Лаймовый тайфун

Жители мегаполисов ничего общего не имеют с жителями захолустья, вроде Форкса. В мегаполисах это отдельная порода людей, выведенная для того, чтобы служить остальным образцом для подражания. Как бы Аврора не старалась, но ей не удавалось подхватить быстрый ритм большого Сиэтла, где от прибытия автобуса до час-пика время летит незаметно. Необходимо было носить с собой зонт, ведь вечно сыпался дождь, люди, бездомные животные, бездомные люди. Авроре потребовался один семестр в университете, первый, чтобы прийти к простой истине — ее природа категорически отвергает идею городской гонки. Оставив позади бескрайний океан Ла-Пуш, в большом Сиэтле ты будто ныряешь в бурлящий канализационный коллектор, мутный и перенасыщенный химией. Аврора просыпалась по будильнику, проглатывала кофе и, тратя на дорогу до Сиэтла около двух часов, оставляла свою машину на окраине и пересаживалась на метро, следуя единственному возможному способу никуда не опоздать. В городе все должно быть быстро. Быстро поесть, быстро поговорить, быстро принять решение. После учебы Аврора постоянно спотыкалась о неоновые вывески и гудки такси, не успевая размышлять и отдыхать. Шум следовал за ней, как бездомный пес. Не тот живой, природный шум, что убаюкивает шелестом листьев, песнью океана, пением птиц, а механический гул, который проникает в череп и вибрирует там, как застрявший в стене гвоздь. Пары в университете закончились ближе к пяти вечера. На метро Аврора добралась до конечной станции «Редмонд Технолоджи», выйдя наружу под неожиданно-щедрое солнце. Весна наконец-то решила заглянуть в календарь, где обнаружила, что ее рабочий сезон начался два месяца назад. Спотыкаясь о солнечные блики, рассыпанные по тротуару, как монетки из сказочного сундука, Аврора двинулась вперед. Тягучая улочка сопротивлялась ее спешке, а аромат свежей выпечки из ближайшей пекарни намеревался сбить ее с пути. Но Аврора была непреклонна и зашла только в кофейню на углу, где баристы уже знали ее заказ наизусть. Она переступила порог, подошла к стойке и сразу услышала: — Как всегда? — А есть варианты? — слегка улыбнулась Аврора. Сегодня на смене был Марк, если имя на его бейдже не обманывало. В частых попытках произвести впечатления на постоянную клиентку, очень хорошенькую, он был похож на комара, кружившимся вокруг непробиваемой глыбы. Сегодня была та же ситуация и, как Аврора ответила на комплимент Марка к своим растрепанным кудрям это: — Это не милая прическа, а отсутствие расчески. Забыла ее дома, хожу весь день, как пугало. Марк вздохнул и попрощался, передав Авроре свежесваренный кофе. Дальше она миновала железнодорожную дорогу, дремавшую в ожидании вечернего поезда, и увидела свою машину. Аврора парковала ее неподалеку от заправочной станции. Присев в салон, она бросила сумку на заднее сиденье, поставила кофе в подстаканник и вдарила педаль газа в пол. Двигатель взревел, машина рванула с места, унося Аврору в сторону Порт-Анджелеса. В ближайшем пригороде к Форксу она снимала квартиру вместе с Беккой. Изначально ее снимала только Бекка. В момент жизненного хаоса Авроры она великодушно распахнула перед ней двери своего жилища, а на уговоры деления аренды и коммунальных согласилась не слишком охотно. Вариант вернуться к родителям Аврора даже не рассматривала. Это все равно, что добровольно забраться в музей детства и провести там неопределенное количество времени, разглядывая экспонаты под названием «Как ты не хотела жить.» Квартира была не в самом престижном районе Порт-Анджелеса. Трехэтажные дома из кирпича и бетона выстраивались в ряды, как захватчики границы зеленой чащи. Вдоль нее проходило единственное шоссе, ведущее на выезд из пригорода. У дома, где жили Аврора и Бекка, мыши и бездомные коты вели друг с другом нескончаемую борьбу за территорию, но схватки никогда не доходили до решающего сражения — шорохи и кошачьи звуки за окном сообщали об этом, выбирая время от часу ночи до шести утра. Но район вовсе не напоминал зону боевых действий. Здесь не торговали риском получить пробитие легкого осколком бутылки вместо продуктовых и аптек. Скорее это было своеобразное гетто поневоле — место, куда судьба аккуратно складывала людей с низкими доходами. Студенты, работяги, матери-одиночки, многодетные семьи. Вечер сохранял тепло. Вокруг кружил аромат цветущих лип. Небо у горизонта наливалось мягкими оттенками розового и сиреневого. Время приближалось к половине восьмого, и длинные тени от домов растягивались по брусчатому асфальту, превращаясь в мозаику из света и полумрака. Во двор въехал красный седан Авроры. Эту машину ей подарили родители еще на шестнадцатилетие. Несмотря на ныне солидный возраст — двадцать три года — Аврора не планировала ее менять. Для нее машина была не просто средством передвижения, а целым свидетелем взросления и хранителем воспоминаний о первых самостоятельных шагах. Квартира встретила Аврору шумными звуками работающего вентилятора, похожими на миниатюрный реактивный двигатель. Скинув кроссовки и легкую ветровку, она нашла это чудовище в гостиной и выключила. Бекка постоянно вымораживала все помещение, пытаясь разогнать спертый воздух — так она говорила, но Аврора не сомневалась, что на самом деле она хочет превратить все комнаты в филиалы антарктической станции. Лениво потянувшись так, что позвоночник издал хруст, Аврора опустилась на диван. Тот скрипнул в ответ, будто отвечая, что тоже не молодеет. Аврора умственно отдыхала, прикрыв глаза, а позже включила телевизор с рандомным каналом. Экран моргнул, как старик, просыпающийся от дремы, и выдал нечто отдаленно напоминающее изображение. Этот допотопный агрегат из юрского периода родился, когда еще не изобрели разъемы под DVD. Да и со всей квартирой стоило смириться исключительно из уважения к старшим. На кухне шкафчики скрипели, а плита могла в любой момент объявить забастовку и не подавать газ в конфорки. Микроволновка всегда оставляла еду холодной, грея в какую-то параллельную вселенную. В ванной, как правило, Бекка и Аврора не мылись, а участвовали в экстремальном шоу «Вымойся или выживи», когда водоснабжение развлекалось — сначала превращалось в ледяной «привет» из Антарктиды, а потом — в кипяток от Сатаны. Зеркало периодически решало, что ему пора отдохнуть, и покрывалось туманной пеленой от плесени, вынуждая девушек гадать, они ли такие размытые, или зеркало снова не в настроении. Спальню занимала Бекка. На односпальной кровати, матрас которой проваливался везде, где только мог, Бекка спала так уютно, как только могла. Зато окно выходило на тихий двор, где по утрам щебетали птицы. А маленькая подсобка в квартире существовала, чтобы в ней всегда можно было запереться и порыдать. Там же хранились вещи, которым не нашлось места нигде — сломанный фен, коробка с «когда-нибудь пригодится», поношенная одежда и скакалки, забытых с тех времен, когда Бекка и Аврора еще верили, что займутся спортом. В качестве домашнего животного они завели бардак. Куда не плюнь — везде бардак, от пыльных углов за шкафами до стопок бумаг и книг на столах. Недопитые кружки, забытые бутерброды и стаканчики с быстрорастворимой лапшой, грязные ватные диски, посуда, счета, которые надо бы когда-нибудь оплатить. Бардак жил своей жизнью, разрастался, как мох на старом камне, и время от времени выбрасывал на поверхность что-то еще. На неожиданный голос Бри Аврора отреагировала, как скрипичная струна на удар молотка. Издав визг, она подпрыгнула на диване и комично схватилась за сердце. Паника отступила, и Аврора гаркнула: — Ба, мои дела всегда хуевые, когда ты меня пугаешь! Прекращай так подкрадываться! — Вообще-то я три раза тебя позвала, — констатировала Бри, закатив глаза. Ее тихие шаги остановились у дивана, на подлокотник которого женщина присела и прижалась к стене. Вздохнув, Аврора окончательно расслабилась. Она улыбнулась, приветствуя бабушку. — Когда начнется защита дипломной работы, у меня окончательно иссякнет время на сон. На практике он вернется, но она начнется только летом. А перед этим у меня, как ты помнишь, ба, еще практики с пра-пра, в которых нет никакого смысла. Какого черта, а? — То есть как, нет смысла? — прищурилась Бри. Она сложила руки на груди и дернула бровью, продолжая. — Думаешь, что вправе судить опыт долголетнего шамана? Не слишком дерзко, юная леди? — Как дыхательная гимнастика и счет в уме до тысячи, каждый божий день, помогут мне не застрять в портале чужой жизни? Я что, по-вашему, счетный аппарат с функцией медитации? — Аврора фыркнула, нервно поправив прядь волос. — А когда пра-пра мне прикажет танцевать вокруг костра с бубном? А может, лучше сразу надеть шапку из фольги и сидеть, ждать, пока пра-пра не решит, что я уже достаточно просветленная для перехода? — Аврора всплеснула руками. — Серьезно, ба, каким абсурдным бредом меня пичкают?! — Аврора, — лицо Бри изменилось. Аврора его интерпретировала, как недовольство с ее страстной натуры, и сталкивалась с ним часто. — Эти «абсурдные методы» проверены веками, в отличии от твоего скепсиса. Вот он точно не открыл ни один портал. — Веками? — притворно удивилась Аврора. — Это когда еще шаманы не сомневались, что земля — плоская? — Хорошо, — Бри закатила глаза, махнув рукой. — Выслушаю твои предложения взамен. На секунду замешавшись, Аврора с энтузиазмом заявила: — Мой метод прост — всегда есть «авось» и «пронесет». Работает безотказно. Иными словами, просто дайте мне, наконец, попробовать. Пора! В любой момент нагрянут пиявки! — Без твоей помощи прекрасно справятся, — выслушав такое, Аврора округлила глаза и рявкнула: — Не справятся! Многие слишком беспечно настроены! Финн, как пример, думает, что щелкать бошки пиявок так же просто, как орехи. Ты думаешь, в его голове хоть иногда витает мысль об опасности? Ни черта! Бри не удивилась такому недоверию к Финну. Аврора всегда строго судила других, потому что и себе не давала расслабиться. Ее мозг постоянно бежал марафон и играл в гадалку, чей кристальный шар выдавал кошмар за кошмаром. Бри неоднократно слышала некоторые из них. Первый — кто-то погибнет. Второй — кто-то обязательно погибнет. Третий — не смогут, не справятся, не получится. Если бы в лесах резервации был такой же маленький урожай грибов, какой маленькой у Авроры была тревожность, то этими грибами можно было бы кормить весь штат пару лет. — Начнем с того, что даже с абсурдной дыхательной гимнастикой, учебой и другими делами ты сильно устаешь. Думаешь, что если Берк прибегнет к серьезной практике, у тебя откроется второе дыхание? — Предлагаешь мне съездить в отпуск? — съязвила Аврора, но лениво, прижимая к себе колени. — Да, ты права, ба. Я действительно устаю, но не смертельно. — Ты очень сильно устаешь, — давила Бри. — Скоро за тобой придется бегать с нашатырем и ваткой. — На что бы ты не рассчитывала, но я страдаю только от недосыпа. — В первый раз вижу человека, у которого от недосыпа взгляд убийцы и румянец девственницы. Тебе нужен отдых, Аврора. Когда остановишься, то поймешь, с какой скоростью приходилось бежать до сих пор. Аврора молчала. Бри не торопила ее заговорить. Ждала, пока внучка соберет все свои разрозненные мысли, как пастух, и направит их в нужную сторону. — В твоих словах что-то есть, — позже признала Аврора, так как в словах Бри что-то было. — Но я все равно не расслаблюсь, пока все не закончится. И у тебя не получится меня переубедить, что практики пра-пра реально принесут мне пользу. Я уверена, что он тупо надо мной издевается. — Это не так. Всегда начинают с низов, Рори. И даже низы ты, увы, не вытягиваешь. — Ты меня ненавидишь, — прошипела Аврора. — И в этом тоже меня не переубедишь. Бри улыбнулась типичной улыбкой потомственного адвоката, привыкшей выигрывать даже многолетние службы, а мелкие дела — тем более. Но если Аврора не верила в ее любовь, то это исключительно ее проблема. Бри один раз сказала, что любит ее — все, большего количества не требовалось. Ничего не изменится, если Бри начнет попугайничать. — Фотоальбом все еще здесь? — вдруг спросила она. Аврора посмотрела на бабушку, а та показала рукой на фотоальбом, брошенный на коробку с книгами Авроры. Она стояла сбоку от дивана, а боковое зрение Бри было развито лучше, чем у библиотекарей и шпионов. Приняв решение, что это ее занятие на вечер, Аврора взяла фотоальбом и расположилась с ним на диване. Бри молчаливо наблюдала за внучкой, изредка отводя взгляд на работающий телевизор, но все внимание Аврора забрала себе, когда спросила: — Что за бред? — Что? — повторила Бри. Страницы фотоальбома Аврора переворачивала резко, будто каждое фото швыряло ей в лицо оскорбления. Она пролистала его почти на половину, прежде чем объяснила: — Здесь никаких фотографий. Пусто. Ты видела этот фотоальбом, ба? — Да. Мы купили его с Хэмишем очень давно. — В начале не было никаких фотографий? — Были, — Бри пожала плечами и ответила так, будто ей стало стыдно. Аврора на этом не зациклилась. Она и так знала, что бабушка не отличалась при жизни ничем хорошем для ее мамы, потому не удивительно, что все запечатленные воспоминания с ее персоной исчезли из альбома. Аврора долистала до фотографий и, удобно разместившись в позе лотоса, отправилась в прошлое. Первое фото с родителями, которое она увидела, было сделано на их свадьбе. Второе — во время празднования годовщины. Двадцать лет, но не брака, а момента, когда у них исчезло «я» и появилось «мы». Листая альбом, Аврора чувствовала, что улыбка держит в плену ее губы. Столько у родителей произошло событий, свершений, побед… Чуть позже Аврора прикрыла глаза, еще не перевернув следующую страницу. На первый взгляд ей показалось, что она плачет. Впрочем, на второй и третий тоже. — Никогда бы не сказала, что ты можешь быть такой чувствительной, — прокомментировала Бри. Шумно шмыгнув носом, Аврора быстро протерла ладонями глаза и ответила: — Я тоже, ба. Но не знаю, вот… Не сдержалась. Я очень сильно их люблю. Бри ответила Авроре легкой улыбкой. Та продолжила свое путешествие, но вскоре оно вновь приостановилось. Авроре показалось странным, что фотография с совсем юными родителями была лишь одна. И то, вместе с дочерью, еще невинной крошкой под материнским сердцем. Чем дольше Аврора вглядывалась в поблекший снимок, тем сильнее становилось подозрение, что других фото с того времени не существует. Будто родители и не жили, а так, притворялись, пока не нашли друг друга. Наверное, они бы оба рассказали Авроре больше о своем прошлом, но не знали, с чего начинать и чем заканчивать. Аврора действительно очень мало знала о юности родителей. И это, возможно, хорошо. Теперь фотоальбом ожил другими лицами. Близкими. Хэмиш, Тиффани. Пол, Джаред, Ким, Рэйчел. Тесса, Тейтум, Сет. Эмили, Сэм, Джошуа. Брейди, Коллин, Клэр. Белла, Элис. Ренесми, Джейкоб и… Квил. Большинство снимков с Квилом дрожали на влажной сетчатке глаз Авроры — слезы пытались растворить их, но не могли. Фотографии она делила с ним, как делят дыхание. Во время годового путешествия Вайлет сорвалась с цепи и наделала столько, что их хватило бы Авроре на целый нервный срыв. Ни медля, она принялась лихорадочно листать альбом, пока лицо Квила не исчезло из виду. В мыслях он, конечно, никуда не денется, но хотя бы здесь Аврора сможет от него сбежать. От следующей фотографии Аврора вздрогнула. Старая фотография… Очень старая. Время будто застыло в ее уголках, пожелтевших от непоправимости прошлого. Аврора задумчиво провела по ней пальцами. Внутри нее не трепетали бабочки, а уныло сидела облезлая моль. — Ба, ты даже не улыбнулась, — с укором произнесла Аврора, вскинув на Бри глаза. Она сидела на подлокотнике дивана с кривой осанкой. Так сидят люди, которым некуда бежать и не на что опереться. Аврора хмыкнула и захлопнула альбом. Достаточно. — Не знаю, зачем мама оставила эту фотографию… — размышляла Аврора. — Бог знает, что ей двигало. Я бы ее порвала. Хотя, наверное… Раз тут только одна фотография, то от других она могла избавиться. — Я попрошу тебя закрыть эту тему. — Ладно, — Аврора пожала плечами. Когда она снова посмотрела на бабушку, то иронично добавила. — А ты сохрани это виноватое лицо подольше, ба. Слепок из него сделаю и повешу на стену. — Твое лицо ничуть не лучше, юная леди. Аврора горько усмехнулась. Крыть, в сущности, нечем. Теперь, когда все кончилось, вспоминать о Квиле Авроре было так же больно, как надевать кроссовки с колючей проволокой внутри. Увы, приходилось — босиком долго не пройдешь. Да и развалится Аврора без Квила — вся ее внутренняя конструкция держится на надежде его счастья. Но сейчас… Будто проживая все по новой, Аврора поймала себя на мысли, ввергшей ее в глубокое отчаяние. Она сорвала с ее губ едва слышные слова. — Я для жизни, наверное, не гожусь. Надеюсь, что смогу состояться в смерти. Вдруг для этого у меня больше данных. — Вы оба эгоисты, — ответила Бри ровным, почти бесстрастным голосом. — Которые отказываются чем-то жертвовать ради друг друга. — Я не хочу ничем жертвовать, а больше всего не хочу, чтобы Квил из-за меня чем-то жертвовал. Но, знаешь… Может, стоило попробовать. Вряд ли бы я пропала, если бы выбрала семью. И теперь, когда я думаю, что поступила неправильно… Это больно, ба. Получается, что я разрушила свои отношения, загнала себя в яму проблем и сломала себе жизнь. Аврора украдкой посмотрела на Бри. Та ответила: — Это так на тебя похоже. И Аврора подумала, что она ответила за них двоих. Она легла на диван и отвернулась, сворачиваясь в комочек. Включила музыку, позволяя ритму и словам песен поглотить ее целиком. Позже Аврора выкрутила громкость так, что глухая бабушка-соседка начала стучать по батареям. Это неодобрение, столь примитивное и прямолинейное, принесло Авроре облегчение. Она услышала его — и это значило, что ее чувства и реакции живы. Мысли успокаивались. К Авроре подступал хрупкий, но ощутимый штиль. В тишине она приподнялась на локте и заметила, что Бри исчезла. Как всегда — молча. Это был ее фирменный способ уйти. Раствориться в воздухе, оставив после себя ощущение недосказанности. Дверь в прихожей громко хлопнула. Вернулась Бекка и вскоре прошла в гостиную. Бекка никогда не позволяла себе выглядеть хуже, чем идеально. Кто знает, что могло случиться, допусти она такое. Аврора лениво наблюдала за ней. Бекка пока молчала, бросила белоснежную сумку в угол дивана и заметно передернулась. Каждый ее жест был резким, почти агрессивным. Бекка принялась расстегивать нежно-голубой кардиган, с вышитыми серыми бутончиками роз. Покупая одежду, она тщательно выясняла ее происхождение, чтобы не дай Бог не поддержать фабрики, эксплуатирующие азиатских детей. — Добрый вечер, — буркнула Бекка, рухнув возле Авроры. — Это ты у меня спрашиваешь? — съязвила она. — У меня добрый, а у тебя? — У меня желание броситься под поезд, — плечи Бекки слегка дрогнули, словно она пыталась сдержать слезы или гнев. — Получается, не прошла очередное собеседование, — Аврора просто констатировала факт, не пытаясь утешить или подбодрить. Поджав губы, Бекка нервно кивнула и опустила голову. Аврора цокнула. — Я сразу тебе говорила, что в городе для экологов работы нет. Возвращайся в резервацию, там заповедники тебя разорвут. Бекка ничего не ответила. Только сейчас Аврора заметила, как вместе со своей неудачей она принесла свежую выпечку из пекарни. Зашуршав пакетом, Бекка достала оттуда одну слойку с грибами и сыром, а другую передала Авроре. — Спасибо, — поблагодарила Аврора, с наслаждением откусывая сдобу. Еще теплая, хрустящая, с тягучим сыром внутри — будто кусочек утра посреди хмурого дня. Бекка отломила маленький кусочек от своей и сунула в рот. Разжевала, не чувствуя вкуса, проглотила еще. Как бы ни рвалось из груди сердце, но есть хотелось больше, чем спрятаться в углу. Свежеиспеченная выпускница университета большого Сиэтла рассчитывала на высокую зарплату и интересную работу по профилю. Примерно до третьего собеседования, а потом вышло еще семь собеседований. На всех Бекке объясняли, что ее диплом эколога — как зонтик в пустыне. Теоретически полезен, но практически бесполезен в мегаполисе, где зеленые инициативы тонут в бетонной реальности. Предполагаемая блестящая карьера Бекки так же отличалась от ее планов, как скоростное шоссе от сельской тропинки. — Забавный факт, — заговорила Аврора. — Щетка для обуви полезней, чем твой диплом. — Забавный факт — ты как набор «Лего» с крошечными деталями и непонятными инструкциями. Я иногда наступаю на острые края, и это чертовски неприятно. Аврора недовольно скривилась. Бекка просто скучная от рождения. Отвечающий за это ген проскользнул ее в ДНК еще при зачатии. Ее остроумие работало по собственному графику, приходило с опозданием, но зато основательно. Но Аврора поняла, что обидела ее. Лучшим доказательством стало в конец расстроенное лицо Бекки. — Извини, тупая шутка, — стыдливо произнесла Аврора, погладив подругу по плечу. Она чуть склонилась к ней. — Эй, хочешь бухнем? — Только если это будет последнее, что я сделаю. Аврора посмеялась ради приличия, а так, как и большинство шуток Бекки, эта тоже безвременно скончалась, не дойдя до рта. — Ладно, — вздохнула Бекка. — Я на тебя не обижаюсь. Аврора улыбнулась и положила голову ей на плечо. Она доедала слойку, осыпая крошками джинсы и свитер. Аврору успокаивало даже тихое чавканье Бекки, звучавшее над ухом. Она вызывала глубинную симпатию, инстинктивную, сродни природной беззащитности перед очарованием пушистого котенка. Бекка же вместо того, чтобы грустить, что роза имеет шипы, радовалась тому, что среди шипов росла роза. Она оставила свою слойку, не осилив и половины, из-за чего Аврора тихо цокнула. Бекка поднялась на ноги и, на ходу снимая с себя кардиган и майку, направилась в спальню. Несмотря на ее утонченную тонкость, которой Аврора раньше страшно завидовала, сейчас она мысленно добавляла в список пожеланий для подруги железо, добротные куски мяса и побольше жиров. Бекка будто питалась росой и медом, говорила тихо и двигалась плавно, боясь потревожить воздух. Когда она переоделась в домашнюю футболку и вернулась в гостиную, Аврора бездумно щелкала каналы, подперев лицо ладонью. — Ужин? — Нет, я не голодная, — отозвалась Аврора. — Я имею ввиду мой ужин, — добавила Бекка. Не мешкая, Аврора последовала за ней. На плите стояла кастрюля с несостоявшимся завтраком, обедом или ужином — кто теперь разберет. Спагетти слиплись в единый макаронный ком, словно так им было теплее. Бекка подцепила одну нить, попробовала и вынесла вердикт: — Ты на глаз солила, а не на макароны. — Это паста, — фыркнула Аврора, набирая воду в чайник. — Не оскорбляй пасту, — сострила Бекка и, стоит признаться, это действительно вышла смешно. Аврора выключила воду и поставила чайник на плиту. Газ снова отказывался загораться с первого раза. После шести спичек он смилостивился и вспыхнул, озарив кухню теплым желтым светом. Бекка с вздохом отодвинула кастрюлю со спагетти в сторону, и те, казалось, облегченно обнялись еще теснее. Пока Аврора рыскала по тумбам, надеясь найти какую-то выпивку, Бекка складировала всю грязную посуду в раковину. Кухня выглядела так, будто здесь неделю шла битва за выживание. Бекка залезла в морозилку, извлекая коробку с чем-то, на этикетке которого с трудом можно было разобрать «карбонара». Прищурившись, она спросила: — Или это лазанья? — коробка оказалась перед взглядом Аврора, и та пожала плечами, отвечая: — Не знаю. Это выглядит так, будто его заморозили еще при динозаврах. — При динозаврах это было свежее, — парировала Бекка, ставя сковородку на плиту. Аврора нашла бутылку виски, радостно ставя ее на стол. Жидкость внутри отливала янтарем в свете газовой тарелки, с этаким намеком, что ужин и не так уж нужен. — Знаешь, — задумчиво начала Бекка, а Аврора принюхивалась к дыму, который начал подниматься от сковороды. — Если это сгорит, у нас будет повод просто заказать пиццу. — Если это сгорит, у нас будет повод вызвать пожарных. Пока Аврора разливала им виски в кружки, Бекка энергично помешивала содержимое сковороды, но оно упорно не желало разделяться на отдельные компоненты. Примерно через шесть минут карбонара-лазанья все-таки приняли съедобный вид. Бекка разложила ее по тарелкам, добавила щепотку «все равно уже ничего не исправишь», пармезана и поставила на стол. — Если что, Бекка, я хочу на своей могиле доклад, что я все равно верила в твои кулинарные способности. Девушки хмыкнули. Бекка вскинула стакан, и Аврора чокнулась с ней. Она сделала солидный глоток, запила простой водой. Ужинали девушки в тишине, тихо чавкая. Аврора больше пила, каждый укус запивая парой глотков алкоголя. Бекка пила, как типичный эколог. Осторожно, с осознанием последствий для окружающей среды. Она еще не осушила первый стакан, пока Аврора наполняла третий. — Это вкусно, — известила Аврора, отодвигая от себя пустую тарелку. — Теперь я официально заявляю, что зря не завидовала твоим кулинарным способностям, как всему остальному. Бекка сделала аккуратный глоток виски, закатила глаза и выдохнула: — Такая чушь, Рори, твоя зависть. — Да нет, — ощерилась Аврора, пожав плечами. Снова чокнувшись с Беккой, она задержала стакан у своих губ, напоминая. — Такой идеальной девчонке я не могла не завидовать. — Идеальной, — язвительно повторила Бекка. — Да у меня самооценка была ниже, чем температура в морозилке. Я каждый день смотрела в зеркало и думала, что выгляжу как человек, который даже не умеет правильно дышать. Аврора подняла кружку в саркастичном салюте, парируя: — Ты всегда выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала, а я выглядела как человек, который пытался копировать твою прическу, и даже это у него не получалось. Бекка цокнула, откусила кусочек карбонары-лазаньи и, прожевывая, задумчиво ответила: — Знаешь, ты права. Это действительно не так плохо, как мы ожидали. Очень даже съедобно. Вкусно. — Вкусно, — довольно повторила Аврора. — Сейчас скажу цитату. — О, боже! — Как говорил Сен-Жон-Перс — кто не глупил в молодости, тот не мудрит в старости! Бекка ехидно посматривала на Аврору. Было заметно, что виски плескалось не только в кружке, но и в ее голове. Аврору охватил приступ любви, который заставил Бекку покорно подставить щеки под поцелуйчики. — Люблю тебя, Бекка. — И я тебя, Рори. — Правильно, и ты меня люби. Аврора позволила Бекке вернуться на свой стул. Просить ее сделать это раньше было бесполезно, ведь дружба — это особое состояние души. Не возникает по просьбе. Аврора не приобрела друзей массового потребления, в стандартной упаковке и серийного производства, которые без колебаний не приходили на помощь в нужную минуту. Вместо этого она оказалась в квартире-развалюхе, бардаке, с человеком, чья неуверенность была замаскированной скромностью, а ее ненависть — замаскированной завистью. Идеальный баланс, верно? — За нас, — театрально начала Бекка, и они вновь стукнулись кружками. — За двух тупых женщин, которые выживают в этом хаосе, едят сомнительную еду и при этом остаются лучшими подругами. — За два сломанных пазла, которые сложились в картину. Но вообще, — Аврора осеклась, окинув взглядом кухню. Бекка дернула бровью, держа кружку у своего лица. — Надо тебя уже забирать отсюда. Летом я сниму нормальную квартиру. — Это какую? — Где не нужно играть в ебаную угадайку, что сломалось на этот раз: вода, газ или электричество. Почему вода оранжевая, свет мерцает, плита шипит. А еще я хочу спокойно пить кофе, не думая, решит ли розетка чайника сегодня устраивать внеплановый фейерверк или нет. Хочу предсказуемость, Бекка. Бекка стала задумчивой, блуждая пальцами по ободку своей кружки. — Хорошая квартира и стоит хорошо, а я безработная. Еще я должна тебе за оплату коммунальных и аренды за три месяца. — А еще ты должна закрыть рот, — шикнула Аврора. Бекка закатила глаза, опирая лицо на ладонь. — Ты знаешь, что у меня достаточно денег. Я хорошо получаю за помощь Калленам. — Вот бы мне тоже таких Калленов, — с наигранной мечтательностью протянула Бекка, тихо ахнув. Аврора покачала головой, подливая себе виски. — Ни один психолог не берет за сеанс такие суммы. Когда-нибудь ты все же расскажешь мне — дело в ваших близких отношениях или в каком-то неизвестном мне таланте? — Когда-нибудь расскажу, — загадочно ответила Аврора. Бекка тихо фыркнула, не надеясь ничего услышать. Объяснения Авроры насчет туманной составляющей ее жизни Бекка сравнивала с метеоритами. Они, вот, тоже падают с небес эффектно, но бесследно сгорают в атмосфере. — Короче, мы переезжаем, — неоспоримо провозгласила Аврора. Взявшись за бутылку, она хотела подлить виски Бекке, но та накрыла свою кружку ладонью. Аврора недоуменно спросила. — Реально, все? — Мне больше нельзя пить. Я… я сегодня еще сяду за руль. Бекка прервалась, опустив глаза. Заботы дня Авроры смыло калечащей печень ударной волной алкоголя, а невербальные сигналы резкого смущения подруги она не воспринимала. Заговорили они теперь мало, потому что Бекке надо было слишком много ей сказать. — Сегодня сядешь за руль? — повторила Аврора. С каждым словом ее лицо мрачнело и мрачнело. — Время видела? Уже вечер, поздно, куда ты собралась? — Помнишь, я тебе говорила, что с моей машиной проблемы? Аккумулятор подсел, она часто не заводится. — Ну и? — не прониклась Аврора, с грохотом поставила бутылку на стол и взмахнула руками. — Из машины же ты выйдешь, правильно? В темноту! Бекка вздрогнула и улыбнулась от такой заботы Авроры, хотя между ней и параноидальным ужасом отличий было не найти. Только Аврора могла куда-то отправиться темным вечером, а потом появится в добром здравии. Если отправится Бекка, можно не сомневаться, что она уже лежит в канаве. — А ты знаешь, что иногда мужики делают жуткие вещи с девочками, которые гуляют в темноте? — Боже, дура! — вскрикнула Бекка, округлив глаза. — Я в мастерскую, а не гулять! И вообще, я скорее всего не поеду, просто… Извини, мне нужно было раньше тебя спросить. — В чем? — осторожно уточнила Аврора. Бекка сделала шумный выдох. — У меня нет денег, а Квил согласился бесплатно починить мою машину, когда мой папа ему рассказал о проблемах с ней. И, вот, он мне позвонил пару дней назад. Но я никуда не поеду, Рори. Только скажи и пересяду на автобус. Аврора замерла. Внутри нее все привычно сжалось, будто кто-то дернул за ниточку, где-то под ребрами. Бекка принялась нервно убирать со стола. Пустые тарелки стукались друг о друга, словно спорили, кому первой лезть в раковину. — Я правда забыла сказать раньше, — раздался писк Бекки, застывшей у раковины. Аврора улыбнулась. Конечно, забыла. Без преувеличения, да и без сарказма, потому что для Бекки это действительно просто Квил, который починит машину. — Рори? — А? — запоздало отозвалась Аврора. Ее язык снова заплетаться. — Да все нормально, езжай. — Серьезно? — Бекка недоверчиво взглянула на Аврору. — Слушай, нормальная машина тебе не помешает. Я не хочу потом искать тебя, если она где-то заглохнет. Что ты так на меня смотришь, я говорю что-то не то? Бекка продолжила смотреть на Аврору. Помнится, она никогда не сомневалась, что ее отношения с Квилом — эталон. Все у них, еще со школы, складывалось в идеальную картину, которую Бекка невольно ставила в пример собственным нескладным романам. И потому новость о расставании ударила неожиданно и больно. У Бекки разрушилась вера в сказку, но она все равно надеялась, что все образуется. Когда-нибудь Квил появится на пороге их квартиры и заберет Аврору. В среду, в пятницу, насовсем. У Бекки было очень тихое детство, равнодушные родители, тревожная школа и отсутствие друзей — то есть все, чтобы взрослой она верила в единственную на всю жизнь любовь. — Я не знаю, о чем ты думаешь, но у меня нет ревности. И я не злюсь вообще, просто… Немного растерялась. А ты можешь кое-что сделать ради меня? — Что? — тихо спросила Бекка, вернувшись за стол. С грустью она наблюдала, как Аврора возвращается к бутылке и в этот раз резко, хватаясь за нее. — Вы с Квилом всегда неплохо общались. Спроси его, когда он планирует выйти в отпуск. — В отпуск? — Да, он очень много работает, — объясняла Аврора. Покачивая кружкой, она смотрела сквозь Бекку. — Я знаю, что он весь в работе, в делах, в за… В заботах, наверное… Финн мне пробалтывается. Поэтому спроси, что там у него по планам дальше. Бекка постукивала пальцами по столешнице. Вид ее стал серьезным. — Если хочешь, я могу попробовать его убедить побольше отдыхать. — Да, — Аврора засияла, энергично закивав. — Давай! Отличная идея, родная, дай пять! Бекка не спешила хлопать вскинутую ладонь Авроры. — Почему ты советуешь ему эти вещи, но сама им не следуешь? Улыбка Авроры дрогнула и медленно сползла с лица. Судя по ее взгляду, который видела Бекка, она пыталась сфокусироваться не только на вопросе, но и на собственных мыслях. Грустно вздохнув, Бекка поддалась вперед и мягко сжала ладонь Авроры. Та опустила голову. — Да, я согласна. Причина вашего расставания — ощутимая проблема. Но неужели Квил никак не мог подождать с семьей? Это на него не похоже. Мне кажется, что он готов ждать тебя столько, сколько требуется. У вас были замечательные отношения. Вы — две противоположности, но такой любви, как у вас, я нигде не видела. Знаешь, рядом с вами даже время останавливается. Каждый взгляд, прикосновения, поцелуи… Все наполнено таким теплом, такой глубиной… Нельзя, чтобы исчезали такие отношения. Вы можете найти общий язык, компромисс, уступки. У вас временная размолвка. Любовь, она же… Она ведь не ломается от бури, Рори. Она ищет пути, бьется до конца. Какие-то слова не имеют значения. Вы общаетесь сердцами. — Бекка, — Аврора зажмурилась, приоткрыв глаза. — Какие-то слова для него — это основа. А я все тянула, искала оправданий. И я все еще не могу решиться, но, может, если бы сделала это, то все бы сложилось иначе. Аврора бы сравнила это со звонком будильника. Ты просыпаешься утром незадолго до звонка будильника. Хочешь, но не можешь заснуть. И не сможешь. Как бы не рвалась открыться, отдаться, пропасть в том же мире, какой хочет Квил, но сердце протестует. Сердце цепляется за себя, потому что не умеет по-другому. Потому что Аврора не может притворяться. Подстроиться и исправиться. Ее внутренний компас указывает на другой маршрут. Стать другим человеком бессмысленно — Квил не его полюбил. Он полюбил Аврору именно Авророй — с огнем в глазах, с мечтами, с неукротимым стремлением идти своим путем. Теперь Авроре остается только помнить, как прекрасно им было вместе — и как сильно она его подвела. Какая трагедия, думала Бекка, отведя взгляд. Аврора любит Квила настолько, что готова его отпустить. Бекка заварила ей изумительного чая с бергамотом, от которого Авроре слегка полегчало, в особенности, когда она запила его новым стаканом виски. — Я сделаю все, как ты просила, — пообещала Бекка. — Но ты тоже послушайся своему совету, Рори. — Что? — буркнула Аврора, приподняв голову от столешницы. Бекка ласково поглаживала ее по волосам, напоминая: — Я спрашивала, почему ты даешь ему такой совет, но сама ему не следуешь. — Какая ты глупая, — досадно вздохнула Аврора. — Мы все, вообще-то, желаем лучшего людям, которых любим. Едва Аврора поднялась со стула, ее тут же повело в сторону, как парус при резком порыве ветра. Вмиг отреагировав, Бекка подхватила подругу за локоть и настойчиво эвакуировала из кухни. В гостиной случилась первая неудача — Аврора споткнулась об одну из неразобранных коробок. Ее падение вышло не столько болезненным, сколько комичным. Аврора приземлилась на четвереньки, подняла голову и разразилась хохотом. — Эта коробка имеет ко мне какие-то претензии! Сука! Бекка выразительно закатила глаза, но улыбнулась. Подхватив Аврору под подмышки, она подняла ее и вновь потянула к спальне. Аврора, пораженная стойкостью подруги, разразилась восторженной речью. — Пиздец ты сильная, Бекка! Откуда это в твоих сорока килограммах? — Мышцы у меня хорошие, — отмахнулась Бекка, дотягивая Аврору до арки в коридор. Но тут она решила проявить характер. Раскинула руки и вросла ногами в пол. Бекка возмутилась: — Рори, прекращай! Иди спать! — А ты знала, что самая сильная группа мышц в теле человека — это сердце? Вот, о… Оно! — Аврора торжествующе замахала руками, когда Бекке удалось ее сдвинуть. — Сердце, Бекка, твое сердце меня держит! На входе в спальню Аврору подкараулил шкаф — классический злодей из ее личного ситкома. С глухим стуком врезавшись в него, Аврора зашаталась, прижимая ладонь ко лбу, и с новым смехом выдала: — И шкафу я не нравлюсь. — Он в сговоре с коробкой, — поддакнула Бекка. Она вела Аврору к кровати. С ужасом осознав, куда катится их вечер, та завизжала: — Мы просто друзья, придурошная, я не буду с тобой трахаться! — Дура! Какая же ты дура! — тем же тоном отозвалась Бекка, толкая Аврору на кровать. Когда та приземлилась, Бекка встала рядом, уперев руки в боки с видом сердитой матери, которая наконец-то загнала ребенка в постель. — Я привела тебя сюда спать! — А, спать, — облегченно вздохнула Аврора. Лениво перекатившись на спину, она нахмурилась. — Но это твоя кровать. Мне совесть не позволит тут спать. — Твоя совесть уже спит, — отрезала Бекка. Аврора смеялась, Бекка злилась, а матрас громко скрипел, предчувствуя, как еще больше прогнется под крутящейся пьяной тушкой, упорно отказывающейся спать. Бекке пришлось прибегнуть к хитрости. — Сейчас принесу еще виски, жди. — Обещаю? — Да-да, ты обещаешь. Радостная Аврора повалилась на кровать, растянувшись. Но притяжение мягкой подушки оказалось сильнее любых обещаний. Пока Бекка пропадала на кухне, Аврора вступила в философский спор с самой собой. Выпить еще, а потом поспать, или сперва поспать, чтобы потом выпить? Пока Аврора взвешивала аргументы, судьба решила за нее. Она уснула, даже этого не заметив.

***

Вечер торопился, как заевшая черно-белая пленка, на которой с трудом можно было различить, что происходит. Работы у Квила навалилось достаточно, будто весь штат охватила эпидемия сломанных машин, и все они по негласному сговору стекались именно в его мастерскую. По крайней мере, думал Квил и стягивал рабочие перчатки, у него работают только руки, а голова просто не вывозит. За дверью мастерской майский вечер удивлял непривычной теплотой. Небо расщедрилось на закатные лучи, окрашивающие серые стены здания в золотистые тона. Воздух пах свежестью и яркой горечью — это Квил закурил одну из своих крепчайших сигарет, от дыма которых на лету гибли все комары. Он прислонился плечом к стене, лениво скользя взглядом вокруг. В мыслях уже рисовалась картина — подъезжает Бекка на своем древнем «Ниссане», который давно пора было сдать на запчасти. Квил предвкушал разговор с Беккой, полный пауз и неоконченных реплик. Их способность общаться друг с другом уже заржавела от долгого неупотребления. Втоптав окурок в землю, Квил вернулся в мастерскую. В углу, у стены, стоял массивный металлический стеллаж — трехъярусный, с хромированными перекладинами и выдвижными ящиками, набитыми до отказа. Сверху Квил забрал рабочие перчатки, натянул их и только вздохнул, как вечер внезапно сменил сценарий. Мужчина уловил знакомый запах. К любому другому он бы вылетел навстречу с прожигающим взглядом, но не к этой особе. Квил двинулся медленно, почти грациозно, скрестив руки за спиной. В главном зале, на капоте клиентского «Форда», в позе лотоса сидела Маргарет. — Чем обязан такой чести? — Квил слегка наклонился к девочке, и та подняла голову, улыбаясь. — Добрый вечер, Квил. Я пришла к тебе в гости, а ты мне ничем не обязан, — Маргарет покрутила головой, оглядывая пустынную мастерскую. — Почему у тебя нет ни одного работника? — А почему ты здесь, а не дома? — парировал Квил. — Тебе завтра в школу. Пора ложиться спать, Пэгги. — Я не пойду завтра в школу, Квил. В школе сказали, что если я еще раз пропущу уроки, то позвонят родителям. Не хочу рисковать. Уголки губ Квила дрогнули, но дальше он вспомнил, что время действительно позднее, обстановка не располагает к веселью, а Маргарет сидит на капоте с таким видом, будто обхитрила всех патрульных и оставила в доме клона для родителей. Квил скользнул взглядом по девочке. Она была в том возрасте, когда части тела растут, не договариваясь друг с другом. Черная джинсовая юбка не дотягивала до коленей. Еще на Маргарет были бежевые колготки в крупную вязку, белые кеды и объемная зеленая толстовка с принтом желтой молнии. Волнистые волосы, собранные в два высоких хвостика, блестели в свете ламп. Маргарет была как кувшинка на пруду, чистая и легкая, к которой не пристает никакая грязь. — Пэгги, ты одна гуляешь по резервации? — Квил скрывал свое беспокойство за напускной строгостью. — Нет, мне не разрешают. Финн со мной гуляет. — Где он сейчас? — У бабушки с дедушкой. Я отлучилась в туалет, сказав, что у меня сильное несварение. — То есть, ты сбежала от брата, обманув его? — Извини. Я нарочно. Вспомнила, Квил, что давно не была в твоей мастерской, и очень захотела это исправить. Так где все твои работники? Ты не можешь быть главным, если у тебя нет работников. Это как король без королевства! Квил цокнул, стягивая перчатки. В планы Маргарет работа явно не входила. Квил теперь почти не общался с кем-то из близких, поэтому она здесь. Это ясно, как день. Каждому нужен кто-то, с кем можно поговорить, и кто расскажет тебе, где ты можешь ошибаться. Ведь немного трудно исследовать самого себя со стороны, как незнакомого человека. Лучше доверить это важное дело другим. — Ладно, маленькая, поговорим, — сдался Квил, вздыхая и опираясь на капот. — О чем ты хотела поговорить? — Квил, я же задала тебе вопрос. Где все твои работники? — Не знаю, — отмахнулся Квил. — Я здесь не самый главный, Пэгги. Может, это ты тут тайно руководишь? — Нет, Квил, ты меня обманываешь, — возразила Маргарет. — Я знаю, что ты здесь за главного, потому что ты всегда выполняешь больше работы. Это признак старшинства. Квил устало потрепал один из ее хвостиков. — Пэгги, и ты будешь ко мне приставать? Не надо. Как самая умная девочка на земле, ты должна понимать, что уже ничего не исправить. Давай так — оставайся, пока твою пропажу Финн не обнаружит. Мы поговорим, о чем хочешь, но не о твоей сестренке. Хочешь, я сделаю тебе чай? Или съезжу за чем-то вкусным? Может, пиццу? — Нет, большое спасибо, — улыбнулась Маргарет. — Я не очень люблю пиццу. Помню, когда я была маленькой, дедушка поддался моим уговорам и разрешил мне съесть целую «Маргариту». Мне потом стало очень плохо, а на дедушку кричал папа. Когда он нагнал его в прихожей, дедушка нашел свою старую биту, после чего убегал уже папа. В мастерской стало теплей. Маргарет развела костер, подбрасывая в него дрова своим звонким щебетом, улыбками и детской очаровательностью, от которой даже гаечные ключи могли бы тихонько позвякивать в такт ее разговорам. Квил проводил с Маргарет время, как с мягкой игрушкой, которая спасает от всех кошмаров. Стоило отдать должное, что она не заговаривала об Авроре, а перепрыгивала с темы на тему, делясь с Квилом все очень важным и необходимым. Он узнал, что Маргарет всегда наблюдала за поведением людей, и от этого очень уставала. У Эмбри грозились вылезти седые волосы, когда она заводила разговоры о своих друзьях-мальчиках. Как бы он ни ворчал, а Маргарет не понимала, почему нельзя дружить с ними — и уж тем более, почему нужно дружить только с Карлом, например, если у нее был выбор. — Это все равно, что выбирать между мамой и папой, пирогом и тортом, зимой и летом. Дальше Маргарет поделилась грустной новостью. У нее нет денег на подарок к папиному дню рождения, а ко дню рождения Квила нет вдвойне. — Деньги — очень самодовольные, Квил. Просто так в руки не пойдут. Но я все равно составила для вас список подарков, если случайно найду деньги на улице. Позже, возвращаясь к работе, Квил ходил по мастерской и собирал нужные инструменты. Маргарет и ее разговоры преследовали его хвостиком, будто приклеенные суперклеем. — Квил, а почему у этого инструмента три разъема? — Квил, а что это? — А это что, Квил? — А это? Квил не успевал ответить ни на какой вопрос. Маргарет оказалась перед ним, прижимая к себе один инструмент. — Это распределительный вал, — пояснил Квил, стараясь сосредоточиться на разборке клиентского двигателя. — А почему он такой серый? — уточняла Маргарет, склонив голову набок. — Ну, можно его покрасить, Пэгги. Маргарет на секунду задумалась, а потом выдала с энтузиазмом: — Давай покрасим его прямо сейчас. Квил покачал головой. Времяпрепровождение с девочкой увеличивалось, но работы меньше не становилось. В планах Квила было починить машину к ближайшей сдаче, а не устраивать мастер-класс по аэрографии для неугомонного источника вопросов. Маргарет продолжала крутиться рядом. Нечаянно задевала его локтем, будто проверяя, насколько Квил устойчив к внешним воздействиям. Проводила техосмотр помещения, интересуясь всем, что не приколочено. Придумав, как ее отвлечь, Квил сообщил с напускной озабоченностью: — Я потерял одну гайку. Можешь ее найти? Маргарет важно кивнула. Квил выдал описание самой мелкой гайки, которой в мастерской не существовало. Диаметр — с маковое зернышко. Клюнув на удочку, Маргарет принялась ее искать. Квил мысленно праздновал победу и приготовился вернуться к работе, но его опередило изумление. Девочка вернулась с гайкой, полностью подходящей под описание. — Вот, это она? — спросила она, гордо протягивая находку. — Как ты… — Квил осекся, присев перед Маргарет на корточки. Он взял и покрутил гайку, а она сложила ручки за спиной, слегка покачиваясь. — Пэг, ну да… Та самая гайка. А как ты ее нашла? — Это было не сложно, Квил. — Да она очень мелкая, — удивлялся Квил. — У тебя нет лупы? — Конечно есть, — Маргарет непринужденно достала эту вещь из широкого кармана тостовки. Глазам Квила не хватало места на его лице, а она добавляла. — Я всегда хожу с лупой. А что? Хочешь, я еще что-нибудь найду? Придя в чувства, Квил отказался от этого предложения. Тогда Маргарет отошла к подоконнику, где заметила кружку с выпитым кофе. Вприпрыжку подбежав к замершему Квилу, Маргарет подняла перед ним кружку и запрокинула голову. — Квил, а ты обращал внимание, что размер, окружность и вес этой кружки соотносятся между собой по принципу золотого сечения? Как думаешь, это случайно? Маргарет вызвала у Квила смех, тихий и сбивчивый смех — словно он забыл, как это делается, а она взяла и напомнила. Наблюдая за его глазами, налитыми светом, Маргарет искренне улыбалась. Она достигла своего потолка в искусстве заботы — больше Квилу ей нечего было предложить. Закидывая его таким вниманием, Маргарет пыталась отвлечь его от мыслей. Все-таки думать иногда совсем не полезно. Внутри Квила постепенно таяла напряженность, разливалось тепло, плечи сами собой выпрямлялись. Маргарет вела себя так, будто он что-то значит. Будто это так просто, обыденно, привычно что-то значить. Кто бы мог подумать, что эта маленькая женщина заставит Квила чувствовать себя таким большим. Она была уверенной, умной, мудрой — из Маргарет бы получилась хорошая взрослая. — Ты сделала мой день отличным, Пэгги. Спасибо, — произнес Квил, присаживаясь и раскидывая руки. Маргарет юркнула вперед и укрылась между ними. Квил обнял девочку, чувствуя, как каждая частичка ее неукротимой энергии передается ему. Она его заряжала, как портативное устройство. — Квил, а что касается тебя и Ро… — Тшш, — перебил он, шикнув и прикладывая палец к губам. Маргарет перестала улыбаться. — Пэгги, я же просил тебя, не нужно. У нас теперь разные жизни, и мы будем жить их раздельно, чтобы вы ни говорили. — Но Квил, — Маргарет растерянно захлопала ресницами. — Может, для вас это все, что вам нужно, но вы — это не все, что у вас есть. — Господи, откуда ты берешь та… Такие цитаты? — Это цитата моего прадедушки, — гордо объяснила Маргарет. — Я прочла ее на одной из страниц его тетради. Он писал много мудрых и… Она замолчала на полуслове, и Квил почти услышал, как ее мозг отчаянно ищет какую-нибудь легкую реплику для отвода подозрений. Но было поздно — Маргарет уже предоставила достаточно доказательств. Теперь Квил не сомневался, что тетрадь Берка, пропавшая в тот злополучный вечер, когда Рори перечеркнула их будущее, на самом деле была похищена. — Понятно… — Что? — Маргарет натянула улыбку, слегка отстраняясь. — Я могу еще как-то тебе помочь? — Можешь отдать тетрадь. — Нет, не могу, — упиралась Маргарет, заметно нервничая. — Эта тетрадь расскажет вам, как полностью разорвать запечатление, и оно больше не вернется. — Да, поэтому отдай тетрадь, — терпеливо повторил Квил. — Нет, не нужно слушать все, что написано в этой тетради. Иногда начитанность — это не хорошо, Квил. Лучше жить своим умом. — Теперь я знаю, что она у тебя, — будто все прослушав, Квил поднялся на ноги, разминая плечи. — И я найду ее, Пэг, где бы ее ни прятала. — Я очень хорошо ее спрятала, и сама теперь не могу найти! Квил закатил глаза, с издёвкой хмыкнув. Он снова взялся за работу, а Маргарет, от нечего делать, тоже заглянула под капот, хотя внутренности машины были ей знакомы так же, как поверхность Плутона. Она бы очень хотела понять, почему Квил так сильно любит Рори, но при этом отчаянно хочет от неё избавиться. Мир очень велик, и в нём полно мест, куда ещё не ступала нога объяснения. Пока Маргарет не получила ответ на этот вопрос, она была готова перепрятывать тетрадь каждый час, перестав ходить в школу, а если Квил её всё-таки найдёт, то она заявит, что это вовсе не тетрадь, а древний артефакт, требующий особого ритуала для активации. И пока Квил будет искать нужные ингредиенты, от крови единорога до звездной пыли, Маргарет успеет перепрятать тетрадь ещё раз — уже в месте, которое даже ей самой покажется слишком страшным, чтобы снова туда заглянуть. Финн обнаружил пропажу Маргарет. Последствия пережитой им паники он выразил хлопком двери мастерской. Как правило, с такой громкостью следом двери отправлялись в свободный полет. Финн вихрем ворвался в зал, взъерошенный, с пылающими щеками. Одна штанина его джинсов задралась, другая была измызгана грязью, а к низу футболки прилип мокрый листочек. Казалось, что Финн бежал на запах Маргарет через заросли колючек. Квил на секунду оторвал взгляд от капота, а Маргарет спрыгнула с подоконника и ринулась к брату. — Извини, я не хотела тебя напугать, — пролепетала она, глядя на него снизу вверх. Финн шумно выдохнул, запрокинув голову и упер руки в бока. Маргарет обхватила его за талию — насколько хватило ее маленьких ручек — и прижалась всем телом. — Я в целости и сохранности, Финн, просто хорошо провожу вечер! — торопливо рассказывала она. — «Хорошо провожу вечер?» — елейным тоном передразнил Финн, опустив голову. — Ты знаешь, что я уже успел надумать, а, почему ты так резко пропала? Маргарет сделала виноватое лицо, отойдя на шаг. В сторону Квила прилетела пуля: — А ты че не позвонил и не сообщил, что она здесь? — Она же сказала, что в целости и сохранности, — не моргнув глазом, отвечал Квил. Вздохнув, он добавлял. — Тоже извини, я забылся. Финн уставился на обоих с выражением глубокой благодарности к каждому за такое приключение. Но он расслабился, заметив, что лицо Квила как-то поменялось. Стало другим, словно, вот, его лицом. И, какая бы ни была причина, Финн искренне за него порадовался. Маргарет взвизгнула, когда брат подхватил ее на руки и решительно направился к выходу. — Домой, мелкая. Ты уже нагулялась. — Ладно, — вздохнула Маргарет. Ее взгляд упал на футболку брата. — А там что, дождь? — Бл… Блин, — спохватился Финн, возвращаясь. Он сделал остановку возле Квила, интересуясь. — Возьму твою ветровку? — Конечно, — кивнул Квил. — Она с капюшоном? Квил снова кивнул. Уже из подсобки донеслось сообщение Финна: — Там подруга Рори приехала. Бетси, кажется. — Памятью на имена ты не отличаешься так же, как отец, — колко подметил Квил. Финн промолчал, признавая правоту. В мастерской появилась Бекка. Она слегка промокла — капли дождя блестели на ее волосах и плечах легкой голубой куртки, а джинсы внизу потемнели от влаги. Девушка выглядела смущенной, словно случайно зашла не в ту дверь. Руки Бекка держала перед собой, нервно сжимая пальцы. Она всегда была такой, подумал Квил, окинув ее взглядом. Даже боялась занять много места. — Бекка, достань универсальный ключ-перевертыш с верхней полки стеллажа, — вместо приветствия выдал Квил, показывая рукой за спину Бекки. Та обернулась, знакомясь с упомянутым стеллажом. — Я почти закончил с машиной клиента, а потом возьмусь за твою. Бекка ответила кивком и подошла к стеллажу. Она была невысокого роста, поэтому взяла стремянку и, устанавливая ее, тихо ворчала: — Опять мне приходится становиться человеком-лестницей. Бекка аккуратно поднялась на две ступеньки с грацией человека, который твердо решил не уронить свое достоинство. Затем еще на две и, остановившись, медленно нагнулась к стеллажу, разглядывая множество инструментов на верхней полке. Все это царство железа и стали выглядело одинаково загадочно; блестящие штуковины с ручками, насадками, рычажками и прочими атрибутами настоящей мужской игрушки. Бекка взяла первую попавшуюся и, не оборачиваясь, продемонстрировала ее в воздухе. — Это? — Нет, маленький, как отвертка, — сухо объяснял Квил. — Этот? — Бекка взяла другой инструмент. Он напоминал гибрид гаечного ключа и средневекового оружия пыток. — Черный, Бекка. — Чем пахнет? Бекка погрузилась в активный поиск, отключив слух. Она не услышала вопрос Финна, а он не рассчитывал, что вернется не в зал, а в запах. Неожиданный. Яркий. Приятный. Запах наполнял его легкие, плыл в голове и стучал в сердце. Финн втягивал воздух с такой интенсивностью, что будь это мультфильм — вокруг бы закружились вихри. Последний раз он чувствовал этот потрясающий, невероятный, неземной запах в доме Квила и Авроры. Это какая-то симфония чистоты. Постиранное белье, только что снятое с веревки, хрустящее; мыло с едва уловимыми нотками соли; морозная свежесть, будто она только что вернулась с прогулки по заснеженному лесу. Не Финн дышал этим запахом — это он дышал им. Ему нужно было носить с собой в кислородном баллоне, вдыхая. Вдыхая, вдыхая, вдыхая… Квил недоуменно смотрел на Финна. Его взгляд впился в спину Бекки. Он не видел ее лица. Даже не помнил толком, кто она — просто подруга старшей сестры, с которой он пару раз пересекался, а теперь — взрослая женщина. Квил что-то спрашивал, но Финн прослушал, сделав шаг вперед. Еще шаг. И шаг, шаг, шаг. Все его внимание было сосредоточено на Бекке — как она наклоняется к стеллажу, как ее волосы слегка колышутся, как запах ее чистоты становится все сильнее с каждым движением. В скучной жизни Бекки имелись свои плюсы. Например, иногда с ней случались увлекательные приключения. Лестница вдруг решила, что самое время выдернуть себя из-под ног Бекки. Она попыталась зацепиться за стеллаж, но пальцы соскользнули с металлической глади. Холодный бетон приближался, однако, вместо него Бекка вдруг ощутила жар — жар от горячей, крепкой кожи, нагнетаемой гулкими ударами метущегося сердца. — Пронесло, — облегченно выдохнула Бекка, приоткрыв глаза. Придя в себя, она сфокусировала взгляд, и вмиг удивленно вскинула брови. — Финн? Ты тоже здесь? Привет. Бекка улыбнулась. Сердце Финна запрыгало по всему телу, упало, очнулось и спросило: «можно повторить?» — Давно не виделись, — добавила Бекка. Да, Давно. Настолько давно, что последний раз она видела Финна пятнадцатилетним, что уж сказать, мальчиком. Щупленький, худощавый, в очках и с очень серьезным взглядом. Глядя на него, можно было подумать, что люди размножаются дуновением библиотечной пыли. Но Финн вовремя одумался и вспомнил, что вышел из породы людей, отточенных под фигуры Аполлонов. Все мужчины в семье Авроры были такими, каждый раз терзали смущением сердце Бекки одним лишь своим присутствием. И вот, бегло пробежавшись глазами по тушке Финна — который, к слову, с очками простился, — Бекка неловко заерзала на его руках. — Ты можешь меня поставить? — спросила она. Казалось, что тепло его рук проникает сквозь ткань ее куртки. — Ч… Что? Бекка смутилась не на шутку. По какой-то необъяснимой причине он продолжал держать ее, и на его руках она чувствовала себя уже как дома. Финн смотрел на Бекку, не отрываясь. Наверное, что он всю жизнь будет этим заниматься. Сидеть, смотреть, даже на работу не пойдет. — Финн, прием, — Финн отреагировал на кашель и возглас Квила. — Поставь ее на ноги, счастливчик. Финн исполнил просьбу, но по-своему. Не поставил, а бережно опустил Бекку, будто приглашая ее окунуться в ароматную ванну. Топчась на месте, она нервно пригладила волосы. Финн сунул руки в карманы, передернул плечами и заговорил. — Привет, да… Да, я тоже тут. Бекка, а ты чего приехала? — Квил будет чинить мою машину, — ответила она, расстегивая куртку и украдкой посматривая на Финна. А тот продолжил без скромности пожирать ее взглядом. И Бекка не заметила, как ее застенчивость упорхнула. Вместо нее в груди разгоралось раздражение. Горячее, яркое, требующее выхода. — Финн, ты пытаешься запомнить каждую деталь моего лица, чтобы потом распознать в случае пропажи? Финн передернулся, отступив на шаг. И забормотал: — Нет, ты что, я просто… Проверял, не ударилась ли ты случайно. Вдруг у тебя сотрясение. Ну, или… Или вдруг ты не в себе и не понимаешь, где находишься. А еще у тебя классные сережки, я их рассматривал. Они очень красивые. Такие кра… Красивые. Осознав, насколько нелепо он выглядит под круглыми глазами Бекки, Финн замолчал. Он чувствовал, как его уши пылают как два сигнальных огня. — Сотрясение? — переспросила Бекка, приподняв бровь. Она звучала с легким, безобидным ехидством. — Для диагностики сотрясения не нужно так пристально меня изучать, Финн. Финн издал сдавленный хмык, но он не сошел за попытку остроумно парировать. А когда Бекка потрепала его по волосам и развернулась к стеллажу, он вновь лишился дара речи. Если Финн правильно расценил этот жест, то он — милый, но бестолковый щенок. — Эй, я, так-то, уже не ребенок. Я школу заканчиваю. Бекка подарила Финну легкую улыбку. Он не дал ей вернуться на стремянку. Комбинация Бекки и стремянки уже внесена в его личный список потенциальных катастроф. — Лучше я, — решительно заявил Финн, и кинул в воздух вопрос для Квила. — Что надо? — Да хуй знает, я уже забыл, — весело отозвался Квил. Финн прижал ладони к стремянке, выглядывая из-за нее на застывшую Бекку. Она была очень похожа на его смысл жизни. — А что с твоей машиной? — Финн хватался за любую тему, лишь бы не молчать. — Движок, кажется, — ответила Бекка, уже не помня деталей. — Или двигатель. Что-то, короче. — Давай я починю, — Финн расправил плечи, изображая уверенность человека, который в этом разбирается. — Да? — Бекка не поверила, сомнительно склонив голову. — Ты умеешь? — Нет, не умеет, но очень старательно будет учиться, — вставил Квил, наслаждаясь моментом. — Квил! — рявкнул Финн, метнув на него злой взгляд. — Не пори чушь, блять! Я все умею! Так что, Бекка, доверишь свою машину мне? Бекка промолчала. Финн забыл о своем вопросе. Квил прослушал обоих. Тишина, едва успев оформиться, прекратилась. Снаружи пронесся надрывный волчий вой. Ледяной сигнал тревоги. Сначала он был приглушенный, но стремительно набрал силу; прокатился между деревьями, отражая эхом от стволов, взмыл к небу и обрушился на мастерскую. Сначала вой двух волков сливался в единый рев, но через мгновение к нему начали присоединяться другие. Сначала один, потом еще двое. И вой разросся до размеров целой стаи, в чем у Квила и Финна не было сомнений. Очевидно, что изначально патрульные волки вели погоню. Из долгой она превратилась в безуспешную. Они не смогли завершить преследование. Враждебный вампир оказался на территории резервации. — Где Пэгги?! Когда Финн и Квил не нарвались взглядом на девочку, они стремглав бросились на улицу. Изумленная Бекка подпрыгнула, когда кто-то из них хлопнул дверью. Она — смелый трус. Это такой особый вид, когда всего боишься, но всегда лезешь. Только в этот раз Финн Бекку остановил. Стоило ей сделать шаг, как он словно это почувствовал. В открытую форточку влетело громогласное: — Не вылезай из мастерской! Финн первым заметил Пэгги. Она застыла у мусорного ведра, как испуганный зверек, притаившийся в надежде, что ее не заметят. Тонкие плечики девочки подрагивали. Она вышла из мастерской подышать свежим воздухом, решив, что Финну и Бекке и без нее достаточно драмы. Сейчас Маргарет просто стояла, широко раскрыв глаза, в которых плескался чистый, незамутненный ужас. Финн едва не споткнулся, рванувшись к сестре. Лишь в последний момент он сдержал порыв схватить ее в охапку и только взял на руки. Боялся напугать еще сильнее. — Не пугайся, Пэг, я сейчас отведу тебя домой. — Отведи и сторожи всю семью, — вставил Квил. — Я присоединюсь к остальным, кого бы они не гнали. — Они будто гонятся сюда, — глухо произнес Финн. Маргарет обмякла в его руках, прижав голову к плечу. — Реально, будто… И тут в головах Финна и Квила раздался щелчок. Такое тяжелое предчувствие, что стало трудно дышать. Они подняли головы, вслушиваясь в вой. Он становился еще громче, яростней. И громче, и громче… — Они нас зовут! — выкрикнул Финн. — Они гонят чужака, а он бежит в нашу сторону! Воздух пронзил стремительный вихрь. Сама тьма метнулась между Финном и Маргарет. Враждебный вампир стал размытым пятном. Его холодные руки вырвали девочку себе. Финн и Квил даже не поняли, что случилось. Только что лапонька, мелкая, умная Маргарет-Пэгги-Пэг была здесь — и вот ее уже нет. Ярость вскипела в крови Финна и Квила, затапливая разум и превращая все страхи в чистое, необузданное бешенство. В глубине груди родились животные рыки. Их тела содрогнулись. Кости хрустели, перестраиваясь с треском, кожа покрывалась густой шестью, лица вытягивались и образовывали волчьи морды. Их одежду разорвало — она осыпалась клочьями на влажный грунт. Обратившись, Финн и Квил оскалили пасти в безмолвном рычании, а ноздри жадно втянули воздух, улавливая запах похитителя. Вампир мчался к лесной чаще, сжимая Маргарет. От его скорости ледяной ветер бил в ее лицо, рвал волосы, сушил глаза и кожу. Невесомость вызывала у Маргарет тошноту, и желудок подступал к горлу. Дыхание сбилось, кости и суставы ныли от вибраций. Каждое движение вампира отдавалось в Маргарет ощущением, что ее несут не на руках, а растрясывают внутри металлической коробки. Ее мысли превратились в обрывки панических образов. В мелькании деревьев, теней и лунного света она полностью теряла ощущение в пространстве. Где верх? Где низ? Все кружится! Плывет! Растворяется! Мокрые глаза Маргарет судорожно искали хоть что-то знакомое — тропинку, дом, свет, но рядом был только этот вампир. Где мама? Где папа? Никто не услышит… Не поможет… Не остановит… Финн и Квил рванули следом. Их лапы молотили землю с такой силой, что комья грязи взлетали в воздух. Они уже почти настигли вампира. Но вдруг… Он остановился. Замер, и Маргарет повисла в его руках, опуская голову к земле. Из темноты леса выступали тени. Сначала один волк — Эмбри, затем второй — Джейкоб. Квил и Финн не прогадали. Ставка, что на вой постепенно отозвались все, сыграла в полной мере. Десятки горящих глаз окружили вампира плотным кольцом. Он попятился назад. Явно до этого рассчитывал, что успеет скрыться до того, как его догонят. Но ловушка, где он был зажат между яростью оборотней и непроходимой тьмой леса, захлопнулась. «Без лишних движений. Двигайтесь очень аккуратно, чтобы эта сука, не дай Бог, случайно ее не ранила.» «Поняли, Эмбри. Джаред, обойди и встань рядом с Сетом. Вы вышли в самой выгодной позиции, и перехватите тварь раньше, чем он подумает бежать.» «Он не долбоеб, надеюсь, и понимает, что с Пэгги у него путей отхода нет.» «Боюсь, он думает, что у него вообще нет путей обхода.» «Пол, Сэм — не отводите от них глаз, блять! Держите на прицеле!» «Я смогу приблизиться очень быстро, он этого не заметит, пап. Давай я попробую, Пэгги выскочит из его рук и упадет на землю!» «Ни в коем случае. Она слишком близко к нему.» «Я могу его отвлечь!» «Нет, Тейт! Сказали, блять, что она слишком близко!» «Бать… Тогда что делать? Ждать, пока он сам ее отпустит?» «Мы ждем Несси.» В то время как вслух звучали лишь рыки, вампир понимал, что в головах волков разворачивался иной диалог. Их мысли сплетались в единый поток, образуя сеть. Все взгляды были нацелены на него. Вампир не шевелился, но мысленно лихорадочно искал выход. Он, разумеется, никак не ожидал — как и любой из Вольтури, — что стая окажется настолько сплоченной, и вмиг соберется даже после долгого затишья. Их синхронность пугала. Они — единый механизм, действующей с безупречной слаженностью. Джейкоб и Брейди слегка расступились, почуяв Ренесми. Плавными, почти танцевальными движениями она вышла под пристальный взгляд вампира. В ее позе чувствовалась напряженная готовность к действию. — Тебе нужно отпустить девочку, — голос Ренесми звучал на грани мягкости и строгости, как сталь, завернутая в бархат. — Мы обязательно договоримся. Ты сможешь уйти живым. — Не… Несси? — прошептав, Маргарет впервые подняла голову. Ренесми глубоко вздохнула, мгновенно сменив выражение лица на максимально беззаботное. Она послала Маргарет воздушный поцелуй, стараясь не дать ей снова погрузиться в ужас — и не спровоцировать цепную реакцию среди остальных, в особенности Эмбри. Его волк начал тихо поскуливать, не видя на лице дочери ни капли краски. Но когда Маргарет выцепила его мутным взглядом, ее глаза тут же озарились счастьем. — Папа! Папочка! Я в порядке, мне только слегка неудобно в его руках! — вампир вздрогнул от неожиданности, когда Маргарет резко на него обернулась. — Вы можете взять меня по-другому? А вообще вам лучше меня отпустить. Поверьте, что у вас будут очень большие неприятности, если вы этого не сделаете. Вампир хранил молчание, явно не зная, как реагировать на эту смесь детской непосредственности и недетской угрозы. Отвлекшись на Маргарет, он не заметил, как из леса выскользнули еще две фигуры. Карлайл возник возле Квила, сканируя обстановку с холодной, хирургической точностью. Почувствовав его тяжелый взгляд, мужчина едва заметно кивнул. Квилу передали сообщение:«Помощь в пути.» Белла же метнулась в мастерскую и мгновенно выскочила обратно, держа в руках пару мужских шорт. Джейкоб всегда говорил, что у каждого оборотня припасена одежда во всех местах, где он появлялся, и Белла это вспомнила. — Как я понимаю, вы собираете целый батальон, — наконец подал голос вампир, пытаясь сохранить видимость хладнокровия. «Ничего эта тварь не понимает.» «Напоминаю, Джаред! Без лишних движений!» «Эмбри, обра…» Сет осекся, когда связь с Эмбри исчезла. Все замерли, наблюдая, как его звериная сущность торопливо уступает место человеческому телу. Маргарет прикрыла глаза, а Белла бросила в руки Эмбри шорты прежде, чем он поднялся с земли. Он надел их, и вокруг царила тишина. Громадная и всепоглощающая. Выше елей, выше звезд, выше бездонного неба. — Ты правда сможешь уйти, если отпустишь ее, — голос Эмбри дрожал от едва сдерживаемой ярости и страха. — Я даю тебе слово. Маргарет распахнула глаза и широко улыбнулась. Папа стал человеком. Пока рядом был папа — она чувствовала себя спокойно даже рядом с существом, способным разорвать ее на части одним движением. — Папа! «Очень зря она его так назвала…» «Уже поздно. Да, зря…» Вампир разделял мнение Джейкоба и Квила. Быть «папой» в этот вечер для Эмбри было крайне невыгодно. — Я уйду только с твоей дочерью, волк, — процедил вампир. — Поодиночке мы не разойдемся. Либо мы уходим вдвоем, либо встречаемся на том свете. Каждое слово вампира било Эмбри раскаленными прутьями прямо в сердце. Как загнанный зверь, у которого отобрали все маневры, он замер и не давал воздуху не единого шанса проникнуть в его легкие. Медленно, с издевательской неторопливостью, вампир сжал пальцами шею Маргарет. Она тихо хныкнула. — Зачем тебе моя дочь?! Если ты ей что-то сделаешь, я, сука, не убью тебя, а найду способ превратить твою жизнь в вечный ад! Ты заплатишь за каждую секунду, пока твои пальцы сжимают ее горло! «Он не сорвется?» «Если он сорвется, то подвергнет Пэгги большей опасности.» «Понял, он не сорвется.» — Хочешь крови? Бери мою! Зачем применять столько сил и упорства к поимке девятилетней девочки?! — К поимке одной из шаманок, — поправил вампир, изогнув губы в холодной улыбке. — У нас есть все основания полагать, что она — одна из шаманок. Есть и другие, но мы можем ограничиться одной. Однако, должен вас предупредить — пока так мыслю только я. Не могу говорить за остальных. Квил окаменел. Ему не нужен был выразительный взгляд Эмбри, который пронзил его им, дрожа всем телом. Любви Квила к Авроре и так хватило бы, чтобы рвануть с места. Не задумываясь, не взвешивая, не прикидывая, как это ударит по боевому строю. Он всегда был неизлечимо болен этой любовью, но диагноз обострился до критического, едва вампир подтвердил, что они действительно знают о существовании других шаманок. Это ударило Эмбри почти до потери сознании, а Квила — добило. Все, что не касалось Авроры, вышвырнуло из его головы, как мусор из переполненной корзины. «В Порт-Анджелес, Квил!» «Скорей!» «Удачи!» «Вы справитесь!» — Минус один боец? — саркастично подметил вампир. Эмбри не отводил от него взгляда. Мысль, что Квил обеспечит Авроре безопасность, на миг согрела его сердце, но вампир тут же выхолодил его, резко склонив голову Маргарет вбок. Пальцы сжимались все сильнее. Еще немного. Совсем чуть-чуть — и он свернет ей шею. — Вы нас отпускаете. В противном случае, как вас получится вытащить девчонку целой и невредимой из моей хватки? Эмбри был на сто процентов уверен, что на ноль процентов знает, что ему делать. Как и остальные. Эмбри смотрел в глаза Маргарет, а она — на него, подбадривая безграничным доверием. Все будет отлично. Папа найдет выход. Это же папа, он по-другому не умеет. — Вы очень ошибаетесь, мистер, но это нормально. Все ошибаются, ведь даже на карандашах есть ластики. На каждом карандаше есть ла… Ай! «Сука! Я подвешу его за яйца над обрывом!» «Мразь!» «Думайте, блять, хоть что-то придумайте!» — Ластики, да, везде есть ластики, — сбивчиво продолжала Маргарет, переводя дыхание после очередной хватки ее шеи. — Только у вас, кажется, ластика нет… Вампир замер, поражаясь, как эта девчонка осмелилась поддеть его в своем положении. — Лапонька, не волнуйся. Я заберу тебя. Ты у меня очень сильная и бесстрашная девочка, помнишь? Губы Маргарет дрогнули в улыбке. Выражение лица вампира можно было высекать резцом. Стая ожила, начав обхаживать их. Аккуратно, неторопливо, осторожно. Один неверный шаг — и будет взрыв, как думала Маргарет. Чтобы вновь не испугаться, она представила, что это все игра. Таймер тикает. Маргарет — детонатор, и ей нужно держать себя в руках. А папа играет в сапера. Он будет разминировать бомбу.