Так нельзя, Феликс!

26.03 вторник

      — Господин Хван Хёнджин?       Альфа нахмурился и глубоко вздохнул.       — Да, верно. С кем имею честь? — насторожённо спросил Джин.       — Вас беспокоит офицер Ким из участка района Сондон-гу. К нам попал ваш подопечный Ли Феликс, — строго сказал полицейский.       — За что на этот раз?       — Распитие спиртных напитков, драка, срыв занятий.       — Я буду в течение часа. Спасибо, офицер Ким, — грустно сказал Хёнджин, поднимаясь с кресла.       — Благодарю.       Альфа скинул вызов и покачал головой. Ну что за мальчишка! Что теперь удумал? Откуда в нём это? Последние полгода всё стало совсем плохо. Такое ощущение, что Феликс встал на путь саморазрушения. А ведь был таким прилежным парнем. Джин даже не понял причин. С чего всё это началось?       Впервые Хёнджин увидел Феликса восемь лет назад, когда готовился к свадьбе с его старшей сестрой Оливией. Тогда альфе было двадцать два, а омеге всего девять. Отца у брата и сестры не было, а папа умер от сердечного приступа. В тот день Хван и начал встречаться с Олли.       Феликс был хорошим мальчиком, радовал старших прилежным поведением и отличными оценками. Такой славный мальчишка, умненький, послушный. Конечно, Хёнджин и Оливия не смогли заменить ему родителей, но у них получилась вполне неплохая семья. Старшие учились и подрабатывали, младший переходил из класса в класс. У Джина ни разу не возникло мысли, что взять невесту с «довеском» — это что-то из ряда вон. Даже его отец поддержал и, на правах деда, нещадно баловал мальчишку.       Спокойствие закончилось в день смерти Оливии. Все трое отдыхали в Тайбей, выбравшись в долгожданный отпуск перед началом учёбы младшего. И великолепно плававшая Оливия просто утонула в море из-за судороги, внезапно поразившей ногу девушки. Хёнджин обожал супругу и нерождённого малыша, что Олли носила под сердцем, поэтому тот день стал действительно траурным. Трагедия случилась ровно за месяц до семнадцатилетия Ликса.       С того дня парня будто подменили. Сначала он ожидаемо полностью утонул в оплакивании сестры, но с началом учёбы в омегу будто бес вселился. Феликс перекрасился из светлого блонда в ядовито-красный, потом в черный, затем, кажется, был фиолетовый. Сделал пирсинг в ушах и губе, стал ярко краситься и неподобающе одеваться, употреблять алкоголь и курить. А ещё многое ведь Джин не знал. Начались приводы в полицию за дебош и драки. Альфу неоднократно вызывали к директору за низкие отметки по поведению: сорвал занятия, писал нецензурные выражения на полу и шкафчиках, целовался с одноклассником, пытался соблазнить учителя, швырялся презервативами, начал раздеваться на уроке… И многое другое.       И совсем не слушался. Джин пытался с ним поговорить. Неоднократно водил к психологу, специально оставлял в камере на несколько часов, лишал денег, забирал гаджеты. Преподаватели тоже разводили руками. Всё нипочём. И вот теперь очередной привод в полицию.       К участку подъехал спустя сорок пять минут. Глотнул воды из бутылки. Глубоко вздохнул. Нужно привести нервы в относительное спокойствие перед сражением. Покинул салон своего кроссовера и вошёл в участок. Его сразу же провели к столу офицера Кима. Им оказался довольно молодой парень, примерно его возраста. Тот устало улыбнулся и указал на стул напротив себя, сразу протянув ему документы.       — Что ему грозит, офицер? — прямо спросил Джин.       — Так как гимназия уже назначила дисциплинарное слушание по вопросу его неподобающего поведения, и я, так понимаю, фактов было предостаточно, то мы со своей стороны только выпишем штраф на один миллион двести восемьдесят тысяч. А также господин Ли Феликс будет наказан тридцатью часами общественных работ в своей же школе, даже в том случае, если по решению комиссии будет исключён, — спокойно выдал Ким. — Подпишите, пожалуйста, если со всем согласны.       — Конечно, согласен. — подтвердил Хёнджин.       — Мой вам совет, господин Хван - поместите Феликса в закрытый лицей для трудных подростков. Там охрана и дисциплина построже.       — Благодарю, офицер Ким. Знаете, я и сам об этом уже думал. Когда я могу забрать мальчика?       — Его сейчас приведут, — кивнул офицер Ким.       Хёнджин попрощался с офицером и прошёл к выходу, смотря на снующих туда-сюда патрульных и детективов. Туда же, буквально через несколько минут, вывели недовольного Феликса. Выглядел подросток не так, как возвращаются из школы ученики. Форма расстёгнута и помята, ярко-голубые волосы в беспорядке, косметика размазана по хмурой мордашке. От него явно разило алкоголем. И вот так его забрали с занятий? Кошмар! Подросток недовольно посмотрел на него и прошёл мимо, покидая участок. Хёнджин вышел следом, найдя младшего около своей машины. Джин снял авто с сигнализации и омега тут же нырнул на переднее пассажирское, откидываясь на спинку. Альфа занял своё место за рулём и пристегнул ремень безопасности, обратив внимание, что Феликс не последовал его примеру, пристегнул и его ремень тоже. Тот только фыркнул в ответ. Ладно, нужно просто выдохнуть и успокоиться. Поговорят дома.       Хёнджин повернул ключ и сразу нажал педаль газа, стартуя с места. Дорога прошла в напряжённом молчании. Джин злился и в первую очередь на себя. Потому что, как ответственный взрослый, обязан был позаботиться о подростке, а не утопать в своём горе. Поступил, как настоящий эгоист. Упустил, не уберёг. Вот теперь будет уроком.       По прибытии домой Феликс сразу схватил рюкзак и ретировался в свою спальню. Нет, так просто он не сбежит. Хёнджин отправился следом, вторгнувшись в спальню омеги. Зря не постучал… Ликс успел стащить с себя верх от формы и остался лишь в брюках и майке. Подросток резко обернулся и посмотрел в глаза альфе.       — Поговорим?       — Не хочется… — протянул Феликс. — И вообще, с какого хрена ты сюда впёрся?       — Что с тобой стало, Ликси? — устало спросил Хёнджин, привалившись к стене около двери. — Где тот отличник и умница? Что ты сделал с собой?       — Я только в этом виноват? Ты же совсем ничего не видишь! И внимание не обращаешь! Ненавижу тебя! Всё из-за тебя!       — Феликс, я тоже её любил! Ты думаешь, что только тебе тяжело?       — Ой, мученик, блять! — поморщился младший. — Только притворяться умеешь! Выйди отсюда! Я устал и хочу спать!       — Ты в курсе, что тебя исключить могут? Если это произойдёт, то я тебя запихну в лицей закрытого типа, ясно? — прошипел Хван.       — Конечно, чтобы подальше от себя, да? Этого ты жаждешь? Так сдай меня в интернат! Мы с тобой не родственники… чего ждать…       — Ужин в семь. Будь добр привести себя в порядок и явиться без опозданий, иначе сам лично тебя за шкирку приведу и посажу за стол! С этого дня я лишаю тебя карт и гаджетов! До дисциплинарного слушания ты под домашним арестом!       — Ты не можешь так поступить! — закричал подросток. — Я не отдам тебе, ясно! Это моё! Ты права не имеешь отбирать! Это моя собственность!       — Ещё как имею! — произнёс Джин железным тоном, не терпящим споров. — Не сдашь сам — отберу силой.       Не стоит еще больше усугублять положение. Хёнджин понимал, что спор ни к чему не приведёт. Им обоим необходимо успокоиться, прежде чем вести дальше этот диалог. Сожаления накрыли его с новой силой. Нужно немного расслабиться. Поэтому не стал спускаться. Прошёл дальше по коридору, направившись в свою комнату. Там снял костюм, повесив его на стойку, туда же галстук, рубашку и бельё кинул в корзину, затем вступил в душевую кабину. Открыл воду и сразу настроил комфортную температуру, прикрывая глаза, отдался ощущениям.       После душа оделся в свободные штаны и футболку, потом прошёл в кабинет, набирая отцу. Объяснил что и как, чтобы старший не волновался. Хёнвон посетовал на участившиеся случаи разгильдяйства омеги, сокрушаясь, что они оба допустили ухудшение ситуации. Сказал, что ужинает сегодня с партнёром, поэтому к ужину просил не ждать. Ну, значит, Хёнджину предстояло самому разбираться с проблемами. Пора включить строгого отца! ___________________________       — А ты чего?       — Вроде пронесло! Но мне дисциплинарка светит! — пожаловался Феликс по телефону.       Из динамика тяжёлый вздох и шуршание.       — Могут исключить? — наконец донёсся взволнованный голос друга. — Ну всё, доигрался, блин!       — Хён грозит закрытым лицеем.       — Эй, а как же я тут без тебя, Ёнбоки?       — Джисон-а, а я? Я теперь под домашним арестом и обязан отдать гаджеты. И карты заблочат. И как я теперь буду? — всхлипнул Ликс, сдувая пену с руки.       — Ну и побудь примерным мальчиком пару дней! — посоветовал Хан. — А лучше признайся ему во всём!       — Никогда! О чём ты? Это же муж моей сестры! Был мужем… Но он её любит, понимаешь! А на меня… я ему не нужен!       — Ты сам себя загоняешь! Ты же без ума от этого альфы! Я тебя совсем не узнаю! За тобой вся школа бегает! На улице все оборачиваются, а ты сохнешь по нему! Возьми да скажи ему!       — Нет, Сони… Он видит во мне лишь надоедливого ребёнка, — покачал головой Феликс.       — Ну а как ты ведёшь себя? — попытался его урезонить Хан. — Пьёшь, гуляешь, срываешь уроки. Красишься своими баллончиками каждый день в разные цвета. Ты начни себя вести, как подобает взрослому, чтобы он увидел в тебе привлекательного омегу.       — Твоя правда. Этим и займусь! Ты лучший! Целую!       Ликс скинул вызов и полностью ушёл с головой под воду, задержав дыхание. Да, стоило признать, что его метод привлечения внимания альфы не работает. Может, Джисон прав? Нужно действовать другими методами? Кажется, из-за его маскарада Хёнджин только злится всё больше. Да и дедушку расстраивать не хотелось. Хёнвон отлично к нему относился с самого детства. Так почему же, действуя слепо и упрямо, Феликс продолжал обижать единственных близких ему людей?       Омега обратил внимание на Хёнджина, как на альфу, ещё в начале старшей школы. Когда Оливия приболела, а Джин попросил выбрать рубашку для празднования дня рождения. Они тогда столько времени провели на Намсане! Сначала перемерили почти все рубашки, потом пошли за обновками и для Феликса, затем обедали в ресторане, гуляли по парку. Это был такой весёлый беззаботный день, который совсем не хотелось заканчивать. Хёнджин смотрел на него и улыбался только ему. А потом первая течка, что застала так не вовремя прямо на занятиях. И опять на помощь пришла не сестра, а её супруг: примчался посреди рабочего дня, оставив все дела, и забрал его домой. Обнимал и заботился, купил блокаторы, налил горячую ванну.       А в двадцать девятый день рождения Джина Феликс увидел в нём альфу. Влюбился. Утонул в его красивых бездонных глазах цвета молочного шоколада. С ума сходил по его родинке под левым глазом. По его мягкой улыбке. По его мускулистому, спортивному телу. По жилистым, увитым венами рукам. По длинным стройным ногам. По тёмным шелковистым волосам, что доставали до широких плеч. И что теперь со всем этим делать?