Лаймовый тайфун

Праздник стоял у дома Адли, рисуя на стеклах морозные узоры. Эмили от души накормила индейку яблоками. Смазала пухлые бока растопленным маслом, засыпая их ароматными травами, после чего Сэм подхватил огромный противень, отправив его в гости к разогретой духовке. Эмили не успела подхватить себе кусочек нарезанной салями, как от Джареда послышалось: — Точно ничем не надо помочь? — Еще как точно, — слегка угрожающим выкриком ответила Эмили. Сэм добавлял, пока она смаковала на языке терпкие нотки сочной салями: — Последний раз ваша помощь закончилась пожаром. — Не было пожара! — возмущенно включился Сет. — Вся кухня была в дыму, — припоминая, на весь дом цокала Эмили. — Не нужна ваша помощь. Только Сет затаил в себе легкое смущение от своего ничегонеделанья. Но Пол его выбил, когда подкинул к шестерке мужчины выигрышную семерку. Сет, посматривая в свои карты под ехидные смешки остальных, вздохнул и признал проигрыш, подтягивая к себе шестерку с семеркой. — Добавляю, — щерясь, Джаред кинул шестерку другой масти. — Вот еще, — у Джейкоба ушла семерка другой масти. К лицу Сета, запылавшим возмущенно-красным, с невинной улыбочкой Ренесми подкинула еще карту. Сет в нее не смотрел, забрал и громко фыркнул. Ничего страшного. Своим высоко поднятым настроением Сет привычно взял и переступил все преграды. Может, победа в «Дураке» точно была не за ним, но сам день, в который они все играли, был чудесным. Рождество. Ренесми и Джейкоб приехали в этом году. Каллены остались на Аляске. Игра закончилась неоспоримой победой Ренесми. Под теплым взглядом Джейка, она гордо дернула головой и никакие громкие хмыки Джареда и Пола не сдули с нее самодовольство. — Лошары, — тонко протянула Ренесми. Прежде чем Пол дал ей подзатыльник, она подскочила со стула с визгом и унеслась на кухню. От мести Джейка отвлек Сет. Смотря в свой телефон, он трагично говорил: — Программу на следующий месяц прислали. Блин… Почему никто мне не сказал до поступления, что на филологическом нужно так много читать? — Это было написано на сайте факультета, — очевидно донес Джейк, чокаясь своим бокалом, полным хмельной жидкости, с Джаредом и Полом. Сет поймал на себе колкий прищур Джейка, который добавил. — Что, не прочитал? Сет закатил глаза. Свой веселый настрой старшие братья могут взять и унести в другую сторону. Они-то, важные и бумажные, давно отстрелялись с учебой. Работали, живя в своих семьях. Сет пошел по другому сценарию. Начал с Вожака, заменив Джейкоба — закончил волком, запечатлевшимся на дочери Пола. То, что он все еще был жив, Сету более чем хватало, и учеба была только неприятным бонусом. — Че ты мне подаришь, Лейхот? — спросил Джаред, угрожающе застучав пальцами по столу. — Контрольный в челюсть. — Понял, — Пол выставил средний палец, и Джаред закатил глаза. — Ни ума, ни фантазии. — А Рэйч тебе что подарит, Лейхот? — вставил Джейк, с ухмылкой от уха до уха. — День тишины и спокойствия? — Сплюнь, — гаркнул Пол. — А то не сбудется. Было бы славно, если Пол получит такой подарок. Рэйчел с ним, конечно, хорошо — даже замужем, но годы эту парочку не взяли. Склоки и ругани лишь выкрутились на минимум. В семье пахло счастьем. Чем больше Пол и Рэйчел делали друг друга счастливыми, тем чаще друг другу это припоминали. Жили душа в душу, иногда ведя бухгалтерию взаимных одолжений. Их дети, двойняшки Тесса и Тейтум, впитали в себя лучшие качества родителей. Умение закатывать глаза и саркастически комментировать любое действие. Они любили всем напоминать, что их ссоры ничуть не хуже. И размах, в силу юности, побольше. В доме вспыхнул Брейди. Как было положено Вожаку второй стаи — слегка хмурым и вызывающе-громким. — Молодняка не будет, — он забрал бокал с пивом у Джареда. Смочив горло, продолжал. — Тусовку свою устраивают. — Ну и пошли нахуй, — ответил Пол. — Так и передай. — Ладно, — кивнул Брейди. — Так и передам, чтоб хорошо отдохнули. Долгие семнадцать лет знакомства с Полом научили каждого разговаривать на его языке. Дословно переводить любую реплику. Брейди ушел на кухню, втиснуться в идиллию четы Адли и Ренесми. Подтягивались остальные. Распахнулась входная дверь — прибежал морозный ветер, таща за собой рваные снежинки, а за ними тихой поступью на кухне возникли Коллин и Клэр. За спиной молодой девушки, лучившейся широкой улыбкой и махнувшей каждому рукой, встал ее волк. Он поцеловал ее в макушку, поставив рядом со столом много пакетов с подарками. — Ким хотел забрать, мимо проезжали, — рассказывал Коллин, когда пожал руку Джареду. Тот сразу все понял, ответив: — Не получилось. — Да, — Коллин пожал руки Джейку и Полу. После Клэр чмокнула каждого в щеку, пока мужчина разминал плечи, продолжая. — С рождественской ярмарки ее не вытащить даже известием о начале войны. Ходит, раздает всем пряники. Сказала, что не приедет, пока не избавится от каждого. Пол и Джейк хохотнули. Клэр растянула губы в мягкой улыбке. С Коллином они забрали все пакеты, набитыми подарками и ушли, чтобы удобно разместить их под наряженной елкой. Джаред дрогнул уголками губ, снова вспомнив Ким. Не было для нее ничего более важного, чем бескорыстная помощь любому — особенно если это приятно щекотало ее любовь к их родным землям. Добавляло резервации жизни. В дом пришла лучшая составляющая для шуток в стае. Парочка, от счастья которой бездетные Джаред и Ким отмахивались, как от огня. Другие считали, что Вайлет и Эмбри собирают себе собственный детский сад. И трое детей — это только начало. Средний, Финн, первым вышел из прихожей. Как всегда, с выражением такой надменности на лице, что можно было не заметить его маленького роста. — Добрый вечер, Джаред, — поздоровался мальчик, протягивая руку ближайшему Джареду. Тот важно ее пожал. — Здравствуйте, Пол. — Здравствуйте, Финн, — поприветствовал Пол, следующим принимая рукопожатие. — Добрый, добрый, — кивал Джейкоб, когда очередь дошла до него. Финн был доволен поведением взрослых. Всегда приятно, когда они проявляли несуществующее воспитание. Сета, выходящего из туалета, Финн перехватил, получая после рукопожатия учтивый кивок и широкую улыбку. — Рад вас видеть, Сет. — Взаимно, Финн. Серьезное поведение Сета Финна тоже устроило. Сегодня мальчик решил не отменять ничье существование одним взглядом. Родители сказали Финну, что сами затащат подарки в дом, сами войдут, не требуя помощи, поэтому он ушел на кухню, чтобы поприветствовать остальных. Мужчины услышали с кухни громкий, восторженный голос Ренесми: — Добрый вечер, добрый! И у них не было сомнений, что Финн поцеловал ее ладошку. Как и всем женщинам, потому что по-другому с ними нельзя было здороваться. — Я его обожаю. Сначала Вайлет встретил честный возглас Джейка, а потом его улыбка. Она тоже улыбнулась, останавливаясь возле стола и кидая остальным емкое приветствие. Когда Вайлет поставила на пол парочку больших пакетов, из прихожей вышел Эмбри. С маленькой Маргарет, чье белоснежное платье с рюшами пыталось сохранить невинность, не смотря на все усилия бутылки с соком, который крошка неаккуратно держала. — С Рождеством всех и каждого, — так поздоровался Эмбри. — И даже тебя, Лейхот. Мальчишки никогда не взрослеют. Это мнение, на котором Вайлет еще не подскользнулась. И в шестнадцать лет, и в тридцать два года она привычно цокала, усаживая Маргарет на безопасное расстояние от шутливой драки Эмбри и Пола. В нее вмешался Джейк. Джаред и Сет. Вскоре гостиная дома тряслась под сцепленными тушками игривых оборотней. Но они успокоились быстро. Возможно, вспомнили о серьезном возрасте или почувствовали опасность, которую хозяева дома источали даже сквозь стены. Вайлет выдержала атаку объятий и чмоков, после чего стала отдуваться ее дочь. Лепетала Маргарет, но перестала улыбаться после чмока Джареда. Театрально сморщившись, он сплюнул кошачью шерсть. — Не люблю котов, — и потер нос от неприятного запаха. — Стал бы волком — съел. — Волки едят котов? — изумленно проворковала Маргарет. Эмбри, Джейкоб и Сет вовремя ушли на кухню. Ничего не мешало Джареду и Полу озорно переглянуться, но Вайлет быстро прикрыла им рты, промолвив: — Полночь — не еда! — юмора она не понимала и не хотела понимать. — Если съешь — я тебя поджарю! — Жареный кот тоже вкусный, — протянул Джаред. Громко прыснул с Полом. От злобной Вайлет они не убежали, а тактически отступили. Но Джаред не успел. Пойманный за капюшон толстовки цепкой рукой Вайлет, он вернулся на стул. Она вручила ему свою камеру. О мамином возрасте Маргарет не имела точного представления, но точно знала, что мама уже достаточно взрослая, чтобы иметь троих детей и одного отдельного, самого большого — папу. А еще она была очень красива. Особенно когда становилась похожа на большую куколку. У Маргарет были такие — она также, как мама, приглаживала их длинные волосы, поправляла нарядные платья и ставила в позу, как настоящих моделей. Когда Вайлет проделала все, Джаред навел на нее камеру, но тут же услышал: — Проверь, чтобы я была красивой. — У камеры есть и такая функция? — закатывая глаза, спросил Джаред. — Очень смешно, — Вайлет также закатила глаза. — Фотогра… — Джошуа! Еще один снежок в спину и завтра ты очнешься в палате, с трубкой в горле! Этот голос сложно было не узнать. Он принадлежал вечной нарушительнице спокойствия в резервации. Аврора первой возникла в гостиной, агрессивно пытаясь придать нормальный вид растрепанным кудрям. Возможно, что сын Сэма и Эмили, которого авторитетом в три года разницы регулярно давила Аврора, специально притаился в прихожей, дожидаясь, пока она уйдет. — Аврора, не надо никому угрожать! — строгим тоном прочеканила Вайлет. — Тем более в Рождество! — Да, давай в другой день, — добавил Джаред. Аврора прищурилась, посмотрев на него. Продолжая держать камеру, Джаред вскинул кулак. Аврора отбила. Тогда ее губы тронула легкая улыбка. Хотя от праздничной атмосферы она продолжала усиленно отбиваться. В душе каждого разгулялось веселым ветром прекрасное и душистое слово — Рождество. Оно пахло вьюгой и колючими хвойными лапками. Только Аврору не трогало. Но, как и положено любому взрослому человеку, утром она слегка расстроилась, что при пробуждении не обнаружила у кровати огромного мешка с подарками. Аврора послушалась Вайлет, когда та попросила ее отнести все пакеты с подарками под елку. Сморщилась, но промолчала, после чего подумала, что мама это воспримет в качестве ее подарка. Чуть позже дело нашлось для каждого. Сервировкой большого стола занялись самые спокойные и порядочные Ренесми и Клэр. Они усиленно отбивались от помощи Пола, держа в уме, что в том году в его руке лопнула бутылка с шампанским. Сэм и Эмили заканчивали готовку, поручив Сету и Брейди мытье посуды. Воздух пропитался душистостью клюквенного соуса, который выпаривался на плите. И много-много вкусного. Картофельное пюре, тушеные овощи, ростбиф и домашняя птица, которая днем ранее проживала свою незамысловатую жизнь в курятнике, а сегодня превратилась в запеченные рулетики. Судя по синхронному выкрику, который Вайлет услышала с кухни, Пол все-таки добрался до какой-то бутылки. Последующая ругань Джареда ей сообщила, что он принялся мстить. Коллин вырос за спиной девушки, говоря: — Помогай, Беркли. Она кивнула, позволяя мягко утянуть себя на кухню. С нелюбимым одноклассником пройденные годы навязали им несокрушимые узы дружбы. Пройдя на кухню, Вайлет увидела, как Эмбри строго возвышался над Авророй, которая разместилась на стуле, склоняясь над мусорным ведром со страдальческим видом. Картошка, которую она чистила, тоже выглядела не лучше. — Проказа, улыбнись. — Я чищу картошку, пап. В смысле, улыбнись? — Пэгги голодная, — пришел Финн, держа сестру на руках, а та смущенно хлопнула ресницами, будто извиняясь за свой растущий организм. — Папа? Финн встал напротив Эмбри. Разница в росте в четыре головы не мешала ему смотреть на всех свысока. — Я хочу домой, — почти прошипела Аврора. — Домой. — Кушать, — пролепетала Маргарет. Финн добавил: — И я хочу есть. Мам, пап? — Мам! Пап! — громче повторила Аврора, с надеждой взглянув на каждого. — Когда домой? Эмбри и Вайлет в унисон вздохнули. Все присутствующие подавили смешки. И все восхищались этой семьей. Ведь как восхитительно и искусно Эмбри и Вайлет вели свой корабль с потомством по бурному житейскому морю, превозмогая финансовые штормы. Всегда готовясь к бунту и с полной ответственностью ко всем неисправностям на корабле. Непостижимо, как они выносили это плавание, даже не теряя при этом рассудок. Пока Маргарет и Финн перекусывали крекерами, а Аврору оставили один на один с картошкой, остальные постепенно смещались в гостиную. Брейди включил старинный музыкальный центр четы Адли. Весь дом может взять время, но его — нет. — Какая же странная у нас семейка, — вдруг послышалось от Джейка. Ренесми не успела вставить свое слово, зависнув с фужерами для шампанского. Наперед возмутилась Эмили. — С чего бы это? У нас, как у всех, — она окинула взглядом стол. — Индейка, мандарины, имбирное печенье. — Елка, украшения, подарки, — продолжала Ренесми и вскинула пальцем на музыкальный центр. — И рождественская музыка! — Рамштайн? Аврора драматично вздыхала. До нее долетал громкий гогот, грозившийся сменить положение дома на пару градусов вбок. Не будь рядом картошки — все равно настроение девушки не поднимется. Она отказывалась испытывать радость по требованию календаря. Злосчастное Рождество ей было так нелюбимо, потому что Аврора никогда не понимала, почему всем нужен особый повод дарить подарки и собираться вместе. Почему бы этого не делать каждый день? Зачем такая показуха? И нарядная елка — это, конечно, прекрасно, но хоть кто-то в курсе, какие проблемы с природой нависли над всем миром? Чтобы вот так просто — рубить? Трехлетняя Маргарет негодования сестры не разделяла. Покачиваясь при каждом шаге, она подошла к Авроре, восторженно повторяя за всеми взрослыми: — С Рождеством! — С Рождеством, — тепло улыбнулась Аврора. Нельзя сетовать на Маргарет — это против ее природы. И хорошо быть Маргарет. Для нее дом уже был полон Санта Клаусов. Папа — самый главный Санта Клаус. Санта Клаус — это вообще любой, кто любит других и стремится сделать их счастливыми. А еще Маргарет знала, что в их семье есть рождественская традиция. Папа ее основал. Каждый год он брал ее, маму, брата и сестру в лес, искать самую несчастную елочку, которая больше остальных нуждалась в любви. — Что попросила у Санты, Рори? — на кухню вернулась Ренесми. Она думала, что пришла за тарелкой с имбирным печеньем, а с ней поздоровалось изумление. — Не верю в Санту. — Не веришь в Санту? — Нет, — серьезно кивнула Аврора, щелкая Маргарет по носу. — Как можно верить в толстяка, который спускается по трубе в чужой дом, чтобы… — Это незаконно, — резко перебил вернувшийся Джейкоб. Сам забрал у Ренесми печенье. — Это проникновение со взломом, — продолжал Эмбри, встрепав кудри Авроры, а Маргарет забирая в свои руки. — Три года отсидки дают, — и Джаред пришел. Все сделали, несносные, чтобы Аврора взмахнула руками и выкрикнула: — Смешно! Эмбри задержался на кухне. Перед дочерью, которая думала, что ее просто наказали злосчастной картошкой, он присел на корточки. Ловко удерживая Маргарет, Эмбри потянул Аврору к своему плечу. Она в него зафырчала, ощущая, как теплая ладонь гладит ее по спине. — Не ворчи, проказа. У нас с мамой для тебя классный подарок. — Классный? — вмиг встрепенулась Аврора, во все глаза глядя на Эмбри. — Да, — он пожал плечами, улыбаясь. — А завтра поедем в Порт-Анджелес. В кино, в ресторан, погулять. И каникулы. Каникулы, Рори, ты что, забыла? — Ладно, — Аврора сдалась, но только потому, что ей завладели мысли о каком-то классном подарке. — А можно я не буду чистить картошку? — Нет, нам нужна эта картошка. Эмбри поднялся, одарив хмурую дочь лучезарной улыбкой. В живых у Авроры остались еще пять больших клубней. С тяжким вздохом она снова взяла картофелечистку. Мысли о завтрашнем дне грели душу, конечно, но не могли заглушить тоску по утраченному детству, когда картошку чистили остальные, а она занималась исключительно важными делами, вроде поедания мороженого и просмотра мультиков. — Хочешь прикол? — над ухом раздался голос Финна. Смотря в его лицо, Аврора безошибочно определила, что он пришел ее развеселить. — Ну? — Мой планшет полетел, — рассказывал мальчик, улыбаясь от вздернутой брови сестры. — А мама такая — не волнуйся, солнышко, вдруг кто-то подарит тебе скоро новый планшет. И папа — да, да, Финн, все может быть. Рождество же. — Такие они беспалевные, — добро цокнув, ответила Аврора. Финн всплеснул руками, кивая и отвечая: — Вообще. Я будто не знаю, кто мне новый планшет подарит. Санта, конечно. А они думают, что я не в курсе. Аврора комично захлопала глазами. Но лицо Финна было совершенно серьезным. Если бы она уточнила, правда ли он верит в Санту, то брат бы ее утопил сто и одним доводом, почему он живее всех живых. Тогда Аврора просто улыбнулась. На выходе из кухни Финна поймала Вайлет. С камерой в руке, которая для него была страшней, чем заряженное ружье. — Ну, мам… — Улыбнись, солнышко! Прирожденный фотограф в маме никогда не умрет, подумала Аврора. Пока все остальные попадались под фотографический обстрел, рядом с картошкой она почувствовала себя получше. Хотя для фото Аврора точно будет позировать. Ведь она совершенно прекрасна и очаровательна. Всегда и сегодня — тем более. Закончив с картошкой, Аврора практически кинула последний клубень в миску с холодной водой. Тряхнула своими кудрями, которые осыпала перед выходом струйками блестящего спрея. Встала и потянулась, следом одергивая синий бархатный сарафан, под которым запряталась воздушная белая блузка. Авроре стукнуло шестнадцать лет на биологических часах — в силу уверенности в собственной неповторимости, она опять попрекнула добрым словом Рождество, подумав, что для красивого наряда оно ей совершенно не требовалось. Пока никто к Авроре не приходил. Это чудесная новость. Она чуть позже напомнит каждому о своем существовании, а сейчас довольно посидит в своем телефоне. Ее маленький блог всегда требовал внимание. Если подписчики не будут видеть почти каждый час посты об устрашающих аргументах к глобальному потеплению, масштабным катаклизмам и о мировых заговорах, то они расслабятся. Иногда, конечно, Аврора чувствовала себя немного уставшей. Все эти часы, проведенные в поисках самых душераздирающих и правдоподобных новостей, в оттачивании собственных аргументов, способных убедить даже самого отъявленного оптимиста в скорой гибели всего живого, отнимали много сил. Но Аврора знала, что это необходимая жертва. Кто-то же должен нести свет правды в этот мир, полный нежелательной инфантильности и простодушия. — Привет. Вмиг Аврора подняла глаза. Родной, любимый голос Квила, подоспевшего к общему празднованию, пробудил на ее лице искреннюю улыбку. Она знала его столько, сколько себя помнит. Так долго, что без него себя и не помнила. Из лучшего в мире няня Квил превратился в ее лучшего друга. Он прошел на кухню, замирая напротив нее. Все еще улыбался, и Аврора улыбалась в ответ, не в силах бороться с его хорошим настроением. Всегда она к нему тяготела, как планета к солнцу. Любой женский глаз согласится, что Квил сегодня был прекрасен. Не менее прекрасное сердце он спрятал под черной рубашкой, а ноги, которые всегда ступали по резервации с легкостью, укрыл в незамысловатых кроссовках и простых черных джинсах. Мягкие кудри рассыпались по макушке мужчины, и уголки узких губ цепляли широкие скулы, обрамленные здоровым блеском красной кожи. — Устала, Рори? — когда молчание затянулось, спросил Квил. Аврора бодро покачала головой. Она не устала, просто задумалась. И канула в странной растерянности, выплыв из нее не после голоса Квила, а с его действия — где он, расправив широкие плечи, следом удивленно дернул бровью. Вот у этого плеча Авроре всегда было тепло и безопасно. Там всегда исполнялись все ее капризы. Руки Квила всегда обнимали ее с пониманием. И, разобравшись один на один с нежелательной совестью, Аврора театрально вздохнула, готовясь жаловаться на жизнь. Но Квил заговорил первым, возникая напротив девушки. Коснулся ладонями ее плеч, тепло улыбаясь. — Счастливого Рождества. — Я не люблю Рождество. — Тогда несчастливого. Аврора закатила глаза. С ответом она помедлила, когда грохот «Рамштайна» затих. Кто-то внезапно дерзнул насладиться рождественскими радостями и подошел к музыкальному центру. Затрубил гулкую традиционную песню, самого неблагозвучного содержания для Авроры. Квил закивал, как китайский болванчик, проявляя понимание к каждому злобному слову девушки, которые слетали с ее уст пулеметной очередью. — Рождество! Счастливого Рождества! Да я не люблю, мать твою, этот праздник! Все это знают, а все равно не оставляют меня в покое! Будто издеваются! И картошку, вот, посадили чистить. Сами ушли, а меня заставили работать! Закончив пылкую речь, Аврора почувствовала облегчение. Но поджатые губы Квила ей не понравились. Похоже, ну очень похоже, что он за ними удерживал громкий смех. Аврора сощурилась, ткнув пальцем в плечо мужчины. Тот выдал невразумительный звук. — Квил! — и сдался, рассекая воздух громким смехом. — Я с тобой серьезно разговариваю! Ты меня слушал вообще? Я говорю, что не понимаю, какого черта мне выпала чертова картошка, в такой-то день! Бегая глазами по кухне, Квил быстро нашел себе помощь. Аврора продолжила кипеть, а он в два счета добрался до брошенной омелы и, вернувшись к девушке, побудил ее резко замолчать. С улыбкой от уха до уха Квил потряс омелой над ее головой, довольный затишью. И тепло чмокнул в румяную щеку. — Все, не ворчи, — то ли просил, то ли умолял Квил, умиляясь с дичайше растерянного лица Авроры. — Пошли в гостиную. — Я правда не люблю этот праздник, — очнувшись, устало вздохнула Аврора. Квил ничего не сказал. Но вот он — внимательный, проникающий до глубины души, все понимающий взгляд. — У тебя прыщик, — поделился зоркий глаз Авроры, и ее палец вскинулся ко лбу Квила. — Надо пролечить. — Обойдется. — Здоровый, — добавила она. — Это хорошо. Значит, не болеет, — Квил сделал шаг из кухни и протянул руку замершей Авроре. — Пошли к остальным, Рори. Подумав, она сложила руки на груди, дернув головой. — Не хочу. — Пойдем. — Нет. — Упрямая, — цокнул Квил. Аврора вспыхнула: — Нет! Я с тобой не спорю! Конечно, не спорит, мысленно согласился Квил, а просто ставит его перед фактом. Срочно нужно было что-то делать. Будить в этом Скрудже Макдаке веру в волшебство, пока она еще больше сама себе не испортила настроение. Хотя, в принципе… С Авророй всегда было сложно. Даже странно, что Квила не преследовали кошмары о ее детстве. Там крики и визги были хлеще, чем в любом фильме ужасов. Весь мир изначально чем-то не устраивал Аврору. Если бы она появилась на свет естественным путем, а не с кесаревым сечением, то точно бы цеплялась внутри мамы за что угодно, чтобы не родится. Но было в Авроре неоспоримое очарование. Честней создания Квил не знал. И никогда бы не смог придумать. Квил вышел один из кухни. И быстро вернулся, отвлекая Аврору от своего телефона неожиданным: — Пойдем прогуляемся. Я тебя отпросил, — улыбнувшись, мужчина укрыл руки в карманах джинсов, добавляя. — К океану. — К океану? — хмурясь, переспросила Аврора. — Каток. Эта идея ей понравилась. Квила устроила широкая улыбка нареченной. Но дальнейшее ее предложение — нет. Он показательно цокнул, прикрывая лицо ладонью, когда Аврора подошла и навела на них камеру. У молодежи это называлось селфи. Для фейсбука, инстаграмма, во славу стадным инстинктам. — Ну, давай нормально! — запричитала Аврора. — Рождество же, да? Квил снова цокнул. Побила его же оружием — без предупреждения, и мужчина сдался, пытаясь улыбнуться как можно искренней. Все равно фото подвергнется сотни фильтров и, быть может, самого Квила там не останется. Аврора вышла с ним в прихожую, не понимая, каким образом Квилу удается игнорировать устоявшиеся устои современного мира. Ну очень он странный. Социальные сети не ведет, последних новостей о звездах не знает, за модой вообще не следит. Если куда-то выбирается — так примеряет самые простые вещи, по которым понять было невозможно, что с доходами у него все чудненько. Квил держал собственную мастерскую по починке автомобилей, но жил эту жизнь так, будто никогда и не планировал кичиться своим достижением. Квил умел в слова и поступки. Подбодрит — так хорошо подбодрит. Что-то подарит — так что-то хорошее подарит. Аврора думала, что в нем играли годы. Парни в ее окружении предлагали ей ходить по киношкам, а вот Квил говорил: «В кинотеатр?» И бурные эмоции его никогда не брали. Возможно, что Квил даже не допускал мысли о скандале. Спокойным, даже монотонным тоном заранее сворачивал любой концерт Авроры, пока она не успела добавить в него драматизма. Брал и гасил любой конфликт в зародыше. Для Авроры лучший друг Квил был глотком свежего воздуха в подростковом пубертате. Раритетом, завалявшимся среди сверкающих новинок. Однажды Авроре в голову пришла мысль подсыпать Квилу в чай какое-нибудь сильнодействующее вещество, чтобы хоть на пару часов увидеть в его глазах искру безумия. Но потом она вспоминала о безмятежной улыбке и понимала, что даже наркотики не смогут поколебать его вселенское спокойствие. — Может, что-то еще у тебя случилось, Рори? — мягко спросил Квил, когда они оделись и проскользнули на улицу. Аврора помедлила с ответом. Наглый снежок, пущенной метким снарядом прямо в ее лицо, пошатнул девушку; она упала в руки Квила, а тот рявкнул: — Аккуратней! — Не умрет, — Аврора вмиг встала ровно, поднимая глаза на знакомый голос. Ли. Единственная, кого не хватало дому Адли. Она стояла с улыбкой, отряхивая руки от снега. Рядом находился, как ему полагалось, ее первый и горячо любимый муж — Аарон. Время для Ли стало отличным доктором и даже неплохим косметологом. Ее тридцать семь лет выделялись только в мелких морщинках на лице. И в мудром взгляде. С четой Кингсли Квил и Аврора поздоровались. И прогремел голос Рэйчел: — Вы уходите? — Куда уходите? — добавился другой, юный и девичий. Таким же вопросом Тессе вторил Тейтум. Квил махнул рукой, сворачивая разговор. Всем нутром почувствовал, что он Авроре не нужен. Она ощущала, как ее губы сами растягиваются в благодарной улыбке, когда Квил увел ее за руку от дома, в сторону океана. Всю дорогу Аврора щебетала о своем блоге, и Квил кивал, показывая, что ему это правда интересно. Девушке было щекотно и приятно от легкого ощущения снежинок на голых руках, падающих с неба. Они не студили воздух, не морозили и не холодили, а словно ласково танцевали вокруг ее тела. Но океан встретил промозглым ветром. Он злорадно захохотал, отправляя в замершую пару почти кубарь снега. Взвизгнув, Аврора прижалась к Квилу, пряча лицо в его груди. Он был очень легко одет — только черную куртку накинул, оставив ее на распашку. Ведь все еще обращался. Был Вожаком другой стаи. Стабильно держал ненормальную температуру тела. Хорошо погревшись, Аврора чуть отстранилась, примеряя себе такую же улыбку, какая была у Квила. — Пошли кататься, Рори. Буду поднимать тебе настроение, — он вел ее по снегу, и тот хрустел под подошвой их обуви, нагло вмешиваясь в личный разговор. — Так все-таки, у тебя еще что-то случилось? Аврора тяжко вздохнула. Конечно, случилось. Ведь она подросток. Если бы у нее было бы все идеально, тогда было бы пора покинуть родительское гнездо. Сложней всего было на любовном поприще. Никак не попадалась ей достойная половинка. Хотелось… Любви. С размахом, с пылом и нежностью, с километрами понимания и тихим шепотом над макушкой. Как у папы и мамы. Как у всех остальных. Вот на какой дороге они нашли свою? Аврора начала разговор, когда они с Квилом аккуратно вышли на каток, сооруженный самой природой из необъятного океана. Девушка твердо стояла на ногах. Красивых пируэтов, конечно, не могла предложить, но годы занятия художественной гимнастикой удерживали Аврору ровно. Слегка скользнув в сторону Квила, она вытянула руки и, когда он за них взялся, навернула вокруг мужчины небольшой кружок. — На свиданку ходила недавно. Не понравилось. Квил дернул бровью, приглашая Аврору продолжить, когда она замолчала. Ревности в нем не было. Конечно. О какой, так называемой, серьезной ревности могла идти речь, когда она все еще была в его глазах ребенком? Вот беспокойство было. Было, было. Еше с пяти лет, когда Аврора рискнула привести из песочницы в дом одного мальчика. Эмбри задавал ему серьезные вопросы. Как зовут, какая фамилия, где проживает. Какие планы имеет на его дочь и откуда в нем столько смелости, чтобы брать ее за ручку. Это было смешно. Сейчас Квилу тоже было смешно. — Что не так, Рори? Не твой принц? — Чокнутый принц, — фыркнула Аврора. Она оторвалась от Квила, кружа в одиночестве по океану. Воздух доносил до него каждую нотку ворчания нареченной. Голос Авроры… Согревал, как горячий чай. С лаймом и имбирем. Ведь Аврора пахла лаймом и имбирем. Такое сочетание другие чувствительные носы нередко вынуждало чихать. Квил к нему привык. Или не привыкал. Странно, наверное, привыкать к чему-то идеальному. — В любви мне клялся, на свидание уламывал. Ну, а я согласилась, — продолжала Аврора. — Вообще неинтересный, Квил. Ужин предложил оплатить пополам. Когда я спросила потом, куда еще пойдем, он такой — не знаю, сама решай. Ну я то решу, да, но он же меня пригласил. Должен был подумать над кино, прогулкой. Не знаю… В торговом центре хоть посидеть. Я все сама, сама, думала, как нас развлекать. О… Еще он пришел без цветов! Без цветов, Квил! Квил искренне цокнул. Вот это реально за пацаном были косяки. — Так в любви клялся? — вспомнил Квил, сощурившись. Аврора бодро закивала, гневно выпалив: — Ага. Более того — болтал, что умрет без меня, если мы не начнем встречаться. И что ты думаешь, Квил? Живой! Всю неделю! Балабол! Квил заливался смехом. Аврора фыркала, наворачивая вокруг него круги. Но воспоминания о Стайлзе ей тоже добавили немного веселья. Справедливости ради, у этого парня были достоинства. Одно. Красивые, большие глаза. Такие большие, что Аврора видела в них свое отражение. И весь вечер думала, какая она хорошенькая. — А еще он безобразно вел себя за столом, Квил. Аврора этим поделилась, когда Квил тоже начал кататься. Теперь он наворачивал кружок вокруг девушки, ехидно спрашивая: — Он пил? — Он ел! — возмущенно ответила Аврора. Квил буквально хрюкнул, прижимая ладонь ко рту. — Счет-то сказал пополам делить. Сам навернул больше меня! — Ты не просила его оплатить ужин? — Нет, — Аврора пожала плечами, сморщившись. Она не сомневалась, что настоящего мужчину ни о чем просить не надо. Он по факту обязан. Льстить Авроре одними комплиментами было бесполезно. У нее к ним иммунитет. И не найдет она, видимо, легендарную первую любовь ни в одном парне. Ни одного хорошо не узнает, если не понаблюдает за ним в мощный бинокль. — Не спорю, что пацан неважный, — Аврора дрогнула. Голос Квила остекленел. — А в целом, нормально себя вел? Не обижал? Аврора подвисла, но комично — раскинув руки, не успев обернуться вокруг себя перед таким вопросом. Проявляя уважение к ступору девушки, Квил подплыл к ней, сделав то, от чего в ее груди шевельнулось что-то странное. Но и раньше такое было. Квил достал резинку. У него в каждом кармане была резинка, для непослушных кудрей Авроры, заявляющих свои права на каждый сантиметр ее лица. Квил привычно и мягко убирал их в хвост, прилипнув серьезным взглядом к ее лицу. Ему нужен был четкий ответ. Да или нет. Без шекспировских многословий. Квил всегда был выше Авроры. Но сегодня он будто стал еще выше. — Рори, — голос мужчины полился мягко, и он ребячески потрепал Аврору за щеку. — Так не обижал? — Да нет, — она поморгала, придя в себя. — Не очень понимаю, Квил, что ты имеешь ввиду. Меня… меня невозможно обидеть! Квил улыбнулся. Пусть Аврора останется со своей правдой. — Скажи мне обязательно, Рори, если тебя обидят, — в голосе мужчины прошел несдержанный рык. — Если попробуют. Хорошо? Авроре захотелось немножко встать на иголки. Хотя бы одной ножкой — и, выпятив губы, гордо зачирикать, что никто не попробует ее обидеть. По их резервации суицидники не гуляли. Но она затихла. В срочном порядке ушла в себя, чтобы затеять там драку с незнакомым ей смущением. Странно. Защитой Квила давно пропиталась каждая пора в его теле, но сегодня она стала какой-то… Особенной. Личной. — Хорошо, Квил. Спасибо! Квил обронил улыбку. И, резко щелкнув Аврору по носу, уплыл от ее недовольного визга. Вот таким парнем должен был быть Стайлз. Чтобы с ним ее внутренняя Аврора, та самая, что всегда стояла на страже — отступила, уступая место чему-то более хрупкому и уязвимому. Квил бы не делил со своей девушкой счет пополам. А, если бы у нее были короткие волосы, то он бы заполонил карманы не резинками, а маленькими расческами. В этом Аврора не сомневалась. Как и в том, что не видела рядом с Квилом девушки уже давно. Раньше Авроре попадались его пассии, но они так часто растворялись в воздухе, что казались бредом ее воображения. Квила моментально затормозил резкий прищур девушки. А вопрос, казалось, выбил под его ногами весь лед. — Квил, а ты ни с кем не встречаешься? — Нет, Рори, — переварив такую неожиданность, безмятежно ответил Квил. — Я одинок. — А почему? — изумилась Аврора. Одинок? Что? Квил — одинок? Он? У вселенной рассорились все шарики и ролики, раз она не отправляла такому парню достойную девушку? Ничего Авроре не оставалось, как разразиться недовольством, возникая напротив Квила. — Так почему? — с нажимом повторила она. Неожиданно, но Квил засмеялся. И смех, журча с его губ, закончился не менее удивленным: — Что в этом такого, Рори? В поисках нужного ответа, который бы не затрагивал восхваленные оды существованию Квила, память Авроры вооружилась здоровым топором. Прорубило все стены, и полились воспоминания, о которых она уже и забыла под прицелом его теплых, лучистых глаз. — Но ты же встречался с кем-то. Я помню, что у тебя были девушки! — Ну да. Квил ничего не понимал. И о таких разговорах нужно было предупреждать, как минимум, за месяц до их начала. Смущение к нему точно подступит, если Аврора доберется до правды. А она доберется. Поэтому Квил поступил умно и смутился заранее. — Так где твои девушки, Квил? — Рори, — Квил вздохнул, тише продолжая. — У меня не было постоянных девушек. Я пока без своей, единственной. — В смысле? — В смысле? В мыслях стукнувшись лицами об стену в разговоре, Квил и Аврора разошлись, вновь возвращаясь к друг другу. А в реальности — напротив мужчины стояла терпкая, жгучая солянка из лайма и имбиря. Все еще она не щекотала нюх, а вот нервы — отлично. — У меня были свободные отношения, Рори, — делился Квил, лохмача свои кудри и отводя глаза. — Без обязательств. — Не понимаю, — все еще хмурилась Аврора. В отношениях — без обязательств? Как можно в них ни к чему не обязывать? А зачем тогда люди — любят? — Рори, — протянул Квил, запрокидывая голову. — Отстань. — Объяснись! Что за свободные отношения? Это как — без обязательств? Сложная задачка выпала Квилу. Юной и зеленой нареченной объяснить, как это — сливаться с другой девушкой телом, а ее — любить душой. Беречь, теплить. Волки, которым в счастье приваливала ясельная группа, просто никак не могли рассматривать их иначе, кроме как своим сердцем. А мужское здоровье не резиновое. Можно съехать крышей, если не получать какой-то разрядки. — Квил! — почти взвизгнула Аврора. Пересекшись взглядом с Авророй, Квил слегка хрипло произнес: — Просто секс, Рори. Не больше. Аврора резко прикрыла рот. Проглотив новый визг, она поперхнулась удушающей неловкостью. Странно было поднимать с Квилом такую тему. Да, она сама протащила ее за шкирку на выход, но все равно… Странно. — А, поняла. А почему? Квил взвыл. Показательно откатился подальше от Авроры и, взмахнув ладонью, повторил: — Отстань. Аврора разозлилась. Квил, как бы, укатил от нового витка в их отношениях — полной открытости. Такой, взрослой. Без скрытого смысла, а когда уже напрямую обсуждается любой вопрос. Но очевидно, что они с Квилом оказались еще больше похожи, чем Аврора думала. Любовь не задалась. Как-то в этом им с Квилом везло и не везло одновременно. Будто удача замутила с провалом, и ходила эта парочка за ними везде за ручку. — Я похож на памятник, чтобы возле меня молчать? — озорно спросил Квил, когда Аврора вновь пропала в своих мыслях. Вернулась она быстро, хмурясь и цокая. Погода портилась. Порывистый ветер руками неумелого парикмахера трепал кудри Квила и Авроры. На смену невинным снежинкам пришли невоспитанные комья снега, под падающей тяжестью которого они стояли; и плотная корка льда хрустела под их ногами, за которым обитатели океана станут единственными свидетелями разговора, который поднимет Аврора. До поры, до времени. — Квил, а ты не запечатлен? Квил незаметно передернулся. Аврора ничего не знала о запечатлении. Как считал Квил, ей было необязательно сразу узнавать, что ее Квил — в прямом смысле ее Квил. Все его атомы и молекулы. Он считал, что для этого откровения требуется время. Чем позже — тем лучше. Чтобы Аврора совсем повзрослела. Чтобы над ними сверкала самая красивая и пухлая луна, под которой он возьмет ее за ручку, всеми фибрами души молясь услышать: «Да, я буду с тобой.» И когда? Сейчас? По… Пора? Квил внимательно взглянул в глаза Авроры. Там с ним поздоровались совсем юные, юные годы, махая ручкой и спрашивая: «В смысле?» Не время, подумал Квил. Можно ответить правду, но не до конца. А еще немного схитрить. — Отвечу и мы вернемся праздновать несчастливое Рождество, Рори? — Аврора успела пролезть за своим телефоном. Вернула глаза на Квила, а тот добавил с улыбкой. — У меня для тебя крутой подарок. — Крутой подарок? — восторженно повторила она. Эмоции завладели. Рука вскинулась. Телефон — погиб, не пережив встречи со льдом. Буквально опрокинувшись на колени, Аврора простонала. Экран хрустнул, как орешек. А Квил Аврору взбесил, ведь вдруг неуместно рассмеялся. Но, присев рядом с девушкой на одно колено, пустил по ее телу табун мурашек тихим: — Так и знал, что мой подарок не только крутой, но и своевременный, — знакомый щелчок по ее носу, и не менее знакомая улыбка Квила. — Неуклюжая. Не дожидаясь ответа Авроры, Квил протянул ей руку. Она приняла помощь. Но на ноги встала не она, а кто-то другой. Кто-то слишком, слишком смущенный. — Я запечатлен, Рори, — ответил мужчина, пожимая плечами. — Теперь возвращаемся к остальным. — Но я не согласилась, Квил, — поморгав, Аврора пришла в себя, вспыхнув. — Ты решил за меня! Квил остановился. Грациозно развернулся, отвечая: — Но тебе же с этого не плохо, Рори. Мы оба в выигрыше. Пошли уже, ну. Аврора фыркнула. С Квилом у нее никогда не получалось выпятить свое «Я». Приходилось растворять его в могучем «Мы». Также, ей следовало вернуться к серьезной теме. Аврора уже шла с Квилом от океана, а за ее спиной шагали все буковки в долгожданном ответе мужчины. Он запечатлен. Ну и ну. Что ж, тогда его нареченной повезло. Авроре оставалось только узнать, где она пропадает. Она точно поучит ее уму разуму. А если ее начнет грызть совесть, то ничего страшного. Абсолютно. Тогда Аврора ей выбьет зубы, чтобы не грызла, а нежно обсасывала. — О чем думаешь, Рори? — спросил Квил, когда на горизонте замаячил дом Адли. Аврора глубоко вздохнула свежего воздуха. Ей померещился запах имбирного печенья. Улыбка тронула ее губы. Дух Рождества не проснулся, но стало легче. Уютней, что ли. Спасибо катку и большое спасибо Квилу. И, вроде как, Аврора вскоре скажет ему еще одно спасибо? — Ты что, купил мне новый телефон, Квил? — Пейджер, — ответил он какое-то иностранное для Авроры слово. — Будешь им пользоваться, Рори. — А, понятно, — она быстро поймала сарказм, и показательно отвернулась. — Тогда не жди от меня благодарностей, Квил. Я тебе расцеловывать не буду! — Жаль, — чересчур искренне, как показалось девушке, вздохнул Квил. Но ей точно показалось. Безусловно. С такими сверкающими глазами досадой не делятся. Сердито упирая руки в боки, Аврора обошла Квила, продолжая путь спиной до первого злобного сугроба. — Чтобы ты мне не подарил, Квил, после твоих шуточек я приберегу свои первые поцелуи для кого-то другого! — Первые? — с хрипотцой уточнил Квил. У Авроры теперь не было сомнений, что с ней что-то не то. Сердце снова гулко билось об ребра. Когда Квил подошел, медленно протягивая: — Не целовалась, Рори? Она тихо вздохнула, в мимолетных секундах, пока Квил был близко. Его легкая ухмылка сверкнула над лицом Авроры. — Ну и ну. Словно все в Авроре сошло с ума. Она пару секунд провожала взглядом уходящего Квила. Он шел в Рождество. В новый, длинный год, точно не собираясь уносить за собой ничего старого. Идя следом за Квилом, Аврора заинтересованно склоняла голову, пытаясь разобраться с собственными ощущениями. Что это? Пока Квил был близко, она уловила от него легкие нотки одеколона и запах чего-то терпкого, мускусного. Он всегда так пах? И не было у Авроры сомнений, что Квил показал ей не улыбку. Что-то незнакомое. Дерзкое, открытое, притягательное. Что это было? Предположение ударило Аврору обухом по голове. Она ненадолго замерла, в окружении снегопада; в темном, прохладном вечере. Оно? Первая любовь? Если это она, подумала Аврора, то это самое неожиданное и невообразимое чувство. Странное. Как есть свое любимое клубничное мороженое, облитое любимым чесночным соусом. Мозг просто не способен обработать такое удовольствие. Но снова Аврора получила удар. Неприятный. Но да. Да, да. Квил — запечатлен. — Что с тобой, Рори? — обернувшись к замершей девушке, поджимающей губы, испуганно спросил Квил. Аврора смахнула его ладонь со своего плеча, продолжая путь к несчастливому Рождеству. — Все хорошо, Квил. Что за несправедливая жизнь. Когда Аврора обнаружила, что у нее, оказывается, на руках были все карты — эта сучка решила сыграть в шахматы.