Лаймовый тайфун

День уходил неслышно, словно хищник, крадущийся к жертве. По небу с редкими облаками растекалась вечерняя акварель — розовая и мягкая, похожая на румянец на щеках ребенка. Но ветер хлыстал надрывно, не упуская ни единого шанса сорвать с насиженного места все, что плохо приколочено к земле. Прежде чем выйти в такую погоду, стоило решить, куда держишь путь, а затем пригнуться и двинуться ветру навстречу. Квил выдохнул последнюю затяжку и бросил окурок на растерзание ветру. Тот подхватил его и понес вперед, к деревьям. Деревья раскачивались верхушками, ветвями, листьями так грустно, как только могли. Квил потоптался у входа, глядя в горизонт пустым взглядом. Он напоминал механическую игрушку, у которой вот-вот кончится завод. Вернувшись в мастерскую, Квил вновь отдался работе. Здесь ему было проще сделать вид, что все в порядке, так как времени на размышления почти не оставалось. Всех своих сотрудников Квил отправил на принудительный отдых, выплатив щедрые отпускные. После работы он превращался в лежачий памятник заслуженному отдыху — пил, курил, смотрел телевизор и, ужиная, отходил ко сну. Заслуженный отдых. Красивое название немощи и пустоты. Вечер углублялся. Минуты, одна за другой, с грохотом валились в пустоту. Но дверь в мастерскую вдруг скрипнула. От звука Квил замер, держа гаечный ключ над распотрошенным капотом клиентской машины. Он повел носом, заранее распознав гостя. Когда Эмбри пришел, слегка улыбаясь, Квил ответил ему тишиной. Такая тишина бывает в концертном зале за секунды до взмаха дирижерской палочки. — Привет, — поздоровался Эмбри, прижавшись спиной к металлической колонне. — Как дела? Эмоции на лице Квила читались проще детской азбуки. Все, как под копирку — злые. У Квила не было сомнений, что это тщательно подготовленный случай столкнул их сегодня. — Так как дела? — Какой тупой вопрос. — Какой? — «Привет, как дела?» — передразнил Квил, закатив глаза. Когда он вновь нагнулся к капоту, Эмбри ответил: — Нормально. А у тебя? Квил посмеялся, и даже поймал мысль, что брат пришел к нему не с заевшей пластинкой, а так, с легким и простым разговором. Эмбри действительно его начал. Спрашивал: — Когда твоя вторая мастерская откроется? — Видел погоду на завтра? Прям ураган обещают. — Ремейк «Людей в черном» выходит через три дня. Съездим и заценим, как испоганили охуенную классику? Но Квил уже не мог не замечать, как язык тела Эмбри перебивает его рот докладом, что явился он не просто так, нет, а Квил — доверчивый кретин. Домашний кролик, не верящей в мясное рагу. Бросив работу, Квил встал напротив Эмбри, присевшего на подоконник. — Зачем ты явился? — засунув руки в карманы, спросил он с напускной небрежностью. Эмбри молчал, и Квил ответил за него. Голос его пополз змеей, а взгляд навис исподлобья. — Снова будем обсуждать твою дочь? — Квил отвернулся и направился к подсобке. Оттуда донесся его громогласный выстрел. — Повторяю в который, сука, раз, что я ее не люблю. — Врешь, — выкрикнул Эмбри, направляясь за ним. — Не веришь? Квил устроился на подлокотнике дивана, в ожидании кофе из старой кофе-машинки. Как любая старушка, она работала медленно, но с любовью. Очутившись в мастерской, Эмбри окинул ее взглядом. На диване раскинулся цветастый плед, на столе — яркие стаканчики с канцелярией, блокноты, кружки-единороги, а от настольного светильника в виде пальмы, чьи листья переливались блестками, любая сорока зашлась бы в восторженном кашле. Эта подсобка была преобразована Авророй. И ничего здесь не сдвинулось ни на миллиметр. — Не верю, Квил, — повторил Эмбри, рухнув на диван. — И правильно делаю. Знаешь… Эмбри вдруг замолчал. Пауза растянулась, и Квилу пришлось обернуться к брату, с видом чересчур грозным, мешая сахар в кружке кофе. Но Эмбри улыбнулся, сказав: — У нас с Вэй сегодня праздник. Ровно двадцать три года, как она согласилась быть со мной. Сердце Квила не умело препираться по заказу, как бы он не хотел. Поэтому мужчина улыбнулся в ответ, тихо и искренне поздравив Эмбри с этой датой. В его жизни с Вайлет царила нежность, искренность, тепло. Они были похожи ни на мужа и жену, а на двух котят, навечно скованных гравитацией друг друга. От дальнейшего разговора Квил отказался при помощи ног, когда вышел из подсобки, пригубив кофе в три больших глотка. Эмбри последовал за Квилом, в очередной наигранной непринужденности, от которой сводило зубы. — Прикинь, сегодня классная Пэгги звонила. Жаловалась, что моя дочь постоянно пытается сорвать уроки. — Это как? — Квил приподнял бровь, изображая интерес. — Что она там, бомбы под парты кладет? — Хуже, — фыркнул Эмбри. — Учитель литературы, скажем, вещает о смысле и главном посыле какой-то книги, а Пэгги начинает с ним спорить. На всех уроках вскакивает и высказывает свою точку зрения, аргументы, доводы. — То есть, она просто думает? — Квил усмехнулся, когда Эмбри кивнул. — Какой кошмар. Эмбри вторил ему согласной усмешкой, хотя возмущения к Пэгги можно было понять. Ведь в школе, как ни крути, нужно выполнять требования учителей, а не мыслить и рассуждать. — Эмбри, ты прекратишь дышать мне в затылок? Может, тебе стоит вернуться к Летти, раз у вас сегодня праздник? — с ненормальным спокойствием спрашивал Квил, водя гаечным ключом по движку машины. Он поднял взгляд, когда вспышка грозы осветила все уголки мастерской. Посмотрев на Эмбри, Квил серьезно спросил: — Пэгги дома? — Конечно, — в том же тоне ответил Эмбри. — Все дети уже разошлись по домам. Женщины тоже. — Отлично, — кивнул Квил. Поведя шеей, он мрачно спросил. — Сегодня коротышка тоже не порадовала? — Никаких видений. Эмбри ответил спокойно. Голосом он обманул, но руки никогда не обманывают. Они сжались в кулаки, а его взгляд, устремленный в размышления, был способен заморозить воду. — Скоро пойдет седьмой месяц, как пиявки обещали явиться через три недели, — первым заговорил Квил. В отличии от напряженного Эмбри, чаще всего Квил выглядел иначе. Это было в порядке вещей, ведь всеобщая истерия редко его касалась. Хотя с наступлением второго месяца без Вольтури, его губа тоже отвисла в беспомощном непонимании вслед за остальными. За время затишья Элис удостоилась лишь одного видения — в нем Аро разглагольствовал о том, что визит отложен на неопределенный срок. И все. Ни почему, ни как. Спокойствие стаи и Калленов насчет этой безопасности отчетливо отдавало гарью. Предчувствием беды. Младшему поколению был присвоен строгий комендантский час, тренировки продолжали проводиться регулярно, а патрули доходили даже до канадской границы. Круглосуточно кто-то из оборотней вытаптывал все лесные тропы вдоль и поперек. И висел над каждым строгий запрет — никаких путешествий и отъездов из резервации, пока не будет доказательств, что Вольтури не швырнули их в клетку каким-то искусным планом, стены которой не разглядеть ни под каким углом. И, разумеется, Аврора нарушила этот запрет, как и любые другие запреты. Чтобы она этого не делала, нечего изначально их устанавливать. — Квил, пожалуйста, — собравшись, Эмбри заговорил, по существу, понижая голос до умоляющего. — Убеди проказу вернуться в резервацию. — Она не в бегах, — вкинул Квил, с грохотом захлопнув крышку капота. — Она съехалась с Беккой и живет в Порт-Анджелесе, Эмбри. Это недалеко. Тебе до туда ближе, чем до моего терпения, которое сейчас лопнет, если ты не прекратишь вновь и вновь поднимать эту тему. — До Порт-Анджелеса полчаса, — мрачно отозвался Эмбри. — И Бекка живет не в лучшем районе. — Ее район бедноватый, а не криминальный, — Квил закатил глаза. — Там живут не отбросы, Эмбри. На зону боевых действий не похоже. Полчаса — хуйня. Ты что, всерьез думаешь, что я не доберусь туда быстрее, чем гравитация меня заметит? — Я верю, Квил, — вздохнул Эмбри. — Но в резервации ей будет лучше. — Она никогда не узнает, что лучше для нее, если ты будешь сопровождать непрошенными советами каждый ее шаг. Эмбри, — Квил взмел на Эмбри ледяной взгляд и вскинул палец, как курок на выход из этого разговора. — Твоя дочь уже достаточно взрослая, чтобы самой разбираться со своей жизнью. К ней ты можешь лезть, ко мне — нет. — Не надо так разговаривать, Квил, — Эмбри передернул плечами и отвел взгляд в сторону. — Будто ты меня забьешь, если я не отстану. — Еще как забью. — Не пизди. — Окей, не забью, — театрально Квил вскинул ладони. — Тогда я столкну тебя с такой высокой крыши, что ты умрешь от ужаса раньше, чем ебнешься о тротуар. — Квил, ты должен ее убедить, что в резервации ей будет лучше. Безопасней. Давай мы не будем ссориться, — терпеливо попросил Эмбри, сделав к Квилу шаг, но тот отскочил, отвечая: — Ты будто не знаешь меня много лет, Эмбри. Забыл, что наш лучший способ поссориться — читать друг другу мораль? — Тебе будет лучше, если она будет здесь. Ее нужно вернуть. Я не приказываю тебе, Квил, а даю совет. — Твой совет я сохраню в сухом прохладном месте. Эмбри продолжал говорить, но Квил делал вид, что не слушает его. Это очень легкий в исполнении трюк, особенно если он и впрямь не слушал. Лучше, как говорил Эмбри… Будет лучше… Квилу это не было важно. Он хотел и хочет, чтобы ему было хорошо. Не лучше, а хорошо. Просто хорошо. Хотя Квил был уверен, что эта боль его не покинет. Чтобы не случилось. Просто со временем он станет ее ощущать, как фантомную ломоту в отрезанной конечности. Лучше действительно быть одному, чем еще больше углублять пропасть между их сердцами. Эта простая истина была неподвластна пониманию только отцу Авроры. Эмбри внимательно наблюдал за Квилом, который прикидывался, что продолжает работать. Разговаривать с Квилом было все равно, что жонглировать факелами над кучей динамитных шашек. Эмбри удрученно вздохнул, потирая ладонью лоб. Он старался быть осторожным, воспринимая проблему, как малыша, который учится ходить. Эмбри приближался к нему медленными шагами, не спеша. — Может, вам все-таки попробовать остановиться на дружбе, Квил? — конечно, Квил промолчал. Эмбри осторожно и грустно добавил. — У вас даже ее нет. — Правильно, — рявкнул Квил. — Если у нас чего-то нет, значит оно нам не нужно. Дружба? Серьезно? Хочешь прогноз этой дружбы, Эмбри? Между мной и ей, какие бы у нас не были отношения, всегда будет стоять ее неистребимое, привычное и упрямое «я». Здесь Эмбри относился к Квилу с пониманием. Из волчьего эфира он узнал достаточное количество выдающихся секретов, новостей, информации, обвивающих отношения Авроры и Квил в сплошной ком неправильных. Квил имел полное право протестовать, быть недовольным, не улыбаться и не молчать, когда сталкивался со свинством и несправедливостью. Никто не смел ему этого запретить. Но в душе Эмбри гнездилась навязчивая мысль — такая долгая история не должна закончиться подобным образом. Не может она стать воспоминанием, тем более, раз затрагивает его дочь. Когда Квил так болезненно вскрикнул, словно его пронзили раскаленным копьем, и рухнул на пол, выгибаясь всем телом, Эмбри досадно вздохнул и отвернулся. В то время, как в резервации Квил корчился в агонии, и все его кости будто грызли в крошки, в Порт-Анджелесе Аврора снова ушла в мир духов, забирая его волка и даруя обещанную, недолгую свободу. Эмбри слушал крики Квила, похожие на рваные раны. Слушал приглушенные удары его сердца, отзывающиеся писком больничных мониторов. Слушал барабанную дробь дождя — как миллионы пуль из духового ружья. Когда Квил затих и медленно поднялся на ноги, разминая плечи и выравнивая сбившееся дыхание, его мир сбросил оковы решетки. Волк ушел. Запечатление пропало. И чуть-чуть Квилу стало легче. Чуть-чуть. — Наконец-то, — протянул Квил, с наслаждением потягиваясь. В уголках его губ мелькнула едва уловимая улыбка. — Свобода. — Если с семьей не сложилось — верните дружбу, — не отступал Эмбри. Квил прищурился, издав глуховатый недовольный рык. По лицу Эмбри пробежала тень. — Если Рори все-таки избавит тебя от этого так называемого проклятого запечатления, вы сможете просто дружить. У вас всегда была привязанность друг к другу. — Дружить с твоей дочерью было чудесно, — Квил облокотился на машину с ленивой иронией в голосе. — Все было бы идеально, если бы я не начал ее трахать. — Следи за языком, блять, — Эмбри сжал кулак, прозвучав сквозь стиснутые зубы. — Да, у Рори есть косяки, но не смей говорить о ней так пренебрежительно. Жаль, что она не захотела жить так, как ты, но… Честно говоря, никто тебе этого и не обещал. Она выросла со своими взглядами, целями, мечтами. Вы можете остаться друзьями. Стройте жизни по своим канонам, и все будет нормально. — Я именно это и делаю. Эмбри приподнял бровь, когда Квил махнул телефоном и направился в подсобку. — Ты уже уходишь, потому что я тоже ухожу. — И куда? — выкрикнул Эмбри. — Куда ты уходишь? — У меня встреча. Эмбри удивленно распахнул глаза. Когда Квил вышел в зал, накинув простую черную футболку, его беспечный вид вмиг взбесил мужчину. Он мгновенно догадался, в чем дело. — Свидание? — Гений, — Квил остановился, когда Эмбри резко схватил его за руку. Развернувшись, он зарычал. — Ты не устал? Сколько раз повторять? Все. Все, мы разошлись. Окончательно. Я тебе это говорю, Рори это говорит, Летти не спорит. Но ты упрямый, непробиваемый, тупорылый баран веришь в силу дружбы? — А не задумывался, почему ты на свидания бегаешь, а Рори одна? — Ты в этом уверен? — ехидно усмехнулся Квил. — Уверен. — Свечку держал? Может, твоя невинная малышка веселится на студенческих тусовках, пока ты… — Закрой пасть! — взревел Эмбри, обрушив кулаки на грудь Квила. Тот пошатнулся, но устоял и ответил таким же ударом. — Как ты можешь так о ней говорить? Волк тебе не нужен, чтобы помнить, как ты всю жизнь о ней заботился! Оберегал, ценил, любил! Твоя злость ничего не изменит, Квил, вы слишком долго были вместе! — А может, мы так долго были вместе, потому что большую часть этого времени провели врозь? Хватит. Отъебись, — Квил отступил на шаг, вскинув палец к мрачному Эмбри. — Мне нужно твое разрешение, чтобы уйти? Можно, Эмбри, я наконец-то начну жить своей жизнью, когда у меня есть такая возможность? — Твоя жизнь крутится вокруг нее, долбоеб! Всегда крутилась и всегда будет! Глаза Квила расширились. В шоке, в ужасе, в глубоком разочаровании. Его настроение можно было описать так — если бы Эмбри на его глазах подключили к аппарату жизнеобеспечения, Квил бы, не задумываясь ни секунды, выдернул шнур из розетки. Видя такую реакцию, Эмбри растерянно покачал головой, но ни одно слово не удалось вытряхнуть из нее. Ведь все, увы, уже сказано. — Нет, я не это хотел сказать. Я не говорю, что у тебя не может быть своей жизни, Квил. — А что тогда? Эмбри замялся. Разум его предал в самый ответственный момент. Прежде всего Эмбри двигало беспокойство за будущее дочери, ведь прошлое и настоящее она неразрывно делила с Квилом. Слишком велика вероятность несамостоятельности Авроры в этом плане. И Квил был с ней счастлив. Был… И будет, надеялся Эмбри, когда они вновь найдут общий язык. — Привет, — Эмбри дрогнул, обернувшись на неожиданный голос Джейкоба. Квил медленно навел на того взгляд, отчего Джейкоб, застывший в стороне, махнул своей рукой с белым пакетом. Раздался звон бутылок и хруст упаковок со снеками. — Я тут в гости. Посидеть, попиздеть, отдохнуть. И ты здесь, Эмбри. Круто. Братский вечер, парни? Речь Джейкоба пролетела мимо Квила. Лишь слова Эмбри, точно капли бубонной чумы, захватили его сознание, вызывая лихорадочную тряску всего тела. Эмбри тяжело вздохнул, взъерошил волосы и повторил, что не это хотел сказать, но у Квила не было сомнений, что именно это. О его дочери речь. О кровиночке, о принцессе, о папиной гордости и радости. Квил обязан ей, как преданный пес, приносящий газету в зубах. Это неоспоримый закон. Квил намотал на одну мысль об Авроре почти всю свою жизнь, но Эмбри, видать, этого было мало. Как дерзко и кощунственно, что его жизнь вообще посмела остаться. Иными словами, ярость и боль Квила черпали силы в тех апогеях, куда здравомыслящим людям путь заказан. — Стоп! — Джейкоб вмиг втиснулся между Эмбри и Квилом, вскинув ладони к груди каждого, когда услышал чей-то рык. — Не знаю, что у вас стряслось, но хорош грызться! Вспомните, что это никогда добром не заканчивалось! Все путем, нормально! Сейчас глотнем пивка, подымим, фильмец подрубим. Потом Эмбри с боем отвоюет Беркли, а мы с тобой, Квил, намотаем кружочков по лесу, разомнем кости и мысли в порядок приведем. Как вам план? Каждое слово Джейкоба было равносильно попытке остановить извержение вулкана бумажным веером. Квил и Эмбри его не слушали. Так же они не хотели слушать друг друга, поэтому их слушал Джейкоб. — У тебя миссия-максимум, да? Довести меня до нервного тика? — Я повторюсь, что не собирался тебя обидеть, — Эмбри опустил глаза, с серьезностью продолжая. — И это не просто моя дочь. Твоя нареченная. У вас связь, и вы от нее никуда не денетесь. — «Связь»? Эмбри промолчал, после чего Квил метнул взгляд на Джейкоба. Тот передернул плечами с таким лицом, будто вообще не знал значения этого слова. Крайний из него не вышел, и Джейкоб просто вышел из их компании, остановившись чуть поодаль. Он приготовился внимательно слушать разговор и ликвидировать масштабы разрушений. — Забавно, что эта связь у Рори работает по принципу «включил-выключил». Особенно когда речь заходит о чем-то важном. Связь. Связь… Где была эта волшебная связь больше года назад? Было заметно, как Эмбри передернуло. Его сердце стремительно падало вниз, ударяясь об обрывы и выступы, о ребра и селезенку. — Квил, это было ее решение. Да, ты должен был об этом знать, но… — Должен. Конечно, должен! Ведь у нас связь! Где она, сука, была, когда Рори решила, что аборт — это отличный повод сыграть в молчанку? Получается, связь односторонняя. Я должен чувствовать, понимать, поддерживать, а меня можно держать в неведении. На хую вертеть. Я — ебаный экспонат, которым только любуются! Пытаясь подобрать слова, Эмбри блуждал взглядом по мастерской. Он увидел, что Джейкоб присел на капот машины, склонился и сжал ладони между раздвинутых коленей. — Думаю, что она просто не решилась тебе рассказать, — очень тихо сказал Эмбри. — Не хотела обидеть. Квил громко хмыкнул. Возможно, если бы у Авроры не было патологической надобности врать с той же частотой, с которой сокращаются легкие, этот аргумент имел бы смысл. — Так же она могла бояться твоей реакции, — позже добавил Эмбри. — Что? — похлопав глазами, Квил разразился смехом, выслушав такой абсурд. — «Моей» реакции? Я похож на эмоционально нестабильный экземпляр? Чуть подумав, Эмбри отошел от Квила. В его груди шевельнулась знаменитая интуиция, подсказывая, что он очень близко подступил к получению крепкого кулака прямо в лицо. — Ранить она тебя не хотела, — еще минута тяжелого молчания, и Эмбри остановился на этой правде. — Здесь я полностью тебя понимаю, Квил. Исходя из логики, Квил, вообще-то, должен был полностью поверить в искренность Эмбри, если бы хотел, но он как раз-таки не хотел. Джейкоб попался под взгляд Квила, только ничего не сказал. Странно это, ведь он всегда умел произносить обязательные и ни к чему не обязывающие слова. Тишина продолжалась, давящая, как крышка обувной коробки. Вспышки грозы обрушивались белым светом, высвечивая каждый закоулок мастерской. Молния и гончий ветер терзали резервацию. Вся мастерская, как живой организм, скрипела, стонала и выла от бушующей стихии. К Эмбри пришла мысль, что его семья в тепле и сухости. Слава Богу. Целая, большая и дружная семья. Вновь Эмбри проникся пониманием к Квилу. Образ семейного счастья был ему необходим — без него рушилась вся его внутренняя конструкция. — А знаешь, что ранит больше всего? — Квил заговорил. Эмбри нашел его уже возле выхода, смотрящего в пустоту. — Не само решение. Ранит то, что я узнал об этом потом, случайно. Она просто проговорилась. Для нее мое мнение — опция, которую можно не учитывать. Моя жизнь — фон. Типа обоев с закатом. Красиво, но никто не спрашивает, что они чувствуют. Как пример, Эмбри… Думаешь, она хоть раз меня спросила, что я чувствовал, узнав о смерти Стайлза? Эмбри промолчал. Это был очень громкий ответ. — За двадцать с лишним лет я заслужил право высказаться, — продолжал Квил, звуча глухо и безжизненно. — Изначально я ничего от нее не требовал. Рори не виновата, что стала центром моей вселенной. Я просто делал свое дело — следил за первыми шагами, двойками в дневнике, аллергией на яблоки. А потом она выросла, и… И «должен» превратилось в «хочу». И она хотела того же. По крайней мере, так казалось… Стой на месте, сучья падаль! Сплюнув последнюю фразу, Квил вскинул ладонь, и Эмбри остановился. Джейкоб тоже замер. Резкость во взгляде Квила ясно их проинформировала, что при попытке его обнять они могут лишиться головы. За долгие годы Эмбри и Джейкоб изучили его лучше, чем собственное отражение в зеркале, а конкретно Эмбри на оскорбления Квила не обижался. Им владели эмоции, чувства. Никто им не хозяин. Максимум, тюремщик, который пытается закрыть в темнице все, что не хочется видеть и ощущать. — Рори знала все мои планы, мечты, видения нашей жизни. А я о ее мыслях — ни черта. Но знаешь, в чем прикол? Ну? — поджав губы, Эмбри мыкнул. Квил продолжил. — Она ни разу не сказала «нет». Мне — не сказала. И спустя четыре года просто взяла и спрыгнула с нашего общего пути, как с поезда. Вычеркнула, нахуй, все мои желания. Она обошлась со мной, как с игрушкой. И после этого я не могу относиться к ней так же? Можно я тоже буду воспринимать ее ебаными обоями с закатом, а? — Ты не сможешь. — Правда, Эмбри? Не знаю. Я много чего могу. Вот сейчас, например, я могу просто взять тебя за шкирку и выкинуть нахуй к твоей драгоценной дочке, но стою и вежливо объясняю, почему хочу разорвать запечатление. Двадцать три года я вкладывался в ее счастье. И она счастлива. Успешна. Окружена любящими людьми, возможностями, мечтами. У нее все есть и без меня. Она молодец. Правда. Я рад за нее. Эмбри и Джейкоб стояли, не шевелясь. Рефлекс. Видишь хищника — замри. — Теперь моя очередь. Квил вышел из мастерской. Он ушел и взял с собой себя, так как сейчас это был единственный, кто ему нужен. — Эмбри. — Что? — лениво отозвался Эмбри на голос Джейкоба. — Властью, данной мне здравым смыслом, объявляю тебя идиотом, — спрыгнув с капота, досадно цокнул Джейкоб. — Оставь их. Конкретно к Квилу вообще не лезь. От всех разговоров Эмбри чувствовал себя обессиленным, будто затаскивал слона вверх по лестнице. Он медленно провел ладонями по лицу и, спрятавшись в них, тихо сказал: — Я не могу поверить, что у них так все закончится. Быть этого не может, что это правда все. — Может, — Джейкоб пожал плечами, встав напротив Эмбри. — Это море поссорилось с ветром. Эмбри устало вздохнул. Он хотел, чтобы Квил вернулся в мастерскую и сказал, что его завтрашний день будет лучше. У Эмбри были очень милые мечты. Как старые добрые сказки. Такие нелепые, но очень приятные.

***

Солнце сменилось легким дождем и сырятиной. Стоявший за окнами май исполнял партию сентября. Вайлет, Финн и Аврора встретились в кафе резервации. Обсуждая перипетии школьных, студенческих и рабочих будней, они обедали. — Так ты все-таки сходил в издательство? — нанизав на вилку кусочек стейка, с энтузиазмом уточнила Аврора. Она подалась вперед к Финну, который сидел напротив, явно надеясь вытянуть из него сенсацию. Финн хмыкнул, польщенный таким интересом, но лишь кивнул и размешал ложкой свой чай. Вайлет подлила туда еще из крошечного чайника, и вокруг стола закружился вихрь из запахов бергамота и мяты. — Неужели не приняли? — грустно предположила Аврора. — Нет, конечно, — Финн пожал плечами. Он глотнул чая, проглатывая горечь неудачи. — Сказали, что я слишком мал. Возраст, видать, у них главный критерий достойности текста. Аврора цокнула и пробормотала что-то про убогих и бездарных. Финн демонстративно закатил глаза, когда мама погладила его по плечу. Не поможет. В детстве Финн дал себе клятву — как только он вырастет, так сразу же издаст свою книгу или останется никем. И, надо признать, Финн полностью себя реализовал, став никем. Все издательства, которые он обошел, смотрели на него, как на душевнобольного, который предлагал не свой талант, а историю болезни. — Из-за возраста? — запоздало уточнила Аврора, вскинув брови. Вайлет пристально посмотрела на дочь. В последнее время за ней все чаще замечалась странность поведения — она медленно отвечала, тянула разговоры, а порой смотрела на кого-то, как через толстое стекло, сквозь которое виднелся параллельный мир. Вайлет списывала это на последствия постоянного времяпрепровождения Авроры в мире духов. Или, как альтернатива, на кофе. Слишком много Аврора его пила, а когда ей говорили, что это не совсем полезно, она начинала раздражаться и заявлять, что все вокруг пьют слишком мало кофе. И завершала свой аргумент неоспоримым фактом — у нее все отлично. В умении игнорировать реальность с Авророй не сравнится ни один страус, с иронией подмечала про себя Вайлет. Но не вмешивалась. Она наблюдала за своей дочерью со стороны и была готова, когда потребуется, применить к ней свои материнские методы. Как угодно и чем угодно. Вайлет позволяла Авроре самореализовываться, но, если вдруг возникнет острая необходимость, она без колебаний закроет для дочери проход в мир духов. Это яблочко не в силах конкурировать с яблоней, как бы не усердствовало. — Возраст, да, — Финн тоже ответил запоздало, пропадая в своих мыслях. В его голове не осталось свободного уголка, где не было Табиты или туманных перспектив его будущего. — То есть если бы ты пришел туда с тростью и слуховым аппаратом, они бы сразу признали в тебе гения? — Ха, — усмехнулся Финн, но криво, как подпись пьяного нотариуса. — Количество прожитых лет напрямую влияет на способность складывать слова в предложения. Ты что, не знала? — Твои книги очень достойные, солнышко, — Вайлет мягко положила ладонь на руку Финна. Как всегда, тот закрутил головой в поисках неуместных свидетелей, которые могли услышать это прозвище. — Не переживай, попробуешься в другие издательства — те, что ценят талант, а не коммерческую выгоду. — Напиши фэнтези с азиатами, феями, вампирами и прочей мистической мутью, — серьезно предлагала Аврора, потягивая через трубочку кокосовый латте. — С руками и ногами оторвут, отвечаю. Сейчас все такое читают. Главное, чтоб на первой странице кого-то ебну… — Рори, — шикнула Вайлет. — Убили, — исправилась Аврора, махнув рукой, а Финн усмехнулся. — А на второй странице уже должны целоваться. Свое мнение касаемо предложения сестры Финн выразил закатыванием глаз. Оказаться от своих идей для него было, как сломать руку, желая взглянуть на нее под другим углом. — Забили, короче, — Финн свернул диалог. Навострив вилку к Авроре, он дернул бровью и спросил. — А ты как? Аврора невольно затаила дыхание. Такой вопрос мог затрагивать разные темы, а если, скажем, он касался… Квила… То попытка ответить что-то внятное — это как спасаться от цунами, перепрыгивая на соседний остров. Вайлет проследила за реакцией Авроры, загрустив, а Финн и бровью не повел. — Что? — осторожно уточнила Аврора. — На практику взяли? Когда Финн это спросил, Аврора даже выпрямила плечи, вздохнув. Пронесло. — Да. — В какую клинику? — Вайлет слегка склонила голову и поправила худи, в красную клетку, накинутую на свои плечи. — В государственную больницу, — отвечала Аврора. Закончив со стейком, она отодвинула от себя пустую тарелку и кинула на нее грязную салфетку. — От частных клиник я сама отказалась. — Почему? — Вайлет удивленно дернула бровью. Аврора до зубов была вооружена контраргументами, почему предпочитала не проходить практику в частных клиниках. Как минимум, очень часто такие клиники преследуют не помощь, а цель свести с ума всех, кто по каким-то причинам не успел сделать это самостоятельно на свободе. — Представь, мам — ты приходишь в частную клинику, а тебе на входе улыбаются так противно, что аж тошнит, — Аврора изобразила эту фирменную улыбку, и Финн прикрыл смешок кулаком. — «Добро пожаловать в рай душевного спокойствия. Только сегодня сеанс психотерапии со скидкой в десять процентов, а возьмете пакет из пяти — получить в подарок аромасвечку.» В государственные больницы люди приходят только за помощью, а не за сервисом. Там можно увидеть настоящую боль, страхи, прорывы, проблемы. Это как разница между постановочным спектаклем и документальным кино. — Не любишь притворства, Рори? — осторожно спросила Вайлет. — Конечно нет, — нахмурилась Аврора. — Кто это любит? Аврора впала в непонимание, когда Финн вдруг издал смешок, такой громкий и заливистый, будто она рассказала отличную шутку. Вайлет скривила губы в подобии улыбки, но заговорила искренне. — Какие вы у меня уже взрослые, — и тепло улыбнулась женщина, посмотрев на каждого. Финн насупился, а Аврора игриво подмигнула. Вдруг Вайлет добавила. — Но сладости продолжаете друг у друга воровать. — В смысле? — спросила Аврора, не понимая, о чем речь. Вайлет бросила ехидный взгляд на Финна. Аврора возмущенно открыла рот. Самым бессовестным образом Финн поедал ее чизкейк. — Финн! Гад! Это мой торт! Финн откусил еще кусок чизкейка и откинулся на спинку стула, нагло облизывая ложку. Аврора придвинула к себе тарелку. В этот момент к их столику подошел официант, и Вайлет переключила свое внимание на него, отвлекаясь от детских баталий. — Что-нибудь еще? — поинтересовался официант с выражением лица любого порядочного официанта, который старался изо всех сил не замечать происходящего вокруг хаоса. — Спасибо, ничего, — мягко улыбнулась Вайлет. — Счет, пожалуйста. Вняв просьбе, официант удалился. Финн, ничуть не устав от выслушивания возмущений Авроры, продолжил с ней диалог передразнивающими жестами. От этого девушка фыркнула и закатила глаза. — А где твой лимонный кекс? — спросила Вайлет. — Кекс? — повторила Аврора. Вспомнив, что у нее действительно был кекс, который почему-то перестал подавать признаки жизни на столе, Аврора с удвоенной энергией разразилась тирадой в адрес наглого брата. Вайлет вздохнула и притворилась, что ее тут нет. Ссорящиеся Финн и Аврора на пару вырабатывали больше энергии, чем маленькая электростанция. Вайлет терпеливо ждала официанта, а еще хорошую погоду, новостей от Элис и просвета в будущем. Она, конечно, понимала, что чересчур замахнулась, но прекратить не могла. — Мам? — Вайлет очнулась от голоса Финн. Тот мягко похлопал ее по плечу. — Ты как, в норме? — Думаю, — выдохнула Вайлет. — Думаю, будет битва или нет. — Если что, мы справимся, — уверенно ответил Финн, и Аврора, как верный оруженосец, поддакнула ему кивком. Вайлет не сдержала широкую улыбку, когда дети, ее маленькие победители, принялись расписывать несомненные таланты друг друга. Их уверенность можно было выставить на массовую продажу для всех, кто в ней нуждался. — Финн — самый быстрый в стае после папы. Любого догонит и разделает под орех. — А Рори укрощает даже духа Пола. Лучшего доказательства ее силы и не придумаешь. — Мы всем надерем задницы, мам! — А потом еще тебе припомним, как ты зря тут переживала! — Именно, — твердо добавила Аврора. — Победа будет за нами, это даже не обсуждается. Чего-чего, а сомнений у Авроры не было. У нее в рукаве был свой личный план, с пылу жару заточенный под победу, и никакие трудности его не касались. Если бы Аврора хоть на секунду не рассчитывала только на себя — она бы перестала быть Авророй. Просто физически не умела и не хотела работать в команде. Это как на спортивных играх, где ты можешь быть самым лучшим игроком, но если твоя команда не дотягивает — матч не выиграть. По плану стаи Аврора должна была слиться с духом Шейна. Дух этого юного парня совершенно не был закален для сражений. Этот план напомнил Авроре шахматную партию. Она в ней, вроде бы, королева, но никакой самостоятельности — и полная зависимость от других фигур. Официант принес счет, но, прежде чем рука Вайлет поднялась на миллиметр, Финн забрал его. — Я могу сама оплатить. — Нет, я сам. Непреклонно ответив, Финн достал бумажник и всунул в маленькую папку деньги. Официант забрал ее, попрощался и ушел. Аврора удивленно вскинула бровь, когда перед ней оказалась десятка от Финна. — Это куда мне? — На кекс, который я съел. Ни в чем себе не отказывай. — О, какой ты заботливый, солнышко. Аврора тянуло нелюбимое прозвище, но Финн держался достойно и даже ни разу не обернулся в поисках больших ушей. — Я сочту это первой публикацией в мир твоей финансовой независимости. — Я пошел, у меня смена, — известил Финн, поднявшись. Он улыбнулся маме, а сестре добавил. — Увидимся. Вайлет провожала Финна привычным взглядом, как квинтэссенцию всех достижений человечества. Но внезапно она встрепенулась. Аврора бросила ленивый взгляд за окно, следуя направлению взгляда Вайлет — и тут же съежилась, стараясь стать незаметней, чем пылинки на ее горчичном свитере. На противоположной стороне дороги возникла компания — Пол, Джаред и новорожденная Хлоя Кэмерон. — Джаред такой смешной с коляской, — подметила Вайлет, энергично махая им рукой. В ее шутке крылась правда. Джаред выглядел так, будто был не с коляской, а с ядерным чемоданчиком. Одно неверное движение, и вместо: «Агу-у…» Он услышит: «Пуск ракет!» Пол, Джаред и его драгоценная ноша сменили курс, когда поняли, что Вайлет с ними не здоровается, а сигнализирует, как кораблям в открытом море. Видя, как они возвращаются к пешеходу, Аврора пережила приступ ледяного ужаса и перешла в состояние вялотекущей паники. В настоящее время ее дяди были последними людьми на планете, к которым она испытывала хоть малейшее желание приблизиться. Пол первым вошел в кафе, придержав дверь. Джаред закатил внутрь коляску. Первым у стола оказался Пол, склонился над Вайлет и чмокнул ее в макушку. — Что-то хотела, детка? — он присел, небрежно закинув руку на стол. На Аврору Пол бросил выразительный взгляд. Она бы ничуть не удивилась, если бы он следом надул пузырь из жевательной резинки и лопнул его перед ее лицом. На вопрос Пола Вайлет расплывчато пожала плечами. Джаред добрался до стола и в знак приветствия слегка кивнул. Аврора задержала внимание на коляске. Ее оттенок можно было описать как сахарный розовый восторг с привкусом небесной глазури. Внутри — матрасик, атласные ленточки и кружевные оборки. Все, как и положено принцессе. После рождения Хлои Джареду потребовалось всего ничего, чтобы научиться говорить шепотом и двигаться с грацией балерины. Пока он заглядывал в коляску, стянув дождевик, Аврора подметила его смятую одежду и лохматую прическу, но Джаред, видимо, был слишком поглощен своим новым статусом, чтобы замечать такие пустяки. — Какой-то разговор, Беркли? — Да ничего тако… Джаред, — Вайлет осеклась, заглянув в коляску. Она потеряла улыбку и нахмурилась. — На улице градусов двадцать. Куда ты так укутал Хлою? Сколько на ней одежды? — Чтоб не простудилась, — ответил Джаред, мягко погладив сопящую Хлою по щеке. — Не простудится, потому что ты ее в бронированный кокон завернул, — вкинул Пол. Он посмотрел на Вайлет, продолжая. — Меня не слушаешь, так послушай многодетную мать. — Джаред, сними шапку и курточку, на ней теплый свитер, — не советовала, а требовала Вайлет. — Снимай. Если начнется торнадо, она просто покатится по улице. А дома как? Там вы так же тепло ее одеваете? — Да, — ябедничал Пол. Слегка качая коляску, Джаред показал ему средний палец, не отводя глаз от Хлои. — Детка, они даже форточку не открывают. — Блять, а если она простудится? — не прекращал тревожиться Джаред. — Не простудится, — Вайлет закатила глаза. — Мне-то можешь верить. — Джар, я выбью каждое ваше окно, и вы все будете жить на свежем воздухе, — пообещал Пол. — В вашем доме скоро папоротники начнут расти. Температура, как в тропическом лесу. Вайлет чертыхнулась, и сама оказалась возле Хлои, расплавляясь с многослойным кошмаром из одежды. Куртка, одна шапочка, другая, ботинки и, чего уж мелочиться, шерстяные носки. В сердце женщины кроился ужас, и она отвесила Джареду затрещину. — Ты так на него смотришь, — усмехнулся Пол, наблюдая за ней. — Готовишься наслать проклятий? — Ведьма, — хмыкнул Джаред, убирая все вещи вниз коляски. — Не, не ведьма, — поспорил Пол. — Не веришь в ведьм? — Вайлет поддержала этот глупый диалог. — Конечно верю, я семнадцать лет женат. На выход из разговора Вайлет пригласил звонок на ее телефон. Вглядевшись в имя обладателя, она округлила глаза, что Пол сопроводил хмурым лицом и вопросом: — Все в порядке? — Надеюсь, что да, — говоря, Вайлет схватилась за свою худи и надела ее, застегивая до горла. — Это Элис, я скоро подойду. И она ушла, почти убежала из кафе, словно все новости в нем автоматически становятся несчастливыми. Ступор с Джареда, Пол и Авроры спал, когда Хлоя проснулась. Она была тихим ребенком, потому едва слышно захныкала. Джаред бережно достал ее из коляски и, уместив в своих руках, после поцелуя мягко закачал. Заметив на щечках крошки легкую красноту, Аврора сказала: — Да, ты перебарщиваешь с одеждой. — Держи в курсе, эксперт по новорожденным детям, — ответил Джаред. Это прозвучало, как удар. — Твой кофе сейчас прольется, — известил Пол. Аврора не шевельнулась, и он грубо бросил. — Тупишь? С ручника сменись. А еще твое сердце бьется, как бешеное. Планируешь сдохнуть от передоза кофеина? — В рот влезло — значит полезно, — огрызнулась Аврора. На такой аттракцион грубостей она не подписывалась. — В порыве читать мне мораль никто из вас не подумал, что произошедшее — не ваше собачье дело? Вы, типичные мужики, уверены, что вправе сами решать, как женщине распоряжаться своим телом? — Тон поубавь, умничка, — процедил Джаред. Он вернул Хлою в коляску, когда она снова задремала. — Никто за тебя ничего не решает, сильная, независимая, дурья и эгоистичная башка. — Благодарю за все комплименты, — в том же тоне отозвалась Аврора, скрещивая руки на груди. — Еще что-то добавишь? — Да без бэ, — Джаред зазвучал ехидно. — Я всегда знал, что от тебя будут беды, с той самой минуты, как доктор Клык вытащил тебя из живота матери. Ты в этом олимпийский чемпион. — Сомнительный комплимент. — Зато искренний, — Джаред поднял глаза на Аврору. Ее уверенность хрустнула, когда он пустился во все тяжкие, не думая над словами. — А хочешь совет? Матку можешь хуйнуть на удаление. Избавишься от малейшего шанса забеременеть. Очень удобно. — А еще можешь удалить руки и ноги, — включился Пол и дернул бровью, когда Аврора перевела на него взгляд. — Тогда не разовьются артрит и боли в суставах. — Плюс на плюсе. Видя, как лицо Авроры теряет все краски, а окружение расплывается на влажной сетчатке глаз, Пол задал следующий вопрос со всей деликатностью, на которую был способен — прямо в лоб. — Стыдно? — Забей, Пол, — тихо цокнул Джаред. — Надеюсь, Квил скоро станет свободен. Ведь станет? Аврора дрогнула. Взгляды Джареда и Пола нацелились на нее одновременно, мрачные и тяжелые. Она ответила тихое «да», и они стали вести себя так, будто ее не было за столом. В детстве мир казался Авроре лучше. Тебя любят просто так. Любят и все. — Вы просто не понимаете, что это было бы слишком не вовремя, — слова из Авроры выходили тихими. Она положила голову и руки на столешницу, продолжая. — Я еще не доросла до того момента, когда буду хотеть себя для ребенка, а не ребенка — для себя. Ну, а вы… Все понимаю, но то, что теперь вы меня так возненавидели… — Боже, — перебил Джаред. Слегка приподнявшись, Аврора увидела, как он закатывает глаза. — Никто тебя не ненавидит. Ебаный в рот, Рори, включи голову. Все вопросы к тебе касаются вообще другой темы — как ты могла утаить это от Квила? Ну как? Это пиздец. Он, получается, выяснил, что совсем тебя не знает. — Его чувства она все равно не поймет, — холодно бросил Пол. — И они все равно ее уже не касаются. Аврора старалась не думать о Квиле. Ей было больно даже словом к нему прикасаться. Но ничего страшного — денек один, денек другой и Квил, если Финн рассказывал о нем правду, на одном из свиданий встретит ту самую женщину, которая создаст ему семью в ближайшее время. Все, как он хотел. Они расстались вовремя, пока их дом еще был сказочной планетой, а не одиночной камерой на двоих. Главное, чтобы Квил был счастливым, а уж какими сакральными путями достигнет того же Аврора — дело… Какое? Никакое? — Рори, ты забрала у него не просто правду, — заговорил Пол. Аврора отказалась от его взгляда и не поднимала голову, но каждое его слово проваливалось в ее сердце. — Ты забрала у него право выбирать. Я с тобой сейчас говорю, как мужик. Ты поступила просто омерзительно. Это, блять, не твое решение, а абсолютное предательство. — Я уже ничего не исправлю, — признала Аврора и крепко-крепко зажмурилась. — Но теперь все хорошо, а в будущем у него все станет еще лучше. Я пойду. Джаред и Пол не попрощались, что было для них нормальным. Они же относились к Авроре с презрительной ненавистью, когда не жди ничего, кроме грубых огрызаний, а про ее новое гнездо в Порт-Анджелесе сразу высказались так — как Аврора туда переехала, так скоро ей совсем будет негде пустить корни. С этим она, в принципе, не спорила. Не для всех в этом мире есть место, где можно пустить корни — кто-то должен болтаться между там и здесь. Вайлет поймала Авроры на выходе из кафе. Закончив говорить с Элис, сначала она расстроила известием: — Никаких видений о Вольтури, только о левом кочевнике. О нем уже рассказали дежурным, — после чего попыталась мягко увести ее назад к столу, но Аврора воспротивилась: — Мам, мне пора. У меня тоже скоро смена. — Подожди, я передам тебе кое-что, — договорив, Вайлет отошла. Вернулась она быстро. Аврора захлопала ресницами, когда в ее руках оказался старый фотоальбом. Целая эпопея из многочисленных воспоминаний их семьи. — Там есть старые фотографии, сделанные на пленку. Пусть он побудет у тебя, а я позже его заберу, когда соберусь в копицентр. Хочу сделать старые фотографии полароидами. — А зачем мне сейчас его отдавать? — не поняла Аврора. Как будто в словах мамы были не подводные камни, а крупномасштабные острова. — Боюсь, что забуду его, — пожала плечами Вайлет. Аврора фыркнула. Безусловно, острова. Забыть что-то, связанное с фотографиями, для мамы равносильно преступлению против человечества. Попрощавшись с ней, Аврора покинула кафе. Вайлет вернулась за стол, попав под пристальные взгляды Джареда и Пола. С тихим стоном она, наконец, раскрыла все карты. — Я умоляю вас поговорить с Квилом, дорогие. Пожалуйста. Им нужно продолжать общаться. Хотя бы изредка… Поговорите, прошу. Все остальные просто отказались. Разумеется, первым делом Вайлет посмотрела на Пола. Ее взгляд был тем самым взглядом, которым она могла не только добиться его согласия, но и выведать государственные тайны у правительства. Пол едва заметно улыбнулся и протянул руки. В одно мгновение, Вайлет вложила свои ладони в них. Мужчина мягко сжал ее кожу. И победа предрешена, как всегда, когда он становился жертвой ее очаровательных чар, безоговорочно соглашаясь на все. — Нет. Растерянно захлопав ресницами, Вайлет вцепилась взглядом в Джареда, но ни один мускул не дрогнул на его лице. И, более того, он вообще на нее не смотрел, а посылал сердечки в своих глазах спящей Хлое. — Я тоже не собираюсь разговаривать, — позже отрезал Джаред. — Но… — Никаких «но», родная, — теперь Джаред заговорил устало. — Оставьте Квила в покое. — Извини, — выдохнул Пол. Отпустив ладони Вайлет, он раскинул руки, и она прильнула к его груди, накрытая объятьями. — Вспомните с Эмбри, что Квил — не просто волк Рори, но еще ваш близкий друг. Вы должны его поддержать. — Не нужно на него давить, — заключил Джаред. — Так уж сложилось. Теперь они пара, рожденная стать воспоминанием, а если что-то да изменится, то уж точно без нашего участия. — Прости, — эхом отозвался Пол. Его ладонь, гладя Вайлет по спине, чувствовала мелкую дрожь в ее теле. — Пол, ну хотя бы ты погово… — Не смотри на нее! Околдует, ведьма! — в шутку предостерег Джаред. Пол лишь усмехнулся, качая головой. Вайлет была серьезна, но всерьез они ее так и не восприняли. Джаред и Пол стали последними, кто счел желание Вайлет и Эмбри вернуть Аврору и Квила к прежней жизни — пустым местом.