Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Саске проживает жизнь обычного старшеклассника пока однажды из Америки не возвращается старший брат. И именно эта встреча меняет всё.
История о взрослении, выборе и внутреннем противостоянии.
Примечания
• Почти в каждой главе присутствуют сцены сексуального характера.
• Все персонажи достигли возраста согласия!
• Присутствуют сцены с подробным описанием употребления алкоголя и наркотических веществ (что я категорически не приветствую в реальной жизни и вам не советую!)
• Работа позиционируется как боди-хоррор, затрагивая вопросы идентичности, тела и границ, а так же из-за описания естественных процессов, жидкостей и вещей, которые могут быть многим неприятны.
• Если по какой-то причине текст причиняет вам дискомфорт, я категорически не рекомендую продолжать чтение.
• Работа не нацелена никого оскорбить! Все диалоги ведущие от персонажей исключительно нужны для сюжета.
• Любые совпадения - случайны.
• Все, что происходит в фанфике - фантазии больного автора.
• Для сохранения интриги некоторые тэги не включены в метки.
Посвящение
Song: Rammstein - Fuhre mich.
Акт первый. Учиха Саске. Глава 1.
14 августа 2025, 01:01
Дорога от школы до дома занимала меньше пятнадцати минут. Это маленькое время Саске предпочитал продлить, петляя по маленьким, узким улочкам проселка. Вел замысловатые узоры, иногда ходил кругами и замедлял итого медленный шаг. Густой туман плавно обволакивал ноги, велся тропинкой природного дыма по дрожащим коленкам. Поздняя осень не лучшее время для прогулок. Школьник ежится от холода, сжимает плечи и старается не показывать, что замерз. Держит одну руку в кармане темно-синей тонкой курточки, а второй сцепившись пальцами, сжимает лямку рюкзака. Обычно, он ходит один, но сегодня, увязался как дворовая собачонка за популярным мальчишкой в школе, что по совместительству являлся одноклассником.
Наруто болтал без умолку, рассказывал о своеобразных шутках и подколках деда, который после столь долго путешествия, решил навестить внука. Саске не особо слушал, шел по кривой дорожке, едва не спотыкаясь на ровном месте. Изредка кивал головой, чтобы показать хоть малейший интерес в беседе, за которой не поспевал мысленно. Думал о своем и шмыгал носом.
Остановившись у одноэтажного дома, он несколько долгих секунд смотрел в спину Наруто, прежде чем совсем тихо произнести:
— Не хочешь зайти в гости?
Одноклассник повернулся, нахмурив тонкие брови.
Разве в гости зовут простых одноклассников?
Друзьями их было не назвать, да и приятелями с натяжкой. Они иногда сидели вместе, обменивались приветствиями, в младших классах не редко устраивали потасовки, скорее от скуки, нежели по серьезным причинам. Вопрос изрядно удивил Узумаки Наруто, заставив сделать шаг в сторону. Почесав затылок белокурых волос, он стал осматривать дом одноклассника. Особого любопытства он не вызвал как например дом Кибы, к которому Наруто любил захаживать после школы. Дом Саске высотой в один этаж, не был примечательным, создавая впечатление застывшей дощечки спрятанной за тенью высоких деревьев.
— Меня дед ждет, — снисходительно улыбнулся Наруто белоснежной улыбкой. Он не хотел обижать или признаваться, что общество одноклассника — его не радует.
— Пожалуйста…
Шепчет Саске дрожащими губами с окровавленной впадинкой.
Черные глаза наполняются хрустальной влагой, слипшиеся между собой ресницы мелко подрагивают. Округлые щечки с едва видимыми веснушками розовеют от холода. Пальцы сильнее сжимаются в кармане, короткими ногтями впиваясь в ладошку, образуя полумесяцы.
Саске облизывает пересохшие от ветра губы: не решается настойчиво упрашивать, кидаться аргументами и завлекать интересными предложениями о веселом времяпровождении. У него нет ни игровых консолей, не машинок на пульте управления. В доме не проведен интернет, а из развлечений только стопка книг и старый телевизор.
— Извини… — Наруто неловко, и чтобы скрыть это он убирает глаза в сторону. Поджимает губы и шепчет, что не сегодня. Они не достаточно близки, чтобы ходить друг другу в гости, даже то, что Саске решил составить компанию — немного напрягает. — Увидимся завтра в школе.
Еще несколько продолжительных минут черные глаза не отпускают из вида ярко-оранжевую курточку, что медленно исчезала в густом тумане. Холод пронизывал до костей, ветер тормошил черные, короткие волосы за затылке. Мелькнула мысль о возвращении в школу. Просидеть несколько часов в библиотеке и сделать уроки. Сама идея была бессмысленной — учебное заведение уже было закрыто. В городе особо не куда было пойти и все что оставалось — это вернуться домой.
Немного потоптавшись на месте, Учиха пошел в сторону дома. Сглотнул несколько плотных раз, когда кончики пальцев коснулись металлической ручки. Дернув вниз настолько медленно, он зашел внутрь, закрывая и придерживая дверь, дабы та, ненароком, не хлопнула от ветра. Саске прислушался к тишине, неподвижно стоя в узком коридоре. Аккуратно положив сумку у двери, он нагнулся, снимая обувь. Старая, хлипкая дощечка издала тягучий, отвратительный скрип. Как трель колокольчика, что выдал коротким звуком чужое присутствие.
Саске глубоко выдохнул, зажмурился, отчетливо слыша приближающиеся шаги.
Его план остаться незамеченным — провалился. Теперь, оставалась одна единственная надежда на то, что сегодня все обойдется.
Облокотившись, у двери стоял высокий юноша, с черными как смоль длинными волосами. Черные глаза с интересом рассматривали младшего брата. Подмечали детали, высматривали изменения на худом лице, на быстро играющей мимике. То, как Саске пытается не соприкасаться взглядами. Выходило забавно, но реакция совсем не та, которую ожидал Итачи. Он сложил руки на груди, коротко усмехнувшись, вдувая прядку с лица.
— Я ждал тебя.
— В школе задержали, — слишком поспешно вымолвил Саске, прожевав целое предложение в одно слово.
Движения под чужим прицелом становятся неуклюжими и резкими, боязливыми и невнимательными. Саске едва не падает, пытаясь проскользнуть к себе в комнату.
— Куда ты так торопишься?
Посмеивается Итачи, мягко схватив за предплечье.
Саске стискивает зубы, морщит лицо, пытаясь убрать руку, брыкается и мнётся, тихо хныкая. Он не хочет показывать явную неприязнь, не хочет обижать брата, но понимает, что больше не собирается принимать участие в такой, почти унизительной игре. Итачи обещал, что будет весело, но с самого начала младший Учиха не чувствует ничего кроме странного, опаляющего щеки стыда и дискомфорта.
— Я не кусаюсь.
Итачи — старшеклассник, его рост, сила и вес имеют значимое превосходство. Он в выигрышном положении и то, как Саске пытается сопротивляться, невероятно смешит старшего Учиху, заставляя ненароком умиляться глупым попыткам освободится.
— Давай не будем! Все это странно! Мне не нравится, и…
Саске говорит невпопад, тараторит жалостливым тоном, обрывается на полуслове, безуспешно пытаясь отдернуть руку. Вопреки всем ожиданиям, Итачи мягко разжимает пальцы, заставляя брата отшатнуться в маленьком пространстве, едва не теряя равновесие.
Итачи пресно усмехается, сует руки в карманы темно-серых бридж, сухо кивая головой.
— Ладно, — он ведет плечом, привлекая внимание младшего брата. — Жаль, конечно, что мы не проведем время вместе перед тем как я уеду.
— Уедешь? — Шокировано восклицает Саске. — Но… Куда?
Конечно, эта странная забава отдавалась специфичной горькостью, но, так или иначе, отношения не портила. Саске обожал проводить время с Итачи, любил те мгновения рядом, слушал приоткрыв рот интересные истории и рассказы. Итачи — был одним из самых популярных парней в школе, с блестящей репутацией и высоким табелем успеваемости. Он экстерном закончил выпускной класс, но Саске и думать не мог, что брат захочет уехать.
«Как не много надо, чтобы внимание братишки полностью переключилось.»
— В Америку.
Услышанное подвергает Саске в ступор.
— Ты ведь шутишь?
— Нет, — твердым голосом отвечает старший Учиха. — Я честен перед тобой. — Худое лицо вдруг обретает серьезность. — Я долго готовился к поступлению, подал заявку и меня утвердили в университете Сиэтла как иностранного абитуриента. В ближайшее время я покину дом. Может, даже завтра…
Внутри младшего Учихи что-то ломается, к глазам подступает печаль, которую он даже не пытается скрыть. Все еще холодные руки дрожат, а с щек стекают крупные дорожки слез. Может, если бы его подготовили к новости мягко, это не вызвало подобных, оглушительных чувств с которыми он не может справится. По одним глазам старшего брата, Саске понимает, что Итачи не врет. Он никогда не врал…
— Не надо так плакать…
— Но… — Саске громко всхлипывает, вытирая лицо рукавом школьной рубашки. — Когда ты вернешься?
Безумный плач перерастает в истерику, подавить которую просто не получается. Итачи подходит ближе, поглаживая младшего брата по волосам, не вмешивается и не пытается успокоить, прекрасно поднимая, что Саске нужно время чтобы прийти в себя. Он не озвучивает даты или цифры, потому что учеба может затянуться, а жизнь полностью поменяться.
— Я тебя не бросаю, — ласково произносит Итачи, улыбаясь кончиками губ. Саске поднимает заплаканное лицо с которого сыпятся слезы. Его сердце пропускает оглушительный удар. Старший брат словно читает мысли, внедряясь в подсознание. — Мы все равно встретимся, обещаю.
Большим пальцем Итачи проводит по маленькой ранке на нижней губе младшего брата, подмечая, что Саске стал часто кусать губы.
«Младший брат очень много нервничает, или слишком много фантазирует.»
— Поэтому, перед отъездом я хотел последний раз немного поиграть с тобой, — глаза Итачи загораются рубиновым цветом. Саске хлопает глазами, пробудившись. Низкий шепот заставляет неосознанно сжаться. Итачи чувствует, что одно маленькое, неуместное слово может все испортить, поэтому он решает применить иную тактику. — В игру, которая запомниться на многие годы. Будет напоминать о тебе, давать мотивацию поскорей вернуться.
Пока Итачи произносит такие важные и одновременно странные для Саске слова, его руки медленно путешествуют по спине, гладят по бокам, вызывая буйство неразборчивых мурашек.
— Ну, раз ты не хочешь, то…
Итачи отступает и убирает руки.
— Н-нет… — Бросает Саске. Его голос невероятно встревожен. Тело не слушается, разум бьется в сомнениях, однако, он отталкивает эти противоречия. — Я хочу… Давай поиграем! Я сделаю, все что ты скажешь!
— Оу, — тонкая бровь Итачи приподнимается, на губах образуется лукавая полуулыбка. Энтузиазм воодушевляет. — Всё, всё?
Саске слишком быстро кивает головой, не понимая, что его уже тянут за руку.
— Тогда пойдем.
Он не любит эту комнату с тех пор, как стал посещать ее чаще положенного. Она не большая по размерам, обставлена только самой базовой и необходимой мебелью: напольный шкаф с зеркалом во весь рост, стол, стул и кровать. Стены приятного мятного оттенка с выцветшим от солнца рисунком. На полу протоптанный временем бежевый ковер. И ничего, что могло бы говорить о том, что здесь живет подросток. Итачи ненавидел зрительный шум, вроде: бессмысленных картин, плакатов, расписаний учебного дня, броских пледов. Порядок окружающей обстановки должен был соответствовать внутреннему состоянию.
Итачи закрывает дверь без замка и зашторивает прозрачной занавеской окно над кроватью. Саске кусает нижнюю губу так сильно, что на языке остается привкус медной крови.
«Старший брат подготовил все заранее, словно знал, что я соглашусь.»
По своей природе Учиха Итачи — был человеком легким, ему не нравилось насилие или принуждение. Но некоторые вещи требуют определенных навыков. Например техника манипуляции — стара как мир, но только человек опытный и с ясной головой, может прочувствовать ее тонкости. Но Саске не подготовленный, он еще не знает, что такое идти не своими ногами и думать не своей головой.
Тихий, обреченный вздох, обхватывает комнату. Итачи никак не реагирует, не подталкивает, просто смотрит на колеблющегося брата.
— Это ведь последний раз? — Шепотом спрашивает Саске, чувствуя как теплые руки мягко поглаживают плечи.
— Да, — жарко выдыхает Итачи, обдавая горячим дыханием нежную кожу шеи. — Тебе понравится, обещаю.
Именно поэтому, Саске так не спешил домой. Вот уже почти месяц как он угождает брату в странной просьбе. Изначально, они просто дурачились: старший брат цеплял маленькие бантики на волосы, крепил голографические заколки в виде звезд, надевал браслеты на руку. Большим пальцем размазывал пудрового цвета тени на веках, подкрашивал ресницы черной тушью, мазал губы жирным блеском. И все это сопровождалось странными комментариями, которые вызывали неоднозначную реакцию. То, что видит Саске на спинке стула, заставляет его щеки пылать персиковым румянцем. Он хочет возразить, что не наденет это, но стойкое обещание — обрывает попытку.
— Я должен это надеть? — Слова даются с трудом. Пальчики цепляют за тонкие бретельки, поднимая коротенькое полу-прозрачное платье бледно-розового цвета, что больше походит на пеньюар. Ужас и непонимание застывает в глазах.
Итачи ничего не отвечает, словно этого не требуется. Стоя со спины, он расстегивает толстые пуговицы на школьной форме, снимая темно-синюю рубашку. Саске не может пошевелиться, плавая в противоречиях. Дыхание становится затруднительным. Глаза закрываются, позволяя старшему брату раздевать себя. Раньше — все ограничивалось мелкой шалостью, Итачи никогда не прикасался, просто смотрел и иногда произносил постыдные вещи, которые должны воодушевлять, но отчего-то проникали острой бритвой прямо под кожу.
Оказавшись полностью обнаженным, все чувства выкручиваются на максимум. Итачи руководит его телом, двигает как пластик манекена с витрины. Поднимает руки и надевает сверху платье. Легкая ткань приятно скользит по коже, почти невесомо струится юбкой, заканчиваясь на середине бедер. Саске проглатывает сырое унижение, подчиняется без интереса. Не шевелится когда по закрытым векам проходит пушистая кисточка, распределяя бледно-фиолетовые тени на глазах. Итачи недовольно морщится, разглядывая кровавую ранку на треснутых губах.
— Зачем ты кусаешь губы? — Спрашивает он совсем тихо.
— Привычка.
— Плохая привычка.
Итачи берет с первого ящика стола блеск для губ. Мажет влажным аппликатором, окрашивая в малиновый оттенок. Отходит в сторону любуясь результатом своей работы. Размер платья подобран идеально, как и макияж, что дополняет образ.
— Открой глаза, — шепчет старший Учиха хриплым голосом. Саске колеблется несколько секунд прежде чем разжать веки и встретить завороженный взгляд старшего брата. Он сопротивляется желанию посмотреть в зеркало, точно зная, что смутиться. Его щеки уже загораются в тон губной помаде, веснушки на носу и щеках становятся темнее и выраженнее. Он пытается прикрывается руками, когда глаза старшего брата задерживаются чуть дольше на его промежности.
Игра никогда не занимала больше десяти минут. На настенных часах с громкой стрелкой секундомера, почти половина пятого вечера. Обычно в это время приходят родители, а юный Саске уже смывает макияж хозяйственным мылом в ванной комнате.
— Я уже могу переодеться? Мама и папа скоро придут…
Итачи раздраженно цокает языком; встает позади и опускает руки на хрупкие, белоснежные плечи, подталкивая к зеркалу.
— Они не придут. — Мягкие пальцы проходят по рукам, вызывая мурашки. — Посмотри какая ты хорошенькая, Сасу-чан.
Саске не знает, что ненавидит больше: обращение, на которое отзываются дети, или то, что старший брат называет его девочкой. Он, находится в каком-то перманентном ужасе, чтобы ясно думать. Из поверхности зеркала на него смотрит настоящая девчонка с яркой помадой на губах и немыслимо коротеньком, свободном платье, что оголяет стройные ноги. В этот раз обошлось без дурацких заколок и розовых бантиков на волосах.
Часы на стене противно тикают, сопровождаясь судорожным дыханием.
— Можно я сниму это?
— Тш, — шикает Итачи, взяв младшего брата за запястье, подводит его к кровати, садится и усаживает ничего не понимающего Саске к себе на колени. — Позже снимешь.
Саске ерзает, не может усидеть ровно, чувствуя как нечто твердое упирается в бедра. Он предпочитает не реагировать и на то, как Итачи приподнимает ногу, словно катает младшего брата на колене.
— Ты такая милая.
— Я не девочка! — Возмущается Саске, дуя губы.
Ладонь старшего брата настойчиво водит по спине, проходит выше по позвоночнику. Другая рука мягко придерживает за открытое бедро, прижимая к себе. Где-то внутри, Саске безумно рад такому тесному контакту. Прежде, он никогда не сидел на коленях у старшего брата.
— Ох, — томно усмехается Итачи. — Как не девочка? Ты же в платье, а платья носят только девочки.
Саске кладет руки на плечи Итачи пытаясь удержать равновесие, когда Итачи качает бедрами быстрее. Он все еще не понимает смысла в этой игре. Губы старшего брата приоткрываются, дыхание сбивается, тяжелеет. Его лицо пропитано страстью и предвкушением. Зрачки расширятся, кончик языка водит по нижней губе. Руки прижимают младшего брата крепче, с плечика падает тоненькая лямочка.
— Я мальчик! — Возмущается Саске, хмуря тонкие брови. — У меня есть пенис как и у тебя!
Итачи закатывает глаза, расплываясь в улыбке. Это именно та реакция, которую он ожидал. Саске прекрасно играет по заготовленным правилам. Его рука медленно приподнимает ткань на бедрах, почти незаметно подбираясь к паху, пока глаза неотрывно разглядывают гулящий протест и одновременное смущение на лице Саске. Пальцы впиваются в черную футболку, царапая ногтями кожу. Младший Учиха тихо вскрикивает когда рука, что приятно гладила по спине, внезапно опустилась ниже, сминая худые ягодицы.
— Ты можешь быть девочкой, даже если у тебя есть член. — Голос Итачи окутан страстью, томное произношение велит подчиняться. — Это не большая проблема.
Внизу живота медленно тает и нагревается. Во рту все пересыхает от волнения.
— Что? — Саске теряется, запутанный, наклоняет голову в любопытстве.
— Ты побудешь сегодня для меня послушной девочкой? — С рванным, задушенным придыханием спрашивает Итачи, внезапно остановившись. — Ты обещала сделать для меня все, что я захочу.
«Разве я уже и так этого не делаю?» — думает Саске, хлопая глазами.
Обращение снова прилипнет как кислотная жвачка.
Итачи называет его девчонкой, чаще чем все другие разы. Странно то, что он делает это только в процессе игры, а не, например, при маме или папе. Саске понимает, что это просто подколка, но, отчего старшему брату взбрело в голову вообще пытаться издеваться? У них прекрасные отношения, они никогда не сорились и не ругались. Много проводили времени вместе и иногда спали в одной кровати.
«Он мог выбрать любое поддразнивание, но, девчонка…»
Этот простой вопрос уже месяц мучает Саске и берет за живое. Он не осмеливается спросить, чувствуя напористые ладони, что медленно ползут под юбку. Внутри что-то замыкается, отказывается подчиняться. Младший Учиха смотрит щенячьими глазами не в силах пошевелится. Это не страх, это нечто новое и непонятное. Настолько коварное, что отражается в глубоких зрачках Итачи.
— А чтобы ты хотел… — неумело лепечет Саске. Его лоб горит, по виску стекает маленькая капелька пота. Внутренний бунт нарастает. Сердце колотится, воздух вышибает из легких под тонким, невесомым прикосновениям мягких губ к щеке.
Объятия старшего брата крепнут, не отпускают. Не дают пошевелится. Горячее дыхание щекочет мочку уха, влажным языком почти по кошачьи, облизывая кончиком раковину.
— Сделать тебе приятно.
Саске совершенно не понимает, о чем говорит его старший брат. Так же он не понимает, зачем Итачи его облизывает, мелко целует тонкую шею и двигает бедрами. Трогает каждый открытый участок, ласкает спину и спускается на ягодицы. Тяжело дышит, почти хрипит и отстраняет младшего брата, медленно положив на кровать.
— Какой в этом смысл? — Приподнимается Саске на локтях. — Я не хочу спать.
— Тише, — шепчет старший Учиха. — Просто расслабься.
Саске пожимает плечами, ложится обратно и закрывает глаза.
В этот раз игра затянулась, и все, что он хочет — это побыстрее смыть с себя дурацкий макияж и снять девчачье платье от которого все чешется. Саске чувствует себя неуютно на широкой кровати. Маленькие, слипшиеся между собой ворсинки старого покрывала вкалываются в кожу, доставляя дискомфорт. С пола дует холодный ветерок, заставляя тело покрываться мурашками. Саске прислушивается к звукам: слышит громкое тиканье часов над головой, как под ним скрипит натянутая пружина матраса. Тяжелое дыхание заполняет комнату.
Нежные руки плавно проходят по бедрам, массируют кожу большими пальцами, приподнимают под коленкой и разводят ноги в стороны. Юбка платья задирается на талии, складывается, оголяя нижнюю часть. Итачи задерживает взгляд чуть дольше, прогибается в спине, опускаясь на младшего брата. Горячим дыханием щекочет шею, оставляя мягкий, слюнявый поцелуй. Чужая тяжесть заставляет Саске вжаться в матрас, тихо всхлипнув, задрожать всем телом. Что-то твердое трется в пах и большие глаза раскрываются, когда он слышит поворот ручки входной двери.
— Мальчики! — Доносится с коридора голос матери.
Итачи моментально подскакивает и Саске клянется, что брат выругался. Старший Учиха собирает школьную одежду с пола и прячет ее под плед. Берет брата под локоть, приподнимает и укутывает по макушку под одеяло.
— Отвернись к стенке! — С паническим страхом шипит Итачи.
Саске повернулся ровно в тот момент, когда в комнату заходит мама. Он зажмуривает глаза с такой силой, что веки начинают болеть.
В спальню заходит мама и Итачи преподносит указательный палец ко рту, кивая головой в сторону младшего брата. Сглатывает очередное недовольство, что в его доме не существует понятий о личных границах. Ему семнадцать, но матери не объяснишь, что в такой непростой период, подростки уже имеют собственные секреты.
— Ой, — восклицает Микото совсем тихо, прикрывая рот пальцами. Она умиляется и хочет подойти, но Итачи встает в аккурат, преграждая путь, предчувствуя намерения матери. То, что Саске на самом деле не спит — он может объяснить, а вот то, что он одет в платье — вряд ли.
— Саске переутомился, не стоит его будить. — Шепчет Итачи, стоя по середине комнаты. Как щит, стена, что не дает сделать ни шагу. — У них сейчас много уроков, пусть отдыхает.
Микото неловко кивает головой, и встрепенувшись, отходит в сторону, словно вспомнила зачем изначально пришла. Для Итачи внезапный приход матери является большой неожиданностью. На протяжении недели, он спрашивал ее планы на пятницу. Как и спрашивал все утро — чем мама будет заниматься в свой редкий выходной.
— Ты что-то хотела?
Итачи сохраняет радушие, однако, он сильно раздражен сложившийся ситуации. Тонкая венка червем ползет по лбу, выпирает и пульсирует.
— Да, представляешь, — говорит она тихо, приподнимая и показывая подарочный пакет в руках. — Помнишь бабулю Чие, которая держала магазинчик с выпечкой? Так вот, она вновь его открыла! Я шла мимо и увидела этот замечательный тортик!
Левый глаз Итачи заметно дергается.
— Тортик?
— Да, отец придет и мы отпразднуем твое поступление чаепитием, — улыбается Микото. — Пойду поставлю в холодильник.
Саске кусает накрашенные губы, подавляя стон, сжимая кулаки под одеялом.
«Значит, брат говорил правду…»
— Ты же хотела зайти в гости к семье Узумаки, разве нет? — Итачи терпимо выдыхает, незаметно притоптывая ногой. Он все еще лелеет маленький шанс, поставив все на время. Саске должен был прийти намного раньше домой.
— Я сидела у них почти с самого утра, — тихо смеется Микото. — Пришел ее сын Наруто, мы еще немного поболтали. Кушина предложила прогуляться, но я отказалась. С подругой я могу пройтись в любой день, а старшего сына, увижу еще, возможно, очень не скоро.
Слова сказанные матерью окончательно ломают Саске. Мышцы тянет, сковывает, он хочет свернуться калачиком, но лежит смирно. Приоткрывает рот и глубоко дышит. По переносице скатывается горячая слезинка. Он взрывается от досады, не понимает, почему старший брат сказал ему только сегодня, проинформировав самым последним.
Итачи сухо кивает головой и поправляет длинный хвост волос, перекидывая за спину. В его голове чертовски много мыслей, которые он не может озвучить, как и продолжить бытовую беседу с матерью. Благо, Микото понимает без слов, что-то говорит, запинается и выходит.
В комнате раздается глубокий, раздраженный вздох. Итачи садится на край кровати, припуская одеяло вниз.
— Мама ушла, — его голос пронизывает едкая досада. — Вставай.
— Извини… — Всхлипывает Саске, вытирая ладонью перепачканное слезами лицо. — Я все испортил. Ты хотел, чтобы было весело, а я…
— Эй, — Итачи наклоняется ближе, нависая над младшим братом. На тонких губах образуется легкая улыбка. — Мы хорошо провели время, мне все понравилось.
Он убирает липкие пряди с лица младшего брата. Саске почти никогда не плакал при нем, и Итачи может сказать, что выражение, которое он видит довольно необычное. Но, совершенно не то, на которое он настраивался.
— П-правда? — Шмыгает носом Саске.
— Да. — Грубо бросает Итачи, встав с кровати. — Переодевайся.
Итачи действительно уехал через несколько дней. Со временем мысли Саске притупились, исчезли, а глупая игра забылась насовсем.
Все, что осталось — томительное ожидание скорейшего возвращения.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.