Так нельзя, Феликс!

      Ну и где он? Слуги уже почти закончили сервировку стола к ужину, а Феликс ещё не спустился. Хёнджин стоял у окна и пытался успокоиться. Даст ему ещё десять минут. Если за это время мальчишка не появится в столовой, то альфа выполнит свою угрозу. Джин был полон решимости подняться наверх и на самом деле силой привести младшего вниз. Но этого не потребовалось. Омега возник на пороге через несколько минут. Волосы уже не были ядерного голубого оттенка. Исчезла косметика с лица, снят пирсинг с губы и брови. Да и одежда на младшем была уже не такая кричаще-экстремальная: свободные спортивные штаны и футболка оверсайз. Феликс почтительно поклонился и молча сел за стол, положив сверху телефон и карту. Это какая-то новая игра?       — К чему эти метаморфозы, Феликс? Ты не избежишь наказания! — строго сказал Джин, присаживаясь напротив него.       — Я и правда виноват, хён, — кивнул омега, после чего поднял на него взгляд, полный искреннего раскаяния. — Но я не хочу в закрытый лицей.       — Тогда почему ты так себя ведёшь? Уже больше полугода у нас какая-то война с тобой! Я устал. Расскажи мне, в чём причина. Я обещаю, что всеми силами постараюсь помочь. Дело ведь не только в гибели Оливии, так?       — Ты прав. Я влюбился…       — Дай угадаю: объект твоих чувств не обращает на тебя внимания? — предположил Хёнджин.       — Да, — согласился Феликс.       — Ну так откройся ему. Это не так страшно! Это одноклассник? Или кто-то с параллели? Или… друг? Я понимаю, тебе страшно и всё такое…       — Нет! Ты не поймёшь! Потому что ты… то есть он… старше меня… намного!       — Ликси, ты… это учитель? — ахнул Хван, в голове перебирая варианты ответов. — Это недопустимо, понимаешь? Тебе нужно переключиться на кого-то другого!       — Нет. Но он… Да как переключиться? Тот, кого я люблю… такой… замечательный. Добрый, отзывчивый и помогает мне. Мне нравится, когда он рядом и обнимает. Но… можешь радоваться: я ему не интересен, — грустно протянул Ликс.       — Обнимает? Феликс, ты обнимался с учителем? Но это… это ужасно!       Вдруг подросток вскочил с места, откинув стул. Он развернулся в его сторону и сжал кулаки. Было видно, будто омега сдерживает себя из последних сил. Что происходит? Хёнджин понимал, что это просто бурная реакция на обсуждение, но не хотел даже думать о том, что его пасынок обнимался с каким-то учителем! Это вопиюще!       — Это не учитель! И я всё понимаю! Неужели ты думаешь, что в свои семнадцать я совсем идиот? Я клинический дебил? И не нужно думать, что я маленький ещё! Я вырос, ясно! Я уже взрослый! И способен многое понять! Так вот сообщаю: я люблю тебя и уже давно! Знаю, что это неправильно и что ты — муж моей сестрёнки. Но после её гибели… понял, что теперь ничего не мешает. Я любил её, но тебя я люблю в миллионы раз сильнее! И поделать с этим ничего не могу! И не хочу!       Феликс развернулся и выбежал из столовой, оставив его одного. А Хёнджин даже вздохнуть не мог. Феликс любит его? Но как? И как давно? В ушах всё ещё звучал его обвинительный тон и отчаяние, звеневшее в голосе. Этого не может быть! Почему он не видел этого? Альфа запутался! Как реагировать на такое? Как вообще принять его слова? Хёнджин относился к нему как к сыну все эти годы. И, конечно же, ему и в голову никогда бы не пришло, чтобы посмотреть на Ликса как на сексуальный объект!       Как теперь выкручиваться из этого положения? Что делать? Ситуация казалась патовой. Он будто сам себя загнал в угол! Судя по тому, с каким отчаяньем и подавленностью Феликс говорил о своих чувствах, для него это всё не просто так. Всё намного серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. И Хёнджин был в растерянности, не понимая, как вообще реагировать. Впервые за свои тридцать лет альфа не знал, как поступить, не видел решения. Проигнорировать? А вдруг из-за обречённости и печали Феликс сделает с собой что-то плохое? Или совсем разочаруется в любви, что виделось ещё хуже. Попробовать поговорить с ним начистоту? Но это тоже не выход. Джин до сих пор горюет по любимой супруге, и в его сердце нет места для кого бы то ни было. Поэтому принять чувства омеги он не мог. Феликс для него — кто угодно, кроме возлюбленного. Хотелось напиться, потому что от всей этой ситуации начинала болеть голова. _______________________________       Ну и что теперь делать? Вот и признался на свою голову! И эта забота в голосе старшего просто убивала. Ну почему он такой хороший? Почему не может быть противным или злым? Почему даже в этом случае Хёнджин пытался защитить его, а не отругать? Ликс ненавидел себя и влюблялся ещё сильнее с каждой секундой. Но… как же выйти из этой ситуации?       Нужно что-то срочно придумать, причём настолько действенное, чтобы альфа повёлся, чтобы отреагировал на него, чтобы наконец увидел в нём омегу. Упасть перед ним в обморок? Подойти и поцеловать? Или внаглую лечь в его постель? Вторгнуться в душ? Феликс был готов на всё, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание любимого мужчины. Хван Хёнджин — грёбанное совершенство и нужно ему соответствовать. Но это долго, а эффекта хотелось здесь и сейчас, поэтому придётся идти на отчаянные меры.       Тело уже давно хотело чего-то взрывного. Быстрый секс с Джуёном из параллели не устраивал. Было желание добраться до кого-то более умелого, более искусного. И разница в двенадцать лет вообще не пугала. Ликсу в начале сентября уже восемнадцать стукнет, а Хёнджину только-только тридцать исполнилось. Да, многовато, но… почему нет? Омега скоро закончит школу и поступит на финансовый, чтобы в будущем помогать Хванам. Благо с цифрами у него полный порядок. Но он хочет это сделать не для того, чтобы отблагодарить, а чтобы стать достойным своего альфы. И для начала этого альфу необходимо влюбить в себя. Поэтому нужно набраться смелости.       Ликс дождался ночи и только тогда направился в спальню старшего. На нём было только кружевное бельё и рубашка, застёгнутая всего на пару пуговиц. Конечно и подготовиться не забыл. Он не был девственником и знал, что делать. Поэтому ещё больше хотел почувствовать силу и власть такого взрослого альфы, как Хёнджин. Старший оказался в спальне. Видимо, он только вышел из душа, так как стоял в халате посреди комнаты и расчёсывал свои длинные тёмные волосы. Ликс вошёл внутрь и закрыл дверь на ключ. Альфа развернулся на звук и удивленно посмотрел на него.       — Феликс, ты что-то ещё забыл сказать? — спокойно спросил Хван, возвращая на лицо невозмутимое выражение.       — Нет, я больше ничего не хочу говорить, — покачал головой Феликс, расстёгивая на себе рубашку, — Время действий…       Омега подошёл ближе к шокированному альфе, приподнялся на носочки, чтобы достать до его роста, и коснулся его губ своими. Пришедший в себя Хёнджин схватил его за плечи и отстранил от себя. Его мятный запах немного усилился, во взгляде смятение и растерянность.       — Что ты творишь? Хоть понимаешь, что ты делаешь?       — Да. Я полностью отдаю отчет своим действиям, хён! Посмотри на меня не как на ребёнка, а как…       — Так нельзя, Феликс! Не спеши во взрослый мир, малыш! — сказал старший. — Ты сейчас лезешь ко мне, понятия не имея, какой я.       — Я знаю тебя! Уже восемь лет знаю… Я люблю тебя, готов подстроиться под любые твои потребности! Лучше меня ты всё равно не найдёшь! — воскликнул омега, предприняв новую попытку дотянуться до него.       — Я и не собираюсь искать. Я люблю Олли. И то, что ты собирался сделать… не делает тебе чести, Феликс.       — Я тоже её люблю… очень сильно! Поэтому и хочу заменить… хочу предложить… потому что и тебя люблю!       — Так ты просто не хочешь, чтобы в семью вошёл посторонний омега? Вот в чём всё дело! — усмехнулся Хёнджин.       — Ты все неправильно понял, хён! У меня к тебе на самом деле… — начал Ликс, пытаясь подобрать правильные слова.       — Иди в свою спальню, Феликс! Нечего приставать ко мне с глупостями!       — Хёнджин… прошу… я… Ты же можешь меня просто обнять?       — Покинь мою спальню! — уже более холодно произнёс старший, демонстративно отворачиваясь от него.       Ликс запахнул на себе рубашку и кинулся прочь. Когда залетел в свою комнату — по щёкам уже катились крупные слёзы. Нет, он тут не останется! Хорошо, что у него есть наличка. Быстро собрался, покидал в рюкзак смену одежды, сигареты, деньги. Оделся потеплее и выскочил в коридор. Крался по лестнице быстрыми шажками, утирая влагу с лица. Ну и пусть остаётся один! Если Феликс Хёнджину не нужен, то ему здесь больше нечего делать. Поживёт у Джи немного, благо его родители вечно в дипмиссиях и не бывают дома. Уж лучший друг точно не прогонит! Эх, жалко форму не взял. Но ничего. Они с Ханом вроде одной комплекции.       Проскользнул через заднюю калитку, после чего шёл пешком минут сорок, пока не достиг резиденции семьи друга. Охрана знала его и пропустила. Метров сто по дорожке и вот он на ступенях, заплаканный и совершенно без сил. Джисон встретил его в холле, крепко обнял и, не задавая вопросов, увёл наверх, уложил в постель. Ликс знал, что друг его поймёт. Конечно, вопросов не избежать, но это потом. Сейчас ему нужна поддержка, которой с лихвой его одарил Джисон. __________________________________       — Почему Феликс ещё не за столом? Спит ещё?       — Простите, господин, но омега отсутствует дома, — отчитался управляющий.       — Уже уехал в школу? — уточнил Джин, намазывая масло на тост. — Он же под домашним арестом!       — Я тотчас узнаю у охраны. — Пхай удалился и вернулся уже через несколько минут не в самом лучшем расположении духа. — На посту сказали, что молодой господин не покидал резиденцию.       — Значит, где-то здесь. Найдите его!       Тщательное обследование всех комнат дома и прилежащей территории выявило отсутствие Феликса. Значит, всё-таки сбежал! Вот же мелкий непоседа! И это всё из-за того, что не пошёл у него на поводу? Или альфа недооценивает омегу? Неужели для младшего чувства действительно не поверхностные? Неужели и правда всё серьёзно? Даже если и так, то это совсем не взаимно. Хёнджин видит в нём лишь своего подопечного и не более.       Куда мог пойти обиженный Феликс посреди ночи? Вариант только один. Поэтому Джин нашёл в контактах номер телефона резиденции Хан и сразу же позвонил туда. Управляющий подтвердил его догадку: Феликс появился на пороге их дома около половины двенадцатого. Необходимо было вернуть младшего домой. У Хёнджина совещание с утра и в догонялки играть некогда, поэтому он отбыл в офис, отправив за Феликсом охрану.       Примерно через полтора часа управляющий отчитался: омега дома в целости и сохранности, заперт в своей спальне. От завтрака отказался. Джин строго приказал, чтобы не выпускали его из дома. Теперь можно быть спокойным. Но мысли то и дело возвращались к вечеру накануне. Альфа не мог понять омегу. Почему он решился на такую дерзость? Почему посмел прийти в его спальню почти голым? Это, в принципе, недопустимо. Ведь Феликс видел, насколько сильно Хёнджин был влюблён в Оливию, как сильно радовался будущему ребёнку. Семейная пара буквально каждый день была у него на глазах. И теперь этот мальчишка просто хочет всё стереть, поправ память своей сестры. Это отчаяние? Ревность? Собственничество? Глупость? Подростковые ошибки… А если нет?       Может, и правда, стоит его отослать в закрытый лицей? Там Феликс будет подальше и соблазна будет меньше. Таким образом у Хёнджина будет возможность на тайм-аут. Да и у младшего появится время обдумать ситуацию. А вдруг, встретит какого-нибудь ровесника и переключит внимание? Это было бы идеально! Лишь бы не надумал себе чего лишнего! Ему необходимо отучиться и поступить в университет, не забивая себе мозги чувствами, которые не нужны им обоим.