Лаймовый тайфун

Февраль 2023, 00:15

Отель «Hilton»

В открытую форточку шумел город, увенчанный самыми высокими небоскребами Америки. Цитадель достатка, неопределенности, уязвимости. Где важно казаться, чем быть. Вавилон приезжих эмигрантов, домработниц, уборщиков, официанток с хищными накладными ногтями. Притон миллиона долларов, где проще найти Бога, чем нужный тебе переулок. Нью-Йорк. Когда его швырнуло под колеса авто-дома, он встретил семью также гостеприимно, как хозяин, ненавидящий незваных визитеров. Масштабы Нью-Йорка были поистине необъятными — на то, чтобы хоть мельком окинуть взглядом его прославленные улочки и переулки, требовалось много времени. Почти неделю семья не могла вырваться из каменных объятий Нью-Йорка. И всю неделю лютый мороз пожирал все и вся, пожирал город, и тот, задыхаясь, бился в его ледяном чреве. Эмбри стоял у окна в отельном номере, устремив взгляд к безбрежному морю звезд. Под ним, припорошенный неоном и гулом вечно неспящих туристов, Нью-Йорк пролегал, исколотый недавним бураном до трещин на стеклах, скрипа засовов и роста цен на такси до неприлично высокой стоимости. — Мы сегодня так хорошо погуляли, любимый, что у меня ноги хрустят, — Эмбри улыбнулся, заслышав тихое бурчание Вайлет. Она прошла в номер, потягиваясь и зевая. — Хрустят, будто я на ходу делаю попкорн в карманах своих джинсов. — Это старость, Вэй, — дразнился Эмбри, ощерившись. — Старость? — взвивалась Вайлет, вскинув палец к его груди. — Не ругайся, старушкам непринято ругаться, — наперебой вставил Эмбри, лукаво ухмыляясь. — Ты кого назвал старушкой? Ты реально так меня назвал, бессты… Ха! Ха-ха-ха! Немедленно поставь меня! — Вайлет извивалась на его руках, тщетно пытаясь сквозь смех сохранить серьезность. — Поставь меня, со старушками так не обращаются! Вместо ответа Эмбри рухнул с ней на диван, и Вайлет крутилась на его коленях, пока не сдалась под градом жарких, коротких поцелуев, рассыпавшихся по каждому миллиметру ее лица. Смех, бурчание, даже смешной хруст уставших лодыжек Вайлет проникал в Эмбри, разливаясь по венам абсолютным наслаждением. Вайлет была его величайшим наслаждением. Искушением, от которого невозможно скрыться. Безграничной одержимостью и абсолютной зависимостью. — Я в шоке от твоего поведения, — с хрипом пролепетала Вайлет и, прокашлявшись, присела ровно. Она примкнула поближе к груди Эмбри, заправляя прядь волос на ухо, а тот опустил губы к жилке на ее шее. Она пульсировала под его поцелуем, в унисон с довольным мурлыканьем Вайлет. — Я тоже устал, — тихо поделился Эмбри. — Когда будем собираться на ночную экскурсию по крышам? — Минут через пять, — отозвалась Вайлет, погружая пальцы в мягкие складки его распахнутой серой рубашки. — Пять минут и собираемся на экскурсию. — Да, пять минут. И собираемся. — Да, собираемся. — Собираемся? — Конечно. Эмбри приподнял голову, задержав взгляд на Вайлет. Она всегда хорошо выглядела. Не благодаря румянам, туши или одежде. Счастье было для нее лучшей косметикой. Пообщавшись взглядами, Вайлет хитро прищурилась. — Я уже вижу, как мы собираемся на экскурсию, — сказала она. — Я уже стою у двери, Вэй, — кивнул Эмбри и хмыкнул, добавив. — Давай никуда не пойдем? — Да, — с готовностью согласилась Вайлет. — Не хочу никуда идти. — Я тоже. — Останемся в номере, тут нет людей. И тихо. — Правильно, Вэй. Они скрепили разговор теплым поцелуем и, отстранившись, обменялись улыбками. Лучше всего на свете просто взять и ничего не делать. Многие недооценивают важность ничегонеделанья, хотя иногда надо, можно и нужно ничем не заниматься. Просто отдыхать, лежать, дышать. Быть. Пока Эмбри развалился на диване, блуждая взглядом по номеру и переваривая калейдоскоп сегодняшних впечатлений, Вайлет юркнула в спальню, откуда позже донеслось возмущенное: — Постельное белье из сатина. Я же заранее спрашивала, из какого оно материала! — Уже поздно, — зевнув, ответил Эмбри. — Завтра позвоню на ресепшен, принесут другое. Чего ты так сатин не любишь? — Он слишком скользкий, липнет. Я хочу спать на чистом хлопке, — ворчала Вайлет. Эмбри хмыкнул, представив, с каким презрением его принцесса на горошине оглядывает кровать. — Не припомню за тобой таких капризов, Вэй, — дразнился Эмбри. Но его тоже постигло разочарование, когда мужчина пробрался к барному холодильнику. — Ну, блеск. — Что? — отозвалась Вайлет. — Светлого пива нет. Только темное. Зато газировки полно. — Пей газировку. — Не хочу, — буркнул Эмбри, захлопнув холодильник. — Не припомню за тобой таких капризов, Эмбри, — он услышал от Вайлет ответочку и расхохотался. Вайлет пришла на этот смех, удивленно вскинув бровь. Эмбри взял ее за руку и потянул в свои объятья. Она охотно ему подчинилась, ведь это ее самое любимое место в мире. Эмбри окинул взглядом отельный номер. Комфортный, двухкомнатный, дорогой — в самом центре города, в котором многие только мечтают побывать простыми туристами. — Я тут подумал, Вэй, как сильно мы с тобой выросли, — начал Эмбри, утопая нежным взглядом в заинтересованных глазах Вайлет. — Иногда мне даже не верится, что теперь у нас все есть. — Ты намекаешь, что наши недовольства сатину и отсутствию светлого пива даже немного смешные? — предположила Вайлет, роняя улыбку. — Черт, ну… Согласна. Но, раз мы так выросли, то я имею полное право возмущаться! — Я тоже, — согласился Эмбри, прижав Вайлет крепче. Под проникновенным взглядом его темных глубоких глаз она всегда таяла, как снежинка на ладони. Отельный номер был крохотным кусочком целого мира, который когда-то совсем юный Эмбри подготовил для Вайлет. Будущее они слепили вместе. В мире, который не был ни добрым, ни злым, а таким, как к нему относишься. Но ничего материального не имеет большой ценности. Все, что действительно ценно, вне материи. Вайлет жалась к Эмбри, касаясь ленивыми поцелуями его губ. Бах, бах — и они падали в его сердце. Ни один не оставался на губах. Приятно было просто смотреть на Эмбри. Видеть в его лице, во всех движениях — даже в приемах пищи — большое счастье. У Эмбри блестели глаза, он держался прямо и свободно. Если бы Вайлет не была влюблена в него всю жизнь, то непременно бы влюблялась каждый раз. Звук входящего уведомления на телефон Эмбри разорвал тишину. Вглядевшись в экран, он закатил глаза и цокнул, подстрекая Вайлет прищуриться и заглянуть в неизвестное сообщение. Эмбри вновь зацокал, когда она посмеялась. — Эта Аврора, — мягко протянула Вайлет, покачав головой. — Думаю, что она на тебя злиться, «дорогой и всегда любящий отец.» — Пусть злится, — отмахнулся Эмбри. — Хорошую ты к ней охрану приставил, — елейно говорила Вайлет, играясь с его легендарной отцовской непреклонностью. — В номер с Пэгги и Финном Квил к ней точно не придет. Хотя, кто знает? — Вэй, еще слово, и охранников там станет больше! — вспыхнул Эмбри, и Вайлет притворно ахнула, вскинув ладони в жесте сдачи. Он ее достаточно развеселил, чтобы она продолжила сыпаться провокациями. Эмбри замер на полпути к ванной и на заявление Вайлет о большой-большой любви Квила и Рори в свирепой непреклонности задрал указательный палец. — Замуж заберет и будет любить без ущерба для здоровья! — Получается, что Рори уже можно замуж? — Я такого не говорил! — Так когда ей можно замуж? — не унималась Вайлет. Эмбри взял паузу, погрузившись в задумчивость. И выдал: — Когда она станет взрослой, Вэй. — И когда станет взрослой? — уточнила Вайлет. Эмбри молчал, а потом замолчал еще сердитей, услышав. — Она уже взрослая, Эмбри. Ответ Вайлет получила от Эмбри уже из ванной. — Взрослая она или нет — решать буду я. Вайлет закатила глаза и вздохнула, продолжая выискивать в чемодане их домашние вещи. Вот уж она не думала, что в будущем заживет с ходячим отражением своего отца. Может, все они такие, постоянно надеются, что дочь не уйдет настолько далеко вперед, чтобы уже не разглядеть ее следующего шага. — Кстати, — вдруг вспомнила Вайлет, громко говоря, чтобы Эмбри ее услышал сквозь шум воды. — Я подумала, что в Монтане нам нужно снова пойти в тир, а то Квил так и останется абсолютным чемпионом по стрельбе. — Да, из крупнокалиберного вешателя лапши на уши. — Ох, — простонала Вайлет, возведя взгляд к потолку. Эмбри замолчал, и потолок молчал в ответ. Каждый, видать, задумался о своем. Когда мужчина вышел из ванной, окутанный облаком пара и растирая волосы полотенцем, взгляд его наткнулся на брошенный чемодан. Вайлет стояла в импровизированной прихожей, у входной двери, которую она тихо прикрыла. Поймав на себе вопросительный взгляд Эмбри, она выдала ему улыбку, в которой сквозила легкая дерзость. — Это горничная, в семь утра она принесет новое постельное белье, — гордо дернув головой и скрещивая руки на груди, Вайлет продолжила. — Да, я ей позвонила сейчас и да, мне не стыдно. И да, — смешок затерялся в ее ладони, и Эмбри игриво дернул бровью, услышав в ее голосе кокетство. — Это не невидимый поклонник, любимый. Хотя, кто знает? — Нахалка, — глаза Эмбри блеснули, и он приблизился к Вайлет вплотную. Она заложила руки за спину, хитро усмехаясь. — Если ты думаешь, что я ревную, то ты правильно думаешь. — И я тебя ревную. С какой фантазией ты развлекался в душе так долго? — поморгав, Эмбри запрокинул голову с громким смехом. Вайлет картинно возмущалась, продолжая. — Ты там был почти десять минут, любимый. Что делал оставшиеся девять с половиной, когда помылся? — Я мылся все десять минут, Вэй, — Эмбри сощурился, и Вайлет сощурилась. — А что тебе там мыть десять минут? А… Ой, — хлопнув ресницами, Вайлет запричитала. — Не думай, что я имела ввиду что-то пошлое! — А ты думаешь, Вэй? О чем думаешь? — Вайлет ахнула, когда Эмбри резко притянул ее к себе. Взгляд ее приманили капельки воды, стекающие по его оголенному торсу. — Я не очень понял, моя девочка. Объяснишь, что мне там мыть десять минут? Вайлет хихикала, чувствуя, как проворные пальцы Эмбри мягко щекочут ее талию. Но ее подсознание свалилось в обморок в углу номера, когда сокращение ее имени — Вэй — хриплое, Эмбри вплел в жилку на ее шее, и прошелся поцелуями по всей коже. У Вайлет закружилась голова. Всегда голос Эмбри был сродни глотку крепкого алкоголя, когда он намеренно понижал тон, впускал в него бархат, острый шелк, тягучую хрипотцу. Оторвавшись от шеи Вайлет, мужчина выдохнул в ее губы. Она прикусила одну, а палец Эмбри остановился у ее кольца, которое он подарил ей на прошлый день рождения. Вайлет провозгласила его таким же обручальным, как традиционный браслет. — Знаешь, Вэй, — начал Эмбри, цепляя ногтем ободок мерцающего золота. — Мне это кольцо кажется очень сексуальным. — Да? — О, да, — Эмбри обжег шепотом мочку уха Вайлет, и у нее пробежала дрожь с головы до пят. — Оно будто говорит, что ты — моя женщина. Мурашки покусились на все тело Вайлет. Она сомкнула веки, вслепую возвращаясь к губам своего мужчины. Эмбри им был, а она была его женщиной. У них не осталось подружек, парней, девчонок и пацанов. Все ненужные слова-ярлычки смылись, будто с доски мокрой тряпкой. Но вновь телефон Эмбри подпортил момент. Звонок прокатился по номеру. Вайлет, безошибочно угадывая его обладателя, проводила Эмбри взглядом. Сама она скрылась в ванной, оставив за дверью спор. Аврора, как всегда, выбрала самый подходящий момент, чтобы выпросить у папы разрешение на ночную прогулку по Нью-Йорку с Квилом. С Богом, подумала Вайлет, открывая кран. Пока вода с журчанием наполняла ванну, она расплетала тугие косы. Мягкие пряди скользили между ее пальцами, а взгляд устремился в маленькое окно. В путешествии Вайлет было хорошо. Много всего неизведанного и интересного предлагала родная страна, но дома было еще лучше. Когда Вайлет проглатывала конфетку из своих впечатлений, в руке у нее оставался пустой фантик. Эпидемия больших городов. Бесконечные светофоры, пробки и машины, в которых не разговаривали друг с другом. В телефоны смотрели, прилипнув к сиденьям, проживали жизни жен и мужей, а в детских креслах смотрели в окна их дети. Игривое настроение вернулось к Вайлет мелодией — тихим ритмом шагов Эмбри, скользящих по кафельной плитке. Но она не думала, что он не подойдет, а примкнется к ней резко. Ощущение реальности от Вайлет капитулировало, когда ладони Эмбри накрыли ее, задержавшись на границе свитера. Когда мужчина опустил голову к ее плечу, они медленно прошлись выше. Вайлет с тихим стоном прикрыла веки, когда Эмбри сжал ее грудь. Он целовал ее шею, тихо порыкивая в поцелуи. Глотал стоны Вайлет, собираясь вдохнуть ее в себя до последнего вздоха. — Любимый, — прошептала Вайлет, подаваясь навстречу властным рукам Эмбри, стягивающими ее свитер. — У меня закончились таблетки. У тебя есть резинка? Эмбри замер. Вайлет вздохнула, слыша, с каким грохотом в их головах разбились все планы. Обернувшись, она встретилась с его затуманенным взглядом. Вдруг Эмбри очнулся от наваждения. Не отрывая руки от ее талии, другой он закрыл кран. Вода не успела выплеснуться за границы ванной. Вайлет закусала губы. Слишком сладко было утопать в руках Эмбри, и сам он не отступал. Его ладони плыли по ее разгоряченной коже, а шею обжигали поцелуи. — Я сейчас отойду, — тяжело выдохнул Эмбри. — Ммм, ну… — рвано вздохнув, Вайлет решила — будь, что будет. — Давай так. Может, пронесет? — Может… Пронесет. Эмбри отозвался, лишь когда Вайлет развернулась к нему, касаясь губами щеки. Найдя ладонь Эмбри, она осыпала поцелуями ее тыльную сторону. В общем, сделала все, чтобы мысли мужчины разлетелись, как стая вспорхнувших птиц. Сладкое пламя распирало им гортань. Эмбри подхватил Вайлет, прижимая ее бедрами к стене. Из ее груди вырвался стон, хриплый и сладостный. Вглядываясь в опьяненные глаза Вайлет, Эмбри закинул ее ногу себе на бедро. Шептал что-то неразборчивое, а затем его губы оставили ее, прокладывая жаркую, влажную дорожку по ее шее, к левому уху. Вайлет блаженно жмурилась, как кошка, греющаяся на солнышке; когда поцелуи Эмбри скользнули чуть ниже, ее рука потянулась к выпуклости на его шортах. Легкое касание, едва ощутимое сжатие, и из его горла вырвался гортанный рык. Кровь с бешеной скоростью неслась по венам Вайлет, пока она плавала, тонула в цунами поцелуев Эмбри. Их дыхание стало поверхностным, прерывистым, и пульс взлетел, окутывая лихорадочным жаром. Эмбри завел руки Вайлет себе за шею, и она ухватилась за нее. Он оттолкнулся от стены, чувствуя, как ее дрожащие ноги крепче его обвили. В хрипах пересохшего горла почти затерялась фраза Вайлет: — Только ванну набрала, — Вайлет ахнула, когда Эмбри легко перекинул ее, разместив на своих руках. Подкинул, одну ладонь опустил на бедро и смял кожу. Вайлет шепнула ему в губы. — Ты мне не дал помыться. — Потом помоемся. — Ты уже помылся. — Я не домылся, Вэй. Ухмылка сползла с лица Эмбри, когда Вайлет перехватила его руку. Большой палец мужчины вырисовывал контур ее губ, оставляя на них легкий, дразнящий отпечаток. Мгновение — и кончик пальца исчез в теплом рту Вайлет. Она прикусила его, ощущая терпкий вкус кожи, нотки соли и химии использованного Эмбри геля для душа. Дыхание его совсем сбилось, превратившись в рваные хрипы, пока он вслепую нес Вайлет в спальню. Губы Эмбри были плотно сжаты, а взгляд, как прикованный цепями, не отрывался от увлеченной Вайлет. Когда она томно выдохнула, прекратив играться с его пальцем, Эмбри поймал хитрую усмешку, танцующую на ее губах. Влажную дорожку он провел по нижней, оттягивая ее вниз. Эмбри опустил Вайлет на кровать. Прохладная сатиновая простынь прильнула к ее коже поясницы, обнаженной задравшейся майкой. Вайлет приподнялась на локтях, изгибаясь плавным полумесяцем, и слегка развела колени. Эмбри смотрел на нее, не моргая, жадно ощупывая ее. Он приблизился с хищной грацией, опустил одно колено на матрас, затем второе — и навис на Вайлет. Но она резко вскинулась и накрыла его руки, тянувшиеся к поясу домашних шорт, своими ладонями. — Я кое-что забыла, — пропела Вайлет и прежде, чем Эмбри успел что-либо ответить, она толкнула его на кровать. Он перекатился мгновенно, но Вайлет отскочила от его проворных рук, не позволяя им увлечь себя следом. Она юркнула к чемодану и зарылась в его пестрых недрах руками. Эмбри картинно постукивал пальцами по прикроватному столику. — У тебя пять секунд, Вэй, пока я сам тебя не вернул. — Подожди, — отвечала Вайлет, с предвкушающими нотками в голосе. И вскоре извлекла из чемодана небольшой цветастый пакетик. Эмбри не шибко интересовало, что она там забыла. Он следил за ней, не сводя глаз ни на секунду. Играючи, Вайлет вернулась к кровати, присела на краешек. Лукаво улыбнувшись, она наглядно потрясла пакетиком. — Дай мне пару минут, любимый. Оно того стоит. Смотри! В шуршащей бумаге обнаружился новый комплект нижнего белья. Эмбри заворожился, подмечая, как паутинка черных нитей вплелась в девственную белизну чашечек. Вайлет прижала бюстгальтер к груди, склонила голову и плавно повела телом. — Красота? — улюлюкала она. — Да, — прорычал Эмбри. — Но я сниму его с тебя быстрее, чем ты моргнешь. — Какая досада, — притворно вздохнула Вайлет. Тут же она отложила бюстгальтер, и сняла свою черную майку, под которой не было белья. Сердце Эмбри бешено колотилось в груди, подскакивая чуть ли не до горла. Он жадно упивался зрелищем, как Вайлет прижимает к голой груди этот клочок кружева. — Может, примерить? — дразнила она. В тяжелом дыхании Эмбри она цокнула языком и лениво изогнулась. Теплый свет разлился по комнате, лаская ее кожу, вырисовывая узоры на родинках и играя в каплях пота. Третьи роды придали Вайлет веса, чувственной зрелости. Более пышную грудь, округлые бедра и бока. В девичестве Вайлет нужно было касаться аккуратно, как хрупкого фарфора, боясь сломать ее тонкие косточки. Теперь же Эмбри мог ее тискать, щупать, как румяную булочку. Вайлет стала более чувствительной к ласкам, и под его руками пробегали неуловимые импульсы тока, сахарившие ее кожу до клубничного румянца. — Вэй, — заслышав столь низкий голос, Вайлет хмыкнула, заранее признавая свои поражение. — Считаю. Раз, три, пять. — Ах! Эмбри ловил губы Вайлет в голодных поцелуях, а она вцепилась в его шорты, рывком сбрасывая их к коленям. Он оторвался ненадолго, и они рухнули бесформенной кучей на пол. Вайлет обвила бедра Эмбри ногами, отказываясь отпускать его даже на мгновение. Под ее ладонями обжигали его напряженные мышцы, а радужки глаз до краев переполняло желание. Каждая точка соприкосновения их тел пропускала через себя электрический разряд. Вайлет таяла от ощущения кожи Эмбри на ее оголенных бедрах, прикосновений его эрекции к ее чувствительную клитору. Его руки плыли по ее телу, оставляя за собой следы из мурашек. Вайлет спрятала свое пылающее лицо в изгибе шеи Эмбри и простонала в нее, когда он ласкал ее между ног. — Скоро буду, — шутка сорвалась с его губ, и Эмбри устремился вниз, осыпая поцелуями грудь и живот Вайлет, пока прокрадывался к сердцевине между ее ног. Вайлет сгребла простыни в охапку. Она практически растворилась в ощущениях, где Эмбри любил ее своим языком и пальцами. Вскоре, предоставив ее охрипшему горлу передышку от стонов, он прижался к ее бедру в затяжном поцелуе. Вайлет почувствовала Эмбри внутри себя, была наполнена им до предела — сердцем, телом и душой — и отельный номер вокруг перестал существовать. Не осталось ничего, кроме их двоих. Ночью в Нью-Йорке они занимались любовью. Не сексом, а любовью. Любовью!

Октябрь 2023,14:45

Резервация Квилетов

Эмбри распахнул веки, когда его слух наполнило тихое, практически неслышное улюлюканье. Вайлет коснулся его завороженный взгляд, и ее ладони накрыли свой живот. Эмбри поддался вперед и поцеловав ее улыбку. «Папа. Любимый.» — Это девочка, — распознал мужчина, притягивая Вайлет к своей груди. «Голос. Приятный голос.» — Мальчик, — сказала Вайлет. Она всматривалась в свою ладонь — по голубой дымке ауры шли темно-зеленые волны. Они пахли елями, океаном. Зверем, чьим духом завладела Вайлет, чтобы Эмбри услышал их малышей. Это был их ритуал, которому положила начало Аврора, и узи они рассматривали чисто из уважения к современным устоям. «Голос?» — Тут, — Эмбри заговорил, с трепетной нежностью пропуская слова через свои губы, растянутые в улыбке. «Папа. Папа.» Вайлет сжимала и разжимала руки. Пульсирующая сила духа Эмбри перекатывалась, туда-сюда по венкам, как горошины. Мужчина завел беседы с малышами, спрашивая их о самочувствии и настроении, хотя знал, что они не вкинут ничего внятного, кроме своих чистых эмоций. Вайлет и Эмбри присели на пол, на мягкий синий ковер, пока она завладевала его духом. Она чмокнула его в плечо, чуть отодвинулась и подхватила кружку с пола, наполненную холодным зеленым чаем. Когда дом отдыхал от детей, Вайлет и Эмбри часто пили из одной кружки. Взгляд женщины упал на окно. Ее настроение стало бы еще лучше, увидь она солнце. Хотелось пронзительной синевы над головой, солнечных бликов под ногами, играющих в пятнышки. Но солнце с небом обманули, а у понурых деревьев шмыгали заскучавшие по теплу люди, под летящими клочьями седых облаков. Они кашляли, кашляли, пока не отхаркивали колючего дождя. Когда сердце Вайлет пропустило удар, и все тело напряглось, будто его потянули за ниточки, вынудив ее резко выпрямиться, она известила: — Единение заканчивается. «Мама. Голос любимой мамы.» — В мае увидимся, — шепнул Эмбри. Окончание единения с духом для Вайлет выходило безболезненно. Но ныне дыхание рвалось, а мышцы сводили судороги. Женщина вздыхала, и Эмбри гладил ее по спине, нашептывая в макушку благодарности, теплые поцелуи теряя в мягких прядях. Новость о двойняшках рухнула тяжелым намеком на трудности после их появления. Но чего хочет Вайлет, того хочет Эмбри, а чего хочет он, того хочет Вайлет. И им придется справиться, потому что они уже давно поняли, что на другое рассчитывать не приходится. Наступила тишина. Вайлет молчала, потому что думать не хотела. Эмбри молчал, потому что думал. — Будет сложно, — позже заговорила Вайлет. Эмбри тихо поддакнул, взял ее лицо в свои ладони и коснулся легким поцелуем губ. — Прорвемся, моя девочка. Под тупыми анекдотами остальных тоже выстоим. Вайлет захихикала, а Эмбри серьезно заворчал, посылая проклятья Джареду, Полу и Ли, которые днем ранее отправили их в черный список. Но к самому Эмбри у Вайлет тоже были претензии. — Ауч! — вскрикнул Эмбри, заморгав. Вайлет, подбросив в воздух подушку, намекнула о еще одном возможном ударе по голове. — За что? — Пронесло, любимый? — Эй, — возмутился Эмбри. Он смело всплеснул руками, но от Вайлет отодвинулся, когда она вновь вскинула подушку. — Ты тоже говорила, что пронесет. — Но это не мои гены! И не я тут такой плодовитый оборотень! Эмбри залился смехом. Но Вайлет негодовала и, возмущенно приоткрыв рот с такой реакции, отправила подушку в свободный полет в его сторону. Эмбри уклонился, размял шею и поднялся на ноги. Его настрой был оптимистичным. Во всем хорошем можно найти плохое — главное его не найти. Подойдя к надутой женщине, которая уже отправилась в увлекательное путешествие по своим взбесившимся гормонам, Эмбри протянул ей руку. Но веселье его покинуло, без следа, когда Вайлет не поднялась спокойно, а застыла скрюченной, морщась и рвано вздыхая. — Что с тобой? — его уровень тревоги тут же взлетел до готовности номер один. — Судорога, кажется. Или… Нет, показалось, — вдруг Вайлет стала задумчивой и прислонила палец к губам. — Или не показалось. Подожди… Нет, все хорошо. Все хорошо, любимый. — Ты еще пошатывалась, — припомнил взволнованный Эмбри, мягко сжимая плечи Вайлет. Она закатила глаза, пробормотав: — Голова кружилась. — Нужно к врачу, Вэй, — известил Эмбри. — Нет, все хорошо, — Вайлет снова закатила глаза. — Эмбри, я уже не девочка. Все будет хорошо, просто эта беременность у меня точно будет тяжелой. Взглянув на Эмбри, Вайлет с досадой вздохнула. Нужно было фильтровать каждое слово. Тараканы в голове Эмбри давно стали для Вайлет забавными божьими коровками, но когда его захлестывали беспокойства, перехлестывающие все берега разума, слова Вайлет имели такой же вес, что и камешки в океане. Слушаться он ее и не думал. Единственное, что Эмбри был должен, так это любить Вайлет с детьми и подчиняться только законам физики. — Эмбри! У меня больше не кружится голова, а ну поставь меня на ноги! — Полежи, — за считанные секунды Вайлет оказалась на их кровати, но показательно присела, складывая руки на груди. Эмбри сложил свои, запричитав. — Вэй, лежи и отдыхай. Я принесу тебе горячего чая. — Я не хочу чай. И не хочу лежать и отдыхать! — Кстати, — Эмбри сменил тему, кидая злосчастную подушку на кровать. — Пэгги утром пробралась в нашу ванную, и теперь я знаю сколько зубной пасты в тюбике. — И сколько? — спрашивала Вайлет, и всплеснула руками, когда Эмбри потянул ее назад к подушкам. — От лестницы до дивана. — Эмбри, не надо меня веселить, когда я на тебя злюсь! Ты… Ах, ты, бесстыжий! Вайлет громко фыркнула, когда Эмбри передразнил ее, пародируя возмущения жестом руки. Женщина спрыгнула с кровати, вернув подушку в руки. Вновь Эмбри получил шлепок по голове и, поморгав, увидел ликующую Вайлет в дверях. — Вэй! — возопил он, бросившись вперед, но Вайлет умчалась из комнаты с заливистом визгом. — Ложись и отдыхай! — Ни за что! И ты меня не поймаешь, паникер! — Не поймаю? — Эмбри замер, удивившись. Вайлет он изловил у лестницы и прищурился. — Еще как поймаю, и ты будешь отдыхать. — Бла-бла-бла. Не пойма… Отстань! Я против, деспот! — Стоять! — Нет! Вайлет носилась по дому, стремясь доказать Эмбри, что здоровье у нее — хоть сейчас в космос. Но он, увы, с маниакальным упорством отказывался верить в ее силу, а когда Вайлет чуть не навернулась, огибая диван в гостиной, лицо Эмбри исказилось так, будто он вот-вот словит сердечный приступ. — Жена! — из Вайлет вмиг вырвался звук, напоминающий истеричный гогот. Эмбри наступал, а она, защищаясь, бодро потрясла подушкой. — Ты же сама призналась, что уже не девочка, поэтому прекрати скакать по дому! Старушек на Олимпиаду не берут! Произнеся эту убийственную реплику, Эмбри на долю секунды отвел взгляд от Вайлет. Он не увидел выражения ее лица, но звук, донесшийся до его ушей, намекал на то, что ее челюсть поприветствовала пол. И тогда Эмбри заразился весельем Вайлет. Только весь его запал он перенял себе, и уже сам убегал, сопровождаемый громогласными возмущениями. — Я тебе покажу, покажу тебе, МУЖ, кто тут старушка! — Не кричать, Вэй! — озорно парировал Эмбри. Нутром он почувствовал, как к нему летит подушка, как снаряд, и увернулся от удара, нырнув в длинный коридор на втором этаже. — Для старушек некрасиво так повышать голос, Вэй! — донеслось оттуда очередное комплиментарное замечание. Эмбри скрылся на чердаке. Давно-давно его оккупировал Финн. Вайлет быстро юркнула за мужем во владения сына. Туман, густой и противный, просачивался сквозь мансардное окно, а Эмбри с наслаждением вдыхал свежую морось, будто подзаряжаясь энергией для затяжной погони. Вайлет почти коснулась краешком подушки его остроумной головы, но он увернулся. Сначала она сражалась с Эмбри у большого шкафа, потом он совершил тактическое отступление к компьютерному столу, а когда рухнул на кровать, запутавшись в водопаде гирлянд и бумажных фонариков, Вайлет, тяжело дыша, была вынуждена взять передышку. — Все, Вэй, — провозгласил Эмбри, отбирая у нее подушку. — Я устал. Будем вместе отдыхать. — Ладно, — согласилась Вайлет, цокнув языком. — Стару-ушка, — пропел Эмбри. И вот, неприятности вновь его настигли, но он встретил их с непоколебимой стойкостью и даже не покачнулся, когда Вайлет запрыгнула ему на спину и начала массировать его череп своими кулачками. Раз инстинкт самосохранения у Эмбри ушел на выходной, то пусть он принимает эти заслуженные, но совершенно неощутимые знаки внимания. Эмбри пытался аккуратно сбросить с себя Вайлет, но у него не получалось. Так с ним флиртовал ее игривый настрой, что мужчина не удержался от соблазна. По чердаку Финна девочка и мальчик, которые жили в обличиях умудренной жизнью взрослых, разливали вокруг водопады смеха и визгов. Когда Эмбри внезапно замер, Вайлет чуть не кувырнулась с его спины. Но он перекинул ее на руки и известил: — Дети дома. — Эмбри, кто его сломал? — Вайлет задала этот вопрос с изумлением. Взгляд женщины указал ему на эпицентр трагедии. Она грустно вздохнула, спрятав лицо в плече Эмбри, а он отвел глаза от планшета Финна, по которому кто-то из них прошелся до хрустнувшего экрана. Звуки приближающейся детской кавалерии заставили Эмбри действовать молниеносно. Вайлет была поставлена на ноги, а планшет схвачен с места преступления. Она громко ахнула, когда Эмбри за руку затащил ее в глубины большого шкафа. Темнота упала на их плечи, и тут же они затряслись под вибрациями смеха. Эмбри и Вайлет зажимали друг другу рты, чтобы не выдать себя Финну и Авроре. — Ты мой планшет не видела? — раздался голос Финна на чердаке. Аврора ответила категоричным «нет». Под легкими муками совести Вайлет закусала губу. Эмбри повертел в руке планшет, едва слышно промолвив: — В Сиэтле экран починят до вечера. — Осталось только незаметно ретироваться отсюда, — добавила Вайлет. Шкафу не нравился высокий рост Эмбри, потому тот проявлял чудеса акробатики, чтобы не тревожить идеально развешанную одежду на вешалках и плечиках. Пара стала невольными слушателями драмы под названием «Один день из жизни школьников.» Финн и Аврора обсуждали перипетии школьных будней, гадали, куда подевались их такие взрослые и важные родители, и когда следует разбудить Маргарет к необходимому полднику. Несмотря на тесноту шкафа, где у Эмбри уже затекала спина, а Вайлет мечтала о мягкой кровати, их озорное настроение лишь усилилось. Наверное, если дети их обнаружат и решат отправить в угол, то это будет абсолютно заслуженно. — Три дня ходишь хмурая, Рори, — вдруг констатировал Финн, заставив Эмбри и Вайлет склонить головы. — Что-то случилось? — Да все норм, — отмахнулась Аврора. — Хочу себе новое платье, но не могу определиться между шестью вариантами. — Да ну? — фыркнул Финн. — Ну, ну! — вторила ему Аврора. В отличии от Вайлет, Эмбри не видел в дочери странностей. Разве что потребность ежедневно менять наряды и соревноваться с павлином в яркости оперения. Вот в детстве, помнится, Авроре было достаточно маминых туфель. У Вайлет на ладони были все подвохи. Она всю жизнь ходила в очках и линзах — уж ей-то видней, что с Авророй что-то не то. Очередные крючки и закорючки ее опутывали, как рождественскую елку гирляндами. Вайлет рвалась поговорить с дочерью по душам, но ее взгляды недвусмысленно намекали, что это бесполезно. Слушая чириканье Авроры о модных муках, Вайлет грустно вздыхала, а Эмбри тихо посмеивался. Аврора, Аврора… Она будто живет в другом мире. В странном мире, и даже не в мире, а в каком-то театре-перевертыше. Ее способность влипать в неприятности изрядно превосходила все прочие способности. Создание с огромным внутренним потенциалом — бочка динамита — только спичку поднеси. Понять, почему Аврора часто ведет себя так, а не этак, практически невозможно. — Ну, короче, — в пол уха Вайлет слушала рассказы Авроры о новом друге, а Эмбри ловил каждое слово, все точки и запятые. Еще бы. Это же пацан, коварный пацан, а все пацаны очень коварные. — Он за меня будет английский делать, а я у него физику возьму. — Гуманитарий, что ли? — Не знаю. Просто я сказала, что английский не перевариваю, ну а он вызвался мне с ним помочь. — И ты, короче, решила не оставаться в стороне, — с легкой гордостью подытожил Финн. — Поздравляю тебя с первым другом, Рори. — Ой, блять, — взметя взгляд на Эмбри, Вайлет шикнула, чтобы тот не рявкал недовольно с услышанного мата. Но Аврора продолжала им кидаться, и Эмбри поджимал губы, сердитым прищуром прожигая дверь. — Было бы с чем поздравлять, Финн. Друг, не друг — похуй. Я только рада, что теперь не буду делать ебучий английский. — Будешь делать ебучую физику, — передразнил Финн. Эмбри и Вайлет, запрокинув голову, синхронно цокнули. — Ты когда материться научился, Финн? — ехидно поинтересовалась Аврора. — Там, где ты училась, я уже преподавал. — Да ну? — Ясен хуй! — Ха-ха-ха! Окстись, у тебя молоко еще на губах не обсохло! Эмбри пришло сообщение от нервной системы, с докладом — свободное место на диске терпения почти исчерпано. Вайлет тоже не испытывала восторга от такого богатого словарного запаса, но снисходительно списывала его на возраст. Над надутым Эмбри она потешалась. Старик, что с него взять. Забыл себя, молодого. — А ты мальчишкой матом не ругался, а разговаривал. Я точно помню. — Что это ты помнишь, старушка, откуда у тебя такая хорошая память? — парировал Эмбри. — Ну, ты у меня скоро снова получишь! — Ну, ну! — Когда там тебя прикрыть надо, Рори? Вайлет застыла, а Эмбри и вовсе превратился в памятник самому себе, когда Финн закинул такую интригующую удочку. Как жаль, мысленно сокрушалась Вайлет, что нельзя взять и стереть некоторые разговоры, как на кассете. Она пыталась затащить Эмбри обратно в одеяла из одежды, но он отмахивался и, шикнув, приклеился ухом к дверце шкафа. — Завтра, — запоздало ответила Аврора. — Подтверди, что до часу ночи я буду у подруги. — У какой подруги? — Да неважно, придумай любое имя. — С Квилом будешь? — Да, мы устроим романтический ужин! Вайлет закатила глаза. После этого заявления Эмбри закивал, всем видом показывая, что гениальный план детей лопнет, как воздушный шарик. — А если папа попросит фото этой подруги, захочет взглянуть на нее? — Любое на фейсбуке найди, Финн. — Проканает? — Конечно, у папы фотографическая память, помнишь? — Да-а, на фотки с низким разрешением. Эмбри чуть не подавился от возмущения, особенно когда к хохоту детей присоединилось хихиканье Вайлет. Она лихорадочно пыталась заглушить его ладонями. — У него да, ужасная память, — сбивчиво молвила бесстыжая дочь Эмбри, и бесстыжий сын поддакивал: — Да, да, реально, могу ему любое фото подсунуть. Несмотря на то, что Эмбри бестактно напомнили о его маленьком недостатке, он чувствовал себя триумфатором. Вооружившись всеми бесценными секретами, мужчина победоносно вскинул голову и ухмыльнулся. Что ж, удачи Финну с его рандомными девчонками. — Вообще нехорошо обманывать папу. И маму, — нравоучительно произнес Финн. — Чуть-чуть можно, — лукаво ответила Аврора, добавив. — Ничего страшного, они нас тоже часто обманывают. Вот, например, мне и Квилу папа все мозги вынес, а сам двойню маме заделал! — Фу! — возмутился Финн с такой откровенности. — Это грубо, Рори, мама просто забеременела! — Забеременела, потому что он ей детей заделал! В чем тут грубость? Это правда! Ты просто еще мелкий пиздюк, Финн, и ни в зуб ногой. — Все я понимаю. Пол сказал бы, что это они в душ доходились. — Ха-ха-ха! Теперь пришла очередь Эмбри злорадствовать. Вайлет скривилась, предчувствуя, что откровенные беседы детей скоро перейдут все границы приличия. Вы только посмотрите на них — какие они уже всезнающие и прошаренные. А заглянешь им в глаза — и там невинность, зелень луговая, пока не скроются подальше от родительского контроля. — Я волнуюсь, если честно. — Насчет чего? — удивленно спросила Аврора. — Ну, как… Вдруг маме будет тяжело? — Не переживай, Финн, маме было бы тяжело, если бы папа ее не оберегал. Все будет хорошо! — Где они вообще? Может, позвонить им? Ушли куда-то, Пэгги одну оставили. — Ужин не приготовили, — продолжала Аврора. Вайлет и Эмбри закатили глаза. Но вдруг Аврора бодро добавила. — Пойду сварганю что-нибудь. — Только не блины! — практически гаркнул Финн. — Их жрать невозможно! — Так ты не жри, а ешь! И спасибо за идею, как раз не знала, что приготовить! — Рори, бля! Не надо блины, пасту сделай или рис, а то маму отравишь! — Прям отравлю! — завопила Аврора так, что Вайлет и Эмбри передернулись. — Не драматизируй! — Не приближайся к муке, Рори! — Окей! Будет рис с курицей. Я все достану, а ты доготовишь. — Лады, — легко ответил Финн. — Пэгги пока буди, у нее полдник. — Знаю, — ответила Аврора. Вайлет и Эмбри услышали ее шаги, устремившиеся к выходу. — Так ты сам позвонишь родителям? Реально, куда они запропостились? — Без понятия, — к шагам Авроры присоединились шаги Финна. — Гулять ушли, наверное. Не буду звонить, пусть отдыхают. Скоро вернутся. Рори! — Что? — громко отозвалась Аврора. — Окно на кухне закрой, маму продует! На чердак упала тишина, но для надежности Вайлет и Эмбри переждали пару минут. Последний выглянул из шкафа осторожно, удостоверившись, что дети ушли. Полный наполеоновских планов расправы над всем услышанным, Эмбри вышел, сердито скрещивая руки на груди. Как Вайлет выскользнула следом, так весь дом сотрясся под громогласной просьбой Авроры: — Принеси новый кондиционер из кладовки! — Зачем? — в том же тоне уточнил Финн. — Стирку сейчас поставлю, иначе папин халат до завтра не высохнет! — Несу! Эмбри почувствовал, как Вайлет невесомо касается его плеча. Он обернулся и попался под ее улыбку — такую же лучезарную и искреннюю, как и его собственная. Вайлет протянула ему разбитый планшет Финна, шепнув в губы: — Сматывай удочки, любимый. Я обеспечу нам алиби. — Лады, — передразнил Эмбри одно из любимых словечек Финна. «Папа. Мама. Любимый голос.» «Мой голос. Мои. Мое.» Вайлет прикрыла глаза, куснув кончик губы. Дети любят своих родителей не за что-то, а просто так. Такими они приходят в мир, запрограммированными на любовь. И все тяготы воспитания, бессонные ночи, выматывающее вынашивание — ничто по сравнению с тем теплом, которым они одаривают. Вайлет и Эмбри услышали достаточно. Они задержались на чердаке, переплетя пальцы и синхронизировав свои сердцебиения. Они, как обычно, сузили огромный мир до масштабов своей семьи. Безусловно, это один из самых простых и понятных смыслов жизни, но если счастье не в простоте, тогда в чем именно?

Март 2024, 19:15

Городская больница Форкса, детское отделение

Настоящее время

Весна ворвалась в мир не робкой кокеткой. В одну неделю она проглотила сугробы, вылакала до дна всю талую воду. Раздвинув тяжелые, как налитые молоком, груди облаков, она растопила своим животом продрогшую землю, и дыхнула теплым ветром на деревья, зверей и людей, срывая с их голов шапки и капюшоны. Почки на деревьях лопались с тихим треском. Из трещин асфальта полезли на свет одуванчики — бесшабашные и злые от того, что по дороге к солнцу им приходилось прилагать усилия. Улочки Форкса погрузились в дрему. Вечер накинул на них темное одеяло. Эмбри вглядывался в окно и думал о том, что думать страшно. Сегодняшнюю смену он впервые заканчивал в тишине, нарушая ее лишь дробью пальцев, выбивающих беспокойный ритм на столешнице. Тринадцать лет назад он выбрал свою профессию, в которой смог реализовать все прелести своей души, но сейчас, куда бы не отводил душу, той все не нравилось. Без Вайлет разболелось одиночество. Эмбри хотел к ней на разговор, в объятья, под поцелуи, под одно одеяло. Куда угодно, только к ней. — Колл, — вдруг скрипнул над его ухом голос начальника. Мистер Уолш, с неизменными следами искусственного интеллекта, застывшими на его лице, подсел к Эмбри за стол, швырнув перед ним ворох врачебных заключений, недвусмысленно намекающих на масштабы грядущего бедствия. — Сколько детей ведешь? — спросил мистер Уолш. — Пока девять, — сухо ответил Эмбри. — Будет больше, — предрек заведующий отделением, окидывая оценивающим взглядом кабинет Эмбри. Тот мысленно закатил глаза, предвкушая, в каких болотах недовольства сейчас захлебнется его начальник. Медсестра сегодня сбежала домой пораньше, сославшись на семейные обстоятельства, и беспорядок в кабинете оставила не намеренно. Задержав взгляд на скопище использованных бумажных полотенец, раскиданных грязными клочьями по кушетке, мистер Уолш процедил: — Я не приемлю беспорядка, Колл. Чем занималась Сабрина? — Я ее отпустил, — отозвался Эмбри, устало подпирая лицо ладонью. — У нее сын тоже заболел, пришлось срочно забирать его из школы. Не тревожьтесь, утром здесь будет чисто. — Надеюсь, — проворчал Уолш. Эмбри кивнул, дополнительно убеждая заведующего в достоверности своих слов. Удивительной породы он был — его газон казался ему самым зеленым, а небо — самым голубым. В первую очередь, к возрасту Эмбри, относительно юному среди других педиатров, Уолш придирался с особым рвением. Его не устраивала изученная им ординатура, аспирантура и блестяще пройденная практика. Вечно он пытался вставить палки в колеса, и нередко заявлял, что ему-то, с высоты своего преклонного возраста, во всем знать лучше. — Доброго вечера, Колл, — Уолш взметнулся на ноги, как пружина, выскочившая из сломанного механизма. Эмбри ограничился кивком. Уолш не только говорил сквозь зубы, но ухитрялся сквозь зубы думать. Его визит Эмбри свел к пустому месту. То, что Уолш думал об Эмбри — никак не характеризовало Эмбри, зато отлично характеризовало его. Колл стянул с себя рабочий халат и небрежно набросил его на спинку стула. Обведя взглядом оставленные Уолшем врачебные заключения, требующие его подписей, Эмбри подтянул к себе парочку и взялся за ручку. Шоркая кончиком по бумаге, он подпирал лицо ладонью, проводил ей по щеке и щурил глаза, страдающие от бессонницы. В его мыслях о бесконечном весеннем гриппе право первенства забирал голос Вайлет. Забавно. Эмбри думал о ней так много, что было даже странно, откуда у него бралось время на все остальное. Тревогу не спрятать в обувной коробке, а отчаяние не загнать под ковер. Нельзя взять и переключиться на что-то другое, словно меняя канал. — Эмбри. Эмбри дернулся, задержав ручку на весу. Воспоминание о вчерашнем визите Вайлет в больницу обрушилось на него тяжелым набатом. Раз за разом он его прокручивал, неосознанно, повторно проживая весь ужас того дня. — Тебе правда получше? — допытывал и допытывал Эмбри. За прошедшие полчаса Вайлет слышала этот вопрос так часто, что он грозился перерасти в ее внутренний голос. Она отвечала «да, да, да.» Эмбри не отставал потому, что глаза и рот жены расходились во мнениях. Все боялись, что ее деликатность держит в плену ее искренность. Но даже если она не обманывала, то все равно должна была вернуться домой. Ведь дома с Вайлет ничего не случится. — Расскажи, как у вас дела, любимый, — попросила Вайлет, сцедив в кулак рваный кашель. Эмбри присел на кровать, раздобыв перед этим кружку с прохладной водой. Вайлет обронила благодарную улыбку и смочила пересохшее горло парой глотков. — Все по-старому, Вэй, — вкинул Эмбри. Жаль, что бледное лицо жены и ее запавший взгляд не были галлюцинацией. — Точно? — уточнила Вайлет, отдав кружку Эмбри. Тот принял, кивнув. Она вздохнула. — Чувствую обман. — Все хорошо, — так уверенно ответил Эмбри, что сам себе чуть не поверил. — Выздоровеешь, и на бейсбол с тобой сходим. Хотя, от нашего бейсбола еще больше можно заболеть. Его купированная ирония и кастрированный сарказм сработали — Вайлет посмеялась, но вновь зашлась кашлем. Эмбри прилег под бок женщины, ласково гладил ее по спине, пока она теряла рваные вдохи в его груди, жмурясь. Аккуратно приподняв голову Вайлет, Эмбри помассировал ее виски, пытаясь добавить бледному лицу хоть капельки краски. — Давление? — предположил он. Вайлет хмыкнула, так отвечая. — Давай ты скажешь мне правду, как на самом деле себя чувствуешь. — Я хочу, чтобы ты передал Кимми флешку. Она в моем ноутбуке, там вся рабочая информация по моим фотостудиям. Хорошо, любимый? — Зачем? — запоздало спросил Эмбри. Данная просьба Вайлет его, мягко сказать, напрягла. — Она согласилась следить за ними, пока я выздоравливаю, — пояснила Вайлет. Эмбри не понял, что она сказала — он слышал другое. — Вэй, ответь, как ты себя чувствуешь? Вайлет противилась отвечать. Она принимала ласковые поцелуи Эмбри, но уклонялась от его взгляда. За окном температура неделю водила плюсовой хоровод, а в небе царило безоблачное бесптичье. — Эмбри, как у тебя дела? — Эмбри, как у тебя дела? Эмбри дрогнул. В реальности он услышал точно такой же вопрос, какой прозвучал в его воспоминании. Только его задала другая женщина — коллега из соседнего отделения, проскользнувшая в кабинет тихо и бесшумно, в душистом облачке сладких духов. Замерев у стола, Алиша припечатала ладонь в столешницу, с легкой улыбкой дожидаясь ответа на свой вопрос. — Привет, — поздоровался Эмбри, дернув уголками губ. — Порядком. С заключениями разбираюсь. — Я уже, — поделилась Алиша, приседая на краешек стола. Улыбка за улыбкой расцветала на ее губах, поблескивающих скатанным клубничным блеском. — Сколько у тебя было заключений, раз ты до сих пор с ними возишься? — Немного, — бросил Эмбри и кивнул взглядом на стопку заполненных бумажек, после возвращая его к другим, недописанным. — Медлишь, получается, — очевидно вынесла Алиша. — Слушай, это, наверное, не мое дело. Но я сегодня услышала сплетни, что у тебя проблемы. В семье. Эмбри пожал плечами. Сложно было поспорить с Алишей. Она везде угадала — у него проблемы, проблемы в семье, и это не ее дело. — Извини, Эмбри. Я не собиралась давить на больное. Просто хотела тебя подбодрить, — Эмбри изогнул бровь, взглянув на Алишу. Она передернула плечами, и волны каштановых волос всколыхнулись на них. — Давай я помогу тебе с заключениями? Вмиг разберемся, и на заслуженный покой. — Спасибо, Алиша, — тихо вздохнул Эмбри. — Я почти закончил. Сама собирайся домой. Уже поздно, и на дорогах темно, — договаривая, Эмбри поднялся за кружкой кофе, брошенного на подоконнике. — Мужу скажи, что он поторопился с летней резиной. На дорогах еще лед. — Скажу, — отозвалась Алиша. — Обязательно, когда он у меня появится. Я не замужем. Эмбри, сделав глоток, застыл с кружкой у губ, и обернулся к Алише. Он кивнул на ее левую руку, где золотое колечко сверкало, как искра. Алиша взглянула на него с лукавством в своих голубых глазах. — Это просто украшение. — Но на пальце для обручального, — добавил Эмбри. Бровь его взметнулась вверх. — Я что, один решил, что ты замужем? — Не знаю, другие моей личной жизнью не интересовались. Алиша провожала взглядом каждое движение Эмбри. Когда он вернулся за стол, опуская кружку вдали от бумаг, она перетекла на стул, закинув ногу на ногу. Взгляд Эмбри замер на острых каблучках ее белоснежных сапог. Они облегали ноги, как вторая кожа, подчеркивая тонкие изгибы мягким и шершавым вельветом. Заметив интерес Эмбри, Алиша вытянула носок и улыбнулась. — Думаю, что они мне очень идут. Красивые? — Красивые, — согласился Эмбри. Прислонившись спиной к стулу, он закинул руку на подлокотник, поведя плечом. Вайлет бы понравились такие сапожки, думал Эмбри. У нее не было, конечно, свободного места под новую обувь и одежду, аксессуары и косметику, но это ее никогда не останавливало. Вайлет жадно претендовала на все свободные сантиметры, заполняя их новыми, своими женскими радостями. Эмбри многое бы отдал, если бы увидел ее в ближайшее время в таких красивых сапожках, а не с голыми стопами, холодными, которые она усиленно отказывалась греть под теплым одеялом. — Я все равно из него вылезу, — ворчала Вайлет, но спорить с Эмбри было также полезно, как загонять прилив в океан пластмассовой шваброй. Капитулировав под натиском его заботы, женщина со вздохом повторила свой вопрос. — Так как у тебя дела? — Вэй, ты не заговоришь мне зубы. Как ты себя чувствуешь? — Эмбри, я плохо себя чувствую, но не настолько, как ты думаешь, — ответила Вайлет. Эмбри снова прилег. Размеры больничной кровати позволяли ему аккуратно, бережно, очень-очень бережно, разместить Вайлет поближе к своей груди и накрыть ее одеялом. Только ее большой живот мешал им соприкасаться дюймами кожи, зато их сердца бились рядом. После откровения Вайлет Эмбри все равно было неуютно. Как рыбе на холодной сковороде — вроде не жжет, но удовольствие мало. Но, благо, она перестала уклоняться от правды. Чуть-чуть Эмбри почувствовал себя лучше. Как дома. Дом — не общее хозяйство, а, как правило, то место, где друг от друга ничего не скрывают. Поэтому в палате Вайлет сегодня тоже был дом. — У меня есть плохие новости, Эмбри. — Что? — он так резко встрепенулся, расширив глаза, что Вайлет нервно закашлялась, и тут же на ее спину обрушились хлопки. — Паникер, — провозгласила она. — Прекрати так сильно переживать, пожалуйста. Плохая новость в том, что, возможно… Доктора от меня потребуют полового покоя до окончания беременности. Извини, — когда Вайлет прижала ладонь к щеке Эмбри, тот ласково боднулся об нее. Но ее лицо было грустным, растерянным, смущенным — одновременно. — Ничего страшного? — О чем ты? — Вайлет цокнула с такого вопроса. И, вдумавшись в ее слова, Эмбри продолжил. — Вэй, мне вообще все равно на отсутствие секса, если ты будешь в порядке. — Это ты сейчас так говоришь, — буркнула Вайлет. — Еще два месяца впереди. И мы, как я помню, последний раз занимались им в ноябре. О, боже, так много времени прошло… Уже март! — Понял тебя, Вэй, — колко вставил Эмбри, прищурившись. — Домой приеду и буду собирать чемоданы. Хотя, нет, — Эмбри приложил руку к ее шее, мягко притягивая под свой озорной взгляд. — Оставлю чемоданы, просто вернусь в отдел самообслуживания. Конечно, Эмбри говорил в шутку, но Вайлет разрывало изнутри чувством вины. Они больше не могли ласкаться на смятых простынях, как прежде — каждую ночь. Мужское здоровье Эмбри кричало о себе, и под кожей Вайлет зудели неприятные мысли, что он измучен, истосковался по женской ласке, но никогда, разумеется, в этом не признается. Эмбри тонул в своих воспоминаниях, забывая о реальности. Образ Вайлет преследовал его. Моментом ему показалось, что он видит ее в кабинете — на месте Алиши, которая устроилась на стуле, всем видом показывая, что уходить не собирается. Секунды тянулись, превращаясь в стайки минут, пока Эмбри машинально ставил подписи. Алиша молчала. Ее взгляд буравил его, как сверло. Она видела в Эмбри не коллегу, а роскошного мужчину, чья внешность больше подошла бы для порно-пародии на доктора. От его ослепительных улыбок у женщин вспыхивали щеки. Высокий, под два метра ростом, притягивал он, как магнит. Манило прижаться к Эмбри, согреться у жарких мышц, привстать на цыпочки, чтобы заглянуть в бездонные глаза, купающиеся в ночном тепле. Молодой, образованный, остроумный, добрый. Эмбри был воплощением успеха по всем. Но, увы, женат. И жена его, по мнению Алиши, не иначе как ведьма. Стоило другим коллегам завести о ней разговор, как Эмбри извергал фонтаны комплиментов. Алиша выудила из маленькой сумочки, висевшей на плечике ее розоватой блузки, недвусмысленный намек на более близкое общение. — Ничего себе, — удивленно протянул Эмбри. Черный ноготь Алиши постучал по стеклу миниатюрной бутылки обжигающего виски. — Ты пьешь на работе? — Ты что? — притворно ахнула она. Отодвинув стопку неподписанных бумаг, Алиша водрузила на их место виски. — Только после работы, Эмбри. Иногда, когда хочется стряхнуть пыль будней. Составишь мне компанию? — Я не пью на работе, — парировал Эмбри, наблюдая, как янтарная жидкость — миниатюрное солнце — поблескивает за стеклом, обещая приятное тепло в горле. — Рабочий день закончился, — тонко подметила Алиша. Эмбри задумался над ее словами. Да, рабочий день закончился. Дома у него будет короткая остановка для проверки Маргарет, если ее раньше времени не заберет к себе Ким. Потом он позвонит Авроре, прознав о ее делах, а ночь закончит рядом с Финном, по которому невыносимо соскучился. Хорошая погода нашептывала, что перед приездом к нему было бы славно навернуть кружков по лесу — выпустить пар — или прогуляться. С Вайлет Эмбри всегда гулял. Им это помогало на ходу разгонять мрачные мысли. Вдали от их дома лепились крошечные домики резервации, бочками к косым тропинкам, у каждой из которых была одна дорога — к берегу Ла-Пуш. Там полуденный воздух дрожал, а океан зевал в скалах. Но сложно было теперь бродить по местам, где они были вдвоем. Эмбри хотел спрятаться. Спрятаться от страшного сейчас, в мягких складках доброго тогда. Вглядываясь в бутылку с виски, которая приманивала его, как ярморочный зазывала, Эмбри кивнул Алише в согласие только потому, что иначе его мозг снова начнет жить собственной жизнью. Пока Эмбри чиркнул парочку подписей, Алиша раздобыла у кулера два бумажных стаканчика. Но ее порыв взяться за бутылку Эмбри прервал. Дрогнув от его мимолетного прикосновения к своей руке, Алиша кокетливо заправила прядь волос за ухо, услышав: — Я сам. — Мне несложно, — ворковала она и, прищурившись, добавила. — Я вполне способна сама разлить нам выпить, Эмбри. Ты сомневаешься, что мне не хватит сил открыть эту бутылку? — Не сомневаюсь, — Эмбри пожимал плечами. Наполнив одни стаканчик янтарной влагой, он протянул его Алише. Та приняла, спросив: — Тогда в чем дело? — Мужчина разливает, — пояснил Эмбри. Он вскинул стаканчик с виски. Алиша с ним чокнулась. — Проявляешь мизогинию? — дразняще спросила она, сделав слабый глоток виски. Эмбри залпом осушил весь стаканчик, и хриплый смешок вырвался из его груди: — Воспитание. — Галантность, — поправила Алиша, чувствуя, как ее щеки краснеют, а губы трепещут. Когда Эмбри дернул бровью, плеснув себе еще виски и смотря на Алишу, ее дыхание сбилось. Как же он хорош. — Ты явно не торопишься домой, Эмбри, — Алиша начала разговор, когда Эмбри оторвался от бумаг, вперив взгляд внутрь своего стаканчика с новой порцией виски. — Не говори, что собираешься здесь ночевать. Лучшим способом контролировать шуточки в свой адрес — самому их подкидывать. — Хорошо, не скажу. Алиша хихикнула, цепляя языком капельки виски со своей верхней губы. Эмбри заметил этот жест, и бровью не повел. В мыслях Алиша отступила — для того, чтобы взять хороший разбег. Эмбри попался под волны интересных ей вопросов, но она говорила мягко, осторожно, чтобы не спугнуть его раньше, чем он попадется в ее сети. — Все говорят, что ты очень семейный человек, Эмбри. Мне поэтому стало интересно, почему ты не торопишься домой. Извини… Не отвечай, если не хочешь, я не хочу лезть не в свое дело, — Эмбри взглянул на Алишу, и та картинно взмела глаза к потолку. — Просто пытаюсь поддержать беседу с таким неразговорчивым коллегой. — А ты домой не торопишься? — Эмбри перекинул вопрос, но осекся, хмыкнув. — Извини, если грубо прозвучало. — Не грубо, — мурлыкнула Алиша. — Нет, я не тороплюсь. — Так ты не замужем? — припомнив, Эмбри прокрутил стаканчик в руке. Кольцо Алиши снова мелькнуло перед ним. — Носишь его, как оберег? Алиша залилась тонким смехом, прикрывая его ладонью. Она была красивой женщиной, потому Эмбри и рассматривал обычное кольцо на месте обручального не иначе, как оберег от поклонников. Усмехнувшись, он снова чокнулся с Алишей, сказав: — Сними его, и вмиг появится кто-то, с кем можно выпить после работы. — В данный момент я выпиваю с тобой, — сладко протянула Алиша. Эмбри промолчал, смачивая горло третьем стаканчиком виски. Мысли его толком не успокаивались. Смирительную рубашку не надевали, но приятная расслабленность кралась в душу. Когда Алиша извлекла из своей сумки электронную сигарету и взмахнула ею перед Эмбри, предлагая разделить удовольствие, тот покачал головой. У него была своя отдушина. Когда рабочие будни душили, а на перекур вырваться не удавалось, Эмбри заполнял стены кабинета приторным, искусственным ароматом, который тут же растворялся в приоткрытом окне. Он выудил свою электронку из кармана джинсов, и ее кончик пропал между его губ. Эмбри молча выдохнул дым и смотрел, как его неуверенность становится уверенным дымом. — Покуриваешь на рабочем месте? — игриво протянула Алиша, щедро сдабривая и без того густой воздух ароматом ледяной колы, вырвавшимся из ее электронки. — Бывает, — сухо ответил Эмбри, с новой затяжкой вновь погружаясь в дымную пучину. — Твоя совесть в курсе, чем ты занимаешься? Эмбри прищурился, и в уголках его губ проскользнула усмешка. — Она в доле. — Смотри-и, отсторожней. Жена узнает, что ты не торопишься домой и устроит скандальчик. Ха… А, извини… Это была неудачная шутка. Алиша нарочно сделала этот выпад. И, получив ожидаемую реакцию — мгновенную заминку, нахмуренные брови — она рассыпалась в виноватых улыбках, даже плечи ее понуро опустились. Больничные сплетни разнесли весть о том, что жена Эмбри в тяжелом состоянии, прикована к палате, и какая-то трагедия коснулась его ребенка. Оба они выпали из жизни Эмбри, как молочные зубы. Эту пустоту Алиша могла бы заполнить сочувствием, нежностью, ласковым убаюкиванием. Эмбри устало вздохнул. Пока Алиша изливала поток сочувствий, он вновь погрузился в неподписанные бумаги. Стопка неумолимо таяла, но Эмбри оторвался, заметив, что коллега потянулась к бутылке. В одно мгновение его ладонь накрыла ее руку. — Руку не меняют, — известил он. — Ох, будь все такими же галантными, как ты, я бы уже давно была замужем, — откровенничала Алиша, облокачивая сверкающее лицо на ладони. — Так уж нет других галантных? — спросил Эмбри. Он протянул Алише наполненный стаканчик, а она задержала свои пальцы на его, отвечая и смотря в глаза. — Настолько — нет, — Эмбри принял комплимент, если это был он, кивнув и залпом осушив четвертый стакан виски. Алиша мурлыкала. — Тебе не хватает рыцарских доспехов. — Я уже это слышал. Алиша дрогнула. Голос Эмбри сорвался, а сам он запрокинул голову и прикрыл глаза. И плыли, снова плыли перед ним воспоминания. — Даже если я поклянусь тебе, что со мной все будет хорошо, ты все равно не прекратишь волноваться, любимый, — говорила Вайлет, в перерывах между мягкими, краткими поцелуями. — Тебе давно пора носить доспехи. — Ты подкидываешь мне все причины для волнения, Вэй, — хрипло ответил Эмбри, укрыв руку в распущенных волосах жены. Он коснулся губами ее лба и поджал обе, почувствовав, что он горячий. — У тебя снова температура. — Доктора мне не надо, — вмиг вознегодовала Вайлет. — Ее не будут сбивать, если она выше не поднимется. Так… Опять этот взгляд, Эмбри, — Вайлет прижала ладони к его щекам, и он прикрыл глаза. — В мой день рождения не смей приходить ко мне без улыбки. Все вы. И Финн. Финн, Эмбри, как мое солнышко себя чувствует? — Лучше, — честно ответил Эмбри. — Но он еще болеет. — Чем он болеет? — Ничем страшным. — Эмбри, когда хоть ты доврешься до правды? Никогда, в мыслях ответил Эмбри. Он может чувствовать одно, но говорить должен другое, и в этот раз Вайлет также услышала, что Финн идет на поправку. После чего она отвлекла Эмбри другими разговорами. Выбрала тему, в котором его волнение может капитулировать под натиском отцовского ворчания к Квилу и Авроре. Может, подло, думала Вайлет, но это может сработать. И Эмбри ненадолго вернет себе лицо. Увы и ах — он не зажегся. И Вайлет сдулась, едва услышала: — Он ничего ей не рассказывает, — взяв паузу, Эмбри заключил. — И правильно. — Не знаю, — тихо вкинула Вайлет. Она почувствовала, как Эмбри переплел их пальцы и поцеловал ее ладонь. — На месте Рори я бы обиделась, Эмбри, если бы ты скрывал от меня такую важную информацию. — Я бы скрывал, если бы у тебя было достаточно расстройств. И я все еще негодую, что он тебе все рассказал. — Надеюсь, что прямо ты ему об этом не говоришь, — нахмурилась Вайлет. Эмбри с легкой обидой ответил: — Нет, конечно. Я вообще не знаю, что ему сказать, и сам он отмахивается от всех разговоров. — Молчи тогда, — с дрожью ответила Вайлет. Молниеносно Эмбри припал губами к ее плечу, осыпая его мягкими поцелуями. Вайлет сбивчиво закончила. — Потом поговорите с ним. Ты и Джейк, как самые близкие. Подождите, пока пройдет хотя бы неделя после похорон его дедушки. Эмбри согласился. Он и Джейк молчали, да и были не в состоянии сказать нечто такое, что полезнее их молчания. Квил успешно держал свой секрет перед Авророй. Но вопреки его непринужденному лицу, он чувствовал себя так, будто у него внутри ожог третьей степени. У Квила чувство долга главенствовало над всем остальным. Разберется со всеми документами, проведет похороны, и только после этого забьется в угол и поплачет. Вайлет хотела держать оборону до последнего. Молчать, как образцовое кладбище, но, когда Эмбри задержал свою ладонь на ее животе, она даже не заметила, как ее прорвало. — Любимый, мне… Мне все доктора говорят, что я могу не пережить кесарево сечение. Но… — лучистый взгляд Вайлет взмела на Эмбри, а его глаза залил животный ужас. — Но с малышами все будет хорошо. И это не точно, потому не переживай. — Ты… В смысле, Вэй? Нет, — Эмбри отвел взгляд от Вайлет, в бреду бросая. — Да нет. Чушь, Вэй, я не понимаю, о чем ты. То есть, не пережить? Это как? Ты на что намекаешь? — Любимый, ты меня понял. У меня возникли проблемы с сердцем, как у папы. Лицо Вайлет изменилось. Как бы разум Эмбри не метался в истеричном припадке, но он понял, что за перемена с ней случилась на его глазах. Она просто спокойно приняла все происходящее — как неизбежное, как один из возможных вариантов развития события. Глядя в лицо Вайлет, Эмбри четко слышал стук. Стук, стук — надгробной плиты. — Аборт. — Нет, — она мягко улыбнулась. — Да, — голос Эмбри не был на себя похож. — С таким прогнозом, Вэй, только принудительное прерывание беременности. — Нет, — повторила Вайлет. Она заранее предсказывала каждое слово Эмбри. — Подумай трезво, пожалуйста и вспомни, как ты слышал их души. И еще раз говорю, что это все не точно. — Вэй, — изумленно вздохнул Эмбри, привстав. Вайлет юркнула в угол кровати, отвернувшись. — Вэй, черт возьми, никаких детей, если ты… Ты можешь… — Не так, Эмбри, — расплывчато кинула Вайлет. — Скажи правильно. Не «никаких детей», а «никаких Хелен и Томаса.» Это уже Хелен и Томас. Не может быть и речи, что мы от них избавимся, — развернувшись к Эмбри, Вайлет коснулась его нежным взглядом, поддавшись к нему. — Я всегда буду рядом, любимый, всегда. Ты постоянно будешь меня чувствовать, я никогда тебя не поки… — ВЭЙ! Я помню, как ты давно мне рассказывала, что души возвращаются! Двойняшки вернутся, потом, когда-нибудь, не сейчас, если… Если ты… Вэй, нет. Никаких родов. — Эмбри, — вздохнув, Вайлет потянула к нему руки, но Эмбри отскочил. — Успокойся, пожалуйста. Еще раз послушай… Вайлет повторяла свои предыдущие фразы. Эмбри все слышал. Удивительно, что она была против меховой индустрии, но каждым словом будто сдирала с него шкуру заживо. — Между ними и тобой я выбираю тебя, — говорил Эмбри, и теперь Вайлет от него отскочила, рухнув на кровать и перевернувшись на бок. — Без вариантов. Прости, Вэй, но я думаю… В первую очередь, еще о других наших детях. Ты будешь рядом только здоровой и живой. Живой… Господи, блять, это даже не обсуждается, Вэй. — У тебя просто нет с ними такой связи, как у меня, — не попрекнула, а честно изъявила Вайлет. — Это не означает, что мне наплевать. Давай поговорим, Вэй. Пого… Ладно. Хорошо, — Эмбри убрал свою ладонь с плеча Вайлет, когда она показательно тряхнула им. — Потом поговорим. Отдыхай, моя девочка. — Не рассказывай ей ничего. И остальным. Пообещай мне, — Вайлет резко взмела взгляд на Эмбри. — Пообещай. И… и ты обещал мне, еще когда мы учились в школе, что всегда будешь меня поддерживать! — Ты это уже говорила, — Эмбри дернул головой, прижав ладонь к лицу. — Я отвечал, что не буду, если ты можешь пострадать. — Ты меня не заставишь, любимый, — Вайлет вяло перевернулась на спину, глядя в потолок. Уголки ее губ задергались в улыбке, пока она продолжала. — Я люблю тебя больше всех на свете. Но я не в силах изменить эту ситуацию. Я сделала главный вклад в воспитание своих детей — правильно выбрала их отца, — Вайлет нашла онемевшую руку Эмбри, поднося ее к своим губам и целуя тыльную сторону ладони. — Я всегда буду рядом. Все… — Разговор закрыт, — Эмбри одернул руку. — Прости. Злись, Вэй, сколько хочешь злись, но нет. Нет. Никогда и ни за что ты не у… У… Нет, Вэй, нет! — Я не злюсь на тебя, любимый, — вздохнула Вайлет. — Пожалуйста, успокойся. — Скажи, Алиша, — Эмбри перебил женщину, в речи которой не понимал ни слова. Из воспоминаний в этот раз он выплыл с годным вопросом. — Ты не знаешь, как можно переубедить человека в важном вопросе? Брови Алиши удивленно взмыли на лоб. Разум Эмбри слегка прояснился и понял, что да — он задал удивительный вопрос. Тем более Алише. А с другой стороны, когда люди выдают крик о помощи, им разве важно куда кричать — прохожим или в стену? — Смотря какой человек. Мы же все разные. Есть просто непробиваемые упертыши головного мозга. Проще сдвинуть статую Свободы с места, чем в чем-то их убедить. — Согласен, — запоздало ответил Эмбри. Бросив взгляд на ручку в своих руках, он понял, что успел понаставить все подписи. — Ладно, забей. Эмбри нашел початую бутылку с виски. Она осталась на один глоток, и он любезно предложил его Алише. Она отказалась, слегка пьяно улыбаясь. Пренебрегая стаканчиком, Эмбри вылакал остатки жидкости прямо из горла и через плечо метко кинул пустую бутылку в мусорное ведро. Алиша восторженно присвистнула, а когда Эмбри нервно передернул плечами, и мускулы заиграли под его серой футболкой, ее игривый настрой осмелел до неприличия. — Ты очень нервный, Эмбри, — Алиша плавно оказалась возле мужчины, размещая ладони на его плечах и надавливая на них, утягивая назад к стулу. — Присядь. Эмбри присел. Настенные часы доложили, что до девяти вечера осталось недолго. Ему пора собираться на выход, присесть в машину в своем полуживом состоянии, по пути домой бросив проверочный звонок Авроре. Там, может, удастся ненадолго поймать Маргарет, потом приехать к Свонам, оказаться рядом с Финном. И все время думать о Вайлет. Боже, Вэй… — Тебе стоит расслабиться, — шепотки Алиши жужжали мимо ушей Эмбри. С ощущением полнейшего вакуума под сердцем, он не чувствовал, как ее руки массируют его плечи, а ее дыхание, горячее и влажное, рассыпается по его шее. — Отдохни, Эмбри. Давай помогу тебе снять напряжение? Вопреки ее надеждам, Эмбри не поддался. Напротив, его разум очнулся и взметнул щит предупреждения, давая понять, что игры Алиши ведутся без согласия. Устав от намеков, она подала свои желания на серебряном блюде — легкими поцелуями по его шее; пальцами, вплетающимися в его волосы. Этого Эмбри оказалось достаточно. — Не возражаешь, если я поинтересуюсь, что ты творишь? — увернувшись от губ Алиши, Эмбри схватил ее руки, заключил в замок и утонул в похотливой пучине ее блестящих глаз. — Прекращай. — Брось, — цокнула Алиша, в мгновение ока оказавшись у него на коленях. Эмбри дернулся, когда она потянулась к его губам. — Я никому не скажу, если мы с тобой развлечемся. — Нечего рассказывать, потому что мы не развлечемся, — отрезал Эмбри. — Слезай. — Э-э-эмбри, — протянула Алиша, елозя на его бедрах, как хозяйка. Эмбри издал сдавленный рык, и она расплылась в ухмылке. — Мы же взрослые люди. Ты устал, я устала, за окном тихий вечер. Кабинет пуст. От тебя вкусно пахнет, я очень хочу тебя поцело… Ну, красавчик… Какой ты непреклонный. Алиша бросила последнюю реплику, когда оказалась на ногах, как сброшенная кукла. Эмбри избавился от нее легко и просто. Игнорируя ее существование, он прильнул к раковине, споласкивая лицо ледяной водой. Кровь его кипела, но ответственность за это несли лишь его гормоны. Сердце Алише было неподвластно. — Я повторяю, — почти прорычал Эмбри, резко вскинув голову. Он сжал руку Алиши, накрывшую его пах сквозь джинсы. — Что? — Тебе ловить нечего. Отойди. — А мне кажется, что есть чего. И ты во многом со мной соглашался, тогда, может, я опять права? Эмбри вмиг застыл. Недоумение исказило лицо Алиши. Но стоило ему развернуться, как его взгляд упал на ее губы, затем властно пригвоздил к стене. Алиша подалась к ней, потянулась на шершавой поверхности, запрокинув руки под свой мысленный победный марш. Ухмылка тронула губы Эмбри. Шаг, еще шаг — и он вплотную к Алише, впечатал в стену ладонь подле ее лица. — Да, ты права, — хрипло протянул Эмбри, впуская армию мурашек на кожу Алиши. Но, резко вставив ладонь между их губами, оборвал сладостную симфонию. — Я и правда не тороплюсь домой. Алиша от изумления потеряла дар речи. Эмбри же, как ни в чем не бывало, закрутился у стола, собирая вещи в барсетку. — Тебя может кто-нибудь забрать? — Ты серьезно? — процедила Алиша сквозь зубы. — Вполне, — невозмутимо ответил Эмбри. Ключи от машины зазвенели в его руках, и он бросил на Алишу усталый взгляд. — Ты слишком пьяна, чтобы самой садиться за руль. — Подвезешь? — выплюнула она. — Мне не по пути. Такси вызывай. — Увы, Эмбри-и, — Алиша вновь оказалась перед ним. Эмбри сложил руки за спиной, с непроницаемым лицом выдерживая бурю возмущения в ее глазах. — Такси не вызову. Экономлю до зарплаты. Сама поеду, и всю дорогу буду глумиться над твоей мужской несостоятельностью. — Прям так? — хмыкнул Эмбри. — Ладно, развлекайся, но такси вызывай. — Оплатишь? — Оплачу. — Благодарю, не стоит, — палец Алиши ткнул в его грудь. — Катись к своей женушке, пока она тебя совсем не потеряла. Алиша передернулась. Взгляд Эмбри навис над ней исподлобья, и слова посыпались низко. — Такси вызывай. Пальцы Алиши, барабаня по экрану, лихорадочно искали нужный адрес в приложении. С каждой неудачной попыткой ее напряжение росло, пока, наконец, не высветилось заветное «найти». — Галантность у тебя прет? — не сдержалась она. — Мизогиния. — Ха, — Алиша, решив, что после такого имеет полное право протоптаться по Эмбри вдоль и поперек. — Рада, что твоя жена слегла. Бедняжка. Дома сильно не убивайся, когда будешь в одиночестве дрочить. Алиша расширила глаза, увидев, как Эмбри заметно дернулся. Желваки заходили на его лице, словно камни под кожей. Но Алиша не успела отпрянуть — он отшатнулся сам, усмиряя зверя, что поднял пасть внутри него, оскалившись от услышанных слов. Эмбри взглянул на женщину мутным, злобным взглядом, но в его усмешке промелькнула тень грусти. — Рыцари к тебе, конечно, не слетаются. Не тянешь ты на принцессу. Молчи о моей жене, вызывай такси, бери деньги и отчаливай. — Ты мне угрожаешь? — Я с тобой спокойно разговариваю. Где ты слышишь угрозы? — не дождавшись ответа, Эмбри колко вставил. — Прочисти уши. Алиса что-то пробормотала себе под нос, не выпуская телефон из рук. Терпение Эмбри лопнуло. Он выхватил телефон, и в ту же секунду в его сторону полетела пощечина. Перехватив руку Алиши, Эмбри не отрывал взгляд от экрана, нажимая кнопку «заказать». Проклятия лились на него, как кипяток, и он дышал, дышал, вспоминая почти забытое чувство — ярость волка, готового вырваться на свободу. Вместе с телефоном в руки Алиши упали три смятые десятки. — Без сдачи, мельче нет. У двери Эмбри настиг почти истерический вопль. — Как шлюхе мне деньги суешь?! Эмбри в мыслях не держал оскорбить Алишу, как бы она ни старалась. Смех, вырвавшись из него, был вызван лишь абсурдностью обвинения. — Я тебя так не называл, — вместо прощания бросил Эмбри и покинул кабинет. Злость нахлестывала на Эмбри, но он держался под ее приливом. И человека, и волка успокоил в салоне своего внедорожника, тяжело выдыхая пережитый сюр. Если Эмбри в чем-то преуспел, так это в умении договариваться с самим собой. Из парковки он вырулил, когда подъехавшее такси забрало пятьдесят килограмм ярости Алиши, увезя ее куда подальше от глаз Эмбри. Пролагая путь до дома, вскоре он не выдержал. Остановил машину у обочины, достал свой телефон и нашел в нем контакт, к которому стремился весь. Всем сердцем, душой, всеми атомами и молекулами. — Да, любимый? — Моя девочка, — Эмбри улыбнулся, услышав громкие чмоки Вайлет. — Как ты?