Лаймовый тайфун

В определенный момент жизни других стали не просто что-то значить, а значить все. Вайлет жила, цвела, любовалась родными и бьющейся в ней ключом жизнью. Она просыпалась со светлыми мыслями и засыпала с верой в счастливое будущее. И все ее существо было залито солнечным светом, все пело и ликовало. Финн, в свою очередь, также отличался богатырским здоровьем. Загнанный зверь не осмеливался показывать клыки. Перед уходом из дома брат заглянул в комнату Авроры, и под ее теплое одеяло просочилось: — Я ушел, мама с папой в Форксе, Пэгги забрала Розали. — Хорошо, — голос Авроры звучал тише шепота. Больше Финн ничего не сказал, покинув комнату. Он вообще мало разговаривал. Вместо этого Финн демонстрировал свой огромный словарь невербальных символов. Простреливал взглядом, игнорировал существование остальных, даже походкой мог выстучать просьбу его не трогать. Сон от Авроры отступил. Часы тикали также, как стучало ее сердце. Спать она могла, но болело все тело, как у принцессы на горошине. Но если удавалось отключиться, во сне Аврора летала. Как и прежде, только уже невысоко. Воскресенье дышало в спину понедельнику, и в воздухе чувствовалось его тяжелое дыхание. Авроре было не под силу подняться. Воскресенье, вот оно, настало и обрушилось всей своей тяжестью на нее. Чуть позже она с трудом оторвала свою тушку от притяжения мягкой кровати. Каждый шаг до ванны дался ей с боем. После душа кожа чесалась, веки прожгло попавшейся водой, будто в них плеснули кислоту. Потирая красные глаза, Аврора взглянула в зеркало, и то порадовало известием о россыпи прыщей. Как ни старались, но они не затерялись среди очаровательных конопушек. При свету они открывались на лице Авроры, но видел их только тот, кто по-настоящему на нее смотрел. Умывшись, она расчесала волосы, которые комьями оставались на зубьях расчески. Собрала их и смысла в унитазе, а затем облачилась в удобный спортивный костюм. Следом долго пролежала, не шевелясь, чтобы сердце вновь не попытало удачу забиться в самом горле. Чем больше жизненных сил Аврора жертвовала Вайлет и Финну, тем меньше оставалось ей самой. Тело стало прибежищем всякого рода мучительных недугов. Мигреней, кожных заболеваний, зубной боли, бессонницы, которые шли друг за другом чередой, не давая передышки. Неделя, две недели, три — и Аврора, наверное, станет совокупностью медленно разлагающихся органов. К счастью, никто еще не увидел бездну, развернувшуюся внутри нее. Аврора прятала ее под одеждой и оправданиями усердной учебы — с ней у нее строгое соглашение. Она ей — знания, Аврора в ответ — себя. Все вокруг верили, ослепленные силой убеждения Авроры, ведь при желании она могла продать лед эскимосу. На кухне телефон пиликнул, принеся сообщения от Квила:

«Доброе утро. Заеду за тобой после двух?»

Она ответила ему: «Доброе. Куда поедем?» Квил отписал:

«По делам. Как ты?»

Аврора кинула смайлик в виде большого пальца, и Квил отправил такой же. Разговор прервался. Там, где она научилась так откровенно лгать, Квил научился также слепо верить. На кухне душу Авроре открывать было некому, и тогда она открыла холодильник. Разогрела вчерашнюю паэлью и налила себе кофе, потому что когда одиноко — можно сделать себе кофе и с ним, например, поговорить. Дом пустовал, Полночь занимался своей незамысловатой кошачьей жизнью в неизвестном месте, и Квил был занят. Аврора сидела дома одна и не знала, что с собой делать. Лениво пережевывая паэлью, она морщилась от внезапной, острой, как шило, зубной боли, взглядом впилась в окно. Погода не радовала. Капли дождя на окне походили на серую карандашную стружку. Позавтракав, Аврора решила воззвать к силе своей новообретенной дружбы, но Бекка канула в делах, а до Стайлза было не достучаться. Казалось, что звонки Авроры существовали лишь для того, чтобы он демонстративно их не брал. В школьных стенах парень не появлялся больше недели. Сначала Аврора грешила на модную нынче депрессию, но быстро склонилась к мысли, что он просто болен. Она предприняла еще одну попытку дозвониться до Стайлза, но его телефон все еще был вне зоны ее досягаемости. И тут грянул другой звонок. Бри. — Здравствуйте, — только сказала Аврора, как Бри не дала упасть другим словам, сообщив: — Я буду у тебя через десять минут. — Вы бу… Точно, сеанс… Аврора хлопнула себя ладонью по лбу, глубоко вздохнув. Легче было удержать ветер в решете, чем упомнить все планы в своей жизни. С толикой неуверенности, Аврора пролепетала: — Может, перенесем наш сеанс на другой день? — Может, — ответила женщина без колебаний. — Предлагаю на завтра. Понедельник — отличный день, чтобы начать новую жизнь. — Нет, не могу, — честно буркнула Аврора. — В понедельник я учусь. — Во вторник? — парировала Бри. — Некогда. — Тогда я буду через десять минут. До встречи, Рори. Аврора доковыляла до прихожей, заранее достав из своей сумки наличные. Пятьдесят долларов за сеанс с Бри она могла себе позволить — хвала накоплением с работы у Калленов, но все равно было жалко с ними расставаться. Увы, деньги уходят, не прощаясь. Если бы они умели говорить, Аврора бы уговорила их остаться. Вернувшись в гостиную, она завалилась на диван. Полночь вовремя попался в руки Авроры. Она гладила его, разглаживая и свои тревоги. Все валилось из рук, себя взять в руки тоже не получалось — вот и валялась на диване, пока не прозвучал звонок в дверь. Тем меньше жаждешь увидеть гостя, тем он пунктуальней, что произошло и с Бри, вставшей на пороге дома строго через десять минут. Аврора не торопилась с ней здороваться, когда открыла дверь — она зависла в теплоте взгляда женщины. Та, бросив взгляд и улыбку на Полноча, пригревшегося в подрагивающих руках внучки, но шипящего, спросила: — Это твой антидепрессант? — Аврора хмыкнула. Для Бри это прозвучало, как щелчок хлыста, и на ее лицо тут же набежала туча. — Ты выглядишь плохо, Рори. — Вы — прекрасны, — колко ответила девушка, отступая от двери и пропуская Бри в прихожую. — Я на нервах просто. Поэтому у нас с вами сегодня сеанс. — Ненормально быть на таких нервах, Рори, — констатировала Бри, стягивая ботинки. Босые ступни женщины касались мягкого ковра, приведя к дивану, где она опустилась с серьезным лицом. Аврора догнала ее, приземлившись рядом. Полночь спрыгнул на пол. Мяукнул, потянулся, высказал немое презрение людским заботам, которых был выше, и скрылся в коридоре. — Ты действительно на нервах? — Аврора нахмурилась. Бри произнесла последнее слово так странно, будто оно скрывало в себе иной смысл. — Это ненормально? — дернув бровью, уточнила Аврора. Бри пожала плечами, отвечая: — Нормально. Неврозы есть у всех. Они — в моде, а у кого их нет, тот такой же уникальный, как и все остальные. Давай начнем наш сеанс, Рори, с простого вопроса. В независимости от того, что с тобой происходит, ты делилась этим с кем-нибудь? Аврора передернула плечами, отвернувшись. Из тьмы тараканьей вылезла ее дурная привычка защищаться даже тогда, когда не нападают. — С Полночем разговаривала. — С котом? — Бри закатила глаза, вальяжно забравшись на диван с ногами и прижимаясь к спинке. — Да, с ним можно поговорить обо всем. — Думаешь, он тебя понимает? — Нет, но делает вид, этого мне хватает. В тишине Аврору жалило собственное сердцебиение. Наведя взгляд на молчаливую Бри, она попалась под ее ухмылку. Кривую, безрадостную. Уста женщины приоткрылись, и воздух едва слышно колыхнули повторным: — Ты плохо выглядишь, Рори. В дословном переводе фраза Бри означала, что вскоре Аврора будет состоять из костей, лысины и пучка нервов без изоляции. Жизнь ее станет чередой фонендоскопа, лекарств и убитого будущего. Сердце Бри болело, пока она из сумрачного мира наблюдала за внучкой, без возможности появиться раньше, чем начнется их, так называемый, сеанс. Бри рассматривала Аврору, пока та протягивала ей пятьдесят долларов. Выдох у женщины вышел сквозь зубы. Аврора… Болезненная субстанция, живущая жалостью к близким, не требующая для себя ничего, кроме любви. Юных лет, фигуристого телосложения, высокой привлекательности и очень высокой разговорчивости. — Знаете, я никогда не была у психолога, но в курсе, что он просит оплату за сеанс, — сарказм полился из Авроры фонтаном, и Бри усмехнулась, наконец забирая деньги. — С чего начнем? — С чего хочешь? — Бри перекинула вопросов. Задумавшись, Аврора ответила: — Не знаю, если честно, — Бри рассмеялась, когда она серьезно добавила. — Могу погуглить, что мне надо вам говорить. — Не могу представить более тупой вещи, чем интернет. — Погуглите, — усмехнулась Аврора. — Найдете что-то другое. — Интернету в этом плане, как понимаю, главное не выйти на самого себя. Брови Авроры поползли вверх. Не останови она их вовремя, и они бы испортили ей прическу. Бри рассмешила такая реакция внучки, но веселье ненадолго осело в ее улыбке. Повернувшись к Авроре, она бросила мягкий вопрос: — Расскажешь, какие у тебя планы на жизнь? — Ну, в ближайшее время я переезжаю, — тихо начала Аврора. Бри слушала внимательно, и улыбнулась, когда заулыбалась Аврора. — Мама с папой скоро ждут пополнение. Я отдаю свою комнату братику и сестренке. — А куда переезжаешь? — К своему парню, — упав взглядом на свой обручальный браслет, Аврора услышала шепоток рубинового шарма, и поправила. — К мужу, то есть, уже можно сказать, что он мой муж. — Ты не думала разделить с ним тяготы своих проблем? Аврора быстро закачала головой. Не закрепись она природой так крепко — и слетела бы с плеч, после такого неслыханного предложения Бри. — Нет, у него своих проблем хватает. — Попробую угадать — ты думаешь, что из-за этого он не видит твоих проблем? Уверена, что видит. Невооруженным глазом. Если Бри права, и Квил на самом деле все видит невооруженным глазом, тогда страшно подумать, что будет, если его глаз вооружить. Мысли размешивали Аврору, снова и снова размешивали, как похлебку. У нее были сотни мыслей на каждое высказанное Бри слово. — Нет у вас планов оставить резервацию и податься куда-нибудь еще, Рори? — А надо? — удивилась она. Бри неопределенно пожала плечами. Аврора чувствовала себя мухой в голове гигантского слона. — Может, ты не хочешь ограничиваться одним переездом, Рори. Нет варианта бросить кости где-нибудь еще? — Пока нет, — Аврора прикрыла глаза. — В будущем я бы хотела еще раз посетить Гавайи. Когда мы с семьей путешествовали по всем штатам, этот мне понравился больше всех. Аврора с улыбкой вспоминала Гавайи. Там — хорошо. Желтое солнце, желтые люди, нет более желтого штата, потому что в нем живет само солнце. Тепло расчесывает воздух, а влажность — как океан. Можно загребать веслом и плавать. — Только одно мне там не нравится, — ложка дегтя нашлась быстро, и Аврора сдвинула брови в переносице. — Слишком много людей. — Не любишь людей? — предположила Бри. — Толпы, — объяснила Аврора. — Толпы не люблю. Только Квила там быстро распознаю. — Как же? — Его там не будет. — Мой друг говорил, что люди, которые стекаются в большие города, становятся маленькими обстоятельствами, — Бри цитировала Берка. Каждое его слово, какое он говорил ей еще при жизни. — Говорил, что в больших городах не жизнь, а стечение обстоятельств. Если кому-то мешают обстоятельства, значит — он с ними заодно. — Если честно, то я ничего не поняла, — смущенно отозвалась Аврора. — Никто не понимает, — вкинув расплывчатую фразу, Бри добавила. — Теперь можем поговорить о главном, Рори. Расскажи, что с тобой происходит. Аврора сглотнула ком в горле. Молчала. Что бы она не говорила, это все не соответствовало тому, что она хотела сказать. Общество Бри врезалось в ее мысли светлыми прогнозами, но что-то… Что-то екнуло в Авроре, когда она посмотрела в глаза женщины, и попала на море. Полный штиль. Она будто приглашала погрузиться в него. На диване Бри восседала с ровной осанкой и мягким голосом, и даже изо рта у нее пахло поддержкой. Слезам нужен повод и глаза, и у Авроры все имелось в наличии. Она заплакала. Бри прокралась в душу, и лишнего места там больше не было. — Рори, — Аврора чувствовала, как на ее плечи надавливают, утягивают прилечь. Макушка девушки коснулась коленей Бри, и ее шепот обволакивал. — Я ничем не смогу тебе помочь, если ты не возьмешь себя в руки. Разумность приведет тебя в чувства, истерика не приведет никуда. Бри могла отдать внучке приказ взять себя в руки. Сопли намотать на кулак, носом шмыгнуть — и все, баста. Чтобы на этом закончила. Слабости Вайлет она презирала, как сорняки на газоне. При жизни Бри кроила судьбу дочери по своим лекалам, выбирая одежду, увлечения, мысли. Но с внучкой она могла исправиться, потому терпеливо ждала, пока Аврора выплачет ту категорию слез, которые нельзя носить в себе. Мысли девушки метались в хаосе, а слова выползали на свет, спотыкаясь и надламываясь. — Вы, наверное, не поверите, но я так плохо выгляжу, потому что отдаю много жизненной энергии своей маме и брату. Я целитель, я их исцеляю. — Звучит очень правдоподобно. — Смешно, да… — С этим тоже не поспоришь. — Если вы мне поверили, то как — скажите, что я поступаю глупо? Мне не хватает ума остановиться, пока мой вид не стал еще хуже? — Вижу тебя насквозь, Рори, — Бри гладила внучку по волосам, смотря в потолок. — Ты способна на глупости не от недостатка ума, а от переизбытка чувств. — Тогда я чувствую, что поступаю правильно, — тишина опустилась на гостиную до тех пор, пока Бри не прервала ее театральным кашлем. Аврора фыркнула, перевернулась и зарылась лицом в ее колени. — На сердце мне спокойно, пока мои родные здоровы. — О, сердце, — ехидство просочилось в голос Бри. — Сердце не врет, Рори, но может заблуждаться. — Назовите меня дурой и на этом разойдемся. — Дура, — согласилась Бри. — Бесполезно и глупо жить для других, когда не просят. Аврора изумилась. Она по гороскопу — королева драмы. Резко привстав на локтях, она заглянула в лицо Бри, пытаясь разглядеть на нем проблески интеллекта. Хотя после такого-то заявления очевидно, что им и не пахло. — Вы серьезно, да? — с открытым раздражением заговорила Аврора. — Бесполезно и глупо помогать моим близким, когда они так в этом нуждаются? — Они нуждаются? — уточнила Бри. — Или ты? Кому нужно твое самопожертвование в первую очередь? — Я… Моя… Моя мама может не пережить кесарево сечение, если ей не хватит сил! — во все горло завопило Аврора, и Бри передернулась. — Я нужна ей, черт возьми! Сейчас она в порядке, но… — Сейчас она в порядке, — с нажимом на каждое слово повторила Бри. Лицо Авроры вспыхнуло, как закатное солнце, а Бри продолжала бессрастно. — А брат? Сейчас он тоже в порядке? — Сейчас — да! А в будущем? А если снова им станет плохо, что тогда?! Я… вы не поймете! Не поймете, но будьте уверены, что это я во всем виновата! И я больше такого не допущу! Никаких бед и страданий, пока я живу! Никогда! — Нужна белая полоса шириною в жизнь? Так? — А что?! Это что, невозможно?! Аврора отпрянула от Бри. Дыхание сбилось, и она выравнивала его, кожей чувствуя проницательный взгляд женщины. В Авроре пылала память. Жгучая память, неутолимый голод, пытающийся разрешить все, что испортилось. Мысли стали настолько мрачными, что теперь не хотелось ими делиться. — Я верю в твое целительство, Рори. Оно тебя убьет. — Прям убьет? — сердце Авроры пропустило удар, но голос не сорвался. — Представь себе. — Боюсь даже представить, — с той же иронией отозвалась Аврора. — Нет, не так, — Бри закатила глаза, цокнув. — Боишься, потому что еще как представляешь. Они обе были раздражены и подавлены. То раздражены, то подавлены. Но в глазах Авроры вспыхнули искры, что происходило всегда, когда ее тараканы праздновали победу. — Я просто пытаюсь искупить свою вину. — Винить себя можно, Рори, — Бри тяжело вздохнула. — Можно, но только в том случае, если ты заметила свои ошибки, но ничего не сделала, чтобы их исправить. Если сейчас с родными все хорошо — нужно остановиться. Лишь не оглядывайся в прошлое. Забудь. — Ха! — Бри метнула удивленный взгляд в Аврору, заслышав столь неожиданный смешок. — Я слышала подобное от своей мамы! — Ну, надо же, — настал черед Авроры удивляться. В голосе Бри резануло стекло. — Какое совпадение… Но Аврора не обратила на это внимание. Мама была интересней. Ведь да — мама часто говорила, что не надо оглядываться в прошлое. Но при этом всю жизнь занималась фотографией. Странно, странно. Очень странно. Вскоре Бри достала из оперативной памяти залежавшийся вопрос: — Что будет, если сил хватит всем, кроме тебя? — Уже не буду думать, — болезненная улыбка, вспыхнувшая на лице Авроры, была универсальной отмычкой, подходящей к любой ситуации. — А что будут думать родные? — мрачно добавила Бри. — Будут счастливы в любом случае, со мной или без меня! — неоспоримо заявила Аврора. Бри запрокинула голову, но яркий свет ламп не доставал дна той бездны, в которую добровольно погрузилась ее внучка. Ее логика походила на лицензионное соглашение, в котором ничего не понятно. Все сумасшедшие мысли рвались к гениальности. Все мысли думали о ком угодно, но не о себе. Может, вина была на родителях? Брате? На Квиле? На стае? Их любовь для Авроры была слишком ценна. Подобна всепоглощающему пламени, требующему бесконечной жертвы, заслуживающей как можно больше отдачи. Аврора была готова отдать все. Все, ради одной улыбки. — Почему вы так долго молчите? — Я умею говорить, если ты забыла, — устало ответила Бри. — Но мне нечего сказать. Даже твоя судьба тебя жалеет, Рори. Не сомневаюсь. Аврора показательно фыркнула. Вообще, раз судьба давно с ней знакома, то пора было ей уяснить, на каком языке следует разговаривать, чтобы не возникало непониманий. — Это был очень странный сеанс, — выдала Аврора, как время перевалило за час. Гостиная молчала. Вынести бы отсюда эту тишину, думала Аврора. Она уже сдохла и начала вонять. Бри попалась под взгляд девушки. Заговорила. Аврора оказалась убита — навылет — ее фразой. — Скоро ты вообще перестанешь меня видеть. — То… есть? — Смотри туда. Бри указала пальцем в сторону лестницы. Аврора проследила за ним — и крик застрял комком в горле, опалив легкие. Ее глаза наполнились ужасом. Бри, напротив, стояла возле лестницы с невозмутимым видом, будто подошла к ней обычным шагом, а не переместилась вспышкой. Затем палец Бри указал на коридор, ведущий к кухне. — Теперь туда. — Что происходи… Господи! Господи! Бри уже ждала там. Перепуганная Аврора прижалась спиной к дивану, наблюдая, как женщина расхаживает по гостиной с непринужденностью второго пришествия. — Я мертвая, Рори. Я дух. Бри намеренно пугала Аврору, играя на ее страхах, как на клавишах пианино. Она вселилась в ее разум, в ее душу, в ее плоть. Приблизившись к дивану с испуганной внучкой, Бри склонилась к ней и с шальной улыбкой предложила: — Давай сделку, Рори. Ты останавливаешься, пока не начнется кесарево Вайлет, а я тебе, взамен, расскажу очень много интересного. Идет? — Что происходит? — будто все прослушав, Аврора подала дрожащий голос. — Это меня шаманка спрашивает? — Да… Да кто вы такая? — Теперь на ты, Рори, — ощерилась Бри, вперив руки в боки. — Так что скажешь? — Боже… Что происходит… Я не знаю, что ва… Тебе нужно. Раз ты дух, то почему я тебя вижу? — Это меня шаманка спрашивает? — С… смешно! Кто ты, черт возьми?! — Сделка? — Бри протянула руку Авроре. Та вперила в нее взгляд, широкий и бездонный, затаив дыхание и застыв в нерешительности. — Что, совсем не интересно познакомиться со мной поближе? — Я не согласна с твоими условиями, — процедила Аврора, спрятав руки за спину, будто Бри могла насильно заставить скрепить их сделку — Маме еще может понадобиться моя помощь. — И брату тоже, чтобы он не обратился? — Все… Все то ты знаешь, оказывается… — Не спорь с его судьбой, Аврора. Если обратится — значит, так предрешено. — Ты мне тут не указывай, дух! — вскрикнула Аврора, вскочив с дивана. Вмиг она туда вернулась, потеряв опору под ногами. Сердце камнем рухнуло вниз, стекло к ногам досадно цокнувшей Бри. Снова она протянула Авроре руку. — Сделка? — Сделка… Сделка обнулится автоматически, как только я понадоблюсь маме, — Аврора сощурилась, выдвигая свои условия. — Или брату. Или кому-то еще. Усекла? — Юная леди, — мелодично протянула Бри. — Ты мне грубишь. Аврора дерзко усмехнулась. На этот раз она медленно поднялась на ноги, расправив плечи и наполнив легкие воздухом. Бри попалась под самодовольную ухмылку девушки, предвкушающую победу, которую она не позволит себе выпустить из рук. — Сделка состоится только на моих условиях. И не надейся меня запугать. Смешно вообще видеть твои пугалки, после всего хорошего, что ты сделала! Ты пыталась помочь! — Помогаю, Рори. И буду помогать. Когда Аврора, наконец, вытянула руку, Бри вцепилась в нее мертвой хваткой, не отводя взгляда от внучки. — Мы еще встретимся, — мягко произнесла она. Последующая ее фраза застала Аврору врасплох, когда та выдернула свою руку. — Никому обо мне не рассказывай. — Чего это? Ты что, в бегах? — Если ты начнешь разглагольствовать о моих тайнах, то я выдам твои. — Да как скажешь, — раздражилась Аврора, упав назад на диван. — Не расскажу, главный ты вестник из мира духов. — Опять грубишь, — Бри закатила глаза. — Рори, Рори… До встречи. Когда Аврора моргнула, Бри исчезла с ее глаз. Мысли девушки метались в пустой черепной коробке. Но одна зацепилась, как крючок за прогнившую доску — нужно разведать своими талантами, что это за дух и какими судьбами он приворожен к Авроре. Откладывать на потом — гиблое дело. Это потом отложит свое клеймо бездействия. Аврора была в сознании, но будто обморочном. Квила она заметила лишь когда его пальцы защелкали в лихорадочном ритме перед ее взглядом. Его глаза просто набросились на нее и высматривали до дыр. Сумасшедшие глаза. Аврора смотрела на Квила, а тот — на нее и, Бог знает, сколько прошло времени. Она не знала, что сказать, а Квил знал, что слова уже не имеют значения, хотя бы по причине того лица, которое было у Авроры. Бледное, искаженное, не живое. — Ты плохо себя чувствуешь, — констатировал Квил. Аврора очнулась и нырнула в его руки, как скрипка из темноты футляра, соскучившаяся по любимой музыке. И Квил опять превзошел все ее смелые ожидания — он сказал, что она плохо себя чувствует, а не плохо выглядит. — Я правда плохо себя чувствую, — Аврора не врала, а существовала в зоне быстроизменяющейся правды. — Думаю, что у меня простуда. — Какая простуда? — Квил приложился губами ко лбу Авроры, и прохлада кожи принесла ему легкое облегчение. — У тебя нет температуры. — Милый, — вздохнула Аврора, припав головой к его плечу. — Болею. Устала, вымоталась, боюсь, что перебью всю школу раньше, чем наступит выпускной. Квил затаил молчание. Аврора предчувствовала, как в его голове выстраивается реальность, кирпичик за кирпичиком, из ее недомолвок и отговорок. Подняв голову, она прошлась по нему взглядом, и тот заинтересовался неожиданной черной рубашкой. Облегая его крепкие плечи, она прикрывала руки и ниспадала на брюки такого же траурного цвета. Квил облачился в черное, и даже самый недалекий интеллектуал понял бы, в чем тут дело, поэтому Аврора тоже справилась. — Ты на похороны дедушки? — Аврора переключила пластинку. Квил кивнул, прекратив свой допрос. — Почему не сказал, что они сегодня? Никто не сказал. — Никого больше не будет, Рори, — Квил коснулся ладонью ее бледной щеки, как хрупкого фарфора, и Аврора накрыла ее своей. — Ты будешь со мной? — Только я? — Мне… В такой момент мне нужна только ты. Все слова у Авроры комьями липли к нёбу, не давая вымолвить ни звука. Она обняла Квила за шею, притянула его кудрявую макушку к своему плечу; и мир сузился до размеров их двоих. Аврора коснулась виска мужчины поцелуем, и послышался его шепот: — Задержимся ненадолго в доме. Ладно? Аврора кивнула. Квил еще ничего не объяснил, но она уже на все согласилась. Теперь дом казался ей не одиноким, а свободным. Вдвоем. Их стало слишком двое на с любовью выстеленной дороге. — Перекусим? — спросил Квил. Аврора ответила ему легким поцелуем на губах, и он добавил. — Это перекус? — Да. Поцелуйчик! — Вкусненький. — Старалась! — Вечер закончим горячим чаем, пледом и режимом сна, Рори, — рассыпался Квил то ли в прогнозах, то ли в угрозах. Аврора закатила глаза, и вдруг услышала. — Ты слишком загадочная, чтобы я тебе верил. — В девушках должна быть загадка, Квил. — Загадка, Рори, — цокнул Квил. — Достаточно загадки, а не сборника задач. Квилу не понравилось, что Аврора не восприняла его всерьез, залившись смехом. Но этот смех не скрипел, как расстроенное пианино, а журчал. Снова поцелуй завязался на их губах. И еще один. И еще, еще, пока их снова не съест загруженность в личных делах. Но вечер обещал быть спокойным, говорил сегодняшний день. День наобещал, а мне расхлебывай — отвечал вечер. Пока Аврору и Квила обнимали уютные стены дома, даже с ее левой шутки он рассмеялся так, будто в жизни не слышал ничего смешней. Она вторила тем же смехом. Когда смеха хватает и на взрослую жизнь, то бояться этой жизни также глупо, как кричать под водой.

***

Аврора выкладывала косметику. Тональные, консиллеры, румяна, хайлайтеры. Она пополняла полки новенького туалетного столика, а Квил пополнял свой словарный запас. С косметикой Аврора разобралась быстро, приступив к одежде, затем к другим вещам. Вскоре три чемодана опустели. Даже смешно, что вся ее жизнь уместилась в три чемодана. Когда Эмбри заглянул в комнату, Аврора осаждала компьютерный стол школьными учебниками и тетрадями. Квил менял постельное белье на кровати, а когда Эмбри возник у его взгляда, сердито цокнул. — Обещаю, что она будет жива, здорова, счастлива и всегда сыта, — бубнил Квил мантры, которые никак не действовали. Аврора не поднимала глаз на папу, но уже спинным мозгом чувствовала, каким гробовым холодом веет от его лица. В принципе, прогноз оказался верным. Утром Эмбри и Квил, в галдящей компании Джареда и Сета, переделывали комнату Авроры под царство двойняшек. Теперь, когда они перенесли ее вещи, в ее новом доме Эмбри походил на дракона, с выцветшей краской на одежде, у которого осмелились похитить из неприступной башни драгоценную принцессу. — Квил, на пару слов. — Еще пару миллионов слов? — колко бросил Квил, но покорно побрел к дверям. Аврора метнула в папу взгляд, полный вулканического гнева, но ее словесный выпад он прервал резким «тс-с-с». Квил вышел из комнаты, и Эмбри демонстративно прикрыл дверь. Аврора могла лишь гадать, какие еще изощренные наставления созрели в его богатом воображении, но была уверена, что Квил выдержит их с непробиваемостью гранитной скалы. Она прилегла на кровать, чувствуя, как сладостная расслабленность медленно обволакивает ее. Мушки перед глазами, наконец, разлетелись, и голова перестала кружиться в беспорядочном вальсе. После последней встречи с Бри пролетело три недели. Формально, Аврора следовала условиям их сделки, но не могла устоять перед искушением вместо усыпляющих сказок на ночь подпитать маму и брата живительной энергией. Остальное же она припрятывала для себя, и отговорки о тяжелой учебе зазвучали убедительней. Фраза «я учусь» окончательно приобрела ореол безграничного понимания. Лишь Квил продолжал докапываться до ее выструганного под глазами недосыпа. В комнате он появился, когда Аврора собиралась по своим делам. Она натягивала желтый свитер, когда Квил бесшумно встал сзади; скользнул ладонями по ее голой талии, не позволяя ткани прикрыть ее раньше, чем он насладиться шелком ее кожи. — Да тебе жить надоело, — мурлыкнула Аврора. Таяла, как лужица на солнце, от ощущения теплых губ на своей шеи. — Ушел. Я тоже ухожу. Еще пара рулонов обоев, смехуечков Джареда, и с ремонтом закончим. — Ну и мебель останется расставить, — добавила Аврора, развернулась и попалась под легкую улыбку Квила. — А что обсуждали, Квил? Неужели папа опять на тебя наседал? — Я так и не понял, — хмыкнул Квил. Аврора запрокинула голову под его взгляд, когда он притянул ее к себе ближе. — Сказал, что если он станет дедом раньше, чем у нас будет свадьба, оправдания этого проступка я распишу в своем завещании. — Да, он наседает, — досадно цокнула Аврора. — Что еще говорил? — О твоем выпускном, поступлении, о чем-то еще. — Ты не запомнил о чем? — удивилась Аврора. Квил молчал, а она задержала взгляд на его губах. Целоваться хотелось также, как почесываться, во что бы то ни стало. Но неожиданно мужчина выдал лишь мягкий чмок на щеке Авроры. Опустил глаза к ее животу. Аврора поняла, что папа затронул Квила больше, чем предполагал. — Рори, — слегка склонив голову, Квил обронил улыбку. — Ты хочешь детей? Аврора приоткрыла рот с такого вопроса. Ее сердцебиение стало ей велико, и не было сомнений, что Квил его слышит. — Не сейчас, — уверенно ответила она. — Позже? — уточнил Квил. Аврора окинула взглядом их комнату. Тут будет затяжной прыжок в семью. Только не в ближайшее время. Позже, да. Через двадцать, тридцать, сорок лет, например. — Давай пока не будем об этом, — смущенно поведя плечом, Аврора закрыла эту тему. — Я тоже ухожу. С Беккой решили прогуляться, она должна за мной заехать. Кстати… — М? — запоздало отозвался Квил. — Что? Шальная улыбка вдруг заиграла на губах Авроры. Она вытянула руку и продемонстрировала, что стала его женщиной, чему Квил никогда не противился. — У нее сегодня день рождения. Дай денег на подарок. — На карточке, — довольно протянул Квил. — И на твоей, и на моей, подружка. Аврора улыбнулась. Свитер, наконец, натянула и волосы убрала в короткий, небрежный хвостик. На лице Квила читалась гордость. Аврора, познавшая силу дружбы, грела ему душу, а новость о том, что хоть ненадолго она отдохнет, радовала и радовала. Но перед уходом Квил вдруг сообщил: — Скоро запишу тебя к доктору. — К доктору? — изумилась Аврора. Квил кивнул — будто обрубил все возможные споры топором. Аргументы поспорить Аврора не успела придумать раньше, чем он ушел. Вздохнув, вскоре девушка оказалась в гостиной, и когда громкие гудки машины Бекки ворвались в нее через распахнутое окно, Аврора запрыгнула в салон с выразительным: — С днем рождения! Все твои желания — мои пожелания! — Спасибо, — робко ответила Бекка, но широко улыбнулась. Так широко, будто сегодня ее еще никто не поздравлял. — Дарю тебе деньги, — известила Аврора. — Сама решишь, что хочешь на подарок. — Обнимемся? — Зачем? — Аврора вскинула бровь. Лучистой улыбки Бекки ей было достаточно, а к объятьям она не испытала ни малейшего влечения. — Не, не надо. Бекка не расстроилась. Как птицы вьют гнезда из чего попало, так она находила радость в чем угодно. Даже в дружбе с Авророй, которая со стороны казалась скорее колючим кактусом, нежели подругой. Девушки прибыли в то место, где сначала задаешься вопросом, зачем они прибыли в это место. Торговый центр, выстроенный надрывными усилиями индейцев под деспотичным командованием Пола, уместился в центральной части резервации, и не соответствовал настроению дня рождения. Но Аврора объяснила, как прошла с Беккой через крутящиеся двери. — Выбирай себе подарок. Здесь много магазинов. Бекка колебалась, и Авроре пришлось взять дело в свои руки. Сначала она затащила подругу в магазин одежды, безапелляционно заявив, что своим существованием Бекка облагородит самую заурядную тряпку. Она красива хотя бы потому, что ей и в голову не приходила мысль о своей красоте, и она никогда не старалась ее подчеркивать. Бекка выбрала себе небесную джинсовку, и когда Аврора расплатилась за нее на кассе, услышала: — Как тебе мой подарок? — Замечательный, — искренне улыбнулась Бекка. — Спаси… — Еще что-нибудь надо, — перебила Аврора. И, не дав Бекке опомниться, потащила ее к другому магазину. Своей робостью Бекка расплачивалась за чрезмерно чувствительную натуру. Через полчаса в ее руке красовался еще один пакет, пахнущий новым парфюмом. И снова Аврора спросила: — Как подарок? — Рори, все классно. Давай на этом остановимся! — Слышь! — Бекка передернулась от резкого крика Авроры, чей острый взгляд выхватил незнакомца, неловко задевшего подругу плечом. — Смотри по сторонам! А ты почему молчишь? — В смысле? — не поняла Бекка, захлопав ресницами. Незнакомец ретировался, окинув их растерянным взглядом. — Тебе толкнули, а ты стоишь, ни бе, ни ме! — Все в порядке, Рори, я даже не заметила. — Вот плохо, что не заметила. За тобой нужен глаз да глаз. Бекка вздохнула, как шахтер под обвалившейся шахтой, которая, тем не менее, была оплотом безопасности. Выйдя из торгового центра, девушки быстро дошли до небольшой забегаловки. Здесь время тянулось, с привкусом новых поколений и налетом жалоб на еду, но Аврора знала, что заказывать. Квил здесь часто обедал. Дома он ограничивал себя в готовке, если сильно выматывался. Топал к ближайшему магазину, покупая там упакованный гастрит со вкусом замороженных кебабов. — Хочешь отбивных? — спросила Аврора, когда присела с Беккой за столик на открытой веранде. Бекка отказалась, сделав выбор в пользу простого салата. Она любила всех животных целиком, а не отбивные из них. Впервые прознав о вегетарианке Бекке, Аврора удивилась. Никогда еще с ними не встречалась. Просто необыкновенно, насколько необыкновенен каждый человек. Официант принял заказ девушек, уйдя от них с такой улыбкой, будто ему доплачивали за каждый сантиметр криво растянутых губ. Первыми он принес напитки. Бекка и Аврора мариновали губы в сладких милкшейках и разных разговорах, смысл в которых тонул в приятном звучании голосов. Когда щебетала только Бекка, Аврора лениво потягивала свой напиток, посматривая вокруг. На противоположной стороне дороги трудился дворник Стэн. И вне работы Аврора видела его с метлой в руках, постоянно, будто без нее он мог потерять равновесие и застыть в горизонтальном положении. Также Стэн никогда не был трезв. В трезвых дворниках есть какая-то фальшь, хотя метут они отлично. Позже взгляд Авроры выхватил другое знакомое лицо. Раздражение кольнуло ее, и она опустила взгляд в свой напиток, укладывая мысли, а Бекка — свое любопытство. — Чего ты? — Да так. Там наша знаменитая мумия гуляет, — высмотрев рядом со Стэном любимую старуху Авроры, Бекка удивленно уточнила: — Ты ее не любишь? — Терпеть не могу. И понять не могу, чего она со всеми такая любезная. — Да, есть такое, — Бекка непринужденно пожала плечами. — Я думаю, что она просто любит людей. — Ну и пусть любит дальше, — буркнула Аврора. С ее точки зрения, старуха помнит динозавров и не сожжена инквизицией исключительно по недоразумению. Но она перестала быть главной темой разговора, когда Аврора почесала свое запястье, задрав рукав белой ветровки и оголяя обручальный браслет. — Это же наш, традиционный? — заинтересовалась Бекка. — Всегда хотела спросить. — Угу, — улыбнулась Аврора, наглядно вытянув руку. Заворожившись, Бекка прощупывала белую кожаную ленту, и между ее пальцев заиграл рубиновый шарм. — Квил подарил больше года назад. — В школе идиоты уже начали болтать, что ты переехала от родителей, — с раздражением сообщила Бекка. — Поебать, — мелодично протянула Аврора. — Сплетни меня вообще не удивляют. — Ну, ты всегда выделялась в школе, — Бекка вкинула правду-матку. — Есть такое. Теперь, видимо, последние месяцы буду абсолютной звездой. Чтобы не выделяться в школе, Аврора могла ослабить свой интеллект до уровня сплетников, но это оказалось бы равносильно отказу от своего. Девушки прервали разговор, когда официант принес заказанную еду. Бекка нанизала на вилку переспелых томатов, а на зубах Авроры захрустел кляр сочных отбивных. — Девчонки в основном болтают, — Бекка продолжала сливать информацию, что Авроре нравилось. Не любить сплетниц — значит не любить себя и Бекку. — Болтают, потому что завидуют, что у них нет такого классного парня, как у тебя. — А у тебя почему нет парня? — спросила Аврора. Бекка заметно съежилась, буркнув: — Не нравится никто. Все парни одинаковые. — О, старая песня, — Аврора закатила глаза, жуя отбивные и негодуя. Вот Бекка часто утверждала, что все парни одинаковые, хотя всегда замечала разницу между всеми парнями и Квилом, например. Поклонники у нее были, но что толку — все роились, как мошки вокруг яркой лампочки. Хотя выбор был большой, на любой вкус, любой типаж, любой возраст. — Кстати, что касается Джошуа… — Молчи! — воскликнула Бекка, навострив вилку в сторону ехидно прищурившейся Авроры. — Ему пятнадцать! Здорово, что он из твоей семьи, но этого мало, чтобы с ним встречаться! — Три года разницы у вас, старая ты перечница, — парировала Аврора. — Джошуа классный пацан, уж я-то врать не буду. Или ты реально хочешь постарше? — Не болтай! — А что? Каждый раз краснеешь, когда видишь кого-нибудь из моих. — Я тебе сейчас целым помидором рот заткну! — Ну-ну! — Аврора искренне веселилась с недовольного лица Бекки, на котором лопнул румянец. Но вообще, раз Бекка грезила об отношениях, то Авроре идея приглядеться к сыну Сэма казалось неплохой. В силу родственных связей Джошуа считался хорошим приобретением. Как отец, вырос бы до приятных двух метров, не готовил, но отлично бы мыл посуду. Только у него была такая же мимическая активность, как у Сэма — не определишь, порой, что он чувствует и находится ли вообще в сознании. Бекка стойко держала оборону, и Аврора, сдавшись, напоследок бросила колкость о том, что подруга метит в добычу посолиднее. В Брейди, например — постарше, повыше, погорячей. Тогда Бекка посмотрела на Аврору и глубоко задышала, как овсяная каша в кастрюльке перед тем, как закипеть. — У меня и в мыслях не было ничего подобного, Рори! — Еще как было, — щерилась Аврора. — Был в мыслях какой-нибудь горячий индеец. — Ха! Ха! ХА! — Брейди тоже классный, — непринужденно продолжала Аврора. — А еще он рисует, художник, талантливый. — Пфф… — Бекка ковырялась вилкой в салате. — Такой… талантливый? Неожиданно для Бекки, Аврора ответила серьезно: — Все мы в чем-то талантливые. Еще когда я путешествовала с семьей по всем штатам, уже тогда поняла, что каждый талантлив настолько, насколько его недооценивают. Бекка решительно отказывалась понимать, как у Авроры это получается — сначала дать ее воспарить, а потом сбросить на землю, заставив почувствовать всю ее ухабистость и пыль. — Так Брейди о тебе замолвлю слово? — Не посмеешь! — Бекка прижалась к спинке стула, схватилась за свой милкшейк и, делая нервные глотки, говорила. — Если захочу, то сама познакомлюсь. На твоей свадьбе. Кстати, когда мне покупать платье? — В смысле? — Аврора удивилась, и Бекка удивилась. Следом Бекка рассмеялась, а Аврора запричитала. — Не будем мы так скоро отмечать свадьбу! — А когда будете? — Это что, важно? — Это очевидно, — Бекка явно видела мир иначе, чем Аврора. — Вы давно вместе, он уже сделал тебе предложение, живите теперь вдвоем. Я вообще думала, что ты беременна. Нет? Аврора расширила глаза. По ощущениям, внутри нее взорвался, как минимум, Везувий. — Грейзер, ты что-то принимаешь втихоря, а я не знаю? — Нет, блин, — заворчала Бекка. — Принимает только Стайлз. Так ты не беременна? — Нет! С чего ты вообще это взяла? — Ну, ты в последнее время плохо себя чувствуешь. — Чушь. — Так не беременна? — А ты не беременна? — Нет, конечно! — Врешь! Ты на моих глазах родила блестящий проблеск тупости! Что вообще за разговоры о беременности? То ты, то папа, то Квил! Массовое помешательство! — Какие разговоры? — вмиг заинтересовалась Бекка. Улыбка расцвела на ее губах, от которой Аврора вздрогнула. — Квил хочет ребенка? — Ну да, — Аврора отвела взгляд в сторону, вздохнув. — Думаю, что да. Меня это не удивляет. — Надо свадьбу! — О, боже… Допью, доем, посплю и как только — так сразу — закатим свадьбу. — Аврора окинула Бекку недоуменным взглядом. — Откуда у тебя столько страсти к свадьбе и беременности? — Это финал всех счастливых отношений, — констатировала Бекка, улыбаясь. — Так все люди живут. Работают и заводят семьи. Квил точно этого хочет. — Ну да, да, — раздражалась Аврора. — Это такая типичная мечта — отгородиться от всех деньгами и размножаться. Бекка удрученно вздохнула, бросив взгляд на небо. Увы, инструкций по пользованию Авророй, когда они так нужны, оттуда не кидали. — Ты хочешь сказать, что тебе не нужна свадьба и дети? В ближайшее время или вообще? — Не знаю, — трубочкой Аврора размешивала остатки своего милкшейка, слипшиеся на дне в комкообразную массу. — Слишком много других забот. — Из универа Сиэтла пришел ответ? — Пришел, — сухо ответила Аврора, облокотив голову, которая снова разболелась, на подрагивающую ладонь. — Но я решила в этом году не поступать. — Чем тогда будешь заниматься? — удивилась Бекка. — Уж точно не свадьбами и детьми, — нахмурилась Аврора. — Опять бесишься на ровном месте, — тоже нахмурилась Бекка. Аврора, вздохнув, отогнала от себя сучью придурь и заговорила спокойней. Только Бекка слышала незамысловатую ложь, что она будет просто отдыхать, помогать родителям и выяснять, на какую профессию лучше учиться. Когда Бекка предположила: — А ты хочешь заняться своим блогом? Или совсем его забросила? — О массовых проблемах человечества? Этот-то? — горько хмыкнула Аврора. — Мне уже хватает ума понять, что в моих вырезках из разных статей и высказываний, которые я публиковала, правды с гулькин нос. Я все еще топлю за сохранение природы, разумное потребление, помощь нуждающимся, но толку от моего блога нет. В политики пойду, и там тоже от меня толку не будет. Вот… Вот Джаред мне однажды сказал, что важно создать свой мир. Я теперь думаю только об этом. Обдумав речь Авроры, Бекка вкинула: — Много вранья, согласна, но правда же тоже есть. Аврора расплывчато пожала плечами. У нее выработалось свое мнение. В газетах, на телевидении, пешком и в колясках — врали повсюду, врали активно и бурно, без границ смешного и абсурдного. Врали все. Наперегонки, кто хлеще. И кому верить? Лучше уж только своим — и в себя. — Как думаешь, Бекка, Квил правда так хочет свадьбу и детей? — Отвечу, если ты опять не взбесишься, — Аврора фыркнула, но даже руку к сердцу приложила. Бекка отставила свою пустую тарелку и продолжила. — Думаю, что да, конечно. У вас же большая разница в возрасте. Если бы я, например, уже отучилась, работала, добилась всего, что хотела, то мне бы не хватало только семьи. Жены и детишек — что еще нужно, если у вас такая большая любовь? Вообще все хотят любви. — Ну, не знаю насчет любви, — Аврора ненадолго прикрыла глаза. — Многие обходятся и без нее, им и так хорошо. — Нет, не правда, — фыркнула Бекка, скрестив руки на груди. — Всем важно кому-то принадлежать, Рори, но так, чтобы не использовали. Не оценивали, а ценили. Вот вам повезло. — Надеюсь, что ты не права, — проведя заседания своих мыслей, Аврора понурила голову, выслушав их грустный итог. — Свадьба, дети… Не знаю, как тогда его не обидеть. — Ну… — Бекка выдержала небольшую паузу, перетянулась через стол и похлопала Аврору по плечу. — Эй, ладно там дети, а что плохого в свадьбе? Церемония, вечеринка, медовый месяц. Что с этим не так? Церемония, вечеринка, медовый месяц… Шаманство, целительство, неизведанные тайны Бри… — Потом, Бекка, потом. Сидели втроем — Аврора, Бекка, и могильное молчание. Аврора, мысленно вознеся хвалу за деликатность подруги, принялась доковыривать свои остывшие отбивные. Погода радовала. Солнце стояла высоко, солнце стояло на своем. Главенствовал апрель, и все томились в ожидании. Пернатые ждали потомства, клумбы — живых цветов. Небо забетонировало голубыми облаками. Кожей Аврора чувствовала ультрафиолет весны. Теплый воздух, вкусный, наполнился голубиным клекотом и вороньем граем. Бонусом — испуганном выкриком Авроры, когда к ней за спину подкрался наглый Джаред, здоровавшись активной тряской за плечи. — Дурак, твою мать! — возмутилась Аврора, оглянувшись. — Ты не научился здороваться, как нормальные люди? — Пугать любимых племяшек я научился раньше, — пропел Джаред, с царственной небрежностью опираясь о стол. — Кимми тут случайно не потеряли? — Любимая племяшка? — его вопрос Аврора пропустила мимо ушей, сощурившись. — Это давно я твоя любимая племяшка? — Всегда, — фыркнул Джаред. Заметив Бекку, он ей подмигнул, и та вспыхнула до кончиков ушей. — А когда ты называешь меня дурьей бошкой, тогда я не твоя любимая племяшка? — А это тебя не касается, — Джаред щелкнул Аврору по носу. — Так видели Кимми или нет? — Нет. В следующий раз поздоровайся нормально! — Чего это мы такие нервные? — бровь Джареда дернулась, и взгляд стал цепким, оценивающим. — Больше, чем обычно. Нормально все? — Нормально, нормально, нечем тебя порадовать! — Что пила? — Джаред бросил взгляд на пустой стакан Авроры. — Шоколадный милкшейк. — Малосольными огурчиками не заедала? — Еще один фантазер! — огрызнулась Аврора. — Вы все с ума сошли! Джаред передразнил надутую Аврору жестом руки. Лицо Бекки, щедрое на улыбки, снова смутилось, когда он адресовал ей вопрос: — А где дружок ваш? Фейс-контроль в девчачью компанию не прошел? — Стайлз болеет, — вкинула Аврора. — Джаред, ты же куда-то шел? Вот и иди дальше! — Ладно. Эй, — Бекка резко выпрямилась под ехидным взглядом Джареда, слушая от него. — Следи, чтобы руку тебе по локоть не оттяпала, крошка. Она может. Еще в люльке всех посылала. — Джаред, всего доброго! — Не ворчи, колючка, — Джаред отстранился от стола и махнул Бекке ладонью. — Пока. — Пока! — она энергично замахала в ответ. Когда мужчина перебежал дорогу, рассчитывая перехватить Ким в торговом центре, Бекка едва не поперхнулась напитком от внезапного: — Он женат! — Дура! Ну какая же ты дура, блин! — Бекка разозлилась ненадолго, и смех Авроры прервался, когда она припомнила. — Стайлз не болеет. — Когда услышу, что он в завязке, тогда обрадуюсь, — горько ответила Аврора. Бекка вторила тем же тоном: — Мама не хочет отдавать его в наркодиспансер. Не понимаю, чего она ждет. — Ждет, пока кони двинет, — гаркнула Аврора. — Матери похуй, и на меня ему теперь тоже похуй. Не знаю, как достучаться. — В каком смысле на тебя ему похуй? — Да в прямом, — печаль, как чернила, растеклась по лицу Авроры. — На тебя теперь тоже, кстати. — Может ты объяснишь? — когда пауза затянулась, Бекка поторопила Аврору с раздражением. Но она все еще молчала. Взгляд зацепился за свой телефон. Многие телефоны могут рассказать удивительные истории. Неделей ранее Аврора, наконец-то, дозвонилась до Стайлза и услышала, кто она, оказывается, такая. В телефоне побилось клокочущее дыхание суки, и после он сбросил вызов. Пожелал ей столько счастья, сколько она заслуживает. До сих пор Аврора не разобралась, хотел ли он сказать гадость или нет. Потом Стайлз прислал сообщение, доложив Авроре емким «Отвяжись», что она ему безразлична. Три раза Аврора его перечитала. Не надоело и не помогло. Стайлз зажил своей жизнью в своем мире, и места для Авроры там больше не было. Он не звонил ей — ненавидел молча. — Отец Стайлза работал на стройке курорта. Ты сожгла вагоны, стройку перенесли на неизвестный срок, ну и… Отец лишился работы. Я поделилась со Стайлзом этой историей, так и узнала, какая я сука, тварь, мразь и так далее, по списку. Мать у него не работает, отец на взводе. Сказал, короче… Что я вообще разрушила ему семью. Ну и ты тоже. — В натуре? Он, получается, одобрял работу своего отца! Стройку курорта, на наших землях, на наших! А ты говоришь так, будто сочувствуешь ему! Рори, о чем ты? — Да, я сочувствую, — вздохнула Аврора. — Согласна, что работку его отец выбрал, мягко говоря, не лучшую, но Стайлз не причем. Он теперь страдает от разлада в своей семье. — Детский сад, — Бекка яростно хлопнула ладонью по столу. — Он школу заканчивает, ему уже восемнадцать. Пусть переезжает! Нашел виноватую! Сам наркоманит, мать им не занимается, отец вообще — предатель нашего племени, а ты перед ним чувствуешь вину! Да после таких комплиментов я бы переставила его зубы в другом порядке! — Не делай из него монстра, Бекка, — цокнула Аврора, потирая ладонями виски. — Он хороший парень. Да, зубы бы ему переставить, конечно… Но он в тяжелом состоянии. И, скорее всего, просто неадекватен. Да и куда ему переезжать, где взять денег? — Там же, где он берет деньги на дурь. На это у него деньги есть! Я вообще тебе сразу сказала, как выяснилась его зависимость, что можно попробовать повлиять раз, два, три, но не больше! Больше человек уже не услышит! Пусть делает, что хочет, потому что я не поверю, что умом он не осознает, куда ведет его дорожка! Смешно… К уволенному отцу прицепился. С остальным, значит, у него в порядке. Отставь его, Рори. Аврора всматривалась в лицо Бекки. После злобных скороговорок оно покраснело, и девушка смочила пересохшее горло остатками своего милкшейка. Бекка считала, что люди сами должны распоряжаться своей жизнью. Какое безобразие… Но подходящий аргумент к Авроре пришел быстро и долгожданно — как лучший друг — на помощь. — Однажды Стайлз мне очень помог, очень. Если я могу ему помочь в ответ — помогу. Он поделился со мной одной важной информацией, и она помогла мне поставить мозги на место. Короче, Бекка… Я не то что бы у него в долгу. Стайлз просто запутался также, как и я когда-то. Да я все еще… запутанная. Я хочу встретиться с ним. — Да он пошлет, — фыркнула Бекка и смотрела на насупившуюся Аврору так, будто между ее глаз застрял топор, застилающий ей ясный обзор. — Не встретишься ты с ним, пока он не успокоит свои нервы. — Успокоит, — для Бекки Аврора ответила загадочно. Для себя мысленно поправила — успокою. Я успокою. Аврора сжала одну ладонь. Красная дымка ауры пульсировала под кожей болезненно, жгла, как наждачная бумага. Силы были. Еще были. Силы. Еще. Были. — Рори, я не хочу тебя обижать, — начала Бекка. — Но если ты правда думаешь, что как-то виновата перед ним, то ты не запутанная, а потерянная. — Я сама решу, что мне делать, Бекка. Не решай, окей, кому мне помогать, а кому нет. Аврора понурила плечи. Безграничные печали осели на этих плечах. — Я исправлюсь. — Смешно. Даже если ты правда виновата, смешно пытаться исправить то, что уже произошло. Аврора непроизвольно улыбнулась. Не улыбкой, а сигналом, что она отчаянно ищет позитив в полном крушении надежд. Ее взгляд пересекся со взглядом Бекки. — Давай закроем эту тему? Еще по милкшейку? — Давай. Еще раз с днем рождения, придурошная. — Спасибо, ненормальная.

***

Сумерки. Сумерки кругом. Во всех окнах, на всех людях, по всему горизонту. Гулкая дробь дождя наполнила слух Авроры. Климат в семье Калленов был куда уютнее, чем промозглая улица. Но легкий сквозняк лез за шиворот, и Аврора, зябко поежившись, накинула на себя теплые объятья папы. В этот момент их застала Розали, оказавшись напротив дивана с подносом в руках. На нем стояли две кружки кофе; и улыбка девушки выглядела так, будто для нее она всегда была обыденной. — Рекомендую кофе. Говорят, успокаивает напряжение. — Спасибо, — вздохнул Эмбри, принимая одну кружку, а другую протягивая Авроре. Сделав глоток, он спросил Розали. — Пэгги спит? — Да, — ответила она с нежной улыбкой. — Малышка будет со мной еще пару дней, так? — Так, — порадовал Эмбри. Розали зажглась радостью, но ее взгляд оставался серьезным. Она, как оракул, с уверенность заявила, что кесарево Вайлет пройдет отлично — меньшее Карлайл не может себе позволить — после чего удалилась. Аврора провожала ее взглядом. При виде Розали многие тотчас становились ниже ростом. Каждый свой шаг она отмечала высоко вздернутым подбородком. Она проинформировала Эммета, застывшего в дверях, что собирается прогуляться в лесу, и по ее тону было ясно, что лес должен этим гордиться. — Элис, — глоток кофе пошел Авроре не в то горло от неожиданного имени коротышки, которое Эммет выкрикнул в воздух. — На мировом отце опять лица нет. Элис появилась моментально. В ее жизни, как всегда, не было места сомнениям и страхам. Аврора нехотя потягивала свой кофе, наслаждаясь перепалкой папы и Элис, но не напитком. Кофе был слишком крепким, будто в Розали кипели два противоречивых чувства, пока она его варила — любить семью Коллов или отравить их. — Элис, я глубоко ценю твой нескончаемый оптимизм, но все равно не перестану, черт возьми, переживать! — Я запрещаю тебе переживать до посинения костяшек пальцев, зайчик! Разжал кулаки! Быстро! В обществе Элис Аврора чувствовала себя комфортно и спокойно. Элис — как коктейль, алкогольный, который ударяет в голову, а потом проникает в тебя настолько, что ты требуешь добавки. Пока Эмбри продолжал спорить с ней, отказываясь брать ответственность за свое выражение лица, Аврора разминала ноги, обхаживая гостиную. Она пустовала, но дом был полон незримого присутствия. Каллены затаились по углам, ожидая развязки — исхода судьбы девушки, которая давно-давно распахнула им объятья своих близких. Та, что в клочья разорвала своим солнцем все серые тучи. Из стаи никто не пришел — Вайлет просила об этом, а потом закатила скандал, заявив, что не видит отличий между массовым присутствием и проводом в последний путь. С ней решили не спорить, затаив дыхание в резервации, в ожидании хороших новостей. — Карлайл закончил подготавливать операционную, — с этой новостью в гостиной возникла Белла. Элис тут же ласково погладила Эмбри по волосам и, послав Авроре воздушный поцелуй, напомнила: — Все будет хорошо. И исчезла. Когда Эмбри поднялся с дивана, Белла мягко сжала его плечи, подталкивая вперед. Аврору поманила рукой. В принципе, она чувствовала относительное спокойствие, а когда Белла, провожая их в импровизированную операционную, поделилась, что давление Вайлет под контролем — Аврору бросило из огня да в полымя эмоциональных качелей. Внутри надежда так окрепла, что сразу стало страшно, как пережить ее слом. Белла провела Эмбри и Аврору на второй этаж, распахнув дверь в одну комнату. В изысканной обстановке угадывалась импровизированная операционная — множество датчиков, и необходимое оборудование, вблизи операционного стола. Стены были выкрашены в приглушенную зелень, украшены дорогими картинами, а в углах благоухали растения. Панорамные окна впускали лунный свет отдохнуть внутри, серебристыми ручьями растечься по глади металла и древесины. Скоро здесь забьется пульс новой жизни. Аврора впала в туман, увидев Вайлет. Лишь Эмбри мгновенно оказался рядом, возле операционного стола и сжал ее тонкую ручку. Вайлет лежала на боку, скрючившись, а длинная игла с эпидуральной анестезией скрылась в ее пояснице. Лицо женщины искажали гримасы от неприятных ощущений, возле уха витали успокаивающие шепотки Эмбри. Аврора замерла рядом с Карлайлом, чье лицо оставалось бы невозмутимым, даже если бы он отвечал за судьбу всего человечества. — Примерно десять минут, — произнес мужчина, извлекая иглу. Улыбнувшись потерянной Авроре, он отодвинул ее и прошел к аспиратору. — Ждем, пока подействует анестезия. Десять минут для Авроры прошли стремительно. В памяти запечатлелись лишь светлая улыбка мамы и прохлада ее руки. — Шторку, любимая, — прозвучал мягкий баритон Карлайла, обращенный к Эсми. Аврора знала, что жена была его верной спутницей в подпольных операциях, о которых официальной медицине знать не стоило. Синяя шторка опустилась, отделив живот Вайлет от Эмбри и Авроры, оставляя лишь ее грудь, плечи и лицо. Тяжелый ком застрял в горле Авроры, когда ожили датчики. Зашуршали упаковки медикаментов. В свете ламп вспыхнула сталь скальпелей и игл. Карлайл и Эсми надели медицинские маски. На перчатки мужчины она распылила спирт, и он тщательно растер его, после чего взялся за скальпель, проведя им по животу Вайлет с вопросом: — Что-нибудь чувствуешь, моя дорогая? — Нет, — ровно ответила Вайлет. — Начинаем. Сознание Авроры затопили реки беспокойных мыслей. Реки крови. Крови будет много? Смогут ли Карлайл и Эсми, с их кристальной душой, устоять перед ненасытной жаждой? — Аврора, Эдвард уловил твои мысли, — внезапно сказал Карлайл. Аврора смущенно опустила голову. — Он передает за на всех, что мы можем обидеться на твое недоверие. Но, если говорить серьезно, тебе стоит беспокоиться только об одном — смогу ли я наложить максимально аккуратный шов после операции. — Рори, посмотри на меня, — прошептала Вайлет, призывая глаза Авроры к своим. — Не волнуйся, доченька. — Не буду, — ответила Аврора, мягко держа маму за руку. Эмбри услышал от нее тихое: — Ты держишь его? — Кого? — недоуменно вмешалась Аврора. Бледное лицо папы повернулось к ней, но его взгляд был полон необъяснимым огнем. Как индикатор заряженной обоймы. — На твою природу мы не обижаемся, Эмбри, — голос Карлайла погасил все напряжение. — Твой волк встревожен, пап? — поняла Аврора. Эмбри кивнул, но обратился к Карлайлу с вопросом: — Это тоже вам Эдвард передал? — Верно, Эмбри. — А вы передайте ему найти себе хобби. Синхронные смешки Карлайла и Эсми прокатились по кабинету. От папы Аврора слушала только тяжелое дыхание, но в нем бился легкий трепет всякий раз, как он успокаивал своего волка легкими поцелуями на лицо Вайлет. Аврора крепче сжала ее руку, когда тишину разорвал скрип скальпеля, распоровшей кожу на животе. Аврора еще крепче сжала руку мамы, отдаваясь потоку ее энергии. Вайлет знала, для чего дочь присутствует здесь. Найдя мутным взглядом Аврору, она ее не порадовала. — Я смогу понять, если ты начнешь перебарщивать, Рори. — Не перебарщивай, — серьезно включился Эмбри. Годы слетели с плеч Авроры под тяжестью родительских взглядов. — Пока все хорошо. Хорошо… Хорошо? — Хорошо, — отозвался Карлайл. — Хороший вечер, погода, весна на дворе. Эдвард передает, что у Элис для тебя припасены еще какие-то хорошие новости. — Аврора, — нежно позвала Эсми. Аврора чуть выглянула из-за шторки, и увидела копну ее блестящих волос. — Планируешь куда-то поступать? — В этом году нет. Пожалуйста, не отвлекайтесь от моей мамы. — Все идет отлично, — доложил Карлайл. — До первых криков недолго, друзья. — Пульс? — вернувшаяся тревога в Эмбри взяла право в разговоре. — Как пульс, давление? Все хорошо? — Все идет отлично, — только повторил Карлайл. Когда он добавил следующее, Вайлет так резко выдернула свою руку из хватки Авроры, что та чуть не упала с маленького стула. — Параметры стали слишком хорошими. Безусловно, это прекрасно, но то же сердцебиение не может так быстро вернуться в норму. Это… странно. — Странно, — согласилась Эсми. — Не странно, — устало ответила Вайлет. — Любимый… — Рори, все, — Аврора поджала губы, с трудом удерживая возмущенный выкрик. — Прекращай. — Это оно? — завороженно спросила Эсми. — Исцеление? — Оно, — буркнула Аврора, но вырвалась у нее улыбка, когда папа снова поцеловал маму, и после она тихо дышала в его губы. — С нетерпением ждем этого рассказа, — сказал Карлайл. — Ты уже сделала достаточно, Аврора. Моей заслуги в улучшившимся самочувствии Вайлет нет, я лишь был наблюдателем. — Умница, — Аврора дрогнул. Любящий голос папы растворился в его теплом поцелуе на ее щеке. — Мы очень любим тебя, проказа. — Любим, — шепнула мама и устало вздохнула, когда Аврора снова взяла ее руку. Все чувства девушки травмировались одновременно. Любовь родителей окутала ее, и ее теплу не было ни конца, ни края. Аврора отпустила руку мамы, когда грудину будто придавило камнем и стало не вздохнуть. На кабинет опустилась тишина, нарушаемая лишь пиликаньем датчиков, каплями дождя по оконному стеклу. Аврора внимательно следила за линией на широком мониторчике — скользила она вверх и вниз, медленно и без истерик, рассказом о сердцебиении Вайлет. Тысячу раз Аврора хотела снова сжать ее руку, и тысячу раз ее сдерживал взгляд папы, тихое цоканье мамы и, наконец, голос Финна, ворвавшийся в звонок с тревожным вопросом: — Ну как? — Еще не закончилось, — отозвалась Аврора, поцеловав маму в лоб и отступив к окну. Она вела разговор сбивчивым шепотом. — Но пока, вроде как, все идет хорошо. — Слава Богу, — молчание Финна быстро прервалось. — А сейчас как? — Еще идет. Десятисекундная пауза. — Ну что, как, Рори? Аврора взглянула на маму. Странно, что пока не происходило ничего странного. Ведь где-то в розовых лепестках точно завалялась злорадная банановая кожура. Все шло слишком, слишком хорошо. И когда вместе с кряхтением, перешедшим в оглушительный крик, Аврора услышала то ли Хелен, то ли Томаса, она решила, что слух ее подводит. Но глаза не могли быть с ним в сговоре. Одновременно никто из них не обманывал. — Финн, — выдохнула Аврора в телефон еле слышно, под волной мурашек, пробежавшейся от макушек от пят. — Все хорошо. Послышался другой крик. — Финн! — воскликнула Аврора, подпрыгнув, как на батуте. — Все хорошо! — Дай маму к телефону! Аврора ринулась к маме, но ее ноги запутались. Эсми вспышкой возникла напротив девушки, спасая ее от неминуемого падения. Но улыбка покинула губы женщины — мертвенно бледное лицо Авроры ее не порадовало. И сердцу ее стало плохо, раз даже вампирских слух Эсми едва улавливал слабые, затихающие удары. — Аврора, сядь, — потребовала Эсми, утягивая ее на стул. Эмбри и Вайлет моментально отвлеклись. К счастью для Авроры, как бы ни бушевала реальность, вращаясь перед ней калейдоскопом, она смогла разглядеть в больших ладонях папы крошечное тельце, покрытое защитной и липкой слизью. Забавно, что так оно казалось еще меньше, но в жизни Эмбри — больше просто некуда. — Это кто? Вайлет испуганно закусала губы. Эмбри приложил ладонь ко лбу Авроры, и обжигающий холод пронзил его насквозь. Он почти выкрикнул Карлайлу: — Карлайл, ей плохо! Эсми приложила телефон Авроры к уху Вайлет, и та невольно улыбнулась, слушая радостное щебетание Финна. Карлайл возник перед Авророй и, не видя ясности в ее глазах, грустно цокнул. — Я думаю, что это то, чего вы опасались, друзья. Аврора перестаралась. Нужен отдых. — Я выйду на свежий воздух, — жар внутри Авроры обжигал, и слова вылетали скомканными, невнятными. Она задала папе прошлый вопрос, забыв, что уже его спрашивала. — Кто это? — Том, — Эмбри опустил взгляд на макушку сына и нежно поцеловал ее. — А это Хелен. Аврора прищурилась и увидела Хелен на груди Вайлет. Малышка жадно причмокивала у соска, поглощая молочко, на правах первой появившиейся двойняшки. Аврора слабо улыбнулась, заметив, что Хелен не отводит от нее взгляда. — Как заколдованная смотрит. Заколдованная Элла. — Элла — прекрасное сокращение, — аккуратно вклинилась Эсми. Аврора и моргнуть не успела, как мир вокруг нее снова закружился, при ходьбе к выходу из кабинета, куда Эсми бережно ее вела. — Аврора, тебе нужен свежий воздух. — Что случилось? Аврора жадно глотала хоть какой-то воздух, пытаясь насытить легкие. Голос, задавший вопрос, казался чужим, но знакомым, будто принадлежал призраку из ее забытого прошлого. — Переборщила, — грустно вздохнула Эсми. — Ей нужно подышать, Белла. Помоги, а я помогу Карлайлу. Белла, ни теряя ни секунды, подхватила измученную Аврору на руки. Спустившись по лестнице, она столкнулась с Элис. — Это как переборщила? — недоумевала она. — Эй, Рори, ты с нами? Аврора кивнула. Кажется, что Аврора — именно она, поэтому кивнула. — Джаспер, — этот голос Аврора, вроде как, уже слышала. — С Вайлет все хорошо. Ты слышал? — Да, Элис. Теперь дело за ее дочерью. Аврора прикрыла глаза, не понимая смысл этих обрывочных фраз. Кто такая Вайлет и кто ее дочь? — Она бредит. Другой голос. Приятный, как шепот ветра в листве. — Она даже не узнает никого из нас. — Боже, Эдвард… Я надеюсь, что это ненадолго. Происходило что-то необъяснимое. Вокруг Авроры кружились голоса, каждый из которых был соткан из меда, бархата, волнения и непонимания. Она чувствовала прикосновения чьих-то рук, холодных, как лед, которые несли ее в невесомости, сквозь тусклый свет ламп, навстречу серебристому лунному сиянию. Каждый шаг Беллы оставлял невидимый след, и Квил уловил его. Появился в доме, но первыми на его пути возникли Эммет и Джаспер. Смотрели, как коровы за проезжающим автомобилем, чей ход можно было лишь ненадолго замедлить. — Вайлет в порядке, но твоя судьба, волк, чувствует себя неважно, — Эммет, как обычно, пренебрег тактом и не торопился объяснить детали. У Джаспера был дар в определенные моменты становится невидимым. Пока Квил рычал Эммету объясниться, Джаспер изображал из себя чучело немого наблюдателя. Но ударил Квила своим даром, успокаивая, тут же, как он затрясся. — Она на веранде. Говорят, что переусердствовала со своим исцелением. Джаспер выдал информацию сухо, как сводку новостей. Возможно, что внутри он тоже испытывал волнение, но его лицо было не приспособлено к выражению этой эмоции. Лишь брови сдвинулись в раздумье. Эммет вздохнул, а Квил рванулся к веранде. Вопросы теснились в его голове, как толпа фанатов после футбольного матча. На веранде к Белле и Авроре присоединился Эдвард. Он присел на корточки поодаль девушек. Белла, прижавшись спиной к стеклянному ограждению, укачивала дрожащее тело Авроры, золотые глаза залила вселенской печалью. Квил замер на мгновение, и этого хватило, чтобы Эдвард вздрогнул от нового потока мыслей мужчины, пронизанных животным страхом. — Карлайл закончит с Шайло и осмотрит Аврору, — доложил Эдвард. Квил ответил кивком и, приблизившись, занял место Беллы. Затаив дыхание, он аккуратно коснулся ладонью щеки девушки. И Эдвард промолвил: — Тебя она узнает. — Оставим их, — вмешалась Белла, поднявшись. Она приобняла себя руками, и Эдвард вмиг оказался сзади нее. Но Белла мягко вывернулась из его объятий. — Я проверю Шайло и потороплю Карлайла, если это возможно. Лев и Овечка ушли. Немного проницательности — и Квилу открылась тяжелая правда. А кожа Авроры, к слову, давно была холодной. И лицо — бледным. Волосы не просто укоротились, а поредели, в кудри не закручивались. Учеба, уверяла Аврора, это все тяжелая учеба. Квил не оспаривал ее ложь, как должен был. Старался верить в ее честность, сам пытался смириться с уходом дедушки. Так они и разошлись. Квил изначально был прав, что Аврора переборщит. Для него быть правым, честное слово, такие пустяки. И сомнений не осталось — Аврора всегда будет держать его в состоянии лихорадочного напряжения всякий раз, как он подумает расслабиться. — У тебя были свои заботы, у нее свои, — вдруг донесся голос Эдварда из дома. — Не нужно терзать себя виной, Квил. — Многоуважаемый Эдвард, ты можешь, БЛЯТЬ, НЕ РЫТЬСЯ В МОЕЙ ГОЛОВЕ?! Аврора распахнула глаза, оглушенная. От голоса Квила любой вулкан от зависти перегреется, хотя в нем столько огня не наберешь. Лицо мужчины побелело. В красной футболке и синих джинсах он стал похож на французский флаг. Эдвард был прав — Квила Аврора узнавала. А также его вот эти знаменитые взгляды, на которые у нее давно выработалась аллергия. — Ты сердишься? Ее прямой вопрос получил прямой ответ: — Да. Но при встрече они не узнали друг друга. Не дав богатому воображению Авроры разыграться ни на шутку, Квил поспешил объяснить: — На себя сержусь, — Аврора закрыла глаза, когда Квил ласково поцеловал ее. Их губы чудесно подходили друг другу. — Рори, ты помнишь, почему стала такой измученной? — Я знаю, что все закончилось хорошо. — Что закончилось хорошо? — Вот это не знаю, Квил, — Квил прикрыл ладонью лицо, простонав, а Аврора улыбалась и улыбалась. — Хорошо, что все закончилось хорошо, чтобы конкретно не закончилось. Квил чувствовал себя пустым торнадо, который безропотно перемещался с места на место посреди неистовства боли. — Летти с Эмбри в курсе, что происходит? — в воздух Квил кинул вопрос. Ответ прилетел от Беллы, грустный и тихий: — Пока нет. Думают, что она просто переутомилась. Знаешь… Эммет говорит, что Аврора — как пьяная и нужно подождать, пока она отрезвеет. Квил раздраженно рыкнул. Чтобы ляпнуть такую чушь, нужно весь день просидеть на солнцепеке без шляпы. — В точку, Квил. — Эдвард, что думает Карлайл? — Мы не можем с ним поговорить. Ждем, он занят швами. — Понял. — Я думаю, что от истощения у нее отказывается работать мозг. Память. Вид у Квила стал такой, будто на него налетел поезд. Он небрежно взлохматил свои кудри. Они были слишком коротки, но человек в отчаянии взлохматит что угодно. — Квил, с кем ты разговариваешь? — запоздало спросила Аврора. — С Эдвардом, Беллой… — О чем разговариваешь? — Ты помнишь Беллу? — Беллу… — Аврора протянула имя девушки, по новой пробуя его на вкус. — Белла, Белла… Изабелла? Изабелла Мари Свон — лучшая подруга моей мамы, а моя мама… Кимберли Рэйчел Спейси? В Квиле открылось второе дыхание. Между ним и Авророй повис шанс, что ее разум сложит все осколки воспоминаний в целое зеркало. Аврора дернула уголками губ, когда Квил мягко потянул ее на свои колени, усадил и обнял; и помнила, что так умеет только он. Какое-то время Квил подбирал слова. Но лучистые и, действительно, будто пьяные глаза Авроры он прокомментировал колким: — Все у тебя хорошо, Рори, как обычно у тебя все хорошо. Но ты же видела, что с тобой происходило. — Видела, — Аврора пожала плечами. Она не понимала, о чем шла речь, но точно знала, что Квил всегда прав. — И не остановилась, — он сам ответил на свой вопрос, прикусив губу до крови. — Все видела и не остановилась. Аврора снова пожала плечами. Скучно, вообще-то, видеть очевидное, когда можно чувствовать невероятное. Ее организм снова начал мстить. За все хорошее, что получил незаслуженно, за все сигналы остановиться, которые Аврора игнорировала. Ее пронзило от макушки до пят почти непереносимой болью. Через ничтожные секунды Аврора скрючилась в объятьях Квила, стараясь дышать хотя бы через поры. Дыхание для Авроры стало олимпийским видом спорта. Сердце упало до самых щиколоток, и она со стоном запрокинула голову. Мягкие поцелуи Квила, переплетающиеся с тихим скулежом, рассыпались по ее шее. В каждом зрачке Авроры вновь поселилось болото. — Рори… Рори, давай… Давай начнем сначала. Твою маму зовут Вайлет. Вайлет Шайло Колл. Вот Белла, которую ты вспомнила, зовет ее Вайлет, а я зову ее Ле… Летти. Рори, слушаешь? — Аврора. — Да, Квил, я тебя слушаю, — с хрипом отвечала Аврора. — Твой папа — Эмбри Колл. Просто лучший в мире папа или деспот, в зависимости от твоего настроения, Рори. — Аврора. — Папа…. — значимость этого слова осело на ее легкой улыбке. И второго. — Мама… — Аврора. — Помнишь, Рори? Эмбри и Вайлет. Папа и мама! — АВРОРА! Берк, возникший из сумрачного мира, приковал таки к себе внимание правнучки. Она всматривалась в его силуэт, смутно знакомый, который не собирался представляться заново — лишь повелительно указал пальцем на Квила. — Аврора, он — запечатленный волк. Ваши отношения — не красивый этюд, а глубокая связь, нить, сплетенная из душ. Попроси, чтобы его волк поделился с тобой своей силой. Аврора задала Берку уточняющий вопрос. Она не успела ничего не понять с первого раза. — О чем вы? — О чем она? — растерянно включился Квил. — Эдвард, что с ней? — Я тоже в замешательстве. Кажется, она с кем-то разговаривает. Берк недовольно цокнул, когда Квил вновь завладел вниманием Авроры, бережно заключив ее лицо в свои ладони. — Рори, детка, с кем ты разговариваешь? Аврора вздрогнула. Еще один незваный гость возник на веранде. Но Бри не просто указала пальцем на Квила, а злобно махнула в его сторону рукой, будто он был должником, увиливающим от своих обязательств. Аврора отчаянно пыталась идентифицировать этих людей, а они, заведенные, твердили одно и то же. — Попроси силы! — Проси, Аврора! Требовали, терзали, пока не добились своего. — Квил, мне говорят, что твой волк должен дать мне сил. Аврора ахнула, когда Квил тотчас обнял ее крепче. Сомкнул веки, в мыслях призывая своего внутреннего зверя на помощь. Слишком много непостижимого в свое время открыла Квилу Вайлет, чтобы он даже на миг усомнился в правдивости слов наследницы ее сил. — Ты что-нибудь чувствуешь? — шепнул Квил, боясь спугнуть любое чудо. — Я? — хрипло переспросила Аврора. — Я… Я чувствую, что ты горишь больше обычного. Бри тревожно наблюдала за парой. Берк, напротив, спокойно и с незыблемой уверенностью, что все обернется к лучшему. Но вопрос Бри его заинтересовал: — Почему она видит нас, но не духов волков? — Сложно сказать, Бри, — задумчиво проговорил Берк. — Возможно потому, что в ней самой частицы волка. Волка Эмбри. — Может, если бы она напрямую обращалась к своему, запечатленному, то быстрей бы пришла в себя? — предположила Бри. — Я уверен в этом, Бри, — ответил Берк. — Но Аврора, очевидно, даже неосознанно не ищет легких путей. Из Бри вышел короткий смешок. Она и Берк вновь застыли в молчаливом наблюдении за Квилом и Авророй. Та могла сказать, что ей становилось лучше, но боль еще была. Накатывала волнами, как схватка; то отступала, оставляя ясность, то вновь захватывала. Как новое рождение. Избавление от груза бесконечной вины. Сброшенное с плеч проклятье. — Квил… — Да? Да? — Мне лу… лучше. Немножко. Воздух снова стал свежим и живительным. В руках Квила, бьющихся дрожью, Аврора была согласна забрать его силы, но так, чтобы не переусердствовать. Ведь в отношениях нужен баланс. Ноющие тела, усталые сердца и тревожные мысли уходили на покой, пока ночь убаюкивала, но в доме и на веранде дома Калленов брезжил рассвет новых жизней. — Милый? — Да? — Вообще-то Белла зовет мою маму только Шайло, потому что ей очень нравится это имя. А мой папа не деспот. Так его называешь только ты. Только… ты, Квил. Только ты… Ты… Только ты…