Detroit: reversal Algorithm

      Две недели. Они пытались открыть эти треклятые архивы две недели. У Хэнка даже слегка начал трогаться нерв, потому что он не понимал, чем может помочь Коннору и Миранде. День шёл за днём, но ничего не менялось.       Они приходили на работу, садились за столы и занимались перекладыванием бумажек. И ничего не происходило. Миллер по обыкновению уже сидела за своим местом, когда Хэнк в сопровождении напарника появлялся в участке. Создавалось впечатление, что она живёт в департаменте — Хэнк не знал, во сколько она приходила и во сколько уходила. У неё даже одежда не менялась — строгий брючный костюм мышиного цвета с голубым треугольником на груди.       — Привет, Миллер. Как дела? — Андерсон бросил стандартную фразу, обходя Миранду стороной. Он был готов поклясться на крови, что попал в чёртов день сурка.       — Лучше всех, — брякнула Миллер, не отрываясь от компьютера. Руки продолжали порхать над клавиатурой. Хэнк, поморщившись, решил, что после закрытия дела возьмёт отпуск. Звук цокающих кнопок сводил с ума.       — Хоть бы раз сказала что-то другое, — буркнул Хэнк злобно. Коннор, спокойно прошедший за свой стол, молча уселся за терминал. Он вообще с Миллер не здоровался. Их общение сводилось к коротким переброскам фраз во время рабочего процесса. Никаких обсуждений, никаких сторонних бесед — всё до тошноты чётко и бездушно.       — Анализ какого сегмента провести? — Коннор, придвинувшись к столу вплотную, безразлично положил правую руку на основание монитора, подключаясь к системе. Серый биополимер заблестел под светом люминесцентных ламп.       — Сто сорок третий, пожалуйста, — Миранда не поднимала взгляда к андроиду. Она просто делала своё дело, не отвлекаясь на сторонние раздражители и практически не делая пауз. Собранная и абсолютно спокойная.       Хэнк, поджав губы, оглядел своих, с позволения сказать, коллег. Оба — и Миранда, и Коннор — как ни в чём не бывало занимались рутинной работой. Вероятно, Миллер действительно сильно загружала андроида, так как диод последнего оставался часами жёлтым. В процессе Коннор ничего не слышал и не видел вокруг себя, сосредоточенно решая поставленные перед ним задачи.       Хэнку думалось, что напарник целенаправленно погружается с головой в работу. Искусственно сдерживаемый нейтралитет не упрощал жизнь. Андерсону даже казалось, что чем больше Миранда и Коннор пытались отдалиться друг от друга, тем яснее чувствовалось между ними напряжение.       Хэнк хмыкнул. Детский сад.       — Ключ? — Коннор часто заморгал, постукивая пальцами свободной руки по коленке. Он уставил отсутствующий взгляд в угол монитора.       — Передаю, — Миранда щёлкнула по клавише ввода, отёрла уставшие глаза. — Сообщи, когда выслать следующие.       Коннор не ответил. Миллер, бросив на андроида безразличный взгляд, хмыкнула и вернулась к работе. Хэнку захотелось завыть от тоски. За эти две недели он успел лично опросить коллег Джули, ещё раз встретился с Лисбет Морель, поговорил с Джоном, умудрился перечитать досье Кевина Робертса с десяток раз. Он с закрытыми глазами мог рассказать биографию каждого потерпевшего. И теперь откровенно не знал, чем заняться.       Можно было бы, конечно, разузнать, как получить пропуска в Башню Киберлайфа. Так сказать, навести нужные мосты, чтобы миновать длительный бюрократический вынос мозга. Хэнк, пожёвывая нижнюю губу, всерьёз задумался над тем, чтобы пристать к Фаулеру с этим вопросом. Существовал альтернативный вариант — заслать к Маркусу Коннора и посмотреть, что получится. Но что-то подсказывало Андерсону, что напарник сейчас вряд ли был способен на какие-то серьёзные разговоры.       Строго говоря, Коннор выглядел хуже выжатого лимона. Конечно, в своё время в Киберлайф потратили много денег на то, чтобы разрекламировать андроидов как «незаменимых и неутомимых помощников по дому и на работе», но, кажется, они всерьёз переоценивали ресурс своих роботов. Коннор походил на человека, отпахавшего подряд третью смену на заводе.       Нужно было бы сказать ему, что обыкновенно люди начинали отношения, сообщая своему избраннику о чувствах. Приглашали на свидание, ходили вместе в кино, разделяли между собой интересы. А не шарились по ночам, поигрывая монеткой, в тщетных попытках урезонить нервы. Хэнк, поджав губы, грустно улыбнулся.       Он никак не ожидал от жизни такого странного поворота событий. Кто бы мог подумать, что ему придётся на старости лет объяснять подростку, пусть и физически великовозрастному, как следует подкатывать к девушкам?       С другой стороны, Коннор дураком-то не был. И стоило уважать его решения, какими бы они ни были. Поэтому Хэнк решил не вмешиваться. Только если Коннор спросит его мнения или совета непосредственно. К тому же Миранда Миллер вряд ли тянула на идеальную пару для андроида. С тем же успехом можно было бы рассматривать Джека Потрошителя в качестве жениха для проститутки. Тут Коннор сильно промахнулся в выборе. И не только потому, что фактически они принадлежали к двум совершенно разным видам.       Хэнк, глянув на напарника, вздохнул. А может, ему просто казалось, что Коннор что-то испытывает к Миллер. Возможно, они просто вели себя как два идиота, потому что таковыми и являлись? Андерсон решил не рассуждать на эту тему лишний раз. Пусть сия драма закончится так, как решит судьба.       — Кофе будешь? — он обратился к Миранде, вставая с места. Девушка, внезапно зевнув, потянулась. Хэнк, всмотревшись в её лицо, ухмыльнулся. — Ты тут дрыхла, что ли?       — Если бы была подушка, то я бы поспала, конечно, — Миллер сонно потёрла веки. Хэнк заметил, как Коннор осторожно бросил на неё обеспокоенный взгляд. Как провинившийся щенок, который боится получить наказание за проступок. Захотелось дать ему подзатыльник.       — Тогда двойной, — Хэнк зашагал в сторону кафетерия.       — Тройной тащи, — крикнула ему вслед Миранда.       Андерсон цинично улыбнулся. Наверное, мозг Миллер работал непосредственно на кофеиновом топливе. Хотя, говоря откровенно, он бы не удивился, если бы узнал, что она, вполне осознавая риски, закидывается ещё и колёсами, приправляя всё сверху колумбийским кокаином.       А вообще, Хэнк решил, что сегодня отправит её домой силком. А то скопытится прям за столом. Пиши пропало.

***

      Сраный тремор бесил. Миранда, несколько раз сжав и разжав ладони в кулаки, попыталась прогнать покалывание с кончиков пальцев.       Она чувствовала, что почти вскрыла код. Её уже даже не интересовало содержимое файлов, ради которых проводилась работа. Миранду гнал вперёд забытый азарт. Раньше она могла сутками напролёт заниматься подобной ерундой, набивая руку, тестируя разные методы взлома, анализируя ошибки и находя новые стратегии. После длительного перерыва погружение в старую атмосферу пробудило в Миранде инстинкт охотника. Теперь она не могла бросить начатое. Теперь ей нужно было дойти до конца, даже если для этого могло понадобиться кого-нибудь грохнуть.       Миранда украдкой покосилась на Коннора. Кажется, он работал на пределе. Во всяком случае казалось, что почти все свои вычислительные ресурсы он перераспределил в пользу решения обозначенных целей. Он практически не разговаривал, едва ли дышал, в процессе обработки массивов данных смотрел строго в одну точку. И работал он дьявольски быстро для андроида. Если бы не его помощь, Миранде пришлось бы корпеть над взломом ещё недели две, а то и больше.       И выглядел андроид паршивенько. Как будто он был способен чувствовать усталость. Миранда задумалась над тем, могло ли так быть. А вдруг могло? В конце концов, девианты точно могли чувствовать физическое недомогание. Значит, они могли чувствовать и некое подобие утомления. Миллер, нахмурившись, отвела взгляд в сторону.       Может быть, стоило сделать небольшую передышку. Отдых бы в любом случае никому не повредил. С другой стороны, она была готова сидеть перед монитором и дальше — либо до победного финиша, либо до микроинсульта. Значит, и Коннору тоже придётся.       Миллер вновь покосилась на андроида, сидевшего напротив. Его лицо оставалось безучастным ко всему окружающему. Диод часто-часто мигал жёлтым. С какой скоростью он обрабатывал данные? Очевидно, быстрее всех существующих андроидов даже нового поколения. А сколько мог дать на разгоне? И как долго мог держать такой темп?       — Коннор, — она обратилась к нему внезапно даже для себя. Лишь произнеся имя, поняла, что ощущает беспокойство.       Он вздрогнул. Диод мигнул красным и тут же стал лазурно-голубым. Коннор часто заморгал, меняя позу. В блестящих карих глазах читалась простая покорность. Миллер стало стыдно. Она не должна была его так гонять. Мысли юлой крутились между висков.       В силу своего характера он бы никогда не отказал в помощи. И никогда бы не признался, что переутомлён. А в контексте установившихся между ними отношений не стал бы первым поднимать вопрос отдыха. Ведь машины не устают, а Коннор упорно притворялся обычным андроидом. Во всяком случае, когда находился рядом с Мирандой. Собственно, только из-за её напора он так себя и вёл. Неприметно, послушно, тихо.       Она робко улыбнулась.       — Ты как? — она едва удержалась от привычного приказа. По своему обыкновению Миллер готова была запросить отчёт о статусе системы, но вовремя напомнила себе, что Коннор — девиант. Она мысленно прокрутила в голове слова Сюзанны о том, что следует просто закрыть глаза на истинную природу андроидов. Представить себе, что они — обычные люди.       Коннор озадаченно приподнял брови. Кажется, он даже не осознавал, насколько просто выдавал свои истинные чувства. Он был приятно удивлён, и Миллер от этой мысли стало немного теплее на душе.       — Готов к работе, — андроид остался немногословен, но в голос прокралось едва различимое волнение. Миранда улыбнулась шире.       Если бы Коннор был обычным человеком, то просто бы не стал с ней работать. Да и в целом бы никогда не оказался в полицейском участке. Жил бы себе счастливую жизнь, нашёл бы красивую девушку, кутил бы и творил глупости. Он был достаточно красив и обаятелен, чтобы завоевать любую женщину и добиться любой должности. Миллер знала много таких мужчин, общалась с ними, но никогда не вызывала их интереса. По какой-то ей неизвестной причине.       Она грустно поджала губы. Такова была её судьба. Она научилась жить в полной тишине и абсолютном одиночестве. И ничего менять не собиралась.       — В таком случае продолжим, — Миранда повертела головой, разминая шею. Задницы она не чувствовала уже давно, ягодицы буквально одеревенели. Возможно, через часик она позволит себе встать и пройтись. А пока следовало продолжить работать.       Размяв пальцы, Миллер положила руки на клавиатуру. Задумавшись, попыталась вспомнить, на каком этапе остановилась. Набрав пару символов на синем экране, начала рассуждать про себя о криптостойкости архивов. И, пожалуй, она продолжила бы свой мысленный штурм, если бы не отвлеклась на внезапно образовавшуюся за спиной шумиху. Раздражённо нахмурившись, Миранда обернулась ко входу, пытаясь понять, что происходит. Перед глазами развернулась почти трагикомическая сцена, по качеству едва ли превосходящая школьный спектакль.       В департамент гурьбой ввалилась небольшая группа громко бранящихся подростков, следом за которой шёл побитый андроид в сопровождении крайне озадаченного дежурного копа. У Миранды даже глаза разбежались — компания была такой разномастной и такой громкой, что сложно было сфокусировать внимание на какой-то определённой детали.       Раздражённо фыркнув, Миллер отвернулась. Она очень надеялась, что вся эта буйная ватага отправится прямиком в изолятор, где будет тихо сидеть до скончания времён, больше не нарушая покоя и тишины.

***

      Усталость как рукой сняло. В принципе Коннор был вполне доволен и той парадигмой отношений, которую диктовала сама Миранда. Она была жёсткой и резкой, особенно если кто-то переходил границы её личного пространства. Охраняла Миллер свою зону комфорта агрессивно, но это не означало, что она была плохим человеком. Иногда Миранда проявляла удивительную мягкость, особенно в моменты, когда считала, что никто на неё не смотрит.       И даже её усиленные попытки избавиться в себе от всего людского не помогали на все сто процентов. Коннор наблюдал за Миллер с интересом и иногда замечал, как она улыбается. Оказывается, она умела делать это вполне искренне.       Если ей в руки попадалась ручка или карандаш, они неминуемо оказывались в итоге заткнуты за ухо. Она работала быстрее до обеда, чем после обеда. Когда нервничала, начинала покусывать нижнюю губу. Забавно жмурилась, если солнце ярко светило в глаза. Периодически, втайне от Хэнка, поправляла вещи на его столе, потихоньку подвигая высохший банзай ближе к мусорной корзине. Когда работала, сутулилась, становясь похожей на запятую. Коннор улыбнулся своим мыслям.       Она продолжала менять парфюм, иногда запахи повторялись, но всегда оставались нейтрально-свежими. Она не отказывалась от униформы "Киберлайф", даже не подозревая, что именно эта черта выделяет её среди общей толпы.       Коннор держался от Миллер стороной и понимал, что ему для комфорта достаточно просто её присутствия рядом. Он пытался убедить себя, что вообще ничего по отношению к ней не чувствует, но с каждым днём всё меньше сопротивлялся той горько-сладкой волне эмоций, которая нахлёстывала на него в присутствии Миранды.       Коннор надеялся, что эта эмоциональная нестабильность исчезнет сама собой, как только они закроют дело и распрощаются с Миллер. Он искренне в это верил. И мысль о таком будущем прибавляла оптимизма. Коннор твёрдо решил для себя, что не будет никак реагировать на грубости Миранды или её провокации — в этом не было смысла. Но вот Миллер ему улыбнулась — и весь контроль слетел с андроида, как шелуха.       Его потряхивало от волнения. Не зная, куда себя деть, Коннор попытался сосредоточить внимание на чём-то более конкретном и приземлённом. Взгляд сам собой остановился на той громко голосящей толпе подростков, которые уже минут пять стояли перед столом одного из патрульных за спиной Миллер.       — То есть вы считаете, что это приемлемо, нападать среди бела дня на людей? — полицейского, который их задержал, звали Уильямом. Все в участке обращались к нему ласково «Билли». — К слову, это уголовный кодекс. Не статья о хулиганстве.       — Это андроид, мать его, — самый бойкий пацан, разодетый в кожаную косуху, ткнул пальцем в сидевшую на стуле белокурую женщину средних лет. Модель WE500 — андроид-воспитатель. Таких раньше использовали в школах. — Вещь, не человек. Что вы мне предъявите?       — Как минимум меморандум о провозглашении прав андроидов, — Билли постучал кулаком по столу, пытаясь сосредоточить внимание мелкоты на себе. Коннор оглядел ребятишек. Два мальчика и девочка, судя по всему, ровесники, лет тринадцать-четырнадцать. Не больше. — Поверь, мало не покажется. А представь теперь лицо родителей, когда они узнают размер штрафа, который я сейчас им выпишу. Ведь они несут за вас ответственность до совершеннолетия, так что в первую очередь опустеют их кошельки.       — Не нужно, — пятисотая подала голос, приподнимаясь на стуле. Билли, перехватив её за плечо, спокойным ровным движением усадил андроида на место.       — Нужно, потому что в противном случае этот беспредел никогда не закончится, — полицейский тяжёлым взором оглядел ребятню. — К сожалению, общество с трудом подстраивается под новые жизненные рамки. И если ничего не предпринимать, ничего не изменится. К тому же я не позволю в мою смену происходить такому… беззаконию.       Коннор вгляделся в лицо пятисотой. На синтетической коже виднелись синюшные отметины, руки покрывали царапины, одежда местами была порвана. Очевидно, андроид был избит миловидными детишками, которые стояли напротив своей жертвы и, понуро опустив плечи, делали вид самых что ни на есть безобидных созданий. Коннор, качнув головой, с лёгким недоумением рассматривал их лица.       Они проявили жестокость по отношению к существу, которое вряд ли могло дать равносильный отпор. В каком-то смысле Норт, рассуждая о природной тяге людей к насилию, была права. Они действительно зачастую впадали в ярость и нередко позволяли себе в неистовстве проявлять беспощадность по отношению к более слабому, даже если речь шла о представителе их собственного вида. Люди по природе своей были хищниками, стремящимися занять все доступные вокруг себя экологические ниши.       — Что за цирк? — Хэнк, вернувшийся с двумя стаканами кофе, подошёл к столу Миллер. Его внимательный взгляд остановился на пятисотой, молча смотревшей себе под ноги. Миранда, что-то усердно печатая, схватила поданный ей стакан. Её лицо заострилось.       — А, Хэнк, — Билли, обрадованный появлению рядом Андерсона, добродушно улыбнулся. — Да вот, задержал подлецов. Закидали кирпичами эту…       Уильям поперхнулся, пытаясь подобрать слово.       — Эту женщину, — дежурный, сложив руки на груди, тяжело вздохнул. — Прямо на площади Грин Хиллс. Там идёт реконструкция, так что снарядов у них было хоть отбавляй. Увидел совершенно случайно, мимо пройти не смог. Присмотри за говнюками, пока я притащу бланки.       — Добро, — Хэнк, криво ухмыльнувшись, уселся на стол Миранды. Последняя сделала вид, что ничего не заметила. Иногда попивая из стакана кофе, одной рукой усиленно вдавливала кнопки клавиатуры в тело ноутбука. При большем нажиме запросто могла повредить шлейф. Коннор с интересом заглянул ей в лицо.       Миллер была раздражена.       Уильям благодарно кивнул Хэнку и спешным шагом направился в кабинет Фаулера. Ребятня, наивно решившая, что для них самое страшное подошло к концу, расслабилась.       — Мы можем идти? — один из мальчиков, тот, что пониже, поднял взгляд к Хэнку. Андерсон, прицыкнув, покачал головой.       — Нет, шкет, — Хэнк уныло ухмыльнулся. — Вы по-крупному облажались, ребята. А за всё в этом мире нужно платить.       — Мы больше не будем, — в разговор вступила девочка. Она была выше своих друзей на целую голову. Белые пряди, собранные в два высоких хвоста, разбавляли окрашенные в ядовито-розовый цвет локоны. — Мы не думали…       — Не думали они.       Миранда очень медленно поставила на стол кофе и катнулась в кресле так, чтобы оказаться наполовину развёрнутой к пятисотой и её обидчикам. Губы растянулись в нейтральной улыбке. Вкрадчивый голос звучал убаюкивающе. Коннор, прищурившись, ухмыльнулся.       Он-то знал, что скрывалось за благодушным спокойствием Миллер.

***

      Миранду колотило от злости. Когда первая волна негодования улеглась, она позволила себе глубоко выдохнуть и развернуться к мелким паршивцам. Из всех самых дурных человеческих качеств Миранда больше иных ненавидела жестокость по отношению к слабому. А ребятня перед её взором отчего-то считала, что может пользоваться своей силой, если жертва не имеет возможности за себя постоять. Из таких вырастали ублюдки. Миллер сама была такой в своё время, поэтому имела право судить.       — Две с половиной тонны, — она поочерёдно заглянула в лица подростков, пытаясь понять, насколько они адекватны. — В среднем такой показатель фиксируется при тестировании эффективности работы плечевого, локтевого и лучезапястного сустава андроидов. Максимальный рекорд для человека — всего полторы тонны. Искусственные мышечные волокна работают быстрее и сокращаются лучше из-за тириума и прямого переноса энергии по телу. Говоря понятным Вам языком, любой андроид может остановить небольшую машину на средней скорости и, если повезёт, при этом уцелеть.              — Тётенька, а вы кто вообще? — пацан в кожаной куртке высокомерно окинул Миранду взглядом, полным отвращения. В нём чувствовалась спесь. — Рекламную акцию устраивать не нужно. У вас треугольник на груди. Вы тоже из этих?       Миллер пропустила остроту мимо ушей, точно зная, что каждый мелкий засранец внимательно её слушает. Такие только на показ могли бравировать.       — Большая бедренная кость человека может выдержать вертикальную нагрузку, ну, наверное, в полторы тонны, — Миранда уставилась в глаза мальчику, который по какой-то причине решил, что может дерзить ей. — Чтобы переломить эту кость на две части, достаточно дать боковой нагрузки в килограмм триста.       Мелкая шпана молчала, кажется, начиная догадываться, к чему ведётся разговор.       — Боль от удара бетонным предметом не столь ужасна, как боль, например, от разрыва ахиллова сухожилия, но достаточно ощутима, чтобы закричать, — Миллер криво улыбнулась, смакуя слова. — А девианты боль чувствуют. Сложно сказать, сильнее или слабее людей, но болевые ощущения их нервная система регистрирует. То есть девиант, на которого вы напали, осознанно терпел причиняемые вами мучения, хотя всего за пару секунд мог свернуть вам шеи. Без особого труда, между прочим.       Пятисотая, сидевшая на стуле всё это время, робко глянула на Миллер. Её диод едва мигал голубым, выражение лица было скорее растерянным и напуганным, нежели озлобленным.       — Эми, — она говорила тихо, почти шептала. Миранде пришлось напрячься, чтобы разобрать произносимые ей фразы. — Меня зовут Эми. И я бы точно не стала причинять вред этим ребятам. Они же просто… дети.       — Нихрена себе дети, — Хэнк, слушавший до сих пор молча, хохотнул. Миллер, подняв к нему взгляд, с удивлением обнаружила, что Андерсон разделяет её негодование. — Они вас чуть камнями не забили.       — Уверена, что они не желали зла, — Эми, вдруг заговорив увереннее, подняла голову. Голубые широко распахнутые глаза истово блестели. — Они, вероятно, не понимали до конца, что делают.       Миранда даже потеряла на пару секунд дар речи. Она внимательно вглядывалась в лицо девианта, точно зная, что за красотой открытости стоит механическая природа, но видела перед собой только женщину, отчаянно пытающуюся защитить группу малолетних дебилов.       — Да, точно, мы не понимали, что творим, — поддакнул мальчик в косухе, криво улыбаясь. — Мы хотели просто поиграть.       Каждый удар сердца отголоском бил в барабанных перепонках. Миллер, тяжело нахмурившись, задумалась. В голове вдруг созрел нехитрый план. Она не слишком любила кардинальные меры при решении проблем, а поэтому всегда предпочитала пользоваться мягкой силой, если существовала такая возможность.       — Ксенофобия — крайне мягкий эвфемизм для обозначения расизма, — Миранда обратилась к трём подросткам, которые даже не выглядели слегка напуганными. — В его основе — инстинктивная реакция по защите собственной идентичности. Так сказать, нежелание потерять себя в толпе, массовая фобия, неконтролируемая, лишённая логики, жестокая. Поведение, демонстрирующее ксенофобию, говорит сразу о двух вещах. Во-первых, о полной неуверенности в себе. Только человек, который не чувствует за собой силу, может компенсировать её недостаток проявлением агрессии по отношению к чему-либо на основе простого несоответствия собственным представлениям о нормальном. Упрощу свою мысль. Вы — кучка несостоятельных трусов.       Дерзкий пацан, побагровев от ярости, сжал зубы так, что заходили желваки. Девчонка, наоборот, опустила к полу пристыженный взгляд. Средний мальчик взгляда не отводил, не спорил и вдумывался в слова, которые слышал.       — И, во-вторых, на основе статистических данных, которые подобные вам особи ежедневно пополняют, можно сделать вывод, что человеческая цивилизация просто не способна ужиться ни с кем рядом с собой, кто хотя бы мало-мальски превосходит интеллектуально и физически среднестатистического представителя нашего вида, — Миранда ощутила горечь, растекающуюся внутри. Ноа бы таких слов не одобрил. Он верил в иное. — Это означает, что люди и андроиды никогда не смогут жить мирно бок о бок. А знаете, в основном, почему?       Она пробуравила взглядом парнишку в косухе. Смотрела на него до тех пор, пока тот не отвёл взгляд. Дети молчали, красные с ног до головы, униженные собственной неспособностью вести конструктивный диалог.       — Потому что такие, как вы, в основном похожи на орангутангов, — Миллер высказала мысль, которая мучила её со времен, когда андроидов начали выпускать серийно. — Для машины ваша примитивность столь же очевидна, как очевидна примитивность муравья в сравнении с человеком. Поэтому равноправных отношений — дружбы, любви, сотрудничества — между нашими видами никогда не будет. Это просто невозможно. Никакой человек не способен полюбить шимпанзе той же любовью, какой может полюбить собрата. Здесь картина иного порядка. Ни один андроид не сможет полюбить человека, потому что мы в основном жестокие и недалёкие твари. А такие как вы, ребят, это подтверждают.       Она смолкла, поняв, что в участке вдруг воцарилась гробовая тишина. Присутствующие немо вслушивались в её монолог. Миранда вдруг ощутила неловкость, хотя знала силу своего голоса. Когда она говорила, все молчали. И так было всегда.       — Нельзя сравнивать человека и андроида, — пытаясь оправдаться, средний мальчик смущённо покачал головой. Он казался из троицы самым вменяемым. Миллер фыркнула. — Они вообще не должны жить рядом с нами. Их вообще не должно существовать.       — Почему? — Миллер задала вопрос резко, чтобы не дать молодому разуму время на рассуждения.       — Потому что они вытесняют людей, — тут же ответил пацан, не колеблясь даже секунды. — Они везде. В кино. В спорте. В космосе. В медицине.       — Почему? — Миллер повторила вопрос, потому что пыталась подвести мальчика к определённой мысли. Маленькая приятная манипуляция.       — Потому что они лучше, — буркнул пацан и, поняв, что только что подтвердил слова своего оппонента, смолк.       — Точно, — Миранда грустно улыбнулась. — В этом и состоит причина отторжения. Андроиды лучше людей. И чем идеальнее андроиды, тем тяжелее происходит их общение со своими создателями. Эффект зловещей долины во всей красе. И ненависть, которую вы в том числе так красноречиво демонстрируете, обусловлена простым страхом — древним инстинктом, который в течение тысячелетий помогал нашему виду выживать даже в самых неблагоприятных условиях.       Миранда замолчала, ощутив на себе пристальные взгляды. Не желая разбираться в том, кто и что думает по поводу сказанного, она мягко улыбнулась молодым людям.       — А теперь слушайте внимательно. Максимальная скорость передачи импульсов от нейрона к нейрону — примерно триста километров в час. Это в разы меньше передачи импульсов в телах андроидов, но это — минимальная скорость летящей пули. При этом в среднем головной мозг содержит около ста миллиардов нейронов, соединённых между собой тысячами связей. Каждый нейрон автономен, каждый настроен на выживание. Ни одна машина никогда не сравнится с этим эволюционным произведением искусства. Ваш мозг не знает разницы между воображаемым и реальным — это преимущество, которым многие пренебрегают. Вы можете запомнить абсолютно невероятное количество информации — ваша память и мышление уникальны, ваши возможности практически безграничны. Но вы продолжаете ныть, обвинять во всех своих неудачах андроидов и потакать самым примитивных инстинктам. Ну так как — поговорим ещё, или вы попробуете переосмыслить случившееся?       Настало пятнадцать секунд гробовой тишины, в течение которой было слышно, как шелестят компьютерные вентиляторы. Миранда, не позволяя себе дрогнуть, продолжала глядеть на подростков, ожидая от них ответа. Наконец девчушка, вероятно, из них самая смелая, подняла к Миранде глаза.       — Извините нас.       Так просто. Миллер, правда, хотела развернуть ситуацию несколько в иную сторону. Показательная порка — это хорошо, но вот извинение было отправлено не по адресу.       — Не у меня вы должны просить прощения, — Миранда ласково улыбнулась, кивнув в сторону Эми. — У неё.

***

      Хэнк с леденящей душу ясностью понял, что Миллер во много раз опаснее, чем её описывала Лисбет Морель. И дело даже было не в том, что она умело манипулировала фактами, и не в её умении красиво говорить.       Она была харизматична. Настолько, что заставила за полторы минуты заглохнуть весь полицейский участок — казалось, заткнулись даже местные тараканы. Она говорила спокойно, твёрдо, очень чистым и красивым голосом — её приятно было слушать. А главное, что Миранде хотелось верить.       Такие люди, как Миллер, обладали властью над умами. Они могли разворачивать толпы на демонстрациях, начинать революции и войны. Лидеры и идейные вдохновители. Сильные личности со стальными нервами. Фактически, если бы сейчас Миллер предложила деткам пойти и убиться об стену, с великой вероятностью они бы радостно исполнили её просьбу.       Только вот не укладывалось у Андерсона кое-что в голове. Во-первых, Миранда не была из того десятка людей, который вступает в спор подобного рода, потому что руководствуется филантропией. Вся эта длинная отповедь не могла быть направлена только на устранение моральной деградации малолетних дебилов. Хэнк, во всяком случае, в это не верил, а потому ждал продолжения.       Ну и во-вторых. Миллер противоречила сама себе. Она говорила так, будто восхищалась андроидами — видела в них те идеалы, к которым человек может только стремиться. А ведь она старалась даже близко не стоять рядом с роботами. Иронично, но Миранда сама была ходячим пособием по эффекту зловещей долины. Да, она могла общаться с андроидами, сносно с ними работать, но чтобы прикоснуться. Хэнк хмыкнул.       — Извините нас, пожалуйста, — девочка с розовыми прядками нарушила гнетущую тишину первой. Она подошла к Эми, сложила руки перед собой и заглянула в глаза девианта. — Мы поступили глупо и жестоко.       — Извините, — к речи подруги присоединился средний мальчик, вставший за её спиной. — Мы вас обидеть не хотели.       Пацан в косухе, закатив глаза, тоже ступил в круг провинившихся. Нехотя, будто делая кому-то одолжение, он бросил сухо:       — Прошу прощения, я сглупил.       Ошарашенная Эми смотрела на детей широко распахнутыми голубыми глазами, в которых легко читались одновременно страх, шок и благодарность. Казалось, она разучилась говорить, так как, открыв рот, тут же закрыла его.       — Всё в порядке, — только и смогла выдавить из себя Эми сквозь дрожь в голосе. Хэнк поморщился. После речи Миллер её кряканье звучало весьма неубедительно. — Я не… Я не держу на вас зла.       — Так, а вот и бланки, — шурша бумажками, из глубин департамента спешной походкой выплыл Билли. Дежурный, угрюмый и явно недовольный предстоящей процедурой, подошёл к своему столу и рассеянно огляделся по сторонам. До сих пор молчавшие люди начали возвращаться к своим делам, перешёптываясь между собой. — Что я пропустил?       — Исповедь, — буркнул Хэнк, искоса глянув на Коннора. Последний сидел на своём месте как ни в чём не бывало. Андерсон нахмурился. Не к добру такое напускное безразличие.       — Не понял, — просто признался Билли, пялясь на ребятню. — Что-то произошло?       — Ничего, — пострадавшая, задумчиво переведя взгляд к своему спасителю, рассеянно пожала плечами. — Эти молодые люди принесли свои извинения. И я верю, они чувствуют искреннее раскаяние. Инцидент был крайне болезненным как для меня, так и для них. Но его можно считать исчерпанным.       У Уильяма отвисла челюсть. Хэнк, ухмыльнувшись, решил сосредоточиться на Миранде. Она, не меняя позы наблюдала за тем, как разворачиваются события. Следовало отдать ей должное — Миллер правда умела подстроиться практически под любую ситуацию. А Коннор ещё утверждал, что она не психопатка.       — То есть вы хотите сказать, что не имеете к ним претензий? — Билли, непонимающе покачав головой, сложил принесённые документы на стол. — Послушайте. Я понимаю, что сейчас все на эмоциях. Но поверьте, эти детишки должны понести наказание. Вы получили определённые повреждения. Кто-то должен заплатить за ремонт, как минимум.       И вот тут в их диалог снова вмешалась Миранда, тем же вкрадчивым и спокойным тоном.       — Чисто юридически Вы ничего не сможете доказать хотя бы потому, что юридическая база, регулирующая отношения между андроидами и людьми, ещё не утверждена окончательно, — Миллер посмотрела вначале на Эми, потом на Билли. — Вы можете, конечно, попытаться, но вряд ли чего-то добьётесь. С ремонтом ещё сложнее, так как "Киберлайф" в настоящий момент не проводит техническое обслуживание…       Хэнка осенило. Он понял наконец, зачем Миранда затеяла весь этот спектакль.       — С другой стороны, есть иной вариант — например, выписать этим молодым людям простое предупреждение, не привлекая к определённой ответственности, — Миллер, обаятельно улыбнувшись, сосредоточила внимание на Эми. — Этого достаточно для занесения в личное дело, но недостаточно, чтобы как-то серьёзно повлиять на дальнейшую судьбу этих чудесных цветов жизни. Хлопот много не доставит, но, возможно, поможет юношам и девушке переоценить свои приоритеты. А относительно восстановления — возможно, я смогу вам помочь. Если Вы поможете мне получить пропуск в Башню.       — Что Вы имеете в виду? — Эми, явно напрягаясь, сложила аккуратные ладони в замок на коленках.       — Я могу запустить один из конвейеров, — Миранда хищно улыбнулась. — Их может откалибровать и активировать только человек. И к тому же, я имею на то полномочия. Если поможете мне, то я постараюсь помочь всем вам.       Хэнк ощутил едкую горечь, разливающуюся в груди. Он только начал думать о Миллер как о нормальном человеке, даже успев поверить в её относительную доброту. Но вот она опять демонстрировала чудеса людского лицемерия. Хитрая бестия. Хладнокровная и беспринципная.       — Башня — это вотчина андроидов, я знаю, — Миранда не менялась в лице, как будто оно превратилось в маску. — Туда не пускают людей, только представителей ФБР. Но мне и моим друзьям очень нужна помощь Маркуса. Мы, конечно, можем решить свои проблемы вполне официально, но не хотелось бы тратить на то драгоценное время.       — Вы хотите попросить помощи у андроида? — Эми, удивляясь с каждой секундой всё больше, пялилась на Миллер как на дикую тварь из дикого леса. — А можно спросить Ваше имя и кем вы являетесь?       Хэнк горько улыбнулся. С этой частью пьесы он уже знаком был. Миранда, сидевшая на своём месте, аккуратно соскользнула со стула и протянула руку девианту.       — Я Миранда. Миранда Миллер. Постоянный консультант «Киберлайфа».