Лаймовый тайфун

— Не подходи! — прорычала Ким. Скалка в ее руке угрожающе описала дугу, и она прижала к себе миску с картофельным салатом, юркнув к громаде холодильника. — И все остальные! Убью! — Одну вилку, — мирно попросил Сет, крадучись в сторону женщины. Та окинула его взглядом, отчетливо повторяя: — Убью. — Брось, Сет, это непреодолимая преграда, — смирившись, включился Джаред. Он направился к раковине, чтобы смыть с рук запах сахарной пудры. Как прошел мимо Ким — увеличил скорость. Она охраняла миску с салатом и прочие кулинарные шедевры, пока Эмили отошла в уборную. Сет попятился к тумбе, встретившись с прищуром Ким. И, вздохнув, покинул кухню. В гостиной Аврора застала его хмурым и проигравшим поединок один на один хозяйке дома Кэмеронов. Аврора натирала столовые приборы. Сталь вилок, ложек и ножей уже светилась так, будто собиралась взлететь в космос, но она продолжала усердно тереть их полотенцем. С тех пор, как Аврору озарило чудовищное открытие, она руководствовалась принципом: загружай руки, чтобы голова не думала. — С Рождеством! — прогремел Брейди, оглушая своим поздравлением собравшихся. Аврора вздрогнула и выдала натянутую улыбку, которая утонула в море искренних приветствий. Дом Кэмеронов неумолимо наполнялся жизнью. Аврора присела на стул, закидывая ногу на ногу и изредка, отрывая взгляд от приборов, пробегалась им по гостиной. Кучками в разных углах собрались Сет, Брейди, Коллин, Клэр, Сэм, Эмили, их сын — Джошуа. Ли и ее муж опаздывали, застряв в объятьях пробки большого Сиэтла, в той знаменитой свободе, что предлагал этот мегаполис. Джейк и Ренесми в это Рождество не приехали, но через недельку собирались примчаться. В поле зрения Авроры попала Маргарет. В своем белом платьице с рюшами, она порхала от гостя к гостю, а за ней следовал Финн, в красной рубашке и черных брюках. С взглядом, мечущимся между сестрой и планшетом в своих руках. Вот и еще одно Рождество. К нему выяснилось, что ничто не забыто и никто не забыт. Что память — самый преданный и самый жестокий враг. Аврора почувствовала, как сточила эмаль, когда до хруста сжала зубы. К пышной елке, усыпанной шарами, гирляндами и мишурой до тошноты, подошли Вайлет и Эмбри. Верней, он подошел, а ее утянул за руку, как драгоценную ношу. Аврора видела, как она хихикает, невинно прикрывая рот ладонью. Как папа шепчет ей что-то на ухо, после поцелуя в висок. Как его рука нежно гладит ее огромный живот. Шесть месяцев, а живот уже размером с небольшой дирижабль. Двойняшки требовали простора. Вайлет была в белоснежной кружевной блузке с открытыми плечами, такой восхитительно современной, что сразу становится ясно — последний писк моды. Синяя рубашка Эмбри, строгая и приталенная, словно сшитая на заказ, гармонировала с ее образом. Даже так они выглядели идеальной парой. Конечно, прошипела про себя Аврора, нервно хватаясь за вилку. Идеальная пара, в которую папа и все остальные свято верили. — Я в туалет, — громко известила Аврора. Пришлось кинуть эту отмазку, когда Эмили задержала на ней серьезный взгляд. Аврора больше не могла выносить это сияние святости, исходящее от Вайлет. Ради нее папа был готов на все. На все. Если бы она сейчас попросила свежих-свежих яблок, посреди зимы, он бы их достал. Как угодно. И дерево бы притащил в придачу, вырванное с корнем, и агронома вместе с ним. Если бы она попросила! Как же безжалостно полоснуло прозрение. Сначала Аврора пыталась дать ему отпор. Всю неделю, с момента обнаружения зияющей пропасти вместо семейных уз с Эмбри, она сама кликала себя сумасшедшей. Глаза винила, что они обманывали. И есть ниточка уз, есть. Как у Маргарет, что радостно делилась с Авророй своей силой, упоенно наблюдая за магией. Как у Финна, которого Аврора один раз выдернула из кровати, сплетя паутины лжи вместо истины об узах, лишь попросив стоять рядом с протянутой ладонью. И он стоял — хмурый, безусловный ребенок Эмбри. И Маргарет маячила рядом. Такой же ребенок. Только Аврора не его дочь. Когда первая волна шок схлынула, то пришла пора горьких раздумий. Едва осушив подушку двумя литрами слез, Аврора вышла из комнаты с опухшими веками, а Вайлет тут же встревоженно защебетала, прося объясниться. «Что произошло?» Действительно. Что произошло? И хватило же у нее наглости, не дрогнув ни единым мускулом, не предположить, что так могло разбить сердце Авроры. Ведь она видела ее тяжелые взгляды, когда обнимала папу, чмокала папу, гладила папу по волосам. Рога там, наверное, искала. Но он, к ее счастью, их не нашел. Столько лет… В счастливом неведении. Остаток октября, ноябрь и декабрь погрузились в погребальную тишину между Авророй и Вайлет. Душевные разговоры последней она оставила за дверью своей комнаты, один раз отрезав: «У меня все нормально.» Все в порядке, все прекрасно, а если ей видится иначе — пусть сходит к окулисту за новыми линзами. Когда рядом возникал Эмбри или кто-то еще, Аврора из кожи вон лезла, но играла роль прежней дочери без запинки. Лишь прикосновения Вайлет обжигали кожу. В мыслях Аврора жаждала забраться в душ и смыть их следы колючей мочалкой. Сердце Авроры истекало кровью за Эмбри. Она задерживалась в туалете. Любому, кто спросит причину, без стыда выплюнет ложь о приступе диареи, лишь бы они не узнали правду. Как Аврора с трудом проглатывала свои слезы. Как стискивала зубы до боли, чтобы не прорвался скрежет. Папа… Папа отдавал ей себя без остатка, до последней капли. Все, абсолютно все, делал. Помогал, поддерживал, заботился, берег. Целовал-целовал, поднося свое сердце на раскрытой ладони. Часто Аврора слышала его тихие, ласковые благодарности за детей, которых она ему подарила. Она лишь хлопала ресницами. «Да не за что благодарить.» — и бросала. Она была права. Не за что. То, что Маргарет и Финн — дети Эмбри, лишь усугубляло этот мерзкий обман. Ведь когда действительно любишь — нельзя обманывать. Никогда. Она, лицемерка, САМА учила этому Аврору. В глазах картофельного клубня было больше искренности, чем в ней. Сердце папы точно разорвется, если он все узнает. Аврора похоронит эту тайну в себе, заживо погребет, и не проронит ни слова, даже если он сам когда-нибудь выследит вонючий след жестокой правды. Аврора споласкивала лицо водой. Косметика не поплыла. Она бы не посмела, ибо стоила хороших денег. Вцепившись побелевшими пальцами в глянцевую столешницу раковины, Аврора тяжело дышала. Создание иллюзии себя прежней, чтобы папа сегодня — всегда — был счастлив, требовало титанических усилий. Ведь Эмбри навсегда останется ее папой. Пусть не по крови, но по незыблемому велению ее сердца. Аврора задержала взгляд на своем отражении, в котором сквозило упрямое сходство с Эмбри. Как же причудливо тасует карты судьба. Только их характеры, как два непокорных потока, разошлись в разные стороны. Нрав Авроры, по великодушному мнению окружающих, был зеркальным отражением характера Пола. Пола. И она сама это понимала. Никого не удивлял этот генетический парадокс. Гены были очень коварными шутниками. Нередко они лепили дитя не по родителям, а по затерявшемся в родственной дали дядюшки. Полу очень шло это обращение. Только оно. Аврора скорее откусит себе язык и прожует его вместо ужина, чем признает его своим отцом. Стая по старой традиции отмечала Рождество днем вместе, а с наступлением вечера разлеталась по своим гнездам, к другим близким. Каждый год семейство Коллов впускало мороз и снежинки в дом Хэмиша и Тиффани, после своего появления. Но в этом году привычный механизм дал сбой. Вернувшись в реальность, где ее жизнь балансировала на одном кривом болте, Аврора вспомнила, что в этом доме не задержится, а к бабушке с дедушкой не придет. Ее ждал заснеженный Портленд, куда через пару часов увезет Квил. И его настроение — мрачное, как зимнее небо перед бурей, отравляло им обоим праздник. Квил был далек от рождественского духа — на его сердце лежал тяжкий груз неблагоприятных прогнозов о здоровье деда. Дом престарелых позвонил, передал — старик не выдерживает. Это Рождество станет для него последним. Квил проведет его у постели деда. Аврора не навязывалась, он сам пригласил ее поехать с ним. И она, конечно, согласилась. Папа не возражал. В Портленд Квил и Аврора въедут ночью, когда темнота станет осязаемой, густой, как варенье, с кусочками засахаренных звезд. Она будет пахнуть морозной вьюгой и колоть пальцы ледяной дробью. После визита к деду Квил и Аврора причалят к отелю. Съедят, наверное, по мандаринке и чокнутся кулаками, а после разделят на двоих бутылку шампанского. Вот такое оно, взрослое Рождество. Но Аврора примет любое. Лишь бы дни после праздника плелись той же знакомой нитью, что и всегда. Как она предсказывала, в гостиной Аврора попала под перекрестный огонь вопросов. Ее легенда о диарее удовлетворила всех, была принята со смехом и подбадривающими улыбками. Только Джаред, украдкой плеснувший в фужер Авроры шампанского на кухне, порадовал ее этим жестом и ужалил комментарием. — Ты срешь в другом месте, — с тактичностью он был знаком, как астроном со звездами. Издалека. — Чего чушь несешь? — Провожу эксперимент, можешь ли ты нахмуриться еще больше, — саркастично ответила Аврора, сделав глоток шампанского. Пузырьки заплясали на ее губах, и Джаред хмыкнул, выйдя из кухни. Он обладал неоспоримым талантом испаряться, когда это требовалось. Когда, наконец, подтянулись Ли и ее муж, размахивая руками и жалуясь на пробки, все вскоре закончили сервировать стол. Но Аврора не успела присесть, как Эмбри подкрался к ней. Она обернулась и увидела его кивок в сторону елки. — Чего? — не понимала Аврора, подойдя к ней с папой. Вайлет, параллельно им, она рассматривала как пятно на любимом платье. — Чего? — передразнил Эмбри, изогнув бровь. — Тебе подарок не нужен? — Можно, — Аврора пожала плечами, натянув широкую улыбку. Папа оценил и тоже показал улыбку. Это солнце, вокруг которой вращалась их вселенная. Он протянул Авроре простой конверт, а она ему в ответ — искреннюю благодарность. Это был лучший подарок, о котором роди… Папа узнал на ее семнадцатый день рождения. Деньги. От них никаких ожиданий, кроме самых радужных, ведь они — ключи почти для любого желания. Обе щеки Эмбри попались под обстрел чмоков Авроры. Но его смех бысто стих, словно песня оборвалась на полуслове. Непонимающий взгляд папы прожег спину девушки. И, рвано выдохнув, она подскочила к обескураженной Вайлет. — Прости, мамуль, — защебетала Аврора фальшиво, обнимая женщину. — Я забыла. Но я не специально! Спасибо и тебе! Когда Аврора отступила, тишина не прерывалась. Ее можно было зачерпать ведром, такой она была густой и противной. Расправив плечи, Аврора запела соловьем: — Да я правда растерялась! Ну, насчет Квила еще волнуюсь. А как вам мои подарки? — Отличные, проказа, — вздохнул Эмбри. Воспоминание о Квиле застучало в его висках тяжелым набатом беспокойства. Вайлет чувствовала то же, но, в отличии от Эмбри, не прониклась фальшью Авроры. Та отпрянула к столу, когда поймала новую улыбку папы. Присела рядом с Ким. Ей и остальным близким Аврора подарила по пятьдесят долларов. Скромно, но, учитывая ее возраст и работу, даже конфета была бы принята с радостью. Папе Аврора преподнесла парочку шикарных скинов на его любимых персонажей из мобильной игры, в которую они оба играли. Финну оплатила годовую подписку на «Нетфликс», а он пообещал месяц убирать в ее комнате. Маргарет от Авроры прилетела новая кукла. Вайлет достался серебряный браслетик. Он стоил не слишком дешево, ведь дарить ей мелочь — все равно, что бросать камень в омут подозрений. — Не возражаешь? О, нет… — Конечно нет, — Ким пожала плечами, взмывая на ноги. Коснувшись поцелуем щеки Вайлет, она уступила ей место рядом с Авророй. Они не обменялись ни словом. Но от Авроры исходило такое явное недовольство, что вокруг них образовался вакуум. За столом зазвенели ножи, вилки, бокалы. Легкое спокойствие снизошло на Аврору во время еды. Она почти не участвовала в разговорах. Взгляд ее блуждал по гостиной. Судя по всему, Джаред и Ким последние сутки сражались с рождественским хаосом. Украшения атаковали, размножаясь на глазах, а они отчаянно держали оборону. Также Аврора часто поглядывала на свои часы. Механические, серебряные, с прозрачной задней крышкой. За стеклом кружились крошечные шестеренки, бегали колесики, большие и маленькие. Там, в недрах металла, рождалось время. — Воды? — Аврора подняла глаза на голос папы. Он замер позади стула Вайлет, а та запрокинула голову под его взволнованный взгляд, прошептав: — Да, пожалуйста. — Хорошо себя чувствуешь? — уточнил Эмбри. — Неплохо, — хмыкнула Вайлет. Аврора тоже хмыкнула, но едва слышно. Папа привык думать свои мысли, но, когда она забеременела тяжелой двойней, многие мысли думались без него. За ним выползали страхи. Порой, абсурдные, но оттого лишь более всесильные. — А мы имена уже придумали. Аврора бросила Вайлет короткий взгляд и кивнула. Но стоило ей сунуть в рот сочный кусочек свинины, как Вайлет развернула наступление. — Тебе неинтересно, Рори, как будут звать твоего братика и сестренку? — Интересно, — промычала Аврора сквозь чавканье. Она выиграла пару секунд, скользнув взглядом по столу. Эмбри еще не вернулся, а значит, можно действовать. Чтобы прикрыть свои тылы от любопытства остальных и удержать их словесное нападение, Аврора придвинулась ближе. — Как назовете? — ее голос сочился медом, сахарно-приторно. — У тебя все хорошо? — Вайлет увела разговор в сторону. Конечно, все было нехорошо. И ответа она не ждала. У Авроры с детства была дурная привычка выстраивать словесные баррикады. Сначала она задавала встречный вопрос, выигрывая время, а потом решала, стоит ли вообще делиться мыслями. — Ну, мам, мне интересно. Как назовете? Вайлет издала тихий щелчок языком. Ее вилка заблудилась в море картофельного салата. Тонула в нем также, как женщина в пучине своих мыслей. — Хелен, — начала она, и на ее лице расцвела непроизвольная улыбка. — И Томас. Хелен Изабелла Колл и Томас Джейкоб Колл. Авроре было сложно изобразить равнодушие. Да и к самим двойняшкам у нее не было претензий. Еще предстояло узнать, унаследует ли Хелен что-то от Беллы, в честь которой ей дали второе имя. Или Томас — от Джейкоба. Но сердце Аврора наполнилось теплым медом от мысли о приятной традиции родителей — давать детям вторые имена в честь близких. Невольно взгляд Авроры устремился к сияющей Ким. — А сокращенно? — она подхватила беседу, лишь бы Вайлет не сверлила ее молчанием, привлекая ненужное внимание. — Много вариантов, — Вайлет перебирала разные сокращения. — Нил, Хела, Элен, Лу́на. Том, Томми. — У него выбор поскромнее, — вкинула Аврора, скребя ножом по тарелке. Сочный свиной стейк не хотел поддаваться из-за ее нервной дрожи. — Мне нравится Нил, Лу́на и Томми. — Мне тоже именно эти, — несказанно порадовала Вайлет их сходством. — А еще я, кстати, сама предложила называть тебя Рори. — Здорово, — с улыбкой, натянутой на ниточку, кивнула Аврора. — Мне нравится. — Жаль, что ты их не слышишь, Рори, — Аврора вмиг взмела на Вайлет взгляд. Она виновато улыбнулась, опустив глаза в тарелку. — Я не в том смысле, что у тебя не проявился мой дар. Просто они так нежно улюлюкают, воркуют. Как все вы, когда я вас носила под сердцем. Всегда хотела, чтобы вас слышал каждый, а не только я. Но папа тебя слышал однажды. — Да? — изумилась Аврора. Это как? Папа что, тайком шаманит? Вайлет издала смешок с такой реакции Авроры, поясняя: — Помнишь, я рассказывала, что могу слиться с духами волков? — Да. — Вот, так я слилась с духом папы. Волк слышал все, что слышу я, и Эмбри… Мой Эмбри — тоже. Так вы и познакомились. Ты все время говорила: «Папа! Любимый папа! Мой любимый голос!» Все вы это, Рори, говорите. Мои дорогие… Аврора окинула взглядом лучистую Вайлет. Теплую, мягкую, как сдобная булочка. Наверное, это природа. Она превращала ее в оплот нежности и ласки. Вайлет насквозь сочилась любовью, все время касаясь ладонью своего живота. Вопреки больной спине, боли в мышцах, отдышкам и усталости, она цвела изнутри, и ее сияние было сложно не заметить. В легких цветочных духах Вайлет терялось тепло ее кожи. Материнское, сливочно-молочное. Медовое. Также у Вайлет иногда были провалы в памяти. — Будет Хелен и Томас, Рори. Хелен Изабе… — Ты говорила, — перебила Аврора. — Да? — растерялась Вайлет. Уловив на себе оценивающий взгляд дочки, она прикрыла смешок ладонью. — Забыла. Ох… А я говорила, что у тебя тоже очень красивое имя? Как у моей любимой принцессы. — Да, мам, я знаю. Мне тоже очень нравится мое имя. Стены сочились шепотками. «Молчи, не скандаль, испортишь папе настроение.» — Мне больше всего нравится моя фамилия, — но Аврора не сдержалась, пусть и заговорила едва слышно. — Колл. Даже странно, что она мне досталась. — Не поняла, — Вайлет захлопала ресницами. — В смысле странно? — Да не принимай близко к сердцу, мам, — говоря, Аврора скребла вилкой по тарелке, специально заглушая свой голос для остальных. Когда мужчины перестали регулярно обращаться, их нечеловеческий слух очень удобно притупился. — Рори, о чем ты? — но Вайлет, как на зло, говорила нормально. — Мне нравится моя фамилия, — повторила Аврора, взметя на нее взгляд. — Чего ты прицепилась? — Я тебя не понимаю. — Значит, у тебя не только провалы в памяти, мам, а еще помутнение рассудка. Аврора размазала Вайлет, как масло по бутерброду, острым лезвием своего сарказма. В юности Вайлет чувствовала себя зайчихой. Маленькой, серой, чей хвостик часто дрожал от страха. И родила она волчицу. Бог знает, как так вышло. Теперь-то уже не разобраться. И ничего не сделать — волчица подросла, зубы показывала. — Я серьезно, мама, — вспыхнула Аврора на очередной вопрос Вайлет. — Мне нравится моя фамилия. Колл. Классная. Я вот могла ходить с другой. Да? Кэмерон, Адли, Клируотер. Или Лейхот. Лейхот. Но я — Колл. Здорово, что именно так получилось. Тирада Авроры продолжалась непрекращающимся шепотом. Когда Сэм включился с аккуратным вопросом, он задал его из-за потерянного лица Вайлет. Такое лицо подошло бы священнику, узнавшему, что Бога нет. — Все хорошо? Другие разговоры стихли. Будто кто-то воспользовался пультом, поставив все на паузу. Уловив на них пристальное внимание, Вайлет взяла удар на себя, вскинув ладони и улыбаясь. — Простите, у нас женские секреты. — О, боже, — протянула Ли. — Какой кошмар. — Кстати о кошмаре, — Коллин заговорил, ухмыльнувшись. — А где Лейхоты? Аврора сказала ему огромное спасибо. Своим вмешательством он навлек волну смеха на всех, и от нее с Вайлет отвязались. Лейхоты, по словам Сэма, прибудут позже. Эмбри вернулся из кухни со стаканом воды, говоря, что его задержал звонок Квила. Тогда настроение Авроры взлетело до небес, пробивая дыру в потолке. Папа отправлял ее в добрый путь. — Он заберет тебя через полчаса. — Я пошла, — вмиг вскочила Аврора, попутно объясняя. — Еще в туалет схожу. Ну, это… — Молчи, — шикнула Эмили. — Мы едим. — Ешьте, — закатив глаза, Аврора покинула кухню. Ей отчаянно захотелось подольше забаррикадироваться в туалете, но легкие требовали свою дозу вишневого дурмана. Улица же встречала ледяным презрением. В этой колючей стуже не хотелось задерживаться ни на секунду. Прокравшись в прихожую, Аврора приоткрыла дверь, воруя глотки свежего воздуха. В узкую щель она выдыхала дым своей электронной сигареты, ожидая своего рыцаря в лице Квила. Потом они поменяются ролями, если потребуется, и уже Аврора будет спасать его от плохого настроения. — А! — вскрикнула девушка, отшатнувшись. Потирая ушибленный лоб, который Пол поразил дверью, она испепелила его взглядом. Но Пол лишь ухмылялся, уперев руку в бок. — Ты знал, что я здесь стою, да? — Знал. — И? — Не дымила бы — не получила бы по лбу. Сама напросилась, — Пол хмыкнул, видя, как Аврора поморщилась. — С Рождеством, проказа. — Спасибо, дя-дя. Пол замер, не успев поставить маленький пакет на пуф. Сначала растерянность промелькнула на его лице, но потом он решил, что проказа просто дурачится, и ответил: — От тебя это звучит, как оскорбление. Что с лицом? Опять бесишься на пустом месте? — Пол цокнул, не дождавшись ответа. — Ладно, черт с тобой. На. С этими словами он протянул Авроре маленький конверт. Она вскинула бровь, но догадалась, что это подарок. Только внутри лежали не хрустящие купюры, а глянцевая бумажка, кричащая пестрыми буквами. — Торговый центр открывается в феврале, — с горделивой улыбкой сообщил Пол. Он вложил в его строительство душу, сердце и все свои нервы. — Купончики в разные магазы всем выбил. Себе цацок и косметоса присмотришь, красота, на триста баксов. — Спасибо, — искренне поблагодарила Аврора, сложив купон пополам и засунув в карман своих широких синих джинсов. — Этот Квилу передай, — Пол протянул второй конверт. — Увидимся с ним только после Рождества. — Ему тоже косметику покупать? — Не, этот в строительный. Там и инструменты продаются. Его игрушки, проказа. Аврора присела на пуф, сверля Пола взглядом исподтишка. Куртка, которую он стянул, была ей знакома дольше, чем сам мужчина. К ней он прикипел всей душой. Есть вещи, в которых чувствуешь себя собой больше, чем в каких-то других. — Долго будет минута молчания? — саркастично вбросил Пол, стаскивая зимние кроссовки. Аврора закатила глаза, задав встречный вопрос: — Где все твои? Бросил их в сугробе? — Тебя туда брошу. Хочешь? — И это я бешусь на пустом месте? — Хах, — Пол расплылся в широкой ухмылке, глядя на Аврору. — Ладно, проказа, один-один. Рэйч с киндерами приедут позже, они сейчас у Билли. Аврора вздрогнула. Один-один… Да. С такой страшной мудростью не поспоришь. Но в душе ее затаился важный вопрос: знал ли Пол правду? Понимал или лишь догадывался? Всем было известно, что в прошлом его с Вайлет связывали отношения. Больная пародия на отношения. Этот факт остается фактом. Выжженным на коже клеймом. Аврора пыталась созвать заседание всех своих мыслей. Собрать воедино осколки воспоминаний, где переплетались тени Пола и Вайлет. Не скрывалась ли за их невинными объятьями жажда чего-то большего? Грезилось ли ему иное, когда она целовала его в щеку, лоб, висок? Где еще мечтали оказаться его руки — или он знал, что они там окажутся — когда касались запястья, руки, волос Вайлет? — О, господи, — раздражение от Пола обжигало хлеще перегара алкаша. На лице Авроры отразился его комментарий. — Что у тебя? Опять весь мир болит? — Оставь ее, пожалуйста. Вайлет. У нее не голос, а удар хлыста, заставивший Аврору содрогнуться. Она возникла в прихожей, встала за ее спиной, коснувшись плеч ладонями. Аврора подняла глаза на Пола. Знакомый взгляд, до боли знакомый. Расслабленный, словно по команде, с заметной дрожью уголков губ. — У нее просто выдался тяжелый день, — пропела Вайлет, плетя кружево лжи. — И месяц, год, десятилетия, — подхватил Пол. Аврора стиснула зубы, услышав в ответ одобрительный смешок Вайлет. — Что случилось? — спросила младшая Колл. Не мешкая, Вайлет протянула ей забытый повербанк. — Спасибо. Аврора взяла его и поднялась на ноги. Добралась до своей сумки, висевшей на крючке, спрятав повербанк в глубине. За ее спиной завязалась увлекательная беседа. — С Рождеством, детка. — И тебя, Пол. Бросив на них мимолетный взгляд, Аврора увидела, как Вайлет поманила Пола рукой, призывая его поближе к своей улыбке. Тот, естественно, не противился, подошел и получил теплый поцелуй на щеке. В ответ он коснулся губами лба женщины и, приобняв ее одной рукой, повел взглядом в сторону пакета с подарочными купонами. — Всем купоны выбил, — вещал он свою историю. — Тебе, как проказе, на ваши женские радости. И еще кое-что. — Что? — улыбнулась Вайлет. Аврора застыла, как образцовая тикающая бомба. Когда Пол потянулся к пакету, извлекая оттуда конверт, вслед за ним он достал маленькую коробку. Аврора не удивилась бы, обнаружив там кольцо. Вот так просто. Она удивлялась лишь самой себе, слепой, не замечавшей столь явной теплоты в их отношениях. — С нашего сувенирного, — Пол распахнул коробочку. Внутри была белая плетеная нить, удерживающая два осколка застывшей лазури — аквамарины. — Но мне он очень понравился. Под цвет твоей ауры. — Да, ты угадал, — Вайлет развернулась к Полу спиной, откинув волну волос и обнажая шею. — Спасибо. Но у меня для тебя один подарок. — Носки? — Пол приподнял бровь, играя в угадайку. — Нет. — Пена для бритья? — Да нет. — Пожизненный запас твоих улыбок? Аврора, как ужаленная, резко отвернулась. Ее сердце болезненно сжалось в тисках ненависти. Кошмар. Какой кошмар всегда творился! — Годовой абонемент в твой тир, Пол. Пол застыл, не успев защелкнуть замочек кулона. Взгляд его задумчиво скользнул к другому украшению на ее шее. Это она не снимала никогда. Дорогой подарок Квила всегда был как можно ближе к ее сердцу. — Недешевое удовольствие, детка. — Знаю, — Вайлет пожала плечами. Кулон занял свое место, и она, поглаживая аквамарин кончиками пальцев, с легким ехидством продолжила. — Не переживай, дорогой, я не разорилась. Эмбри, кстати, тоже. Мы придумали один и тот же подарок. Так что в тире будешь отрываться бесплатно не год, а два. Пол разразился смехом. Он рассыпался по прихожей, а в Аврору, по ее ощущениям, попадал осколками битого стекла. — Вы дурные. — Вы тоже, — парировала Вайлет, озорно прищурившись. Пол покачал головой и скрестил руки на груди. — Идеальные пары, что, — согласился он. Терпение Авроры иссякло. Когда Пол коснулся ладонью живота Вайлет, ласково интересуясь: — Как там твой детский сад? А она накрыла его руку своей, вновь лучась улыбкой, Аврора почти гаркнула: — А ты только ей купил не один, а два подарка? Или всем так повезло? Пол перевел на Аврору взгляд. Вайлет тоже, но ее глаза были растерянными. Его — похожими на кончики сосулек. Ледяные и острые. Пол не знал, что услышала Вайлет, а Пол услышал знакомую сучью придурь. — Допустим, что только ей — два. Еще будут претензии? — Нет, ни в коем случае, — притворно Аврора всплеснула руками, кривя губы в усмешке. — Я просто интересуюсь. — Еще какими-то претензиями не интересуешься? Жест Вайлет, когда она прильнула ладонью к плечу Пола, он сопроводил сердитым цоканьем. Мягкая она, слишком мягкая. Но лишь в этой мягкости он разучился нормально беситься. Давно-давно. Взгляды Вайлет, наполненные просьбами не раздувать пожар, держали Пола в узде крепче всего другого. И как, скажите на милость, ему дарить ей только один подарок, когда вся его нынешняя жизнь — это ее бесценный подарок? Не будь воспитательных сеансов Вайлет с волком Пола, то одна бы Рэйчел никогда не справилась. Никогда. Зверь, а не человек, не собирался листать страницы блокнота с нравоучениями. Ни-ко-гда. — Рори, давай вернемся за стол, раз Квил еще не… — Вот-вот придет, — резко оборвала Вайлет Аврора. — Я жду его. — Ты дождешься его с другим выражением лица. И с матерью будешь разговаривать в другом тоне, — ладонь Вайлет соскользнула с плеча Пола. Он шагнул к разгневанной Авроре, вскидывая палец. — Какие у тебя претензии? Вещай. — Абсолютно никаких, — процедила Аврора, с колкостью добавляя. — Прочитай мои мысли, если умеешь. — Даже если бы и умел, то не стал бы копаться в них, — взгляды Пола и Авроры скрестились. Острые. — У тебя в башке ничего хорошего. Там три шурупа, бечевка и поролон. — Пошел нахуй! — Аврора! — вспыхнула Вайлет, но та лишь вскинула бровь, впиваясь взглядом в изумленное лицо Пола. — Не стоит так лобызаться в прихожей, МАМ, когда папа тебя ждет в гостиной. Вайлет отразила изумление Пола, тихо спросив: — Ты не знаешь значение этого слова? — Какого? Лобызаться? Вы его знаете прекрасно, — Аврора ткнула пальцем в сторону гостиной. — Я слышала, что папа тебя звал. Сходи к нему или как, он подождет? — Подержи, — Пол протянул Вайлет пакет с купонами. Она приняла его машинально. — Спасибо. Я тебе вот что скажу, проказа, — вскинутый палец Пола ударил в Аврору, выбивая из нее дух. Когда мужчина схватился за пряжку своего ремня, ее глаза расширились, и она отскочила к входной двери. — Я отвечаю, что сейчас ремень, блять, достану, если ты не угомонишь свои загоны. Эмбри ее не звал, но я могу его позвать. Раз ты так легко поганишь матери праздник, то с ним тоже справишься. — Я первой могу его позвать, — Аврора сжала кулаки. — Но не стану этого делать, чтобы вы не испортили ему жизнь. Уроды! — Пол, все! Вайлет молниеносно метнулась вперед, заслоняя собой Аврору. От такой резкости ее сердце исполнило тройное сальто, а поясница отозвалась ноющей болью, как расстроенное пианино. Пол глубоко вздохнул. В его взгляде забушевали не молнии, а раскаты грома, когда Вайлет сморщилась, потирая поясницу. — Все в порядке, — тихо вымолвила она, когда Пол коснулся ее плеча. — Рори, я не понимаю, что с тобой происходит. Совершенно не понимаю. Но я прошу тебя успокоиться, пока не пришел Квил. Хорошей вам поездки. — А вам хорошего вечера, ма-моч-ка. Вайлет поджала губы. Она в безвыходном положении. Можно оправдаться, если ты что-то совершила, но невозможно оправдаться, если ничего не совершила. Уловив требование Авроры, для Пола, оставить ее в покое, женщина удрученно вздохнула. Вышла из себя. Из себя она обычно выходила тихо, не хлопая дверьми и не крича. Вайлет просто вернулась в гостиную. Посторонний человек даже бы не догадался, что ее тут уже нет. Пол не сдвинулся с места. Вперив тяжелый взгляд в Аврору, он препарировал ее ненормальное поведение, как бабочку на энтомологической булавке. Ему не потребовалось много времени. Пол всегда был остер умом — настолько, насколько Аврора отказывалась верить. — Ты что, серьезно думаешь, что мы с твоей матерью лобызаемся? Что она изменяет Эмбри, да? — Я не думаю, папочка, я это точно знаю. Пол дернул головой. Его глаза расширились до размеров блюдец. — Повтори, как ты меня назвала? — Пол, — Аврора сглотнула комок, застрявший в горле. — Не строй из себя идиота. — Ты совсем ебу дала, проказа? На каком основании ты вбила себе этот бред в голову? Какой, блять, папочка? Какие измены? — Ты можешь думать, что тебе угодно, — Аврора отвела затуманенный взгляд к комоду. — А я прямо сейчас могу пустить себе кровь и на ней поклясться, что Эмбри — не мой отец. Слова Авроры обрушились на Пола. Он никогда не принимал всерьез ее болезненные фантазии. Но никогда она не излагала их с такой леденящей уверенностью. — И как ты это поняла? — Опробовала шаманские приколы матери. — Что, правда? Прям не отец? — Пол судорожно вдохнул и выдохнул. — Я в это не верю. И уж тем более, дуреха, я не твой отец. — Чем докажешь? — язвительно спросила Аврора, обводя Пола взглядом. Он скользнул по нему остро, как лезвие бритвы. — Сколько тебе там лет уже? — Восемнадцать, — с фальшивой любезностью напомнила Аврора. — Чудненько. Тогда выскажусь прямо, ненормальная проказа — твоя мать никогда со мной не спала. По буквам повторяю: ни-ког-да. Я, при всем желании, не могу быть твоим отцом. — Наверное, ты случайно мимо пробегал, — Аврора нервно вздернула плечами. — Или ты с матерью спал, а она с тобой нет. — Охуенное предположение, — почти выплюнул Пол. — Странно даже, что я не вижу в нем ни капли смысла. Ты на что намекаешь? Я там мимо пробегал, а она об этом не подозревала? — Ну, может, ты не спросил разрешения? — Я тебе сейчас пятую бригаду вызову, — рявкнул Пол, но тут же осекся, кинув встревоженный взгляд в коридор. — Голос понизь немедленно, пока бедные предки не услышали твой больной бред. Не спросил разрешения? Это то, о чем я думаю? — Сколько там мне лет, Пол? Восемнадцать? Чудненько! Тогда выскажусь прямо! Ты, твою мать, единственный, кто может быть моим отцом! И раз ты так пытаешься увильнуть, то… Надеюсь, что я ошибаюсь, но… — Заглохни с этой дурью! — Что ты ее изнасиловал! Пол выпустил сквозь зубы рваный выдох. Ладонь его обрушилась на лоб с глухим стуком. Задержалась, и веки сомкнулись, губы поджались в гримасе. Ему-то плевать на это громкое заявление. Лишь бы Эмбри его не услышал. Снова. Не ударит — уничтожит. Сотрет в порошок. Опять. — Забудь эту хуйню и никогда не вспоминай, — тишина не дрогнула в ответ. Пол выстрелил к Авроре, и та дернулась к двери, съежившись под его взглядом. — Только попробуй ляпнуть такое Вайлет или Эмбри, Рори! Ты вообще не понимаешь, о чем заикаешься! Аврора еще больше съежилась. Под гнетом злости Пола она ощущала себя цветком под градом. В нем клокотало напряжение. Оно сочилось сквозь кожу, прорывалось наружу тяжелым дыханием, как гной. Аврора погрузилась в раздумья. Казалось, ткни Пола иголкой — и он лопнет, разлетаясь на осколки чужих тайн, секретов ее родителей. Секреты родителей? Какие? Секреты? Какие? Какие… Секреты… — Господи… — Аврора прижала дрожащую ладонь к губам, останавливая крик. — Это то, о чем я думаю? — О чем ты думаешь? — Пол сначала не понял. Потом как понял — и, открыв рот, замахал руками, пытаясь оттолкнуть надвигающуюся истину. — Нет, блять, нет. Не накручивай себе эту галиматью, Рори. — Тогда зачем ты сказал, чтобы я не болтала об… об изнасиловании при них? С чего такая щепетильность? — Потому что это мерзкая тема, — выплюнул Пол в отмазку. — Именно об этой мерзкой теме мне нельзя заикаться? Об этой? Пол… Пол, да ты… Ну, спасибо. Я бы решила, что ты просто воздух сотрясаешь, но у тебя на лице все написано, — Аврора вскинула ладонь, отсекая от себя общество Пола на ближайшую вечность. Она договаривала с дрожью в голосе, расширив глаза от ужаса. — Я в шоке. Какой… Это… Ужас… Получается, если ты не мой отец, в чем так уверен… То… То каким образом я вообще родилась, если это Эмбри? — Молчи! Или говори тише, чтоб тебя не услышали! — Пол одернул ворот черной рубашки, пытаясь вдохнуть жизнь в пересохшее горло. Противный воздух отказывался подчиняться, а дельные мысли превратились в разваренную кашу. — Я еще раз повторяю тебе не выдумывать херню. Этого не было, понимаешь? — Пол, у нас нет семейных уз с Эмбри. Честно. Я клянусь, чем хочешь. Вот эта аура, о которой ты недавно говорил. Вот здесь, — Аврора подняла ладони, вперив в них взгляд. — Шаманы видят, как она становится тонкой ниточкой. Тянется к своим маме, папе. Показывает родство. У Финна и Пэг все в порядке, а у меня нет. У меня нет никакой связи с папой. — Разберись, — на лбу Пола проступила испарина, и он потер его. — Разберись, блять, с этим, черт бы все побрал. Этого не может быть. Ты сто процентов его дочь. Нет других вариантов, никаких. — Папа… — Аврора впала в транс, рассекая воздух дрожащими репликами. — Папа мне тоже о любви рассказывал. Так он любит, значит… Так. — НЕ НАДУМЫВАЙ, БЛЯТЬ! РОРИ! Пол разразился воплем. Он привлек внимание в гостиной. Джаред оттуда выскочил первым, на правах его лучшего друга. — Ты че вопишь, придурок? Что не надумывать? — глаза Джареда метнулись к Авроре. — Что случилось? А? — Если не ты, — голос Авроры был натянут. Она кивнула взглядом на хмурого Джареда. — То, может, он? — Совсем из ума выжила?! — Пол прорычал так громко, что Джаред подскочил. Интуиция вспыхнула в нем, как спичка. Интуиция, обжигающая своим жаром и непогрешимостью. Когда Джаред впечатал ладонь в грудь Пола, он ощутил под кожей лихорадку. Тяжелую, яростную, пульсирующую дробь. Пол был на грани потери контроля. Как канатоходец над бездной, забывший, как это — держать равновесие. — На выход, Пол! — почувствовав, что становится хуже, Джаред взревел и схватил Пола за шкирку. Аврора шарахнулась от двери, услышав. — Отошла! — Разберись! Поговори с каждым из них! Эти слова были единственными, что сорвались с губ Пола, прежде чем его вытолкнули вон. Аврора не видела, как остальные вихрем ворвались в прихожую. Сэм вылетел на улицу вслед за мужчинами. Эмили застыла в дверях, закрывая лицо ладонями, а Джошуа аккуратно обнял ее со спины. Ким, наспех накинув пуховик, бросилась на улицу. Над ухом Авроры пронесся рык Ли, требующий объяснений. Сет запричитал ей успокоиться. Коллин и Брейди, встав между ними, хранили спокойствие, похожее на снежный ком, готовый сорваться с вершины горы. В этом хаосе ярче всего для Авроры прозвучали голоса Эмбри и Вайлет. Особенно последней. Ведь она ничего не сказала. Ее молчание было самым оглушительным. — Что случилось? — Эмбри терзал Аврору вопросами, а его ладони неприятно обжигали ее щеки. — Проказа, отвечай. Что случи… Вэй! Тебе плохо? Паника настигла Эмбри. Затем, как вирус, перекинулась на остальных. Вайлет прижалась к стене, едва держась на ногах. Ее румянец исчез, оставив бледность. Холодный пот покрыл лицо, словно иней, а дрожащие губы прошептали едва слышно: — Все хорошо. Я слегка разнервничалась, меня мутит. Но… Ох, любимый, — сдавшись без боя, Вайлет закрыла глаза, оказавшись на руках Эмбри и повторяя. — Все хорошо. Он не поверил ни единому слову. Отвел прядь волос со лба Вайлет и прижался к нему губами, проверяя температуру. Она не подскочила, но в то, что женщина разнервничалась, было сложно не поверить. Ей вообще нельзя было нервничать. Беременность и без того была сложной. Два плода, два сердца и тридцать четыре года Вайлет — не шестнадцать, когда она сливалась с духами, устраивала битвы и скакала по скалам, всегда полная сил. Сейчас она была очень, очень хрупкой. — На диван ее, — сказал Коллин. С ним подскочил Сет, и они влетели в гостиную. — Я за водой, — следом Сет выскользнул на кухню. — Скорую? — Брейди появился, задав этот вопрос испуганно. Эмбри бодро закивал, укладывая измученную стонами Вайлет на диван. Беспокойство за нее было высечено на его лице. Финн, пришедший со второго этажа с Маргарет на руках, споткнулся о бурю эмоций во взгляде папы. Заметив маму, он сдавленно выдохнул, опустил Маргарет на пол и рухнул на корточки у дивана. Ладонь Вайлет утонула в его волосах, а Эмбри похлопал по его плечу. — Все хорошо, солнышко, — прошептала она, пытаясь улыбнуться. — Плохо? — Финн обращался только к Эмбри, помня — когда маме плохо, она всегда твердит обратное. — Ей плохо? Нездоровится? Что-то болит? Что у нее болит? Боже! Ты такая бледная, мам! — Так, — Эмбри поднялся с дивана, потянув Финна за собой. Он увел его на кухню, нашептывая утешения. — Не переживай. Мама просто разволновалась. — Скорую? Скорую вызвали? Пап? Скорую! Нужна скора… — Давай мне его, — Ли вовремя возникла на кухне. После нее Эмбри, осыпав Финна поцелуями в макушку и повторив утешения, смог вернуться к Вайлет. Ли отвлекала мальчика. Принесла ему со стола в гостиной недопитый сок, пару бутербродов с копченой сельдью и острым сыром. Аарон хранил невозмутимость. Но сдался, когда Финн вдруг дернулся так сильно, что чуть не рухнул со стула. Будто его ударили под дых. — Тебе тоже плохо? — уточнил Аарон. Ли обняла Финна и не давала ему упасть. — Воды? — не дожидаясь ответа, Аарон подошел к кулеру. — Кому плохо? — появилась Ким, за которой шли Эмили и Сэм. Ли молчала, улавливая лишь прерывистое дыхание Финна — словно из его груди вырвали легкие, а сердце безумным скакуном металось по телу. Ким прильнула губами к его пылающему лбу, а Эмили, взяв ладонь в свою, обнаружила кожу, влажную от липкого пота. — Лоб горит, — констатировала Ким, качая головой. Присев перед Финном на корточки, она зашептала. — Малыш, жарко? Плохо, тошнит? — Да, — прошелестел Фин. — Скорая его тоже осмотрит, — ровным голосом произнес Сэм. Но не рассчитывал, что звучал именно так. Воспользовавшись возвращением каждого, Ли задала важный вопрос: — Где Джаред и Пол? — В лесу, — Ким ответила надрывно, спрятав лицо в коленях Финна. — Джаред пытается его успокоить, но не может догнать. Я не в шоке, — Ким комично прикрыла Финну уши руками и продолжила. — Я в глубоком ахуе. Пол больше восьми лет не терял контроль. — Это скажется на его самочувствии? — уточнил Аарон, ставя на стол стакан воды для Финна. Он смотрел на Сэма, ища ответы в глубине его глаз. Аарон давно знал правду о мистической изнанки жизни Ли, приняв ее достойно, и проявлял неподдельный интерес ко всем ее загадкам. — Я не думаю, — Сэму не удалось выдохнуть всю тревогу, скопившуюся в груди. — Но возможно, что да, это как-то на нем отразится. — А если… Аарон торопливо задавал вопросы Сэму, один за другим. Вскоре они сошлись в общем беспокойстве за всех, кого подкосило. Ким, Эмили и Ли окружали Финна заботой. Позже на кухню вошла Клэр, оберегая Маргарет, пока остальные застыли в ожидании исхода этого праздника. Скорая задерживалась. Сегодняшнее число было их нелюбимой датой для работы. Эмбри сидел с Вайлет, сжимая ее ладонь в своей. Ее дыхание было прерывистым, а дрожь в сердце отдавалась у него в висках, становясь зловещим внутренним голосом. Сет, Брейди и Коллин присоединились к Джареду и Полу в лесной чаще. В ее глубинах, где под напором мощных лап хрустел снег, они жаждали нагнать их раньше, чем Пола нагонит новый срыв. Когда в доме появилась Рэйчел с двойняшками, их встретила Аврора. — Пожалуйста, только не переживай. Все… Все будет хорошо, да. Обязательно. Не волнуйтесь, — она рассыпалась в просьбах. Рэйчел, нахмурившись, позволила увести себя и детей в гостиную, оставив невысказанные вопросы висеть в воздухе. В гостиной все стало ясно, как день. Только отсутствие Пола Рэйчел не могла объяснить. — Где папа? — Тесса обеспокоенно оглядывала комнату. — Не вижу? — Он скоро будет. — Хорошо, — Тейтум кивнул и присоединился к сестре, помчавшейся к дивану. Он защелкал пальцами перед Эмбри, призывая его к ответу. — Что случилось с тетей? Дядя, ей очень плохо? — Плохо? — громче повторила Тесса. — Ей плохо! — Плохо! — Тейтум подскочил. — Доктор! — вскрикнула Тесса, прильнув головой к груди Вайлет. — Доктора нужно вызвать! — Вызвали, — приглушенно отозвался Эмбри. Тесса и Тейтум обменялись беспокойными взглядами. Пришло их время стать несокрушимой опорой для родственников, которые отчаянно в ней нуждались. В чем-то двойняшкам это удалось. Эмбри даже издал смешок, когда Тейтум обхватил его руками, а Тесса воспользовалась свободным местом на диване, прижавшись к боку Вайлет. — Не болей, тетя! Нельзя болеть! Тебе нужно выздороветь! — Мы требуем! — поправил Тейтум. — Правильно, требуем! — Тесса энергично закивала, приподнявшись на локтях и заглядывая в угасающую улыбку Вайлет. — Мы требуем, чтобы ты выздоровела! Рэйчел перевела взгляд на Аврору. Если на детей и Вайлет с Эмбри она смотрела с тревогой, то на девушку — с усталостью, глубокой. Грустно-грустно, вынося приговор: — Он потерял контроль. — Да, — Аврора опустила взгляд, избегая взгляд Рэйчел. За срыв Пола она точно не несла ответственности. Рэйчел услышала знакомый звук, когда ругнулась сквозь зубы — это хрустнули, сломавшись, годы терапии с Полом. — Что ж, — Рэйчел прижала ладонь к виску, кривя губы в усмешке. — С Рождеством. Отличное Рождество. Ладно. Где Пол сейчас? — С Джаредом… — Гонит? — Угу. — Ну, добра ему, — Рэйчел повела челюстью, смотря сквозь Аврору. — Не догонит, пока Пол сам не успокоится. — Откуда ты знаешь? — Оттуда. Я, как никто другой, знаю его лучше всех. Аврора не успела ответить Рэйчел. В дверном проеме появилась знакомая кудрявая макушка, и ее обладатель, Квил, нервным смерчем ворвался в гостиную. Рэйчел отступила. У нее не осталось сил ни на объяснения, ни на утешения, ни на праздник, переросший в траур. — Что здесь происходит? — спросил Квил, стараясь обуздать дрожь в голосе. Аврора лишь промычала что-то в его губы, когда они нависли над ней. Квил обвел взглядом гостиную. Наткнувшись на Эмбри, на его мутный взгляд, он вмиг проложил себе путь к лежащей Вайлет, окруженной перепуганными двойняшками. — Маме стало плохо, — выдохнула Аврора. — И Пол. Он сорвался. — Как? — изумился Квил, будто услышал речь на давно забытом языке. Аврора повторила свои слова. Положив ладони на плечи Квила, она искренне надеялась, что вина за случившееся — за то, что он может не поехать к деду, — не превратится в ненасытного червя, пожирающего ее изнутри. — Квил, когда маме станет лучше, и Пол вернется, мы поедем с тобой к твоему дедушке? — Аврора искала ответы в глазах Квила. И нашла — слова были излишни. Разумеется, что в таком состоянии он не бросит никого. Тем более Летти, на которой уже нагло восседал тепленький, липкий инфаркт. Аврора резко вскинула взгляд на очередной стон мамы. Не раздумывая, она подскочила к ней раньше Квила. Двойняшки расступились. Эмбри подвинулся. Аврора присела перед ним, беря руку Вайлет в свою. Животный страх клокотал в ее венах. Она была готова на все, лишь бы Вайлет выздоровела. На все. Если Аврора ее ненавидела — это не означало, что она ее не любила. Квил опустился на пол, поджав колени к груди и зарываясь ладонями в растрепанные кудри. — Все будет хорошо, — прошептал Эмбри. Его поддержка не вызвала никакой реакции. Но Аврора надеялась, что хотя бы ему она помогла. Каким бы… каким бы… монстром он ни был, раз в молодости совершил настолько страшную вещь, Аврора не желала ему зла. Только чувствовала отвращение. И к Вайлет, чья связь с Полом оставалась неоспоримой. Обмануть мог любой, но не семейные узы, которые невозможно как-то подправить. Если они были, то Аврора просто сошла с ума, раз не видела их. Точка. Твердая, гранитная точка.