Detroit: reversal Algorithm

      Коннор какое-то время наблюдал за тем, как Уильям оформляет предупреждения, как заполняются протокола, как Миранда беседует с Эми, как ребятня, повторно принося извинения, спешно покидает полицейский участок. Мелкая суета, вдруг охватившая небольшой островок департамента, гипнотизировала. Коннор, моргнув, отвернулся.       Как и все присутствовавшие в зале, он слушал речь Миллер, проглотив собственный язык, не имея ни желания, ни возможности её прерывать. При всей своей напускной простоте, при всяком отсутствии запоминающихся черт, Миранда с невероятной лёгкостью сфокусировала внимание окружающих на себе.       Становилось понятно, почему она старалась всё время держаться подальше от любопытных взглядов. При таком безусловном таланте подчинять себе толпу, Миллер могла запросто заткнуть за пояс не только Камски, но вообще развеять по ветру весь образ корпорации как таковой. Ей для этого не нужен был ни ум, ни красота, ни образование. Природный дар.       Прикрыв веки, Коннор задумался. Ему казалось, что в этот раз Миранда во всеуслышанье поделилась своими истинными мыслями относительно андроидов. Да, она ими восхищалась, но скорее как отдалённым образом или предметом, на который стоит равняться. Да, она испытывала к ним ту же форму неприязни, которую демонстрировали практически все люди в той или иной мере. Иначе бы она не смогла так подробно описать причины возникновения человеческого страха перед машиной. И она правда не верила в возможность совместного построения будущего людьми и андроидами.       Человек никогда не сможет полюбить машину. И обратное утверждение Миранда тоже ставила в абсолют — андроид никогда не сможет полюбить человека. Коннор прищурился. С чего она вообще взяла, что андроиды смотрят на людей как на орангутангов? Никто так о людях не думал. Андроиды видели в своих создателях скорее подчинённых своим эмоциям инфантильных садистов, но никак не примитивных инфузорий.       — Знаешь, мне кажется, нам нужно повнимательнее болтать рядом с Миллер, — Хэнк, молчаливо следивший за тем, как Миранда отводит Эми под руку из участка, что-то воркуя на ухо, повернулся к Коннору. — Мы ведь буквально не знаем, на кого именно она работает. Кто её непосредственный работодатель.       — Вариант «корпоративного работника» нас уже не устраивает? — Коннор встал с места, желая пройтись. Он не мог ощущать дурноты, но слова Миранды выбили его из колеи. — Я, пожалуй, знать и не хочу.       Он говорил правду. Ему совсем не было интересно, кому подчинялась Миллер и чьи приказы выполняла. Даже если она стояла по правую руку самого Сатаны. Коннору очень хотелось поскорее закрыть папку с делом Мореля, сжечь её, предварительно порвав в мелкие клочья. Хэнк был прав. Им не нужно было совать свой нос в грязное бельё Киберлайфа.       — Не бери в голову, — бросил Хэнк равнодушно, когда Коннор встал рядом.       — Ты о чём? — вопрос был резонным, так как замечание Андерсона могло быть относительно вообще чего угодно.       — Я о том, что говорила Миллер, — голос Хэнка стал глубоким и серьёзным. Он поймал взгляд Коннора, нахмурился, как это обыкновенно бывало, когда лейтенант был не в духе. — Это не её мысли. Она просто несла что попало.       Коннор так не думал. Миранда говорила всегда с дальним прицелом. Информацию давала дозированно, но старалась формулировать свои мысли максимально чётко. Скорее всего, привычка так выражать свою позицию выработалась у неё в процессе разработки программного обеспечения. Максимальная простота, минимальное количество используемых операторов, строгая логичность.       — Не имеет значения, — он был совершенно уверен, что ни голос, ни выражение лица не выдадут его смятения. Ему хотелось верить, что он держит себя под контролем.       — Что именно? — настала очередь Хэнка вносить уточнение. Они переглянулись с Коннором. — То, что она говорила, или то, как ты к этому относишься?       В обоих случаях ответ был одним и тем же.       До возвращения Миранды они простояли ещё минут десять, молча погружённые каждый в свои думы. Коннор пытался переосмыслить услышанные от Миллер слова. Он бродил в рассуждениях, как по заколдованному кругу, снова и снова возвращаясь к утверждению, согласно которому человек не может принять андроида как равного себе.       Подняв руку к глазам, несколько раз сжал и разжал ладонь в кулак. Как и у всех андроидов, у Коннора не было отпечатков пальцев. Но разве его рука так уж сильно отличалась от руки Хэнка? Суставы, кости скелета и связочный аппарат практически на сто процентов совпадали с человеческими. Да, Коннор не нуждался в воздухе и еде, но зависел от других источников энергии, которые в определённых условиях были намного менее надёжны в сравнении с привычными людям системами синтеза АТФ. По его телу также текла кровь — не насыщенная гемоглобином, не на основе железа, но в том числе состоящая из полуорганических пептидов, алкалоидов и иных соединений, обогащающих тириум. Ему не грозила старость, но без должного технического обслуживания вряд ли даже его искусственное тело могло протянуть долго.       — Я не уверена, что вопрос будет решён скоро, но надеюсь, нам не придётся получать разрешение на вход в Башню официально, — Миранда подошла к ним практически бесшумно. По обыкновению своему она двигалась очень плавно. — В Киберлайфе на момент передачи Башни в пользование Маркуса было запущено пятнадцать супер-ЭВМ. По три на каждый из пяти отделов — футурологии, компиляции и антропоморфизации, инжиниринга, генеративной селекции и поведенческого анализа.       Коннор, приметивший приближение Миранды раньше Хэнка, сделал шаг в сторону. В его голове зазвенел тревожный звоночек. Зачем в Киберлайфе был отдел селекции? Он о существовании такого даже не подозревал.       — Порт, с которого взломали AV300, — Миллер заговорила чуть более бойко, встав напротив Хэнка, — принадлежит одной из этих ЭВМ. Я не смогу сказать точно, пока не запущу одну за другой.       — Обязательно нужен физический доступ? — Андерсон, поджав губы, покачал головой. — Их же вроде всех отключили от рубильников.       — Нельзя, — Коннор отрицательно покачал головой, понимая, почему Миранда так хочет попасть в Башню. Возможно, именно там они могли найти след убийцы Ноа Мореля. — Современные ЭВМ строятся по тому же принципу, что и андроиды, только во много раз мощнее и сложнее. Если отключить их от энергосистемы, большая часть деталей придёт в негодность. То есть сейчас, вероятно, они находятся в состоянии гибернации. И при этом всё равно требуют постоянного обслуживания.       — Мы уже говорили об этом, — нервно заметила Миллер, не скрывая раздражения. — Список обслуживающего персонала можно запросить в ФБР на месте, а можно направить официальный запрос и получить нулевой ответ через полгода. А лучше всего просто туда зайти и залезть в ЭВМ.       — Ладно, хорошо, я понимаю, ты торопишься, — Хэнк поднял вверх правую руку, останавливая поток слов, льющийся из Миранды. — Объясни, почему не хочешь сделать через контору пропуск в "Киберлайф". Уверен, Фаулер бы выбил нам разрешения. А если нет, то твои боссы вполне бы могли найти подход к этому делу.       Миранда какое-то время молчала, уставившись в сторону. Казалось, она теряется с ответом, пытаясь решить, стоит говорить Хэнку то, что думает, или то, что ему можно услышать. Коннор ощутил резкую боль в груди. До него начинал медленно доходить факт: он правда никогда не сможет встать рядом с Мирандой. Между ними всегда будут эти проклятые полтора метра. И добровольно он эту дистанцию сокращать не станет.       — Скажем, я бы не хотела, чтобы какой-то отчёт попал к моему руководству на стол, минуя мои глаза, — уклончиво ответила Миллер. — Пусть истина вначале пройдёт определённую редактуру.       Хэнк вскинул брови вверх. Коннор, удивившийся не меньше напарника, открыто посмотрел на Миранду. Их взгляды на сотую долю секунды встретились, мелькнувшая искорка полыхнула и исчезла в моменте. Коннор отвёл взгляд.       — Я не хочу стать случайным виновником геноцида, — просто сказала Миранда, сложив руки за спиной.       — Бог ты мой, — протянул Хэнк нараспев. — Она всё-таки человек.       Коннор улыбнулся, прикрыв веки. Хэнк умел разрядить обстановку, когда было необходимо. Нос щекотал приятный запах корицы и лимона. Коннор сосредоточил внимание на нём, прогоняя прочь дурное настроение, растворяясь в чарующем аромате. Нужно было возвращаться к работе.       — Так, знаете, что, — Андерсон, крякнув, потянулся, разминая спину. — Схожу-ка я к Линде. Сегодня пятница, так что вечером можно сходить в бар и выпить. Я, конечно, не надеюсь, что ты присоединишься к нашей скромной компании, но всё же предложу. Хочешь с нами? Посидим, поговорим. Может, расскажешь о Ноа больше.       Он явно обращался к Миранде. Коннор, распахнув глаза, развернулся. Пожалуй, чересчур быстро. Пошатнувшись, ухватился за стол, чтобы не потерять равновесие. Походя смахнул со стола блокнот. Едва его поймав, вернул на место и выпрямился, пытаясь придать лицу беззаботное выражение.       Коннору очень не хотелось проводить рядом с Миллер время ещё и вне работы. И Хэнк ведь наверняка знал об этом.       — Чегой-то ты? — Хэнк и Миранда одновременно посмотрели в его сторону. Коннор, заливаясь краской, отряхнул пиджак и одарил Андерсона долгим ненавидящим взглядом, немо моля, чтобы последний отвязался от Миллер. В ответ получил лишь ехидную улыбочку.       — Вообще-то, я предпочла бы остаться тут и немного поработать, — медленно проговорила Миранда, с лёгким любопытством поглядывая на Коннора. — Не думаю, что смогу поведать нечто новое. Да и собеседник я тоже, признаться честно, так себе.       Последняя фраза звучала иронично в контексте недавних событий.       — Валяй, оставайся, но я уже обещал Линде, что она сможет засыпать тебя своими адскими вопросами, — Хэнк, прищурившись, скривил невинную гримасу. — Её одолевает дикое любопытство в вопросе твоего изощрённого метода определять качество тиримума на вкус.       — Тириум безвкусен, — на полном автомате ответила Миллер, будто читала лекцию. — Ни запаха, ни вкуса. Маслянистый. Голубая кровь не тириум и не его аллотроп: в него входит 310 элементов помимо. Оттуда и вкус. Соотношение этих элементов говорит о качестве. Люди путают эти понятия…       — Хватит, — Хэнк сделал большие глаза, прерывая её речь. — Хватит, Миранда. Вот и расскажешь Линде за стаканчиком… чего ты там пьёшь.       — Текилу, — обречённо промямлила Миллер, кажется, понимая, что не сможет отвертеться от предложения Андерсона.       — Хэнк, — Коннор попытался окликнуть лейтенанта не менее обречённым тоном. Андерсон, заметив его замешательство, лишь подмигнул и, потерев ладони друг о друга, заговорщицки провозгласил:       — А день перестаёт быть томным, а?

***

      Миранда, стиснув зубы, захлопнула ноутбук с такой силой, что в какой-то момент даже успела испугаться, а не разбила ли случайно экран. Она не испытывала особой злости на Хэнка, но была встревожена фактом собственной вовлечённости в жизнь полицейского департамента. За годы работы в "Киберлайфе" она ни разу не позволила себе даже в буфете чашку кофе выпить с кем-то из подчинённых.       Просто потому, что её должность ей не позволяла. Она обязана была оставаться лишь сторонним наблюдателем, консультантом, ревизором, если уж на то пошло. А сейчас она чувствовала себя какой-то выброшенной на помойку шелудивой псиной, прибившейся к новому хозяину за миску теплой еды.       — Проклятье, — Миранда резким толчком отодвинула от себя компьютер, тихо ненавидя его. Подавшись вперёд, закрыла лицо ладонями, надеясь, что тепло рук немного снимет перенапряжение глаз.       Она хотела вернуться назад в Уайт-Холл, где всё было просто и понятно. Там, в штаб-квартире огромной корпорации, она чувствовала себя нужным винтиком в огромном механизме. Винтиком, который исправно служил и направлял другие винтики, чтобы и они смогли исправно работать.       Здесь, в полицейском участке Детройта, Миранда теряла связь со своим настоящим. Она всё чаще ловила себя на мысли, что ей нравится в ДПД. Ей нравилась обстановка, вечная шумиха, спешащие куда-то люди, орущие полицейские, постоянный бардак в документах, нескончаемые споры и шутки. Вероятно, за годы работы в практически стерильных условиях изоляции от социума она успела соскучиться по простому человеческому общению.       Миранде приходилось напоминать себе почти каждый день, кем она является и для чего находится в департаменте. Она заметила, что ей становится всё тяжелее контролировать не только свои эмоции, но и свои мысли. Миллер расслабилась. А расслабляться не стоило.       — Задавай уже свой вопрос, Коннор, — она чувствовала на себе любопытный взгляд андроида. Отодрав от лица руки, Миранда часто заморгала. Ей нужен был длительный перерыв. — Приятная беседа сейчас не повредит.       Коннор, вздрогнув, выжидающе помолчал какое-то время. Видимо, он не был уверен в том, стоит ли вообще начинать разговор. Миллер его не винила. Она старалась говорить с ним нарочито холодно — просто потому, что так было нужно.       — Внизу, у Линды, Вы рассуждали об андроидах, — Коннор начал говорить вкрадчиво, осторожно подбирая слова. Миранда внимательно следила за его мимикой, пытаясь найти в ней хоть какой-то изъян. Заметила лишь, что андроид упорно избегает её взгляда. — И сейчас говорили о них, как будто вы восхищаетесь машинами. Но при этом сами чувствуете по отношению к андроидам… отвращение? Мы Вам настолько неприятны?       Миранда, вслушиваясь в его голос, невольно застыла. Ей очень нравился тембр. Хорошо подобран. Она рассеянно заморгала, понимая, что вообще прослушала вопрос. Нахмурившись, попыталась восстановить в памяти обрывки услышанных фраз. Что-то там про андроидов, неприязнь, восхищение.       — Тебя интересует причина моего двойственного отношения к андроидам? — она попыталась сосредоточиться на себе, а не на том, как Коннору идёт галстук. Облизав пересохшие губы, пожала плечами. — Могу тебя заверить, моя неприязнь к андроидам проигрывает неприязни к сородичам. Людей я люблю ещё меньше.       — То есть это пожизненный принцип? — Коннор удивлённо приподнял брови. Его большие карие глаза казались почти чёрными. Взгляд бархатный, мягкий. У Миранды побежали мурашки по коже.       — Очень сложно назвать принципом то, что мало контролируешь, — Миллер улыбнулась. Ей почему-то казалось, что восьмисотый вполне искренен в своём чистом любопытстве. Можно было ответить ему той же искренностью и простотой. — Это инстинктивная реакция. Видимо, это как-то связано с низким уровнем доверия. А что насчёт андроидов… Да, я вами восхищаюсь.       Миранда задумалась на секунду. Она вспоминала другие модели RK и пыталась понять, почему каждый раз прототипы этих линеек делали такими привлекательными. Ведь можно было сделать Коннору внешность попроще. Не было необходимости лепить смазливую мордашку.       Она ощутила, как к щекам приливает румянец. Миранда представила себе на секунду, как проводит ладонью по шее Коннора, оправляя рубашку. Вспомнила ту физическую силу, которой он обладал. Вспомнила, как гулко билось его сердце, когда она придержала его перед Ридом.       — Посмотри на себя, — она ощутила лёгкий прилив зависти и поняла, что вдруг начала рассуждать, как Элайджа. — Тебя сотворили красивым, молодым, сильным. У тебя феноменальная скорость и выносливость. Ты способен видеть логические цепочки, которые недоступны другим. Я не говорю уже про память и интеллект. Зачем вообще вас сравнивать с людьми? Вы почти совершенны.       Чудесный цветок, который никогда не завянет. Так говорил Камски о Хлое. Миранда, смотря на Коннора, могла сказать по отношению к нему то же самое. В сущности, не имела значения даже девиантность машины.       Восьмисотый, оторопевший и смущённый, отвёл взгляд. Миранда, хмурясь, качнула головой. Отдел антропоморфизации следовало премировать. Со своими непосредственными обязанностями они справлялись идеально — современные машины двигались как люди, говорили как люди, улыбались как люди. И при этом они были напрочь лишены всех человеческих пороков.       Миранда хмыкнула. Когда Элайджа говорил о способности машин чувствовать, он подразумевал в основном умение сопереживать. Якобы первое проявление эмпатии со стороны андроида станет вестником грядущего апокалипсиса для человеческой цивилизации.       Миллер думала, что всё несколько сложнее. Личность — структура многомерная, разноплановая, состоящая не только из разума, способного мыслить, дифференцировать себя и окружающих, и не только из эмоций, которые так или иначе определяют способ контакта с внешней средой. Миранда считала, что личность — это в первую очередь комбинация накопленного опыта в рамках совместной работы сознательного и бессознательного.       Она улыбнулась. Что ж.       — Так нечестно, — сложив руки на груди, она уставилась прямо на Коннора. На самом деле она смотрела на его голубую рубашку, представляя себе тело, которое скрывала ткань. Забавно, но она тысячу раз видела, как собираются андроиды, и ни разу за всё это время у неё не возникло даже тени желания к ним прикасаться.       С Коннором это желание возникло. Настолько сильное, что вызвало у Миллер чувство пристыженности.       — Что нечестно? — восьмисотый твёрдо заглянул Миранде в глаза. Последнюю окатило волной жара.       — Ты задаёшь личный вопрос — я отвечаю, — Миллер выгнула дугой одну бровь. — Давай так. Теперь я задаю вопрос — ты отвечаешь. За любым твоим вопросом будет следовать мой. Обязуюсь оставаться предельно честной.       Восьмисотый открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Вообще, он вёл себя на удивление осмотрительно. Как будто ходил по тонкому льду. Чудная черта характера для андроида, который с хирургической точностью положил взвод спецназа в Башне в ночь восстания машин. Он зашёл в здание один — а вышел с армией за спиной.       — Ну так, как? — Миранда не знала, примет ли андроид её условия игры или нет. В конце концов, он мог отказаться.       — Вы всё знаете обо мне, — Коннор говорил так, будто искал в предложении Миллер подвох. Искал его и не находил. — Что Вам может быть интересно?       Миранда загадочно улыбнулась. На самом деле ей было интересно абсолютно всё. Первые осознанные воспоминания. Первые эмоции. Принятие себя как машины. Или неприятие. Ей была интересна причина вражды с Ридом. История дружбы с Хэнком. Она бы с радостью выслушала абсолютно всё, что Коннор сможет поведать. И запомнила.       — Какой цвет твой любимый? — она точно знала, что спрашивать.       — Цв… мой любимый цвет? — Коннора вопрос поставил в тупик. — Почему вас это интересует?       — Я не могу спросить, какую кухню ты предпочитаешь, не могу узнать, какой алкоголь пьёшь, — она попыталась донести до него свою мысль. — Я ограничена в вопросах литературы, искусства, кинематографа, науки — твои познания во всём этом в разы больше моих. То есть мои ориентиры — простые вещи.       Она до сих пор ставила реальность независимого разума андроидов под вопрос. Мир утверждал, что роботы обладают сознанием. На секунду Миллер могла бы позволить себе допустить эту истину. Предположить, что андроид перед ней — разумная и полностью сформированная личность. Но только на секунду.       — Ты пока думай, а я схожу узнаю, как дела у Хэнка, — Миранда даже не заметила, как начала обращаться по имени к Андерсону. — Возможно, я ещё сумею найти способ избавить тебя от своего присутствия вечером.       Она горько хмыкнула, вставая со стула. Миранда успела заметить недовольство восьмисотого в момент, когда Хэнк предложил ей присоединиться к их компании. Не желая его разочаровывать, Миллер продумывала план побега.

***

      Коннор сломал карандаш, который вертел в руке для успокоения, пока говорил с Мирандой. Он ведь действительно не хотел, чтобы Хэнк приглашал Миллер на свои с Линдой посиделки. Тогда почему сейчас он чувствовал разочарование?       — Чёрт, — только и смог ругнуться Коннор, выбрасывая из рук две половинки испорченной письменной принадлежности. Ему хотелось окликнуть Миллер и сказать, что она ошибается. Он был бы рад даже просто поболтать с ней ещё минут пять. Хотя бы пять минут.       Миранда ушла довольно быстро, ни разу не оглянувшись. За весь их разговор она улыбнулась пару раз, но едва ли позволила себе выразить что-то, помимо нейтрального дружелюбия.       Коннор, провожая её глазами, даже не пытался больше себя контролировать. Он чувствовал досаду, потому что втайне желал узнать Миллер чуть-чуть ближе, чем позволял офисный протокол. Он ощущал бессилие, потому что не мог изменить сложившийся порядок вещей. И гнев на себя, потому что не мог обуздать тот бешеный шквал чувств, который рушился на него всякий раз, когда рядом была Миранда.       Объективная часть его рассудка, которая ещё была способна рассуждать здраво, упорно отторгала все эмоции, которые не поддавались логическому анализу на предмет причинно-следственных связей. Та нелогическая часть его личности, которая делала из Коннора девианта, бесновалась и рукоплескала. Потому что испытываемые переживания, вопреки своему горьковатому привкусу, были прекрасны.       Коннор нахмурился. И почему она спросила про цвет?

***

      Линда тащила Миранду под руку, силком подволакивая к машине Хэнка. Андерсон стоял рядом и спокойно курил, наблюдая за тем, как с неба плавно оседают на землю крупные мягкие снежинки. Чудесная погода и чудесный вечер. Коннор сидел по обыкновению внутри автомобиля с закрытыми глазами.       — Мы всегда ходим в бар по пятницам, дорогуша, — Линда едва сдерживала в себе хохот. Её забавляла сложившаяся ситуация. — Традиция за год сложилась. Так что не противься. Традиции нарушать нельзя.       — Я и не сопротивляюсь, — буркнула Миранда, притормаживая на каждом шагу. — Просто у меня много работы. И очень строгое начальство.       — Кстати о начальстве, — Линда болтала без умолку, стараясь не дать Миранде вставить даже слова в речь. Девчушка была занятной, но скрытной и трусливой, как куница. Сейчас Миллер готова была дать дёру быстрее, чем провинившийся пятиклассник перед кабинетом директора. — Может, расскажешь подробнее?       — Майкл Баррет, — Миранда говорила осипшим голосом. — Один из главных акционеров "Киберлайфа". Он дал деньги на разработку первых андроидов, помогал с производством конвейеров. Человек он…       — Да-да, властный и злой, как любой босс, — Линда ухмыльнулась. — Ничего нового, дорогуша.       — Линда, я должна бы подготовить отчёт, — Миранда почти умоляла. — И мне нужно поспать.       — Завтра, — просто сказала Линда, заталкивая Миллер в машину. Управившись за пару секунд, Парк захлопнула дверцу автомобиля, отряхнула руки и, посмотрев на Хэнка, улыбнулась. — А ты переживал.       — Профи, — протянул Андерсон в нескрываемом восхищении.

***

      В какой-то момент Миранда поняла, что с удовольствием понаблюдает за своими временными коллегами. Она, конечно, отыгрывала ту роль, которая у неё получалась лучше всего — роль нелюдимой закрытой зануды, предпочитающей тихую обстановку шумным компаниям. Миллер сохраняла недовольное молчание, вела себя отстранённо и постоянно хмурилась. Однако при этом внимательно всё слушала и подмечала. Раз уж не получилось отвязаться от Хэнка, нужно было извлечь максимум пользы из ситуации.       — Ну так что, Миранда. Расскажешь загадочную историю про тириум? — Линда, сложив руки на сумочке, подмигнула Миллер. За окном автомобиля слышался шум дороги. Миранда, прислушиваясь к движению машины, отметила про себя, что Хэнку нужно пройти ТО — угол наклона колёс к дороге был туповат.       — Камски тестировал различные варианты состава жидкой среды для заполнения внутренних полостей организмов андроидов, — Миллер поёрзала на кресле, пытаясь привыкнуть к манере Андерсона водить. Он прекрасно управлялся с механической коробкой передач, но при этом чертовски агрессивно вёл автомобиль по магистрали. — У нас ещё не было достаточно хорошего оборудования для быстрых анализов. Количество перепробованных нами вариантов голубой крови хорошо переваливало за три тысячи образцов. Подходящие калибраторы нам пришлось собирать самим, потому что на тот момент нужные инструменты просто никто ещё не изобрёл. Да и детектор не столь чувствителен к составу, как язык — на вкус определить быстрее.       В голове полыхнули яркие воспоминания прошлого. Сотни промаркированных колбочек, скляночек, мензурок, наполненных тириумом разного цвета — от светло-голубого до иссиня-чёрного. Камски был настолько дотошен, что проверил каждый образец на энергетическую проводимость, токсичность, теплопроводность, плотность и сотню другую параметров, которые могли как-то повлиять на эффективность работы будущих андроидов.       — Голубая кровь состоит из трёхсот десяти компонентов, я уже говорила это Хэнку, — Миранда посмотрела в зеркало заднего вида, натыкаясь на шаловливый взгляд Андерсона. Лейтенант крутил руль, молчал и явно довольствовался происходящим. — На сто пятидесятом образце мы поняли, что сладковатый вкус даёт ацетат свинца, кисловатый говорит о чрезмерном количестве ортофосфорной кислоты и так далее. Состав сложный, но клянусь, после пятисотой пробы Камски мог с компьютерной точностью сказать, подходит тириум для работы или нет. Вряд ли кто-то сейчас добровольно согласится повторить это безумие.       — Боги, — Линда хохотнула. — А я смотрю, вы знатно веселились, пока начинали своё малое предприятие.       — В основном да, — призналась Миранда, не находя ничего зазорного в том, чтобы немного приоткрыть завесу прошлого. — Это было интересно, безумно и сложно. Наверное, мы обеспечили себе не слишком приятную старость, но отравление парами свинца не такая уж и большая плата за отличный результат.       — Ага, пока не понадобится пересадка печени, почек и лёгких, — ехидно заметила Линда. — Как ты познакомилась с Камски?       — Через Ноа Мореля, — Миллер отвела взор к окну. — Он был знаком с Амандой Стерн, наставницей Элайджи. Они были коллегами. Так получилось, что мы с Камски быстро нашли общий язык.       На самом деле она познакомилась с Элли за ловлей бабочек. Их свела воедино великая любовь к оптике и математической красоте.       — Я никогда не верила, что у него получится осуществить задуманное, — призналась Миллер, нарушая воцарившееся в машине молчание. — Наверное, никто не верил, кроме Аманды. До определённого момента вся работа над андроидами походила на попытку собрать Энтерпрайз на гаражном верстаке. В основном Камски поручал мне только подсобную работу — конкретное задание, конкретные действия. Просто подай-принеси.       Миллер заметила, как Коннор мимолётно обернулся, едва улыбаясь. Теперь он был в том коротком списке посвящённых, которым было известно, над какой именно частью андроидов в своё время трудилась Миранда. И он точно понимал, насколько сложной и важной эта часть была. Миранда, прикрыв веки, немо поблагодарила Коннора за молчание.       — А вообще какая у тебя специальность? — Линда и правда была полна самых разнообразных вопросов. Миранде думалось, что в основном она задавала их, чтобы ответы услышал Хэнк. Что ж.       — Я не закончила обучение, — Миллер, моргнув, искоса посмотрела на андроида, сидевшего по правую руку от водителя. Пристально вгляделась в его шею, скулы, очертание лица. — Но — криптоанализ.       — Что это значит? — Хэнк, подав голос, вырулил с магистрали на какую-то мелкую улочку, освещённую неоновыми вывесками самых разнообразных цветов, форм и размеров.       — Она находит уязвимости криптографических алгоритмов и протоколов, — внёс пояснение Коннор. По коже Миранды снова побежали мурашки. Она проклинала того техника, который подарил восьмисотому такой голос. — Можно сказать, хакер.       — Неправда, — Миллер почувствовала, что дрожит. И совсем не из-за холода в непрогретой машине. Щекочущее волнение заполняло всё её естество. — Криптоанализ — не взлом, а лишь поиск уязвимостей. Конструктивно, не деструктивно.       Миранда готова была поклясться, что Коннор улыбается, явно подвергая её утверждение обоснованному сомнению. Ну и правильно. Природа не наделила её яркой внешностью или какими-то крутыми талантами. Но был у Миллер дар чувствовать машины, понимать принцип их работы, видеть сквозь алгоритмы. И она прекрасно знала о существовании этого дара и пользовалась им умело.       — Так значит, это твой конёк, да? — Хэнк, покачав головой, вытянул шею, оглядывая дорогу впереди. — Взламывать шифры. То есть сейчас, работая над архивом Мореля, ты как раз занимаешься тем, что доктор прописал.       — Да, — она не стала спорить с истиной. — Хотя, конечно, мне больше нравится готовить реверсивные алгоритмы для разнообразных систем. Это как писать программу работы РНК синтезирующей ДНК обратной транскрипцией.       Миранда прикусила себе язык. Дальше эту тему развивать не стоило.       — Ничего не понятно, но, слава богу, мы приехали, — заявил Хэнк, паркуя автомобиль у обочины. Заглушив двигатель, обернулся к своим пассажирам. — Вываливайтесь.       Миранда, перед тем как открыть дверь, выглянула в окно. Сквозь марево падающего снега виднелась невзрачная помигивающая вывеска. «У Джимми».       Миллер ухмыльнулась, пытаясь избавиться от стойкого ощущения, что время повернулось вспять, и она каким-то образом попала в годы своей буйной юности.