Лаймовый тайфун

Старшая школа резервации

10 марта, 12:04

Жизнь продолжалась в своем кавардачном великолепии. Школьный молох заглотил Аврору, перемолол в жерновах уроков и выплюнул после полудня в кафетерий. Там извивалась очередь к раздаче, из усталых школьников. Аврора и Бекка медленно плелись вперед, дожидаясь чего-нибудь калорийного, способного вдохнуть жизнь в их измученные тела, дабы суметь пережить оставшиеся уроки. Экзамены уже не маячили на горизонте, а гремели похоронным маршем над каждой партой. Нагрузка была бешеной. Неясно, почему многие думали, что выпускной в школе — это веселое, яркое мероприятие, полное положительных эмоций. Чушь. Весь выпускной завязан на том, что детство — кончилось. Здравствуй, взрослая жизнь, да будьте вы в ней прокляты. — Что там у тебя? — поинтересовалась Аврора сквозь зевоту, бросив взгляд на экран телефона Бекки. — Выбираю спортзал, — так же сонно отозвалась она. — Хочешь со мной? Аврора отрезала категоричным нет. Радостей тренажерного зала она никогда не понимала. Странно поднимать и опускать какие-то предметы в одном и том же месте. Забота о фигуре требовала усилий, времени, и не имела к этому никаких оснований. Тот же Квил всегда твердил Авроре, что она совершенна. Грех было ему не верить, раз он всегда оказывался прав. — Ты хочешь в спортзал? — Аврора завязала ленивый разговор с Беккой, пока они продвигались в очереди со скоростью умирающей черепахи. — Ага, — кивнула Бекка. Она окинула Аврору быстрым взглядом и снова погрузилась в мерцающий экран. — Тебе он точно не нужен. — Это почему? — У тебя фигура — мечта. — За себя говори, — фыркнула Аврора. Бекка закатила глаза. Спорить с Авророй все равно, что смотреть артхаусное кино. Вроде, картинка понятная и звук какой-то есть, но о чем речь — непонятно. — Согласен, — дернувшись, Аврора метнула недовольный прищур Мерлу. Одноклассник возник, как прыщ — нежданный, нежеланный, — бесцеремонно вклинившись между Авророй и Беккой. Он закинул им руки на плечи, и Бекка съежилась, прижимая телефон к груди. Аврора резко встрепенулась, сбрасывая с себя прикосновение. — Что-то хотел? — Просто пришел подтвердить, Рори, — протянул Мерл, взяв небольшую паузу. — Твоя фигура — мечта, да. Его взгляд, скользнувший по Авроре с головы до пят, был полон навязчивого внимания. Он будто примерял ее, как новую рубашку. Если для Бекки путь наименьшего сопротивления был девизом жизни, то Аврора предпочитала обратное. Подняв палец, как курок, нацеленный на выход из их компании, она выплюнула Мерлу: — Освободи пространство. Мерл остался неподвижен. В его молчании сочилась насмешка. Аврора повысила голос, сталью звенящий в воздухе: — Забыл родную речь? — Все понимаю, — елейно отозвался Мерл. Вскинув бровь, он развернулся к Авроре, склоняя голову. — Может, пообедаем сегодня вместе, Рори? Ты и я. — Ненормальный? — привычно Аврора пренебрегла всеми правилами приличия, будто их никогда и не существовало. — Чуть-чуть, — ухмыльнулся Мерл. Такой ответ оставил за парнем приятное впечатление. Не каждый признается, что у него проблемы с головой. Однако, судить о других качествах Мерла Аврора предпочитала на расстоянии. В другом полушарии, таком же неинтересном и чужом, как и этот назойливый парень. Схватив руку смущенной Бекки, Аврора потянула ее за собой, не обращая внимания на протесты других школьников, чьи места заняла на правах своей скандальной репутации. Сегодня Авроре не хватало Стайлза. Он, конечно, не давал четкий отпор Мерлу, но пока был рядом, Аврора избегала с этим парнем бессмысленных диалогов, приравнивая его к потерянной пылинке со своего свитера. Раньше она усиленно вбивала в сознание Мерла простой, как мычание, тезис — его симпатия к ней, возникшая на весеннем балу после сказочного переодевания в платье и каблуки, была исключительно его проблемой. Он мечтал заиметь себе умную, добрую, дерзкую и тихую подружку, но эти качества попадались в разных людях, потому у Мерла было много подружек. Девушки заняли свободный столик, водрузив на него подносы, груженные бургерами, салатами и пузырящейся газировкой. Бекка, шурша целлофаном жирной упаковки, невольно наткнулась взглядом на Мерла, после чего процедила: — Он липучий, — Аврора ограничилась кивком и впилась голодным взглядом в свой бургер. Бекка откусила кусочек от своего, продолжая. — Парни, как комары, думают, что такое навязчивое внимание может быть приятно. — Не все такие, — ответила Аврора, прикладываясь к холодной коле и чувствуя, как та приятно покалывает язык. — Конкретно Мерл — ходячее пособие по социопатии. — Забей, — предложила Бекка, махнув рукой. — Сам отступит. Аврора покачала головой. Из всего, чем ее одаривали, добровольно отступали разве что простуды. Теперь вся ее жизнь превратилась в тугой комок тревоги за близких, и распылять даже крупицу внимания на кого-то другого Аврора не могла, не хотела и не планировала. Поэтому она механически обедала, перебрасываясь фразами с Беккой о грядущем эссе по английскому. В какой-то момент они извлекли тетради из своих рюкзаков и открыли с горестными причитаниями о том, сколько времени и нервных клеток эссе выпило до донышка. Бекка, вглядываясь в тетрадь Авроры, заметила: — У тебя красивый почерк. — Да, мне говорили, — сухо отозвалась Аврора, ковыряясь вилкой в своем салате. Никогда она не понимала, почему многие хвалят ее красивый почерк. За что хвалить? Какая разница, как она пишет, главное — что. Пока Бекка с головой ушла в эссе Авроры, сверяя ее тезисы с собственными источниками, у стола вырос Мерл. Застыв с раздутыми щеками, набитыми листьями салата и овощной требухой, Аврора вперила взгляд в материализовавшуюся перед ней тарелку с розовым куском клубничного пирожного. — Десерт от заведения, — объяснил Мерл. — Угощаю. Проглотив содержимое рта, Аврора глубоко вздохнула. Созрело у нее, с пылу и с жару, гениальное открытие. Мир делится на сов и жаворонков, но в школе — на сов, жаворонков и дятлов. — Мерл, — Аврора так произнесла имя парня, что оно пришибло его, вынуждая передернуться. — Я не могу быть твоей подружкой, когда у тебя их десять. А у меня — один, и мне достаточно. Растерянность расползлась по лицу Мерла. Аврора сделала его несуществующим, оставив Бекку в одиночестве прожигать парня взглядом. Закончив с салатом, Аврора кинула свою тетрадь назад в рюкзак. Туда же она попыталась добавить нетронутую баночку колы, но рюкзак, казалось, был набит под завязку самой Вселенной. При попытке впихнуть невпихуемое выпихнулось ранее впихнутое. — Рори, — Аврора скрипнула зубами. Мерл все еще вился рядом. — Может, прогуляемся? Кино, кафе? Я знаю одно местечко в Сиэтле — закачаешься. — А после, я полагаю, мы насладимся свежим воздухом? — нарочито спокойно спросила Аврора. Найдя лазейку для колы, она защелкнула молнию рюкзака. Мерл не учуял подвоха, гулко сказав: — Можно. — Сиэтл и свежий воздух? — сарказм просочился в голос Авроры. Мерл нахмурился, а Бекка прыснула со смеху. В Сиэтле для прогулок на свежем воздухе требовалось свежий воздух носить с собой в баллоне. Осознав, что этот простой факт не пробился в пустой голове Мерла, Аврора взмыла на ноги, толкнув парня плечом с недвусмысленным намеком на эвакуацию. — Отвали, — бросила она, отступив. Бекка последовала за Авророй, не удостоив Мерла взглядом. Они покинули кафетерий. Через два часа прозвенел звонок с последнего урока. Бекка, попрощавшись с Авророй, метнулась в кабинет, где заседал кружок юных журналистов. Аврора наслаждалась умиротворяющим одиночеством, направляясь к выходу, что Мерлу, вновь посягнувшему на ее личное пространство, показалось грубой ошибкой. — Да брось, чего ты, — начал он, подстраиваясь под ее шаг. Лицо Авроры исказилось отвращением. — Пошли на свидание. — Мерл, я понимаю, что для тебя думать — это как ходить в театр. Вроде можно, но обычно не хочется. Но попытай удачу напрячь свои прямые извилины, — отрезала Аврора, ускоряя шаг. Мерл продолжал плестись за ней, не теряя самодовольной ухмылки. — Отъебись от меня, а то ведь я соглашусь на твои предложения. Затащу тебя в кино на последний ряд, где смогу, не привлекая внимание, переставить твои зубы в другом порядке. Закончив свою тираду, Аврора взглянула на Мерла исподлобья. Тот предпочел бы быть сбитым с ног ударом кулака. Было как-то унизительно съежиться после подобного выпада, но Мерл восстановил свою уверенность, когда Аврора пронеслась через входные двери, исчезая в серой мгле дня. Мерл не собирался спускать этот своеобразный вызов с рук. Девчонки обычно таяли под лучами его внимания, а эта ощетинилась, как дикая кошка. На весеннем балу висла на каком-то взрослом мужике, а теперь строила из себя недотрогу. И после этого бала Мерл ни разу не видел их вместе. Отгремела подготовка к похоронам деда, а в преддверии нового дня, когда древние традиции предков оживут на традиционном кладбище индейцев, Квил примчался к школе. Его внешне усиленная непринужденность, кою окидывали заинтересованными взглядами другие школьники, пыталась подавить звериную тоску. Квил изголодался по Авроре. Больше двух дней ее не видел, а чувство, что не меньше вечности. И вот появилась она. Губы Квила, будто живые, расцветали улыбкой за улыбкой, пока он зачарованно наблюдал за Авророй. Его взгляд пленяли не столько быстрые ножки, облаченные в простые джинсы, сколько факт того, что они принадлежат Авроре. И растрепанные кудри, и большая синяя толстовка, и испачканные кеды — все в ней было совершенно, потому что все это было частью Авроры. Она остановилась, доставая телефон и погрузилась в его светящийся экран. Квил потянулся, зевая. На два дня сон решился с ним не сотрудничать. Советы считать овец оказались издевательством. Вчера Квил пересчитал их всех, погрузил в машины, отправил на рынок, выторговал каждый цент у покупателей, вернулся домой. Так и не заснул. Аврора заметила Квила, когда подняла взгляд к своей машине. Его автомобиль припарковался рядом. Улыбка Квила пронзило хмурое настроение Авроры. И даже обрушившейся метеорит ее бы не расстроил. Но к Авроре снова приближался Мерл. Нахмуренные брови Квила выдавали растущее раздражение. Меньше всего его интересовало, как люди двигаются. Вызывало интерес, что ими движет, тем более, вблизи Авроры. Аврора сощурилась, не понимая, почему лицо Мерла вдруг исказила гримаса недовольства. — Слушай, тебе нравится прикалываться, да? Может, ты еще скажешь, что вообще на свидания не ходишь? — Не хожу, — процедила Аврора. Ее палец ткнулся в грудь Мерла, а взгляд того налился тяжестью и злобой. — Ты тупой, как пробка. — А ты — пиздаболка. Я помню, что ты на балу была ни одна. Ну да, конечно. На свидания ты не ходишь, только взрослых мужиков объезжаешь! — Тебе это не светит, — отрезала Аврора, скрестив руки на груди. — Не в моих привычках уделять внимание ебаным репликам мужиков. — Как скажешь, — рявкнул Мерл. Внезапно он схватил Аврору за руку. Но ее рука не задержалась в его хватке и мгновения. Ахнув от неожиданности, Аврора ощутила освобождение и прижала руку к груди. Мерл, взвизгнув, потерял свою руку в стальной хватке Квила. Тот вывернул ее, и хруст костей затерялся в громком хныканье Мерла. — Рассказывай, Рори. Аврора расправила плечи под взглядом Квила. Теплый и ласковый. Согревал ее душу и подстегнул к улыбке, а завывания зажатого Мерла превратились в неразличимый фоновый шум. Аврора ликовала, что Квил снова рядом. Им нужно уехать отсюда как можно скорее, потому она обратилась к правде, ведь та невероятно экономит время. — Я отказываюсь от его назойливых предложений сходить на свидание, Квил, но он не понимает слова «нет». — Плохо, значит, учил английский. Сейчас объясню на пальцах, чтобы не перегружать этот бедный мозг. Квил не повышал голоса. Не грозил. Он просто выглядел человеком, способным стереть в пыль сотню таких, как Мерл. Что Аврору, безусловно, впечатляло. Она ощутила облегчение. Будто освободилась от необходимости быть вечным стражем самой себе. Могла позволить себе роскошь расслабиться, зная, что ей это не встанет боком — чем и воспользовалась, довольно улыбаясь. Когда из Мерла вырвался скулеж мольбы, лицо Квила затмилось тучей. Он безжалостно усилил хватку, и короткий визг парня пронзил тишину. Стремительно их окружили другие школьники на парковке, тесными кучками испуганных и любопытствующих лиц. Как стая голодных собак, которым бросили кость. Неразборчивый шепот расползался вокруг, и Аврора закатила глаза, возвращая их к Квилу. Резко склонив Мерла к земле, он спрашивал: — Без слов тебе доходчивее, что означает «нет»? Где ты был, когда нормальным парням объясняли значение этого слова? Или у тебя в голове место лишь для навязчивых мыслей о тех, кому ты не нужен? — Я понял, — прохрипел Мерл. — Я больше не буду ей доку… Докучать. — Конечно, не будешь. Но ты ничего не понял. Опешившая Аврора видела, что Квил не утих. Не успела рука Мерла ощутить свободу, как его самого взметнули в воздух за грудки. Одной рукой, как куклу, с намеком на его ничтожность. — Я тебе на том балу, что ты упоминал, дал направление — танцевать в другом измерении. Но раз в твоей черепной коробке гуляет ветер, распишу инструкцию детально, — Квил понизил голос, вбивая каждое слово Мерлу под корочку. — Ты, надеюсь, понял, что Рори не для тебя. Дыши в сторонке, смотри затылком, а одно прикосновение к ней приравнивается к десяти ударам по твоей морде. Второе — автоматически превращает твою морду в фарш. И будь уверен, что я услышу каждый твой высер раньше, чем ты решишь о нем подумать. Как считаешь, это я прикалываюсь? — Я услышал, — выдавил из себя Мерл, зажмурившись, когда Квил взметнул его еще выше, сжимая ткань синей куртки в кулаке. Истерично парень повторил. — Я услышал! Квил услышал в толпе нервную просьбу призвать директора. Никак не изменился. Такие, как он, могли зайти в хлев, спокойно пришибить поросенка. К чему волноваться, если проблемы у поросенка? Пусть он и волнуется. Со скрежетом зубов, Квил дернул голову Мерла к Авроре с такой силой, что шейные позвонки парня отозвались звонким хрустом. — Извиняйся. На родном языке, раз уж ты его вспомнил. — Прости, Рори, я больше не буду к тебе приставать. Аврора хотела было злорадно усмехнуться, но ее слова замерли, погребенные под изумленным аханьем. Рык Квил вырвался из горла, уловив ядовитую двусмысленность в извинении Мерла. — Ты к ней приставал? — Нет, Квил, просто навязывался, — поспешила вмешаться Аврора, прильнув к Квилу и коснувшись его плеча ладонью. Ее охватила паника. От Квила исходила обжигающая вибрация, словно от наэлектризованного провода. — Квил, отпусти его, пусть катится ко всем чертям, — выпалила Аврора на одном дыхании. Черные глаза Квила слегка посветлели, когда она добавила. — Сама бы ему руки переломала, но он только рот открывал. Оставь придурка. Я хочу к нам домой! Квил прикрыл глаза и глубоко вздохнул, вбирая в себя настроение Авроры. Теплый поцелуй в щеку, словно поглаживание за ушком, заставил его разжать пальцы. Мерл рухнул на землю. Глухой удар разнесся по парковке. Закашлявшись, Мерл рискнул поднять взгляд на пару. Аврора прижалась к Квилу, обнимая его, а он, погладив ее по спине, бросил Мерлу ледяную фразу: — Глаза закати к черепу. Мерл внял требованию, вмиг опустив голову. Отворачиваться он не собирался. От таких, как Квил, лучше не отворачиваться. Толпа застывших школьников расплылась блеклой акварелью на заднем плане, пока Квил и Аврора обменивались поцелуем. Затем он запустил руку в ее кудри, притягивая висок к своим губам. Встретившись с лучезарной улыбкой Авроры, Квил подхватил ее рюкзак и взял за руку, увлекая к своей машине. Толпа расступилась перед ними, возможно, почтительно. На ходу Аврора послала каждому назойливому зеваке лаконичный средний палец, выражая свое презрение любопытству к ее личной жизни. И снова для нее существовал только Квил. Аврора могла нести свой рюкзак сама, но без него ощущала тепло и заботу. Словно он носил не ее вещь, а все тревоги. Авроре казалось, что она наглоталась воздушных шариков, и стоит только оттолкнуться от земли — взлетит до самого неба. — Твою машину вечером пригоню, — услышала Аврора, опускаясь в мягкое кресло машины Квила. — Хорошо, — улыбнулась она, задерживая взгляд на своем отражении в зеркале. Когда Квил занял место водителя, тихо прикрыв дверь, Аврора скользила бальзамом по губам, иссушенным матовой красной помадой. Чмокнув, она спрятала спасительный стик обратно в карман джинсов. Квил, держа одну руку на руле, пальцами другой коснулся подбородка Авроры. И, не дав возмущению даже шанса на рождение, увлек ее в новый поцелуй, в котором бальзам на губах девушки растаял без следа. — Эй, я только намазала! — воскликнула Аврора, получив свободу. Улыбка пробилась сквозь ее возмущение. На лице Квила, напротив, пролегла тень. Выруливая с парковки, он закинул руку на открытое стекло и бросил на Аврору серьезный взгляд. — И как долго он до тебя доебывался? — Я не считала, — отмахнулась Аврора, повторно смазывая свои губы. — Получается, что не первый день. — Да, не первый. — Рори, — в голосе Квила зазвучало недовольство. — Я на всех парней в школе прослушку нацеплю, раз ты молчишь. — Боже, милый! Квил вздрогнул, изогнув бровь. Такого обращения он от Авроры еще не слышал. И будто она смаковала его, как восхитительную сладость, растягивая каждое гласное. Спрятав бальзам, Аврора прочесывала пальцами спутанные кудри. — Я могу за себя постоять, — говорила она. — Если понадобится, то в порошок сотру. — Не понадобится. — Да, с тобой — нет, — салон вспыхнул улыбкой Авроры, но недовольный прищур Квила ее не принял. Девушка комично вскинула ладони, но искренне заверила. — Ладно, я буду докладывать обо всех желающих внепланово посетить травмпункт. Вообще, я не против. Но принцессой не буду, скорее, злорадствующей ведьмой. — Ведьмочкой, — елейно поправил Квил. Аврора толкнула его в плечо, вызвав тихий смешок. — Ведьмочка, а у тебя вкусный бальзам. — Потому что он из натуральных компонентов, — пояснила Аврора. На красном светофоре Квил резко повернулся к ней. Аврора распознала опасность, но избежать ее не смогла, лишь перехватила перед очередным поцелуем луковое: — Дай-ка распробую. Треть дороги до дома Квила миновала в буре возмущений. Аврора извергала их, теперь готовая спасать злосчастный бальзам от посягательств его губ. Уверяла, что он Квилу ни к чему, с той же страстью, с какой старая дева жаловалась в борделе. На помощь Квилу подоспела память. — Хотел тебе цветов купить, но задумался, проскочил все цветочные. Вот, — Квил кивнул на заднее сиденье. Брови Авроры взметнулись, и рот приоткрылся. — Нарвал. Как мальчишка, Рори, прямо почувствовал себя им. Квил просто нарвал Авроре одуванчиков, собрав их в маленький букетик, а она почувствовала себя в эту минуту так, словно он ей подарил весь мир. Миниатюрные солнышки оказались в ее ладонях. Аврора сделала над ними вдох — и в легких расцвела любовная весна. Раздался звук уведомления на телефон Авроры. Та открыла сообщение — оно перенаправило ее на почту. Там обнаружилось, что Авроре пришел спам. Ведь спам — это любое письмо, которое ей совершенно не нужно, включая послание от университета Сиэтла в отказе стипендии. Откати время назад, и эта новость обернулась бы потопом слез, а за ним последовал бы шторм истерики, сокрушающий все на своем пути. Теперь же Аврора лишь вздохнула, с легкой грустью, и тут же забыла. Основная причина, по которой она жаждала поступить в университет — найти себя, — оказалась плодом ее воображения. Ее место было здесь, в сердце маленькой вселенной, где близкие нуждались в ее свете, в ее руках, готовых помочь. — Почему ты со старым телефоном? — спросил Квил. Аврора заблокировала экран, пряча устройство в карман куртки. — Долгая история. — Никуда не торопимся. — Все банально, Квил, я тот потеряла. Свой новый номер перешлю тебе в фейсбуке, — тихо говорила Аврора, украдкой поглядывая на Квила. — Как потеряла? — уточнил он. — В лесу, — ответила Аврора. — Там я немножко вляпалась. — Вляпалась? — ожидаемо, Квил нахмурился. — В историю вляпалась, Квил. У меня столько новостей — жуть. Но давай начнем с самой интересной — пока тебя не было в резервации, я ничуть не охладела к желанию разговорить тебя. Куда ты уезжал? — По делам, Рори, — Квил говорил сухо, а на Аврору посматривал проницательно. — Что у тебя за история? Это как-то связано со сгоревшими вагонами? Аврора цокнула. Жило-было на свете одно общепринятое утверждение — резервация не умеет хранить секреты. Но были у него, как полагается, свои маленькие исключения. Квил всей правды еще не знал, но не сомневался, что между Авророй и вандализмом с вагонами существует неразрывная связь. — Квил, сразу скажу, что я ничего не поджигала. Я там только нашла общий язык с Беккой. Теперь у меня, вроде как, два друга. Квил встретил с улыбкой эту информацию. Аврора замолчала. Секунд десять Квил сидел в тишине, после чего взмел на нее взгляд. Вниманием Авроры снова завладел ее телефон, только сейчас она активно что-то печатала и улыбалась, также солнечно, как букет из одуванчиков на ее коленях. Квил спокойно поинтересовался: — С кем общаешься? — Стайлзу отвечаю. Он снова болеет. — Рори, — Квил вмиг перенял внимание Авроры, когда произнес ее имя с тихим цоканьем. Встав на светофоре, он смотрел в окно и постукивал пальцами по рулю. — Давай ты со мной поговоришь. — Ты ревнуешь? — приподняла бровь Аврора. — Да, — Квил не отпирался. — Передай Стайлзу пожеланий скорейшего выздоровления, но сейчас ты со мной. В голове Авроры вспыхнул фейерверк противоречивых мыслей. Мозг лихорадочно заработал, пытаясь найти какой-то логический ответ, но память упрямо молчала — ревность не числилась среди пороков Квила. Да и вообще, казалось, она была для него чем-то из области древних мифов. Аврора подумала, что он еще не остыл после случившегося на парковке. — Я скучал, — Квил объяснил. Аврора расцвела в улыбке, поддакивая: — И я. — Что за история с лесом, телефоном, вагонами, Беккой? У тебя проблема? — Ты какую имеешь ввиду? — отшутилась Аврора. Выдержала искреннюю улыбку, когда Квил нахмурился, но мягко поцеловал ее ладонь. — Я видела Бекку у магазина. Выглядела она неважно. Дальше проследила за ней, но поздно встретились. Вагоны скончались, а я не смогла ее оставить. — Не смогла отказать в помощи? — Да. — Вылезай, умничка. Аврора увидела, как остановилось движение за стеклом. Кусочек ее личного мира с Квилом застыл, предлагая обзор на ступеньки крыльца. Путь от машины до дверей дома уместился в трижды повторенный вопрос Квила, как три гвоздя, вбитые в доску молчания. — Что еще произошло? — Передаю тебе эстафету, Квил. Что у тебя произошло? — спросила Аврора в прихожей. Квил промолчал, как порядочный Квил, за каждым словом которого стоял другой язык, если речь шла о нем. Аврора недовольно буркнула себе под нос, но дернула уголками губ, когда Квил помог ей снять куртку, повесив ее на крючок. Скинул свою, бесшумно сбросил кроссовки, и вот он — рядом, в гостиной, тянет к себе. Аврора подалась навстречу, положив ладони на его грудь. — Знаешь, ты сам себе противоречишь, — вдруг заявила она. Квил отвел взгляд, но внимательно слушал. — Ты заботишься о моих проблемах, но старательно игнорируешь одну из них. Мою тревогу из-за твоих недомолвок. — Не переживай, я уже все решил. — Ладно, не переживаю. Теперь буду думать, как не дать тебе переживать. Есть у меня кое-что на примете, — Аврора сощурилась, привстала на цыпочки, и ее речь упала на губы Квила шепотом. — Я помню одну фразу, которую ты мне сказал пару лет назад. На балу. «Взрослые люди разговаривают». Так у них происходит магия взаимопонимания. Ты ждешь, что я еще вырасту, раз молчишь? Это не вариант. Теперь я могу расти только вширь, Квил. Квил заметно растерялся. Аврора не торопила его с ответом, лишь прижалась ближе и осматривала родную гостиную. Глаза ее отыскали подаренный букет роз, и губы растянулись в улыбке. В качестве следующего подарка Аврора примет только откровения Квила. Хотелось дать ему подзатыльник. Ни как удар, а как толчок в сторону принятия правильного решения. — Рори, все уже неважно. Правда. Все закончилось. — И дальше будешь молчать? — разочарованно спросила Аврора. Квил щелкнул ее по носу и пожал плечами, уходя на кухню. Молчит и будет молчать, так как он, помимо страстного желания оберегать Аврору от всех забот, убежден, что боль не становится меньше от того, что ее делят — как шум не становится тише от того, что его слышат. — Завтра начнем объединять все наши проблемы в одну, — громко зачитывала Аврора из гостиной. — Насильно. Будем делить их, как пирог, пока не останется ни крошки. — Колись о своих проблемах. — У меня нет проблем. Раз у тебя нет, то у меня тоже нет. На кухне Аврора увидела Квила серьезным. Его глаза выражали недвусмысленное «Ты все расскажешь.» Аврора скривила губы, распахнула дверцу холодильника, и ее охватило разочарование. Пусто. — Я голодная, — протиснувшись между Квилом и тумбой, Аврора открыла дверцу навесного шкафа, доставая оттуда лапшу быстрого приготовления. — Поставь чайник. Им нужно было пообедать. Хорошее настроение на пустой желудок не явится — это аксиома. Аврора распечатала два стаканчика с лапшой, засыпая внутрь специи и сухие овощи. Квил откопал в холодильнике пару упаковок с мясной нарезкой. Эта находка его, безусловно, порадовала. Квил любил мясо. Все, что не бегало и не издавало звуки, он воспринимал как гарнир. Сегодняшний день был очень мрачным, очень серым. Подойдя к окну, Аврора раскрыла шторы, и кухня будто стала теснее, чем была. Девушка приоткрыла форточку, пропуская свежесть. За два дня воздух стал спертым. Но это воздух их дома, и даже таким дышать было приятно. — Молчание уже вышло из моды, Рори, — первая фраза прозвучала от Квила, после пары минут тишины. Он обнял Аврору со спины, пока та добавляла кипяток к лапше. Ее макушка ловила мягкое. — Не сердись. Давай обратимся к одному из твоих любимых занятий — посплетничаем. Что еще нового, помимо вагонов и Бекки? Объятья Квила захватили Аврору, и она вновь капитулировала. Невозможный Квил. Не Квил, а контрольная, где у нее вечно красовалась жирная двойка. Взяв его ладонь, Аврора перевернула ее тыльной стороной, завороженно изучая ауру. Белоснежная дымка, туманная, с изумрудными вспышками. От нее веяло запахом мха, хвои и древесной коры. Дыханием зверя. — Квил, у меня новость, — произнесла Аврора. — Я пошла на повышение. Теперь я не просто твоя девушка. — То есть? — Аврора обернулась и встретилась с изумленным взглядом Квила. Неведомо почему, даже его лицо вытянулось, будто получило сокрушительный удар бейсбольной битой. Аврора на миг подумала, что произнесла что-то не то. Но тут до нее дошло — Квил услышал совсем другое. — Я правильно понял? — Что ты понял? — Ты беременна? — Квил! — воскликнула Аврора, чуть не подпрыгнув. — Нет! Я не беременная, я — целительница! Или, проще говоря, во мне проснулся мамин дар, только я исцеляю! Квил комично вздохнул, плечи выпрямив. Аврора догадывалась, какой апокалиптический сценарий пронесся в его голове. Она — с пузиком, он — разбросанный по лесу на мелкие кусочки, пока Эмбри не смилостивится и не позволит ему собраться обратно. Прежде чем приступить к повествованию о своем новообретенном могуществе, Аврора стянула синюю толстовку. Ее новая бордовая футболка осталась незамеченной. Квил в одежде плохо разбирался. Мог только посмотреть на что-то и сказать, одежда это или нет. — Ешь, — он присел за стол, и Аврора поставила перед ним дымящуюся лапшу, пристроилась рядом и взяла его ладонь в свою. — И слушай, Квил, с кем ты теперь имеешь дело. Рассказ о себе занял у Авроры ничтожное время. Остальное ушло на Финна и Вайлет. Аврора сияла, повествуя, как усмирила зверя брата и подпитывала маму своей силой. Когда она играла с аурой Квила, тот слышал, что эта аура вещала о душевных тревогах громче любого крика. Но стоило Авроре сжать его ладонь, намереваясь залатать прорехи в его израненной душе, Квил отдернул руку. — Это не опасно? — серьезно спросил он. Аврора закатила глаза. Папу и Квила отливали на одном заводе. Вопрос был так же предсказуем, как восход солнца. — Нет, никакой опасности. «Опасность» для Авроры была понятием относительным. Легкое недомогание, головокружение, бессонница и выпадение волос — это не последствия истощения, а, скорее, мелкие неурядицы, досадные помехи на пути к важным целям. — Откуда ты знаешь, что это не опасно? Летти сказала? — Мама лишь попросила не злоупотреблять. И все. — И ты не злоупотребляешь? — Квил, лапшу не жалко? Она же остынет! — заворчала Аврора. Квил не отводил от нее взгляда, задумчиво накручивая лапшу на вилку. Аврора заговорила увереннее: — Нет, я не злоупотребляю. Я могу помочь тебе. Слегка «подкорректирую» эмоциональный барьер, будет как таблетка успокоительного. По теории вероятности, в словах Авроры должна быть некая доля правды. Но Квил не захотел испытывать судьбу. — Нет. Сначала я убежусь, что ты не злоупотребляешь, — отрезал он. В глазах Авроры промелькнула обида. Квил вздохнул, глядя на нетронутую лапшу девушки. — Твоя уже остыла. Если больше нет, пообедаем в Форксе. Кстати… — М? — Коллин проболтался, что у Эмбри появилась навязчивая поклонница. Это правда? — О, навязчивая — это еще мягко сказано, — голос Авроры сорвался на ядовитое шипение. Поток слов Авроры об Алише был приправлен саркастической желчью и ядовитыми оскорблениями. Аврора плела словесную петлю для этой женщины. Лишь на миг прервалась, когда Квил сообщил о закончившейся лапше. Аврора продолжила — и тирада запылала с новой силой. Поведала она и об утреннем происшествии. Мама в слезах, Пол — мечущий гром и молнии. Аврора, может, не мечтала о смерти Алиши, но видеть ее в числе живых было выше ее сил. Вздернув бровь, она вопросительно взглянула на Квила, ожидая взрыв злости, но услышала лишь: — Жалко ее, — Квил откинулся на стуле. Мгновение спокойствия, и его лицо омрачилось тенью грядущей бури. — Пол в асфальт закатает. — Я присоединюсь, — дерзко вставила Аврора. Квил ответил в тон, сбивая ее с толку: — У меня есть идейка, как проучить ее за Летти. — Что за идея, Квил? В глазах Квила вспыхнули бесенята, воспламеняя возбуждение Авроры почти до неприличия. — Все продумаю, — ухмыльнулся он. — Затем распишу по пунктам. Нужны Пол, Тесса или Тейтум, и выходной у Эмбри. Аврора энергично закивала, ощерившись от уха до уха. План Квила уже имел четко обозначенный финиш. И, безусловно, он остался им крайне доволен. Злорадство в Квиле не подвергалось нормальной починке, но всегда поддерживалось в тонусе. У него девиз по жизни — всему свое место и все на своих местах. И справедливая ответочка — не исключение. В принципе, Алиша была ничтожным отступлением. В мире Квила и Авроры возможно все. Они будут умнее самых умных и упорнее самых упорных — и успех во всем гарантирован! Вдруг все мысли отступили от Авроры. Она застыла. В ушах слышался треск — звук расползающейся по швам реальности. — Чего ты? — непонимающе спросил Квил. Он испугался, когда лицо Авроры посерело. Именно сейчас, когда она отчаянно просила Квила объясниться, снизошло осознание. Знаменательный день. К обнаруженной способности к целительству явился дар истинной шаманки — видение духов. — Рори? Квил опустился на корточки возле ее стула, бережно взял дрожащие руки в свои, взглядом умолял объяснить этот внезапный транс. Аврора не моргала, смотря на духа Квила старшего. На кухне родного дома он возник с непринужденным видом, будто его забыли известить о своей смерти. Знакомые лукавые глаза, казавшиеся еще меньше из-за очков; кривоватые губы, созданные лишь для того, чтобы транслировать колкие шуточки; запавшие щеки и редкие волосы, с бесконечной сединой. Квил старший тоже не отводил взгляд от Авроры. И, слабо улыбнувшись, скрестил руки на груди, где свободно ниспадала белая туника. — Рори, ты меня пугаешь! Слова внука преобразили Квила старшего. В его угасшем взгляде Аврора прочла полсотни логичных объяснений. Но лишь одно пронзило ее. И когда Квил заключил ее в объятия, она вмиг прижалась к нему, как можно крепче. Это не ее объятья — они принадлежали Квилу старшему. Прощальные, для любимого внука. В ту минуту, когда Аврора захотела заговорить, она наивно полагала, что сможет сказать что-то утешительное. И вот, к чему это привело — к очередному параличу, под его встревоженным взглядом. — Ты видишь будущее, как Летти? — предположил Квил, мягко поглаживая спину дрожащей Авроры. Она отрицательно покачала головой. — Тогда что? — Мне очень жаль. Аврора не могла заставить себя отстраниться. Как только это сделает, придется вернуться в обычный мир. Теперь он подвергался множеству вопросов. Но время действовать, подумала Аврора, пока правое полушарие мозга не сказало левому, что это может быть ни к месту. — Я поняла, что ты в таком расстройстве из-за… Из-за дедушки, — Аврора прижала ладони к щекам Квила. Всматриваясь в его изумленные глаза, она могла поклясться, что он перестал дышать. — Квил… Мне очень жаль. Он умер? Квил смотрел сквозь Аврору, сквозь прошлое, сквозь все остальное. Она видела, что он плакал, но плакал, как взрослый — держа слезы в себе. — Умер, — вдруг Квил дернул головой, добавив. — Я спокоен. Поистине уникальный человек. Только он мог без единого грамма спокойствия говорить, что спокоен. Авроре казалось, будто она распутывает узлы его души. Пытается развязать их нежными прикосновениями, мягкими поцелуями, обдавая губы тихим дыханием. Говорят, что тонущие люди даже на тридцатиметровой глубине еще видят слабые отблески света на поверхности. Квил тоже его видел, но упорно не хотел признавать, что пошел ко дну. Осыпая его лицо поцелуями, Аврора нашептывала подбадривающие слова. И Квил треснул. Раз — рухнула стена. Два — ослабла броня. Три — отступило воспитание. Четыре — пошатнулись убеждения. Пять — дрогнуло сердце. Глубокий вздох, сдавленный скулеж, глаза — прикрытые. Исторический момент, когда Аврора впервые возвысилась над ним. — Все хорошо, милый, — шептала она, сидя на коленях Квила. Он тяжело дышал в ее плечо, всем телом содрогаясь от боли. Аврора нежно коснулась губами его макушки, зарылась лицом в мягкие кудри, рассказывая. — Я видела твоего дедушку. Он был здесь, за твоей спиной, рядом. Он всегда будет рядом. Мои объятья принадлежали ему. — Он… Он еще здесь? — Квил поднял голову, с надеждой осматривая кухню. — Он уже ушел, — честно ответила Аврора, целуя мужчину в висок. — Но я смогу призвать его снова. В будущем. Аврора обрадовалась, когда на губах Квила мелькнула улыбка. Почти незаметная, но улыбка. Обхватив ее талию руками, он услышал: — Может, тебе попробовать напиться? Говорят, помогает. — Не могу напиться, Рори, — отшутился Квил. — Я насыпаюсь. — Здесь нужна новая плитка. Аврора свела тему. Раз Квил так сделал, то она его поддержит. Маленькие солнышки вспыхнули в его глазах, наблюдающих за Авророй, которая окидывала кухню взглядом требовательного прораба. Тут нужна новая плитка, другой гарнитур, полная замена техники юрского периода. Шторы, и это жизненно важно — снять вообще, чтобы открыть вид на девственную красоту резервации. Чтобы вечером светлячки, как живые бриллианты, освещали уютную кухню вместе с новыми светильниками. — И мусорное ведро, — добавляла Аврора. — Видела на амазоне классное. Розовое, с небесно-голубым градиентом. Оно обязано быть в нашем доме. Еще мо… Квил не дал Авроре закончить. Тепло внутри, разлитое ей, достигло критической точки, и он впился в ее губы поцелуем. Их кухня, их дом, их семья. На его коленях, у его губ, рядом с его сердцем Аврора отвечала на поцелуй, отдаваясь ему без остатка. Квил довольно порыкивал, истосковавшийся по близости. Аврора усеяла его шею цепочкой поцелуев, но оборвала, выдохнув рваный стон, когда жаркие руки Квила пролезли под ее футболку. Скрылись за чашечками бюстгальтера, сжали грудь, будоража соски легким давлением. Настала очередь Квила упиваться шеей Авроры. Она изгибалась и нетерпеливо ерзала на его коленях, требуя этим отправку на мягкую кровать. Квил выдохнул обжигающее дыхание в ее губы — и резко замер. — Не понял. С тяжелым вздохом Аврора поведала о причине разбитой губы, которую Квил изначально не заметил под убийственной красной помадой. Под натиском его губ она размазалась. — Бекка разбила. Сама ходит с фингалом, но теперь мы дружим, как я и говорила. — Да уж, дружба будет крепкой, — не сомневался Квил, закатывая глаза. Новое цунами страсти накрыло мужчину, когда Аврора вцепилась в ворот его футболки и снова притянула к поцелую. Раньше она думала, что идеальный секс сродни удару молнии. Теперь знала, что есть нечто большее — всепоглощающая уверенность. Например, когда Аврора без колебаний скинула перед Квилом футболку, а за ней и бюстгальтер, несмотря на сыпь на груди. И белье — далеко не шедевр. Все это не имело значения. Все неважно. С Квилом Аврора может делать то, что хочет и все, что хочет. Она радостно взвизгнула, когда Квил стремительно подхватил ее на руки и, вскочив, перекинул через плечо. Он шлепнул ее ягодицу на пороге гостиной. — Я тебя сама отшлепаю! — пригрозила Аврора. — Не искушай, — последовал еще один шлепок, уже на лестнице. — И вот она, ваша хваленая семейная жизнь! — притворно возмущалась Аврора. Квил опустил девушку на кровать и навис над ней. Приоткрыл рот, готовясь к новой порции игривых провокаций, но Аврора вдруг укусила его за кончик носа. Квил не успел опомниться, как она повалила его на спину, триумфально восседая сверху. — Я тут главная! До поры, до времени — подумал Квил. Аврора умерила свой пыл, отдаваясь сладостному стону, когда его ладони накрыли ее обнаженную грудь, и губы прижались к шее. — Абьюзер разрешает тебе думать, что ты главная. — Я — главная, — упрямо твердила Аврора. Ее тело пылало под градом горячих поцелуев Квила. Она скомкала в руках плед, чувствуя, как его губы смакуют соски, спускаются ниже. Чтобы Квил утонул в ней, забыв обо всем на свете, нужно показать, что Аврора жаждет этого не меньше. Жаждет каждого поцелуя, каждой ласки, каждого толчка. Когда она блаженно зажмурила глаза, Квил вдруг замер. Замер между ее раздвинутых ног, скользнул по ее телу, к лицу, и нежно-нежно поцеловал. Аврора ощущала его прикосновения к своим пылающим щекам. Ни с чем не спутать. Это Квил — это мир в его ладонях.

Дом Коллов

14 марта, 15:45

В этот день в резервации случилось не просто потепление — разверзлась преисподняя, воздух плавился и стекал в водосточные трубы раскаленным солнцем. Комната Авроры наполнилась тягучим, медовым светом — она металась по ней, безуспешно силясь вспомнить, куда запропастился проклятый сборник историй о достижениях Америки. Параллельно Аврора висела на телефоне и успевала вести в уме счет своим многослойным проклятиям в адрес школы. — Подождите, Бри, — выдохнула Аврора в телефон. Звонка с Бри, конечно, не было. Лишь ее голос звучал в голове Авроры, а сама бабушка затаилась в сумеречной зоне сознания, наблюдая за хаотичными метаниями внучки. Аврора ликовала, найдя учебник под кроватью. Но стоило ей взмыть на ноги, как в голову ударил приступ головокружения. Силы восстанавливались не сразу, но прежде Аврора чувствовала лишь легкую слабость. Сейчас же ее словно переломили через колено, а затем заставили стоять прямо. Аврора осела на кровать, тяжело дыша, и продолжила поддерживать разговор с молчаливой Бри. — Счастье, что я запомнила ваш номер наизусть. Потеряла свой старый телефон! — Да, Рори, ты говорила. Хочешь первый сеанс? — Угу. Расскажу вам, чего успела достичь, а вы мне — что еще я могу сделать. Завтра, в час дня, Аврора назначила встречу с Бри. Финн в школе, Маргарет — в детском саду, папа на работе, а мама — под бдительным крылом Карлайла. Объяснять семье появление психолога, свалившегося с неба, Аврора не горела желанием. Бри попрощалась и, повалявшись немного, Аврора села за стол, достала тетрадь и ручку, готовясь делать заметки. Учебник открыла без энтузиазма — чтение было для нее пыткой. Чтобы Аврора захотела читать, книги должны быть под запретом. — Войдите, — она отозвалась на стуки в дверь, не отрывая взгляд от учебника. На пороге стояла Вайлет. Неожиданность. По расписанию у нее должны были быть процедуры с Карлайлом. Но Вайлет вошла в комнату, прижимая к груди большой, бело-глянцевый пакет, заглядывая внутрь так, словно там хранилось ее счастье. — Папин подарок? — предположила Аврора, поворачиваясь на крутящемся стуле. Вайлет присела на кровать и энергично закивала. Аврора не успела ничего добавить, как снаружи прогремел голос Эмбри: — Проказа, обедала? Вайлет тихо хихикнула, забавляясь тому, как Аврора выкрикнула бодрое «Да» с закатившимися глазами. Ответ от Эмбри не последовал — значит, все в порядке. Его хорошее настроение нередко зависело от того, насколько плотно накормлена Аврора. — Что подарил? — она снова переключилась на маму. Миновал ее тридцать пятый день рождения. Учитывая обстоятельства, состояние и непробиваемую опеку Эмбри, праздник прошел дома, в тихой и семейной обстановке. Вайлет он устроил. Ее устраивало все, что напоминало о нормальной жизни. Аврора подсела к маме на кровать. От нее пахло парфюмом, зеленым чаем и счастьем. Аврора приобняла маму, чтобы тоже пропитаться этим запахом. — Ух ты! — восхитилась она, когда из подарочного пакета мама достала маленькую сумочку, и Аврора вмиг приметила на изумрудной коже знакомый логотип. — «Prada»? Вайлет кивнула, развернув пакет. Изящными буковками на нем также блистало название модного дома. — Я думала, что всю коллекцию раскупили. Но он нашел эту сумочку. Волшебник! — Шикарный подарок! — вынесла Аврора. Она с энтузиазмом рассматривала маленькую сумочку, но спрашивала о другом. — Ты сегодня не уезжаешь к Карлайлу? — Нет, он отменил физиотерапию, — Вайлет пожала плечами. И, довольно вздохнув, обронила улыбку. — Карлайл сказал, что мое давление пришло в норму. Относительно других проблем — это хорошая новость. — Это отличная новость, — поправила Аврора. — И странная, — Вайлет нахмурилась. Как могла, Аврора пыталась не съежиться под ее проницательным взглядом. Ладонь Вайлет, легкая, скользнула по новой стрижке дочери. — Тебе идет каре, Рори, но чего подстриглась? — Захотела. Аврора пожала плечами. Глупо признаваться, что она подстриглась, потому что длинные кудри начали сыпаться, как листопад. Может, короткая стрижка остановит эту безжалостную побочку. — Когда ты вырвешься из круговорота дел, Рори? — мягко спросила Вайлет. Взяв руки дочери в свои, она взглянула ей прямо в душу. — Нам нужно хорошо обсудить твой пробудившийся дар. — Я не знаю, когда у меня появится свободное время, — честно призналась Аврора, понурив голову. — Ты главное не волнуйся, мам, я даром пока не пользуюсь. — Правильно, Рори, не надо. Потом. — Пацан, — взгляды Вайлет и Авроры вмиг навострились на дверь, как прозвучал громовой голос Хэмиша. — Где ты прячешь мою дочь? Аврора тихо хихикнула, забавляясь, как мама закатывает глаза. Неуклюже она поднялась, опираясь на руку дочери. Пригладила смятую ткань длинного белого сарафана и поползла с подарком на выход, изредка делая коротенькие остановки. Счастье переполняло Аврору, что мама приходила в норму. Появление Хэмиша в комнате Авроры было похоже на вторжение викингов — внезапное и безапелляционное. Она снова оторвалась от учебы, застигнутая врасплох звонкими чмоками на макушку. Завидев новую прическу внучки, Хэмиш не вынес никакого комментария — что само по себе было комментарием, удивленным. — Учеба? — он кивнул взглядом на учебник, встав за спиной Авроры и опираясь ладонью на ее крутящийся стул. — Я в расстройстве, деда. — Не сдавайся, Ро, — подбодрил Хэмиш. — На трехсотой странице откроется второе дыхание. Комната Авроры превратилась в проходной двор. Хотя, бурчать на появившуюся Маргарет было бы, как минимум, непорядочно. — Рори учится? — Да, — ответил Хэмиш, подхватывая Маргарет на руки. Щекоча ее подбородок, он добавлял. — Учиться всегда трудно, Пэг. — Учиться не должно быть трудно! — взвилась она. — Должно быть интересно! Интере… Маргарет резко оборвала свою тираду. Ойкнув, она прижала ладошку к губам. Секунда, две, три… — Деда! Я проглотила жвачку! Я теперь умру? — Боже, — Аврора закатила глаза с такой несерьезной причины испуга. — Все мы умрем, Пэгги. — ВСЕ вы умрете? Простите! Я не хотела! Хэмиш смеялся, унося встревоженную Маргарет из комнаты Авроры. Та, пережив десять минут чтения, отчалила в комнату родителей за какой-нибудь ручкой, потому что даже ее ручка не выдержала и скончалась, прекратив писать. В комнате родителей она увидела папу. Пользуясь своим выходным, Эмбри отдыхал, пока любимый тесть реквизировал его жену, а дети занимались своими делами. — Ручка? — спросила Аврора, сдергивая с папы большие наушники. Тот протянул ей ручку из тумбы и, получив благодарность, вернулся в игру. — А почему в твоей контре можно только за мужиков играть? — заворчала Аврора, снова стягивая с папы наушники. — Типо, не женское это дело — мочить уродов? — Обязательное дело, проказа, — ответил Эмбри. — Игра просто старая, под твое поколение подстраиваться не будет. Подскажи, кстати, Хэмиш еще не ушел? Аврора хмыкнула, расстроив: — Нет. — Ладно, — Эмбри вернул глаза к монитору компьютера. — Еще катку тогда. Визиты Хэмиша — это как экстренные выпуски новостей, прервавших любимое телешоу. Эмбри не терял надежды, что когда-нибудь он исчезнет бесследно, на что Хэмиш парировал: «Пацан, ты не устаешь мечтать, чтобы я потерялся, но так и не допрешь, что я всегда возвращаюсь.» Авроре нравились их отношения. Была в них особая любовь. Такая любовь, когда хочется одновременно придушить и обнять. К учебе Аврора не вернулась. Пробил час. Своим звонком Квил известил: — Я вернулся. — Как свидание? — Шикарно, — саркастично отозвался он. — Крутился, как уж, чтобы она на мне не висла. — Интересная собеседница? — Ни близко. Слушая Квила, Аврора уже собиралась на выход. Она распахнула большой шкаф, когда Квил колко вставил: — С Полом ипотека тоже погуляет. Я не сомневаюсь. — Ипотека? — хмыкнула Аврора. — Доступная. — Ха! — от души веселившись, Аврора спросила. — Уверен, что все пройдет отлично? — Полностью. Авроре очень понравился план Квила. Пол тоже был от него в восторге. Его задумка проста — раз Алиша не научилась уважать других, то ее научат уважать себя.