Лаймовый тайфун

Осень уже сорвалась с цепи, изъявив свои права на мир раньше даты в календаре. Все вокруг было сырым, как туфли, забытые на подоконнике. Дом Адли даже вблизи выглядел немногим плотнее окутавшего его тумана. Он казался сонным, чахлым и болезненным, пока температура держалась минусовой. Дому отчаянно не хватало теплого пледа, чашки горячего чая, ложечки рыбьего жира. Ветер немного постоял снаружи, побродил по карнизу и, убедившись, что в гости его не пригласят, перебрался на крышу, где покружил вокруг дымовой трубы, как на карусели, и улетел прочь. — Эмбри! — громко позвал Джейкоб. Дощатые ступеньки крыльца, куда он вышел, заскрипели под подошвами его кроссовок. — Ты мне стих написал? — Забыл, — отозвался Эмбри, когда вышел из своей машины, потянулся и зевнул. — Я уже неделю прошу тебя его написать, — недовольно сказал Джейкоб. — Я уже неделю забываю, — беззаботно парировал Эмбри. Джейкоб сердито сощурился. Туманная дымка кругом покрылась плотным слоем выдержек из его словаря изощренных ругательств. Также Эмбри различал комплименты к своему божественному дару слагать стихи, один из которых Джейкоб, для своей Ренесми, все никак не мог получить. На крыльцо вышла Вайлет. У нее был свой порок. Подслушивать чужие разговоры для нее было так же здорово, как выслушивать исповеди. Один комментарий Джейкоба женщина проводила смешком. — Нет, Джейк, некоторые его стихи вам лучше не читать, и нашим детям тоже. Они лично для меня. — Ну-ка, — вдруг протянул Джейкоб и, бросив на Вайлет озорной взгляд, вскинул ее в воздух и потащил в дом, на ходу выкрикивая. — Не отдам твою жену, пока не получу свой стих! Эмбри так быстро подорвался с места, что земля просто чудом не намоталась на подошву его кроссовок. В стенах дома Адли Джейкоб, закинувший Вайлет на плечо, убегал от Эмбри и кидал ему колкости, только все они от него отскакивали. Из таких, как он, можно было шить бронежилеты. Когда Джейкоб опасно приблизился к кухонному островку, Вайлет взвизгнула: — Уронишь что-нибудь, Джейкоб, отойди! Если кухонная утварь Эмили сменит положение хоть на один градус, то она не станет разбираться, а сразу закатает всех в банки, отправит в погреб к прочим закруткам, и на Рождество откроет к столу. Джейкоб внял предостережению, метнувшись к столу, где Эмбри преградил ему дорогу. Вайлет оказалась на ногах, окруженная смешками. — У меня в семье на одного ребенка больше, — прокомментировала она, вглядываясь в мальчишескую улыбку Эмбри. Джейкоб получил тычок ее пальца к своей груди. — И куча иждивенцев, которые, порой, мне слишком дороги. — Блаженная Беркли, — Джейкоб закатил глаза, плюхнувшись на стул. — Как же тебя земля носит? — Как украшение, — Вайлет игриво повела плечом и, вздрогнув, блаженно прикрыла глаза, почувствовав на нем мягкий поцелуй Эмбри. — Будет тебе стих, Джейк, — говорил он, присаживаясь на другой стул и утягивая Вайлет на свои колени. — Тут же напишу, как ты научишься читать. — Ха-ха-ха! Джейкоб любил пошутить, но не понимал шуток над собой. Мог, если бы захотел, но как раз не хотел. Хорошее настроение вернулось к Джейкобу с игривым щелчком Вайлет по носу Эмбри. Жизнь налаживалась. Жизнь всегда ухитрялась наладиться, когда казалось, что все пропало. Вайлет и Эмбри больше не играли с жизнью в покер, а разложили пасьянс в свое удовольствие. — Поздравили своего сына с праздником? — спрашивал Джейкоб. По лицам Эмбри и Вайлет было видно, что они не поняли вопроса, и он саркастично пояснил. — Сегодня 31 августа — день прощания с летом. — Финн возвращается восьмого сентября, — ответил Эмбри, пожав плечами. — Так что поздравим позже. Вайлет кивнула. Летом жизни школьников превращались в сплошной список рекомендованной литературы. В этом году ни о каком отпуске Вайлет и Эмбри не мечтали. Апрель встряхнул их жизни, заполнив каждую минуту неусыпными хлопотами и заботами. Хелен и Томас требовали круглосуточного внимания, но как только молоко у Вайлет закончилось, и двойняшек перевели на искусственное вскармливание, ничего не мешало отправить их в ссылку на базу отдыха в северной Канаде, с десантом других своих детей, под бдительным надзором Хэмиша и Тиффани. Аврора тоже укатила в отпуск вместе с Квилом, променяв изумрудные ковры резервации на белоснежный песок Гавайев. Своим одиночеством Вайлет и Эмбри наслаждались. Любовь восстанавливала им баланс гормонов и улучшала цвет лица. Почти всегда у них было хорошее настроение, а в остальное время они спали. Но Вайлет бесил разнобой в собственном организме, из-за которого она часто чувствовала себя усталой, и только неприличная тревожность Эмбри была от него в восторге. Вайлет лишь закатила глаза, и чмокнула мужчину в щеку, так отвечая на его вопрос о своем самочувствии. Зябкий ветер заползал за ворот ее серой толстовки, и она прижалась к Эмбри ближе. В такую погоду нужно завернуться в любимого и ни о чем не думать. — Может поедешь домой, Вэй? — ласково предложил Эмбри, но Вайлет покачала головой. Эмбри не унялся и снова предложил ей вернуться домой. Вайлет, естественно, снова отказалась. Джейкоб наблюдал за ними, подбрасывая на своей ладони наливное яблоко и, не дождавшись ссоры, с наслаждением вгрызся в него. Вайлет и Эмбри никогда не ссорились. Им просто некогда — они всегда разговаривают. — Кто там? — поинтересовалась женщина, когда с улицы донесся шум подъезжающей машины. Джейкоб дернул носом, распознавая его обладателя. — Джаред, — слегка нахмурившись, он продолжал. — Странно, что Сэма еще нет. Мы же приехали вовремя, так? — Так, — сверившись с настенными часами, ответил Эмбри. — Наверное, он где-то задерживается. — Хотя, — многозначительно добавил Джейкоб. — Сам настаивал, чтобы мы явились к семи. В дом зашел Джаред и, услышав разговор, проронил с озадаченным лицом: — И не объяснил, зачем мы все ему понадобились, — Джаред отбил кулак Джейкоба, протянул такой же Эмбри и, мягко поцеловав лоб Вайлет, подсел за стол. — Ну, не все, то есть, а только престарелые оборотни и мать-героиня. — Вот это меня напрягает, — задумчиво ответил Джейкоб, и Джаред поддакнул ему кивком. — Что-то случилось. Вайлет молчала, ведь она полагалась не на туманные слухи, а на неопровержимые факты, и предъявить их мог только Сэм. Мужчины вели беседу. Вайлет задержала взгляд на Джареде. Он явился после работы, в серой рубашке и черных брюках, насквозь пропитанных бумажной пылью. Даже его бронхи, наверное, были до отказа забиты целлюлозной массой. Полученная вышка удерживала Джареда в офисных стенах, но он заверял всех и каждого, что непременно решит, кем хочет стать, когда вырастет. Вот Ким выросла и пару лет назад открыла маленький цветочный магазинчик. После работы Джаред с головой уходил в другие, важные дела — дышал, любил, наслаждался жизнью, а если бы превратился в нечто серьезное, его бы тут же разоблачили, как симулянта. Джаред и Ким были виртуозами первого разряда в искусстве плыть по течению, но для спокойствия припрятали пару вёсел, чтобы в нужный момент сменить курс на более осознанный. До детей они еще не созрели, но всегда могли понянчиться с другим потомством. Не сомневались, что какие-нибудь Коллы иногда пытались наставить их на путь из ползунков, распашонок и пеленок, чтобы в будущем их крыши поехали в приятном обществе друг друга. Джаред и Ким жили своей жизнью так, чтобы в будущем старость, явившись к ним, просто-напросто их не нашла. Когда Вайлет предложила выпить чаю, Джаред рассказал: — Я заходил в магазин, купил вафель и печенья, но в машине на меня напал голод и все отобрал, — слушая смех, Джаред припомнил другое и задержал взгляд на Эмбри. — Видел еще девчонку Финна. Табиту? — Она больше не его девчонка, — ответил Эмбри. — Сказал, что у них случилось тяжелое расставание. Вайлет сердито цокнула, когда Джаред и Джейкоб рассмеялись, а Эмбри поддержал их усмешкой. Ей претили слова своего мужа, что девчонок у их сына еще будет полно. В отличии от сверстников, не росли для Финна девчонки на кустах, как смородина. Табита неосознанно разрешила ему любить только ее безответной любовью. Финн полюбил как следует, по-настоящему — первый раз в жизни. А потом раз — и все. Поминай их юные отношения, как звали. — Любимый, — начала Вайлет, вернувшись за стол с кружкой чая, и ее глаза приобрели выражение «сейчас будет серьезный разговор.» — Солнышко очень любит эту девочку, а ты тут смеешься вместе с остальными. — Я не смеюсь, Вэй, — Эмбри покачал головой. — Я умиляюсь. Они оба еще дети. — Подождите, — включился Джаред, ухмыльнувшись. — Как шестнадцать им стукнет — снова влюбятся. Будешь сына спонсировать резинками, Эмбри. — Побольше кидай, — ехидно вставил Джейкоб. Сердитая Вайлет приоткрыла рот, а Эмбри хмыкнул. — Он же весь в батю пошел. — Да что вы? — спросила Вайлет. — Еще обсудите нашу личную жизнь! Джаред и Джейкоб заулюлюкали. Когда Вайлет хотела показать, что дорожит ими — она оставляла их в живых. Они вместе учились в школе, и их дружба выдержала даже это испытание, потому Вайлет лишь смерила мужчин недовольным взглядом, несущим в себе тысячу ругательств, и они замолчали. — Тоже чай хочу, — доложил Джаред, смотря на кружку Вайлет. Он приподнялся, но замер, когда за его спиной послышался громогласный голос Пола. — Ужин будет без вина, Рэйч. Похлебаешь из моря моей высосанной крови! Джейкоб откинул голову, заливисто хохоча. Но утих, когда Пол выдернул из-под него стул. Он заканчивал разговор с Рэйчел, не слушая ругающегося с паркета Джейкоба. — Скоро буду, — и, после паузы, запричитал. — Да-да, буду. Сворачивай вечеринку, змея. Люблю, целую. Вайлет проявляла к Полу снисходительность, в то время как остальные подкалывали и выспрашивали, из-за чего на этот раз Рэйчел не устроило его существование. Пол заговорил, лишь когда обнял Вайлет и, отстранившись, упал на стул. — Забыл, когда можно дышать в ее сторону, а когда нет. — А полную историю мы от тебя услышим? — Эмбри закатил глаза. — Не, даже эту он выдумывает, — подтрунивал Джаред. Сжатый кулак Пола возник перед его лицом отличным намеком завалиться, но Джаред продолжал: — Слушай, Пол, — щерился и щерился. — А до того, как ты связался к Рэйчел, кто тебе говорил, как водить машину? — Я уши тебя отрежу к хуям собачьим, чтобы не подслушивали, — пообещал Пол. — Если я за столько лет не сошел с ума от концертов Рэйчел, то твои смехуечки меня тем более не возьмут. — Так что случилось? — мягко спросила Вайлет, улыбнувшись Полу. — Да, ты что-то сделал, что-то не сделал или что-то сделаешь? — не унимался Джаред. Пол и Джаред — два полюса одной магнитной силы. Их отношения колебались от братских объятий до яростной драки, в зависимости от фазы луны и настроения звезд. Но после того, как Пол пообещал Джареду натянуть его яйца на шею, как галстук, тот успокоился. — Налей мне виски с колой, балабол. — Чуть-чуть виски? — елейно уточнил Джаред, отходя к кухонным тумбам. — Чуть-чуть колы. — Объясняй, Лейхот, что у вас случилось, — спокойно попросил Джейкоб. — Не паникуй. Все у нас нормально. Будет ненормально, если мы вообще перестанем сраться. Я просто опять забыл, что легче удержать ветер в решете, чем убедить ее взять отпуск. Еще она на что-то обижается. — На что? — спросил Эмбри. — Не ебу. Забыть не может, вспомнить тоже. Да, да, — Пол закатил глаза и всплеснул руками, когда смех остальных возобновился. — Смешно, ублюдки, очень смешно. Пол почувствовал тепло кожи Вайлет, когда она накрыла ладонью его руку и, навострив на себя его взгляд, подбадривающе улыбнулась. Прекрасная, до бесконечности крутилось у него в голове. Впрочем, вслух Пол тоже так ее называл, да таким тоном, будто хотел занести данную информацию в официальный протокол. Рэйчел была другой. Она — как солнечный зайчик, который рядом, но ладонью его не закроешь и в кулаке не сожмешь. Пол любил ее не безумно, но уверенно. — Хоть одно хорошее в этом доме есть, — произнес он, а когда Джаред поставил перед ним граненый стакан, где плескался янтарный виски с колой, он поправил. — Ладно, два. — Пизда. — Мальчишки, — цокнула Вайлет, пригубив свой чай. — Хуйчишки. А, кстати, кто-нибудь помнит про Сэма? — И Эмили, — добавил Джейкоб. — Вы пьете его виски. — Он не подписан, — отозвался Пол. Джаред кивнул и чокнулся с ним своим стаканом. Сэм не объявлялся. Эмили и Джошуа тоже провалились сквозь землю. Старички потягивали алкоголь, чай и кофе, разговаривая о перипетиях жизни. Язвительные перебранки, колкости, сарказм и маты — словесный пинг-понг — сдували с них годы. Казалось, суммарно им едва ли наберется три десятка лет. В стае каждый мог говорить все, что взбредет в голову, даже самое беспринципное и сумасшедшее, как в парламенте. — Коллы, не рассчитываете в этом году получить от Рори звонок из роддома? Эмбри поперхнулся кофе и закашлялся. Вайлет энергично застучала кулачками по его спине. Поглядывая на ухмылки братьев, она грозно потребовала: — Не поднимайте при нем эту тему. Он поседел на моих глазах, даже когда я о простой свадьбе заикнулась. — Естественно, — заговорил Эмбри, щедро отвесив Джареду такую затрещину, что тот чуть не упал со стула. — Полегче, папаша! — Еще раз заикнись о роддоме, Джаред, — угрожающе говорил Эмбри. — И я тебе праздничный шарик надутым запихну в задницу. — А что? — Пол звучал удивленно, прокручивая в воздухе стакан с виски. — Нет, я так-то тебя понимаю, брат, но твоя уже реально вышла из пеленок. — Он все равно думает, что на Гавайях они лепят замки из песка и купаются с надувными кругами. — Да ты сегодня в ударе, — протянула Вайлет, подперев рукой щеку. — Просто ударник, Джаред, не думаешь податься в музыканты? — Пойдешь со мной, Беркли, будешь вокалисткой нашей группы «очевидное». Споем о будущем, которое уже стучится в дверь. — Я согласна, что все возможно, — Вайлет чувствовала, как от Эмбри исходит напряжение, как от тикающей бомбы. — Но для душевного спокойствия Эмбри сначала лучше свадьбу, а тебе лучше прекратить шутить о звонках из роддома. Любимый, вспомни, кстати, что на выпускном Рори советовала тебе почаще держать в голове, что больше не нужно о ней так заботится. И свадьба, думаю, у них точно будет в ближайшее время. Эмбри фыркнул. Как только советы Авроры покажутся ему разумными, он поймет, что выжил из ума. — Ранний брак — это или очень плохо, или очень хорошо, — мудро изрек Джейкоб и, подняв свою кружку с чаем, выразительно добавлял. — За Квила и Рори, у которых все очень хорошо. За столом прошелся громкий звон бокалов, кружек и чашек. Вслед за всеми Вайлет обронила улыбку. Лишь Эмбри хранил хмурую мину, ибо понимал — время не обернуть вспять, и Аврору уже не вернуть в объятья детства. Смакуя сладкий чай с терпким привкусом мяты и имбиря, Вайлет видела не мужа, а своего отца. Так уж вышло, что Эмбри унаследовал от Хэмиша все, без чего надеялся обойтись. — Только не говори, что ты разлюбил детишек, любимый, — тихо мурлыкала Вайлет. Эмбри отвлекся от беседы с братьями и, поцеловав ее за ушком, так же тихо спросил: — К чему это, Вэй? — В скором времени ты правда можешь стать дедушкой. Тебя это расстраивает? — Нет, — вздохнул Эмбри. Вайлет удобно разместилась на его коленях, и он поглаживал ее талию, вперив глаза в свою опустевшую кружку. — Я хочу, чтобы они пожили вдвоем, узнали друг друга в быту и, к тому же, проказа собиралась куда-нибудь поступать через год. Хочу, Вэй, чтобы ее полностью устраивала своя жизнь. — Они оба с этим справятся, любимый, — промурлыкали теплые губы Вайлет, коснувшись щеки Эмбри, и тот посветлел. Когда улица принесла шум очередной подъехавшей машины, чувствительный слух Джейкоба представил гостей уже озадаченно. — Коллин и Сет. Сэму нужно позвонить, он слишком задерживается. — Очевидно, что он еще на работе, — говорил Пол, предлагая. — Позвоните Эмили или Джошуа. — Они в резервации Мака, — ответил Эмбри. Проницательные взгляды, как лучи прожекторов, вмиг устремились на мужчину. Тот небрежно потрепал волосы, буркнув: — Забыл рассказать. Вайлет цокнула, отвесив мужу неощутимый подзатыльник. Первым через двери дома прошел Коллин. Его взгляд наткнулся на шумное застолье и замер, полный недоумения. — Кутите? — спросил мужчина, вперив руки в боки. — Что за повод? — Празднуем твой визит, Коллин, — ехидно ответила Вайлет. Коллин озадаченно нахмурился. Он не отличался сообразительностью, иначе не был бы Коллином. — Мы бессовестно расходуем продовольственные запасы Сэма. Его все еще нет, — объяснил Эмбри. — Мой визит, значит, не празднуете. Эй, Беркли, я приму в качестве твоих извинений кружку кофе. Коллин был ростом выше Вайлет на одну голову, но когда начинал ее раздражать, она немедленно устраняла это отличие. Однако волшебник-Эмбри умел предугадывать ее желания еще до того, как они превращались в мысль, поэтому в этот раз женщина отдохнула. — Могу лично приготовить тебе любой напиток, брат, но пить его будет твоя шкирка, куда я его вылью. — Ха-ха, — Коллин закатил глаза. Присев на стул, он отбил кулаки всех братьев, а с Вайлет побился колким прищуром. Они отлично понимали друг друга, особенно когда оба молчали. Сет привлек к себе всеобщее внимание. Он юркнул на крыльцо, но замер, когда его окликнула Сью. Нынешняя Свон, по всей видимости, приехала вместе с ним, но останавливаться у Адли не планировала, лишь ненадолго задержала сына каким-то разговором. В свои шестьдесят восемь лет Сью неплохо держалась и выглядела так, будто была намерена пережить всех вокруг. Она была достаточно любезной женщиной, чтобы пустить старость на порог, но следом выпроводить, предпочитая молодость. В разговоре с ней Сет бодро кивал и улыбался. Выглядел так, будто Сэм не принудительно его позвал, а ограничился мягким намеком заглянуть на огонек. Такие люди, как Сет — эмоциональные, яркие и живые, как огонек свечи, скорее сожгут полгода, чем позволят кому-то нагнать на себя тучи. Сет вошел в дом. Его стараниями громкость общих разговоров выкрутилась на максимум. Конечно, кем бы ни были люди — интровертами или экстравертами — они всегда подзаряжались от общения друг с другом, но отсутствие тишины превратилось для Эмбри и Вайлет в пытку. Они поднялись на ноги. Всегда двигались так, будто были пойманы в гравитацию друг друга. Она донесла их до гостиной, и пара устроилась на слишком мягком диване, чтобы сохранять приличия. Ухмылка расцвела на губах Эмбри, когда Вайлет игриво дернула бровью, снова оказавшись на своем законном месте — на его коленях. — Не могу дождаться, любимый, когда мы наконец-то займемся любовью, — шепот Вайлет коснулся губ Эмбри, и тот томно выдохнул. — Я тоже, — Вайлет прикрыла глаза, почувствовав его поцелуй на виске. Пару прядей распущенных волос Эмбри убрал за ее ухо, продолжая. — Но сначала ты полностью восстановишься, Вэй. — Завтра делаю кардиограмму, — рассказывала Вайлет. — Но я уверена, что с моим сердцем уже все в порядке. Вайлет хихикала, когда Эмбри решил удостовериться в правдивости ее слов, прижав ухо к груди женщины. Его слух наполнили стуки, похожие на короткие гудки. Это сердце Вайлет говорило, что занято. Несмотря на то, что все закончилось хорошо, каждый раз, как Эмбри обнимал или целовал ее, воспоминания о тяжелой беременности вгрызались в его разум. Она была в порядке, и двойняшки были в порядке, только нервная система мужчины все еще пребывала в бардаке, которому мог помочь лишь Карлайл, твердо заявляющий, что бояться больше нечего. — Я заебался его ждать, — в гостиную влетел недовольный голос Пола. — Еще пять минут, и уйду домой. — Очень жаль, Лейхот, что ты наконец-то уйдешь. — Не плачь, Блэк, тушь потечет. Эмбри с язвительностью внимал перепалке закадычных родственников. Вайлет же пропала в своем мире. Ее взгляд затуманился, когда руки пробрались под распахнутую рубашку Эмбри. Остановившись на груди, они принялись выписывать незамысловатые узоры, крючки и закорючки. Кончики пальцев Вайлет обжигало жаром его крепкой кожи, просачивающимся даже через одежду. — Вэй, ты поплыла, — попытался пошутить Эмбри, но голос его дрогнул. — И ты вместе со мной, — очевидно известила Вайлет, звуча точно так же. Мысленно она уговаривала свою кожу не краснеть. Интересно, это уже предел ее опьянения или еще есть, куда стремиться? Эмбри коснулся пальцами подбородка Вайлет, развернул ее голову и накрыл губы своими. Они жались к друг другу, и гостиная наполнилась звуками поцелуев, шорохом одежды и рваным дыханием. — Коллы, вы не охуели? Тон Джейкоба был достаточно возмущенным, чтобы оторвать Эмбри и Вайлет друг от друга. Они смотрели на Джейкоба, вставшего перед диваном, а за его спиной маячило сердитое лицо Джареда. — Не понял, — тут же нахмурился Эмбри. — Ты нам целоваться запрещаешь? — Вы уже не целовались, — подметил Джейкоб. Вскинутый палец к груди Эмбри вышиб из того весь воздух, а Вайлет растерянно захлопала ресницами. — Мы убедительно просим вас не размножаться вне территории своего дома! — Еще один ребенок, и мы объявим вас отдельным государством, — добавил Джаред. — Шоколадной колбасой это отпразднуете. Взрыв смеха Джейкоба сотряс воздух после слов Джареда, а затем перерос в гомерический гогот от реплики Эмбри, вполне способный сдвинуть дом на пару градусов вбок. Вайлет лишь закатила глаза. С олимпийским спокойствием забралась на диван с ногами и подогнула одну. Она потирала припухшие губы ладонью, став безмолвным свидетелем бесконечной мальчишеской возни, которая плодилась везде и всюду не реже, чем дети в ее семье. Казалось, легче уговорить Везувий извергнуться конфетти, чем заставить мужчин повзрослеть. Безнадега, да и только. — Беркли, убери руку с члена своего мужа! Не здесь же, блять! — рявкнул Коллин, когда вошел в гостиную. Пол, последовавший за ним, поперхнулся виски, хрюкнул и расплескал янтарную жидкость на паркет. Удостоверившись в правоте слов Коллина, Вайлет собрала остатки своего пьяного сознания в кучу, скрестив руки на груди. — Зачем ты смотришь на член моего мужа, Спейси? — Блять, — второй глоток виски постигла та же участь. Пол, кидаясь проклятьями, опрокинул стакан на пустую полку шкафа, к которому прижимался, задыхаясь от смеха, Сет. — Закатай губу, Спейси, я тебе его не отдам! — Все, тайм-аут, — Джаред поднялся с кресла, хрипя и кашляя. — Перекур. — Хоть от кого-то послышался проблеск интеллекта, — съязвил Эмбри, тоже взмывая на ноги. Неожиданный вопрос Сета пришиб всех к месту. — А вы не думаете, что случилось что-то серьезное, раз Сэма до сих пор нет? Сет терял квалификацию, раз его начали воспринимать всерьез. Его слова о Сэме стали заклинанием, ведь мгновение спустя входная дверь распахнулась, и хозяин дома возник на пороге гостиной. Все, кого он призвал, присутствовали, кроме Брейди, уехавшего в отпуск, и Рона с Шейном — молодых волков, которых Сэм счел еще недостаточно обстрелянными. — Все в сборе, отлично. У меня важные новости. И простите за задержку. Работа. Сэм не спешил делиться подробностями. В их отсутствие воображению остальных приходилось трудиться сверхурочно. Что-то было не так. Даже двигался Сэм странно, словно сквозь вязкую патоку. Не шел, не полз — почти падал. Случилось что-то, после чего он мог позволить себе упасть. — Вещай, — поторопил Джейкоб. Сэм приземлился на диван рядом с Вайлет, и поднял на Джейкоба глаза. Того передернуло. Глаза Сэма тоже были странными. С такими не встречаешься каждый день. Такие глаза каждый день не носят. — Начну с начала, — Сэм сжал ладони между коленями, и все прильнули к нему вниманием, не отрываясь ни на секунду. — Стройка курорта официально заморожена. Это хорошая новость. Плохая в том, что в наш совет поступило сообщение от бригадиров. По их подсчетам, около двух недель назад в наших лесах пропали пять рабочих. Один из них — соплеменник. Маркус Пейн. Эмбри нахмурился. Фамилия казалась ему знакомой, но память, как всегда, отказывалась выдать хоть что-то. Вайлет печально опустила голову. Увы, ее память еще хуже — она все помнит. — Это отец Стайлза, любимый. Помнишь его? Он — хороший друг нашей дочери. — Вспомнил, — вздохнул Эмбри. Присев на край дивана, он смотрел на Сэма и обращался к нему. — Его отец просто пропал или объявлен мертвым? Остальные рабочие? Что бледнолицые говорят? — Пока все считаются просто пропавшими. И, к сожалению, Нора Пейн сказала, что о Стайлзе тоже никаких новостей. С июня ни слуху ни духу о нем, — услышав от Вайлет изумленный вдох, Сэм объяснял. — Нора говорит, что за ним уже такое бывало. Но я не понял, что конкретно она имела ввиду, говоря, что Стайлзу бесполезно помогать. Сэм изучал лица Вайлет и Эмбри, надеясь, что они где-то прояснят. Вдруг? Вот Вайлет, например, помнила о дружбе своей дочери с этим парнем — значит, что-то могла сказать. Но не сказала. От Эмбри и подавно нечего было ждать. — Стоит Квила поспрашивать, — вдруг заявил Пол. Все взгляды вонзились в него, отчего мужчина слегка съежился. — Ну? — поторопил Сэм. — Я видел их в мае, — взгляд Пола блуждал по гостиной. — Где-то через неделю после твоих родов, детка. Когда Рори еще приходила в себя от передоза. Воспоминания о тяжелых днях, когда Аврора восстанавливала свои истерзанные душевные силы, проживая жизнь туловища, прикованного к кровати, неприятно кольнуло ее родителей. Но, благо, дочь пришла в себя. Такая дочь, какая всегда предпочитала заблуждаться, если правда каким-то образом отличалась от ее видения жизни. — С Квилом нужно поговорить о Стайлзе, потому что ты однажды видел их вместе? — Не совсем, Сет, — Пол прижался спиной к стене и понурил плечи. — Они о чем-то болтали. Я не слышал. Дорогу ремонтировали, шум был слишком сильный. Короче… Болтали, да, а потом Квил его куда-то потащил. — Куда потащил? — удивился Эмбри. Пол пожал плечами. — Прям потащил? Пол кивнул. Все переваривали услышанную информацию. Сэм справился с этой задачей первым и подытожил, что полная картина все равно не складывалась. — Пропажей рабочих займется шериф Свон. Стайлзом — наше бюро. И мы. С завтрашнего дня возобновляются все дежурства. Я надеюсь, Джейк, что ты меня поддержишь. Мудрые взгляды двух первых вожаков пересеклись. Оставив в прошлом непонимание к друг другу, Джейкоб согласно кивнул. — Дела, — расстроенно цокнул Джаред. — К сожалению, это не все, — порадовал Сэм. Все снова замерли. Ощущение, будто они застыли на железнодорожных рельсах, и те дрожали под натиском чего-то огромного, страшного, неотвратимо приближающегося к ним на всех порах. — Вы в курсе, что вход в глубины леса смертным — закрыт, потому что там начался сезон охоты у гризли. — Чую пиздец, — трагично вздохнул Эмбри, запрокинув голову и прикрывая глаза. — Старик Крис вчера пренебрег этим запретом. Твой отец, Джейк, попросил меня сегодня, перед работой, вернуть его домой. Громкий мат Пола вырвался в воздух. Увы, система безопасности резервации не могла устоять против тупости своих жителей, готовых в любой момент отправиться за грибами и ягодами. Чем собиратель Крис, в принципе, и славился. — Гризли? — Сет предположил страшное. — Чужак. Был запах чужака. Крис полностью обескровлен, — лицо Сэма еще больше омрачилось. — Здесь тоже ставим галочку в наших дежурствах. И, Джейк… — Да, конечно, — перебил Джейкоб, наперед зная, что Сэм хочет попросить. — Я сообщу Несси. Каллены тоже этим займутся. Только я не могу говорить за Джаспера. Несси говорила, что он очень занят. — Джаспер не помешает, — задумчиво сказал Эмбри. — У него самый острый нюх. — Я позвоню ему, — включилась Вайлет. Ей Джаспер не откажет, он не умеет. — Джаспер поможет. Все присутствующие выглядели довольными, только хмурое лицо Эмбри выделялось. Огонек ревности вспыхнул в его взгляде, но Вайлет так выразительно на него посмотрела, что он вовремя почувствовал себя идиотом. Хорошо, ведь это очень освежающее чувство, а еще ликующая уверенность, ведь Вайлет была, есть и будет только с ним. Вайлет любила помолчать. Вот и молчала. Всю жизнь ей больше нравилось слушать других. Вот и слушала. Мужчины говорили, а в их груди томились звери, приготовившиеся каждодневно, как в старые-добрые, выпрыгивать наружу. Звери, чьи когтистые лапы обрушатся на их землю, требующую защиты, как дитя — материнского сердца. Вайлет пропадала в своих мыслях, прижав колени к груди. Ее отвлекло чье-то прикосновение к своему плечу. Его обладателем был Сэм. Коснувшись Вайлет мягким взглядом, он пояснил, почему сегодня в этих рядах затесались не только первые волки, но и первая шаманка. — Мы возьмем неделю на поиски пропавших, Вайлет. И, если не найдем, ты сможешь снова заглянуть в мир духов и выяснить, кого нам искать — живых или мертвых? — Я попробую, — тихо ответила Вайлет, не давая никаких обещаний. Но ее глаза сверкнули. Эмбри смотрел в них, и видел гордость за их дочь, бездонную, переполняющую зрачки и радужки, пронзающую сердце от края до края. — К этому времени вернется Рори. Возможно, что вам придется сделать ставку на нее, Сэм. Вайлет навела взгляд на Эмбри, когда тот встал напротив нее. Сэм, не мешкая, уступил мужчине место и созвал продолжение собрания на кухню. Вайлет юркнула под бок Эмбри, прикрывая глаза. Ее настроение было скверным, но когда Эмбри сказал: — Если проказа выяснит, что все живы и просто где-то прячутся, то с ней они быстро пожалеют, что не спрятались получше. Вайлет мгновенно ощерилась. Эмбри легко поднял ей настроение, что не удивительно. Этот человек может выжать воду даже из камня, если захочет. К нему вопросов нет.

***

— Эй! — возмутился Эмбри, когда Вайлет ударила его подушкой. Мужчина зарылся лицом в другую, ворча. — Я что, в армии? Можно как-то понежнее меня будить? — Понежнее было в девять утра, чуть грубее — в одиннадцать, а сейчас время крайних мер под названием «полдень». — А, еще только полдень, — беззаботно отозвался Эмбри, натягивая до шеи тонкую сатиновую простынь. — Зачем ты будишь меня так рано, Вэй? — Сколько ты еще будешь спать? — плюхнувшись на краешек кровати, сердито допытывала Вайлет. — Встаю, — трагично протянул Эмбри. Вайлет вышла из комнаты, светясь тихой победой, а Эмбри лениво зевнул, прощаясь с остатками сна. Он — безнадежный пленник Морфея. Только дома его можно было добудиться с боем, а в отелях, например, за свои кровные Эмбри спал до посинения. Поднявшись, мужчина потянулся. За окном бесчинствовал злобный осенний ветер, царапая стекла и требуя его впустить. Темно-серые тучи громоздились над резервацией, нависая так низко, что казалось, до них можно дотянуться рукой и выжать, как тряпку. Эмбри доковылял до ванной, сполоснул лицо и почистил зубы, а когда вернулся в комнату, Вайлет тоже вошла в нее, как солнышко. Только это солнышко почему-то хмурилось так, будто проглотило грядущий октябрь. Последние новости о пропавших — то бишь, никаких — были переданы Эмбри вместе с горячим кофе и булочками, но Вайлет звучала так черство, что даже эти булочки мужчине показались черствыми. — Что-то случилось, Вэй? — аккуратно, как высококлассный хирург, Эмбри препарировал ее настроение. Вайлет кивнула и протянула ему одну булочку с тарелки. Сделав надкус, Эмбри прожевывал и допытывал. — Кто успел испортить тебе настроение? — Твой начальник, — неожиданно заявила Вайлет. Озадаченному Эмбри она передала поднос с кофе и булочками, а сама взяла его телефон, трясла им и сквозь зубы процеживала. — Семь раз звонил, я подняла трубку. Уолш опять поставил тебе смену в твой выходной. Козел! Эмбри поддержал возмущение Вайлет громким матом. Забрав свой телефон, он отписывал сообщение Уолшу и доедал булочку с таким видом, будто теперь в его рту был он. Вайлет увлеченно попрекала Уолша, и быстро перешла к сути — под крылом такого начальника в больнице делать нечего. Каждый чих Эмбри у него на учете, каждый отказ выходить на замену в свои выходные — угроза к увольнению. Мистер Уолш прослыл в больничных стенах бездушным, черствым и злобным мужчиной, пораженным неизлечимой задранностью носа. Многие в больнице шептались, что у этой скотины есть совесть, что было в корне неверно, ведь Эмбри, как никто другой, знал, что Уолш — бессовестная скотина. — Я уже написал заявление, Вэй, ты помнишь, — рассказывал Эмбри, стуча пальцами по экрану телефона. — Но по закону мне нужно еще месяц отработать, если только он сам не решит меня выгнать раньше. — Пусть выгоняет, — буркнула Вайлет. Она отхлебнула у Эмбри кофе, а тот слизнул сливки с ее губ, выпустив смешок. — Любимый, а Карлайл не может как-то помочь? — Нет. Не страшно, Вэй. Месяц и все, перейду к нему в Порт-Анджелес, — Эмбри отложил телефон, глубоко вздохнул и трагично изрек. — А сегодня на работу. До восьми. Вайлет удрученно хмыкнула. Эмбри, как ни крути, поедет на работу, ведь он избрал себе профессию для души. Одним из главных его талантов была способность с ходу завязывать дружеские отношения с кем угодно. Достаточно было пяти минут, чтобы маленькие пациенты Эмбри были готовы ради него отказаться от своих родителей. — Жаль, — Вайлет сложила руки на груди, понурив голову. — Ладно… Я просто хотела съездить сегодня куда-нибудь. — Обязательно съездим. Я же до восьми. Или у тебя режим сна, старушка? В глазах Эмбри вспыхнуло озорство, и на губах играла искра шутки. Возмущение Вайлет лопнуло, переродившись в широкую улыбку, когда он резко отставил кружку с кофе и тарелку с булочками, потянул ее к себе и рухнул на подушки. Вайлет поерзала, вытянулась на его сильном теле, как кошка на солнышке, и поцеловала в уголок губ. — Это свидание? — Свидание, — шепнул Эмбри. Его дыхание Эмбри становилось более частым, глубоким и обжигающим. — Куда хочешь, моя девочка? — Хочу что-нибудь вкусное. — Хорошо. — Что-нибудь сладкое, — добавляя следующее, Вайлет чувствовала большую радость, от которой могла подпрыгнуть и зависнуть в воздухе. — Я в пять уезжаю на контрольное обследование Карлайла. Началась схватка двух взглядов, единых только в одном — в немыслимой страсти к друг другу. Не исчерпывались поцелуи, которыми Эмбри покрывал лицо, шею и руки Вайлет, а мир той вращался ниже пояса, когда снова терзала жажда к близости любимого. Отстранившись, они переводили дыхание и, сплетя губы в пожелании хорошего дня, разошлись. Только на выходе Вайлет поймала Эмбри, бросившись ему на шею с такой порывистостью, какая возникает в последний момент и которую нельзя запланировать заранее.

***

Карлайл колдовал над своими умными приборами, всматривался в хаотичные записи анализов, выпытывал из Вайлет правду о ее самочувствии, с нежностью матерого сержанта. И, наконец, сказал: — Половой покой можете прекратить. Вайлет рассыпалась благодарностями и выскользнула на улицу. Шла по траве, влажной от недавнего дождя, и каждый шаг отдавался звоном колокольчика в ее душе. Порт-Анджелес быстро уступил владения резервации. Дом, тихий и бездетный — как кадр из старой кинопленки — вернул Вайлет в далекое прошлое, когда они с Эмбри только начинали свой путь совсем юными и беззаботными. Дом встретил Вайлет девочкой, трепетно замершей перед зеркалом. Она включила музыку. Под пленительные голоса Рианны, Адель и Мадонны, шкаф покидала одежда, образуя на кровати кучи от строгих брюк до воздушных платьев. Материнство оставило свой след на теле Вайлет. Облегающая одежда выставляла напоказ ушки на боках и чувственные бедра, подчеркивала пышную грудь и едва заметную полноту животика. Но Вайлет выглядела изумительно, что было нормально, ведь она не сомневалась в своем великолепии, не занималась самокопанием и ничего не боялась. Выбранное ей платье, небесно-голубое без бретелек, открывало ее колени и сексуальность. С непринужденностью взрослой женщины, Вайлет несла свою сексуальность, как сумочку. На плечи она накинула белый пиджак свободного кроя. Часы известили о начале семи вечера, когда Вайлет закончила полный марафет. В зеркале отражались ее миндальные глаза, блестящие, с тонкими стрелочками. Розовых щек касались пряди распущенных волос, спадающих до лопаток. Взглянув на себя в полный рост, Вайлет уловила лукавый шепот своего отражения. Мол, дорогая, для вашего свидания подойдет уютный столик в ресторанчике, но вблизи резервации, чтобы вы успели вернуться домой до того, как пламя страсти обожжет вас обоих до ожогов первой степени. Не меньше! Когда Вайлет вышла из комнаты, звонок застал ее в гостиной. Громогласный и счастливый голос Авроры ворвался в уши, и они затребовали немедленной эвакуации. — Мама!!! Ты не представляешь, какие тут крутые вечеринки!!! Вайлет то улыбалась, то заливалась смехом, то сердито цокала языком, в зависимости от того, какие истории ей рассказывала Аврора. Отпуск с Квилом стал для них обоих бальзамом на душу. Вайлет пока не хотелось омрачать настроение дочери дурными вестями о ее друге, поэтому на вопрос о делах в резервации она ответила лаконичным: — Все по-старому, — и сразу свернула тему. — Остальные еще в Канаде, а мы сегодня с папой идем на свидание. — Ух ты! — воскликнула Аврора. — Свидание? Куда идете? — Хотим начать с ресторана, — бездумно обхаживая гостиную, рассказывала Вайлет. — А потом, наверное, прогуляемся. Дома осушим бутылочку вина. Весь дом в нашем полном распоряжении. — Как романтично! — сладко протянула Аврора. — А как ты себя чувствуешь, мам? Уже совсем хорошо? — Да, Рори. А ты? — Я тоже! Тоже скоро на свидание побегу! Мам, а надень то голубое платье без бретелек. Оно просто обалденное, папа упадет в обморок! — Я его как раз надела, — игриво ответила Вайлет. — Именно на такой эффект рассчитываю. — О, а к нему ту белую сумочку, которую ты покупала в «Zara»! И белый пиджак! Только, мам, накинь какую-нибудь куртку. Я тут погоду у вас смотрела, опять дождь и ветер… Мам, ты здесь? — Да, Рори, — запоздало отозвалась Вайлет. — Слушаю тебя. — Так вот, что я хотела сказать… Не забудь о куртке! Ступив на кухню, Вайлет неосознанно отгородилась от болтовни Авроры, когда заметила странное зрелище. На кафельном полу, во всей красе, раскинулся распростертый сироп и осколки разбитой бутылки. То есть, не сироп, а виски, искусно замаскированный под безобидное лекарство. В последние месяцы Маргарет активно рыскала по всем тумбам и полкам, как голодная лисичка в курятнике, и только к лекарствам не питала никакого интереса. Аврора продолжала звонко трещать, пока Вайлет осторожно коснулась треснувших осколков. Поднявшись, она прошла за веником и совком. Видимо, Эмбри случайно уронил бутылку перед уходом на работу. Странно это, ведь он очень ценил свой, так называемый, сироп от кашля, и уронить его случайно не мог. — Люблю тебя, мам! Папе передавай, что его я тоже люблю! Хорошего вам свидания! — Спасибо, Рори. По… Пока… Вайлет сбросила вызов. Ноги принесли ее обратно в гостиную, где снова подкараулила растерянность. Случайный взгляд Вайлет упал на маленький шкаф, который регулярно подкармливал ее книжной пылью. Одной из книг в нем был томик в твердом переплете, который не дочитала Аврора. Неважно, что она упустила. Важно, что эта книга лежала на полу, с раскрытыми страницами, а закладка бесследно исчезла. Мысли Вайлет завязались в тугой узел, концы которого судорожно метались в поисках выхода. В прихожей она обула высокие сапоги и накинула черную куртку, после чего тихо прикрыла за собой дверь, раньше положенного отправляясь к машине. Внешне Вайлет выглядела невозмутимой, потому что старалась беречь свои нервы. Сохраняя ровный тон, она позвонила Полу. — Привет, дорогой. Ты еще на работе? — Да, детка. А что? — паузу Вайлет Пол воспринял предвестником бури. — Что-то случилось? Застыв взглядом на входной двери своего дома, Вайлет пыталась понять, не превращаются ли ее опасения в пустые фантазии. Но, глубоко вздохнув, она решила перестраховаться, ведь не существует такого закона, который запрещал бы чему-то плохому снова случится. — Мне кажется, что в нашем доме кто-то был. — С чего взяла? — Я нашла виски Эмбри разбитым. И книгу в гостиной — на полу. Я сейчас еду к нему на работу и спрошу, причастен он к этому или нет. Но, если тебе не сложно, можешь попросить кого-нибудь из наших, кто свободен, зайти к нам домой? — Ты думаешь, что был чужак? — предположил Пол. — Надеюсь, что я ошибаюсь. Ох… — Вайлет поставила вызов на громкую связь. Кончиками пальцев она массировала виски, разгоняя сгущающуюся кровь и мрачные мысли. — Дорогой, решите этот вопрос, пожалуйста. У нас с Эмбри уже распланирован вечер. Мы очень хотели сегодня отдохнуть. — Расслабься, детка, — Пол звучал мягко. Вайлет улыбнулась, чувствуя себя под защитой. — Решим. Отдыхайте, я обзвоню всех. — Спасибо. До встречи. Пару минут Вайлет сидела в тишине, пока не решила, что сегодня их с Эмбри ничего не касается, ничего, чтобы не происходило. В конце концов, в резервации всегда знали, что не существует никакой безопасности, кроме той, которую они сами себе обеспечат. Таким образом Вайлет и Эмбри были в безопасности, а их дети, за тысячи километров от них — и подавно. Все мысли, как ненужный балласт, она сбросила на повороте к дому, и вырулила машину на дорогу. Если Вайлет не хочет чего-то замечать, то этого для нее не существует, пока она не передумает. Двигатель машины Вайлет отзывался тихим урчанием. Люди на улицах, с водительского обзора, напоминали бесформенные тени, которые то появлялись, то исчезали, как сумрачные порождения непогоды. Когда Вайлет подкатила к больнице, туман отступил, словно кто-то одним движением сорвал с мира чехол. Расплывчатые огоньки плясали на мокрых стеклах машины. Дождь насплетничал, что это плачут фонари. В приемном отделении Вайлет встретили, как родную. Дежурные медсестры и прочие доктора знали наизусть ее улыбки, и имя помнили даже во сне, ведь Эмбри работал в этих стенах, и Вайлет была его лучшей темой для обсуждения, передаваемой из уст в уста. Она шла по коридору к его кабинету. Рабочий день угасал, освободился от маленьких пациентов и их родителей. Только доктора заканчивали с бумажной суетой перед тем, как уйти на заслуженный покой. Идущая навстречу Алиша возникла так же неожиданно, как яма, булыжник или куча экспериментов. Ее с Вайлет разделяли пару шагов, и целая пропасть неприязни. Вайлет досконально помнила, что это за женщина. Она пыталась подбросить им с Эмбри семена раздора, но дальше внезапно исчезла. — Здравствуйте, — протянула Вайлет. — Не подскажите, мой Эмбри уже закончил работать? — Здравствуйте. Не знаю, а вы… — Вайлет приложила титанические усилия, чтобы сдержать смешок, когда глаза Алиши округлились. — Вы же его жена, да? — Да, я его жена. Эмбри — мой муж. Большая растерянность Алиши была заметна, где ни ковырни. Вайлет мгновенно нашла ей объяснение. Во время их первой встречи она напоминала тыкву, безнадежно уставшую и неухоженную, но теперь вновь превратилась в хрустальную туфельку, рядом с которой для Алиши оказалось невозможным держать самодовольное лицо. Чеканя ритм каблуками своих сапог — отбивая похоронный марш — Вайлет прошла вперед, но замерла для колкого: — Всех благ вам. Алиша дернула плечами и исчезла в недрах коридора так быстро, будто получила смачный пинок. Ликующее пламя гордости за себя пылало во взгляде Вайлет, освещая ее уверенный путь к кабинету Эмбри. Она никогда в нем не сомневалась и без запечатления. Знала, что он не падет жертвой чужих чар, как бы ослепительно не выглядели ведьмы-разлучницы. Да и выглядела Алиша так хорошо потому, что ее внешность составляла главное содержание ее жизни. Как республика, блистательная и независимая, ей очень хотелось, чтобы ее признали. Она портила жизнь другим потому, что не знала как наладить свою. Когда Вайлет остановилась у дверей кабинета Эмбри, она вычеркнула эту Алишу из своей жизни с той же простотой, с какой стирают файл из своего компьютера. Но вдруг за ее спиной послышался знакомый голос. — Приемы уже закончились. Едва справившись с клокочущим внутри раздражением, Вайлет развернулась к Уолшу с широкой улыбкой. Тот был убит — навылет — знакомым лицом и красотой этого знакомого лица. — Здравствуйте. Можно я незаметно проскочу к своему мужу? — чуть склоняя голову, Вайлет открыто пользовалась своим очарованием, и Уолш оказался перед ним безоружен. — Да, миссис Колл, я не имею ничего против. Превратив существование Уолша в ничто, Вайлет вошла в кабинет и прикрыла дверь. Эмбри мгновенно отреагировал на шум. Вайлет играючи подошла к столу, за которым он сидел. Встала между ног и вперила ладонь в дубовую столешницу, упиваясь его жадным вниманием. Округлившиеся глаза Эмбри можно было использовать, как печать под документом, заверяющим, что он — пропал. — Боже, — его хриплый голос ударил в голову Вайлет. Когда его руки коснулись ее талии, она лишилась опоры, будто пол выдернули из-под ее ног, как ковер. — Ты бесподобна. Вэй… Какая ты красавица… — Только сегодня я красавица? — игриво подразнила Вайлет. Эмбри вскинул голову к ее взгляду, завороженный. Отвечал: — Всегда, Вэй. Но сегодня… Черт, я никогда не видел на тебе этого платья. Это платье? — Платье, да. Вайлет тут же распахнула полы куртки и пиджака. Эмбри сглотнул, инстинктивно ухватился за свою электронку и, выдыхая терпкий мятный дым, не мог отвести глаз от ее соблазнительной груди. — Малыш, — улюлюкала Вайлет. — Ты как голодный малыш. — Карлайл отменил запрет? — пропустив колкость, допрашивал Эмбри. — Если нет, то застегни куртку и не смотри на меня так. Вэй… Или я взорвусь. Вайлет широко улыбнулась, и вновь стало очевидно, насколько она возмутительно хороша собой. Лихорадочная дрожь возбуждения охватила Эмбри, будто где-то глубоко в груди распахнулась потайная дверь, выпуская на волю целую армию гормонов. Сладкое пламя распирало гортань Вайлет, когда она склонилась к Эмбри, шепча в самое ухо: — Можно. Теперь тебе все можно, поэтому заканчивай скорей работать. — Понял, — прорычал Эмбри. Он отстранился и одним рывком подтянул к себе кипу неподписанных заключений, смяв листы. — Считай, что я уже закончил. Вайлет усмехнулась. Эмбри ставил на бумагах размашистые подписи, сплошные чернильные закорючки. В кабинет пробивался тусклый лунный свет, шуршала ручка и отдавалось тихим эхом от каблучков Вайлет. Та сбросила с себя куртку и пиджак и, обхаживая каждый уголок, нарочно дразнила Эмбри. Но замерла, пока играла со своими волосами, услышав: — Я вот прямо сейчас на тебя наброшусь, бесстыжая. — Ох, прости, — пролепетала Вайлет, обернувшись к нему. Ручка между пальцев Эмбри танцевала нервный фокстрот. — Я не виновата, любимый, что возбуждаю тебя одним существованием. Кстати… Эмбри вопросительно вскинул бровь, когда Вайлет замолчала на полуслове. Было заметно, что она что-то вспомнила, а вот он не мог вспомнить ничего, кроме нежной шелковистости ее кожи, жара и трепета ее тела, которые сегодня наконец-то снова ощутит. Вайлет осматривала кабинет — пустой, притихший в объятьях вечера. В памяти вспыли недвусмысленные намеки Алиши. Сценарий, разыгрываемый с холодной расчетливостью. Очевидно, что она была в точно таком же. Вайлет хищно навела взгляд на Эмбри. Победа за ней. Как всегда, в общем. Ничего нового. Притвориться заинтересованным в заключениях для Эмбри — раз плюнуть. Плюнуть на одно, плюнуть на другое. Не выдержав, он поднял глаза на Вайлет. Тихий смешок сорвался с его губ, когда она встала сзади, хватаясь за спинку крутящегося стула и отодвигая его от стола. Но тут же смех Эмбри застыл в легких, сменившись тяжелым дыханием. Вайлет присела на его колени, подалась вперед и приоткрыла рот. — Ого… У тебя тут такая большая кочка. — Дай мне закончить с работой. — Ты не хочешь на нее плюнуть? — Хочу, — усмехнулся Эмбри. Его лицо, пылающее жаром, приблизилось к лицу Вайлет, точно такому же. — Хочешь начистоту, Вэй? Вайлет кивнула, хотя знала, что если они будут говорить начистоту, то выйдет одна грязь. Вот она и вышла, когда Эмбри прижал Вайлет ближе, обрушивая сдавленное рычание на подрагивающие губы. — В больнице еще другие доктора, медсестры, Уолш шароебится в плохом настроении, во все кабинеты сует свой длинный нос, но, если ты не прекратишь меня дразнить, Вэй, меня вообще ничего не остановит. Я порву твое платье, возьму во всех углах, и в больницу больше не вернусь. Потом… Потом мы тоже будем заниматься любовью. Везде. В машине, в гостиной, в спальне. Я не смогу остановиться, моя девочка... Еще поерзаешь, и выдохнуть не успеешь. — Хэй… — Эмбри прикрыл глаза, когда Вайлет показала, что его речь ее не успокоила. Ее руки ухватились за ворот рубашки. — А недостатки будут? — Нахуй, — Эмбри скинул все бумаги со стола, поставил Вайлет на ноги и отскочил к раковине сполоснуть лицо. — Нахуй работу, все равно увольняюсь. Уходим. До костей Эмбри пронзало желание Вайлет отдаться ему без остатка. Где угодно, как угодно, когда угодно. Он не думал — почему. Она так его хочет, потому что хочет, и это вполне достаточное объяснение. В тот момент, когда его орган поднялся, Эмбри потерял две трети своего ума. Развернулся к столу — и улетело остальное. — Вэй… — Ммм? Жаркий прилив затопил Эмбри с головой. Если это сон, то ему лучше не просыпаться. Если не сон — не заснуть. Вайлет ожидала его, присев на стол. Опираясь на локти, она раздвинула ноги и приподняла подол платья, оголяя кружево белья, белого, как первый снег. Ловушка Вайлет захлопнулась безупречно, пришлась Эмбри по размеру. Визг восторга вышел из нее, когда он подлетел. Вайлет обвила ногами его бедра. Он накрыл ее собой, вжимая в дубовую столешницу с горячим, буквально испепеляющим поцелуем. Поцелуй, как символ — знак родства, формальность или безумная прелюдия к любви. Откровение на языке чувств, не передаваемых словами. Атмосфера накалилась между ними до точки кипения. Эмбри осыпал Вайлет поцелуями, не пропуская ни миллиметра кожи — лицо, шею, оголенные ключицы. Она жмурилась, и стоны начали срываться с ее губ, когда он принялся за ее грудь, массируя и покусывая соски, проступающие сквозь тонкую ткань платья. — Давно ты такая бесстыжая? — Эмбри говорил грязным шепотом, от которого сердце Вайлет подскакивало до горла. — Без бюстгальтера ходишь… Да у тебя все было просчитано так, чтобы я сразу тебя взял. — Не знала, что святым педиатрам можно так выражаться… Хрипы сжимали горло Вайлет. Она взяла лицо Эмбри в свои ладони, готовая что-то добавить, но он выбил все слова, когда увел свои пальцы под ее белье. Ухмылка защекотала скулы Эмбри, а пьяные глаза, как голодные волки, следили за каждой эмоцией, вспыхивающей алым пожаром на лице Вайлет. — Какая ты мокрая… — Эмбри давил на ее клитор, оттягивал нежную кожу и выпускал наружу стон за стоном. Он наслаждался ее телом. Мог бы заниматься этим вечность, не насытившись ни на миг. Вайлет с трудом подняла руки, очерчивая ими его подтянутый торс, упругие мышцы груди и широкие плечи. Вцепившись в рубашку Эмбри, она хрипло потребовала: — Снимай. Эмбри приглушенно рыкнул в губы Вайлет. Ощущение реальности снова ее покинуло. Рубашка и футболка Эмбри исчезли в каком-то из углов кабинета, чего она не заметила и не могла заметить, когда его руки вернулись на ее тело. Жадно и уверенно они сминали бока, талию и бедра, сорвали верх платья, обнажая грудь. Вайлет ерзала на столе, потираясь бедром и промежностью о его пах, пока он расцеловывал и массировал ее холмики, а от вкуса выступивших капель молозива облизывался. Эмбри крепче захватил бедра Вайлет. — Ааах… Она запрокинула руки, сжимая ладонями столешницу. Эмбри ласкал ее шею, целовал и покусывал кожу до красноты, до засосов, до характерных знаков, что Вайлет — его. Вся ее кожа горела под его ладонями, белела от сжатия и нажима, а затем наливалась красным. Вайлет вслепую нашла губы Эмбри, оставила поцелуй на щеке и прошлась влажными чмоками от скулы до подбородка. Чем ближе Эмбри подбирался к половым губам, тем громче становились выдохи и стоны Вайлет. Его язык с нажимом прошелся сверху вниз, раздвигая половые губы и слизывая естественную смазку. Вайлет зарылась руками в смольную черноту его густых волос. Эмбри подхватил ее под бедрами и крепко взялся, полностью обездвиживая нижнюю половину тела. Эмбри потерялся, и Вайлет потерялась. Их сердца сплавились в горячечном бреду. От счастья они тупеют, на неудачи плюют, а лучше всего у них получается выставить все за порог их личного мира. — Резинка, — вдруг послышалось от Эмбри. Его лицо нависло над ней, и мокрые губы вновь приоткрылись с вопросом. — Вэй… Взяла? — В куртке… Эмбри поцеловал висок Вайлет и исчез с ее глаз. Вернулся он быстро, и она, недолго думая, забралась под пояс его джинсов, под боксеры, и провела ладонью по вставшему члену. Голова Эмбри упала в районе изгиба ее плеча, а сдавленный стон прозвучал прямо у уха, заставив Вайлет ухмыльнуться. И моментально ее надрывный стон рассек тишину, когда она почувствовала Эмбри внутри себя. Выкрик Вайлет издала, когда Эмбри вошел до конца горячей плоти, подхватывая плавный ритм. — Тебе больно? — испуганно уточнил он, не ожидая от нее такой отдачи. — Нет. Нет… — честно шептала Вайлет, запрокидывая голову. — Я просто очень по тебе скучала. Еще, любимый. Еще… Хочу еще… Ммм! Теснота стенок ее влагалища опьяняла Эмбри. Мышцы тела активно сокращались, окутывая его приятным давлением и теплом. Эмбри наращивал темп, и влажные шлепки тел звучали все громче, отскакивали от стен. Стол стонал под натиском их страсти. Вайлет чувствовала Эмбри везде, делила с ним каждый вдох, стук сердца, взгляд и стон. После долгого воздержания оргазм подобрался к ним быстро. Чувствуя, что Вайлет готова отдаться ему первой, Эмбри ускорил темп, сбиваясь с мерного ритма. Он ласкал ее клитор круговыми движениями. Ласки становились слишком много, слишком сладко, слишком невыносимо. Стоны Вайлет взорвались выкриками, но она не слышала ни себя, ни окружающего мира. Лишь Эмбри, и его бесконечные признания в любви. Вайлет кричала его имя так громко и страстно, будто хотела, чтобы не только стены больницы, но и весь мир содрогнулся, узнав о существовании Эмбри. Пытаясь убедить воздух снова с собой сотрудничать, довольная Вайлет лежала на столе, а он — на ее груди, роняя тяжелые вдохи на распаленную кожу. Но стол исчез, и ноги Вайлет, потеряв опору, повисли. Легкий шлепок по ее ягодице от Эмбри обозначил новые границы дозволенного. Прильнув к мужчине после жаркого поцелуя, она оплела ногами его бедра. Эмбри поднес Вайлет к стулу, куда присел, размещая ее на своих коленях — Я уверена, что нас опять услышит вся больница, — прохрипела Вайлет, выхватывая у Эмбри новый презерватив и, лукаво прищурившись, зубами сорвала обертку. — Похуй, — глаза Эмбри снова на нее набросились, черные и голодные. Он откинулся на спинку стула, опустив глаза к своему паху. — Поможешь с резинкой своему безработному мужу? — Точно безработному? — нетерпеливо уточнила Вайлет. — Абсолютно, — хмыкнул Эмбри. — Уолш вышвырнет меня пинком под зад уже завтра. Так яростно он тарабанил в дверь. Ушел, наконец-то… Ммхх, Вэй… — Я помогаю, — довольно промурлыкала Вайлет, уже на коленях, и член Эмбри снова пропал в ее рту. Полуобнаженная, в задранном платье и с блеском в глазах, она была слишком близко, чтобы Эмбри дожидался их слияния не раньше, чем она закончит делать ему минет. Он оторвал ее и вернул на свои колени. — Второй раунд, — и отобрал резинку, сам растянул ее на члене, игриво куснул кончик носа Вайлет. — Еще, моя девочка… Продолжим. Эмбри увлек ее губы в нежный поцелуй, и она млела от размеренных поглаживаний по своей спине. Оперившись на его грудь, Вайлет аккуратно насаживалась на его член, пока он целовал ее шею. Опустившись до конца, она глубоко вздохнула. Эмбри немного подождал и толкнулся бедрами вверх. Вайлет подхватила его ритм. Вскоре руки Эмбри сильно сжали ее ягодицы, разведя их в стороны. Толчки ускорились и стали глубже, сильнее. Вайлет надрывала горло, опять давилась стонами, граничащих с визгами эстаза. Это были лучшие звуки, которые Эмбри слышал во время секса. Все, что издавала Вайлет, в принципе было лучшими звуками, которые он слышал в своей жизни. После нового оргазма Эмбри вернул Вайлет в чувства, не дав слезть со своих колен. Он хрипло-хрипло шепнул в ее красное ушко: — Я предупреждал, что не смогу остановиться. — На нас вызовут полицию, — лукаво прищурилась Вайлет. Метнув взгляд на окно, она увидела, как на мир уже обрушилась непроглядная темнота. — Сколько времени? — Не знаю. — Не-ет… Ах! — Смотри, Вэй, — Вайлет оказалась на руках Эмбри, а тот кивнул взглядом на стену. — Смотри, какая классная стена. Там мы еще не были. — И в ресторане мы не будем, — вдруг вкинула Вайлет. Догадываясь, от чего ее взгляд, задержавшийся на своем задранном платье, стал недовольным, Эмбри сразу сказал: — Я куплю новое. — Ты разорвал весь низ. Вот, смотри! Вайлет загнула низ платья до самой груди, разворачивая шов, треснувший от рук Эмбри сбоку. Но он не думал извиняться, зациклившись на другом. Вайлет вздрогнула, когда Эмбри поднял ее еще выше, прикладываясь губами к аккуратному шраму от недавнего кесарево сечения, который открылся ему на обзор. — Спасибо… Я не устану тебя благодарить за всех наших детей. Люблю…. Люблю, люблю, моя девочка. Вайлет расцвела в улыбке, обнимая его шею и принимая все благодарности. Свою за то, как он ее ценил, она выразила ласковым поцелуем, потому что ничего лучше не могла придумать, и ничего лучше не было. После этого Эмбри подпортил трепетный момент: — Тащусь от этой стены. Туда нам надо. Чуть подумав, Вайлет все же решила, что он ничего не подпортил. Потом перестала думать и что-то решать. Пусть Эмбри сам этим займется. У него всегда получалось избавлять ее от всех забот.

***

Когда Вайлет и Эмбри вышли из машины последнего, над их головами мерцала горстка бело-голубых звезд. Но настроение подпортилось, ведь их дом замер в зловещем молчании, захваченный присутствием почти каждого волка. Подойдя к братьям, Эмбри тотчас предположил: — Собираетесь прочесывать лес? Ближайший к нему Джаред кивнул. Следом эпидемия безмолвных кивков напала на остальных. Эмбри тяжело вздохнул, вопрошая: — Сэм с молодняком? — снова кивки. — Что случилось? Почему вы здесь? — Вайлет не сказала? — удивился Пол. Ее силуэт вырисовался в темноте и замер возле Эмбри. Как бы темнота не пыталась усмирить острое волчье зрение, но у нее не получилось. Вайлет была на осмотре, как бабочка под увеличительным стеклом, но только Джаред вышел за рамки приличия. Она, прикрывшая разорванный подол платья рубашкой Эмбри, услышала: — Кажется, что разговор не состоялся, — Вайлет закатила глаза с беспринципного Джареда, отойдя от него с парой дюжин засосов на своей шее. — У них случилась битва. — Не завидуйте так нагло нашему прекрасному вечеру, — усмехнулась Вайлет. — Эмбри победил, — поддел Коллин и тут же, поджав хвост, юркнул подальше от затрещины Эмбри. — На нем ни царапинки. — Ты был на работе? — спросил Пол. — Был. — Тогда… — Закройте свои хавальники, а, — рыком перебил Эмбри. Вайлет ободряюще кивнула. Они стояли плечом к плечу, выжидая, пока наглые улюлюканья отзовутся тишиной и начнутся необходимые объяснения. Джейкоб первым вырвался вперед: — Беркли звонила Полу. Сказала, что в ваш дом мог наведаться кочевник. Пол отправил Сета вынюхать его запах, если он был. И вот, был, да ни один. Глаза Вайлет расширились. Эмбри почувствовал ее страх, и накинул на жену свои успокаивающие объятья, как теплый плащ. Сет подошел и мягко похлопал ее по плечу, рассказывая: — Пока мы прочесывали наши дома, Сэм с пацанами поймали след чужаков, что были у вас. В лесу. Мы как раз собирались присоединиться, как вы приехали. — Я тоже присоединюсь, — ни медля, отозвался Эмбри. Вайлет прикрыла глаза, почувствовав его поцелуй на своей макушке. — А тебе завтра не на работу? — даже заботливо поинтересовался Пол. Эмбри решил сразу открыть все карты, иначе расползутся слухи. Как кочующие племена, они не дают никому покоя и не существует такого места, куда бы они не добрались. — Меня наконец-то уволили. — Поздравляю! — радостно отозвался Сет. — Сегодня уволили? — Джейкоб хотел подробностей. Эмбри кивнул. Длинный язык Джареда изголодался по шуткам до зубного зуда, и он вставил: — Отвечаю — его уволили за внеплановый прием своей жены. — Как же вы мне дороги, — шикнула Вайлет, складывая руки на груди в очередном массовом веселье. Но злость ее покинула при взгляде на Эмбри. — Я пойду с вами. Заберу духа Шейна, он все равно его еще плохо контролирует. — Конечно, да, — произнес Джейкоб с натужной серьезностью, пока всех пришибло гробовым молчанием. Вайлет сердито прищурилась, на каждого так посмотрела, но общий ответ остальных получила от Пола. — Никто тебя не пустит, а если как-то проскочишь мимо нас — Сэм вернет первым рейсом. Сиди дома, Вайлет, мы сами решим этот вопрос. — Помню, что в нашей молодости много вопросов мы решили, благодаря моей помощи, — парировала Вайлет, непреклонная. — Ну да, мы не отрицаем этого, — вставил Коллин. Он сидел на ступеньках крыльца, опирая усталую голову на ладонь. — Если хочешь помочь, попробуй разузнать, умерли ли рабочие. Этот Стайлз. Так мы поймем, имеют ли они отношение к чужакам или нет. Коллин открыто возмутился, когда на него все присутствующие бросили такие взгляды, будто до этой речи считали его абсолютным кретином. — Дело говорит, — энергично закивал Джаред. Его пальцы защелкали перед Вайлет, привлекая взгляд к себе. — Твое шаманство, мать-героиня, этим займись. Нехуй по лесу бегать. — Захочу — и буду по лесу бегать, — ощетинилась Вайлет. — До первого блокпоста, Беркли, — саркастично говоря, Джейк поочередно кивал пальцем на каждого, продолжая. — До второго, третьего, четвертого и так далее. Все, короче. Нам пора. — Вернемся и обсудим вашу личную жизнь, — съязвил Джаред. — Перебьешься! — вспылила Вайлет. На допуск к такому разговору, как на ношение оружия, сначала она затребует от него справку от психиатра. Джаред цокнул языком, небрежно встрепав ее волосы, как маленькой девочке. Фырча, Вайлет приглаживала их. Пока остальные тесно сгрудились, обсуждая план полных действий, Эмбри возник за спиной Вайлет, приобнял ее и прижал голову к плечу. Вайлет улыбнулась, и было видно в этой улыбке, как в ней борются надежда и опыт. Бьются на кулаках, и им никогда не одолеть друг друга, если речь шла о ее безопасности. — Ты тоже не пустишь меня, да? — Нет. Я и не хочу, чтобы ты связывалась с духами, — Вайлет обернулась на Эмбри. Как ни старайся, а его богатое воображение сложно ограбить. — На это нужно много сил, Вэй. Не надо, твое здоровье только восстановилось. — Что тогда мне делать? — безо всякой иронии спросила Вайлет. — Сидеть и отдыхать, пока вы решаете вопрос нашей безопасности? — Отличный план, Вэй. Расслабься, — Эмбри встал перед Вайлет, взял ее руку и переплел их пальцы, с любовью смотря в ее глаза. — Не беспокойся. Дай мудрый совет, если есть, они никогда не были лишними. — Мудрость в ее советах очень относительна, — язвительно подметил Коллин. Вайлет заговорила наперед рассерженного Эмбри: — Можно хоть иногда притворяться, что вы ничего не слышите? Выключи, Спейси, свои комментарии, ты ими роняешь айкью всей резервации. — Вот это мудрый совет, — захохотал Джейкоб. — Накатывай полный список, Беркли. Вайлет удрученно вздохнула. На самом деле, усталость уже валила ее с ног. Не обладала она титановым здоровьем оборотней, чтобы до конца жизни из раза в раз выдавать подвиги своей силы. Время подвигов миновало. Вайлет вошла в пору исключительной мудрости, но ей не хватало мудрости это признать. — Слушай, детка. Поморгав, Вайлет поняла, что разум ее ненадолго отключил от происходящего. Пока Эмбри для чего-то забежал в дом, к ней подошел Пол, с арсеналом поддержки и советов, мудрости в которых иногда было не меньше, чем в ее, только мало кто в это верил. Но ничего страшного — Вайлет всегда верила. — Что? — Будет правильно уже рассказать Рори о всем, что происходит. Мамочка же передала ей много своих сил, так? — улыбка Пола оказалась заразной. Подхватив ее, Вайлет дослушивала. — С проказой можем побегать по лесу. И делать нам ничего не придется. Она одна перебьет даже орду новорожденных. — Отчаливаем, — раздался приказ Джейкоба. Он позвал Пола взмахом ладони и, отходя, тот оставил для Вайлет еще одну улыбку, после которой она уже не могла дуться. — Звони, если что, — Сет прошел мимо, приложив невидимый телефон к уху. Вот его улыбка была уже не заразной, а убийственной, вынудившей скулы Вайлет затрещать. — И если не что — тоже звони. — Не чахни, Беркли, — это Джаред. — Не злись, колючка, — это Коллин. — Ложись спать, — это Джейкоб. Это стая. Вайлет завороженно смотрела вдаль, где к изумрудному одеялу опушки леса приближались ее братья. Когда Эмбри выскочил из дома, переодевшись в шорты, они словили его терпкий, родной запах, застыли на месте и энергично замахали руками, подгоняя. — Удачи, — шепнула Эмбри Вайлет. Мягкий, как пух одуванчика, поцелуй коснулся ее губ. Сердце снова распахнулось, и душа взмыла ввысь. Эмбри отбежал от дома и, поравнявшись с братьями, растворился с ними в чернильной темноте чащи. Вайлет задержалась на крыльце, прижавшись щекой к холодной колонне. Она чувствовала себя в полной безопасности, львиную долю заслуг присуждая своему Эмбри. Вайлет любила его уже тогда, когда он сам еще не знал, что его есть за что любить. С ним она, их дети, все родные и близкие всегда будут в безопасности. В мире, где они добрались до своих журавлей на специально обученных синицах.