Лаймовый тайфун

Утром Аврора попала под весну, как под машину, и задавило ее необъятным колючим дождем. Вечером не случилось ничего нового. Все тот же штат Вашингтон, отказывающийся носить смирительную рубашку. На выходе из кофейни дождь обернулся снегом. Аврора стояла у фонаря, натягивая капюшон куртки и посматривая на падающие снежинки. Казалось, будто на нее сыпалось небо. В салоне машины Аврора вдарила газ в пол, когда водрузила в подлокотник стаканчик с кофе. Она ехала к дому Квила. Взяла ему лучший кофе, что делали в округе, потому что в округе больше никто кофе не делал. На въезде в резервацию пронесся маленький продуктовый, заманивающий внутрь пестрыми цветочными гирляндами, мокнущими и обвивающими навес над входом. Вездесущее эхо к восьмому марта. Такое чувство, что этот праздник придумали бездомные коробки конфет и недолюбленные букеты цветов. Окна дома Квила, маленькие глазницы, наполнились теплым светом, манившим Аврору сквозь косой поворот, утопающий в объятьях деревьев и кустарников. Зелень лениво пробуждалась, зевала моросью на набухших почках и колючих ветвях. Остановив машину рядом с черной «Тойотой» Квила, Аврора ринулась к дому. Квил распахнул дверь раньше, уловив через открытые окна дразнящие нотки лайма и имбиря, верных спутников девушки, смешавшихся с шумом ее машины. — Когда ты начнешь отдыхать? — цокнул мужчина, смакуя послевкусие их поцелуя. — Когда надо, — фыркнула Аврора, передала Квилу кофе и отступая к вешалке. Пока она скидывала с себя оковы улицы — куртку и ботинки, Квил растворился в полумраке гостиной. Он так и не понял, что его одиночество наступит лишь тогда, когда Аврора это разрешит. Она была скупа на щедрость, заполняя его свободное время собой. Предпочитала присутствовать полностью, чем частично, только в звонках и сообщениях. Да, Аврора сильно выматывалась. Учеба, работа, домашняя рутина, ворот забот о других. Душа просила покоя, сердце просило тишины, тело просило отдыха. Никому Аврора ничего не давала, и все были злые. Но с Квилом было что-то не так, потому она постоянно к нему приезжала, ставя подножки то дома, то в мастерской. Он не рассказывал Авроре о своих проблемах. Думал, наверное, что они принадлежали только ему. Такой вот собственник, разговорить которого было невозможно. Стянув верхнюю одежду, в прихожей Аврора смотрела в зеркало, расчесывая свои волосы карманной расческой. У ветра оказались свои планы на ее прическу, и их последствия Аврора приводила в божеский вид, распутывая кудрявые колтуны. Вскоре Квил громко поинтересовался из гостиной, почему она не проходит. — Иду, — также громко ответила Аврора, убрала расческу и пошла. В гостиной Аврора оказалась в плену его любви. Несомненно, Квил сверялся с календарем. Восьмое марта расцвело в его руках букетом красных роз, таким большим, что Аврора утонула в их благоухании, не видя лица мужчины. Пьянящий аромат дурманил разум, на сердце оседал пылинками звездой пыли. Квил выглянул из-за цветочного облака, очертив пальцами линию подбородка Авроры и, с легким смешком, прикрыл ее рот. — С восьмым марта, Рори. Квил протянул девушке букет. Но ее руки осели под его тяжестью и, в унисон посмеявшись, мужчина отложил его на журнальный столик. К Авроре он вернулся, и она приютилась на его груди, но губы Квила коснулись ее не поцелуем, а легким, невесомым касанием. — У меня еще подарок. В его руках появилась маленькая глянцевая коробочка, белая. Квил сам открыл ее, видя, что Аврора пребывает где-то между небом и землей. Внутри был крошечный брелок, усыпанный рубиновыми бусинками, драгоценными искрами, мерцающими на фоне чистого серебра. — Его можно сюда, — пояснил Квил, беря руку Авроры с обручальным браслетом. Когда он закрепил подарок на белой кожаной ленте, Аврора поняла, что это не брелок, а шарм. — Я подумал, что можно будет добавлять и другие. Разные. Квил слегка склонил голову, озаряя все вокруг теплой улыбкой, пока Аврора рассматривала преобразившийся браслет. Его интуиция не подвела — идея собрать на нем коллекцию разноцветных шармов ей показалась отличной. — Тебе понравилось? — уточнил Квил. Наведя на него взгляд, Аврора закивала, щекоча широкой улыбкой свои скулы. С придыханием Квил добавил. — Люблю тебя, Рори. Он прикоснулся к Авроре этой фразой. Нежнее, чем руками. Душа его говорила взглядом, а тот — целовал. И, обвив шею мужчины руками, Аврора пригласила его губы тоже не скучать, прижимаясь к ним в поцелуе. Хороший поцелуй стоит того, чтобы повторить. С таким неповторимым мужчиной еще как нужно повторить. — Спасибо, Квил, — шепнула Аврора в его губы, не отходя. — Ты самый-самый лучший. Теперь рассказывай, что у тебя происходит! Квил вздохнул, возведя глаза к потолку. Он чмокнул Аврору в висок и потащил ее к дивану. Она стала надутой и сердитой, но Квил как держал, так и будет держать на сердце свои секреты. Ведь у Авроры и так предостаточно расстройств. Она драматично трясла ногой, скрестив руки на груди, в то время как Квил невозмутимо потягивал свой кофе. Он молчал, чтобы этим красноречиво сказать то, что не хочет говорить вслух. — Квил, — почти прорычала Аврора, не выдерживая его неземного спокойствия. — У тебя что-то случилось! Ты не просто переживаешь за все и вся, ты переживаешь о чем-то эдаком, тайном, неподвластном моему пониманию! Квил сделал очередной глоток остывшего кофе. Зря Аврора так изводит себя, право слово. У него, в конце-то концов, самые радужные виды на самые мрачные перспективы. Гораздо проще хранить спокойствие, чем тратить силы на объяснения, почему его нет. Но у Авроры то ли интуиция стала чересчур развитой, то ли нос слишком чутким. Знает, вот знает, что без нее Квил согревал свое замершее сердце дымом сигарет. — Кстати, — он, прервав недолгое молчание, бросил в бурлящий костер гнева Авроры интересную информацию. — Ко мне тут недавно курьер приходил. С «Amazon». Судя по габаритам четырех коробок — там мой новый дом, Рори. — Уже доставили? — в мыслях Квил облегченно вздохнул. Аврора клюнула на эту наживку и отвлеклась, залившись неподдельным восторгом. — Что там? — спрашивал Квил, наблюдая, как она вскакивает с дивана и мечется взглядом по комнате. — Они на втором этаже. — Две из них нужно спустить на первый, Квил, — сообщила Аврора. — Так что там? — снова спросил он, наслаждаясь ее кипучей энергией. — Ты прав, там твой новый дом. В разобранном виде, — сверкала Аврора, но тут же привычно цокнула языком, выражая свое глубокое недовольство. Гостиная Квила за время ее отсутствия ни капельки не изменилась. Да и весь дом тоже. Под скромный букет Авроры он не мог изыскать даже подобия вазы. Квил с рождения жил с дедом, тем еще эстетом, который считал излишеством любые намеки на красоту. Никаких цветов, картин, даже скатерть на кухонном столе отсутствовала. Непозволительная роскошь. С таким подходом постельное белье наверняка казалось досадной прихотью. И когда дед отправился доживать свой век в дом престарелых, ничего не изменилось. Как же Авроре не хватало в этих стенах душераздирающей домашней атмосферы. Она искренне изумлялась, как Квил мог спокойно спать, зная, что вокруг него нет ни одной милой подушечки клубнички-облачка-солнышка, и что воздух пропитан не благоуханием цветов, например, а запахом пыли и дерева. В доме Авроры диффузоры располагались чуть ли не стратегически, улавливая каждое дуновение ветерка. Зайдешь к Квилу и сразу поймешь — здесь нет женского тепла. Поскольку после рождения двойни Аврора обоснуется в его доме, то она решила заняться его преображением заранее. О сумме, вытянутой из карты Квила, она умалчивала, потому что счастье, тем более здесь, было бесценным. По просьбе Квил перетащил на первый этаж пару коробок, тщательно укутанных в полиэтилен. Аврора, вооружившись ножницами, принялась распаковывать сокровища, ныряя в недра картонных ящиков в поисках первой необходимой вещи — вазы. Найдя ее, Аврора радостно освободила белый хрусталь из пупырчатой пленки. — Клевая, — бурно восхитился Квил, смотря на вазу. — Ваза? — Да, — Аврора закатила глаза. Несомненно, он уточнил это ни в шутку, а всерьез. Наполнив вазу живительной влагой, с помощью Квила Аврора поставила в нее букет, после чего вновь погрузилась в разбор коробок. Хрупкое содержимое предвещало появление бесчисленных статуэток, безделушек, музыкальных шкатулок, рамок для фотографий. Квил молча фиксировал, как пол медленно превращается в склад. Стены его жилища взвыли от ужаса, не готовые к такому взрыву уюта. Улыбнувшись, Квил оставил Аврору наедине с ее счастьем, ретировавшись на кухню. Вскоре и туда она ворвалась. Кухонный стол оказался под завалами наборов одинаковых кружек, одинаковых тарелок, идентичных столовых приборов и ножей. Замаячила салфетница и скатерть, сотканная из кружевной белой паутинки. В ход пошли декоративные цветы. Все они, как один, были созданы для того, чтобы пылиться на подоконниках, радуя своим совершенным пластмассовым видом, заточенным в одинаковые горшки. — Что это? — Аврора взглянула на небольшую коробку, которую Квил прятал на коленях, пока она освобождала кухонные шкафы от устаревшей посуды. Мужчины всегда будут мальчиками, думала Аврора, с улыбкой посматривая на увлеченного новым ящиком с инструментами Квила. Маленьких мальчиков от больших отличает только стоимость их игрушек. Квил не был физиком, но также имел право на сохранение энергии. Но Аврора подумает об этом позже, если сочтет нужным. А сейчас, минут двадцать к ряду Квил курсировал по гостиной, от стены к стене, с молотком и гвоздями, приручая строптивые рамки для фотографий. Они занимали нужное положение, выстраданное Авророй. — Повыше, — прозвучало от нее. Квил закатил глаза, подняв рамку. — Еще повыше. — Так? — Нет, чуть пониже. — Здесь? — Нет, не настолько ниже! Четвертая рамка оказалась капризной принцессой, отказываясь гармонировать с любым сантиметром стены. Слушать недовольства Авроры Квил устал. Еще он был сегодня недолюблен. Потому, попросив передышку, стянул с себя футболку. Прислонился плечом к стене, теперь держа рамку с ухмылкой. — Это что такое? — нервно спросила Аврора, заколдованная блеском, сталью, обжигающим жаром его обнаженных мышц. — Жарко, — Квил с притворным интересом изучал рамку. — Тут пойдет, гвоздь забиваю? — Квил, ты… Оденься, Квил! — в голосе Авроры звучали панические нотки. — Или что? Квил уже предвкушал победу. Еще чуть-чуть, и проклятые рамки исчезнут, как дурной сон. Аврора сама утянет его на смятые простыни. Квилу всегда было интересно играть с ней в «слабо», а наблюдать, как она пытается сохранить невозмутимость — забавно. Только Аврора чертыхалась, улавливая каждую провокационную мысль в голове Квила, притворяющегося беспечным. Ее бурная фантазия летела впереди паровоза, пока в шаге от нее стояло его совершенное тело. Сердце спорило с разумом, как два адвоката в суде. Разум Авроры твердил о приличиях, напоминая, что он сверху, а значит, ему виднее. — Ладно, Рори, — протянул Квил, перемещаясь с рамкой на пару шагов вперед. — Может, сюда повесить? — Нет, в другое место, — скороговоркой выдала она, рвано выдохнув. — Куда? — Аврора молчала, оглядывая гостиную с пылающими щеками. Квил бросил в воздух. — Сири, включи плейлист. Внутри Авроры разлилось ликование. Квил не подозревал, наверное, что этим жестом подарил ей козырь в их игре. Его музыкальные пристрастия, обволакивающие стены дома, всегда вызывали у Авроры лишь неприязнь. На все ее протесты Квил пожимал плечами, так напоминая, что в его доме она будет слушать хорошую музыку, в независимости от того, хочет этого или нет. — Черт… — Что? — в голосе Квила скользнул испуг. Он оставил ненужную рамку и приблизился к Авроре, когда она досадно простонала, запрокинув голову. Хотя секунды назад казалось, что победа у Квила в кармане — и вот-вот Аврора на него набросится. Она кинула взгляд на часы, повисшие над телевизором, и выдохнула: — Ким будет минут через двадцать. — Ким? — удивился Квил. — Да, я попросила ее привезти семена разных комнатных растений. Из своего магазина. Еще она мне сделала хорошую скидку, — объясняла Аврора, вздыхая и вздыхая от вида манящей крепкой груди Квила. Он тоже вздохнул. Накинул футболку, пока гормоны не взбесились окончательно. Квил попросил Сири выключить музыку. В тишине ему пришлось вернуться к рамкам. Шесть из них заняли свои места в абсолютно случайном порядке, под большой рассказ Авроры. Она говорила обо всем, что ворочалось на языке. Скидка о Ким оказалась бартером — согласием заменить ее на две недели в мае, когда они с Джаредом уедут в отпуск. Дальше Аврора рассказывала о маме. Квил знал все, что она говорила, но велико удовольствие просто слушать голос Авроры, а ей – говорить о маме. Погрязла она в больнице на втором месяце сохранения, но доктора уже клятвенно обещали, что третьего не будет. На прошлые выходные Вайлет разрешили небольшую прогулку вне больницы. Но куда бы женщина не смотрела, все, буквально все напоминало ей, что в палате она забыла надеть линзы. Однако, ее смех не вызвал ни тяжелой одышки, ни пропущенных ударов сердца — значит, доктора не зря ели свой хлеб. Папа смог немного расслабиться. Теперь он находился не в адском, а в тяжелом напряжении. Для него это была пропасть разницы. Но с Финном дела обстояли хуже. Казалось, что его дремлющий зверь насмехался. Игрался. Он был подобен цунами — отступал, чтобы вновь обрушиться с жаром, лихорадкой, потерей рассудка. И так с пугающей регулярностью, несмотря на усилия Сью, выжимающей последние капли целебной мази, несмотря на ее руки, ноющие от непрерывных массажей. Старейшины племени Квилетов собирались на совет. Помимо Сью, лишь Билли Блэк, постигший почти всю историю племени, знал достаточно. Но ни один из них не мог объяснить, почему Финн балансирует на грани. Знаний дедушки, Хэмиша, также предательски не хватало. — Пожалуйста, не волнуйся, — попросил Квил, понимая всю бесполезность своих слов. Его вздох был похож на шелест осенних листьев. — Даже если он обратится, со временем ему все равно станет лучше. Аврора молчала. Трудно было не волноваться, когда пытаешься не волноваться, хотя есть все причины волноваться. Каждый раз, как не звонил ее телефон, она точно знала, что это — Финн. Разговаривая, Аврора с Квилом складывала старую посуду в коробку, в одеяла полиэтиленовой пленки. — Мама узнает правду, — поделилась Аврора, и в ее голосе звучала обреченность. — Скоро. — Ей лучше, — отозвался Квил. — Она на успокоительных. — Поможет? — с замиранием сердца спросила Аврора. Квил тихо хмыкнул, пожав плечами. Новости пронеслись мимо, хлопнув в ладоши и провозгласив, что сегодня им хватит хорошего настроения. — Посиди, — попросил Квил, мягко отталкивая Аврору от коробки. Она не спорила. Прищуривалась и ломала изгибы пальцев о мягкое кресло. Струйки выдохнутого ей вишневого дыма электронки путали синие занавески, ластясь к понурым плечам. Аврора украдкой посматривала на Квила. Он оборачивал глубокую миску пупырчатой пленкой с таким видом, будто это было единственным, что его интересовало. Такой Квил, который хранил свои тайны, завернутые в тайны, завернутые в третьи тайны. Чтобы с мужчиной не происходило, а никогда ему не плачется, не кричится, не пьется в хлам. — На какой стадии твое эссе по английскому? — позже спросил Квил, увлекая Аврору в новый разговор. Она, отвиснув, досадно выдала: — На стадии — твою мать, у меня же еще эссе… Аврора думала, что Квил посмеется с ее рассеянности, но он заговорил серьезно. — Тебе нужно отдыхать. Меньше работай или вообще бросай, — чувствуя на себе взгляд Авроры, Квил занимался оставшейся посудой, делясь с недоумением. — Я вообще не понимаю, зачем ты так много работаешь. Каждый день, по четыре, пять часов. — Квил, — цокнула девушка. — Может, мне вообще не работать? — Реально, Рори, не работай. Зачем тебе это? — Квил снисходительно пояснял обескураженной Авроре, изредка бросая на нее взгляды. — У тебя выпускной класс, много контрольных, эссе, презентаций. Экзамены скоро. Брр… Как же я не переваривал всю эту муть, Рори. Но ты сильно топишь за свою успеваемость. Уделяй только ей внимание, работу оставь. Мы же вместе, так? — договорив, Квил задержал взгляд на Авроре. Завидев ее растерянный кивок, он улыбнулся. — У меня достаточно денег. И у тебя доступ ко всем моим карточкам. — Это классно, Квил, — честно ответила Аврора, вспоминая, что на них действительно достаточно даже не денег, а накопленных богатств. — Но я хочу сама зарабатывать. — От школы отобьешься, и зарабатывай, — говорил Квил, вмещая в коробку последнюю тарелку. Выпрямившись, он лениво потягивался и продолжал. — Ты хуже, чем белочка в колесе. Ешь, спишь, живешь на ходу. Оставь работу, Рори, а еще Эмбри хоть иногда открывай доступ к домашним делам. — Он что, и тебе жаловался? — возмутилась Аврора. — Вообще не может взять и отдыхать? — Уже твоя очередь взять и отдыхать, — парировал Квил. — Хватит, супергероиня. Занимайся только учебой. — Иначе что, Квил? — со смешком спросила Аврора. — Иначе один мой звонок Несси, и ты уже ничего не сделаешь. Аврора расширила глаза. Квил… Да Квил… Это что такое?! — Квил! Я сама буду решать — работать мне или нет! С каких пор ты стал абьюзером? — Абьюзером? — Квил нахмурился. — Это что такое? — Ты не знаешь, кто такой абьюзер? — удивилась Аврора. Квил кивнул, и она фыркнула, махнув рукой. — Ну ты и старикан. — Так кто я? Абьюзер или старикан? Боже, Рори, — Квил опрокинулся на диван и, резко схватив Аврору за руку, с визгом утянул ее на свои колени. — Что это за слово? — Абьюзер — это человек, который раздает приказы и что-то запрещает! — четко объяснила Аврора, с прищуром глядя на Квила. — Я не раздаю приказы, — поспорил он. Ладонь мужчины скользнула по боку Авроры, легко щекоча, и она встрепенулась. — Я раздаю тебе угрозы. Ну, со звонком Несси. Не шучу, прямо сейчас буду звонить. — Квил, я вообще-то серьезно! — Я вообще-то тоже, — Квил говорил спокойно, в разрез с резким тоном Авроры. Всегда так было. — Тебе нужен отдых. Здорово, Рори, что ты стала такой заботливой, самостоятельной. Правда, это очень здорово. Горжусь тобой. Но сейчас можешь остановиться. Аврора со вздохом зарыла ладонь в свои кудри, поджимая губы и опуская глаза. — Квил, скажу только раз. — Что так много? — Смешно, Квил! Я… я честно скажу, что мне неловко брать твои деньги. Квил выпал из колеи, показательно осматривая гостиную, где на каждом углу раскидались его зеленые бумажки. — Я тебя не понимаю, Рори. — Это другое, Квил, — быстро Аврора смекнула, о чем он. Она развела руки, объясняя глупому Квилу. — Это покупки по делу, в твой дом, все необходимые. А тратить деньги только на себя... Там, не знаю… На школьные обеды, кофе, еще что-нибудь, вот это мне стыдно. Да, мы пара, но… Но не знаю. Я хочу зарабатывать сама! Потом, если я стану домохозяйкой, то обязательно буду тратить все твои деньги! — Станешь домохозяйкой? — изогнув бровь, повторил Квил. — В смысле? А поступление? — Да я уже не знаю, — удрученно заговорила Аврора. Дрожь у нее пробежала с головы до пят и обратно, когда Квил коснулся губами ее шеи. — Я все еще не уверена, что у меня получится поступить. И, если провалюсь, то дома засяду. — Сразу дома, — ехидно ответил Квил. — Без вышки нет другого будущего? — Есть, но я не знаю — какое. Поэтому лучше всего засесть дома, пока я не выясню, чем еще хочу заниматься. — Засядь, — хмыкнул Квил, наматывая кудряшку Авроры на свои пальцы. — Сиди, сколько хочешь. Аврора призадумалась. Это будущее, без вышки, ей казалось не очень плохим. Но как-то оно не вязалось с ее амбициями. Их, наверное, и не будет видно за крепкой спиной Квила, за которой Аврора будет ютиться. — Блин… Как-то это тоже неправильно, Квил. — Что неправильно? — Стать домохозяйкой. — Уже неправильно? — Квил резко поджал губы, притупляя смех. Минута, всего минута — и Аврора опять сама с собой поссорилась. — Если я считаю этот вариант неплохим, то это не значит, что он кажется мне правильным, — зацокала девушка, неощутимо ударив ладонями по его груди. Квил держал паузу, всматриваясь в лицо Авроры. Своим разумом он вник поглубже и понял. — Что страшного, Рори, в том, чтобы быть за мужчиной? Аврора громко вздохнула, невольно прогибаясь под руками Квила, сместившиеся на ее спину в ласковых поглаживаниях. Страшно… Нет, страшно другое. Страшно остаться с одной подушкой в спальне, с одной кружкой кофе утром и с одной связкой ключей на ключнице. Вот это страшно. Духи подарили Авроре Квила и воздух, чтобы дышать. — Это не страшно, Квил. Просто странно. Понимаешь, ты просто в той же инсте не сидишь. Мир сейчас совсем другой. Можно вообще сидеть дома, чтобы в семье только м… Муж работал. Можно, да, но мало кто сейчас так делает. В тяжелом вдохе Квил выразил все свое недовольство нынешнему миру. Он внедрил в массы не интернет, а хитрую машину будущего, изобретенную для чтения мыслей, еще не пришедших в голову. — Живи своим умом, Рори. — Я живу! — пылко ответила она. — Просто делюсь с тобой этим, и все! А домохозяйкой я сама не очень хочу быть, потому что мне… Мне хочется большего, Квил. Найти то, в чем будет мое призвание! Это станет еще одним моим смыслом жизни, после любви к тебе и к остальным! — Мои деньги не помешают тебе искать этот смысл жизни, Рори. Так, — Квил вмиг стал таким серьезным, что Аврора расслабила сморщенное лицо. — Я серьезно. Позвоню Несси, или ты позвонишь. Ты будешь отдыхать, Рори, тут последнее слово будет за абьюзером. — Ты реальный абьюзер, Квил! — утихнув, Авроре пришлось признать свое поражение. Квил был серьезен, как инфаркт. — Ладно, уйду. Займусь учебой, сдам экзамены, потом вернусь, как будет больше времени. — Потом у тебя поступление, — напомнил Квил. Аврора чертыхнулась с его вечного всезнания. — Так и быть, после этого. Квил отцепился от темы про поступление. Он явно не верил в его важность. Небезосновательно, наверное, думала Аврора. Вот ее учителя, например, долго учились в университетах, чтобы получить эту профессию, но не знали самые простые вещи. Как научить любить себя, других, весь мир вокруг. Сердце Авроры гулко забилось о ребра, когда Квил обнял ее за талию, прижал к себе и обжег шепотом губы. — Глупая ты, — он пальцами погладил кожу под ее подбородком, продолжив после тихого цоканья. — Еще один смысл жизни ищет… Вообще он не нужен, Рори. Просто бери и живи, все. — Так только, так сразу, — взгляд Авроры затуманился, как реальность вновь больно схватила за шкирку. — Как все нормализуется… Хотя, Квил, знаешь… В остальном мире тоже полно проблем. Я читала, что в Лос-Анджелесе вчера накрыли крупную партию кокаина. В центральном районе, представляешь? — Ну и правильно, что накрыли, — Квил прижался к дивану, а его ладонь мягко плыла по спине Авроры, цепляя хрупкие косточки и позвонки. — Под дождем не намокнет. Авроре понравилась шутка Квила, но, взглянув в его глаза, она увидела, что в них смеха не было и в помине. В самой глубине плескались мутные воды секретов и тайн, с острыми краями, царапающие его сердце. — Квил, что у тебя случилось? — Аврора снова перешла в наступление. — У меня все хорошо. — КВИЛ! — Отстань, — Квил молниеносно убрал Аврору с колен и капитулировал из гостиной, на ходу бросив. — Я в туалет. Джаред, кстати, уже подходит к дому. — Выходи, Квил, когда захочешь со мной поговорить! — кричала Аврора, проходя к прихожей. — Если нет, то можешь оставаться там! У нее оставалась одна надежда. У Квила есть он. Они, возможно, как-нибудь справятся. Аврора встретила Джареда с улыбкой, но не понимала, почему он пришел вместо Ким. Войдя в дом, мужчина затряс головой, и брызги дождя обстреляли лицо визжащей Авроры. — Привет, — ухмыльнувшись, Джаред приобнял ее, взъерошил кудри и осыпал макушку звонкими чмоками. — Кимми выдохлась, я ее подменяю. — Я заметила, что ты ее подменяешь. Как дела? — У меня все хорошо, — ухмылялся и ухмылялся Джаред. — Мне нечем тебя порадовать. — Джаред, — начала Аврора, преследуя мужчину, пока тот не плюхнулся на диван в гостиной, выуживая из кармана черных спортивок тугую пачку пакетиков с семенами. — Что я говорила о твоих шуточках, которые мне не нравятся? — Говорить их почаще? — пропищал Джаред пародийным голосом Авроры. Она закатила глаза и выхватила долгожданные семена, отвечая Джареду легкой улыбкой. Тот с интересом осматривал преобразившуюся гостиную. От вида большого букета роз он громко присвистнул. Поднял пушистую подушку, в черно-белую зебру, побросал ее в воздух и задержал взгляд на одной из пустых рамок на стене. Каждая из них томилась в ожидании, пока их с любовью заполнят фрагментами счастливых воспоминаний из жизни хозяев дома. Джаред перевел взгляд на Аврору, поставил локти на колени и облокотил лицо на руки. — Хозяюшка, — Аврора дрогнула. Тепло разлилось в ее груди, такое же, каким сочился голос Джареда. — Чаем угостишь? — Так и быть, — она взмела на ноги и поманила Джареда за собой. Чайник быстро закипел, заклокотал, и Аврора сполоснула милейшую кружку, в виде кошачьей мордочки, из нового набора. Внутрь она сыпанула горсть сахара и бросила чайный пакетик, утопив его в кипятке. Джаред оторвался от телефона и улыбнулся, когда Аврора поставила перед ним готовый чай. Ноздри жадно втянули приторную сладость меда, и горло пощекотали отголоски жгучей мяты при первом глотке. Облизнув губы, Джаред поймал взгляд Авроры и похлопал ладонью по столу. — Как делишки? — непринужденно начал он, когда она присела на соседний стул. — Нормально, — отозвалась Аврора. Себе она налила кофе, смакуя на языке его приятную горечь. Идеально совпадало с ее настроением. Джаред отвел взгляд в свою кружку, барабаня пальцами по столешнице. Но вдруг он встрепенулся, и улыбку вернул, яркую и искусственную, будто его переключили на прежний режим. — Рори, у тебя будет важное дело, — говорил Джаред, смотря на девушку. — Тебе сегодня нужно будет выпроводить батю из дома. Мы ночью собираемся у Коллина. — Зачем? — удивилась Аврора, приподняв бровь. — Теплая мужская компания, — объяснил Джаред, закинув руку на спинку стула. — Многое нужно обсудить, Рори. Да и отвлечься. Эмбри особенно нужно отвлечься. Так что гони его из дома пинками. Кроху Пэг Кимми уже забрала к себе. — Я попробую, — ответила Аврора без энтузиазма. Задумавшись, она поделилась своими мыслями, вспомнив, в каком доме находится. — Квил мне не говорил, что вы сегодня собираетесь. — У него свои дела. — Да? — голос Авроры старался сохранить спокойствие, но Джаред почувствовал надвигающуюся бурю, махнул рукой и цокнул: — Не орать. Есть у него дела, потом сам расскажет, если захочет. Ночью и завтра его в резервации не будет. — Ну, Джаред, тогда я тебе не расскажу, почему папы на вашем сборище точно не будет, — парировала Аврора. Воспоминания — козырь в рукаве, особенно когда они могут превратиться в убойный шантаж. — Это как так точно не будет? — нахмурился Джаред. — Объясняйся, дурья башка. Я не могу тебе за Квила говорить, его допытывай. Хотя… Нет, не надо. Отстань от него, Рори. Сам заговорит, когда сочтет нужным. — Так и знала, что что-то случилось. Джаред не ожидал такой мгновенной смены настроения. Аврора остыла мгновенно. Когда она спрятала лицо в ладонях, ему стало ясно — слезы уже стоят в ее глазах. Ножки стула мужчины жалобно скрипнули, когда он подкатил его к ней и силой оторвал ладони от лица. — Ну да, есть проблемы, но все образуется, — тихо начал Джаред, мягко пощипывая бледную щеку Авроры, пока она не заалела румянцем спелой клубники. — Везде все образуется, крошка, не рви себе сердце. Отвлекайся чем-нибудь и жди, когда мама с братом вернутся. За Квила не переживай. Есть у него свои проблемы, но это не значит, что они навсегда. Ну? Хорош так заго… Рори! Не плакать! Не плакать, черт возьми, только попробуй! Дрожащая Аврора утонула в теплых объятьях Джареда. Тот проиграл, и она оросила его плечо дождем тихих слез. Не просто переживания, а их ядовитая суть рвалась наружу. Недовольство собой, злость на собственную опрометчивость, расстройство. Сильный удар под колено, подорвавший здоровье мамы и брата ее необдуманным поведением. Аврора ловила обрывки шепотков Джареда, торопливые и сбивчивые, призывающие ее успокоиться. Все будет четко, твердил он. Иначе быть не может, следом добавлял. У Джареда классный оптимизм. Возможно, когда-то давно он выбрал между ним и длинной стрижкой, но оптимизм оказалось проще поддерживать. — Все, не плачу, — громко шмыгнув покрасневшим носом, Аврора с остервенением растерла его. Лицо Джареда нависло над ней, и пришлось совладать с собой, говорить увереннее, часто моргая. — Не плачу, Джаред. — Вовремя, — выдохнул он, неощутимо похлопав ладонями по щекам Авроры. — Больше не буду говорить, что все будет четко. — Ладно-ладно, — хрипло проворчала Аврора, смочив горло глотком кофе. Она опасливо обернулась к выходу из кухни. — А где Квил? — Вышел на перекур, — заметив едва уловимую усмешку на губах Авроры, Джаред отразил ее, повторив. — Вовремя. — Угу, — буркнула она в ответ. — Так что с Эмбри? — Джаред вернулся к теме. — Он сегодня ночует с Финном, — поделилась Аврора. — Сам понимаешь. Переживает, скучает. Не тащите его к себе. — Весомый аргумент, — тихо ответил Джаред, задумчиво раскачивая кружку. Чай плескался о края, как мысли в его голове. — Выходит, одна дома будешь ночевать? Аврора подозрительно прищурилась. В изменившемся голосе Джареда отчетливо прозвучало острое ехидство. — Даже если бы Квил сегодня не уезжал, папа бы не разрешил ему остаться на ночь. — Ну да, — осклабился Джаред. — Папа не дурак и знает, что дружбой ночью не занимаются. — Фу, Джаред! — громко возмутилась Аврора. — Молчи! — Что еще у тебя спросить, Рори, — притворно задумался Джаред, наведя взгляд к потолку. Щелкнув пальцами, он вернул его на насупившуюся Аврору. — Как помойка? — Что? — Как школа? — Ха! Отличное сравнение! Плохо. Не хочу вообще готовиться к экзаменам, и на уроки не хочу ходить. — Не хотелка. Аврора фыркнула и вышла из кухни с кружкой недопитого кофе. Это был один из ее любимых способов закончить разговор. Джаред уже давно вырос и вполне мог забыть о тяжестях школы. Своеобразная прелесть экзаменов заключалась в том, что появлялось настроение делать, что угодно, даже рисовать Мону Лизу, лишь бы ничего не учить. Аврора дождалась, пока Квил вернется с перекура. Подскочив к нему, девушка опустила поцелуй на его щеку, сказав: — Я разберу вещи для твоей спальни, а ты пока поболтай с Джаредом, о чем вы хотели. — Откуда знаешь, что хотели? — Он к стулу прирос, — буркнула Аврора. Квил издал смешок, и она порадовалась, что услышала его. В спальне Квила, распаковывая коробку, Аврора проклинала свою безупречную интуицию. Лучше бы ей померещились его проблемы. Но как есть. Так есть… Наверное, это нормально, что у всех есть проблемы. И каждый, в независимости от их тяжести, хотел быть счастливым. Все хотели быть счастливыми, просто кто-то будет хотеть, а кто-то будет. Первая коробка рассыпалась перед Авророй калейдоскопом возможностей для создания уюта. Кровать она одела в хрустящий панцирь синего сатина, а к привычным подушкам добавила целый легион — плюшевых, пушистых, всех цветов радуги. Кровать укрыл плед крупной вязки, цвета солнца. Когда в коробке обнаружилась мужская рубашка в красную клетку и белая футболка из последний коллекции «Adidas», выловленные Авророй в корзине после окончания эйфории, она, не раздумывая, ринулась в шкаф Квила наводить свои порядки. Вскоре ее посетило ощущение, что две три его гардероба — траурные одеяние на случай неожиданных похорон. Шкаф Квила зиял черной дырой, и встреча с парой ярких футболок и белыми джинсами стала для Авроры очень неожиданной. Она поняла, что тонуть в этом море нефти бессмысленно, поэтому просто добавила свои купленные краски и, тихо прикрыв двери, взглянула на часы. Семь вечера. Кажется, прошла мимолетная четверть часа, а значит, Джаред должен был уйти. Если в нем есть искра порядочности, то он оставит Квила и Аврору наедине, ведь последняя должна быть дома к девяти. Сейчас папа, конечно, не терроризирует этим требованием. Но оно всегда висело в воздухе, да и послушная дочь — бальзам на его душу, так что к девяти Аврора будет как штык. Завести, что ли, собаку. И назвать ее Хорошо. Чтобы Аврора приходила домой и знала, что там у нее всегда Хорошо. В гостиной до ее слуха донесся голос Джареда. Он еще не ушел, с досадой поняла Аврора. Но навязать свое общество мужчинам она не успела — ее остановило тихое уведомление на телефоне Квила, брошенном на журнальном столике. Аврора подхватила его, собираясь вернуть, но взгляд зацепился за имя абонента. — Квил, тебе пишет какая-то Маргарет. Квил бросил взгляд на Аврору, и она вложила телефон в его раскрытую ладонь. Секунды тянулись, пока Квил убеждался, что сообщение от Маргарет. Следом он замер в изумлении. Изумление это висело в воздухе, потому что тишина не взорвалась громом ревнивой тирады Авроры. Молниями обвинений в измене тоже не рассыпалась. — Помнишь ее? — предположил Квил. Аврора нахмурила лоб. Ей по наследству от Эмбри досталась плохая память на имена. И на фамилии, на лица. На все. Они оба, в принципе, памятью не отличались. Щелкая пальцами, Аврора перебирала обрывки воспоминаний, которые подкидывал разум. Маргарет… Маргарет? — А, эта… Девальер? Маргарет Девальер? — Она, — Квил оставался настороже, ожидая взрыва, но Аврора не подавала признаков ревности. И в самом деле, к чему ревновать к женщине, о которой она слышала? Давным-давно, когда была еще совсем девчонкой, скромный Квил представил Маргарет в своей мастерской, как давнюю подругу. Мама поделилась с Авророй истиной историей их знакомства, и тогда она поняла, почему скромный Квил — скромный Квил. История их была окутана мраком, грязью, кровью. Но и героизмом. В свои шестнадцать лет Квил спас бледнолицую Маргарет, перебежчицу из Форкса, от грязных лап насильника. — Не знала, что вы еще общаетесь, — проговорила Аврора, щелкая чайником. Ее опустевшая кружка упрашивала о новой порции вкусного кофе. — Ну, — Аврора обернулась, услышав приглушенный хмык Квила и более громкий, вторивший ему, хмык Джареда. — Молчал, чтобы ты не ревновала. Не ревнуешь? Мы просто друзья. — Не знаю, Квил. Вроде ревную, но не особо, — теплый взгляд Авроры вдруг омрачился тучей, и палец вскинулся к Квилу. — Ты любишь только меня, так? — Так, — Квил закатил глаза, отправив развеселившемуся Джареду средний палец. Поднявшись на ноги, мужчина шепнул в макушку Авроры. — Я перезвоню ей и приду. Она кивнула, принимая ласковый поцелуй на щеке. Квил вышел, и Джаред тут же воспользовался моментом, вставив колкий комментарий: — Ревнуешь, Рори, по лицу видно. — Ревную, но скандалить не собираюсь. — Правильно. Дошло, наконец, что он чхал с высокой колокольни на других женщин, — Аврора увидела, как перед Джаредом выстроились две пустые кружки и, судя по его виду, он был готов приступить к третьей. — Хорошая девчонка Мэг. Вся резервация ее знает. — Джаред, ты еще задержишься тут, да? — Да ты не капитан очевидность, Рори, а адмирал ясен хуй, — договорив, Джаред выкинул из голоса все ехидство. Он остекленел, но не от Авроры, а от тяжести обстоятельств, о которых рассказывал. — Он уезжает через пару часов, а нам есть, что обсудить касаемо ебучей стройки. Это важно, Рори. Извини, но сегодня ты в пролете. — Нет, я не в пролете, Джаред, — поспорила Аврора, присела на стул и даже плечи выпрямила. — Я хочу поучаствовать в ваших беседах насчет стройки, мне это очень интересно. Джаред изогнул бровь. Дернул носом и почувствовав яркий запах уверенности Авроры в своем интересе. И этот запах ему понравился. Будь другие обстоятельства в ее жизни, такую взрослую и серьезную Аврору непременно посвятил бы в тайну не только Джаред, но и остальные. — Прости, Рори, как-нибудь потом. — Точно потом? — Если ты вскользь спрашиваешь, сможешь ли меня переубедить, то да, точно потом. Аврора смерила Джареда прожигающим взглядом. Рот, может, не убедит, а вот на него есть надежды. Увы, не проканало. Джаред держал молчание, а следом вставил комментарий, не поднимая на Аврору глаз от своего телефона. — Если я тебя раздражаю, то ты можешь забиться в угол и порыдать, — тут же Джаред осекся, метнув Авроре тревожный взгляд. — Это шутка. Только попробуй. — Все, — устало ответила Аврора. Насквозь она пропиталась усталостью. — Потом, так потом. Пока, Джаред. Игривый щелчок Джареда по ее носу был теплей и родней чмока на щеке. В дверях прихожей Аврора наткнулась на Квила. И, скользнув взглядом по его взволнованному лицу, в мыслях вдарила себя по лбу с неприятной растерянности. — Прости, забыла, что не попрощалась с тобой. — Ты уже уходишь? — Да, Джаред признался, что ваши разговоры — надолго, а мне дома нужно быть до девяти. Квил опустил смущенный взгляд в пол. Аврора неслышно присвистнула. Ну и ну — как мальчишка, который накосячил. — Извини, я забыл предупредить, что он придет. Думал, что будет вместе с Ким, — взгляд Квил поймал блеск рубинов на шарме Авроры, и он спросил. — Букет заберешь? — Я его не донесу. Нет, не надо помогать. Пусть останется в этом доме, — прикрыв глаза, Аврора позволила шепоту, сорвавшему с ее губ, осесть на губах Квила еще одним поцелуем. — Ты сам сказал, что это наш дом. Мы завтра увидимся, Квил? Она уже знала, что Квил не соврет. Просто не договорит всей правды. — Не получится, Рори. У меня дела. — Что за дела? — очень мягко спросила Аврора, глядя на Квила. Тот опустил голову и вдруг — куснул ее за кончик носа. Похлопав ресницами, Аврора засмеялась и на то, собственно, был расчет Квила. Так у него получилось ничего не отвечать забывшейся девушке. Она вспомнила, что ответа от него не было, когда уже сидела в своей машине. Вздохнув, Аврора провела ладонью по губам, касаясь следов поцелуя. У Квила все те же поцелуи, а значит, что это все тот же Квил, просто теперь проблемный. Но не все потеряно, точно не все. Все решаемо. Аврора думала сразу поехать домой. Но на полпути к нему папа доложил, что он уже пуст. Позвонил, сказал, попросил: — Рори, я уже уехал к Финну. Пэгги с Ким. Позвони, как будешь дома, хорошо? Авроре расхотелось сразу ехать домой. Она задержала себя в магазине, по которому слонялась бездумно, меняя в руках лимонады и сладости на другие, следующие, что попадались на полках. Люди приходят домой. Раздеваются, проходят в гостиную, садятся на диван. Вокруг — тишина. И каждый сам решает, свободен он или одинок. Выйдя из магазина, Аврора попалась под новую выходку ненормального Вашингтона. Сегодняшний дождь и снег ушли, и все, что намекало об их присутствии, раскидалось вокруг великодушными возможностями промочить ноги всем желающим. Аврора впала в легкое удивление, когда на скамейке у магазина не обнаружила его постоянного завсегдатая. Старуха, восхваляющая в своих комплиментах каждого встречного-поперечного квилета, отсутствовала. Аврора немного подумала, сидя на скамейке, где она могла пропадать — будто у нее был свой дом — но думала недолго. Слишком много чести для этой мумии. Но в одном Аврора ее поняла. Даже если не рассыпаться в комплиментах — сидеть на скамейке, лениво рассматривая проходящих, исчезающих пятнышками в темной мороси, это даже как-то успокаивает. Чуть-чуть. Немножко. Наверное. — Прекрасный вечер сегодня, юная леди. Аврора чуть не выпрыгнула из кожи от испуга, когда над ней прозвучал этот голос. Неожиданный, скрипучий и тянущийся. Он выдал возраст своего обладателя раньше, чем хмурая девушка навела на него взгляд. Вмиг ее лицо расслабилось. Знакомый, чрезвычайно знакомый индеец, которого она уже встречала, подсел к ней на скамейку, понурив усталые мышцы широких плеч. — Я вас знаю, — поделилась Аврора. Берк, прадедушка — дух, кивнул и расплылся в улыбке. — Мой психолог сказала, что вы ее хороший друг. — Да, я ее хороший друг. — А еще вас зовут также, как моего прадедушку. Берк. — Все верно. — И вы очень легко одеты. Очень, — Аврора затараторила. — Где ваша куртка? — Юная леди, — протягивал Берк, будто показательно оглаживая ладонью смятую складку рукава своей белой туники. — Ты очень много разговариваешь. — Не слушайте, — буркнула Аврора, отвернувшись. — Прекрасный вечер… Ну да. Дождь и снег закончились. Этим он прекрасен, я согласна. — Не сочти за наглость, Аврора, — начал Берк, и его полный мудрости взгляд встретился с развернувшейся Авророй. — Почему ты сидишь тут и не спешишь домой? Тебя не ждут дома? — Простите, Берк, но я сочла за наглость ваш вопрос, — договорив, Аврора опустила глаза и сомкнула ладони меж слегка раздвинутых коленей. Смех Берка рассыпался по скамейке, щекоча вздрогнувшую Аврору своей мягкостью, скользящим в нем ответом, что она его не обидела. Она глубоко вздохнула, впуская в легкие свежесть вечера. Аврора все время заводила разговор с людьми так, как хотела, как умела, как нужно. — С чего вы интересуетесь, ждут ли меня дома? Вам это интересно? Или… О, точно… Вам ваша близкая подруга психолог рассказала, что я начала к ней ходить? Ну, то есть, еще не хожу. Хочу, вот, но не могу. Бри мне сказала, что сначала я должна понять, что хочу от жизни. От себя. И понять, как я могу этого добиться. У нас еще не было первого сеанса, потому что я так и не поняла. Пойму, надеюсь, потом. Не знаю. Берк, вот вы нашли себя? Да? Вам так много лет. Сотка, не меньше, потому вы точно знаете, чего хотите. Я вот не знаю. Вечер прекрасный, но я не могу им наслаждаться, у меня в голове такой… Треш, Берк, вы даже не представляете. И дома меня никто не ждет. Не всегда, а, это… Сегодня. Вообще ждут всегда, конечно, я на… Надеюсь. Нет, я знаю. Да, я знаю, Берк, что меня всегда ждут. Просто сегодня дом пустой. Мама в больнице, брат болеет, папа уехал к нему. Сестренку забрала тетя. Я сижу на скамейке, потому что мне не к кому спешить. А вы чего тут, Берк? В магазин ходили? Что купили? Берк, щуря глубокие черные глаза, отправил Авроре ответ со смешком: — Юная леди, ты правда очень много разговариваешь. — Вы сами ко мне подошли, — возмутилась Аврора, скрестив руки на груди. — Не подошли бы, если бы не захотели со мной поговорить! — Увидел знакомое лицо, — говорил Берк. Он тихо потопывал по луже под ногами, где мир растекся в кривом отражении. Как в мире духов. — Мы с Бри сошлись в общем интересе. Любим оказывать помощь, Аврора. Я узнал в тебе ее, так называемую, пациентку. И заметил, что ты не в порядке, поэтому решил подойти. Меня заманили не твои пылкие скороговорки, юная леди, а то, с каким пустым взглядом ты ими кидалась. — Я уже пояснила, почему так, — тихо ответила Аврора, закусав губы. — И я, вообще-то, не могу контролировать свой взгляд! Мне грустно и плохо так, что хочется выть, лезть на стену, Берк! Но я не могу себе этого позволить! — Почему же? На стене не слишком удобно, Аврора? — Смешно, — она закатила глаза. — Вы такой же смешной, как все мои близкие. Я не понимаю такого юмора. И я… Я говорю серьезно! Я не могу лезть на стену не потому, что там неудобно, а потому, что тогда мне придется стать слабой. Я не могу. Пока моим так тяжело и грустно, я обязана быть сильной, Берк! Чтобы им не пришлось! — Я думаю, что не всегда нужно быть сильной, Аврора, — рассказывал Берк. Аврора смотрела, как кончики его длинных седых косичек подпрыгивают на груди, когда мужчина выпрямляет спину. — Нужно быть разной, юная леди. Аврора кивнула, выражая свое понимание. На самом деле его было примерно в размере ноль целых, шиш десятых. По опыту она ничего не могла противопоставить мудрости Берка, а по возрасту ей было нечем поспорить. — Прекрасный вечер, Аврора. Гляди, — палец Берка мелькнул перед взглядом Авроры. Проследив за ним, она увидела, как он открыл ей путь к небесам. Берк продолжал. — Вновь пошел снег. Снег падает очень мягко. Ветер ударяет больней. Аврора хмурила брови, но чувствовала, как ветер соглашается со словами Берка. И будто сильней колет ее лицо редкими, но меткими всплесками. — Там пара свежих листьев устало опали, — вскинутый палец Берк вновь направлял взгляд Авроры. Он указывал на дуб у дороги, на котором весна добилась частичного пробуждения зелени. И Берк добавлял. — Да, вот там, Аврора. Вот в ту лужу, видишь? — Вижу. — В холодную лужу. Она растает завтра, под теплым солнцем, в громком пении птиц. После тихого уханья сов, когда ночь сменится утром. Мать-природа очень непостоянна, юная леди. Ее дети ей идентичны. Ты не могла бы мне помочь? Аврора удивленно расширила глаза. Берк проницательно смотрел на правнучку и терпеливо дожидался, пока ее сердце отомрет, приняв верное решение. Такое сердце… Пылкое, жаркое, искреннее имело в запасе лишь два решения. Одно могло поджечь. Другое — согреть. — Конечно, — подумав, Аврора выбрала второй вариант. — Чем помочь? — Спасибо, уже не нужно, — кивнул Берк, теряя улыбку в уголках своих сухих губ. Недоуменный взгляд Авроры коснулся его непринужденной фигуры, и получил вкрадчивые объяснения. — Юная леди, мне не нужна твоя помощь. Она не так важна, как твое желание ее оказать. Я думаю, что в этом ты найдешь себя. — В помощи? — получив согласный кивок Берка, Аврора залилась смехом, сквозь него вкидывая сбивчивые. — Мне что, ходить и помогать всем, кто попросит? Я не супергерой. Берк сморщил нос, казалось, только для того пристроенный между его впалых щек, чтобы так реагировать на современный сленг. Зачем добавлять к герою «супер»? Герой, настоящий герой, в этой помпезности не нуждается. — Никому не нужны супергерои. Желание нужно, Аврора, как я говорил. И я полагаю, что из тебя выйдет лучший строитель, чем крушитель. Аврора смутилась такому потоку откровений. Да, с Берком она сама поддержала разговор. Но изначально, что она заметила только сейчас, он начал его таким образом, будто сразу знал, куда шел. От него чувствовалось что-то… Родное. Знакомое. Берк был похож на музыкальную шкатулку в ее доме, которая с юных лет родителей хранилась на полочке над телевизором. Вот к ней тоже подойдешь, прокрутишь ручку — и она откроется, запоет ласково, желанно. В остальное время шкатулка только была. И Аврора, зная это, всегда была не против выслушать ее песню. Берка она также была не против выслушать. — Сказать вам честно? — начала Аврора, всматриваясь в лицо мужчины. Он молчал, согласившись так очень выразительно. — Меня не волнует никто, кроме моих мамы и папы. Ну, еще брата. Сестры. А, и Квила. Это мой любимый. Вот я волнуюсь только за… Нет, подождите, еще за Джареда. За Пола. Рэйчел, Тессу, Тейтума… Ким… Ох, неважно. Короче, я волнуюсь за всех своих близких. Блин, — буркнув последнее, Аврора издала рваный щелчок пальцами. — За Стайлза еще. Но он не мой близкий. Так, левый знакомый, неинтересный. Мы сейчас общаемся… Черт, подождите, забыла. Восхваляя оды комплиментов своей памяти, которая напоминала все в последний момент, Аврора полезла за своим телефоном. Пока она искала контакт парня, Берк поинтересовался: — Что такое, юная леди? — Забыла отписать Стайлзу, чтоб не трогал наш проект общий по физике, пока болеет, — делилась Аврора, барабаня пальцами по экрану. — Сама его сделаю. Пусть отдыхает, выздоравливает, — отправив сообщение, она убрала телефон и закончила речь. — В общем, Берк, как я говорила, меня не волнует никто кроме моих близких. — Погляди-ка, — Аврора решила, что Берк полностью ее прослушал. И, фыркнув, она проследила за его взглядом. Берк уловил силуэт девушки, знакомой для Авроры девушки, переходящей дорогу, не глядя по сторонам. — Эта девочка вообще на дорогу не смотрит. — АЛЛО! — гаркнула Аврора, вскочила и потрясла руками, когда Бекка обернулась. — Глаза подними, под машину попадешь! Зорким зрением Аврора не отличалась. Потому, когда она уловила сморщенную гримасу, уничтожившую всегда доброе лицо Бекки, решила, что она ей показалась. С чувством выполненного долга Аврора вернулась на скамейку, зябко передергивая плечами. — Знакомая? Близкая? — Типун вас, Берк! — открыто возмутилась Аврора. — Одноклассница. Терпеть ее не могу. И раз она по сторонам не смотрит, то я не ошибалась, что она только притворяется умной, а сама — дура дурой! — Эта девочка выглядит так, будто нуждается в помощи. Брови Авроры взмыли на лоб. Проверяя предположение Берка, Аврора снова нашла Бекку взглядом. Она недолго потопталась у своей машины, затем прыгнула внутрь и умчалась от магазина с такой скоростью, будто собиралась намотать асфальт на колеса. Бекка не выглядела особо злой, но добром от нее тоже не веяло. — Согласна, — колко начала Аврора, уводя разговор в шутку. — Укатила вечером на дорогу в сторону лесной опушки, как больная. Помощь ей не помешает. — Возможно, тебе стоит помочь ей, — Берк перекрыл Авроре воздух. И снова… Снова так проницательно на нее смотрел. — Вдруг в лесу ты найдешь то, что искала. — Что? — ей точно не показалось, что она пропищала этот короткий вопрос. — Себя, юная леди. — В ле… В лесу? Рядом с ней? С ней?! Берк! Да я лучше снова закачу скандал в Рожде… — Аврора поздно прервалась. Дыхание ей было не вернуть, и легкие с трудом пропускали дальнейшее. — Нет, нет, не слушайте меня. Сейчас. Сейчас… Сейчас, подождите. Аврора выравнивала дыхание, и Берк держал тишину, с тоской в глазах наблюдала за правнучкой. Пороки ее путали, как колючей проволокой. С ними нужно было подружиться. Не забывать. Ведь что можно сделать, чтобы люди забыли о твоих недостатках, ошибках, проблемах, и видели только хорошее, все самое чистое и светлое, даже если этого нет? Ну, только умереть. — Думаете, что прям надо ей помочь? Аврора смотрела на Берка, как на большую и мудрую птицу, чирикнув ему этот вопрос почти не слышно. Он твердо ответил: — Уверен. Догадываясь, что с момента отъезда Бекки прошло не меньше десяти минут, и что дорога, по которой она следовала, вела в тупик — к лесной опушке, Аврора попрощалась с Берком, передавая Бри теплый привет. Она последовала к своей машине и, глянув время, запомнила через тринадцать минут позвонить папе, что уже дома. Будет славно, если помощь неадекватной Бекке не займет много времени. Да и как вообще ей помогать? Что надо?

***

Очень опрометчиво строить планы, не ознакомившись с обстоятельствами, но зато очень весело. Так и было — и Авроре, и Бекке — до тех пор, пока рассветные лучи проснувшегося солнца не коснулись их хмурых лиц в тюремной камере. — Иди нахуй, Грейзер, — в который раз прошипела Аврора, цепляя ногтем разбитую губу. Кровь снова открылась, и девушка слизнула ее, как взбесившийся хищник. — Сама пошла нахуй, Колл, — прилетело от Бекки, с прищуром злобных глаз, под одним из которых растекся грязно-лиловый синяк. Девушки еще обменялись любезностями. И, когда погрязли в тишине, Аврора со стонам прижалась к холодной стенке камеры, не видя за решетками намеков на свою свободу в ближайшее время. Да и не нужна она ей, в принципе. А то заберет Квил, папа, мама, возможно… Последних Аврора боялась увидеть. Если родители ее заберут из участка, то могут посмотреть на нее иначе. Иначе… Как художники на собственную картину. Не в силах понять, как им такое удалось. — Грейзер… — снова зашипела Аврора. Бекка сжала кулаки, отступив на шаг со своим огромным фингалом. — Я не слышу от тебя благодарностей, сука! — Сама ты сука! Спасибо, что из-за тебя мы теперь за решеткой! — ИЗ-ЗА МЕНЯ? — разоралась Аврора, вскакивая на ноги так резко, что ей пришлось пошатнуться от легкого головокружения. Растирая виски, она сплевывала в сторону Бекки. — Я эту хуйню придумала? Я?! — А я просила тебя вмешиваться?! — парировала Бекка. — Все бы закончилось иначе, и ты бы убежала! А теперь я — виновата! — Ну давай, блять, давай вспомним, как было, Грейзер! — Давай, Колл! Вещай! Поведай, что произошло!