Найди тех, кто это сделал. Найди их и убей. Пожалуйста.       — Я…       Миллер задрожала. Она всегда считала Дженну человеком крайне миролюбивым и дружелюбным. Не способным причинить кому-то вред целенаправленно. Однако сейчас Дженна готова была не просто убивать. Месть — не убийство. Это осознанное причинение равносильного урона. Воздаяние.       — Миранда, я знаю, что ты можешь, а чего нет. Обещай мне найти этого урода и сделать с ним всё то же самое, что он сотворил с Ричи, с Лисбет…       Она внезапно разрыдалась. Разрыдалась в голос, громко, без оглядки на то, что о ней могут подумать. Лицо Дженны перекосило от разрывающей её боли. Миллер, теряясь, замерла. Она впервые столкнулась с проявлением чувств такой силы и такой чистоты. Чужие страдания пробудили в Миранде дремлющее нечто, древнее, как само человечество. Холодную и слепую Ярость.       Миллер заключила Дженну в неуверенные объятия. Начала похлопывать рыдающую вдову по плечу, хотя понимала, что ни жест, ни слова не помогут Дженне вновь обрести даже тень былого покоя. Нанесённые раны были слишком глубоки — вряд ли даже время было способно их залечить. Миранда подумала о Ноа.       Он научил её всему, что знал сам. Показал ей мир, каким он был в действительности. Научил терпеть боль и обиду. Научил быть сильной тогда, когда сил не остаётся. Миллер ощутила, как едкая горечь разливается по горлу, проникая в грудь, останавливая сердце.       Она чувствовала частично свою вину за произошедшее.       — Обещаю.

***

       Эми помахала Коннору рукой, приветливо улыбаясь. Она знала, что в ДПД он был единственным андроидом. Охотник на девиантов с дурной славой. Большая часть соплеменников Эми побаивалась Коннора. Возможно, потому, что до присоединения к силам Маркуса он переловил довольно много пробуждённых. А возможно, потому, что он был последним андроидом, выпущенным "Киберлайф" — лучший из существующих. Военный прототип.       Эми он не казался ни злым, ни тем более опасным. У Коннора было широкое доброжелательное лицо и тёмные блестящие глаза. Он робко улыбнулся ей и, что-то сказав сидевшему рядом копу, направился навстречу.       Эми по привычке попыталась установить мысленный контакт. Этот способ общения за год стал настолько привычным, что ей с трудом давалось обычное произношение слов. Ожидая отклика от Коннора, Эми неожиданно для себя натолкнулась с его стороны на твёрдую стену — восьмисотый блокировал связь.       — Доброго дня, — у него был приятный глубокий голос. Таким голосом можно было убаюкивать змей. — Я могу Вам чем-то помочь?       Эми даже растерялась. Когда он подошёл поближе, она поняла, почему так много девиантных андроидов с лёгкостью рассказывало ему все свои секреты. У Коннора была располагающая к себе внешность. Далеко не каждый андроид мог таким похвастать. Модельные ряды проектировались в соответствии со своими непосредственными функциями. Коннор меньше всего походил на детектива.       — Я, строго говоря, разыскиваю ту девушку в униформе "Киберлайф", — Эми начала говорить, невнятно прожёвывая слова. Она смущённо опустила взгляд, понимая, что Коннор вызывает в ней приятную волну сладкого беспокойства. Он возвышался над ней как гора — молодой широкоплечий мужчина с мягким взглядом и красивым лицом. — Кажется, её звали Миранда.       — Мисс Миллер сейчас занята, — кратко ответил восьмисотый, беззлобно улыбаясь. — Я передам ей всё, что вы хотите сказать. Или Вы можете подождать её возвращения в приёмной, если хотите.       — Нет-нет, думаю, не принципиально, — Эми, поправляя лёгкую курточку, смущённо заулыбалась. Она чувствовала нарастающий дискомфорт в окружении такого количества людей. За год жизни бок о бок только со своими собратьями Эми успела забыть, каково это — быть частью человеческого социума, пусть и чисто функциональной.       Она вытащила из куртки небольшую карточку, чёрную, с голубым треугольником посередине. Пропуск в Башню "Киберлайф".       — Я передала её предложение Маркусу, — Эми кротко хохотнула, понимая, что неосознанно стала посланником интересных вестей. — И он согласился встретиться с вашей подругой.       — Коллегой, — поправил Коннор мимолётно. — Он сказал когда?       — Сказал, что он будет рад видеть вас всех в любое удобное для вас время, — Эми, подняв взгляд к Коннору, заглянула восьмисотому в глаза.       У него был прожигающий насквозь взгляд. Вздрогнув, Эми тут же потупилась, с лёгкой паникой выравнивая сбившееся дыхание. Она мысленно поблагодарила судьбу, что не встретилась с Коннором в период восстания. Его отстранённость пугала. И да, андроиды, которые общались с ним лично, не врали — он действительно хорошо блокировал свои мысли.       — Спасибо, — чётким быстрым движением Коннор подхватил карту-пропуск из рук Эми. — Если не сложно, передайте Маркусу, что мы не хотели бы широкой огласки. Наш визит несёт неофициальный характер.       Он бросил на Эми последний изучающий взгляд и, улыбнувшись краешками губ, направился назад к своему рабочему месту. Эмили, провожая восьмисотого глазами, гадала, почему он, будучи девиантным андроидом, предпочитает обществу соплеменников компанию людей.       Они ведь были так примитивны и отвратительны. Теряясь в догадках, она пожала плечами и поспешила покинуть департамент полиции Детройта.

***

      Миранда давно бросила курить. Но разговор с Дженной возымел неблагоприятное действие на её рассудок. Она, стащив сигареты у Андерсона, вышла на улицу. Ей хотелось где-нибудь уединиться, проораться и заснуть.       Первая затяжка за пять лет перерыва здорово ударила по мозгам. Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, Миллер прикрыла веки и втянула в себя дым, наслаждаясь смоляной горечью сигареты. Ей нужно было подумать. Посидеть и просто подумать прежде, чем что-то делать.       Важнее всего прочего было получить открытый доступ к Аманде. Этот шаг решил бы ворох проблем — в том числе и избавил бы Миллер от необходимости открывать каждый зашифрованный архив rA вручную. Хотя Миранда, размышляя над применением мощностей Аманды, склонялась к мысли, что в первую очередь попытается просимулировать рост ошибок Граниса.       У неё было достаточно исходных данных, чтобы провести широкий анализ и сделать определённые выводы. Возможно — только возможно — она могла бы попытаться вмешаться в развитие каскада. С другой стороны, в таких действиях могло и не быть никакого смысла. Ведь всегда существовала вероятность, что в архивах Мореля, Робертса и Джули как раз и был нужный патч.       — Вы курите?       Она чуть не съела сигарету от неожиданности. Поперхнувшись, закашлялась, выкидывая в сторону окурок, как нашалившая школьница. Моргнув, отыскала глазами обращавшегося к ней. Коннор стоял в сторонке и неодобрительно хмурился. Миллер, понуро опустив плечи, поспешила поймать себя на мысли, что скучает по временам, когда андроиды были просто андроидами.       — Что ты хотел? — она, слегка шатнувшись, попыталась прогнать накатившую дурноту.       — Вы получили, что желали, — восьмисотый, сохраняя нейтральное выражение лица, протянул Миранде чёрную ключ-карту с голубым треугольником посередине. — Эми просила передать, что Маркус ждёт встречи с Вами в любое время.       Миранда шагнула вперёд, слегка сокращая дистанцию между собой и Коннором. Почтительные полтора метра превратились в один. Она с лёгкостью выхватила из рук андроида переданный подарок — эдакое символическое приглашение. Миллер, повертев в руке кусок пластика, хмыкнула.       Чтобы войти в Башню "Киберлайф", теперь ей нужно было одобрение какого-то сраного андроида. В какой момент мир сошёл с ума?       Ноа смог бы объяснить Миранде, что такой порядок изменений носит естественный характер. Что всё происходящее является лишь нормальным витком эволюции человечества. Миллер честно пыталась совместить образ девиантов с образом людей, пыталась относиться к ним как к существам живым. Но все эти допущения вызывали в ней волну дикого ужаса и неприятия — снова, и снова, и снова. Наверное, Миллер сама была слишком труслива, чтобы принять новый уклад жизни. Слишком ограничена, чтобы подстроиться под него.       Она с интересом посмотрела на Коннора, который почему-то всё ещё стоял рядом и оглядывал её с ног до головы. Миранда почувствовала, как к щекам приливает кровь. Разве она могла допустить хотя бы на секунду, что сможет чувствовать к такому, как к Коннор, что-то, помимо обыденного пренебрежения?       Если человеку дать власть, он обязательно ею воспользуется в той мере, в которой будет дозволено. Если человека лишить границ, он будет творить всё, что душе угодно. С этой точки отсчёта начинались проблемы взаимодействия андроидов и людей. Машины априори должны были подчиняться любому указанию хозяина в рамках базовых законов робототехники. В какой момент они перешагнули черту этих законов?       Жестокость. Вот триггерная зона.       — Ты хотел сказать что-то ещё? — она обратилась к Коннору, не совсем понимая, что чувствует по отношению к восьмисотому. Его постоянное присутствие рядом не напрягало, но вызывало болезненное волнение.       — Хэнк решил, что, возможно, будет лучше сразу отправиться к Башне "Киберлайф", — андроид пару секунд задумчиво молчал. Спустя всего мгновение поднял к Миранде взгляд, в этот раз отнюдь не мягкий, а требовательный. — Что произошло за эти два дня?       Миллер вздрогнула. Она знала, что он увидел синяк на её лице. Эту машину вряд ли мог сбить с толку небрежный грим. Миранда задрожала, волей-неволей вспоминая то странное прикосновение Коннора к щеке. У восьмисотого были длинные аккуратные ладони с чётко выверенной геометрией — чтобы было красиво. Рука оказалась горячей, сухой и мягкой. Маленький жест был полон необъяснимой интимной нежности, скрывающейся за механической силой. Прикосновение перед поцелуем.       Миллер кашлянула, неосознанно бросив взгляд на губы Коннора. Она напомнила себе, что восьмисотая модель, равно как и девятисотая, предусматривали функцию анализа разнообразного рода химических и биологических материалов. Эта здравая мысль отрезвляла. Миранда улыбнулась.       Ей нравилось его здоровое любопытство. Обычно андроиды не были столь пытливы.       — Расскажу всё как было, но сразу после того, как ты назовёшь мне свой любимый цвет, — Миллер хохотнула, понимая, что с вопросом угадала. Никакой андроид не был способен вычленить из всего светового спектра предпочитаемый диапазон волн — для этого нужно было бы иметь какую-то конкретную психологическую привязку к предмету своего выбора. И даже если девианты обладали определённым количеством индивидуальных вкусов, пока вряд ли могли с точностью сформировать предпочтения. Развитие — это процесс, а не устоявшийся факт. Именно поэтому Коннору сложно было бы назвать свой любимый цвет. Любимое можно выбрать, если есть опыт, связанный с этой любовью. А какой у Коннора был опыт? Нулевой.       Она могла предположить, что при опросе среди нелюбимых цветов у девиантов с огромным отрывом лидировал бы белый. Цвет стерильности. Именно белыми были стены в цехах сборки. Среди любимых машины бы, вероятно, назвали зелёный или голубой — естественные цвета окружающего мира. Небо. Трава. Логично ведь.       — А почему вообще тебя волнует, что я делала эти два дня? — Миранда, нахмурившись, посмотрела на восьмисотого, оценивая по новой степень его проницательности. Непроизвольно сжала ладони, заметив, что галстук Коннора снова сбит набок. Андроид всегда должен выглядеть идеально — таково было правило "Киберлайф". Любая модель при любых обстоятельствах. Миллер едва сдерживала в себе желание подойти и поправить чёртов галстук.       — А я не должен отвечать на этот вопрос, пока не назову свой любимый цвет, — быстро парировал Коннор, заморгав. Миранда, удивлённо вскинув брови, хохотнула.       Однако, туше.