Лаймовый тайфун

Аврора наслаждалась запахом свежести, пробирающимся украдкой в комнату. Вместе с ним, из распахнутых окон, лился топленый свет. На улице вспыхнуло теплое солнце. Пломбирное солнце с кусочками апельсина. В октябре, когда багрянец листвы уже догорал, случались синеглазые дни, обманчиво обещающие лето. Запрокинешь голову — и вот оно, то самое солнце в зените, будто и не было осени. В остальное же время над резервацией нависало свинцовое небо, давящее, как крышка обувной коробки. Прошло почти четыре месяца, как завершилось путешествие по всем штатам. После Рождества в Висконсине, авто-дом выплюнуло в сторону Пенсильвании, а оттуда — прямиком в Нью-Йорк. Всемирно известный город, воспетый каждым фильмом и сериалом, встретил их с показным интересом и равнодушием к собственным жителям. Вырвавшись из плена бродвейских мюзиклов, разнообразных экскурсий, живописных прогулок по Центральному парку и прочих туристических ловушек, авто-дом стремглав умчался в тихий Мэн, где не было занятия интереснее, чем сооружение плотов и наблюдение за тем, как сооружают плоты. И дальше — бесконечные поля Монтаны, умиротворяющие прерии Огайо, величественные горы и карьеры Юты и Колорадо. Звенящая, невыносимая тишина Небраски, Айдахо, Айовы. Чемоданы, доверху набитые бесценными сувенирами, уже умоляли о пощаде при одном виде очередного магнитика «Добро пожаловать в такой-то штат.» На долгожданном въезде в Вашингтон впечатления от путешествия носились в головах каждого, как блохи в банке — хаотично, лихорадочно, бессвязно. Только Вайлет и Эмбри сумели выделиться. Особенно папа, в первую очередь для Авроры. Этот образец непробиваемого целомудрия и неиссякаемого ворчания, этот неусыпный страж, следящий за каждым шагом Авроры и Квила еще до того, как они его сделают — сам, как подросток, прятался с Вайлет под одним одеялом, по углам целовался и гулял под луной. И, как итог, они осчастливили новостью о грядущем пополнении в семействе. Помнится, Аврора впала в чудесное злорадство, промурлыкав Эмбри его же собственные слова о том, как важно быть осторожным. Он побагровел, испепелил ее гневным взглядом и, может, поставил бы в угол, если бы Аврора, спасаясь бегством на крыльях отличного настроения, не ретировалась из дома. Аврора вышла из своей комнаты в одиннадцать утра, помня, что Вайлет уехала на первое УЗИ, с поддержкой кого-то из близких, потому что Эмбри отсыпался после вчерашней, тяжелой смены на работе. Сезонный грипп сразил половину детей Форкса, уложив их штабелями, как кегли после удачного броска. Шагая в сторону кухни, Аврора собиралась выпить кофе. Встала она давно, но пора бы уже проснуться. Сегодня уроки у нее начинались после обеда. Физику и химию отменили — учителя, павшие жертвами отпусков, порадовали учеников своим отсутствием. Аврора увидела Эмбри в гостиной. Пока она решила не заговаривать, ведь первые часы после пробуждения он был совершенно недоступен для нормального контакта. Но сегодня он так и навязывался. Изогнув бровь в непонимании, Аврора всматривалась в лицо Эмбри. На мягком диване ее папа — какой-то не папа, а пчела. В нем жало и мед, судя по кислому выражению лица и энергичной чечетки пальцев по телефону. — Папуль, все хорошо? — Да, проказа, — скороговоркой ответил Эмбри, и Аврора поняла, что ничего хорошего. Она не успела вставить слово. Эмбри быстро сделал звонок и заговорил с его абонентом так спокойно, что Аврора напряглась еще больше. — Привет, Сет. Слушай, можешь… Спасибо, все хорошо. Да, хорошо. Да, блять, Сет, да. Можешь сделать мне одолжение? Лицо Авроры перекосилось, когда Эмбри начал орать на всю гостиную: — Передай злоебучим Лейхоту и Кэмерону, чтобы удалили нас из черного списка. Клоуны, блять! Это не смешно! Да, Сет, вот так и передай им, и добавь инвалидам, что мы их ни к чему не обязы… ДА, СЕТ! И вас тоже! Вы еще замки на дверях смените, твою мать, чтобы мы точно не завалились! По… Пока, Сет! Аврора рассеяно хлопала ресницами. Раз уж Эмбри не постеснялся продемонстрировать при ней свой богатый словарный запас, да еще и после сброса звонка добавил пару ласковых, значит, дела действительно неважные. Аврора подсела к нему на диван, пока он растирал ладонями виски и тяжело вздыхал. Но тишина в гостиной нарушилась стараниями Вайлет, появившейся из кухни. Аврора внимательно смотрела на маму, которая тоже спокойной не выглядела. Также вперила глаза в свой телефон, отбивая по экрану почти барабанную дробь. — Меня тоже заблокировали, — говорила женщина. Эмбри снова ругнулся, выпрямился и, раскинув ладони, гаркнул: — Юмористы! — И Ли заблокировала, — делилась Вайлет. — Да что случилось? — не выдержала Аврора, не зная, на ком из родителей ей сосредоточить внимание. Но вдруг они смягчились. Взглянув на дочь, в унисон вздохнули и расслабили лица. Даже показали улыбки. Авроре это понравилось. Утренние улыбки родителей для нее приравнивались к дополнительной кружке кофе. — Я вернулась с УЗИ, меня Пол подвез. — И что-то случилось? — тревожно уточнила Аврора. Вайлет подошла к Эмбри со спины, касаясь ладонями его плеч. Они оба прикрыли глаза. — У нас двойня, проказа, — ответил Эмбри. Аврора поморгала. Время для нее остановилось в пределах задержки дыхания. — Двойня? — позже переспросила она, примерив на лицо вселенское изумление. — Это шутка? — Да, конечно, — саркастично ответил Эмбри. — Смейся, — в том же тоне ответила Вайлет. Аврора ничего не отвечала. Пока она пыталась выйти из нокаута, родители разговаривали. До нее доносились обрывки фраз о ставках на Хэмиша и Тиффани. Они, без сомнения, уже приготовились точить топоры для смены замков на дверях — за столь большим потомством им предпочиталось наблюдать на расстоянии. Быстрей скорости света, как говорится, только сплетни в резервации. Аврора залилась смехом, услышав от Вайлет: — Да чтоб я еще раз с Полом куда-нибудь пошла! Тут же растрепал всем новости! И это он виноват! — Почему? — удивилась Аврора. Эмбри на нее посмотрел, сердито зачитав: — Гены у него хорошие. Вот Тесса и Тейт — тому доказательство. — Списали на него ответственность? — ощерилась Аврора, картинно ахнув. — Какие вы бесстыжие! Всего-то надо было быть осторожными! А мне-то говори… — Аврора Кимберли Колл, — отчеканила Вайлет, вперив руки в боки. — Ты в школу не опаздываешь? — Молчу-молчу, — вскинув ладони, защебетала Аврора и встала с дивана. — А, кстати… А куда двойню поселим? Комнат-то свободных нет. — В твою поселим, проказа, — язвительно ответил Эмбри, потирая шею. — Я не против, — засверкала Аврора. Эмбри понял, в какую ловушку попал. — Тогда давайте я перееду к Квилу, а вы обустраивайте мою комна… — Аврора Кимберли Колл, — теперь начал Эмбри. — Ты ТОЧНО в школу не опаздываешь? — Молчу! — громко фыркнула Аврора, с недовольством провожая свой путь до кухни. Но она замерла. Сердце, как ни странно, быстрее разума опомнилось. С искренней улыбкой Аврора обернулась к родителям, застав их в приступе любви. Вайлет подсела к Эмбри, а тот гладил ее по спине, целуя в макушку мягких волос. — Ну, вообще все не так страшно. А кто конкретно будет? — Мальчик и девочка, — ответила Вайлет, бросив Авроре улыбку. — Я без УЗИ уже слышала их души. — Тогда зачем поехала? — Проверить, что с ума не сошла. Аврора пока не понимала, что именно должна чувствовать после ошеломляющей новости. Потому просто поддержала легкие, как дуновение ветра, улыбки родителей. Они завели разговор, перескакивая с темы о детях на тему о будущем, и Аврора решила оставить их наедине. Иногда в разговоры начальства лучше не встревать. Но пока она шла на кухню, то вспомнила о Финне и Маргарет, которые сегодня ей на глаза не попадались. — А где Финн и Пэ… А… О… Привет! Тут-то все встало на свои места. На кухне Аврора увидела брата и сестру. Последняя удобно устроилась на хорошо знакомых, ледяных коленях, с головой погрузившись в планшет с мультфильмом. Финн лишь мельком глянул на Аврору. По его лицу было отчетливо видно, что он в курсе последних новостей. И заранее, видимо, решил проститься с блаженной тишиной и покоем. — Здравствуй, — поздоровались с Авророй в ответ. — Здравствуй, — снова с ней поздоровались. Аврора с улыбкой во весь рот наблюдала, как Белла передает Маргарет Финну. И, когда она встала, заправив прядь длинных волос за ухо, девушка бросилась к ней в объятья. Кожа Беллы обдавала холодом, но грела своим душевным теплом. Эдвард, примостившийся у окна, улыбнулся и принял вскинутый кулак Авроры, ударив по нему в ответ. — Мне никто не сказал, что вы приехали в гости! — с возмущением заявила Аврора, подходя к чайнику. Когда она его щелкнула, тихий и убаюкивающий голос Беллы привычно обдал ее щекоткой по всему телу. — Мы только вчера сообщили, что приедем. — Что-то случилось? Сеанс с духами, да? — спрашивала Аврора, засыпая в кружку добрую горсть сахара и кофе. — Соскучилась по Шайло, Рори, — ответила Белла. — Как у тебя дела? Как путешествие? — Все отлично! — Аврора, быстро сделав себе кофе, подсела к Белле за стол сплошной радостью. Молчаливый Эдвард попался под ее взгляд и, не утруждая себя церемониями, прочел ее мысли и заранее ответил на вопрос: — Я за компанию с Беллой, Рори. А еще, как выяснилось, на бесплатный концерт. Смешок Эдварда поддержала Белла. Аврора закатила глаза, но улыбнулась. Маргарет снова забралась на колени бывшей Свон. Звуки мультфильма на ее планшете вмешались в слова Эдварда, обращенные хмурому Финну. — Думаю, что это не проблема, Финн. Я могу подбросить тебя до школы. — Да, можно, — зажегся мальчик, и даже тронул уголки губ в подобии улыбки. Шелестя фантиком от шоколадной конфеты, он вскочил на ноги, кидая взгляд на выход из кухни. — Подвезите, пожалуйста, Эдвард. Эдвард и Финн ретировались из кухни. Последний осознал, что Аврора доставит его до школы не ранее, чем исчерпает до дна фонтан радости от общения с Беллой. С Беллой-то можно. Эта близкая подруга мамы осыпала своей любовью даже ее частички — детей, которых одаривала не только подарками, но и вниманием. — Что это? — улыбаясь, спрашивала Аврора. Белла держала в воздухе маленькую коробочку, которую достала из своей сумки так ловко, что Маргарет на ее коленях не сместилась ни на сантиметр. — Подарок, Рори, — пожимая плечами, объяснила Белла. — Это колечко. — Спасибо! Когда Белла улыбнулась, Аврора невольно задержала дыхание. Ослепленная светом ее золотых, невыносимо красивых и совершенно неестественных глаз, она вновь угодила в тщательно расставленные сети вампирского притяжения. Фарфоровой коже Беллы не хватало только зачатков румянца, но и без него она была вершиной совершенства. Аврора помнила все истории о добросердечных вампирах. Только и делала, что вспоминала их, пока с трепетом примеряла на палец подаренное колечко, кристально-позолоченное. Ныне резервация дожила до момента, когда Калленам почти во все места был открыт проход. Стараниями Ренесми, Вайлет и той самой пресловутой совести, которая смогла убедить остальных в том, что проще найти затерявшуюся иголку в стоге сена, чем проклинать Калленов как исключительных демонов. Тем более, если учитывать, сколько всего они прошли вместе. Плечом к плечу, преодолевая неимоверные трудности во благо общей безопасности. — И вот, — заканчивала Аврора свой монолог, в котором Белла только кивала. — Пока точно не решила, куда буду поступать. Но точно заполучу бюджетное место в универе Сиэтла. На всю резервацию выделили только одно! — Но у ребят есть деньги на твое образование, — деликатно напомнила Белла, теряя улыбку и легкий чмок на макушке Маргарет. — Не переживай, если не получишь это место, Рори. — Да я не переживаю, — поспорила Аврора, сделав последний глоток своего кофе. И, вперив глаза в пустую кружку, продолжала. — Просто хочу поступить своими силами, Белла. И финансы, вот… Хоть как-то сэкономить. Не могу найти работу, Белла! Вот ты представляешь — на днях ездила в… Снова Аврора пустилась в рассказы о своей жизни. Но Белла сама этого так и требовала. Она была многозадачной. Умела занимательно говорить, трепетно соглашаться, остроумно возражать. И молчать у нее отлично получалось. Так чувственно молчать, всесторонне охватывая тему, из близких Авроры мало кто умел. Выслушав от девушки гневную тираду, что в Форксе и резервации нет свободных вакансий — будто специально — Белла предложила: — Могу помочь, Рори. Но работа не постоянная, а на три месяца, пока мы не вернемся в Форкс. — Вы возвращаетесь? — изумилась Аврора. — Уже? — Прошло почти тринадцать лет, — рассказывала Белла, ведя пальцами по планшету и включая Маргарет новый мультфильм. — Карлайл навел справки, что все наши знакомые разъехались. В городе мы не будем особо появляться, но вернуться можем. Скучаем, Рори. — А что за помощь? Как ты можешь мне помочь? Белла вдруг прищурилась. Так озорно прищурилась, будто собиралась предложить Авроре не помощь, а сделку, где для нее не будет никакой выгоды. — Нужно кому-то присмотреть за нашим домом. Клининг-агентство, куда мы обращались до этого, закрылось. — Уборка? — вздохнула Аврора. — Угу. И за растениями нужно следить. За внутренним двором тоже. Что скажешь, Рори? Аврора долго не думала. Она, в принципе, сразу поступила умно и на поиски работы не выдвигалась с желанием получить что-то более достойное, чем уборка или продажи. Просто пора было зарабатывать свои бумажки, с целью продемонстрировать каждому, что нотации об ответственности и самостоятельности не прошли бесследно. Приняв предложение Беллы бодрыми кивками, Аврора попрощалась с ней чмоком в щеку, столь же теплую, сколь и ее перспективы, и, кинув громкое «Ушла» для родителей, выпорхнула из дома. У Авроры все было хорошо. Даже школьная каторга не особо тяготила. Листочки календаря язвительно шептали, конечно, что окончание школы не за горами. Там же топчется грядущее поступление, и бюджетное место Аврора может и не получить. Она разрешила своему внутреннему критику погрызть ее самооценку, но впредь только слегка, чайной ложечкой, не больше. Аврора верила в собственные возможности. А если что-то не получалось, то вина была не на ней. Взять Бекку, например, чья успеваемость в этом году с треском взлетела на Олимп, оставив остальных школьников плестись у подножья. При мысли о Бекке Аврора застыла возле своей машины, нервно перебирая ключи и поджимая губы. Усмирить гнев ей помогла, как ни странно, погода. Аврора взмела взгляд к кристально-голубому небу. Стояла на влажной траве, полная жизни и веры в радужное завтра. И внутренние бури утихли. Вдали пролегали высоченные горы и бездонный океан, а на узких полосках между ними лепились крошечные домики. Пока машина неспешно двигалась к магазину, где Аврора хотела купить лимонад перед занятиями, на дорогу почти бросались другие школьники, ленивыми и дружными кучками. Остановившись на единственном светофоре в резервации, Аврора вперила взгляд в руль, а затем перевела его на окно. За ним простиралась все та чаща — такая же бесконечная и неизменная, как сама вечность. Деревья были просто душками. Идеальные создания. Жизнь никак не отразилась на их стойком характере. Растут себе тихонько среди людей, в тесном соседстве с домами и автомобилями, и ничего — живут. Просто живут и живут. Держатся молодцом. Вот Аврора должна быть такой же, как деревья. Мягкой снаружи и твердой внутри. Припарковав машину возле магазина, она вышла наружу — и вдруг ей пришло сообщение на телефон. Радость Авроры от имени его обладателя растеклась по губам широкой улыбкой.

«Хорошего дня тебя, Рори. Люблю.»

«И я тебя, Квил! Спасибо! И тебе хорошего дня! Что будешь делать вечером?»

«В мастерской зависну. Хочешь — приходи. Придешь?»

«Опять будешь работать за своих, Квил?»

«Чуть-чуть. Только никому не рассказывай. Так придешь?»

Аврора закатила глаза, снова получив этот вопрос. Как будто Квил не знал на него ответ. Согласно его заводским настойкам, Аврора не имела права подвергать его риску лишиться ее общества. «Конечно, Квил. Вечерком. Я позвоню тебе после школы. Есть что обсудить, кстати. Ха-ха-ха!»

«Эх, я даже знаю, что конкретно, Рори. Ты в обморок не упала? Я чуть не упал, честно.»

«Ожидаемо было, Квил. В душ доходились! Ха-ха-ха!» Квил пока не отвечал. Аврора лениво плыла по магазину, вслепую определяя на полке любимую фанту. Когда он ничего не ответил и в следующую минуту, она вздохнула и убрала телефон. Очевидно, что Квила захватила коварная взрослая жизнь, подкинув ему какие-то дела. И опять он поддался искушенному флирту засесть в своей мастерской. Квил вообще любил работать и всегда, может, любил. Все задачи он принимал, как праздник, радовался каждой проблеме, как новой игрушке. В своей мастерской Квил часто многое делал сам. Аврора думала, что это он не из любви к труду, а из твердого убеждения, что лучше него никто ничего не сделает. — Ты прекрасна, дорогая. Ты прекрасна не только сегодня, а всегда. Аврора вмиг остолбенела. Она уже вышла на улицу, как проскрипел этот знакомый и приятный, как ржавый засов, голос. Вмиг девушка нашла его обладательницу. Вот она, вечная обитательница старой скамейки. Рядом с ней застыла девчонка с параллельного класса. Сара? Сана? — Благодарю вас, — прощебетала эта как ее там. Старуха удостоила ее кивком. Если бы она улыбнулась, то улыбка утонула бы в лабиринте морщин на ее лице. Впрочем, улыбаться этой мумии было решительно нечем. Ни зубов, ни радости, ни малейшего повода. Ведь она свято уверена, что ее комплименты не безосновательны, потому благодарностей не требуют. Пока Аврора проверяла, ответил ли ей Квил, то косилась на старуху. С каждым днем та демонстрировала чудеса распада. Даже сидя, она походила на ходячий оркестр костей. Грыжа у нее вываливалась из-под слоев футболки, свитера, кардигана и вечно драного пальто, делая ее похожей на перевязанный салат-айсберг, вне зависимости от погоды. Единственное, к чему можно было придраться с комплиментом — так к волосам этой мумии. Удивительно, что она точно появилась задолго до образования резервации, но все еще щеголяла с длинными, шелковистыми косами, толщиной с ручку младенца. Их иссиня-черный цвет, в сочетании с оттенком кожи, безошибочно выдавал в ней потомка благородных краснокожих предков, куда лучше любых генеалогических древ. Аврора никак не могла запомнить, как зовут эту старуху. Всегда она давала ей новое имя. Каждый день и, может, когда-нибудь она наткнется на настоящее. Старуха тоже не сидела без дела — осыпала квилетов своими комплиментами, навешивала громкие титулы «прекрасных» и «чудесных», а Авроре не доставались даже объедки этой щедрости. Изо всех сил пытаясь удержать дружелюбное выражение лица, она приблизилась к скамейке. Замерла и склонилась, якобы завязывая шнурок на своих ботинках. После распрямилась с ровной осанкой, пригладил кудри и, и с деланым томлением, зевнула и потянулась. Но один взгляд на старуху — и стало ясно. Аврора для нее просто не существовала. — Здравствуйте, — поздоровалась Аврора. Она намеревалась выжать из этой неприступной крепости хоть толику похвалы. Но старуха, окинув Аврору мутным взглядом, выдала лишь скупой кивок. И вновь погрузилась в нирвану, оставаясь неподвижной. Казалось, даже не дышала. В прошлом году Аврора пыталась наладить контакт, приветствуя мумию то бодро, то мягко, то тихо. Напоминала так о своем существовании. Но старуха оставалась непреклонной. Однажды она даже прокричала: «Ты прекрасен, дорогой!» Случайному пацану с ее школы, который шел вообще по противоположной стороне улице. Старческие легкие мумии могли разорваться от такого вопля, но все равно она не сдержалась. — Как у вас дела? — любезно поинтересовалась Аврора, убирая руки за спину и улыбаясь. — Хорошо, — сухо ответила старуха. — Как ваше здоровье? — еще любезней поинтересовалась Аврора. — Хорошо, — также ответила старуха. Поскрипев зубами, Аврора удалилась. В машине она решила, что возненавидит эту старуху. Завтра же и начнет. Вряд ли у нее это займет много времени. Бог знает, как у нее так получалось, но все люди для нее — отгадки. Кроссворды с ответами на каждой странице. Ей невозможно пустить пыль в глаза. Долгожданное сообщение от Квила вернуло к Авроре хорошее настроение.

«Занят, Рори. Позвони мне после школы. И извини, я не смогу тебя забрать.»

«Что-то случилось, Квил?»

«Собрание.»

Снова у Авроры вышла остановка у ее машины. Маленькая парковка перед кампусом старшеклассников стремительно заполнялась, пока девушка пыталась понять, по какой причине вдруг решили провести собрание. Ведь в резервации были особые собрания — без светских бесед под аккомпанемент кофе-брейка. Туда приходили не в костюмах, а, как правило, в одних шортах и кроссовках. С волками, томящимися под голыми ребрами. В резервации собрания проводила только стая. Исключительно по весомым поводам. — Отошел! — вдруг гаркнули над ухом Авроры. Стайлз. Стайлз Пейн, с которым у Авроры ничего не вышло. Сходили разок на свидание, и хватит. Благо, купидон в лице Квила вовремя подсуетился, и в других свиданиях Аврора не разочаровалась. В школе она со Стайлзом не то, что не общалась — она его почти не видела. Ходили слухи, что этот парень где-то есть. Он был скромным, чрезвычайно скромным, порой, до полного растворения в пространстве. — Отойди, блять! Я же сказал! — потому, даже когда Аврора снова услышала от него такой грубый тон, ей все еще казалось, что это какой-то глюк. Но Стайлз выглядел реально. Парень, к которому он обращался, допер, что над его душой он не чахнет просто так с перекошенным лицом, после чего вынул наушники из ушей. Теперь повтор требования Стайлза прошел успешно, и парень откатил свой велосипед в другой угол парковки, практически к клочку земли. Аврора изогнула бровь, склонила голову и заинтересованно наблюдала за Стайлзом. Он шарахнул дверцей своей машины так, что в гробах могли перевернуться все порядочные автомобилисты. Что у него было личного к этой машине, Аврора спрашивать не стала. На месте солнца она бы не стала связываться с ним, и тут же бы вернулась на небо. Но оно светило и лучом не повело. Где было, там и осталось. Швырнув ключи в карман своих джинсов, Стайлз с нервозностью передернул плечами. Уловив на себе внимание Авроры, он снова нахмурился. Несомненно, хотел испепелить ее взглядом, но лишь разжег в ней огромное любопытство. — Ты что, Стайлз, такой нервный? — прощебетала Аврора, подплывая к нему с улыбкой. Стайлз глубоко вздохнул и сощурился. Но вдруг — расслабил лицо и прикрыл глаза на долю секунды. И, когда открыл их, Аврора увидела, что злость из них исчезла. Будто Стайлз ненадолго отключался от матрицы. — Плохо себя чувствую, — парень говорил с легкой хрипотцой, как оперный певец, сорвавший голос на высокой ноте. Затем, будто под непосильной ношей, он снова передернул плечами. Аврора окинула его взглядом. Все тот же Стайлз, икона стабильности — копна смоляных волос, тонкие губы и огромные, почти черные глаза, в которых должны были отплясывать черти, идеально гармонирующие с его острыми скулами. Но вместо них была лишь уморительная неловкость. Раньше. — Что с тобой? — для галочки спросила Аврора. — Ничего, — таким же образом ответил Стайлз. И вдруг перешел в наступление. — А с тобой? Аврора нахмурилась. Есть у нее дурацкая привычка защищаться даже тогда, когда на нее никто не нападает. — У меня все классно, Стайлз. Не завидуй. — И не собирался, — Аврора дрогнула. Ну и ну — солнце должно было погаснуть. Под ним такой Стайлз, вновь заговоривший грубо, никогда не гулял. И он точно что-то недоговаривал. Авроре тоже иногда становилось плохо — простуда, проблемы, дела житейские. Но она никогда не стала бы такой хамкой, даже если бы изначально ей не родилась. — Ну пока, — процедила Аврора. — Подожди, — вдруг вкинул Стайлз. Аврора остановилась и услышала, как он тише добавил. — Извини. Я реально плохо себя чувствую. Все бесит, вот и огрызаюсь. — Ладно, — сухо ответила Аврора. Обсуждать со Стайлзом вопросы его здоровья для нее было бы интересно, примерно, в никогда на свете. Она едва заметно ему улыбнулась, демонстрируя неприветливость и нежелание общаться. Стайлз ее раздражал. Для бывшего он оказался недостаточно противным. И даже недопустимо приятным, когда решил извиниться. Для бывшего! И тут он оказался ненадежным. Подвел Аврору, что и требовалось доказать. Благо, карма его настигла — с таким не мужиком никто не хотел дружить. В школьном зверинце Стайлз обитал в жалком одиночестве. Такая мысль Аврору настигла у ее шкафчика. Она расширила глаза, окинула ими коридор. Стайлз маячил поблизости, у своего шкафчика. Он то морщился, то хмурился. Губы его были поджаты, глаза часто прикрыты. И он дышал. Дышал так, словно только вчера узнал о существовании этой функции организма, и теперь с маниакальным упорством ее исследовал. Аврора, не отрываясь от своей фанты, наблюдала за парнем. Сначала спокойно. Затем с нарастающим интересом. А потом — хитро-хитро, как лиса. И посетила ее дельная мысль — почему бы не подружиться с этим недоразумением? А что? Если уж заводить друзей, то таких, которые о дружбе ничего не знают. Тогда Аврора сможет выгравировать на ее скрижалях свои собственные правила, а Стайлз и слова поперек не скажет. Закинув лимонад в бездонную пропасть рюкзака, Аврора с грохотом захлопнула свой шкафчик, возвещая о начале новой эры — эры ее гениальных планов. Немного усилий, и жалкий Стайлз станет ее другом. Преданным и благодарным. Будет носить ее рюкзак, выполнять все ее капризы с энтузиазмом дрессированного щенка и восхищаться каждым ее словом. — Пообедаем вместе, Стайлз? Разумеется, от такого предложения парня настиг паралич. Он несколько раз моргнул, с подозрением глядя на Аврору. Словно пытался убедиться, что перед ним действительно она, а не плод его воображения. Та, в свою очередь, удивленно вскинула бровь, но не из-за гробового молчания Стайлза. Нет. Дело было в том, что его лоб покрылся испариной, а лицо мертвенно побледнело. — Тебе жарко? — предположила Аврора. Стайлз судорожно кивнул, одернув ворот свой черной толстовки. — Пообедать вместе? — хрипло переспросил он. — Ну… Можно. Давай. — Супер, — Аврора расплылась в улыбке, протягивая свой рюкзак Стайлзу. Тот его взял и услышал. — Пошли на урок. — Ладно, — пробормотал Стайлз, покорно следуя за Авророй. — А как у тебя дела? Расхожая фразочка. Каждый ее взбрасывает, чтобы беседа продолжилась без пауз. Аврора, уткнувшись в свой телефон, небрежно бросила, что у нее все отлично. Пока они плелись до кабинета английского, она снисходительно расспрашивала Стайлза о его делах. Об успеваемости, о работе, о его бабушке — в том году он плешь ей проел целыми двумя рассказами о ее неважном здоровье. Рак, видите ли. Очень, очень интересно. Стайлз отвечал на вопросы Авроры, а потом переключил внимание на нее. Та, как соловей, залилась сладкими трелями, расписывая свою отличную жизнь. Раз уж сегодня у Авроры маскарад, то нужно получать от него максимум удовольствия. Вдруг Аврора услышала от него: — Ты не пойдешь на английский? И, выплыв в реальность, остановилась и развернулась к парню. Тот замер у стены, в паре шагов от кабинета. К этой стене прижималась Бекка, которая что-то искала в своем рюкзаке. — Нет, — ответила она. — В прогульщицы заделалась? — подойдя к ребятам, Аврора включилась в разговор приторным тоном. Но сарказм в ее фразе потерялся до того, как она ее произнесла. Чрезвычайно хмурый вид Бекки докладывал, что сегодня она не просто прогульщица, а намеренная прогульщица, у которой были дела поважней. Да и ее дела — не очень. Точно. Аврора с прищуром глядела на девушку. Покрасневшие белки глаз Бекки чудесно сочетались с темными кругами под ними, и нервно-покусанные губы отлично с ними смотрелись. Такие мелочи, право слово, а как приятно. — Преподу что-то передать? — спросил Стайлз. — Почему тебя не будет? — Неважно, — отмахнулась Бекка. Она наконец-то достала руку из своего рюкзака, вынудив оттуда маленький термос с чаем. — Прогулы, кстати, записываются в твое дело также, как успеваемость, — напомнила Аврора, слегка склоняя голову. Бекка метнула ей прищур. И почти гаркнула: — И похуй. Аврора изумилась. Вот уж она не думала, что Бекка — тайная матершинница и латентная хулиганка. Но Колл не подала лишних эмоций и, фыркнув, отошла. Стайлз задержался возле Бекки, пока та не ушла. В праведном гневе Аврора дожидалась, пока парень к ней вернется. И как Стайлз и Бекка могут не бесить? Они даже невыносимо громко думают. И о всякой чепухе!

***

Белла позвонила перед последним уроком и предложила приступить к работе сегодня. Учитывая, что Квил был занят, Аврора с радостью согласилась. Бодро подъехала к Калленам и очень вяло, как медузообразная масса, начала работать. Аврора ходила под медово-желтом кругом света, а по углам копошились кусочки темноты, как домашние питомцы. Приятные, в отличии от пауков. В подвале было столько паутины, будто Каллены щедро платили паукам, чтобы они упаковывали эту часть дома как можно надежней. Аврора занималась уборкой. Пыль обладала собственной грацией, ведь слишком неохотно покидала насиженные места. Аврора вооружилась тряпкой и ведром с ядерной химией, способной растворить даже вампирские клыки. Она чувствовала себя археологом, раскапывающим забытую цивилизацию. Клининг-агентство, к услугам которым долгие тринадцать лет прибегали Каллены, не делало ровным счетом ничего. В гостиной и каждой комнате пыли оказалось не меньше. На сегодня Аврора расправилась с ней, полила все растения, вымыла пол и пропылесосила ковры. Когда она чистила до глянцевого блеска раковину на кухне, с гостиной прозвучало от Беллы: — Рори, тебе пришло сообщение. — Принеси, пожалуйста, мой телефон! Белла вняла просьбе, тихо пройдя на кухню. Аврора отвлеклась от работы, стянула резиновые перчатки и, кратко вчитываясь в сообщение Квила, с улыбкой напечатала ему, что скоро закончит работать. — Верни, пожалуйста, на зарядку, — попросила Аврора, возвращая телефон Белле. Она успела натянуть перчатку только на одну руку, как услышала: — У тебя интернет закончился, Рори. Раздам пока свой. — Спасибо, Белла! — Ты еще по ошибке три раза «люблю» написала. — Почему по ошибке? Нет никакой ошибки, это Квилу. С чистой совестью вскоре Аврора закончила свою работу. Она пила воду, прижимая стакан к груди и устало посматривая в окна. Стиснутое, серое от дождя небо прижималось к стеклам. Вечер обдавал холодом, и луна куталась в бледную шаль. Белла бросила заслуженные девушкой пятьдесят долларов на ее карту. На выходе из дома Аврора увидела ее с Эдвардом. Им обоим очень к лицу были сумерки. Пара перекинулась улыбками и попрощалась, шагая от дома в сторону чащи. Небо над ними бушевало дождем, под которым Аврора натянула на голову капюшон, быстро добираясь до своей машины. В пути ее подумал затормозить Эмбри. Развернуть домой, по телефону добавляя, что уже достаточно поздно. Его отцовские нервы такое время суток не слишком любили. Но Аврора отбилась, только вкинула, что обязательно будет дома до одиннадцати. Еще добавила Эмбри, чтобы он вспомнил свои собственные слова, но он точно ее не послушал. Логика папы была проста и безупречна — если он сказал, что завтра прекратит докапываться до Квила, то не надо ему об этом напоминать весь год. Аврора сильно устала. Приехав в мастерскую, она попалась под добрый десяток поцелуев Квила, после чего они ненадолго разошлись. Мужчина вернулся к одному из клиентских пикапов, пользуясь всеми своими талантами, а Аврора дописывала сочинение по английскому. Прятала зевки в кулаке, лениво шелестя ручкой по бумаге. Свет в рабочем кабинете мужчины не падал ярко, а горел едва-едва. Аврора щурилась, всматриваясь в тетрадь. В своем доме ей было бы проще заниматься. Но здесь у Авроры сидел Квил, и это решающий аргумент. Она отвлеклась от учебы. Неожиданно ее слух наполнил гулкий голос Джареда. Он быстро возник в подсобке. — Салют, — подошел к столу, чмокнув Аврору в макушку и, потрепав волосы, попросил. — Сваргань кофе. Три кружки. — Ты не один? — С Полом. — Пришли убедить Квила тоже закинуть моих родителей в черный список? — съязвила Аврора. Джаред закатил глаза. За данное действие он извиняться не собирался. Мужчина не знал, о чем думал Пол, но сам не планировал разблокировать семью Коллов раньше, чем не удостоверится, что их двойня его не коснется. А то помнит, помнит эти кошмары няньки. Одна Аврора так убила ему нервы, что даже спокойные Финн с Пэгги их не реабилитировали. — Кофе, Рори. И сейчас Джаред думал о другом. На его лице было написано — ни о чем хорошем. Аврора нахмурилась, взмывая на ноги и выходя с ним из кабинета. Она сложила дважды два, воспользовавшись новостью от Квила о сегодняшнем собрании и спросила: — Проблемы со стаей? — Можно и так сказать, — отмахнулся Джаред. Аврора резко схватила его за синюю ткань футболки, останавливая. — А ты возьми и расскажи. — Кофе где? — Будет вам кофе! Расскажи, что случи… Ай! — Кофе тащи, дурья башка, — Джаред вскинул руку, намекая, что пальцы на ней в легкую вновь потрепят длинный нос Авроры. Чертыхаясь, она отправилась к маленькой кофе-машине. Когда та выплюнула три стаканчика кофе, Аврора подхватила сначала два. Для любимого Квила и Пола, который пока чудесно молчал. Его она увидела возле своего пригнанного пикапа. Внутрь багажника глядел Квил, а Пол облокачивался на дверцу, готовый выслушивать нелестные прогнозы. Эта картина Аврору порадовала. Возможно, что не происходит ничего страшного. — Держи, — Аврора протянула Полу кофе. Но тот принял его молча, лишь дернув уголками губ. Это Аврору не порадовало. Значит, что происходит что-то страшное. Подкравшись к Квилу, она погладила его по плечу. Он выпрямился. На щеку Аврору упал легкий поцелуй, в котором прозвучали слова: — Я скоро подойду, Рори. — Хоро… — А где мой кофе? — спросил Джаред. Сморщившись, Аврора встала напротив него, ткнув пальцем в широкую грудь. — Я тебе не служанка! Я… я пошла за кофе! Все, жди! — вооружившись остатками смелости, Аврора на ходу развернулась и громко добавила. — Дурак! Она ощерилась, когда после своего кофе Джаред получил сердитое от Квила: — Все, отстань от нее. Отвесив мужчине воздушный поцелуй, Аврора кинула Джареду прищур. Тот хмыкнул, отхлебнув со стаканчика. Девушка скрылась в подсобке, возвращаясь к своему сочинению. Мысли в голове витали скверные — и не было им конца и края. Что происходит в резервации… Что произойдет в резервации… Или что-то произошло в резервации? — Пока, — Аврора дрогнула. Пол проскользнул в кабинет, и она ему улыбнулась, махнув рукой. — Не шалите, — добавил Джаред. И Аврору громко фыркнула. Вскоре в кабинет прошел Квил. Аврора подскочила со стула, обменяв скучное сочинение на их объятья. Ладони Квила прижали ее крепче. Легли на голую поясницу под задравшимся желтым свитером. Согрели, прошлись выше по спине. И пальцы с нажимом провели по позвоночнику, после чего Аврора невольно прогнулась, удобно и своевременно под губы мужчины. Когда он закончит ее целовать, то пусть отскребет от пола ту довольную лужицу, какая останется после нее. — Квил, — выдохнула Аврора в его губы, держась на цыпочках. — Рассказывай, что происходит. Квил снова коснулся губ Авроры легким поцелуем, и усадил их на диван. Она примостилась под его бок, водя пальчиками по груди. Несомненно, даже смелый Квил чего-то боится. Ведь смелый Квил — не дурак. — Стройка курорта официально одобрена. Аврора помрачнела. Конечно, новость неприятная. Но она чувствовала себя, как минимум, дурой, потому что не могла объяснить столь негативную реакцию остальных. Квил пояснил, когда заглянул в глаза девушки. — Они выгрызут огромный кусок леса, Рори. У нас возникнет гигантская проблема с обращениями. И туристы, — Квил осекся, вздохнув с горечью. — Их там будет, как ворон на падали. И ведь точно полезут в самую чащу. — И что делать? — тревожно шепнула Аврора. Квил дернулся, вжимаясь в диван. — Вы это обсуждали на собрании? — Да. Остается только дальше заваливать ебучее бюро петициями. Но Летти подала хорошую идею. Есть связи. — Каллены? — словно молния пронзила Аврору. Она встрепенулась, засияв надеждой. — Точно! Я так и знала, что Белла с Эдвардом приехали не просто так! — Не знаю, что они задумали, — признался Квил, поглаживая волосы Авроры, в попытке успокоиться. — Может, взятку сунут размером с годовой бюджет Вашингтона. Или что-то еще. — Когда начнут строить курорт? — напряженно спросила Аврора. — Думаю, что весной или летом. В новом году. Больше времени они не дадут вагонам простаивать. Как-то так, Рори, — Квил посмотрел на девушку с нежностью. — А у тебя как дела? Аврора непонимающе вскинула бровь. Вопрос Квила, пусть и приятный, прозвучал совсем не вовремя. Они обсуждали судьбу резервации, будущее каждого волка, висящее на волоске из-за любопытных глаз. Характер Квила, конечно, не заточен под нытье, но у Авроры — более чем. Потому ее переживания рвались наружу, и руки взлетели к потолку. — Квил, сейчас не обо мне! Нужно помочь вам, всем! Если петиции опять пройдут впустую, и Каллены не справятся, то надо что-то еще придумать! Я не хочу навещать кого-то из вас, тем более тебя, на военной базе НАТО! — С одной стороны, — задумчиво начал Квил. — Мы уже не так часто обращаемся. А вот молодняк да. — Молодняка немного, — напомнила Аврора, видя перед собой лица двух юных волков. — Рон и Шейн. — А если кто-то еще обратится, Рори? — пронзительный взгляд Квил упал на Аврору. Та приоткрыла рот, но промолчала. Тень скользнула по лицу мужчины. — Вот. Бог знает, что ждет нас впереди. Леса застыли в тишине, границы пустуют, чужаков не видели уже очень давно. Но, черт, Рори… Меня грызет дурное предчувствие, что что-то случится. — Появятся новые волки? — Думаю, да. Но правду может узнать только Летти. Хотя, — Квил помолчал, прикрыв глаза. — У нее сейчас не то положение, чтобы использовать свой шаманский дар на полную катушку. Она может ходить по резервации, всматриваясь в каждого пацана и выяснять, ходят ли за ними духи или нет. Но на это нужны силы, а малышам они нужны не меньше. Аврора грустно хмыкнула. Годы вымывали мамину силу. Если в прошлом, по ее рассказам, сканирование квилетов на присутствие волчьих духов было для Вайлет чем-то вроде легкого дуновения ветра, то теперь каждый контакт с тонким миром требовал от нее подготовки. Шаманский дар предков семьи Беркли упорхнул от Авроры, выбрав себе пристанище в хрупкой душе юной Маргарет. Уже в четыре года она видела ауры людей. Кто знает, как скоро она зайдет дальше. Вероятно, ей будет подвластно все, а ее старшей сестре — все остальное. Бренный мир повседневности. Быть может, именно поэтому Аврора с такой неподдельной страстью проникалась проблемам простых смертных. Ведь она не познала ту симфонию мистики, что звучала в сердцах ее родных. К тому же, Квил был прав в другом. С ним так всегда — каждое его слово попадало в цель с убийственной точностью. Квил видел насквозь, как рентгеновский аппарат. Утрата даже крошечного кусочка сил, необходимых для просмотра душ потенциальных оборотней, когда под сердцем Вайлет уже трепетали два новых мира, были для той непозволительной роскошью. Да и Аврора знала — папа этого не допустит. И стая оградит Вайлет от лишних волнений. — Ты очень заботливый, Квил, — прошептала Аврора, касаясь поцелуем пульсирующей жилки на его шее. — Не знаю, — Квил только пожал плечами. Аврора улыбнулась и свернулась на диване, устраивая голову у Квила на коленях. Его тело источало заботу каждой клеточкой. Рефлекс, инстинкт, выработанная годами привычка — или все вместе? Квил мог, конечно, оскорбить женщину, но только комплиментом. И ударить — в легкую. Цветами, в метре от лица. — Что-нибудь придумаем, Рори, — вынес он вердикт, неощутимо щелкнув Аврору по кончику носа. — Не в первой. Бывали бури и похлеще. — Всех в бюро надо уволить, — проворчала Аврора, сморщив нос. — В этом бюро по делам индейцев сидят уроды, которые об индейцах вообще не думают. — Не все так просто, Рори, — объяснял Квил. — У них свои кукловоды есть, вот и вставляют палки в колеса. — Ты в этом так уверен? — нахмурилась Аврора. — Не, я предполагаю. — Ну а я предполагаю, что они там все — уроды! Квил издал короткий смешок, покачивая головой. — Ты всех людей считаешь уродами или кому как повезет? — Не всех, — хмыкнула Аврора, лукаво глядя на Квила. — Вот тебе, например, не повезло. — Как это двусмысленно прозвучало. — Смешно тебе, Квил! — Да нет, — Квил вдруг поджал губы, скользнув серьезным взглядом по Авроре. — Это не смешно, Рори. Прекращай видеть кругом уродов. — Не начинай, — отмахнулась Аврора, перевернувшись на бок. — Уроды не уроды, а все равно — уволь там каждого и, может, что-то изменится. — Это невозможно, Рори, — Квил вздохнул, когда Аврора резко обернулась на него с прищуром. Он тише повторил. — Невозможно. Разумеется, Аврора помрачнела. Квил снисходительно улыбнулся, когда эта ходячая динамитная шашка уткнулась лицом в его колени. Вечно ей недоставало того, чего нет и быть не может. Всего несбыточного и невозможного не хватало, как будто внутри нее зияла бездонная, ненасытная дыра. — Квил, — прозвучал ее приглушенный голос. — Мы просто смотрим с тобой в разные стороны. — Да, — Квил не спорил. — Ты на меня, а я на тебя. Смех Авроры разорвал тишину. Короткий, колкий, когда Квил перевернул ее на спину. Она попалась в плен его улыбки и в последующий поцелуй. Прикосновения губ мужчины к ее коже были подобны солнечным лучам, прорывающимся сквозь завесу грозовых облаков. К ним всегда прилагалось тепло. — Еще скажи, что сам со всем справишься, — ехидно протянула Аврора, обвивая руками его шею. — Скажу, если надо, — тем же тоном ответил Квил, мазнув губами по ее скуле. — Ты так в себе уверен? — Почему нет? И правда, подумала Аврора. Почему нет? После года совместных скитаний, когда они испробовали каждый миллиметр кожи друг друга, услышали эхо сокровенных мыслей и желаний, Авроре пора было понять, что Квил — не болтливый сказочник, а любящий волшебник. Пока их губы терзали сладкие поцелуи, делясь теплом дыхания, она попыталась примерить на себя его философское спокойствие. Но оно не налезло. Касаться проблем осторожно, как хрупких бабочек, аккуратно направляя их к решениям, а не сжимать в кулаке, превращая в бесформенную массу — для Авроры сложно. Невозможно. Она могла действовать только фанатично, безрассудно, со всем пылом. Или никак. На этих кричащих контрастах держалась вся ее жизнь. Все, к чему Аврора прикасалась, превращалось либо в триуфм, либо в трагедию. Третьего не дано. Когда Аврора уселась к Квилу на колени, а тот увлекся ее шеей, осыпая ее жаркими поцелуями, сладкие мурашки маршем прошлись по девичьему позвоночнику, затапливая низ живота волнами возбуждения. Но внезапно в эту идиллию ворвалось одно из самых отвратительных изобретений человечества. Телефон Квила посмел зазвонить. Сморщившись, Аврора недовольно ждала, пока он мутным взглядом разглядит имя абонента. После чего Квил встрепенулся, чмокнув ее в висок и говоря: — Мне нужно ответить. Аврора пронзило острое желание завыть от досады, разорвав этот проклятый телефон на тысячу кусочков. Но Квил добавил: — Это дед. И гнев от нее мгновенно отступил. С тяжким вздохом, Аврора кивнула, слезая с колен Квила и неспешно одергивая задранный свитер. Мужчина покинул кабинет, принимая звонок на ходу. Слишком велик был риск, что этот звонок может оказаться последним. Квил Атеара старший уже много лет обитал в лучшем доме престарелых в Портленде. Перешагнув семидесятилетний рубеж, он стал легкой добычей для целой армии болезней. Сердце барахлило, щитовидка выкидывала коленца, нервная система напоминала расстроенный рояль, а мозг временами отказывался признавать реальность. Список диагнозов был настолько длинным, что за ними почти не оставалось места для самого старичка. Аврора слушала голос Квила, долетающий из-за двери кабинета. Радостный до приторности, с улыбкой, натянутой на ниточку. Фальшь резала слух. Девушка забралась на диван с ногами, и тени прошлого присели с ней рядом. Четырежды, во время их путешествия, Квил срывался с места, чтобы навестить деда. Волком мчался через леса и карьеры, сквозь пыльные пригороды — через всю страну — к его беззубой ухмылке и родному, теплому: «Ты как, внук?» Это было неудивительно. Больше у Квила никого не было. Мать оставила его миру ценой собственной жизни на родах. Отец погиб на срубах, когда на него обрушился ствол дерева, раздавив легко и буднично, словно его жизнь никогда гроша ломаного не стоила. В шесть лет Квил стал сиротой. Дед его воспитывал — вкладывал основы, заботился и оберегал. Но старость уже тогда обрушивала его силы в прах. Руки старичка дрожали, не удерживали кухонную утварь. Ноги отказывались служить, держа в заточении четырех стен. Квил, помнится, еще лет в десять взвалил на себя бремя взрослой жизни. Сам научился готовить, наводить порядок в доме, разбираться в умных бумажках со счетами. Выбора у него не было. Лишь горький привкус долга на языке. Может поэтому Квил такой спокойный. Может он просто устал. Аврора коснулась шуршащей кожи своего браслета. Обручального. О семейной жизни шептались легенды, одни прекраснее других. В памяти девушки всплывал образ родителей — гавань равноправия, омываемая волнами безоговорочного доверия. Ни капитана, ни юнги, лишь слаженный танец двух душ. Вайлет осыпала Эмбри тем, чего ему недоставало, а он отвечал взаимностью. Поэтому замуж Авроре не хотелось. Не прямо совсем, а именно в этот конкретный замуж, где Квилу она ничего не могла предложить. Хотелось ему счастья. Авроры, в принципе, с лихвой бы хватило. Но что еще? Вот он, жестокий вердикт времени — путешествие закончилось, и дома обнажились острые углы. Авроре в отношениях виделся вулкан страстей, взрывы эмоций, головокружительные взлеты и оглушительные падения, бури и штили. Квил же предпочитал плыть по течению, отдаваясь воле волн, забывая голову на берегу — чтобы не мешала. Да, его кровь порой вскипала от азарта, страсти, предвкушения. Но лишь эпизодически. Авроре же это было необходимо. Они читали разные книги, носили под сердцем разных чудовищ и видели сны, в которых не было ничего общего. Бывало, Аврора боялась, что их роман превратится в обыкновенную счастливую жизнь. В этом нет ничего страшного, конечно. Но у нее аллергия на все обыкновенное. И даже на обыкновенное счастье. И самая страшная мысль чесалась под ложечкой. Особенно когда на фоне шумел Квил, переговаривающийся с единственным родным, кто у него остался. Когда Аврора займет это место, то Квил… Не устанет? — Квил, скажи кое-что. Мужчина опустил руку, замерев. До этого он щелкал перед Авророй пальцами, когда по возвращению в кабинет поймал ее в глубоком дзене. Он ожидал увидеть растерянное или хмурое лицо, а не задумчивое. — Что, Рори? — Когда я закончу школу и поступлю куда-нибудь… Если поступлю. Скажем, вообще на другой конец страны, то ты поедешь за мной? — Конечно, Рори. — А… а вот семейная жизнь, — взгляд Авроры скользнул к обручальному браслету. — Если она окажется не такой классной, как мы себе представляем? Неожиданно, Квил улыбнулся. — Получается, что ты тоже ее такой представляешь? — Я хочу, чтобы она такой оказалась, — Аврора вздохнула, понурив голову. — Ты мне очень дорог. Такой ты дорогой, Квил, что пора бы тебе переехать в сейф. Но если серьезно, то… Ты не обижайся только. У тебя уже своя жизнь. Устоявшаяся. А моя только начинается. Как бы объяснить, — Аврора потерла ладонями виски, собирая мысли в кучу. — Представь, что я захочу стать Дорой-путешественницей. Или уйти в армию, потом служить по контракту в другой стране. Ты поедешь за мной, Квил, да. Но тебе это нужно? — Ты права, Рори. У тебя жизнь только начинается. А я не против прожить свою по новой. — Тебя своя жизнь устраивает, Квил, — буркнула Аврора. — У тебя отличная жизнь. — Будет еще одна, — Аврора дрогнула. — Две лучше, чем одна, Рори. И ты тоже только не обижайся, но ты все еще не знаешь, чем хочешь заниматься. — Ты прав, Квил, — парировала Аврора. — А что ты предлагаешь? — Мы же смотрим с тобой в разные стороны, Рори. Ты должна сама решить, кем хочешь быть. Я предлагаю так не переоценивать жизнь. Как по мне, Рори, то все ерунда, — Квил прикрыл глаза, закинув руки за голову. — Но это мне не мешает радоваться, грустить, чего-то хотеть. Тосковать, злиться, смеяться, любить. Знаешь, вот люди говорят, что важно найти свое место в жизни. Да? — Да. — А я думаю, что важней себя не потерять. Посмотри на меня, Рори, — Аврора аккуратно взглянула на Квила. Тот намотал ее кудряшку на пальцы, с улыбкой спрашивая. — Расскажешь, что мы будем делать в следующем году? Аврора погрузилась в размышления. В следующем году семья Коллов станет больше. Многодетной, когда на свет появятся двойняшки. Но их дом не собирается рожать свободную комнату. Значит, Авроре придется перебраться к Квилу. И, что немаловажно, ей стукнет восемнадцать лет. Можно будет не только закатывать истерики папе, но и грозить ему законом о совершеннолетии. Глядишь, повезет. Ведь всем известно, что родители и дети не должны всю жизнь путаться друг у друга под ногами. Ну а идеальный дом равен сумме всех комнат, в которых хорошо живется, и в доме Квила будут просто царские условия. Потом… Потом Аврора поступит в университет. Возможно. Куда-нибудь в Сиэтл или, как зарекалась, на другой конец страны. Тут же она опомнилась, мысленно влепив себе пощечину. Никакого другого конца страны. Тогда план совместного проживания с Квилом рухнет. Аврора же не протащит их дом в самолет. Значит, Сиэтл — ее судьба. Или, может, Портленд? Нет, снова Аврора себя затормозила. Вдруг к тому времени дед Квила отправится в мир иной? А он, как на зло, как раз обитает в этом самом Портленде. Получается, что Квилу туда заказан путь навеки вечные, чтобы его душу не травмировали воспоминания. Однозначно — Сиэтл. Но выдержит ли Аврора вступительные экзамены? А если нет… что тогда? Родители оплатят ее обучение? И какой смысл в самостоятельности, если Аврора снова будет от них зависеть? Все, решено, провозгласила она в своей голове. Никакого поступления. Слишком много с ним заморочек. Университет, конечно, обещает образование, но это не означает, что Аврора его прям получит. После школы она осядет в доме Квила, и они будут жить долго и счастливо. Вот так… Счастливо. Скучно. Бесперспективно, безынициативно, прозаично до тошноты. Нет. Нужно срочно найти замену этой перспективе. Задумчивый взгляд Авроры упал на ее телефон. Там теплилась крошечная надежда в виде ее интернет-блога. Она станет как мама, которой ее неуемная страсть к фотографии помогла заколачивать неплохие деньжата. Но что, если блог провалится с оглушительным треском? Кому сейчас интересны проблемы с этой самой… экологией, безработицей, неравенством и нищетой? Вдруг Авроре придется резко сменить курс на самый продаваемый — с селфи, с рассказами о своей интересной жизни, со стаканчиками латте и пакетами с логотипами модных брендов? Минуточку… А кто-нибудь вообще видел стаканчики с латте и брендовые пакеты в их резервации? Да и как монетизировать себя, если ты себе противна всеми фибрами души? Лицемерить? Снова? Неужели кто-то еще этим занимается в большом интернете? В общем, подумала Аврора на славу. Как всегда, ничем хорошим это не закончилось. — Я не знаю, Квил, — простонала она, пряча лицо в ладонях. — Я не знаю, что хочу. Смех Квила рассыпался по кабинету. Уловив на себя резкий взгляд Авроры, мужчина отвернулся. Велика вероятность, что смех кончится, но на его место придет истерика. Эта Аврора… Это ее семнадцать лет, где воображение реальнее реальности. — Прорвемся, Рори, — откашлявшись в кулак, хрипло вымолвил Квил. — Ты прорвешься. — Я про армию не шутила, — сощурилась Аврора, серьезно добавляя. — Вот ты со мной пойдешь служить? — Ладно, — хмыкнул Квил. — Разок можно. Ради тебя выдержу, Рори. Все выдержу. И войну, и Апокалипсис, и даже твоего папу. Но у меня есть решение всех твоих страшных проблем. — Ну и? — Забей. Аврора фыркнула. Вечно самые простые решения поздно приходят в голову, да еще и не в ее. Квилу она поддалась только потому, что он слишком заманчиво вернул ее на свои колени. И целовал, целовал, пока в его глазах танцевали звезды. Аврора отвечала ему такими же жаркими поцелуями. Благодарными, что ли. За окнами глубокий вечер нашептывал, что пора бы домой. Но папа не звонил, в мастерской не появлялся. Потому Аврора смело стянула с себя свитер, утягивая Квила к дивану. Раз карта прет — надо играть, надо.

***

Ночная тьма отступила, оставив серебристую дымку предрассветных сумерек. Земля утопала в густом тумане и деревья, спящие, погрузились в него по пояс. Аврора, выглянув в окно с первой затяжкой электронки, увидела Полноча, лениво вышагивающего возле машины Вайлет. Он приоткрыл рот, щурясь и потягиваясь, будто пытался пережевать клочки тумана. Впрочем, кто знает, чем питался этот кот, когда покидал дом. Проснувшись от зова природы, Аврора решила покурить, что было ошибкой. После этого сон не обнаружился ни в одном ее глазу. Она вышла из комнаты, надеясь вернуть его парой глотков воды. Всегда помогало. Будто в водопровод добавляли ее личное снотворное. Тихие шаги по лестнице привели Аврору в гостиную, где ранее утро не потревожило никого, кроме нее. Так девушке казалось, пока она не прошла дальше и не увидела Маргарет. Та сидела возле дивана, поджав под себя ноги, и хлопала в ладоши, словно ловила бабочек в воздухе. Младшая сестренка, покинувшая свою кроватку и сползшая на первый этаж, выглядела зачарованной. С ее уст срывался лепет, неуловимый для слуха Авроры. Маргарет смотрела в стену, будто беседовала с невидимым гостем. — Пэг, — шепнула Аврора, подкрадываясь к малышке. Она обернулась. — Ты почему не спишь? — Смотри, — невнятно пролепетала Маргарет, протягивая свои ладошки. Аврора хмурилась, всматриваясь в них, но видела лишь шелковую кожу. — Что? — она медленно опустилась перед Маргарет на корточки. Никогда бы она не подумала, что сестренка в розовой пижаме, украшенной мордочками котят и щенков, вышитых белыми нитками, сможет вселить страх. Но сейчас взгляд Маргарет, очень серьезный, заставил сердце Авроры пропустить парочку ударов. — Пэг, ты сама вылезла из кроватки? — Да, — важно, словно совершила подвиг, кивнула Маргарет и снова вытянула ладошки, повторяя. — Смотри. — Я ничего не вижу, — вздохнула Аврора. Она протянула руки, но не успела взять сестренку, как та схватила ее ладони, сжимая их. Улыбалась и цокала язычком. В голове Авроры мелькнула мысль разбудить начальство. Даже если бы Маргарет не вела себя странно, ее самовольное путешествие по дому было небезопасным. Когда она отпустила ладони Авроры, все мысли той вылетели из головы со свистом. Малышка неаккуратно взмела на ноги, лучась широкой улыбкой и махая ручками. Оцепенение с Авроры спало, и осознание ударило обухом по голове, когда красная дымка на ее ладонях, переливающаяся и тягучая, отозвалась под кожей легкой пульсацией. В памяти Авроры всплыл давний мамин рассказ. — Это аура, Пэг? Маргарет встрепенулась, снова замахав руками и прыгая возле Авроры. Как группа поддержки, вернувшая ее в реальность. Девушка зажмурилась, тряхнув головой. Но, открыв глаза, обнаружила, что аура никуда не исчезла. — Мамочка говорила, что это… это… аруа, — объяснила Маргарет, теряя улыбку в ямочках своих пухлых щечек. — Да, знаю, — тихо ответила Аврора, не сводя широких глаз со своих ладоней. — Но я ее раньше не видела. — Я видела, — радостно щебетала Маргарет. Аврора цокнула, закатив глаза. — Я знаю, Пэг. Но почему я ее вижу? — Не знаю, — Маргарет прижала пальчик к губам, слегка сощурившись. — Мамочка сказала, что я шартанка. — Шаманка, — поправила Аврора. Маргарет вскинула пальчик к ее груди, провозглашая: — И ты шаманка. Аврора глубоко вздохнула, сжав ладони в кулаки. Взгляд на счастливую Маргарет помог ей остудить голову до совместимой с жизнью температуры. И когда в ней проснулся разум, он тут же вынес годное предположение. — Пэгги, ты… Ты как-то поделилась со мной силой? Маргарет подвисла с открытым ртом. Сестра задала важный вопрос, и ответить нужно было также важно, даже если это не правда. — Да, я делюсь! — Ну… Здорово, — язык у Авроры заплетался. Потому что нездорово, вообще-то, пойти выпить воды, но споткнуться и стать шаманкой. Это… Страшно. Ведь к чему-то обязывает. Блуждая взглядом по гостиной, Аврора не заметила, как Маргарет снова обратила внимание на пустую стену. Она бодро замахала ладошкой, будто прощалась с кем-то. И Аврору снова охватил ужас. — Ты кого-то видишь? — Вот! — улыбнувшись, малышка указала пальчиком в стену, повторяя. — Вот! — Я никого не вижу, — отмахнулась Аврора. Каждая клеточка ее тела чувствовала, как сквозь него течет страх. Плотная ткань реальности, как кружево, рвалась на части. Потрясение было так велико, что Аврора решила не обращать на него внимание. — Спать, — не допуская возражений, она взяла сестру на руки и направилась к лестнице, сердито добавляя. — Больше не вылезай из своей кроватки, пока все спят. — Подожди! — почти выкрикнула Маргарет. Аврора шикнула, и она прикрыла рот ладошкой. — Родители спят, Пэг. — Пошли к родителям! Аврора покачала головой, но у дверей своей комнаты Маргарет разразилась не просьбами, а требованиями навестить спальню родителей, утверждая, что там Аврора увидит нечто невероятное. Аврора, поджимая губы в недовольстве, опустила сестру на пол. Та скользнула в комнату родителей, оставив за собой приоткрытую дверь. Аврора застыла, проверяя свои ладони. Зловещая аура никуда не исчезла. Подавленная, девушка вошла в комнату. Маргарет сидела на краешке кровати, а перед ней, в объятьях сна, лежали родители. Вайлет посапывала в плечо Эмбри, а тот закинул руку за голову. Улыбка тронула губы Авроры, но была безжалостно сорвана одним жестом Маргарет. Вытянув ручку по направлению к маме, она продемонстрировала то невозможное, что обещала Авроре. Кристально-розовая аура малышки вытянулась в прозрачную нить, тончайшую. Она вела к ладони Вайлет, прижатой к груди Эмбри. Завороженная Аврора медленно приблизилась и склонилась над родителями. Она помнила об их крепком сне, но все равно, когда робко взяла Вайлет за руку, обнажая ладонь, сердце замерло в предчувствии ее пробуждения. — Это моя мамочка, — без объяснений объяснила Маргарет, что это такое. В порыве озарения Аврора протянула свободную ладонь. И тут же, словно повинуясь невидимой силе, ее собственная аура — багряная, как закатное небо в час бури — потянулась такой же нитью и нашла свое место рядом с мамой. — Узы, Пэг, — прошептала Аврора, и Маргарет, пусть и не понимая значения этого слова, кивнула. — Мы видим семейные узы. Так… Ну-ка, давай посмотрим у папы. — Папочка! — согласилась Маргарет. Не теряя ни секунды, она проворно переползла на сторону Эмбри и, юркнув под его бок, позволила ниточке семейных уз прокрасться к его ладони. У Вайлет цвет ауры — небесно-голубой. У Эмбри — такой же. Только чуть темнее. — Не… Не пони… Что? Маргарет захлопала ресницами, окидывая взглядом потрясенную Аврору и спящего Эмбри. Решив, что ее глаза обманывают, старшая Колл с отчаянием протянула свою ладонь к его, раскрытой. Ничего. Связи между ними не было. Это была последняя мысль Авроры. И, к сожалению, без нее обойтись не получилось.