Лаймовый тайфун

С многообещающим заявлением «Я знаю короткий путь» Эмбри превратил поездку из Орландо в Атланту в захватывающее турне. Благодаря ему путешествие обогатилось парой-тройкой часов. Едва авто-дом покинул Флориду и вступил во владения Джорджии, погода стянула солнечные очки с небосвода и соткала под колесами туманный ковер. Аврора потягивала свой кофе, с интересом наблюдая в окно. По вечерам мама советовала пить зеленый чай, но она предпочитала кофе. Кофе вообще нужно пить всегда и везде, не опираясь на погоду и место. Когда брюхатые тучи наконец-то разродились, на мир обрушился не дождь, а нечто близкое к Ниагарскому водопаду. Вайлет, тихо посмеиваясь, приблизилась к гениальному штурману Эмбри, касаясь его плеч и мурлыча: — Давай теперь я порулю. — Доберусь до развилки и руль твой, — согласился Эмбри, вздохнув от усталости. Вдавив педаль газа в пол, он продемонстрировал такую скорость, будто собирался закатать весь асфальт обратно в рулон. После смены караула, когда мужчина поднялся с водительского сидения, благодаря Вайлет ласковым поцелуем, она продолжила их путь до ближайшего отеля, которым готова была поделиться с ними столица Джорджии — Атланта. Минуя водительскую кабинку, Эмбри ступил в кухню-гостиную, сцедив зевок в кулак и подсев за стол к лучезарной Авроре. — Папуль, отдохни, — заботливо предложила она. Покачав головой, Эмбри пригубил кофе девушки и ответил: — В отеле отдохну, проказа. — Тогда давай пару каток, — воодушевленно сказала Аврора, тряся своим телефоном. — В этот раз я тебя до победы дотащу! В достоверность этого заявления Эмбри не поверил, но улыбнулся, иронично дернув бровью и снизойдя до согласия. Пока загружалась игра, он окидывал взглядом их авто-дом. Внутри он не стеснялся претендовать на звание двухэтажного. Косая лестница вела наверх, где ждал двуспальный матрас. Там спали Вайлет и Эмбри, а рядом с ними красовалась миниатюрная детская кроватка для Маргарет, утопающая в море мягких игрушек. За кухней-гостиной располагались два раскладных дивана. На них спали Финн и Аврора. Оставшуюся площадь занимала компактная ванная комната, включающая в себя душевой поддон, раковину и туалет. Спального места не хватало только для Квила. Когда по близости, для ночевки, не оказывалось никаких отелей, авто-дом парковали на специальных стоянках, где мужчина арендовал для себя палатку или уединенный шатер. Сидел он сейчас на одном из диванов, пока Маргарет кропотливо высекала из него шедевр. Понимая, что до полного преображения не хватает лишь финального аккорда, идеально гармонирующего с ворохом разноцветных заколочек, венчающих каждую кудряшку Квила, она спрыгнула с дивана, покачнулась к лестнице и поползла по ступеням вверх. Квил маячил сзади с вытянутыми руками, готовясь к протесту непредвиденным падениям. Завидев сестру, Финн, лелеявший свое уединение, убрал планшет и выскользнул к лестнице. — Что ты хочешь? — спросил он Маргарет. Та кивнула пальцем на его очки, и Финн улыбнулся, подхватывая сестру и возвращаясь с ней вниз. В заслуженном перерыве Квил добрался до небольшого холодильника. Вытянул оттуда освежающий лимонад, поглядывая на увлеченную игрой Аврору. Эмбри отвлекся, когда заметил Финна и Маргарет. Смех зазвучал с его губ, когда малышка встала рядом с Квилом, настойчиво дергая его за низ футболки. Улыбнувшись, он склонился. — Теперь я неотразим, — вынес Квил, поправляя очки из Диснейленда с Микки Маусом, которые Маргарет на него надела. Она ликующе захлопала в ладошки. Затем поспешила к Эмбри, и тот усадил ее к себе на колени, мастерски держа баланс активной игры и чмоков в мягкую макушку дочки. Вернув внимание к Авроре, он был снова сражен приступом смеха. Она с Финном тоже приобщились к купленным сувенирам. С чрезвычайно серьезным видом девушка изучала экран своего телефона сквозь такие же очки с Микки Маусом, заботливо надетые Финном, а тот достал из холодильника себе лимонада, поправляя ободок с огромными ушками. — На, — вдруг сказал Квил, водрузив на макушку Эмбри точно такой же ободок. Двухмесячное турне по штатам уже превратило авто-дом в передвижной филиал сувенирной лавки, забитый под завязку всякой всячиной, как бункер перед концом света. После знойной неги Гавайев, где Эмбри то и дело разрывало между обожанием и недовольству к Элис, уничтожившей его личное пространство, пережаренные и хрустящие от солнца родственники вернулись в Техас. Оттуда их дом на колесах неспешно покатил в сторону Оклахомы, Южной и Северной Дакоты, Миссури, Айовы, Канзаса и Арканзаса. Эти штаты напоминали серых мышек из благочестивой католической семьи. Ни ярких нарядов, ни бурных развлечений, а спать укладывались, едва солнце касалось горизонта. И публика соответствующая — простая до неприличия, без малейшего намека на шик и блеск. Столицы этих штатов были похожи на резервацию, только вместо свежего бриза — удушливый запах океанской свежести из освежителей воздуха, которыми щедро поливали местные магазинчики и кафешки. Не впечатленная гробовому спокойствию Аврора шла в противовес мнению Квила. Тот был бы идеальным жителем этих штатов. Тоже достаточно удачлив, в меру популярен, карьерным ростом не избалован. Как полный дурак, он считал, что статус — это фуфло и пыль в глаза. Зато в Луизиане было, где разгуляться. Этот штат жил и дышал легендами о колдуньях и ведьмах. Туманные болота, густо поросшие мхом и кишащие аллигаторами, испокон веков в легкую поглощали отчаянные головы, рискнувшие отвоевать о хищников хоть клочок земли. В Новом Орлеане сувенирные лавки плодились, как грибы после дождя, на каждом углу навязывая туристам веру в темную магию. Полки ломились от ведьминских книг, карт таро, амулетов на любой вкус и совесть — от привлечения удачи до наведения порчи. Вайлет, как потомственной шаманке, этот балаган больше всех пришелся по душе. Она с энтузиазмом скупала все подряд, торгуясь с каждым ушлым продавцом так, будто от скидки зависело благополучие ее будущих внуков. И каждому члену семьи презентовала по кожаному браслетику на удачу, украшенному горным хрусталем, с дерзкой претензией на бриллианты. Когда Аврору случайным образом убили в десятый раз, она взглянула на этот самый браслетик на своей руке. Помнится, продавец распинался, что он вот точно приносит небывалую удачу. Не врал, раз Квил кратко поцеловал ее в висок, а Эмбри ограничился только выразительным скрежетом зубов. Потом и вовсе разразился коротким смешком, а Маргарет, хрустящая крекерами и осыпающая его джинсы крошками, поддержала ответным. Тогда Квил еще раз поднял сувенирные очки на лоб, встряхнул головой и, когда они слетели на нос, удалился в ванную комнату после выразительного поклона. Игра завершилась триумфальным взрывом самолюбия Авроры, которая заявила во всеуслышание: — Я спушила почти все башни, без меня вы бы проиграли! — Да, проказа, конечно, — закивал Эмбри, звуча открыто-иронично. — Ну наконец-то, — проворчал Финн, протягивая Эмбри свой планшет. — Почитай мой стих, пап. — И я хочу почитать! — воскликнула Аврора. Но Финн резко махнул волшебной палочкой в другой руке, выкрикнув: — «Авада Кедавра!» — Ах, ты! — возмутилась Аврора, подскочив. — Это запретное заклинание. Да я… А ну жди! — Куда ты бежишь? — вознегодовал Финн, ускакивая за сестрой на второй этаж. — Я за своей волшебной палочкой! — Ты не можешь бегать, Рори! Ты мертвая! — Я тебе покажу, какая я мертвая, Финн! Жизнь Авроры стала в разы проще, когда она поняла, что эта жизнь проходила не среди предметов, а среди ощущений, которые они дают. Вооружившись своей волшебной парочкой, она вернулась на первый этаж. Авто-дом сотрясла битва брата и сестры, не отказывающая себе ни в каких запретных заклинаниях. Держа улыбку от уха до уха, Эмбри вслушивался в подбадривающий лепет Маргарет, подскакивающей на его коленях. Читал стих Финна — не слишком качественный, но очень душевный. В водительской кабинке Вайлет потеряла терпение, разразившись громогласным: — Запретные заклинания — под запретом, если вы не поняли! Нельзя ими кидаться! — На тебе «Империо», Финн! — радостно воскликнула Аврора, но Финн отскочил в сторону, наведя на сестру свою палочку и парировал: — А тебе — «Круцио»! Вайлет удалось привить каждому ребенку любовь к вселенной «Гарри Поттера». Но Эмбри оставался непоколебим и просто наслаждался представлением. Сегодня, оставив позади Диснейленд, семья вступила в тематический парк по «Гарри Поттеру». Вайлет чуть не потеряла сознание от переизбытка эмоций. От визгов тридцати трехлетней женщины у Эмбри все время двоилось в глазах. Квил тоже был не слишком впечатлен. Учитывая их равнодушие к косым аллеям, музеям и подобиям залов Хогвартса, Вайлет с детьми превратили его и Квила в удобные тележки для всех жизненно-необходимых сувениров. В авто-дом мужчины вернулись с улыбками, а Вайлет, Финн и Аврора — облаченными в мантии своих факультетов, на которые сами себя определили. — Эмбри, принеси мне мою мантию, мне прохладно, — словно по заказу, послышалась просьба Вайлет. Усадив Маргарет на диван, он нашел ее мантию на крючке над выходом наружу. Ничуть не удивится, если в дальнейшем Вайлет будет носить только ее, игнорируя все эти глупые кардиганы и ветровки, чтобы каждый простой смертный знал, что она лучший барсучок — выпускница Пуффендуя. А в потомство ей досталась коварная змейка со Слизерина и мудрый вороненок с Когтеврана. Под аккомпанемент магической дуэли детей, Эмбри прошел к Вайлет, накидывая мантию на ее плечи. Смотря на темную дорогу, она улыбнулась и спросила: — А где твоя мантия? — Не знаю, — Эмбри пожал плечами, наклонился и шепнул. — Ты не устала? — Устала, но мы почти приехали. Квила попрошу меня сменить. И где ты оставил свою мантию, собрат-Пуффендуец? Аврора, вымотанная бурей сегодняшних впечатлений, заимела грацию жирафа. Жирафа, которого недавно собирала Маргарет из деталей металлического конструктора. Не заметив сзади Квила, она на него наскочила и взвизгнула от неожиданности. К несчастью, он избавился от всех заколочек Маргарет, и Аврора не могла вкинуть ему никаких насмешек. — Все, я победил, — гордо изрек Финн. — И почему ты победил? — нахмурилась Аврора. Финн взмахнул своей палочкой в сторону второго этажа, ответив: — Потому что я устал и так заканчиваю нашу дуэль. Аврора закатывала глаза, пока он возвращался наверх. Но не было смысла злиться на брата, ведь он оставил ее в очень выгодном положении. Эмбри и Вайлет не было, Маргарет пропадала в нирване, поглощая свои любимые крекеры. Роняя хитрую усмешку, Аврора развернулась к Квилу. Но раньше их поцелуя она получила за спиной сердитый голос Эмбри, чей дар предвидеть непозволительное граничил с ясновидением. — Отошли друг от друга. — Папа, мы ничего такого не делали! — вспыхнула Аврора. — Отошли! — громче повторил Эмбри. Квил внял просьбе, ретировавшись на диван к Маргарет. Аврора бурчала, одаривая недовольными взглядами Эмбри, но тот никакой дар не принял, вперив глаза в свой телефон. Бесполезно ему что-то говорить, мысленно вздыхала Аврора. У злобного папы особая разновидность глухоты, с которой он слышал только себя и то, что ему интересно. — Квил, смени Вэй, — попросил Эмбри. Таким образом путь до Атланты продолжил он. Вайлет отдыхала на втором этаже. Снаружи грохот грома стих, а вспышки света утеряли пронзительную яркость. Спи — не хочу, как говорится, вот Финн и Аврора не захотели, пропадая в своих телефонах. Девушка хорошо расслабилась. Так хорошо, что забыла, что Эмбри когда-нибудь выйдет из туалета и свою электронку ей лучше спрятать. Успев заметить ее на столе, он склонился над Авророй, сердито спрашивая: — Интересно, чье это? Финн спас сестру, ответив: — Мое. — Действительно? — дернув бровью, Эмбри обернулся на него. Многозначительным взглядом на удивленную Аврору Финн той объяснил, что она тоже нередко его прикрывала. Долг платежом красен, так сказать. — Да, пап, — уверенно ответил Финн. — Могу доказать, что она лежала в моем кармане. — А подкинула ее тебе Пэгги, — продолжил Эмбри. — Подкинула! — громко поддакнула крошка. Она ничего не понимала, но голосовала за любые авантюры. Хитро переглянувшись, Финн и Аврора в унисон сказали: — Вот! Эмбри закатил глаза. Для приличия побухтел, но ушел к Вайлет. Аврора была довольна отсутствию больших расспросов. С папой честностью нужно делиться дозированно, иначе велик риск довести его до инфаркта. Послав Финну благодарный воздушный поцелуй, Аврора прилегла на другой диван, слушая музыку. Квилу ее вкус не очень нравился. Для него современные песни по смыслу приближались к наскальной живописи. Под одну из таких он, наконец, довез их до окраин Атланты, остановившись у первого придорожного отеля. Аврора с семейством томились в маленьком кафе, примостившимся к отелю. Эмбри и Квил бронировали номера, но по возвращению с ресепшена известили о форс-мажоре. — Одного свободного номера не хватило, — рассказывал Эмбри. Улыбка защекотала ему скулы и, приоткрыв рот, он проглотил ложку сырного супа, протянутую заботливой Вайлет. — Одного? — зевая, спросила она. Мир погряз в глубокой ночи. Колючие звезды рассыпались по подоконникам, а осенний дождь отбивал свой меланхоличный ритм. — Да, — ответил Квил и, бегло взглянув на увлекшегося едой Эмбри, мазнул пальцем по верхней губе Авроры, измазанной чесночным соусом с пухлого сэндвича. Прилипнув взглядом к Квилу, она ощутила жгучую дрожь, пробежавшую по телу, как от соприкосновения с оголенным проводом. В ее гениальном мозгу созрел гениальный план. — А можно мне тогда с Квилом пожить, пап? — Конечно можно, проказа, — с ненормальным спокойствием ответил Эмбри, не поднимая глаз. — Пройдешь по радужным полям, на любой этаж, дверь будет в никогда и ни за что на свете, а туда доберешься на воображаемом лифте. — Думаю, что это нет, — снисходительно объяснил Финн раздувшейся от недовольства Авроре. — Я посплю в авто-доме, — Квил пожал плечами. Его решение Аврору, конечно, не устроило. После Гавайев они никак не могли выйти из бермудского треугольника потерянного времени в ласках на смятых простынях. Им повезло только в Канзасе и Луизиане, когда Эмбри свалил буквально мертвый сон после забегов по многочисленным экскурсиям. Вдруг для Авроры наступил очень удачный момент. Вайлет отлучилась с Маргарет в туалет, Финн снова ушел в свой мир, надев наушники, а Квил отчалил в авто-дом. Посматривая на Эмбри, допивающего чай, Аврора набралась храбрости. — Пап, ночью будет холодно, пусть Квил поспит в номере. — Не простудится, проказа, не переживай. — Ну, пап! Мы ничего такого не делаем, клянусь тебе своим здоро… Аврора резко осеклась. Нет, этим она уже клялась. Нужно что-то другое. — Просто клянусь тебе, пап! Эмбри сощурился. Вообще бесполезно разбираться шутит Аврора или говорит всерьез. В большинстве случаев она сама этого не знает. — Проказа, — Эмбри не выдержал, сорвавшись на фирменный отеческий тон, и Аврора съежилась. — Ты что, правда думаешь, что я соглашусь? Разумеется, можете ночевать вместе. Да, да. Буркнув что-то невразумительное себе под нос, Аврора замолчала. Папа, папа. Даже если она ему выпалит, что собирается уйти в монастырь, он все равно удостоверится, что он исключительно женский. Никогда, наверное, не поймет, что Квилу обязательно нужно любить Аврору. Всегда. Иначе он начнет любить, что попало — сериалы, родную страну, гамбургеры с курицей. И кому это надо? — Проказа, без глупостей! — скомандовал Эмбри и, заметив Вайлет с Маргарет, направился к ним навстречу. Его слух поймал громкое завывание Авроры, после которого пожарная сирена показалась мужчине тихой песнью соловья. Но она не сдавалась, всю дорогу до своего номера пытаясь околдовать Эмбри своими щенячьими глазками. Тогда поезд недовольств папы ушел. Пришел бронепоезд. Позорно проиграв, Аврора крякнула неправду про добрые сны и ушла в свой номер. Для Авроры все отельные номера, как клоны с конвейера, сливались в однообразную кашу. Неважно, какого оттенка обои или размера кровать — каждый из них до рези в глазах был обжит до нее толпами таких же путешественников. Стянув свитер и джинсы, девушка встала под душ, дополнительно нагревая воду своим пылающим лицом. К отельной косметике Аврора не притронулась. Она тоже везде одинаковая. Нельзя было не обратить внимание на ее качество. Она никогда не мылилась, не плавала в воде, никак не пахла и даже не мыла. Все, чем занималась, так составляла компанию в ванной. После душа Аврора просушила кудри, натянула любимую голубую пижаму и, коснувшись головой мягкой подушки, не успела даже глаза прикрыть, как неожиданно к двери прокрались тихие стуки. — Рори? — Квил, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Широкая улыбка Авроры манила его, как магнит, но двигался Квил аккуратно, почти порхая над полом. Когда он приземлился на кровать, Аврора скользнула к нему по матрасу, обвила руками шею и нашла любимые губы в поцелуе. — Только я ненадолго, — выдохнул Квил в улыбку Авроры, поглаживая ее по спине. — Пришел пожелать тебе спокойной ночи. А еще напомнить, что утром, если я тебя добужусь, мы уходим на пробежку. Аврора сморщилась под озорным прищуром Квила. Чудовищно необъяснимый Квил. Хотел, чтобы Аврора была здорова и счастлива, а сам взял в моду эти пробежки. Хотя прекрасно знал, что лучше всего у девушки получалось просто лежать. Долго, вдохновленно и со вкусом. Полностью заботиться о своем теле Аврора начнет лишь тогда, когда убедится, что ей досталось тело, достойное забот. Но не время заливаться возмущениями, умно подумала Аврора. Вернув руки на шею Квила, она к нему притянулась с совершенно невинным лицом. — Я очень люблю тебя, Квил, — начала Аврора, пулей за пулей дырявя сердце Квила удушающей нежностью. — Сегодня и еще сильнее — завтра. Рядом с тобой я буквально чувствую, как мое сердце переполняется нежностью. Хочу снова почувствовать тепло твоих объятий, Квил. И ласково-ласково целовать. — Какие красивые слова, Рори, — изумленно ответил Квил. — Спасибо. Потрахаемся? Квил громко хмыкнул. Аврора прищурилась, как кошка, играющаяся не с его кудрями, а с клубком. Комок подкатил к горлу Квила точно по расписанию, но когда Аврора по-хозяйски присела на его бедрах, он решил, что пора бы подключиться к этой занимательной игре в провокации. Аврора, как бы, всего-то дыхание вышибала из Квила, но вот он из нее — все мысли об этом дыхании. — Эй… — пролепетала Аврора, ощутив руку Квила под резинкой ее пижамных штанов. Он резко привстал. Ощущения на его коленях, пока рука поглаживала ее бедро, были невыносимы. Словно Аврора оседлала вулкан, готовый извергнуть тонну лавы в любой момент. — Классная татушка, кстати, — ухмылка Квила заставила Аврору подогнуть пальцы на ногах. — Я не говорил? — Нет, — ответила она с показным самообладанием. — Спаси… — А вот на этой ничего не хочешь? — бесцеремонно перебил Квил, смещая руку на другую ягодицу, не тронутую краской. Он явно испытывал судьбу. Доиграется и на кардиограмме Авроры будут отображаться исключительно его фразочки. Не дождавшись ответа, Квил повторил вопрос в ее губы. Его руки получили полный карт-бланш, мигрируя от бедер Авроры к груди, где сердце отдавалось бешеной трелью. — Так мы будем это делать? — прохрипела Аврора, пристально разглядывая лицо Квила. — Что — это? — невинно уточнил он и, склонившись ближе, зашептал в трепетную жилку на ее шее. — О чем ты, Рори? И снова выпрямился, смотря на Аврору в упор. Под таким его взглядом девственницы беременели, а арктические льды кипятились. Аврора, густо покраснев, затеребила край своей футболки. Она не удивится, если наглые бесенята, пляшущие в глазах Квила, сорвутся и сами начнут ее раздевать. Но пора бы уже вспомнить, что Аврора не только беззащитная девочка, но и матерый генерал. Квил театрально всплеснул руками, когда она стукнула его по груди, опрокидывая на спину. Скользнув по его телу, удобно растянулась сверху с тихим, но властным приказом: — Быстро раздевайся. — Я устал, — Квил снова ухмыльнулся. — Помоги. Аврора округлила глаза. Это что… Вызов? Неужели Квил осмелился предположить, что она, сама Аврора, не способна его раздеть? И что ей помешает? Сумасшедшая дрожь по всему телу или отключение разума от переизбытка чувств? Глубоко вздохнув, Аврора взяла и доказала Квилу обратное. Целую пуговицу расстегнула на его синей рубашке с короткими рукавами. И, закусав губы, справилась со второй. С третьей. Дальше возникла дилемма — симулировать обморок или упасть в настоящий обморок, но Квил великодушно избавил Аврору от выбора. Он рассек тишину громким рыком и прижал девушку к кровати. Она попала под цунами его поцелуев. Всеми захлебывалась, не в силах предложить хорошей отдачи. Аврора таяла, как лужа на солнце, пока Квил ее целовал, целовал, губами касаясь всех сантиметров лица. Уводил их к шее, к открытой груди без футболки, которая, как помнилось Авроре, когда-то у нее точно была. Никак у нее не получалось прогнать противные искры из глаз. Чувствуя пальцы Квила между своими бедрами, прижатыми к эпицентру самого жаркого удовольствия, все силы Авроры вылились во вскинутые кулачки, которыми она вцепилась в ткань его рубашки. Квил тяжело дышал в поцелуи, осыпающимися на ее шею, пока Аврора дрожащими пальцами расстегивала оставшиеся пуговицы его рубашки. И постоянно жмурилась, воздух пронзала тихими стонами, когда он то давил на клитор, то мягко оттягивал его кожицу. Квил что-то шептал, пока входил в Аврору, медленно, по ее естественной смазке. Она не понимала ни слова. Войдя до конца, мужчина на пробу толкнулся. Стоило Авроре довольно простонать, когда его пальцы снова нащупали ее клитор, как Квил ускорился. И толчок за толчком принимала Аврора, скрип за скрипом выдавала кровать. Дождь грохотал в глубокой ночи, редкими вспышками вернувшихся молний рассекая темноту в номере. Но что странно — ну очень странно — так это не их секс, закончившийся для каждого под волной оргазма, прогулявшейся по мокрым телам, а взгляд Квила, который казался Авроре более интимным, глубоким, цепляющим. После ленивого поцелуя Квил прилег на подушки, выравнивая тяжелое дыхание. Аврора прижалась к нему, прикрывая глаза. Время после секса они проводили также чудесно. Лежали бок о бок и просто были. В полудреме Аврора чувствовала, как Квил мягко гладит ее по кудрям, по спине и по талии. Его прикосновения были сродни колыбельной, и девушка провалилась в сон. Сон ее был спокойным. Таким сном всегда спят люди, чья совесть абсолютно чиста или вовсе отсутствует. Поскольку все приехали в Атланту, когда приличные люди давно спали, пробуждение Авроры случилось в час, когда приличные люди уже позавтракали. Лениво распахнув глаза, она потянулась. Яркое солнце нагло ворвалось в номер, настойчиво уверяя, что ночной потоп был всего лишь неудачным каламбуром природы. Аврора снова зевнула. И окончательно проснулась, заметив, что Квил уже покинул номер на проснувшемся инстинкте самосохранения. Так и было. Исчезнув в авто-доме около пяти утра, он продолжил свой сон на диване. Проснулся в тот самый момент, когда это стало неизбежным. Внутрь ворвалась Аврора. Заспанная, растрепанная, какая-то нервно-улыбчивая. Нахмурившийся Квил присел, когда она приземлилась на диван. Приложила ладони к его груди и залилась: — Квил, у меня две новости. Хорошая и плохая. Хорошая — я тебя люблю. Плохая — папа тебя увидел, когда ты утром выходил из моего номера. Мама его держит из последних сил. Поэтому поешь, Квил, и спрячься потом где-нибудь, ладно? А папу не слушай. Он тебя точно не убьет. Максимум, свернет шею. Как тебе спалось? Квил ничего не ответил. Аврора полностью его поняла и, поцеловав мужчину в щеку, умчалась обратно в отель, пока Эмбри не отбился от Вайлет и не превратил Квила в фарш. Стремительно этот день подпортился. Когда Аврора постучалась в номер к родителям, ее встретила взволнованная Вайлет и заведенный Эмбри, который начал расписывать, почему убийство Квила — это не только допустимо, а жизненно необходимо. От мороза в его голосе мог замерзнуть даже снег. Аврора изумилась и другому. Отродясь она не подозревала в лексиконе папы таких громких выражений. Под таким отборным матом она быстро сообразила, что Квилу пора прятаться, пока буря не уляжется. И, отправив его в добрый путь, девушка вернулась в номер. Квил суетился в авто-доме. В нем было немного места для суеты, но то, что было, он использовал на сто процентов. В чувства его привела Вайлет, возникшая внутри со словами: — Пойдем есть. Тон ее голоса был не могильным, что позволило Квилу ощутить крохотный атом радости. Придя с ней в кафе, куда он присел за стол последствий своего поведения, Квил упорно не смотрел на Эмбри. Чувствовал себя таким мальчишкой, словно их никогда не разделяли смешные девять дней разницы. Вся семья тоже была в сборе. Гробовое молчание за столом Финн не мог не прокомментировать недоуменным: — Чего так тихо? — Слишком тихо, — поддержала Вайлет. — Это обед, но не поминальный. Любимый, расслабь лицо. Квил — начни дышать! Позже Квил начал дышать чисто на автомате, а лицо Эмбри не поменялось. Аврора, осмелившись на него взглянуть, поймала прищур и тут же спрятала свои глаза в тарелке. Когда официант принес весь заказ, Вайлет и Финн пытались разрядить обстановку. Расхваливали еду, рассказывая, какие тут вкусные салаты, стейки, супы. Ничто не делало этот обед таким вкусным, как отсутствие завтрака. Изредка взгляды Квила и Эмбри скрещивались, как шпаги дуэлянтов. — Квил и Аврора когда-нибудь поженятся, — начала Вайлет, не придумав других планов к примирению. — И детей заведут, поэтому не вижу смысла так волноваться. Лицо Эмбри наконец-то поменялось. Теперь у него не было лица. А Аврора — поплыла, заметно, прибегая к блуждающему косоглазию. По… поженятся? Детей заведут? Скорей всего — да, размышляла Аврора, пожевывая горсть зеленого салата. Вот замуж правда можно. Выйти замуж хотят только счастливые женщины, которые любят и только злые женщины, которые не любят кошек. Аврора относила себя к первым. Но дети… Дети. Она тряхнула головой, прогоняя эти мысли и придвинула к себе тарелку с говяжьим стейком. В ближайшую вечность Аврора точно не хотела детей. В младенчестве они милые, розовые, хрупкие и орут неразборчиво. А когда подрастают, то орут разборчиво, и легче от этого не становится. — Ты так на меня смотришь, будто проклинаешь, — вдруг послышалось от Квила. Аврора подняла на него глаза. Бедный. Затем она перевела взгляд на Эмбри, надеясь не увидеть подтверждения словам Квила. Но глаза папы метали молнии. — Не парься, Квил, я проклинаю только по субботам. — Сегодня суббота, — любезно напомнил Финн. — Спасибо, сын, забыл, — поблагодарил Эмбри. — Папа! — перепугалась Аврора. — Прекрати! Квил вздохнул. Шум на фоне из ворчания Вайлет и писков Авроры сопровождал его мысли. Но, наверное, это ни к чему. Лучше сказать все, что лежит на сердце. — Я люблю ее. Можешь злиться, но это ничего не изменит. Когда Квил договорил, в награду за его чистосердечие Эмбри просто разорался, обрушив кулак на стол. — Убью, блять! Квил моргнул раз, два. Вскочил со стула раньше, чем это сделал Эмбри и, уносясь на улицу, слушал вслед одни проклятья. В глубоком расстройстве Аврора закончила есть. Полный надежды взгляд она кинула Вайлет, но та лишь цокнула и покачала головой. В дословном переводе это означало, что все ее изумительные таланты пока не справляются с Эмбри. Она не может добиться штиля в океане его взрывных эмоций. Аврора засела в номере, не привлекая к своему существованию внимания. Молилась за Квила. К несчастью, теперь в их отношениях с Эмбри пролегала сумрачная зона. В номере Аврора была недолго. Проявив верх деликатности несколькими стуками в дверь, после Эмбри материализовался в номере. Он не успокоился, удрученно подытожила Аврора. Его взгляду было под силу разжечь камин лучше спичек. — Проказа, мы уходим в зоопарк, — почти процедил он, складывая ладони на груди и сорвался на иронию. — В номере шахмат и карт нет. Из развлечений только прогулка с нами. — Хорошо. А… А, о… Аврора потеряла дар речи, когда встала и, обогнув Эмбри, заметила в дверях Квила. Живой. Словно услышав мысли Авроры, Эмбри резко обернулся на мужчину, а тот выгнулся, сказав: — Я отдохну. Телефон Эмбри зазвенел. Принимая звонок, он сквозь зубы ответил Квилу: — В гробу отдохнешь, Квил. — Папа, прекрати! — вспыхнула Аврора, топнув ногой. — Молодец, пацан! — вдруг прозвучал голос Хэмиша. Так вот кому принадлежал этот звонок, поняла Аврора и сжала кулаки. Еще деды не хватало на ее голову. Лучше громкой связи он ворчал на весь номер, пока девушка стремительно краснела со стыда. — Не стесняйся лучше угрожать, Эмбри! Может тогда уж точно дойдет! — Папа! — Аврора дрогнула. Вайлет появилась в номере, громко добавляя. — Прекрати! Квил успешно ретировался, когда Эмбри пропал вниманием в недовольной Вайлет. Аврора поспешила за ним. Оставшись в одиночестве, Эмбри сказал Хэмишу: — Подождите. — Ладно, — ответил он. Зажав динамики рукой, Эмбри подошел к Вайлет. Та была искренне недовольной. Она-то ясно понимала, по какому сценарию идут Квил и Аврора. Вот по тому, что был у них, только без крови и слез. И это, как бы, замечательно. Эмбри и Вайлет были вместе из-за большой и неугасаемой любви, когда до них дошло, что на другое рассчитывать не приходится. Помнится, этого всегда не понимал только ее отец — Хэмиш. — Может, им уже съехаться? — колко предложил Эмбри, и Вайлет также колко ответила: — Может. Хватит, любимый! Успокойся! Эмбри смягчился. Не к Квилу, конечно, а к Вайлет, когда она стала заметно грустной. Но едва мужчина коснулся ладонью ее талии, притягивая к себе, как Хэмиш гаркнул из телефона: — Убрал руки от моей дочки, — Вайлет чертыхнулась, а Эмбри расширил глаза, слушая дальше. — Я все вижу, пацан. Я всю твою жизнь контролирую. Поморгав и хрустнув шеей, Эмбри смело ответил: — Не запугаете, Хэмиш, — и быстро потер лоб. — Можете не стараться. — Лоб потер? — спросил всезнающий Хэмиш. — Чт… — Перезвонишь, — перебивая, заключил он. Эмбри раскидался матом на весь номер. Хотелось ему из Хэмиша прямо из телефона ответно вытрясти душу, но звонок он сбросил, уйдя болтаться с этой душой неизвестно куда. Вайлет вытолкала Эмбри из номера, потом протолкала его на улицу, откуда они взяли парочку такси. С Квилом поехала она и Финн. Компанию Эмбри составляла Аврора и Маргарет. Последняя чудесная крошка должна была быть с ним в обязательном порядке, чтобы он точно не взорвался. Зоопарк Атланты был невероятным. В нем было много животных, о большинстве которых Аврора не подозревала. И, что она радостно заметила, содержались они не в клетках, а в свободных вальерах. За тиграми и вовсе надо было наблюдать через огромный забор — они ходили по большому клочку земли и, иногда снизойдя до внимания вкусных кожаных, маячили перед их взглядами яркими пятнышками. Маргарет ненадолго вернула Эмбри подобие вменяемости. Уж очень ей хотелось покататься на этих больших кошках, и об этом желании узнавали другие посетители. Не хотелось расстраивать Маргарет правдой, что покататься на тигре она сможет только в качестве содержимого его желудка, поэтому Аврора молчала. Сама она не очень боялась тигров. У них строгое разглашение — большую часть жизнь Аврора находится в другом штате, и они ее не трогают. Другим Атланта не могла порадовать. Эта столица парками и заповедниками не отличалась, каких-нибудь Диснейлендов в наличии тоже не имела. К семи вечера все вернулись в отель, вернув свои пожитки в авто-дом. Газ в пол — и на дорогу длинной в двадцать километров, до лучших красот Джорджии. Когда Эмбри запаркует дом на колесах на специальной стоянке, утром они посетят Рок Сити. Удивительный сад на вершине скалы с живописными тропами и необычными каменными образованиями. Оттуда открывался вид на окружающие долины и водопады, а с особо удачной точки можно было узреть целых семь штатов. Поужинать все решили своими запасами. Консервированные супы не отличались пользой для пищеварения, но разные глутоматы в них были очень вкусными, чтобы иногда не отказывать себе в таком удовольствии. — Я сама, — предложила Аврора и Вайлет, хлопая ресницами, покинула место у двухкомфорочной плиты. Но она не спорила, выйдя за остальными на улицу. Эта парковка утопала в душистой зелени, а рядом пролегало озеро, где Эмбри заботливо выгуливал детей. Квил испарился в неизвестном направлении. Аврора занималась супами. Инструкция на упаковке уверяла, что можно воспользоваться микроволновкой. Грех спорить с такой мудростью, подумала Аврора, погрузив туда один суп. Следом она ненадолго вышла на улицу, устало потягиваясь под пухлой луной. Потом вернулась в авто-дом проверить, как обстоят дела у супа, который можно было разогревать прямо в пакете. Выяснилось, что теперь он может гореть прямо в пакете. Таким образом, сначала все поужинали запахом едкого дыма. Но супов оказалось достаточно, чтобы не позволить Авроре испортить другие. Квил арендовал себе палатку, уснув на безопасной территории. И стукнул новый день. Проснулась Аврора в полной тишине. Авто-дом пустовал, выплюнув остальных жителей наружу. На столике Аврора обнаружила полностью уничтоженное Финном вчерашнее шоколадное печенье. В оставленных крошках прямо чувствовалось, что он отрывал их от сердца. Пришлось девушке позавтракать подсохшими сухарями, прихлебывая кофе. Все прошло хорошо. Как говорил дед — не бывает невкусной еды, бывают недостаточно голодные люди. Первым в авто-дом вернулся Эмбри. Аврора радостно взвизгнула и прижилась к нему, как клещ к жертве, благодарная за маленькую пиццу. Вот, значит, чем завтракали остальные. Зажимая папу в объятьях, над своей макушкой Аврора услышала вздох. И, когда отстранилась, то заметила его слегка помятым. Вот по утрам она точно такая же. В этом они похожи. Для них обоих утро — не лучшее время. По утрам они были нервные, недовольные, уязвимые. С героическими усилиями соскребали себя с кровати. — Дай свой повер-банк, — неожиданно попросил Эмбри. Аврора дернула бровью, но исполнила просьбу, достав повер-банк со своего рюкзака. Забрав его, Эмбри пояснил, поведя плечом к выходу из авто-дома. — Там у одного парня зарядка умерла. Телефон подзарядит и вернет, — Аврора стала недовольной. Эмбри закатил глаза, добавляя. — Спасибо за помощь, проказа. Ты просто клад. — Не называй меня так! — Чем плох этот комплимент? — слегка удивился Эмбри. — Джаред мне его как-то выдал, — бурчала Аврора. — И добавил, что когда-нибудь закопает! Пока Эмбри заливался смехом, Аврора думала вернуть свой повер-банк. Вдруг украдут или сломают? Иногда Авроре хотелось игнорировать чужие проблемы, оберегать лишь свою драгоценную шкуру и вопить во все горло, что пора бы уже что-то менять. Это сделало бы ее очень человечной. Но она только вздохнула, ведь папу порадует ее помощь. Большего и не требовалось. Но к нему тоже были претензии. Чтобы Аврора не переходила все границы, нечего было изначально их устанавливать. На выходе из авто-дома девушка задержала Эмбри, почти умоляя: — Пап, ну хватит, пожалуйста! Квил меня не обижает! Он делает все, чтобы мне было только приятно, хорошо, чуде… — Проказа, помолчи! — перебил Эмбри, разворачиваясь к девушке. — Квил — балабол, который только и умеет, что трепать языком! Крыть это заявление Авроре было нечем, так что она лишь поперхнулась возмущением. — Нет, папа! Ты не понимаешь, его язык очень хоро… — ПРОКАЗА, РОТ НА ЗАМОК! — громогласный тон Эмбри разнесся по авто-дому и вылетел в сторону города. Аврора вообще не поняла, от чего папа так рассвирепел, метнувшись на улицу. Но она решила позже с ним переговорить и попросить прощение. За что конкретно просить прощение она не понимала, но на всякий случай решила попросить за все и сразу. Эмбри попался под взгляд Авроры, брошенный на маленькое окошко. Все такой же сердитый, он чиркнул колесиком зажигалки, подкуривая сигарету и нервно выдыхая колечки дыма в теплый воздух. Но Аврору захватила радость. В безграничном количестве она переполнила ее сердце, выплеснулась и превратилась в широкую улыбку. Ну, папа. Ворчит и ворчит, а сам сегодняшним днем шагает по миру в кроссовках, которые Аврора подарила ему на день рождения. Они стояли невероятных пятнадцать баксов, но только в Богом забытом дисконте большого Сиэтла, до которого Аврора добиралась на метро, трех автобусах и, осознав, что заблудилась в другом штате, к автобусной станции возвращалась своими молитвами и верой в помощь навигаторов. Зато какие чудесные кроссовки она раздобыла — качественные, даже какие-то фирменные, а красивый пакет украла в магазине косметики, мастерски избегая зорких глаз камер наблюдения. И папа их носит. Носит! Дым пошел Эмбри не в то горло. Он громко закашлял, но удержал сигарету. Аврора пулей вылетела наружу, прямо с разбегу бросаясь на его спину. Чувствуя, что она повисла на нем с лучезарной улыбкой, Эмбри откашлялся, хрипло спросив: — Что, проказа? — Папа! Я тебя люблю! — Боже, — бесчисленные чмоки Авроры осыпались на его макушку. — Что с тобой? — Папа, я у тебя очень-очень любящая, но уже взрослая! Смирись с этим! Аврора прогнозировала закатанные глаза Эмбри. Его фырканье или скрип зубов. Но он вдруг елейно запел: — Это хорошо, что ты уже взрослая, проказа. Теперь будешь вместе с нами оплачивать счета на правах взрослой, — ответа не было. Эмбри обернулся на изумленную Аврору, добавляя. — Так недостаточно? — Папа, прекрати! Или подожди, когда я найду себе работу! Эмбри вздохнул. Сердце Авроры упорно билось, билось и добилось своего. Мужчина смягчился и, сделав последнюю затяжку сигареты, метнул окурок в воздух. — Все, слезай, — попросил он. Аврора лишь крепче обвила руками его шею и, сощурившись, Эмбри попытался сбросить с себя эту назойливую ношу. Но тщетно. Она проворно скользнула по его телу и залилась визгом, всем своим видом демонстрируя, как ей удобно висеть на папе, совсем как в детстве. Тогда Эмбри развеселился, раскорячился и принялся активно трястись, пытаясь одержать победу. Визги Авроры пронзали воздух и, доходя до слуха других приезжих, не вызывали в ней никакого смущения. Пусть смотрят на ее грязные волосы, если хотят. На ее заспанное лицо, если им так угодно. Если что-то не нравится — свободны. Аврора всем была довольна. А вскоре совсем впала в безудержное веселье, когда кое-что припомнила. — Пап, а чего ты ночью просил маму быть потише? Эмбри остолбенел. Выдохнула Аврора под звук тикающей бомбы. — Проказа! — побагровел мужчина. — Не подслушивай! — Эй! — в тон ему выкрикнула Аврора. — Снимете себе номер!