Лаймовый тайфун

Дом Коллов

21:43

В переписках с Квилом Авроре порой не хватало от него смайликов. Она пыталась привить ему любовь к этим рожицам, всех сортов на выбор, но Квил отвечал своим фирменным — глупо. Аврора поясняла, что они нужны, дабы передать настроение. Эмоции. Квил добавлял, что ему не нужны пиктограммы, чтобы чувствовать ее настроение и эмоции. Этот разговор всплыл в памяти Авроры, когда он ответил ей своим обычным, выгравированным из одних лишь букв и знаков, сообщением. Констатировал, что счастлив возвращению Летти домой. И Аврора, щедро осыпав еще парочкой поцелуев щеку мирно спящей мамы, тихо выскользнула из комнаты. После возвращения из Форкса, где девушка успела поменять стекло на старом телефоне, дома она обнаружила, что он вновь задышал нежностью, теплом, снова пах цветочными духами мамы и видел ее улыбку. Сложно вообразить фонтан гормонов радости, бьющий ключом в крови Авроры, и продолжающий, как вечный двигатель, работать на полную мощность, пока мама рядом — в своей комнате, под своим одеялом, на своей подушке. Но теперь в расписании Авроры образовалась брешь для папы. Она поклялась себе на честный разговор. Эмбри ждал на кухне, неспешно приканчивая чашку кофе. Аврора юркнула к нему за стол. Она сидела смирно, не мигала и не думала. По крайней мере, снаружи мыслей точно не было заметно. — Проказа, сегодня очень хороший день, — начал Эмбри, улыбаясь. Аврора тоже улыбалась. Всегда она тяготела к улыбке папы, как планета — к солнцу. — Мама снова дома. И Финн также хорошо себя чувствует, — когда Эмбри резко постучал кулаком по столу, Аврора повторила за ним. Вздохнув, он вновь улыбнулся и закончил. — Рассказывай все, как есть. Что произошло? Почему у тебя разбита губа? — Да, давай начнем с губы, — тихо начала Аврора, цепляя ноготком кусочек треснутой кожи на разбитой губе. — Мне ее разбила Бекка. Это моя одноклассница. Так получилось. Эмбри цокнул. Аврора попалась под теплый свет маленькой свечки, затерявшейся рядом со свежим букетов лилий. Свечка была в форме розового сердечка, и светила прилично, достаточно для того, чтобы разобрать недоумение на лице Эмбри. — Что случилось? — Я пыталась ей помочь, но она отказывалась от моей помощи, — пояснила Аврора. Она проследила, как за короткие секунды лицо папы стало хмурым. Видимо, в этот раз их характеры также разошлись. Можно делать людям добро, даже если они об этом не просят, но только если они очень сильно об этом не просят. — Давай, проказа, — сказал Эмбри. Откинувшись на стуле, он добавлял. — Полную историю. Аврора глубоко вздохнула. — Перед тем, как вернуться домой, я заезжала в магазин. И увидела Бекку. Она уехала на своей машине по второй дороге, глубоким вечером. — По второй? — переспросил Эмбри. Его лицо омрачилось после кивка Авроры. — Эта дорога — тупиковая. — Верно, пап, заканчивается у лесной чащи. Бекка также это знала. Она намеренно туда ехала, и я думала проследить за ней. Ну, выяснить, чего она прется туда в такое время, да еще с таким лицом, будто у нее кто-то умер. — Проследила? — уточнил Эмбри. Аврора опустила глаза, догадываясь, что Эмбри заметно напрягся. Будто даже сейчас она стояла одной ногой к неприятностям, а не сидела с ним за одним столом. Но пока разговор с папой складывался удачно, пусть и достаточно неловко. Он слушал ее, и в затянувшемся молчании попросил живописать картину подробнее. В тот же миг Аврора протянула Эмбри раскрытые ладони. Ее взгляд утонул в мареве своей ауры. Дымка ластилась к ногтям, как алый лак, пронизанный мерцающими молниями. Сползая по пальцам, аура расцветала на тыльной стороне ладоней, обвивала запястья в тонкие браслеты. Когда Аврора взмахнула рукой, аура взметнулась вихрем, живым пламенем, пульсирующим под кожей. — Я помню почти все мамины истории о шаманстве, — говорила Аврора, не отрывая взгляда от своих ладоней. Играла с аурой, как с живым существом. И улыбка цвела на ее губах, и в глазах плясали целые галактики. — Ее дар пробудился во мне, пап. Но не так, как у Пэгги. Они чувствуют шепот границы между миром живых и миром мертвых. Взаимодействуют с духами, улавливают их присутствие, стремятся к единению. Я чувствую живых. Чувствую их души, их эмоции, их недуги. У меня исцеление, папа. Я — целитель. Наглядно покажу тебе, что могу. С этими словами Аврора коснулась ладони ошеломленного Эмбри. Его аура — густо-голубая, лишь чуть темнее, чем у Вайлет. Но их обоих объединял цвет бескрайней небесной акварели. Эмбри затаил дыхание, пока Аврора нежно скользила пальцами по его ладони. Когда их руки переплелись, по телу мужчины прокатился разряд. Удар. Молния. Дрожь, вспыхнувшая от кончиков пальцев до макушки, а затем снова вниз, волнами-волнами, будто раскалывающими по пути все позвонки. Кровь бешено пульсировала в висках Эмбри, превращая голову в наковальню. Он судорожно вздохнул. И тогда в легких разлился живительный кислород. Чувства обострились до предела, будто ему вкололи лошадиную дозу адреналина. Секунда, две, три. Сердце — нараспашку. Все ранки и трещинки залатались под ровную, спокойно-бьющуюся гладь. — Папуль, тебе лучше? — услышав голос Авроры, теплый и ласковой, Эмбри распахнул глаза и поймал ими дочь. Она не отпускала его руку, продолжая. — У тебя были внутренние барьеры. Как депрессия, например, а я — антидепрессант. Теперь ты даже дышишь по-другому, папуль! — Ты также помогла Финну? — вынес Эмбри. — Его энергетическому потоку. Нутро зверя почти сожрало его ауру. Я не сразу проследила за Беккой. Я наплевала на нее, когда вспомнила, что в тот день не навещала Финна. И там… — Что там? — Сначала я ничего не понимала, пап.

***

Сначала Аврора ничего не понимала. Ручка Финна, и без того миниатюрная, в тисках лихорадки словно съежилась еще больше, дрожала в мягкой хватке Авроры. Он приоткрыл рот, силясь глотнуть лишнего воздуха. Липкая испарина проступала на коже, а свист ветра за окном врезался в слух Финна, заставляя его передергиваться, как от удара. Все казалось Авроре до боли знакомым, привычным кошмаром. Но вдруг взгляд Финна пронзила неожиданная ясность. Аврора резко вздернула плечами, не понимая, от чего. То ли от проблеска разума в воспаленных глазах Финна, то ли от жгучего покалывания, расползающегося по ее телу колючей проволокой. Недоумение скривило лицо Авроры, и она судорожно сжала руку Финна. Тогда тот издал глубокий, утробный вздох, запрокинув голову. А Аврора, в ответ, тихо простонала, опуская свою. — Что ты делаешь? — голос Финна вернул себе силу. — Ты что-то со мной делаешь? — Не знаю, — растерялась Аврора. Она отпустила руку Финна. Взглянула на тыльную сторону его ладони — и мир вокруг померк. Багрянец звериного нутра, как листва в октябре, догорал на глади кристального золота. На глазах Авроры цвет ауры Финна возвращал себе красоту, избавляясь от цепких лап навязанного духами неоспоримого долга. Чем дольше она держала ладонь Финна, тем быстрей он заряжался энергией, силой, самой жизнью. Жадно впитывал все, будто иссохшая земля. Аврора не знала, как это комментировать. Потому в ее памяти всплыли слова Маргарет. «Да, я делюсь!» — Финн, я делюсь с тобой своей силой, наверное. Или… Или я тебя исцеляю. Я успокаиваю твоего зверя, Финн! — О… Ого… — все, что ответил ошеломленный Финн. Вскоре Аврора выяснила, что ничего не дается просто так. Ни так, ни этак, ни боком. Авроре въелась эта аксиома в подкорку. Она превратила Финна в губку, напитывая его всем, чтобы было необходимо для прежней жизни. Сама — иссыхала, роняла хрипы в тяжелом дыхании, содрогаясь от тысячи мелких иголочек, будто вонзающих в каждую клетку тела. Когда же Финн расцвел и смог подняться, не ощущая предательского головокружения, он выдернул руку. И объяснял горячо, торопливо, пока Аврора хмурилась. — Мне лучше, Рори. Это… Это чудо! Вау! Не знал, что ты такое можешь! — Дай руку, Финн. Дай руку! — требовала Аврора. — Нет, — Финн отказывался и, отскочив от сестры на другую сторону кровати, прочеканил. — Достаточно, Рори. — Я хочу еще помочь! — как спичка, чиркнутая о коробок, вспыхнула Аврора. Финн был тронут искренностью ее желания, но не собирался тонуть в его самопожертвовании. — Мне хватит, — мягко, но уверенно доложил мальчик. — Дай я еще помогу! — Нет. Помоги кому-то еще, если так хочешь, а я — в порядке! — отрезал Финн. Аврора застыла. Иногда очень важно чувствовать свою правоту, подумал Финн. Впечатлений от свершившегося чуда у него было больше, чем номеров в китайском телефонном справочнике. Но эти впечатления были подобны драгоценным камням. Их стоило разложить перед семьей. Дома. Отправив Аврору на выход, Финн кубарем спустился по лестнице, где гостиная взорвалась изумленными возгласами Сью и Чарли. Фейерверком в честь его чудесного исцеления.

***

Аврора поведала Эмбри эту историю, но он не спешил с ответом. Всматриваясь в задумчивое лицо папы, Аврора хотела от него одобрения. Так хотела, что не замечала его отсутствие. — Проказа, это не опасно? — Эмбри спустил ее с небес на землю, данным комментарием поведав, что его улыбка непроизвольная, а не намеренная. — Пожалуйста, больше так не делай. Ты большая умница. Финн снова на ногах благодаря тебе, но еще раз, Рори — больше так не делай, пока досконально не узнаешь, могут ли быть негативные последствия или нет. — Если что, я разберусь с этим в процессе, — услышав столь уверенный тон, Эмбри почти воскликнул: — Нет, Рори! Сначала теория, потом — практика! Аврора не изменилась в лице. Она ограничилась кивком, хотя внутри заклокотала буря. Наверное, даже если она расскажет папе историю, как прошлым вечером спасла весь мир, то в первую очередь он поинтересуется была ли она в теплой куртке. Осушив чашку с кофе, Эмбри строго сказал: — Проказа, будем обсуждать этот вопрос с мамой. Последуешь только ее советам и учениям. Аврора снова кивнула. Но папа был не прав. Однако, может это простить, ведь иногда ему так по природе положено. Самым надежным методом в достижении своих целей являлся метод проб и ошибок — это Аврора установила самым ненадежным методом. Но злиться на строгого папу она не собиралась. Растрясать воздух руганью — тем более. Вблизи его любящих глаз и улыбки, вспыхнувшей на румяном лице, что-то вместо теплого чмока на щеку стало бы непозволительной тратой кислорода. Эмбри задержал Аврору, не давая ей вернуться на свой стул. Вскинув палец к ее разбитой губе, он с легкой иронией произнес: — Как я понял, ты воспользовалась советом Финна, проказа, и переключилась на Бекку. — Да, пап, я к ней вернулась. Уехала из Форкса, вырулила на вторую дорогу. И там, в общем, увидела у чащи оставленную машину Бекки, — говоря, Аврора изредка поднимала глаза на папу. Голос ее лился непринужденно. — Я сначала слегка испугалась ее отсутствию. Потом зашла немного в чащу, ну и сразу ее встретила.

***

Заметив одинокую машину Бекки, припаркованную у обочины, Аврора сплюнула сквозь зубы проклятье. В голове вспыхнул план — вызвать полицию. Пусть выуживают тупую одноклассницу из лесной утробы, куда она сиганула в кромешной тьме, как к себе домой. План, конечно, выглядел великолепно, но старая ведьма-жизнь не раз шептала Авроре, что такие лучше оставлять пылиться на полке. Иначе все их великолепие с треском летит к чертям, к их матерям и к другим, более дальним родственникам. Аврора сама двинулась в чащу, пронзая густую тьму узким лучом фонарика на телефоне. Но лес то и дело норовил подставить ей подножки, швырял под ботинки сухие ветви, бил по лицу колкими хлыстами сучьев. Голос Авроры, раскатистый и требовательный, резал тишину, выкрикивая имя Бекки. Но та молчала, будто дурой, конченой и ненормальной была вовсе не она. Вскоре Аврора почувствовала, как лес начинает водить ее за нос. Но паника не коснулась девушки. Старая истина гласит — если заблудился, то не паникуй. Ищи мох на деревьях, да примечай, с какой стороны он зеленеет. Говорят, его вид успокаивает, когда надеяться больше не на что. К счастью, Аврора повстречала Бекку раньше, чем успела вдоволь нагуляться. Чертыхнувшись, она в два прыжка настигла беглянку, грубо развернула ее к себе и прокричала в лицо: — Ты что здесь потеряла, Грейзер?! — Рори? — моргнув, Бекка с ужасом осознала, что наваждение в виде неадекватной одноклассницы не собиралось рассеиваться. Как ужаленная, Бекка отпрянула и споткнулась о корень, едва не упав. Выпрямившись, выпалила скороговоркой: — Не знаю, что ты тут делаешь, но уходи. Ты мне мешаешь. — Мешаю тебе искать свою погибель? — парировала Аврора. От ее резкого шага вперед под ботинками хрустнули сухие ветки, и Бекка истерично закричала: — Отстань от меня! Что тебе надо?! Аврора прищурилась, повторяя свой мрачный прогноз о скорой кончине Бекки, если та не испарится из леса. Но Бекка ощетинилась, разражаясь громкими требованиями, чтобы ее оставили в покое, забыли и никогда не вспомнили. Спешить надо только тогда, когда медлить никак нельзя. И когда Бекка, отчаянно метнувшись в сторону, попытала счастье раствориться в густой листве высоких деревьев, Аврора перехватила ее за капюшон куртки, обрывая бегство.

***

— Сразу ее встретила? — переспросил Эмбри, провожая взглядом оживленные кивки Авроры. — И она тебе губу разбила? — Случайно, папуль, — прощебетала Аврора. — Я неосторожно подошла и, вот, немного ее напугала.

***

— Оставь меня, я боюсь тебя до ужаса! Выплеснув эту фразу, Бекка угодила в кольцо стальных объятий Авроры. Но руки ее тряслись в воздухе, и это обернулось бумерангом — кулак обрушился на нижнюю губу Авроры. Ее вскрик пронзил воздух, и язык сразу встретил во рту вязкую, медленно расползающуюся кровь. Бекка замерла, как олень перед фарами, глотая воздух судорожными вздохами. Очевидно, что она действовала в состоянии аффекта. Но Аврору это не волновало. Ее меткий удар пришелся одновременно с громкой руганью, и Бекка получила тень багрового заката под глазом. В принципе, изначально Аврора пыталась ей помочь, но иногда даже приятно противоречить самой себе.

***

Эмбри, не сводя глаз с дочери, спросил: — И что было дальше? Девочка разбила тебе губу, а ты? — А я удивилась, конечно, — Аврора всплеснула руками, примерив на лицо максимум удивления. Папа не нахмурился — значит, оно пришлось впору. — Что потом, проказа? — Эмбри вложил в голос отцовскую строгость. Аврора лучезарно улыбнулась. Пока она плела кружева рассказа, Эмбри поставил на стол дымящиеся кружки с кофе. Аврора водила пальцем по ободку своей, рассказывая: — А потом я попыталась поговорить с ней по душам. Выяснить, что или кто заставил ее бежать в лес. Я была уверена, что ей срочно нужна помощь! Эмбри кивнул, одобряя благородный порыв дочери, но сомневаясь, что она воспользовалась им правильно. — Что-то узнала? — Не сразу. Она молчала, а я хотела убраться из леса. Вот и пыталась убедить ее, мягко и осторожно, вернуться.

***

— Я тебе второй фингал поставлю, и за шкирку вытащу к дороге, — Аврора вытерла кровь с разбитой губы. Она вскинула палец в сторону Бекки, и та выпрямилась. — Выметайся, сказала, из этого ебаного леса, чтоб ты тут не искала! — Иначе что?! — Что? — Аврора была ошарашена. На ее глазах Бекка обросла колючками.

***

Теплый свет свечи коснулся легкой улыбки Эмбри, появившейся на его лице после слов Авроры: — Мы никогда не были закадычными подругами, пап, но тогда Бекка сказала, что очень рада моему появлению. Ну, что именно я пришла ей на помощь.

***

— Оставь меня, ненормальная психопатка! Честный комментарий никак не отразился на Авроре. Но она закатила глаза. Вот так и попадаешь в легенды резервации. Идешь себе по своим делам, ни о чем не думаешь, а глянешь позже — и о тебе уже сложили сказку. Бекка извивалась, отчаянно пытаясь высвободить капюшон куртки из мертвой хватки Авроры, тащившей ее назад к дороге, и одновременно сотрясала лесную тишь истеричными воплями. Тогда Аврора воочию убедилась, что Бекка действительно — мультизадачная. — Не ори, Грейзер. Я хочу тебе помочь. — Отпусти! — Отпущу и под зад пну, чтоб быстрее до дома долетела. — Зачем ты это делаешь?! Аврора промолчала. В такую глубину ее души вход заказан не только посторонним — своим он тоже не рекомендуется. Да и что за вопрос? Какая разница, какими мотивами движима Аврора, если они идут от чистого сердца? А Бекка, с ее показной независимостью, открыто действовала на нервы. Твердила одно и то же, что не нуждается в помощи. Аврора закатывала глаза. В данной ситуации у Бекки могло быть только два мнения — Авроры и неправильное. — Пока не смирилась со своей участью, Грейзер, выкладывай, каким медом тебе тут намазано. В ответ Бекка издала звук, напоминающий кваканье. Видимо, внутренняя жаба душила ее признаться в правде. Аврора, тяжко вздыхая и вздыхая, тащила за собой девушку, как мешок ожившего картофеля, мечтающего о дерзком побеге. Но вдруг Бекка буквально ужалила ее язвительным вопросом: — А ты что, никогда не сходишь с ума? Пока скелеты в шкафу Авроры тревожно шевелились, она сплюнула: — То есть, ты признаешь себя сумасшедшей? — Я просто пошла в лес, а ты меня выследила и поймала! Сумасшедшая здесь ты! Аврора лишь пожала плечами. Крыть, в сущности, нечем. Продолжая путь, она перемахнула через яму, но Бекка угодила в нее. И встретилась с землей раньше, чем собиралась, благодаря Авроре, по инерции обрушившейся сверху. — Смотри под ноги, блять! — рявкнула Аврора, придавливая Бекку к земле. Спина ее слышала приглушенное ворчание: — Слезь с меня! Ты ж мне помочь хотела, слушаться советовала! Аврора стиснула зубы, выбираясь из ямы на влажный, пахнущий прелью грунт. Впредь советовала бы Бекке не следовать ее советам, особенно учитывая, что та до сих пор не осознала масштабы свалившегося на голову счастья. Они пошли дальше. Аврора украдкой бросала взгляды на Бекку, довольствуясь ее молчанием и поражаясь ее дьявольскому дару — выглядеть ослепительно даже в замызганной грязью одежде. И ругалась Бекка как-то по-особенному, изворотливо. Вроде бы и слова почти все приличные, а смысл такой, что лучше бы она матом крыла.

***

— Думаю, что я потеряла свой телефон в яме, — расстроенно сказала Аврора. Эмбри облокотил лицо на ладонь, цокнув: — Скорей всего. Дома выяснила, проказа? — Да. — Свою машину сегодня вернула? — Да, но не телефон. Снова Аврора расстроилась. Ну очень странный мир. Теряешь телефон — огорчаешься. Теряешь каждую секунду жизни — и ничего. И незаметно. — Вы вышли к дороге, после чего разъехались по домам? — предположил Эмбри. — Не, я сначала наконец-то узнала, что Бекка забыла в лесу. Потом только разъехались. — И что она забыла в лесу? — У нее не лучший период в жизни, пап. Убежала, потому что хотела остаться одна. Пикник устраивала, прикинь? — Да ну? — очевидно, что Эмбри не поверил. Усиленно убеждая его в этой неправде, Аврора добавляла: — Да, пикник. Даже костер разводила, но плохо потушила. В какой-то момент мы увидели дым, и так Бекка во всем созналась. — Легкий дым? — снова не верил Эмбри. — Мелочь, пап, не волнуйся, — Аврора махнула рукой.

***

— Пожар! ЭТО ПОЖАР! ТЫ ПОДОЖГЛА ВАГОНЫ РАБОЧИХ СО СТРОЙКИ?! Аврора рухнула в пучину первобытного ужаса. Глаза ее распахнулись, устремившись на зловещий столб дыма, что змеей взвивался к чернильному небу, отравляя воздух удушливой гарью. Она не замечала, что лицо Бекки светится — как у шулера, предвкушающего сорванный куш. Но ей не повезло, что на месте Авроры оказалась именно Аврора. Ее палец метнулся в сторону глаза Бекки, и сквозь стиснутые зубы она процедила: — Катись к черту, дура! Я смываюсь, пока не нагрянули копы, пожарные и вся ебаная национальная гвардия! — Я ничего не поджигала! — взвизгнула Бекка. — Я только перерезала им проводку, а пожар вспыхнул сам! Но это к лучшему, Рори! Вагоны сгорят дотла, стройка остановится и, возможно, никогда больше не возобновится! Аврора остолбенела, внимая этой тираде. Бекка окончательно закрепила за собой звание сумасшедшей. Видимо, она привыкла не упускать никакие возможности. Даже если в них не уверена, даже если не знает, куда они приведут. — Никто не пострадал, — говорила Бекка, но ее улыбка тут же увяла под испепеляющим взглядом Авроры. — Все были на лесоповале, Рори, горят только вагоны. — Охуеть, — прохрипела шокированная Аврора. — Получается, они сгорят до основания. И… и лес сгорит?! Конченая, что ты натворила?! — Не сгорит! — отрезала Бекка. — Смотри, уже тушат! У них своя система пожаротушения! Проследив за ее взглядом, Аврора убедилась, что Бекка говорит правду. Дым действительно рассеивался, медленно, но превращаясь в колючие клочья; не стремясь больше в небо толстым столбом. — Ты поможешь мне с новой петицией? — вдруг спросила Бекка. В этот раз глаза Авроры чуть не выскочили из орбит. Бекка снова ощетинилась, не понимая, что с ее одноклассницей не так. — Можно будет создать новую петицию, пока стройка стоит! Ты же сама мечтаешь избавиться от курорта! Это наши земли, Рори, мы должны их оберегать! — Но не таким же способом, Грейзер! Ты, как крыса, подожгла эти ебучие вагоны! Бекка возмутилась. Крыса? Это, вообще-то, тактика! — Думай, что хочешь! Увы, это единственное, что может помочь! — Да, ты права, — согласилась Аврора. Перед ее глазами возникла стая. Сплоченная, любимая, родная. — Я полностью с тобой согласна, Бекка. Но пошла ты нахуй! Полиция приедет, и нас обеих упекут за решетку! И Аврора сорвалась с места, оставив Бекку в оцепенении.

***

— Правду, проказа, — сурово заговорил Эмбри. — Скажи мне правду, что этот дым был от непотушенного костра, а от горящих вагонов. Вся резервация об этом уже в курсе. Аврора дрогнула. Сознание нарисовало ей портрет недовольного папы в красках настоящей трагедии. Спрятав лицо в ладонях, Аврора надрывно заговорила: — Пап, я ни при чем. Я ничего не поджигала. — Бекка? — Угу. Этим она занималась в лесу. Сложно было понять, что творилось в душе Эмбри. Можно было бы прислушаться к голосу совести, обратиться к моральным принципам. Но раз уж мнение жителей резервации никто не спрашивал, когда решали, можно ли загубить их тихую и мирную жизнь, то и искать совета у кого угодно казалось полным абсурдом. — Вы убежали? — Мы убежали, — ответила Аврора, в мыслях поправляя, что убежала она.

***

Совесть у Авроры была, но очень подвижная. Что уж говорить — резиновая, растягивалась по обстоятельствам. В этой лесной глуши, когда эхо неожиданных преследователей грозило разорвать барабанные перепонки, совесть вдруг закостенела. — Эта падаль проводку перерезала! Я своими глазами видел! — Слушай ты, — Аврора замерла. Испуганный всхлип Бекки нарушил тишину, а следом — вопль, пропитанный ядовитой ненавистью. — Мамка с папкой не научили, что по стройкам шастать — себе дороже, да еще с такими фокусами? У меня, сука малолетняя, почти все вещи сгорели! Одежда, ноутбук! Ты хоть представляешь, сколько это стоит?! Чем будешь расплачиваться?! — Отработает! — Реально! — Аврора медленно развернулась, рот приоткрыв. — Будешь отрабатывать, да?! Аврора не спешила к Бекке. Внутри нее разразилась война. Броситься за Беккой в пропасть, или без нее — дальше? Если Аврора вернется, есть риск, что они обе окажутся в лапах разъяренной толпы до приезда полиции. Можно было закрыть глаза на чужую беду, отряхнуть пыль со своей шкурки и исчезнуть. Справедливости ради, каждый сам определяет степень своей человечности. Аврора вернулась. Почему — сама не знала. Внутри что-то екнуло. Вынырнув к толпе, она врезалась плечом в плечо рослого мужика и, раскинув руки, заслонила собой Бекку, как наседка — цыпленка. — Полицию вызвали? — рявкнула Аврора. Паника застилала ей разум, притупляя зрение. Она не могла четко разглядеть лица мужчин, но чувствовала, как их острые взгляды вонзаются в нее. На рабочих комбинезонах запеклась пыль и грязь, а лица искажала злоба. — Вызвали, сука, и дождемся! — Дождетесь без нас! — выплюнула Аврора, отчаянно шаря рукой в поисках ладони Бекки. Как только пальцы сомкнулись, она крепко сжала ее руку. — Всего доброго! Аврора и Бекка оказались подлее, чем ожидали рабочие. Вместо того, чтобы честно сразиться с шестью мужиками, они дали деру. Лесная тропа вилась, бросая под ноги ловушки из сломанных веток, коряг и сучьев. Спустя какое-то время Бекка, задыхаясь, прохрипела: — Только не на дорогу! Там будет полиция! — А в лесу — толпа озлобленных мужиков! — огрызнулась Аврора, не сбавляя скорости. — Нас упрячут за решетку! Лучше переждать в лесу! — Чтоб там пустили по кругу?! Очнись, Грейзер! Даже если нам просто влетит, полиция рассмотрит это как самооборону, учитывая обстоятельства! Аврора часто опережала события. Таким образом, ожидая встретить полицию на дороге, она перехватила пару служителей порядка еще в чаще. И, не заметив одного, столкнулась с ним, взвизгнула и упала с Беккой на землю. И здравствуй, рассветное небо, но уже в клеточку.

***

В принципе, рассказ Авроры вышел достаточно правдивым. Но папа был бы не папой, если бы поверил в него безоговорочно. — Вы не нарвались на рабочих? — Нарвались. Слова, что выскочили в воздух необдуманно, за ничтожные секунды стали слишком огромными, чтобы можно было загнать их обратно в рот. Аврора наблюдала за роковой цепью событий — тихий вздох замер в ее горле, когда папино лицо исказила тень невыразимого гнева. Глаза превратились в кончики сосулек — ледяные и острые. И кулаки, сжатые до побелевших костяшек, обрушились на столешницу с глухим ударом. — Тебя не тронули? — прозвучало от Эмбри. Аврора застыла, и тот вспыхнул тревожным огнем в глазах. — Проказа, говори правду! Сейчас же! Аврора подвисла, так как было обескуражена настолько страстным беспокойством. Эмбри взлетел со стула, прижав ее к себе в ласковых объятьях. Вовремя осознав, что ее молчание в воображении папы разрастается до апокалиптических масштабов, Аврора поспешила это исправить. — Папуль, все хорошо! Никто меня не тронул! Мы просто увидели, как они приближаются, и побежали к дороге! Не волнуйся! — Аврора подняла глаза на папу, коснувшись ладонями его напряженных плеч. — Все в порядке! И я теперь следить буду, чтобы эта сумасшедшая больше ничего подобного не вытворяла! Сейчас существование Бекки в жизни его дочери свелось к абсолютному нулю. Он помнил, что Аврора ждет и не дождется удобного момента, чтобы выбрать ту правду, с какой ей понравится жить. Потому заведенный Эмбри повторял требование — сказать настоящую правду, только ее и прямо сейчас. Одно упоминание о рабочих ударило по нему животным страхом почти до потери сознания. Но Аврора кидалась оправданиями, уверяя, что даже не вдохнула с ними один и тот же воздух. Она чувствовала руки папы, гладящие ее по спине. Слышала шелест ткани своей футболки, и точно знала, что он его не слышит. Да и футболку не видит, а так — пеленки, распашонки, чепчик. — Папуль, да я клянусь, что все закончилось хорошо! Вот, мой полный рассказ, как ты просил. Я тебя сильно расстроила? — с надеждой Аврора вгляделась в лицо папы. Он, глубоко вздохнув, покачал головой. — Больше не лезь в неприятности, проказа, — в голосе прозвучал приказ. Аврора отдала бы ему честь, но отдавать таким приказам честь — слишком много чести. Иначе папа к ним привыкнет, и в будущем Аврора, наверное, никогда не повторит ничего по-настоящему стоящего. Хотелось бы повторить, думала она, когда тишина опустилась на кухню, нарушаемая лишь тихим бульканьем кофе и громкими зевками Эмбри. — Как сейчас дела у Бекки? — вдруг вырвался у него внезапный вопрос. Аврора лишь пожала плечами, но тут же поймала себя на мысли, что ей, вроде как, даже интересно, как она там. И вдвойне интереснее — успела ли снова угодить в какую-нибудь передрягу, споткнуться и чуть не сломать себе жизнь на ровном месте. Аврора пожелала папе спокойной ночи теплым поцелуем в щеку. Он покинул кухню с улыбкой, устремившись к тихому дыханию спящей мамы. В народе это называлось счастьем. Насчет мамы у Авроры родилась хорошая идея. Как и с Финном — исцелить ее. Все-все, что она сама искалечила. Аврора не испытывала благоговейного страха, когда наступали моменты, где ей все удавалось. Знала, что это пройдет. Но пока фортуна улыбалась — надо играть ва-банк. Затаившись в спальне спящих родителей, Аврора сжимала мамину ручку, чувствуя, как передает ей необходимую энергию. В своей комнате девушка упала на кровать, как подкошенная, не меньше минуты дожидаясь, пока ее легкие начнут работать в прежнем режиме. Будто они превратились в трепещущий комок, готовый вот-вот вспорхнуть из груди. Приняв душ, Аврора отписала спокойной ночи Квилу. Он завтра возвращался в резервацию. Засыпать с мыслями о Квиле Авроре было очень приятно. Но в эти идеальные отношения прорвался звук неожиданного уведомления на телефон. Жмурясь от яркого света, Аврора прочла:

«Привет. Стайлз дал твой номер. Хотела узнать, как у тебя дела. Тебя сильно ругали те мужчины? Или родители? Они ничего не узнали?»

Аврора хмыкнула, переворачиваясь на бок и печатая Бекке ответ. «Привет, суицидница. У меня все в порядке. У тебя тоже, наверное. По крайней мере, раз ты мне прислала сообщение, то точно опять не пропадаешь в лесу. Если я тебя еще раз там поймаю, то у нас будет мордобой.»

«Ненормальная психопатка.»

Аврора напечатала ответ, но ее палец замер над кнопкой «отправить». Но, в принципе… Будь, что будет. «Давай дружить.» Минута. Две. Три.

«Давай.»

Аврора прочла ответ Бекки утром. И тогда, казалось, поднялся еще один рассвет.

Дом Коллов

09:11

Утро Пола выдалось таким, что лучше бы не выдавалось. Новость о возвращении Вайлет принесла его в ее дом, как прилив, перед началом рабочего дня. Но дом молчал. Не отвечал на дверной звонок, гулкие стуки. Пол не знал, в чем причина затишья. Отсутствие машин Эмбри и Авроры докладывало, что они уже уехали на работу и в школу. Вайлет точно была дома. Мысль пришла к Полу. Огляделась и сообразила, что в голове одна. Звучала она так — что-то случилось. Потому Пол крепко схватился за ручку и изогнул бровь, выясняя, что дверь открыта. Стремглав он оказался в прихожей, оттуда — в гостиной. И там была беда, какую ждали. — Хэй? — осторожно бросил Пол. Вайлет сидела в кресле и не подняла на него глаз. — Чего ты, детка? Вайлет хранила молчание. Пол приблизился к креслу, опустившись перед ним на корточки. В его груди стало как-то пусто, словно вырезали оттуда что-то большое и привычное. То ли опухоль, то ли сердце. Пол заговорил, но на допросе Вайлет молчала очень громко, смотря сквозь него. Слезы падали на ее впалые щеки, губы подрагивали, а тонкие ручки судорожно сжимали серую рубашку. Пол, наконец, ее заметил. — Что-то с рубашкой? — серьезно предположил он. Вайлет захлопала ресницами, и вдруг ее плечи вздернулись. Взгляд женщины вмиг навелся на Пола, проясненный, словно вопросом о рубашке он переключил ее на другую волну. Вайлет поправила тонкую бретельку синего сарафана, сползшего с ее плеча. И, прижав рубашку к груди, почти запищала: — Пол, я… Извини, я тебя не слышала. Ты звонил? — Что случилось? — мягко допытывал он. Пол не был дураком, но задумываться над очевидными вещами не привык и не умел. Пока заплаканная Вайлет прижимала к себе рубашку, он мог поставить на любую причину ее расстройства, но только не на нее. — Объясни, — Пол нашел ручку Вайлет. Аккуратно сжал, после переплел их пальцы, и только тогда она перестала содрогаться. — Объясни мне, почему ты плачешь. Прикусив губу, Вайлет крепко зажмурилась. Сложно сказать, как давно Пол видел ее настолько уязвимой. За годы жизни у него выработалась интересная особенность — приказ рукам доставлялся непосредственно из сердца, без захода в мозг. Так Вайлет оказалась в его объятьях, и так его губы коснулись ее мокрой щеки. — Я от тебя не отстану. Хотя бы соври мне что-нибудь, — ответа от Вайлет не было. Пол вздохнул, взяв ее лицо, со стеклянными глазами на нем, в свои большие ладони. — Что за дурацкая привычка — думать без перерыва? А поговорить? Когда взгляд Вайлет упал на рубашку Эмбри, Пол услышал легкий щелчок в голове. Это вовремя обнаружился здравый смысл. — Рубашка Эмбри? — Да, — шепнула Вайлет. Ее взгляд нервно метался по всей гостиной, и слова посыпались едва слышно. — Скажи, Пол… Эмбри случайно не проговорился кому-то, что хотел сделать мне подарок? Он хотел… Он хотел сделать мне подарок? Ни медля, Пол забрал рубашку Эмбри в свои руки. Ему это удалось легко, ведь Вайлет обмякла. Пол приобнимал ее, не сомневаясь, что она может упасть с кресла. Он опустил задумчивый взгляд на рубашку. Сжимая ее, чувствовал, как мягкая ткань слегка холодит кожу. Пол устало вздохнул, вспомнив, где последний раз видел Эмбри в этой рубашке. — Пол, Эмбри хочет подарить мне духи? Да? — фальшивую улыбку Вайлет, натянутую на ниточку, Пол встретил тяжелым молчанием. Она опустила голову, снова сорвавшись на дрожь. — Получается, что нет. Тогда я не понимаю. Не понимаю… Скажи, скажи, пожалуйста, что мне мерещится запах женских духов на его одежде. — Прекрати плакать, — в сердцах попросил Пол. Вайлет спрятала от него глаза, в беспамятстве повторяя: — Мне мерещится? — Нет, не мерещится, но немедленно прекрати плакать! — Но пахнет… Почему пахнет, Пол… Это не мои духи. Вайлет снова расплакалась в его плечо. Пол обнял ее, как умел только он и только ее. Очень вовремя Пол объявился в доме. Ведь хуже Вайлет с бесконечным воображением может быть только болезненная Вайлет с бесконечным воображением. Пол поспешил развеять все ее надуманные прогнозы. — Детка, на работе к Эмбри клеилась одна проблядь, — договорив, Пол взял небольшую паузу, в которой швырнул рубашку Эмбри в сторону, будто она могла вставить свое слово. Вглядываясь в мокрые глаза Вайлет, Пол почувствовал облегчение от внимательности в них, после чего продолжил. — От рубашки шманит ее духами, потому что она прям на него вешалась. Но он ее отшил, естественно, ничего у них не было. И быть не могло, детка, только в другой жизни. — Когда это было? — тихо спросила Вайлет. Пол проследил за ее взглядом, брошенным на диван. Когда он заметил на диване другую рубашку Эмбри — ярко-голубую клетку — – тревожность шевельнулась в его груди, но он спокойно пояснил: — Восьмого марта. Это неважно, — Пол вернул взгляд на Вайлет. Скрип потревожил его белоснежные зубы, вызванный вновь растерянным лицом женщины. — Я повторюсь, что ничего у них не было. Да мы все ее вонь учуяли, когда он пришел на праздник Коллина. Хочешь, начнем массовый обзвон, и каждый подтвердит, что эта шалава осталась ни с чем? — Если он был в тот день в этой рубашке, Пол… Тогда почему эта, — тень наползла на лицо Пола. Вайлет, напротив, потеряла все эмоции на своем, глядя на вчерашнюю рубашку Эмбри. — Эта тоже пахнет ее духами? Я в больнице их почувствовала, а сегодня нашла вот эту. Серую, на кресле. На… на кресле. Я ничего не понимаю, Пол. Пол и сам ничего не понимал. Его умное и доброе лицо стало растерянным и злым. Звуки возобновившегося плача Вайлет неимоверно коробили. Расползались, как тараканы, отравляя рассудок навязчивым желанием успокоить ее любой ценой. Полнейшая чепуха, металось у Пола в голове, пока он выходил на кухню за стаканом воды. Вайлет по-прежнему сидела в кресле, и по ее стеклянному взгляду было ясно, что она забыла, как двигаться. Пол протянул ей стакан, но не встретил ответной реакции. Тогда он сам вложил его в ее дрожащую руку, мягко попросив: — Выпей. Вайлет нервно кивнула и сделала крошечный глоток. Пол схватил рубашку с дивана, притянул ее к лицу и, сделав глубокий вдох, едва не рухнул под тяжестью обрушившихся подозрений. От рубашки действительно исходил приторный запах знакомых духов. Украдкой поглядывая на Вайлет, Пол осмотрел ткань внимательнее. Тогда он обнаружил, что помимо шаманского дара Вайлет имела в наличии еще один. Она замечала пылинки размеров с пятнадцать микрон, но след от губной помады на вороте рубашки — никогда. Сегодня Пол, как никогда, был благодарен этому открытию. Он чертыхнулся, комом вернул рубашку на диван. Сама мысль, что Эмбри способен на измену, отказывалась посещать его голову. — Он бы не смог, — прямо сказал Пол. Вновь придвинувшись к Вайлет, он забрал из ее ослабевшей руки стакан, сжал ее ладони в свои и продолжил. — Я понятия не имею, почему эта рубашка тоже пахнет той ебаной сукой, но должно быть объяснение. Не плачь. Не плачь, пожалуйста, не рви мне сердце. Подумай, ну — даже если он решился на измену, на кой черт она ему сдалась? Ответом Вайлет послужило невнятное бормотание. Два слова встали на повтор — без понятия. Пол повторял свой вопрос, дожидаясь хоть одной причины для невозможной измены Эмбри. Вайлет начала дуться, но при ее впалых щеках это не очень получалось. А у Пола если что и не получалось, так только если он сам этого хотел. — Если есть причины, то ты мне их расскажешь, — Вайлет встрепенулась в кресле. Пол, надавливая ладонями на ее поникшие плечи, остановил попытку к бегству. — Ты мне все расскажешь. Вайлет было приятно беспокойство Пола. Забота, защита, любовь — три нити, сплетающиеся в абсолютную безопасность. Но иногда Пол напрягал. Иногда Пол вел себя так, будто она принадлежала ему. Только сегодня Вайлет открыто не упиралась. Она бы хотела забиться в темный угол и плакать, пока мозг не выдаст вразумительное объяснение чужим духам на одежде любимого. Нервы ее натянулись до предела, и Вайлет снова тихо заплакала, уткнувшись лицом в крепкое плечо Пола. — Я тоже не верю, что Эмбри мне изменяет. Не верю, но ничего не понимаю. И… и я могу его понять. У нас сейчас не лучший период, — слова Вайлет вылетали обрывками. Куснув губу, она кинула якорь пояснения. — Для близости. — В постели проблемы? — Доктора запрещают, — вздохнула Вайлет. Закинув это оправдание в копилку Эмбри, она совсем померкла. Но Пол зажегся. Вайлет вздрогнула от его неожиданного смешка. — Боже, согласен. Это, как минимум, повод для развода, — Вайлет нахмурилась, когда Пол приподнял ее голову, сжимая подбородок пальцами. Его взгляд был ехидным, будто она резко растратила годы прожитой мудрости, превратившись в дурочку. — Дай-ка угадаю каждое слово, что он тебе говорил. Главное, чтобы ты была в порядке. Важно, чтобы ты была здорова. Пока ты рядом, улыбчивая и счастливая, его устроит одиночная дрочка до конца жизни. В точку? — В запятую, — буркнула Вайлет, привычно недовольная лютой прямолинейностью Пола. Она почесывала пальцами бледную щеку. Пол, заправив прядку распущенных волос за ухо Вайлет, слушал от нее. — Пол, не обманывай, что я совсем напрасно обеспокоена этой проблемой. Я не сомневаюсь, что порой тяжело смотреть на любимую женщину, к которой долгое время нельзя лишний раз притронуться. — Возможно, — тихо вкинул Пол. Он лениво прокручивал ручку Вайлет, слегка склонив голову. — Но твоя тяжесть, детка, просто пылинка в сравнении с тем, что говорил Эмбри, и что я повторил. Мы, мужики, знаем больше, чем надумывает твоя головка. Отсутствие секса за причину его измены не канает. Есть другие? Призадумавшись, Вайлет покачала головой. Медленно, но верно общество Пола возвращало ей спокойствие. — Ну, давай думать, — Пол слегка нахмурился. — В голубой рубашке он когда был? — Вчера, когда я сделала ему сюрприз, — почти пропищала Вайлет. Непорядок, подумал Пол, вновь прижимая ее к себе. — Сразу в ней был? А халат? — Нет, не в ней. И без халата, Эмбри закончил смену, когда я приехала. — Тогда откуда эта рубашка? — Ее принесла его ко… Коллега… Взгляды Пола и Вайлет скрестились и прочли друг друга. Она отпрянула и цокнула языком, проводя ладонями по лицу, влажному от слез. Пол заметил, как уголки губ Вайлет дрогнули в облегченной улыбке. На его лице расцвел оскал — хищный, звериный, обнажающий нутро, полное ярости. — Эта сука на него и вешается. Откуда рубашку притащила? — Эмбри забыл ее в курилке. Пол, — имя мужчины прозвучало так серьезно, что заставило его насторожиться. — Не рассказывай Эмбри, что я плакала. И, раз он отшил эту настырную коллегу, то не обращай внимание на ее выходки. — С чего мне обращать на них внимание? — как Пол ни старался, а в его голос прорвался низкий, злобный рык. Вайлет слышала, как злодейские мысли рождались в голове Пола, но не на языке, потому его не за что было призвать к ответу. Чушь, просто чушь, что кого-то можно изменить. Можно только скомпенсировать его недостатки. Вайлет протянула руки Пола, приманивая его назад, в объятья. Она — его смирительная рубашка. Личный опиум. Но как Вайлет отступит — так здравствуй, зверь. Тревога сдавила ее сердце. Чуть отстранившись, Вайлет прильнула ладонью к щеке Пола. Тот хмыкнул, чуя приближение цунами — поток вечных, неизлечимых Дев Марий. — Пожалуйста, дорогой, не нужно ставить эту женщину на место. Я боюсь, что ты можешь перестараться. — На фарш не пущу, — Вайлет сощурилась, и Пол даже приложил руку к сердцу. — Обещаю. — Пол, — он вздохнул. Снова этот знаменитый тон. — Не нужно. Забудь. Пол негодующе цокнул. За свою жизнь он не встречал ни одной проблемы, которая испарилась бы сама собой. Пол кивнул, но в глубине его глаз Вайлет прочла твердое «нет». Всепоглощающий нуль. Впрочем, этого стоило ожидать, ведь она показала ему свои слезы. Это хуже красной тряпки для быка. Вайлет всегда в проигрыше. Ей даже думать о слезах — преступление. — Хватит на меня так выразительно молчать, — Пол отступил на шаг, как от заминированного поля. Вайлет скрестила руки на груди и сердито топнула ногой. — Чем дольше я смотрю в твое заплаканное лицо, тем сильнее во мне клокочет желание раскидать эту суку по кусочкам, по самым темным уголкам Форкса. — Тогда ты меня расстроишь. Пола передернуло. Он отвел взгляд к окну, в очередной раз изумляясь, как подобные слова способны бередить в нем самые сокровенные струны души. Пол продолжал смотреть в окно, складывая руки на груди. За стеклом плескались прогнозы о незавидной судьбе Алиши. Если сразу вытащить эту кость из горла, то Вайлет больше никогда не будет плакать. Она подкралась к Полу. В молодости, когда он терялся, не улавливая нюхом ее появление — всякий раз удивлялся бесшумности ее шагов. Как птичка. Ходит по земле, потому что ей там хорошо, но, если захочет — как только захочет — взлетит без проблем. — Встань боком, потому что я не могу тебя нормально обнять со спины. Пол хмыкнул, разворачиваясь. Он сам притянул к себе Вайлет, с небольшим дирижаблем вместо живота. — Как самочувствие? — Скажи, что не натворишь дел, и я снова начну улыбаться. — Это шантаж. — Это правда, — Вайлет подняла глаза на Пола, улыбнувшись. — Ну? На Поле были по-простому расстегнутая кожанка, синий свитшот и черные джинсы. Помимо осанки и взгляда — ни одежды, ни знака, выделяющего взрослого мужчину. Вечно Вайлет казалась ему выше. Везде, кроме роста. — Забыл. Вайлет вздохнула. Ей было проще поверить Полу, чем снова расстраиваться. Но в воздухе отчетливо пахло жареным. Паленым. Лишь когда Вайлет коснулась щеки Пола прощальным поцелуем, на его лице мелькнула улыбка. Рефлекс. Вайлет поплелась на второй этаж, чтобы бесцельно смотреть в потолок, пока не явится Карлайл, который лучиком света пронзит ее неуютное одиночество. Вопреки пережитой буре эмоций, она чувствовала лишь легкое недомогание. Удивительно и радостно. Пол сначала вышел из себя, а потом из дома. Когда к крыльцу подлетела Аврора, позабывшая в своей комнате учебник по физике, он промчался мимо, даже не заметив ее. Лишь знакомый запах заставил Пола замереть. У Авроры была не туалетная вода, а дорогой парфюм. Его нужно брать по чуть-чуть — сюда, сюда, сюда и везде, чтобы Пол каждый раз кривился и выдавал: — Надушилась, пиздец. Пока. — Пока?! — вспыхнула Аврора, вырастая перед Полом непроходимой стеной. — Даже не поздоровался! — Привет, — процедил Пол. Аврора настигла его у машины и получила в ответ театральное, нарочитое. — Пока! — Что случилось? — нахмурилась девушка. Пол молчал. Ничего не случилось. Это он случился со всем миром, в котором срочно требовалось навести порядки. Меньше всего Пол ожидал, что под ноги бросится Аврора, и присосется к нему, как пиявка. Она насела, требуя от Пола откровений о причине смертоносного выражения на лице. — Да ты будто не знаешь, — гаркала Аврора. — Что я правду из тебя вытяну клещами! Даже мысли читать научусь, если рот не откроешь! — Свой рот держи закрытым! — гаркнул Пол. Он вскинул пальцем, и в эту же секунду Аврора вскинула своим, припечатывая к его груди и перебивая: — Рассказывай, черт возьми, что не так! Ты вышел из моего дома! Это мой дом, значит, это мое дело! Ругань Пола и Авроры вышла на новый уровень громкости. Но вскоре Пол проиграл. Как Аврора впилась в него взглядом, так и обнаружила фатальную слабость. — Что-то с мамой? И Пола прорвало. Он извергал потоки грубых слов, рассказывая историю Алиши, появившейся на свет по досадному недоразумению вселенной. Дожила она до работы в больнице, где эволюция взглянула на нее с омерзением, развернулась и ушла. Когда Пол говорил об Эмбри, который неосознанно околдовал ведьму своим неотразимым существованием, Аврора еще сдерживала ярость. Так как ее папа, безусловно, осознавал собственную красоту — в зеркало же он смотрится. Но когда речь зашла о Вайлет, о выходках Алиши, о запахе ее духов на рубашках Эмбри, Аврора разразилась таким воплем, что у Пола в глазах зарябило. — ЧТО ЭТА СУКА ВЫТВОРИЛА?! — Тихо! — Пол зажал ей рот ладонью. Аврора впечатала в его кожу приглушенные проклятия, адресованные Алише. И эти проклятия, мягко говоря, пришлись Полу по душе. — Тоже хочешь убить эту суку, проказа? Аврора поджала губы и вскинула плечи, когда Пол убрал свою ладонь. Еще как хотела. Убить Алишу было бы справедливо, чертовски справедливо. Ведь справедливость — это когда можно убивать и радоваться. Но, увы, жить с этим потом — совсем другая история. Аврора возлагала надежды на свой разум. Если Пол когда-то и бывал прав, то уж точно в своем утверждении о ее смекалке и уме, способном найти выход из любого лабиринта. Аврора придумает что-нибудь этакое, что пройдется по Алише вдоль и поперек. — Дай мне время, Пол, и я что-нибудь придумаю. Чтобы впредь она даже взглянуть боялась на моего папу. Улыбка Пола вспыхнула, щедрая на вид и терпкая на вкус. — Только между нами, — предупредил он. — Само собой, — поддакнула Аврора, помня, что они с дядей живут в совершенно другом измерении, где мораль других — пыль под ногами. Пол сощурился. Аврора сощурилась в ответ. Приобняв друг друга, они разошлись. Пол нырнул в салон и сорвался с такой скоростью, будто ехала не машина, а мир под ее колесами. Авроре же было не занимать запала, как проучить Алишу. Она даже удивилась, что вошла в прихожую не под аккомпанемент злодейского смеха.