Лаймовый тайфун

Я погружаюсь. Я чувствую себя невесомой, как в падении. Под ногами теряю опору. Падаю, падаю и падаю до самого ядра планеты. С каждым ударом сердца кровь разносит по моему телу одну и ту же мысль: «Я в сумрачном мире. Я в мире духов.» Аврора выдохнула сумрак. Тусклый свет ее окружал. В густой и призрачной дымке, сотканной из размытой темно-синей акварели, слышались едва уловимые шорохи и треск, напоминающие помехи в телефонной трубке. Вся обстановка гостиной, застывшая на грани яви и бытия, будто отражалась в кривом зеркале. Искаженная, зыбкая, неживая. Рамы панорамных окон расплывались, как вода, по которой ударили ладонью. Мебель изломалась. Диванные подушки парили в воздухе, а затем медленно, словно неохотно, опускались на померкшую обивку. На диване и в креслах застыли Розали, Эммет и Джаспер. Здесь они — призрачные фигуры, окутанные сиянием, таким ярким и неестественным, от которого у Авроры рябило в глазах. Они были неподвижные, ледяные, и не сдвинулись бы, даже если бы в мире живых участвовали в олимпийском забеге. Это оболочки. Аврора подошла к своей, сидевшей напротив Розали, и провела ладонью перед лицом. Ничего. В ее теле не было души. Аврора медленно обогнула диван и замерла у стены с развешенными фотографиями. Лица на них смотрели в пустоту провалами белых глазниц. Взгляд Авроры зацепился за маленький термометр у окна. Стрелка потеряла рассудок — металась, как заведенная, между сумасшедшей жарой и лютым холодом. Но Аврора ничего не ощущала. Даже дыхание ей не требовалось, и ее рысь не шумела, будто она бегала не по паркету, а парила над ним. Духи всегда рядом. Они наблюдают и слушают. Они бродят тенями за своими живыми родственниками, если сами того пожелают. Внимательно осмотрев гостиную, Аврора выяснила, что дух дедушки Розали не желал появляться. Девушка подошла к статуе (оболочке?) Розали и, коснувшись ладонями ее плеч, погрузилась в ее душу. Я вижу воспоминания Розали, и ищу в них ее дедушку. Воспоминания из чужих жизней всегда пестрые и быстрые, как на перемотке. Их приходилось ловить, иначе не устоишь на ногах от скорости происходящего. Я вижу… Я вижу много лиц. Совсем юных, молодых, женских и мужских. Все они отличаются гордо вздернутым подбородком и блеском в глазах. И вот, кажется… Он. Дуглас Хейл. У него были толстые щеки, губы и мокрые глаза. Все в нем стремилось к округлости и выражало вкус к жизни, с которой он простился также почтительно, как выходят из-за стола после сытного, богатого ужина. Даже в его глазах мне померещились новенькие долларовые купюры. Аврора распахнула глаза, ощущая тяжелое веяние приближающегося Дугласа Хейла. Но он предпочел оставаться за гранью видимого, не появляясь перед ее взглядом. Дух старика лишь маячил поблизости. Аврора чувствовала от него недовольство, говорящее без слов, что становится видимым он не собирается. Взгляд девушки блуждал по гостиной, и она прошептала в пустоту: — Вы не расположены поговорить с вашей внучкой? — Мне не прельщает перспектива быть насильно выдернутым из небытия, мадам. Голос Дугласа достиг слуха Авроры, скрипучий и вибрирующий старческой дрожью, но исполненный чрезвычайно яркой самонадеянностью. Старик будто все еще был жив и обращался не к шаманке, а к какому-то почтальону, который сувал ему газету вне графика и настойчиво требовал расписаться в получении. — Вам не нужна помощь? — поинтересовалась Аврора. Дуглас хранил молчание, но теперь ощущался совсем рядом. Аврора закатила глаза и отступила от Розали на шаг, сомкнув ладони в замочек. Без сомнений, этот дух был тем еще человеком, раз отказывался от помощи. — Ваша внучка тоскует по вам, Дуглас, — тихо говорила Аврора, погрузившись во внутренние ощущения. Мама учила: чтобы увидеть духа, скрывающегося в тени, нужно представить, как ты щелкаешь орешки. Раскалываешь скорлупу защиты, обнажаешь хрупкое ядро и сжимаешь в кулаке, не давая ускользнуть. Почувствовав появление Дугласа в шаге от себя, Аврора сжала кулак. Держу. Я держу его. — Что не так, Дуглас? Аврора наблюдала, как нахмуренный Дуглас приблизился к дивану, застыв возле ее пустого тела. Он зажал в кулаках ткань своего твидового пиджака в темно-синюю клетку и дернул за нее, обнажая под подолом кожаные подтяжки строгих серых брюк на накрахмаленной белой рубашке. Прежде чем Дуглас коснулся пустого тела Авроры, та затормозила его вопросом: — Вам не нравится, когда вас вызывают на контакт? — Мадам, — Дуглас навел на Аврору тяжелый взгляд. — Ваша притворная растерянность — оскорбительна. Как бы вы ни хмурили свои тонкие брови, но под ними ваши юные глаза выдают холодный расчет. Удивительно, как он вам не по возрасту. — Дуглас, со всем уважением, — вздохнув, начала Аврора. — Но я хочу, чтобы вы прямо ответили, чем конкретно недовольны. Вам не понравилось, что я вас призвала? — А что может нравиться в этом, мадам? Столько лет утекло с тех пор, как я покинул мир. Даже бюрократы от меня отстали, но не вы. Сначала одна мадам досаждала мне своими визитами. Теперь на сцену вышли вы. Мое недовольство к вашим вторжениям, полагаю, более чем очевидно, но вас это ничуть не беспокоит. Я глубоко ценю возможность уделить время своей внучке. Наши свидания всегда теплы и долгожданны, это не подлежит обсуждению. Но мне претит, что время для них назначаете вы, а не я. И печально, что ни вы, ни ваша предшественница, мадам, никогда не интересовались, удобно ли мне и остальным подстраиваться под ваш английский график. Проявляя уважение к женской природе, я могу простить ваше очарование, выступающее вашей манипуляцией, но за столько лет даже оно стало непозволительно наглым. Речь Дугласа оборвалась, когда его иссохшая, изборожденная морщинами ладонь коснулась плеча пустого тела Авроры. После этого он рассыпался в миллиард пылинок, а они обратились в дымку и просочились сквозь кожу. Дуглас оккупировал тело Авроры и на какое-то время стал его хозяином. В эти мгновения Авроре казалось, что ее внутренности перемещаются, как карты в колоде. Запрокинув голову, она жадно глотала воздух, пока в нем снова не исчезла потребность. Дуглас оставил Аврору в мрачном настроении. Она могла бы предположить, что старик просто потерялся, наговорив маразма, но на его фоне, скорей, терялось все остальное. Когда с дивана и кресла исчезли отражения Джаспера и Эммета, Аврора поняла, что свидание Дугласа и Розали началось. Мужчины вышли из гостиной, оставив родственников наедине. Присев на краешек дивана, Аврора снова коснулась Розали с определенным интересом. Когда она кого-нибудь касалась, без погружения в их души, перед ней появлялось что-то неизвестное. В этот раз — на стене. Яркий, белоснежный, с виду влажный и мягкий портал, через который можно было проскользнуть. Я могу это сделать. Да, могу. Но что там? — Берись только за то, что ты можешь осилить, юная леди, — Аврора вздрогнула, когда послышался этот голос. — Не жадничай. Он принадлежал Берку. Видимо, он беззаботно прохаживался по миру духов, но почувствовал внучку и вышел к ней. Аврора ответила своей улыбкой на его улыбку. Она знала, кем Берк ей приходится, с той поры, как четыре года назад Бри раскрыла перед ней завесу тайн и секретов. Но, увы, не всех. — Пра-пра, мне все-таки интересно, — начала Аврора, бросив взгляд на портал. — Что там, за ним? И почему он возникает лишь тогда, когда я кого-то касаюсь? — Выслушаю твои догадки, Аврора, — произнес Берк, мягко прижимая правнучку к своему плечу. — Я думаю… Послушай. Сейчас я касаюсь Роуз, но не погружаюсь в глубины ее души. Но от этого портала я чувствую энергетику Роуз. Я слышу чьи-то голоса, чувствую разные запахи — лаванду, яблочный пирог, дорогие парфюмы… Мне кажется, что за этим порталом ее жизнь. Вся. Так ли это? Берк окинул внучку долгим, изучающим взглядом, будто рассматривал искусно выполненный торт, достигший идеальной готовности. В глазах Авроры вспыхнули ликующие искры, и она уверенно заключила: — Да, я права. Но почему ты и ба не разрешаете мне приближаться к таким порталам? — Я ответил, — вздохнул Берк. — Они тебе пока не по зубам. Шаманы не просто проникают в чужую жизнь, Аврора. Через эти порталы они вторгаются в самое сердце этой жизни, завладевая местом ее хозяина или кого-то из его окружения. Так же, как духи, которых ты призываешь, шаманы устанавливают контакт. — Зря ты это рассказал, Берк, — вставила появившаяся Бри. — Теперь ей захочется попробовать вдвойне. Аврора выдохнула, когда бабушка оказалась перед ней, сердито скрестив руки на груди. Бри всегда не терпела пустой траты времени. При каждой встрече с внучкой она не упускала возможности снова взяться за ее воспитание. Бри, конечно, давно переосмыслила свое поведение, от которого страдала Вайлет, но ее деспотичная натура то и дело все равно выходил наружу. — Ба, прошу, без нравоучений, — цокнула Аврора. — Я не могу не интересоваться тем, что представляется невероятно интересным. И потом, у меня достаточно сил, чтобы двигаться дальше. Разве нет? А успех из воздуха не берется, не ты ли мне это говорила? Берк задал неожиданный, но резонный вопрос: — Ты сама извлекаешь чужого духа из своего тела, Аврора? — Конечно, — кивнула Аврора. — Я отвожу духам близких Калленов ровно час на встречу. Как мама. — А кто вызволит тебя из чужой жизни, если ты туда попадешь? — спросил Берк. Аврора округлила глаза. — Вот и ответ на твой вопрос, юная леди. Эта практика пока слишком сложна для тебя. Признаюсь, даже я не осмелился ей заниматься, когда был жив. — Но как-то можно выйти, пра-пра, — хмурилась Аврора. Ее взгляд приковался к порталу. — Другие шаманы же выходили. Или таких не было? — Конечно, были, — с внезапной снисходительностью ответил Берк, слегка склонив голову. — Это годы и годы тренировок, Аврора. Даже Вайлет они бы потребовались, если бы она не сократила свои визиты в мир духов до минимума. — Ну, кое-кто постарался, — упоминание мамы вызвало у Авроры вспышку раздражения, и Бри попалась под нее. — Конечно, у мамы есть причины обходить мир духов десятой дорогой. Бри закатила глаза, когда внучка одарила ее взглядом, колким, как лезвие бритвы. Снова она получила немой укор в свою сторону, за то, что давно-давно убедила Вайлет в ее счастье, но до сих пор не думала перед ней нормально объясниться. — Я не собираюсь касаться ее мира, Аврора, — отчеканила Бри, взметнув ладонь. — Вопрос закрыт. В миллионный раз закрыт. — Ты невыносима, ба, — процедила Аврора, но закрыла эту тему. Забыв обо всех предостережениях, она спрыгнула на пол, когда Берк и Бри увлеклись обсуждением текущего положения стаи. Они осыпали похвалой Финна за его отличный самоконтроль над своим зверем. Аврора медленно приблизилась к порталу, но не собиралась бросаться в него. Лишь хотела коснуться, ощутить и понять, с чем позже ей предстоит столкнуться. Пройдешь через такой портал… И займешь чужую жизнь, в каком-то из ее отрезков — в настоящем, прошлом или будущем… Каково это — примерить на себя чужую шкуру? Если я осилю эту практику, в будущем она мне очень поможет. Я буквально смогу встать на место преступников, когда закончу учебу и выйду на работу. Или окажу помощь тем, кому она будет нужна. Бри и Берк продолжали разговор, но следили за Авророй. Ее толкала тяга всех заурядных людей к приключениям, но она была не заурядным человеком, поэтому у нее было вполне достаточно приключений. Бри тихо цокала, Берк покачивал головой, но оба они сохраняли спокойствие, ведь пока Аврора близко не представляла, как именно ей нужно контактировать с этим порталом. Как младенец, она знакомилась с новым предметом — с зажигалкой, например. Тянула ее в рот, не зная, как ей пользоваться. Аврора коснулась ладонью портала, но вдруг почувствовала сопротивление, пошатнулась и подалась назад, едва не упав. Она предприняла вторую попытку коснуться, но ощущение не поменялось. Ощущение, будто ее хватали за руку, тащили вглубь озера, но вода норовила вытолкать ее на поверхность. — Как успехи, Рори? — саркастично спросила Бри, когда Аврора замерла, выглядя сердитой. — Мне сказать правду, ба, или попытаться угадать, какую неправду ты хочешь услышать? — Снова твой длинный язык, мадам, — передразнивая Дугласа, протянула Бри. Аврора усмехнулась. Но время наедине с родственниками у нее закончилось, когда она услышала звук тихого уведомления на свой телефон. Будильник. Он проскользнул в мир духов, после чего девушка тепло попрощалась с Бри и Берком, подошла к своему телу и, коснувшись плеч, пригласила Дугласа на выход. Мир живых встретил ярким светом ламп, бьющим в глаза. Аврора крепко зажмурилась и выравнивала дыхание. Когда она открыла глаза, ощущая в теле прежнюю легкость, свет уже был выключен. Со спины послышался виноватый голос Розали. — Извини, я забыла его выключить. — Неудивительно, — добро усмехнулась Аврора. Обернувшись к Розали, она увидела у нее улыбку. — Хорошо пообщались? — Да, как всегда, — Розали склонилась над Авророй и поцеловала ее в щеку. — Спасибо. Я уже перевела тебе деньги за эту встречу. На следующей я попрошу тебя призвать мою маму. Аврора едва заметно кивнула. Розали сияла, как рождественская елка, а на душе девушки нервно скребли кошки. Каждое слово Дугласа ее задело. Покинув гостиную, Аврора шла рядом с Розали и в мыслях размышляла, когда ей оградить общение Калленов со своими близкими. Просто проигнорировать правду Дугласа, жгучую, как крапива… Реальность, что духам не нравится регулярность встреч, я не могу. Она проявляла сострадание. Аврора давно срослась с этим чувством, научилась его встраивать во все аспекты своей жизни, будто оно было какой-то особенностью, вроде коллекционирования наклеек или контрастного душа. В коридорах особняка Аврора возвышалась над дорогим паркетом на высоких каблуках черных ботильонов. Их цокот разносил гулкое эхо вокруг. Аврора мягко улыбнулась Розали, когда та восхищенно отозвалась о ее новом парфюме. Но девушка объяснила: — Это не парфюм, Роуз, а термозащитный спрей для волос. Согласна, он шикарно пахнет. Аврора встряхнула своими длинными кудрями, спадающими почти до поясницы. Розали поинтересовалась, как называется этот спрей. Легкой походкой девушки направлялись в сторону кухни, увлеченно обсуждая свои девичьи радости. За панорамными окнами раскинулись яркие краски осени, одеяла становились толще, а ртутный столбик полз вниз. Выходить из дома без шарфа и верхней одежды — все равно, что добровольно согласится на ангину или радикулит. На кухне Розали попрощалась с Авророй, обняла ее и упорхнула по своим делам. Аврора наткнулась взглядом на свое бежевое твидовое пальто, брошенное на стуле. Сама она была одета в мягкий зеленый свитер со спущенным плечом, крупной вязки, с длинными рукавами, а на ногах у нее были облегающие черные джинсы. Когда Аврора присела за стол, на нем тут же возникла кружка ароматного кофе. Эсми появилась с ним вспышкой и лучезарно улыбнулась. — Все прошло хорошо, Рори? — Конечно, миссис Каллен, — в ответ улыбнулась Аврора, сделав глоток кофе. — Как мама, другое я себе не могу позволить. — Никогда не понимал, почему вы ходите без бубнов, — включился Эммет, который вальяжно вошел на кухню и расплылся в белоснежной ухмылке. — Ни перьев у вас, ни бус, ни дуделок каких-то. Всегда удивлялся шаманкам двадцать первого века. Аврора закатила глаза. Она часто хотела узнать, какой частью мозга думает Эммет. Определенно, не той, что простые смертные. — Твои представления о шаманках явно почерпнуты из анекдотов, Эммет. Она поблагодарила Эсми, когда та поставила перед ней тарелку пряного риса с морепродуктами, и подлила кофе в кружку. Незыблемое правило матери семейства Калленов — никакого ухода из дома на голодный желудок, даже если он и не голодный. Эммет оставался на кухне, разговаривая с Эсми. Изредка отрываясь от еды, Аврора поддерживала разговор, ведь их обаяние зачаровывало. Как цветы раскрывались и тянулись навстречу свету, так и Каллены воздействовали на нее. — А я вот думаю, — говоря, Эммет с озорством смотрел на Аврору, и та дернула бровью, всунув в рот новую горку риса. — Если наступит конец света, то кто сможет всех спасти — волки, вампиры или шаманы? — Никто, — твердо отозвалась Аврора. — Мой дед вообще говорит, что спасать мир было бы гораздо легче, если бы спасаемые хоть на минуту перестали убивать друг друга. — Джаспер был прав, — на кухню вошла Элис. Встав возле Авроры, он держала в руках неизвестные бумаги. — Он всегда знал, что ты потомственная гуманистка под прикрытием. — Что это? — пропустив колкость, Аврора задержала взгляд на бумагах. Элис присела на соседний стул, окруженная смешками Эсми и Эммета, ответив: — Квилу передашь, Рори. Последний акт многотомной бумажной драмы. Подпишет, в банк — и пирс его. Глаза Авроры залились радостью. Она приняла бумаги, бережно сложила их и спрятала в сумку. Идея выкупить пирс, где когда-то, в юные годы, трудился Эмбри, родилась у Элис еще во время годичного путешествия семьи по штатам. Сначала она предложила ее Эмбри, но они с Вайлет долго не могли решить, нужен ли им этот туристический пирс, а когда решили, что не нужен, попросили Элис переключиться на Квила. Аврора была полностью «за». Квил поддался ее амбициям, да ни одним, из-за чего в следующем году у него открывалась вторая мастерская, в окрестностях Форкса. На все пришлось взять кредит, но он не тяготил их семейный бюджет, а расходы на университет Авроры взяли ее родители, которые давно скопили нужную сумму. Но это не мешало девушке подкидывать и свои кровные. — Оплатила следующий семестр, — поделилась Аврора, заметив, как Эсми смотрит на ее улыбку с любопытством. Девушка отложила телефон, возвращаясь к еде. — В следующем году заканчиваю бакалавриат и в магистратуру. — Патопсихология? — предположила Эсми. Сидя за столом, она собирала алмазную мозаику. Эммет и Элис ушли. — Если память мне не изменяет, будущему криминалисту без нее никак. — Все верно, — подтвердила Аврора и с удовольствием прожевала новую горку риса. — Изумительный рис. — На здоровье. О… — Эсми вдруг вскочила с места и поспешила к выходу из кухни. — Забыла кое-что передать Белле и Эдварду. Хорошего дня, Рори. — До свидания, — попрощалась Аврора. Кухня недолго пустовала. Словно по смене караула, в ней появился Джаспер. Аврора на секунду взглянула на него, хотя знала, что прочесть какие-то эмоции на его невозмутимом лице — задача не из легких. Но было ясно, что он пришел сюда не просто так. Они сидели за одним столом, не задевая друг друга ни жестом, ни словом. Уровень дружелюбия Авроры падал с каждой минутой молчания. — Джаспер, ты перепутал меня с мамой, — Аврора отставила пустую тарелку, взялась за свою сумку и достала оттуда зеркальце, карандаш для губ и блеск. Рисуя новый контур, она продолжила. — Как правило, ты дышишь над ее душой, а не над моей. — Хочу тебя разговорить, Аврора, — девушка подняла недоуменный взгляд на Джаспера. Тот был слишком серьезен, раз пропустил ее остроту. — Исключительно из чувства любопытства. — Не мог бы ты проявлять свое любопытство в другой части дома? Ответ Джаспера был чрезвычайно вежлив и короток: — Нет. — Ладно, — цокнула Аврора, возвращая нюдовый карандаш к своим губам. — Что такое? — В гостиной я почувствовал в тебе какое-то расстройство, Аврора, когда Розали делилась своей радостью от встречи с дедом. Раньше такого не было. — В чем твой вопрос, Джаспер? — Я думаю, что по каким-то причинам ты стала плохо относится к этим сеансам. Я прав? Намазав прозрачный блеск на губы, Аврора чмокнула ими и тихо хлопнула зеркальцем. Посмотрев на любопытного Джаспера, она вздохнула и честно сказала: — Дедушка Розали намекнул, что сеансов слишком много, и не только ему это не нравится. Мы тревожим покой духов. Сеансы не прекратятся, но их точно станет меньше. Ни раз в месяц, а, возможно, раз в год. Мысли Авроры были заняты ответом Джаспера. Точнее, отсутствием его ответа. Сначала он был разговорчив, а теперь глух, как пустошь. — Сожалею, Джаспер, — мягко начала Аврора, когда лицо медового блондина охватила печаль. — Я уже все решила. Вы просто держите в уме, что вашим близким так будет лучше. Любить их и постоянно держать при себе — ни одно и то же. Мне так еще Рэйчел говорила очень давно. Джаспер ответил запоздалым кивком. Аврора накинула на себя пальто, намотала на шею красный шарф и, подойдя к мужчине, вскинула кулачок. Джаспер отбил его, дернув уголками губ. В особняке Калленов Аврора приняла простое решение. Каждый день она принимала простые решение, и это стало привычкой, а привычка стала жизнью. Аврора присела в свою машину и направилась в Форкс. До него она добралась быстро — дороги были абсолютно пустые. Небо слоилось облаками и туманом, идущим с океана, стягивало городок в тугое кольцо. По улицам проходил мерзлой поступью конец октября. Всюду были влажные листья, багряные, опавшие на землю и дороги. Весь мир припорошило коричневым сахаром и корицей, тыквенным латте и пирогами в преддверии Хэллоуина. Ноябрь не торопился, как растрепанный и кое-как застегнутый школьник, который еле волочит ноги и тащит за собой неподъемный портфель. Несмотря на то, что почти каждый день Авроры, включая сегодняшний, был расписан, она не чувствовала сильной усталости. Жила так, как должны жить все люди — трудилась себе в радость, не изнуряла душу и всегда замечала, когда выходит солнце. В Форксе она собиралась посетить цветочный магазин тети Ким, чтобы она собрала ей красивый букет. С ним Аврора дальше собиралась навестить старый дом, разделить со всеми чай и печенье и пожелать родителям удачного отпуска, в который они отправлялись завтрашним ранним утром. Остановив машину у светофора, Аврора сидела в своем телефоне и запоздало обнаружила, что папа ей звонил, когда она была в мире духов. Звонил немного — всего шесть раз, что для него абсолютно нормально. Все равно, как говорится, будь Аврора в мире духов, в коме, в горящем здании или на краю моста — она должна взять телефон. — Папуль, — начала Аврора, перезвонив ему. — Я была на сеансе с Роуз. Скоро заеду к вам перед работой. Как у тебя дела? Папа, папа. Он просто абсолютный консерватор, что ли. Я ему рассказываю, как проезжаю мимо общественного центра — памятника моему ошибочному решению, а он сразу спрашивает, как обстоят дела на моей новой работе. И знает же, что все отлично. В Порт-Анджелесе отличные условия для оператора службы психологической помощи, удобный график и нормальная зарплата, но он вечно ищет подвох. Каждый раз я его убеждаю, что у меня все отлично, что я отдыхаю там, где другие устают. Попрощавшись с Эмбри, через пару минут Аврора припарковала машину у магазинчика Ким. Вдруг ей на глаза попалась знакомая фигура, почти карикатурная — дворник Стэн, выходец из резервации, в Форксе смотрелся нелепо, будто потерявшаяся деталь. Но, как всегда, он был верен себе. Аврора отметила его крайнюю степень алкогольного опьянения, что неудивительно, ведь на дворе был уже час дня. Все уважающие себя бездельники уже давно достигли дна стакана. Колокольчик над дверью цветочного магазина Ким отозвался звонкой трелью, когда Аврора вошла внутрь. В тишину она крикнула: — Есть кто живой? — Рори! — вмиг ответила Ким, с оскорбительной интонацией. — С такими словами в морг заходят! Аврора лишь закатила глаза, проходя вперед и останавливаясь у стойки. Ким не спешила выходить из подсобки, и она ощущала себя туристом, который по ошибке попал вместо магазина тети в исправительный центр. Аврора лениво скользила взглядом по витринам и стеллажам, уставленными готовыми букетами. На маленькой зоне флориста был творческий хаос. Интерьер магазина дышал спокойствием постельных тонов, но яркий свет и холод от холодильников зыбко касался кожи. Камер наблюдения не было — Ким, видимо, пропустила их изобретение. — Привет, — она появилась из подсобки, хмурая и тяжело вздыхающая. — Что хотела, Рори? Аврора с улыбкой объяснила причину своего визита, но Ким плюхнулась на стул и продолжила злиться там. Бог знает, на что. У нее было оправдание — беременность превратила Ким в бомбу замедленного действия, от которой иногда хотелось сбежать, не оглядываясь. — Ты не встретила Джареда? — спросила Ким, закинув за спину прядку длинных волос. — Он не отвечает на мои звонки. На звонок. Уже четыре минуты назад не ответил. Я так и знала! Знала, что он решил меня бросить! Аврора постоянно закатывала глаза, пока пыталась успокоить тетю, объясняя, что она на ходу сочиняет небылицы. На седьмом месяце подозрительность Ким достигла апогея. Джаред был виновен во всем: слишком спокойный или слишком нервный, добрый или злой, громкий или тихий. Выбор правильного обвинения Ким диктовали капризы ее гормонов. К несчастью для издерганной женщины и уставшей Авроры, когда звякнул колокольчик, в дверях появился не Джаред. Двойняшкам Лейхотам уже было шестнадцать. Тейт подрабатывал в магазине Ким, но сегодня пришел вместе с Тессой, хотя у нее было другое место работы — она преподавала танцы младшей группе в своей танцевальной школе, куда ходила почти всю сознательную жизнь. О своей работе Тесса не упускала возможности проинформировать все живое на планете. Она выросла невыносимо самодовольной, чрезмерно талантливой и ужасающе общительной. Тейт перестал быть на нее похож, когда обратился в волка. У него осталось лишь два настроения — плохое и очень плохое. При этом его лицо оставалось на редкость подвижным и выразительным. Каждая оскорбительная мысль на нем считывалась на лету. — Вот бы мне премию, — натягивая белый фартук, Тейтум обратился к Ким, но та даже не удостоила его взглядом. — Чтобы были лишние деньги на лечение моих убитых нервов. — Тяжелые клиенты? — предположила Аврора. Тейтум кивнул, подошел к столу флориста и одним движением сгреб весь мусор в полиэтиленовый пакет. — Каждый из этих хуесосов участвует в соревновании за золотую медаль в номинации «Кто быстрее доведет меня до белого каления.» — Не ругайся, — Ким ожила и снова пропала в своем телефоне. Она так энергично била пальцами по экрану, будто расписывала Джареду посмертное заключение. Позади раздался короткий смех, и Аврора обернулась. Смеялась Тесса, в то время как Ким стала выглядеть возмущенной, словно оскорбилась фактом существования смеха в двадцать первом веке. Аврора с любопытством наблюдала за Тессой, когда ты вышла из подсобки с другим фартуком. Она прикрыла им свой укороченный серый свитшот и, завязав сзади бантик, играючи подошла к ворчливому Тейтуму. Тесса протянула ему свой телефон, а когда он взял его, она указала пальцем на пышный букет белых роз. — Сфотографируй меня с ним. Парень не возражал. Более того, он раскидывался советами — как Тессе склонить голову, как поднять подбородок, как улыбнуться, чтобы фото вышло безупречным. Аврора подпирала ладонью щеку, наблюдая за ними. Очевидно, что Тесса решила составить брату компанию на этой смене, а у нее самой был выходной. Я думаю, если они окажутся в тонущей лодке, Тесса будет отвлекать на себя океан, а Тейт — заделывать все дыры. Потом они поменяются, если устанут. Сегодня, вот, Тейтум совсем устал, поэтому Тесса здесь. Неразлучные они души. Иногда, когда я моргну, мне чудится, что у Тессы короткие волосы, как у Тейта, а у него — ее каскад длинных, прямых прядей. Сама она — тонкая статуэтка, а он — гора мышц. — Тейт, — Аврора привлекла внимание парня, и тот навел на нее взгляд, сжимая в руке стебли свежих тюльпанов. Он поставил их в воду, а она продолжила. — Собери моей маме букет. Добавь лилии, она их очень любит. — Будто я в танке, — огрызнулся Тейтум. — Сделаю. — Держи, — Тесса протянула брату один беспроводной наушник. Тот принял и она, всунув себе второй, включила музыку. Тейтум замелькал между холодильников, выбирая оттуда белые, розовые, желтые лилии. Он передавал их Тессе, а она выкручивала цветные ленты, шуршала бумагой. От песни из наушников девушка пританцовывала в такт с братом. Вдруг тот замер. — Папа идет, — и сказал. Тесса метнула удивленный взгляд на дверь. Чувствительный слух Тейтума не обманул — в магазин и правда вошел Пол. Следом за ним, к облегчению Авроры, возник Джаред. Он юркнул за стойку, коротко кивнув Авроре в знак приветствия, и присел перед Ким на корточки. Та подняла на мужа тяжелый взгляд. — У меня сел телефон, — объяснился Джаред. Аврора только сейчас заметила в его руке стаканчик с каким-то напитком, который он протянул Ким. — Кофейню открыли после ремонта. Вот, карамельный латте, с ванильным сиропом и тремя ложками сахара, Кимми. Ким все еще была недовольной. Джаред чмокнул ее и извлек из своего кармана то, от чего она тут же остыла. — Хозяйственное мыло. — Без добавок? — уточнила Ким с подозрением. — Полностью. Чистая, абсолютная вонь, малышка. — Кайф, — обрадовалась Ким. Она распаковала мыло быстрее, чем одевались пожарные, и прижалась к нему носом, шумно вдыхая. — Я тоже уже разволновалась, что ты задерживаешься, — заговорила Аврора. — От страха, что я умер или выжил? — колко парировал Джаред. Я всегда считала, что у Джареда все очень плохо с чувством юмора или все очень хорошо, настолько, что ему приходится шифроваться под очень плохо. Но Джаред изменился. Беременность Ким даже его взгляд сделала более серьезным. Их обоих покинула детская беззаботность. Мило и трогательно, конечно, но я предпочитала любоваться ими издалека. Удивительно, как сегодня Ким не напомнила, что мои щеки округлились, бедра, мол, тоже стали шире. Я, как многие считали, тщательно скрываю свою беременность. Везде сплошной бэби-бум… У меня возникало чувство, что, если я не отстреляюсь в ближайшем роддоме, то всему людскому роду грозит вымирание. Аврора отвела от четы Кэмеронов взгляд. Тесса обнимала Пола в благодарность за принесенный им ванильный раф, клевала носом в крепкое плечо. Папин одеколон всегда пах их с братом детством. Тейтум на словах поблагодарил за свой капучино. Тесса проработала меньше пяти минут, но уже сделала перерыв, вознаградив себя напитком. Она обожала за все себя вознаграждать. — Че смотришь? — грубо спросил Тейтум, заметив внимательный взгляд Пола. Тот громко кашлянул, и парень съежился, смягчился. — Прости. — Директор звонил. Вчера ты разбил три носа, — поделился Пол. Тейтум сжал зубы, и стебель желтой лилии в его руке хрустнул. — Я говорил, что тебе еще рано возвращаться в школу. Теперь будешь сидеть дома до декабря. — Да пусть хоть исключают, — рычал Тейтум. — Бедой больше, бедой меньше, какая нахуй разни… — Не заводись, — оборвал его Пол. — Бать, тебе придется признать, что я имею полное право положить на свою жизнь, если захочу. — Это ты сейчас так думаешь, — Тесса неожиданно вклинилась между Полом и Тейтумом. Потягивая свой раф через трубочку, она сердито добавляла. — Мозги у тебя на место встанут и потом будешь жалеть, что не послушался папу. — Какие у тебя странные уши, Тесс, — ехидно отвечал Тейтум. — То все слышишь, то переспрашиваешь по сто раз, что тебе сказали. Тесса фыркнула и протянула свой кофе Полу. Тот сделал пару глотков, следя за каждым движением своего сына. Но он поддержал его, щелкая Тессу по носу и говоря: — Уши у тебя реально странные, кнопа. Аврора тоже так считала. Тейтум не врал — вечные переспрашивания Тессы уже стали составляющей для шуток. «А? Что? Еще раз?» Понять, насколько плохо она слышит, задача не из легких. Иногда казалось, что Тесса вообще глухая, как пень, а иногда она слышала даже шепот сквозь две закрытые двери. Рэйчел говорила, что все банально, и Тесса просто слышит только то, что хочет. Тейтум продолжил работать над букетом для Авроры. Его губы беззвучно шевелились — он разговаривал с цветами. Ким всегда говорила, что с ними нужно разговаривать. Так они дольше остаются свежими. Совсем, как люди. Джаред и Ким покинули магазин, отправившись домой. Пол приблизился к Авроре, но не успел заговорить, как его отвлек звонок Рэйчел. — Что, змея? Аврора услышала от Рэйчел в ответ: «Еще гавкаешь, пес?» Они продолжали ссориться, как и все годы до этого, но это соответствовало их представлению о счастье. Через пару минут они оба успокоились. Лицо Пола разгладилось, как море после шторма, и глаза превратились в два больших сердечка. Видимо, какого-то разговора не состоится. Вообще-то мне уже нужно было бежать на работу, а Тейтум будто нарочно медлил с моим букетом. Работал он вяло, но с придыханием, с любовью. Нравилось ему заниматься флористикой, но дядя точно не рассчитывал, что его сын предпочтет пахнуть цветочным садом, а не пылью и известняком со стройки. Уверена, что дядя уже подыскивает другого наследника своего дела. — Ой, — Аврору привлек громкий возглас Тессы. Она подскочила к ней со своим зеркальцем, спрашивая. — Есть консиллер? И указала на свои круги под глазами. Аврора хмыкнула. Видать, двоюродная сестра только сейчас их заметила, хотя они всегда были видны, как кратеры на Луне. — Плохо спишь? — Тихо, — шикнула Тесса, бросая испуганный взгляд на Пола. Он был у входа, продолжая разговаривать с Рэйчел. — Ни слова вообще при нем, Рори. Запомни, что я всегда трижды сплю. Три заповеди подростка — спать стоя, спать мало, притворяться перед суровым отцом, что спала. Аврора протянула Тессе свой консиллер, и та быстро размазала его под глазами, вбивая в кожу подушечками пальцев. — Дай угадаю — ты сбегаешь по ночам из дома с Сетом? — Молчи, — истерично шепнула Тесса. — С твоей грацией, Тесс, ходить вокруг да около у тебя не получается, — поддела Аврора. Тесса фыркнула и, передав ей консиллер, с ангельской невинностью на лице отошла к брату. Наконец-то с букетом было покончено. Аврора улыбалась, рассматривая лилии, разноцветные, с вкраплениями белых хризантем. Тейтум обвил стебли цветов лазурной лентой и упрятал в белую бумагу. — Цвета ауры тети, если я правильно помню, — он пожал плечами, словно извиняясь за то, что не знает наверняка. — Ты правильно помнишь, — ответила Аврора. — Спасибо, Тейт. — Это что, топик? Тесса мысленно взвыла, услышав сердитый голос папы. Он заметил ее укороченный свитшот, и его ворчание было неизбежным. — Это кофта, пап, она теплая. — Какая кофта? — допытывал Пол. — Такая короткая? Кнопа, ты забыла, какой сегодня прогноз погоды? И она слишком короткая! Тесса знала, что папа ждет от нее пререканий, поэтому на зло ему она натужно молчала. Застегнув пальто и вернув на шею шарф, Аврора перекинула свою сумку через плечо и взялась за букет. Но Пол вдруг затормозил ее на выходе, мягко удержав за плечо. — Проказа, а… А как у тебя дела? Меня удивил такой вопрос. Нет, дядя всегда интересовался моей жизнью. И, кажется, никто его не заставлял. Но сейчас его лицо было каким-то озадаченным, а взгляд — встревоженным. Да… Я отчетливо видела в нем тревогу. Такое чувство, что сам дядя знал, как у меня дела, а я — нет. — Все хорошо, Пол, — запоздало ответила Аврора, слегка склонив голову. Она сделала вздох — и вмиг ее лицо омрачилось. — Пол, ты дежурил? — В смысле? — было заметно, что Пол растерялся. — Ты пахнешь лесом, сыростью, землей. И ты без кожанки, хотя всегда ее надеваешь на людях, — перечисляла Аврора, внимательно всматриваясь в лицо Пола. — Так ты дежурил? — Ну да, — не спорил он, вздохнув. — Что-то случилось? — Все в норме, проказа. — А почему ты спрашиваешь, как у меня дела? — Это запрещено? — Пол закатил глаза. Аврора закатила свои, ответив: — Нет, но ты выглядишь странным. Точно ничего не случилось? — Точно, — очевидно, что Пол сворачивал разговор. Приобняв Аврору, он тут же отошел и махнул ей ладонью. — Пока. — Пока, — Аврора громко крикнула в воздух, также прощаясь с двойняшками. Ей прилетел такой же ответ. Выйдя из магазина, девушка села в машину и поехала в резервацию. Старый дом ее встретил, как родной, ведь дом всегда — родной.

***

Аврора зевала, лениво всматриваясь в экран телевизора. Его мерцание копошилось в углах, разгоняя вечернюю полумглу. Десять минут назад, оставив за спиной рабочий день, она присела просто отдохнуть, но кошка прошлась по пульту со своими планами на этот вечер. Кошку Марси Аврора завела несколько лет назад. Это даже смешно, наверное, но она боялась каких-то звуков из темноты, когда была одна. Поэтому в доме появилась Марси. Аврора списывала на нее все странные шорохи и поскрипывания. День был очень насыщенным. У меня в голове все кружилось, или голова шла кругом вокруг всего. Мягкая шерсть Марси, белоснежная, ласкала подушечки моих пальцев, пока я гладила ее и вслушивалась в тихое урчание. Марси должен был завести Квил, ведь она такая же ласковая, как он. Квил вернулся домой, стряхнув с себя суету дел. Оставив позади дом Коллов, он метался по Форксу и Порт-Анджелесу. Войдя в гостиную, Квил увидел Аврору, чей усталый взгляд прилип к телевизору. Радость от встречи с ней сменилась растерянностью, когда он вспомнил, что ее ботильоны в прихожей еще были мокрыми, от дождя, и лужа под ними не высохла. — Ты недавно приехала? — Угу, — не поднимая на Квила глаза, ответила и зевнула Аврора. Она потянулась, и Марси спрыгнула с ее колен, оскорбленная таким неуместным движением. — Как у тебя день прошел, Квил? — Нормально, — Квил присел возле Авроры, сжав ладонью ее коленку. Она потянулась к его губам, но он мягко остановил ее, укрыв ладонь в кудри и спрашивая. — Когда ты приехала? — Минут десять назад, — Аврора пожала плечами, не понимая, к чему Квил это спрашивает. Квил тоже ничего не понимал. — Могла позвонить, Рори. Мы, считай, ехали по одной дороге, и могли встретиться. — Я знаю, что мы ехали по одной. Дома встретились, — Аврора слегка нахмурилась. — Зачем звонить? Аврора задумчиво смотрела на Квила, пытаясь понять, о чем он думает. И зачем вообще он думает, в такой-то момент, когда они рядом. В такие моменты в их головах должно быть пусто — шаром покати, чтобы помещались мысли только друг о друге. Благо, губы Квила приблизились. Его дыхание обожгло Аврору перед поцелуем. Квил целовал ее губы, лицо и плечо со спущенным свитером, и она блаженно вздыхала, чувствуя, как отступает усталость. Когда Квил вдыхал ее запах, то хотел, чтобы его легкие расширились. Чтобы вдыхать Аврору глубже, дольше, чаще. Чаще… — Ты голодный? — спросила Аврора, выравнивая тяжелое дыхание. Квил пожал плечами, не отрывая от нее глаз. Она юркнула к нему на колени и игриво протянула. — А десерт? — Знаешь, лучшим десертом сейчас для меня станет возможность провести побольше времени с тобой, — ответ Квила не был для Авроры неожиданностью. Я ни раз слышала, что мы должны проводить больше времени вместе. Выбрать, например, какой-нибудь день недели, который будет только наш. Без работы, учебы, дел и моих практик. Я могла бы взять отпуск на работе, например, и в университете, прекратить на время все свои шаманские практики, оставить только Квила, себя, нас. Но мне хватало наших коротких, но теплых вечеров, ночной любви и утренних поцелуев. Большего мне было не нужно, пока я знала, что никто из нас никуда не денется. Аврора опрокинула Квила на спину и растянулась на нем, покрывая его губы мягкими, краткими чмоками. Аврора очень любила губы Квила, ведь они могли две лучшие вещи на свете — целоваться и улыбаться. Квил шумно вздохнул и подался вперед, под новый поцелуй, быстро усиливая его напор. Кудри Авроры спадали на его лицо, и ладонями она касалась его щек, проталкивая язычок в мягкое нёбо с мягким давлением на зубы. Отстранившись от Квила, Аврора прижала голову к его плечу и прикрыла глаза, улыбаясь. — Подушечка, — протянула она. — Любимая подушечка. Квил хмыкнул. Вообще, Аврора начала спать без подушки, когда интернет ей проболтался, что они портят осанку. Однако это не мешало ей использовать любую часть тела Квила в качестве таковой. Он гладил ее по волосам, по спине и лопаткам, выпуская на кожу мурашки. Без Квила в гостиной Авроре было прохладно. Сколько ни открывай окна, а тепло в дом все равно не придет. Споткнется у подоконника, потянет носом и отвернется. — Элис сегодня передала мне последние бумаги на перекупку пирса, — вспомнив новость, Аврора подала ее с энтузиазмом, но Квил ответил сухо: — Хорошо. — Завтра съезди в банк. Я не могу, у меня много дел. — Интересно, — вдруг начал Квил с открытым недовольством. — Ты собиралась о них сказать или случайно проболталась? — Отстань, — отмахнулась Аврора, вздохнув. Она не думала, что скрытная. Просто считала, что все и так понятно, если внимательно смотреть за тем, что она делает и говорит. Когда Аврора утром собирает в сумку учебники и тетради для учебы, кладет наушники для работы и тетрадь деда — для практик, разве непонятно, что она не собирается оставаться дома? — Квил, мы каждый день с тобой встречаемся, а при моем забитом графике это уже — победа. Поэтому с твоей стороны глупо наседать. — Хорошо, больше не буду, — ответил Квил, и Аврора ни слову не поверила. Когда я делала вид, что слушаю его, то потом не обижалась, когда он делал вид, что слушается. На что обижаться? Когда вместо того, чтобы снова поцеловать Аврору, Квил вперил задумчивый взгляд в потолок, она фыркнула и соскользнула с его тела. Перевернулась на другой бок и едва не упала с дивана — так мало места ей оставили его неизвестные мысли. Аврору клонило в сон, и она держала глаза открытыми, стараясь не заснуть. Через какое-то время девушка снова почувствовала от Квила ласку. Он отвел ее волосы, и тепло его губ коснулось ее холки. Между пальцев Аврора крутила свои кудряшки и наслаждалась мыслью, что в глазах Квила даже ее перхоть казалась блестками. Но снова Аврору потянуло на разговор. — Милый, я обязательно возьму небольшой отпуск, но не в ближайшее время, — Аврора повернулась к Квилу, когда услышала от него вздох. Поглаживая пальцами его щеку, она делилась своими мыслями. — Я не спорю, что мы отдалились. Давно не выбирались куда-то, не ходили на свидания, прогулки. Но мы оба не тратим время впустую. Ты занимаешься бизнесом, укрепляешь фундамент нашей семьи, а я занимаюсь саморазвитием. Сам же всегда говорил, чтобы я занималась тем, что хочу. А теперь мне нужно от этого отказаться? — Я не прошу тебя от чего-то отказываться, — поспорил Квил. Аврора подложила ладонь под щеку, изогнув бровь. — Рори, я согласен, что мы не тратим время впустую. Но ты сама признала, что мы отдалились. Это неправильно. Если ты не можешь взять хоть какую-то передышку — значит, тебя это не смущает. — Ты правда думаешь, что меня это не смущает? Полностью уверен? — надавила Аврора, сощурившись. Квил молчал пару секунд и выдал: — Нет, не полностью. Аврора дрогнула. Она поняла, что их отношения перешли в разряд совсем серьезных, когда услышала от Квила вранье. Он снова целовал ее, прижимая к себе и нашептывая, что скучает. Расстроен, изголодал в пустом доме, который стал для Авроры перевалочным пунктом. Она понимала, в чем корень их проблемы. Там, где Аврора только проживала самую яркую жизнь, Квил уже вышел на пенсию, сделав все, что хотел. Там, где Квил хотел семью, Аврора еще не знала значения этого слова. Большая разница в нашем возрасте… Раньше я и не думала, насколько она большая. Когда наши губы разомкнулись, мы смотрели друг друга в глаза. У нас обоих перехватило дыхание. Меня было много, его было много, и очень недостаточно нас. Сейчас свет от ламп казался Авроре слишком ярким. В голове вспыхнуло воспоминание, которое объясняло, почему ей захотелось, чтобы их с Квилом накрыла темнота. Мама говорила, что фотоснимки и любовь очень похожи. Лучше всего они проявляются в темноте. — Твой волк просто очень скучает, Квил, — размышляла Аврора. Она все еще не видела духов волков, но ощущала их присутствие — и в эту секунду ей показалось, будто ее волк лизнул ее голую щиколотку, обдав кожу мокрым и горячим дыханием. Аврора подтянула к себе обе ноги, продолжая. — Он привык, что всегда был рядом. Всегда. У тебя звериная тоска, милый, она тебе мешает. — Подскажи, как с этим быть, — тихо ответил Квил, прикрыв глаза. Вслепую он прижал ладонь к щеке Авроры, и она поцеловала ее тыльную сторону. — Но я не согласен, что у меня только звериная тоска, Рори. Прошло достаточно времени, чтобы я тоже тебя полюбил. — Я знаю, что ты меня любишь. Просто мне не нужно постоянно чувствовать твою любовь, Квил, мне достаточно того факта, что она есть. Давай уже перекочуем в спальню. Поздно, еще нужно оставить немножко времени на сон. Мне завтра рано вставать. Кстати, — Аврора широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Меня сегодня повысили! Пойдешь со мной и Беккой вечером в кафе, отпраздновать? Меня смутило, что Квил ничего не ответил на мою новость. Его лицо не было расслабленным. На нем читалось легкое, но колючее недовольство. У меня зачесалась неприятная мысль, что он воспринял мой успех личным оскорблением. — Теперь ты недоволен, — вынесла Аврора, поднимаясь на ноги. Уйдя на кухню, оттуда она кричала. — Я больше не буду с тобой ничем делиться, раз ты так реагируешь. Квил по звукам из кухни слышал, что Аврора рассердилась. Она была такой девушкой, о чьем эмоциональном состоянии можно было судить, например, по уровню шума, извлекаемого из посуды и столовых приборов. Почти кидая тарелки на стол, она сводила свое недовольство к мелодраме. Когда мрачный Квил прошел на кухню, вонь расстройства Авроры перебила запах ее духов. Она шумно опрокинула на стол кружку заваренного кофе и две тарелки с разогретой лазаньей, одну из которых потянула в сторону Квила. — Время ужина, а дальше — сна, — нанизав кусочек лазаньи на вилку, Аврора быстро жевала и не поднимала взгляд на Квила. За стол он присел, когда понял, что в его голове нет никаких объяснений поведению Авроры. И его, казалось, там уже то же почти нет. — Почему ты можешь выкроить время для Бекки, но не для меня? — Квил, — с изумлением Аврора произнесла его имя, застыв с надутыми щеками. — Ничего, что я тебя позвала с нами? — А Бекку звать обязательно? — Может, мне вообще перестать с ней общаться? Зря, наверное, я всю дорогу до дома с ней болтала, а не позвонила тебе? — Не понимаю, Рори, почему не позвонила, раз знала, что мы едем по одной дороге. — Потому что мы встретимся дома, Квил! — выкрикнула Аврора, бросив вилку на стол. — И завтра можем сходить в кафе. Без Бекки, окей, я объясню ей, что у меня деспотичный муж, который шагу не может сделать без моего круглосуточного присутствия. — Муж, — вдруг повторил Квил. Аврора вздрогнула. — Ты заезжала в ювелирный узнать размер своего пальца? Свадьбу сыграем до конца года, как ты говорила? — Да, конечно, — быстро зачирикала Аврора, ковыряясь в своей тарелке. — Как я говорила, так и будет. — Понял, — теперь Квил смотрел сквозь Аврору. — В ювелирном тебя не было. Этот разговор был похож на олимпийский забег, где часть дистанции — заминирована. Когда Квил спросил, действительно ли я хочу свадьбу или просто иду на уступки, я ответила, что да. Свадьбу, то есть, ее хочу. Я либо говорила правду, либо верила, что говорю правду. — Я не голодный, — ответил Квил, когда Аврора настойчиво придвигала к нему тарелку с нетронутой лазаньей. — Правда, я поел в городе. — Ладно, — убрав свою пустую тарелку в посудомойку, Аврора выпрямилась и игриво повела плечом. — Слушай, а давай в прятки. Перед сном. Если найдешь меня, то я твоя, а если нет, то я в шкафу. Квил хмыкнул, но без эмоций. Аврора больше не желала ни о чем разговаривать. Квил смотрел в ее глаза и видел, что за ними нет никого, с кем можно поговорить. Но когда он поднялся со стула, приближаясь к игриво настроенной Авроре, между ними резко втиснулся шум дверного звонка. Квил повел носом и так громко рыкнул, что этот звук ударил в голову Авроры. Та нахмурилась, подорвавшись в прихожую. — Боже, — с силой Аврора затолкала внутрь Бекку, поникшую и безвольную. На ее слезах было немножко лица. — Что опять натворил твой конченый? Давай, пошли, рассказывай. — Он ушел, — Бекка шмыгала носом, пока Аврора вела ее к дивану. Квил проскользнул перед ее взглядом, замерший у стены. — Кажется, что совсем ушел. Не знаю… Если у нас любовь, то он вернется? — Бекка, — с досадой Аврора произнесла имя подруги, усадив ее на диван. — Настоящая любовь вообще не уйдет. Сколько раз я это тебе говорила? Вечно ты связываешься с кончеными. Может, для разнообразия стоит найти человека, который будет не только тебя иметь, но и ценить? — Ты пытаешься меня утешить? — Бекка совсем понурила плечи и чуть не упала с дивана. — Я четыре года тебя утешаю, — плюхнувшись в кресло, Аврора всплеснула руками. — Бесполезно. Пора начинать тебя бить. Бекка простонала и легла на диван. Чуть позже она отвернулась от себя на другой бок, и ее сгорбленная спина слушала от Авроры рассказы за жизнь. Глупая Бекка. Себя не любит, но хочет любви от других. За четыре года она собрала целую коллекцию сыночек-корзиночек, тюбиков и стандартных отморозков. Нетерпеливая, как ребенок, она бросалась в зловонную кучу и наивно полагала, что вот в этот раз там точно попадется благоухающая роза. Одни и те же истории. Грабли, шишки, слезы. Бекка постоянно твердит, что не может быть одна. Невозможно, неправильно, кощунственно быть одинокой, ведь даже у часов, черт возьми, две стрелки. Я всегда ей отвечаю, что да, у часов две стрелки. Правда. Но они идут по строго заданному времени, а ты, придурошная, пытаешься это время обогнать. У настоящей любви свой хронометр. Она подкараулит в тот момент, когда ты меньше всего ее ждешь. — Бекка, все наладится. Абсолютно все. Ну, кроме тех случаев, когда все полетит к чертям собачьим, но тут уж мы бессильны. А вдруг вообще произойдет чудо, и твои извилины — прямые, как рельсы, сегодня хоть чуть-чуть искривятся? — Не верю в чудеса, — пробурчала Бекка, уловив от Авроры не насмешку, а констатацию факта. — Ну да, да, — раздражалась Аврора. — Отвергай все чудеса, придурошная, тогда еще при жизни тебя ждет трупное окоченение. Видимо, желая оправдать этот прогноз, Бекка перестала что-то отвечать. До нее донесся грохот шагов Авроры, покидающей гостиную. Звук дошел до лестницы. Бекка перевернулась на спину, тщетно пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Легкий хлопок по плечу и голос Квила заставили ее съежиться. — Выпей воды. Бекка неторопливо присела. Краска смущения залила ее лицо до самых корней волос, словно кто-то вылил на нее ведро томатного сока. Пока в душе Бекки бушевала трагедия, весь путь до дома Авроры она цеплялась за мысль, что имеет право рассчитывать на свою лучшую подругу, раз она у нее есть. Но Бекка не подумала, что эта подруга может быть занята. Выпив воду залпом, девушка нашла взглядом Квила. Он сидел в кресле, прижавшись к спинке и скрестив руки на груди. — Квил, прости, — вырвалось у Бекки с тихим стоном. Она сжала стакан в руках и вперила взгляд в пустое дно. — Я сильно вам помешала? — Да нет, — честно ответил Квил, бросив Бекке легкую улыбку. — Что у тебя случилось? Старый сценарий, горе яйцам твоего мудака, если у него вообще есть хоть одно? Бекка удрученно вздохнула. В принципе, ей просить кого-то о помощи — глупо. Сама себя она загнала в тюрьму любезности, в петлю терпимости. И в данный момент ее волновало другое. — Квил, я точно вам не помешала? Я могу уйти, — еще не договорив, Бекка уже была готова броситься бежать. — Куда? — спросил Квил с легким ехидством. Бекка вздрогнула. И правда, куда? Мало того, что Аврора готовила для нее гостевую спальню, так еще и взгляд Квила приковал девушку к дивану. Их намеки на ночлег были толще, чем «Война и Мир». В попытке найти что-то светлое, Бекка уцепилась за одну мысль. Она проговаривала ее вслух и улыбалась. — Квил, я очень рада, что хоть у вас с Рори все хорошо. Научите меня так же жить. Я заплачу любые деньги. — А ты не знаешь, Рори не заезжала в ювелирный? — услышав вопрос, Бекка удивленно округлила глаза. Квил смотрел сквозь нее, постукивая пальцами по своему колену. — Может, ты заезжала с ней? — Кольцо, — повторила Бекка. Она задумалась и вспомнила о грядущей свадьбе пары. — Размер кольца? Квил коротко кивнул, но сухость кивка смутила Бекку. — Слушай, нет, я с ней не заезжала. И она тоже не была там. А что? Поздно осознав, куда Бекку уносит поток своих мыслей, она замолчала. Не нужно быть Шерлоком, чтобы распознать глубокое расстройство Квила. Но оно было неуместным, решительно считала Бекка. Конечно, нет, ведь она прекрасно знала Аврору. Аврора любит Квила так, как только можно любить. Просто для нее, настоящая любовь — она или есть, или ее нет. Она не требует ни подпитки вниманием, ни формальностей вроде свадьбы, ни тихого домашнего очага. А Квил, думала Бекка, мыслил совсем иначе. Для него любовь, наверное, нечто вроде цветка, который нужно постоянно поливать и удобрять. Иначе он засохнет. Или Квил засохнет. Кто из них? — Квил, я вспомнила. Точно! Рори заезжала в ювелирный на днях, который в Порт-Анджелесе, но там ей попались тупые продавцы. Долбоебы. Не знали, как обмерить палец, представляешь? Квил озадаченно уставился на Бекку. Она затрещала, как сорока на ветке, широко улыбаясь и даже хлопнув себя ладонью по лбу. — Боже, у меня не голова, а решето. Все из-за этого мудака, слишком много о нем думаю. Короче, Квил, Рори еще говорила, что вчера собиралась заехать в другой ювелирный, но ее дернули на работу. Жаловалась. Понимаю, я бы то же жаловалась! Разум Квила, как компьютер, выдал: Факт. Рори вчера срочно вызвали на работу, аргументов к спору — нет. — А ты чего спрашиваешь? — аккуратно поинтересовалась Бекка. Квил пожал плечами, как бы невзначай. — Да так, у меня тоже память дырявая. Все забыл. Бекка издала смешок, хриплый от слез и многочасовой истерики, предшествовавшей визиту в дом Авроры. Квил задержал взгляд на ее опухшем лице и серьезно спросил: — Как его там? Кайл? — Бекка опустила голову, хмыкнув. — Что он натворил? Рори сказала, что ты все равно к нему вернешься. Вот что тебе скажу, Бекка — он ничего не стоит, если не порвал твою рубашку, когда ты убегала. Бекка вздрогнула, но ее тут же окутало чувством легкости и комфорта. Словно Квил накинул ей на плечи теплый плед. И спросил: — Хочешь начищу ему рыло? Широко распахнутые, горящие энтузиазмом глаза Бекки ответили ему, что она согласна. Мимо дивана пробежала Марси, и девушка тотчас встрепенулась, забрав ее к себе. Кошка пошипела для приличия, когти выпустила и щелкала клычками, но расслабилась в руках Бекки и даже заурчала. Аврора вернулась в гостиную, извещая: — Я постелила тебе в гостевой. Поешь что-нибудь, прими ванну расслабляющую и иди спа… — Нет, я уже спать, — резко перебила Бекка. Она почти бежала к лестнице с Марси, стремясь оставить Аврору и Квила одних. — Пойду лягу. Надеюсь, что умру. — Надежду вырву, — громко огрызнулась Аврора. Но она была довольна их вернувшемуся уединению с Квилом. Увы, вселенная это вовремя заметила и подсуетилась, внеся свои коррективы новым звонком в дверь. Мат сочился у Квила сквозь зубы, но в прихожей утих. Аврора нахмурилась — слишком резко он утих. Финн пришел. Прошло достаточно времени, но я все никак не могла привыкнуть к нему. Он перерос меня почти на две головы — носом я клевала в плечо младшего брата, когда-то маленького, низкого, щуплого брата, а теперь его бицепсы были толщиной с три моих руки. Мы поприветствовали друг друга объятьями. Меня обжег жар его голой кожи, и, отстранившись, я поняла, что глубоким вечером полуголым без дела он прогуливаться не будет. — Что случилось? — за Аврору спросил Квил. Она заметила, что он смотрел на Финна очень серьезно и, кажется, причина таилась в другом. Финн запоздало кивнул. Когда он повел носом, то вдруг стал выглядеть растерянным. Сделал пару шумных вздохов и, округлив глаза, с улыбкой сказал: — Как у вас вкусно пахнет. Очень вкусно, что это? Освежитель? У тебя новые духи, Рори? — Нет, на мне из запахов только термозащитный спрей. Вот, — Аврора взяла одну свою кудряшку и поднесла к лицу Финна. Но, вздохнув над ней, он цокнул: — Не, не то. Можно у вас выпить воды? — не дожидаясь ответа, Финна пошел на кухню. Аврора хвостиком устремилась за ним, а Квил — тяжелым хлыстом, который ударил вопросом: — Объяснись, почему ты здесь? — Ты злишься на него? — нахмурилась Аврора. Удивительно, где Квил вообще научился настолько сурово на кого-то смотреть. Только Финн и бровью не повел. — Извини за сегодняшнее, — но его голос звучал виновато. Ненадолго. Парень подхватил из вазочки на столе овсяное печенье. — За мои эмоции извини, Квил, а за свое мнение я извиняться не собираюсь. Квил и Финн задержали взгляды друг на друге. Хруст раздавленного печенья никогда не звучал так угрожающе. Без понятия. Между ними явно пробежала кошка и, Бог знает, из-за чего. В любом случае, по-другому Финн не мог ответить. К чьему бы совету или мнению он не прислушивался, на чью бы сторону не вставал, но выбор все равно делать ему и никому другому. Мой любимый младший брат всегда говорил только за себя. Так должен поступать каждый. — Собрание. Случилось что-то очень, очень серьезное. Ты только не волнуйся, сестра, но родителям даже пришлось перенести отпуск. Они в доме Сэма. Мы тоже должны там быть. Изумление Авроры, получив поддержку таким известием, тут же начало контрнаступление. Но Финн резко вскинул ладони, сказав: — Я только за Квилом. Мама требовала, чтобы ты осталась дома. — Чего? — ощетинилась Аврора. Квил встал на ее пути, но она выглянула из-за его спины. Финн безмятежно сунул в рот еще одно печенье. — Серьезно, мне остаться дома, когда случилось что-то очень-очень серьезное? Ты сам себя слышишь, Финн? — Я передаю слова мамы. Ты останешься, Рори, иначе она совсем разволнуется. Расслабься. Потом тебе все расскажут, конечно. — Рори, — включился Квил, развернувшись к Авроре лицом. Он мягко поцеловал ее, и шепнул в подрагивающие губы: — Останься. Ладно? Аврора сделала глубокий вдох и выдох. Она попалась под его притяжение. Всегда, сколько Аврора себя знала… Всегда Квил побеждал. Он успокаивал все бури внутри нее. И, выйдя из дома вслед за Финном, снова ее поцеловал, но так, будто она до сих пор была хрупка и беззащитна. А когда Бекка заснула, и Аврора прошла в ванную, у раковины к ней пришла мысль, что Квил всегда ее так целовал. Вдруг Аврора почувствовала себя нехорошо. Очень нехорошо. Она вцепилась руками в раковину, когда перестала чувствовать босыми стопами плитку. Ощущение, будто… Будто я резко попала в сумрачный мир и рядом, где-то очень близко, находится дух. От них всегда исходила определенная аура. Энергетика. Я осматривала ванную. Мое желание увидеть этого духа становилось все сильнее и чесалось где-то в области дурного предчувствия. Холод, ветер… Но тишина. Мой желудок будто свернули в канатный узел. И тишина… Такая тишина, будто это не я прислушиваюсь к ней, а она прислушивается ко мне. Я поняла, что это недобрый дух, но стояла на месте. Пра-пра говорил, что я плохо реагирую на страх. Мне не хватает ума сбежать или спрятаться. Вместо этого я пыталась уничтожить что-то, что меня напугало. Я стояла и ждала, пока это что-то появится. Взгляд Авроры упал на зеркало. Собственный крик пронзил ее сознание, как осколком стекла. Кровь в висках загустилась, превратившись в вязкий, обжигающий пульс. Аврора зажала уши и закрыла глаза. Минута, две, три — зеркало не менялось. Зеркало стояло на своем. В зеркале стояло отражение Стайлза. — Господи, — прошептала Аврора, не узнавая собственный голос. Ее голова, как голова куклы из фильмов ужасов, повернулась к Стайлзу. Тот прислонился плечом к дверному косяку с беспечностью подростка, будто и не произошло ничего ужасного. Стайлз широко, оскорбительно ухмыльнулся. Ужас сдавливал сердце Авроры, а глубокая тоска пеленой застилала ее глаза. Из плюсов — я еще дышу. Из минусов — все остальное. Четыре года… Четыре года я надеялась, что Стайлз жив. Что он не исчез, а сбежал — из дома, из штата, из страны, сбежал от себя и меня, пытаясь изменить свою жизнь. Но передо мной стоял дух. Мою собственную душу будто вырвали из тела, затолкнули в горло, и она застряла там поперек, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. — Ты знаешь, Стайлз, — начала Аврора, уставившись невидящим взглядом себе под ноги. — Теперь я хотя бы окончательно убедилась, что ты мертв. — Рад, что смог тебя порадовать, — прозвучал в ответ голос, до боли знакомый. Его голос. Дальше Стайлз замолчал. Аврора пыталась разобрать его эмоции, но это все равно, что искать нужную пылинку среди тех, что осели на пол. — Давно не виделись, — с издевательской интонацией начал парень. — Как делишки? Ничего странного или страшного? — Как сейчас? — горько усмехнулась Аврора. Резким движением проведя ладонями по лицу, от висков до подбородка, она содрогнулась, будто получила удар тока. — Я хочу знать, что с тобой случилось. Как давно ты… Умер, Стайлз, и почему явился только сейчас? — Я по делу, Рори. Не хочу пропустить момент, когда ты тоже умрешь. Аврора открыла рот. Воздух, как жижа, застрял в ее легких, отказываясь выходить. Голова закружилась, но если голова кружится — земля еще вертится. И Аврора всегда будет живей всех живых. Это ее кредо. Поэтому Стайлз может заткнуть свою пасть. Аврора замерла, ожидая, что он выплюнет из себя какие-то извинения и скажет, что пошутил. Такая у него плоская, как блин, шутка. Она ждала чудо, но Стайлз молчал. Он отослал все чудеса в отпуск. Пройдя в ванную, парень исчез. Аврора шарахнулась в сторону, ощущая ледяные, едва уловимые прикосновения его рук на плечах. Стайлз стоял за ней, прижимаясь спиной к раковине. — Не думаю, что заслуживаю такого презрения после нашей дружбы, Стайлз. Ты можешь и дальше ее обесценивать, но для меня ничего не изменилось. Только если ты не собираешься извиниться — рекомендую провалиться в тартарары раньше, чем я протащу тебя туда за твой длинный язык. Аврора развернулась к Стайлзу лицом. Он ухмылялся. — Окей, дерзкая сучка, могу и извиниться. А смысл? Ты думаешь, я тут с цирком приехал? Вообще… Я хочу помочь. — Не поделишься этой уморительной историей о том, как я собираюсь сыграть в ящик? — огрызнулась Аврора, пытаясь не смотреть в глаза Стайлза. Его глаза… Влажные, суженные, темные. У него страшные глаза. — Поделюсь. Меня терзало не расстройство из-за его мрачного прогноза, а то испепеляющее безразличие, с которым он ко мне обращался. Я не претендовала на его прежнее тепло, нет, но и не соглашалась на такую отчужденность. — Ты не смеешь на меня так смотреть, Стайлз. — Как? — Никак. Неожиданно, но Стайлз улыбнулся. Это была именно улыбка. — Рори, я говорил, что пришел помочь. Правда. Стайлз заговорил. Всю его речь я чувствовала, как внутри меня, подрагивая, работал моторчик праведного гнева. Дальше он заглох. Теперь ни одну эмоцию не получалось завести. В голове, на языке, в сердце — везде стало пусто. Только щипало глаза, но я никогда не пускала слезы на ветер, потому что знала им цену, и всегда старалась разбрасываться чем-то более дешевым. Например, скулежом. Я скулила, а Стайлз вздыхал. Теперь он правда выглядел так, будто хотел мне помочь.

***

Собрания стаи были очень постоянны — они всегда проводились в доме первого Вожака, а если бы тот разрушили, то все бы разместились на его руинах. Квил был ближайшим соседом четы Адли. Пошел одиннадцатый час ночи. Вокруг тишина была грязная, мрачная и холодная, цвета кривых дорог, деревянных домиков и жухлой травы под ногами. Квил и Финн бежали в промозглой тишине. Учитывая, что парень негативно окрестил причину собрания, даже моросящий дождь казался Квилу бедой, будто имел рукава и прятал за одним из них нож. Лес окружал. Лес был виден везде, с любого места, из каждого окна, со всех улочек. Лес в резервации стоял так, чтобы никто не забывал, кто на этой земле главный. Квил удивился, когда они прошли в дом. Зрелище оказалось и вполовину не таким страшным, как он себе не представлял. Присутствовала вся стая, за исключением новеньких волков — Рона и Шейна. И сына Сэма и Эмили, Джошуа. Они не присутствовали — окончили школу, поступили и приезжали только на каникулы. Ли засела в большом Сиэтле. Из нареченных в доме была Рэйчел, что показалось Квилу странным. Причину задержания Эмбри и Вайлет он тоже не знал. На кухню вошел Финн. И Тейтум, словно пружиной вытолкнутый со стула, зарычал и затрясся от ярости. Он был готов наброситься на Финна, но Пол схватил его за капюшон черной безрукавки, рявкнув: — Стоять! Не приближайся к нему! Квил внимательно оглядел собравшихся, читая на их лицах такую же растерянность. Лишь Пол и Рэйчел выглядели так, будто понимают происходящее. — Я поговорю с ним, — процедил Тейтум, бросив на отца испепеляющий взгляд. Пол, нехотя, разжал стальные пальцы, но оставался настороже, готовый в любой момент вмешаться. Вайлет взглянула на Эмбри, но тот уже встал со стула, остановившись чуть поодаль своего недоумевающего сына в таком же напряжении, что и Пол. — Я прошу вас не создавать хаос там, где и без того полный беспорядок, — прозвучало от Рэйчел. Она облокачивалась на тумбу и внимательно следила за своим сыном. Финн не выдержал: — Че тебе надо? Ты собираешься мне всечь? — Да. — Можно поинтересоваться причиной? — спросил Финн. Железобетонное спокойствие Финна всегда сталкивалось с пламенным темпераментом Тейтума. Именно поэтому им часто не удавалось найти общий язык. Или дело было в том, что Финн — телец, а Тейтум — лев, и по гороскопу у них плохая совместимость. Пол рыкнул, когда сын проигнорировал его требование не приближаться и встал к Финну почти впритык. Подчиняться требованиям Тейтум был готов лишь сквозь стиснутые зубы, и только в тех редких случаях, когда ему хорошенько в них дать. — Я недавно вернулся с работы, — начал Тейтум, чувствуя, как сгущается всеобщее напряжение, пронизывающее и без того тяжелый воздух. — Мне тебя поздравить? — съязвил Финн. — Табита заходила в магазин, — Финн расширил глаза. Тейтум сощурил свои и ткнул пальцем в его грудь, сорвавшись на рык. — Поздравь, брат, что она — моя нареченная. Я запечатлелся на ней. Теперь ты собираешь монатки и катишься к хуям. — Еще мат — и в голове скворечник, — рявкнула Рэйчел. Тейтум защелкнул невидимую молнию на зубах. Мама всегда выглядела строгой и хладнокровной, но до тех пор, пока не открывала рот. Тяжело вздохнув, Эмбри подошел к сыну, прижав ладонь к его плечу. Финн стряхнул этот жест, будто его обожгло кипятком. Его лицо приобрело выражение, которое Эмбри идентифицировал как ненависть ко всему человеческому роду. — Это подождет, — твердо сказал Пол, оттаскивая Тейтума назад к столу. Но тот прирос ногами к паркету, намертво, когда Финн спросил: — Точно? Пол чертыхнулся. Снова Тейтум нарушил все правила, вернувшись к Финну. Как будто из принципа, как будто на зло. Только Рэйчел не проявляла лишних эмоций. Ведь такие неумолимые законы природы. С кем поведешься — на того и дети похожи. — Да, я запечатлен. — Точно? — теперь с нажимом Финн повторил свой вопрос. Тейтум сжал зубы и кулаки. Точней только выстрелы Купидона в его сердце — все три, насквозь, когда он три раза поднял глаза на Табиту. Любовь Финна зашла за цветами для своей мамы, а стала смыслом жизни его двоюродного брата. Умора, да и только. — Пожалуйста, держи себя в руках, — попросил Эмбри. Финна трясло, но он держался. Вайлет неотрывно наблюдала за его духом. — В вашем случае обижаться можно только на генетику, парни, — Джаред очнулся и заговорил. Сет вторил ему грустным вздохом, Джейкоб хмыкнул, Брейди покачал головой. Сэм не поменялся в лице — он всегда каменел, пока были проблемы посерьезней. Квил подсел за стол к расстроенной Вайлет, мягко прижимая ее к своему плечу. Коллин добавил: — Да, помните о корнях. На них всегда можно свалить вину за все неудачи. — Захлопните свои пасти, — вскрикнул Пол. Эмбри не слышал ничего, кроме тяжелого дыхания своего сына. К несчастью, он не мог просто взять и вырасти без того, чтобы в его сердце не остались рваные дыры. Это было бы слишком просто. Но обидно, конечно, когда твои мечты сбываются у кого-то другого. Была у Финна и Тейтума одна общая черта — желание всегда оставить последнее слово за собой. Расстройство из Финна вылетело после самодовольного выражения лица брата. Даже если бы Финн не любил Табиту — его всегда бесили вещи, которые он не мог контролировать. Парень закипел бесплодным гневом. Он впал в то состояние, когда знал, что делает глупость, но не мог остановиться. — Со всем уважением, Тейт, но ты не прихуел? Ты реально думаешь, что она побежит к тебе, сломя голову? Эмбри цокнул языком, но промолчал, как и Вайлет. Пусть сын лучше ругается — может, это ему поможет не потерять контроль. Тейтум развернулся к нему с растерянным лицом. В принципе, он не глупый, просто он редко выпускает свой ум на волю. — Что-то будет, — протянул Джейкоб, постукивая пальцами по столешнице. — А ты не думаешь, что я сделаю все, чтобы она побежала ко мне? — парировал Тейтум. Пол получил от него громкий рык, когда прикоснулся к его плечу. — Не бесись, — потребовала Рэйчел. — Я бы не бесился, если бы он меня не бесил, — Тейтум всплеснул руками. Финн усмехнулся, сунув руки в карманы своих шорт. — По буковкам распишу тебе о запечатлении, каждую буковку затолкаю в глотку. Ты высрешь потом фразу: «Да, брат, я все понял и уебываю.» Или че, ты реально не понял? — Я передам Таби твое восхищение ее персоной, Тейт. Завтра, на нашем свидании после того, как мы займемся делом. Финн хмыкнул, бодро застучав сжатым кулаком по ладони. — О, Господь, — громко изумился Джаред, округлив глаза и зажав ладонью рот. Лица остальных, за исключением недовольных родителей, отличались таким же изумлением. — Ну-ка повтори, сука. — Попрошу ее не пользоваться парфюмом, Тейт, будешь вдыхать мой запах. Я им все ее тело пропитал. — Скоро будет нокаут, — комментировал Джейкоб, открыв рот. — Прекрати! — вскрикнул Эмбри. Он молниеносно заслонил собой сына и раскинул руки. — Не провоцируй его, Финн! Это сложная ситуация, и вам придется обсудить ее нормально. Сынок, я понимаю… Я понимаю, что тебе больно, но, пожалуйста, держи себя в руках. Мы потом с тобой тоже поговорим, по-мужски. — Сынок, тебя я тоже понимаю, — поддержал Пол. — Но ты тоже держи себя в руках, иначе я тебе лещей, блять, пропищу, пока ты не начнешь хоть немного мыслить трезво. Не слушай Финна, вы оба сейчас на нервах. — Тейт, — парень дрогнул. Голос мамы ударил по нему тяжелой, ощутимой нотацией. — Извини, но эта Табита еще не в курсе о твоем запечатлении. Ты не можешь так заявлять на нее свои права. Прям так нет, Тейт. — Он вообще не может, — рыкнул Финн. — Пусть катится к хуям собачьим со своим запечатлением от МОЕЙ девушки! — А, так ты на серьезных щах все наговорил? — вдруг спросил Тейтум. Очень ехидно, хотя его взгляд был заряжен гневом. — А я думал, что ты шутишь, Финн. — Шучу, да, — Финн был слишком заведен, чтобы уловить сарказм. — Смешные шутки? — Да, смешные шутки. — оценил Тейтум. И добавил. — А теперь тебе пизда. Всплеск ярости Тейтума обрушился с неумолимой стремительностью лавины, сорвавшейся с гор. Финн захлебывался собственной кровью, хлынувшим из разбитого в хлам носа. Эмбри оттолкнул его, спасая от нового удара Тейтума, и, когда он рухнул на пол, застыл и прорычал сквозь стиснутые зубы: — Достаточно! — Я все его кости переломаю! — Только попробуй, блять! — гаркнул Пол. Как мог, он пытался удержать Тейтума, сам дрожа от напряжения. Парень брыкался, не останавливаясь, после чего Пол крепче сжал свои руки. Тейтум издал тяжелый хрип, и услышал хруст своих ребер. Конечно, добровольное сотрудничество было бы желательней, но ничего, Пол не гордый, ему и без согласия сойдет. Все происходило с молниеносной быстротой. За то короткое время, когда Финн метнулся на ноги, все присутствующие успели лишь судорожно выдохнуть. Глаза Вайлет залились первобытным ужасом. Вскочив со стула так резко, что он упал, она взвизгнула: — На выход их, быстро! Они обращаются! Эмбри и Пол подчинились, повинуясь не только ей, но и нарастающему глухому грохоту, что сотрясал кости сыновей, бился под взмокшей кожей в лихорадочном ритме чечетки. Эмбри вышвырнул Финна за дверь, а Тейтум последовал за ним с той же мягкостью, как у мешка с картошкой. Парни скатывались по ступенькам и успевали осыпать друг друга проклятьями. Секунда, другая, третья — в воздух метнулись клочья густой шерсти, превращаясь в огромных, разъяренных волков. Их окрасы были разными. Шкура Финна, темно-серая, была длинношерстной. От кончика хвоста до задних лап тянулись рваные клочки черного пушка, спускались к животу и расползались по нему, как чернила по пергаменту. Доходили до шеи, замирая в дюйме от клыкастой челюсти. Один глаз Финна — левый, — был золотым. Аврора и Вайлет утверждали, что именно такой цвет имеет его аура. Другой же глаз — черный. Казалось, что на Финне природа обезумела от вдохновения, явив миру такое диковинное создание, чей образ врезался в память навеки. Тейтум не мог похвастаться подобной феерией. Его окрас — простой, светло-коричневый, переходящий в рыжину. Но выделялись его черные глаза. Как два заостренных кинжала, с узкими и пронзительными зрачками. У Тейтума было соколиное зрение. Но нельзя было сказать, что в нем было больше силы. Он просто умел ей пользоваться, и для него не существовало никаких стоп-сигналов. Пасти волков клацали, шерсть встала дыбом, и утробные рыки сотрясали землю. Не дожидаясь, пока они накинутся друг на друга. Эмбри и Пол обратились им наперерез. Дом Адли словно пробудился от спячки. Вайлет первой рванула к улице, но на ее пути резко вырос Квил. — Не стоит вмешиваться, Летти, — он мягко сжал ее плечи, отводя в сторону. — Здесь им нужна твердая отцовская рука. — Помочь? — спросил Сет, сам не зная — кого. Он был абсолютно растерян. Нынешнему Вожаку стаи не улыбалась, конечно, перспектива заразиться этой эмоцией, как чумой, но так получилось. Сэм скользнул к выходу и появился на крыльце. Следом за ним потянулись остальные мужчины, и Рэйчел, ведь, как известно, ее яйца были ничуть не меньше. Каждое — размером с ручную гранату. — Отцы разберутся, — протиснувшись между Джейкобом и Джаредом, Рэйчел упиралась локтями в твердые перилла. — Надеюсь, что успокоят их, а я потом своему мозги прочищу до скрипа и блеска. Эй, Вайлет! — Что? Вайлет отозвалась на громкий зов, но застыла и вздрогнула. Она увидела, как Эмбри вонзил клыки в шкирку Финна, оставив на шерсти кроваво-красные борозды, но даже так он еле удерживал его на месте. Рэйчел бросила Вайлет мрачный, изучающий взгляд, будто взвешивала на весах — потребуется ли их вмешательство или нет. — Они оба еще дурные сопляки, — запричитала Рэйчел. — Но твой сопляк переплюнул моего. Вправь ему мозги, Вайлет. Ты же слышала, как он грязно отзывался об этой Табите? Хотя она его девушка. Еще немного, и он бы точно в деталях расписал, чем они занимаются. Финн просто позорил ее. — Согласна, — расстроенно вздохнула Вайлет. — Но у него эмоции. Я делаю на них скидку. — Эмбри в молодости так не поддавался своим эмоциям, — Вайлет передернулась. Рэйчел так умела — ни в бровь, а в глаз. — Не то воспитание он в него закладывал. Если понадобится, я помогу Финну вспомнить, что этот мир ничуть не хуже, чем тот, что он себе вообразил. — Пацан все живое ненавидит, что неудивительно, — с укором к Рэйчел вставил Джейкоб. — У него любовь всей жизни отняли. — Да, — Джаред поддакнул Джейкобу кивком, но тут же добавил. — Но Рэйч права. За языком нужно следить, хотя я замечу, что у Тейта он не лучше. — Абсолютно, — не спорила Рэйчел. — Сейчас они оба — невыносимы. — Молодость, — вдруг протянул Коллин и закатил глаза. Галдеж в эфире стоял потрясающий. Чего там Эмбри и Пол только не видели, чего только не слышали. Они ощущали себя на курсах полового воспитания, а запас ругательств расширяли до космических масштабов. О существовании большинства из них — знать не знали. Пол держался спокойней, чем Эмбри, но в мыслях требовал прекращения всех концертов, особенно когда Финн припоминал очередную пассию его сына, щедро приправляя истории пикантными деталями их бурного отдыха. «Молодец, что не притащил мне в подоле внука, Тейт, иначе я бы освободил под него место в доме. Угадай, чьи бы вещи полетели на выход.»

«Я же не кретин, пап.»

«Полный кретин. Что, так же метишь в Табиту? Фантазируй, как очнешься.»

«Я, сука, похороню тебя живьем и обоссу могилу.»

«Кстати, а я рассказывал, как мы с Таби однажды смотрели у нее кино? Нет? Давай расскажу, а лучше — покажу.»

«Я УБЬЮ ТЕБЯ!»

Эта передышка, в которой парни замерли и перестали брыкаться, была слишком блаженной, чтобы продолжаться дольше. Когда она закончилась, в эфире раздался взрыв. Пол и Эмбри разразились возмущенными ругательствами, уже не пренебрегая использовать всю свою силу, крепче сжимать в клыках шерсть сыновей, бить им по ребрам и давить на лапы, чтобы хоть так успокоить. Находится в эфире уже было невозможно. Мужчины чувствовали себя такими девственниками, какими не чувствовали себя даже в десять лет. В роддоме и в чревах матерей. — Не понял, — Джаред разинул рот. Но, ощутив резкий укол под ребра, тотчас заговорил с огромным спокойствием. — Коротышка, а ты почему не сказала, что придешь? — Я тут не одна, — пропела Элис. Рядом с ней вспыхнул Джаспер. Тогда вопросы испарились сами собой, уступив место всепоглощающей тишине — не только на крыльце, но и в душах квилетов. Лишь Вайлет тронула уголки губ легкой улыбкой и посмотрела на Джаспера благодарным взглядом. Его присутствие было единственным якорем, способным удержать ее на плаву в море волнения. — В вашей резервации так проходит перевоспитание? — поинтересовалась Элис, указав пальцем на сцепившихся в клубки волков. Окруженная их рычанием, она лучилась улыбкой и вызвала у всех смех. — Что-то в этом роде, — позже буркнул Джейкоб. — Несси говорила, что у тебя было какое-то видение? Вмиг жизнь покинула глаза Элис. Сэм, не теряя ни секунды, воскликнул: — Прошу всех в дом! Квил не спешил последовать за остальными. Он ждал, когда клубок дурных предчувствий, скручивающий живот в тугой узел, отпустит его. Когда Квил вошел внутрь, на крыльце остались только Вайлет и Джаспер. Он окутывал ее своим даром, баюкал, как в колыбельной, но не мог усмирить бурю в ее мыслях. — Белла немного рассказала мне о видении, — голос Вайлет дрожал. Джаспер возник перед ней, взял руку и коснулся ладони поцелуем. — Мы непременно найдем выход. — А если нет? — Никаких нет, mon coeur. Иной исход бросит тень на нашу репутацию. Вайлет прикрыла глаза и чуть склонила голову. Джаспер провел ее дом и, подведя к столу, вернулся к дверям. Он замер у них, скрещивая руки за спиной, готовый удерживать эмоциональный шторм каждого волка под строжайшим контролем. Рассказ Элис о своем видении был подобен ледяному душу. Он парализовал всех, лишив дара речи. Джасперу пришлось самому бросить на улицу четыре пары шорт. Он на полном серьезе подозревал, что присутствующие даже утратили способность слышать, раз проигнорировали семь громогласных требований обеспечить одеждой. При виде вернувшихся отцов и сыновей ни у кого не дрогнул ни один мускул, но Джаспер и Элис позволили себе эту маленькую слабость. Они усмехались, наблюдая, как разъяренный Эмбри швыряет Финна на стул. — Ты просто волшебник, — процедил мужчина сквозь зубы. — Просто волшебство, что ты до сих пор не сделал меня дедом с такой-то бурной личной жизнью. Герой-любовник, блять! С Тейтумом обошлись не менее любезно, только тот пролетел мимо стула и растянулся на паркете. — Я тебя ругать не собираюсь, — говорил Пол так, будто действительно не собирался ругать — только прибить на месте. — Но если я снова услышу хоть одно ругательство в адрес матери, ты отправишься прямой дорогой под домашний арест в свою берлогу таким же, каким появился в этом мире — кричащим, помятым и оторванным от любимой женщины. Пиздец, как вы оба отбились от рук. Мы что, такими же были, Эмбри? — Мне кажется, что даже ты таким не был, — отвечал Эмбри, и Финн ежился под его испепеляющим взглядом. Внезапно, будто проснувшись, мужчины перевели взгляды на Элис. На Джаспера. Но первой заговорила Вайлет, и Эмбри подскочил к ней, рухнув перед ее стулом на корточки и беря подрагивающие руки в свои. Его до чертиков напугал голос жены. — Элис, видение может измениться? Или это точка? — Это точка. Увы. — Объясните! — потребовал Пол. Он встал за спиной Рэйчел и, прикоснувшись к ее плечам, поразился. Их никогда не трясло… Никогда! — Сука, что происходит? Что?! Эй, Рэйч, как помочь? Рэйчел ничего не ответила. Лишь притянула Пола к себе и, тяжело вздохнув, он зарылся лицом в ее плечо. — Вот так, Пол. — Я объясню, что происходит, — начал Джейкоб. Эмбри уставился на него с пронзительностью. Каждое слово Джейкоба отдавалось в тишине ударом молота. — Мы были правы, что курорт слишком неожиданно решили построить именно на наших землях. И отзывали все петиции, протесты, даже гигантские взятки. Да… Это было ненормально. За ним стояли слишком влиятельные застройщики. — Но стройка остановлена, — вставил Пол, хмурясь. — Стараниями проказы и ее подружки. — О курорте уже можно забыть, но изначально он имел большое значение. Ничего, что я перебиваю? — Элис прервалась, посмотрев на Джейкоба. Тот пожал плечами, будто ему было все равно, за кем останется последнее слово. Какое это имеет значение, если каждое из них — внушает ужас? — Если бы курорт достроили — вы бы перестали обращаться, — говорила Элис. Она смотрела на Эмбри, и тот смотрел на нее. И между ними стояли годы дружбы, основанные на доверии и привязанности к друг другу. — Зайчик, помнишь, как ты говорил, что приезжие туристы прочесывали бы весь лес? В любом его месте — они могли на вас наткнуться? — Да, — с хрипом ответил Эмбри. — Стая бы распалась, будь курорт. — Рабочих и того парнишку обратил не случайный чужак, а вампир, которого подослали намеренно. Застройщики. Согласна — сюр, но да. Они. Они просто начали действовать иначе, когда Рори и ее подруга помешали стройке. Им было нужно, чтобы ваша стая распалась. Чужаки прощупывали почву, выясняли, как сильно вы сплочены, близки, как быстро справляетесь с угрозой нападения. Но вы, к сожалению, справились не со всем. Этот… Стайлз? — Элис вздохнула, услышав сбивчивые и тяжелые «да», «угу», «ну…». — Стайлза вы упустили. Он стал вашим слабым звеном. Мне пришло видение о серьезном решении этих… Ха… Застройщиков. Какое смешное слово… Джаспер, покажи им кое-что. Все взгляды приковались к Джасперу. Лишь Вайлет смотрела в столешницу, пытаясь осознать, в какой момент они выронили из рук хрупкое счастье, покой, позволив им бесславно валяться там, где и упало. Джаспер заразил дом эпидемией из изумленных вздохов, злобных рыков, недоуменных взглядов, хотя, казалось бы, не совершил ничего сверхъестественного. Он просто достал из кармана брюк и задержал в воздухе одну, крошечную монетку, но она не имела никакого отношения к деньгам. — Карлайл нашел ее на бывшей границе, когда был на охоте. Выглядит, как издевательство, — неторопливо рассказывал Джаспер. Его взгляд блуждал по ровным, словно выгравированным бритвой, острым черным линиям на монете. — Что это за монета? — осторожно спросил Финн. — Это… герб? Очень мягкий, очень теплый, очень ласковый взгляд Элис коснулся его. — Это монета принадлежит Вольтури, малыш. На ней выгравирован их фамильный герб. Ее носят только члены их клана и их отъявленные приспешники. Мы должны подвести итоги. Джаспер, поддай успокоительного, — Элис вкинула шутку, потому что ей тоже, вслед за остальными, не хотелось упасть и разбиться в полном отчаянии. Шутки Элис всегда были ее защитной реакцией. — Я увидела решение, которое они приняли сегодня. Курорт не смог посеять раздор в вашей сплоченной стае. Но да, как я говорила… Не со всеми чужаками вы справились. Вольтури заключили, что вы недостаточно сильны. Они ждали. Они ждали двадцать два года и выждали тот самый момент, когда могут нанести удар. — Можно я поинтересуюсь, дорогая и любимая Элис, — Джаред заговорил тоном, каким дети обычно поют детские песенки в фильмах ужасов. — А зачем этим настолько важным пиявкам — мы? Они что, держат обидку за ту давнюю историю, где мы с любовью защищали Несси? — Эдвард попросит у вас прощение, — вдруг сказал Джаспер. Его взгляд налился свинцом. — Можно сказать, что есть его доля вины. Когда Аро читал его мысли, в них он узнал о существовании шаманов. Реакция последовала незамедлительно, как выстрел из пистолета. Вайлет взвизгнула, когда Эмбри сгреб ее в крепкие объятья, а Финн вскочил и закрыл собой. Они оба охватились таким животным, первобытным ужасом, что никто бы ни капли не удивился, узнай, что им даже сейчас почудился кто-то из Вольтури. Прямо в этом доме. Совсем рядом. В дверях, например. Вблизи Вайлет и Авроры. — Вольтури очень хитры, — пробормотала Элис, покусывая губы. Она запрокинула голову и устремила взгляд в потолок. — Они могут строить просто сумасшедшие планы. Ведь сами подумайте… Курорт, чужаков и Вольтури связать вместе было бы просто невозможно, смешно, если бы ко мне не пришло видение. — Им нужны шаманы? Она? — она, то бишь Вайлет, попала под пристальный взгляд Пола. Видя мертвенную бледность на ее лице, мужчина ощутимо пошатнулся, чувствуя, что вот-вот может потерять контроль, но Джаспер вовремя подсуетился. Пол только закричал. — Ну пусть заявляются, блять! Пусть, сука, встретим ковровой дорожкой каждую вонючую сучару! — Поможете? — заговорил Сет. С необъятной надеждой в глазах он неотрывно осматривал Джаспера и Элис. Последняя даже с оскорблением в голосе ответила: — Разумеется. Зуб за зуб, как говорится, ведь мы давно помогаем друг другу в трудную минуту. К тому же, — договаривая, Элис медленно поднималась со стула. — Кому я буду трепать нервы, если с моим зайчиком что-то случится? — Вольтури хотят их обратить? Вопрос надломленного голоса Рэйчел оставался без ответа. Вокруг было тихо, глухо, безжизненно. Каждый чувствовал, как под ногами обреченно вертелась планета. — Конечно, — Элис заговорила тихо, опустив голову. — Мы с семьей обсуждали еще очень давно, что дар Вайлет, например, после обращения не исчезнет, а может усилится и окрепнуть. И у Авроры. В руках Вольтури окажутся вампиры, стирающие границы между миром живых и миром духов. Я помню, как Аврора говорила, что до сих пор не представляет, что она еще может. Как много могут шаманы. Вы понимаете, какая это непостижимая сила. Квил, пресытившись услышанным, вскочил со стула. Он впечатал ладони в столешницу, а они трещали от лихорадочного напряжения. С усилием Квил обуздал бушующий в нем ураган ярости и ужаса, подчинив его холодному, расчетливому уму. Ни единой искры, пока он не раскрошит в пыль каменное рыло каждой итальяшки, попавшейся под его клыки. — Значит, будем стелить ковер… Когда? Элис ни медлила с ответом. — Приблизительно через месяц. — Еще месяц? — Еще?! — заорал Эмбри, схватился за пустой стакан и бросил его в сторону Брейди, который задал этот вопрос. Стакан пролетел в сантиметре от его лица. — Еще? Всего, блять! Всего месяц! МЕСЯЦ!