Лаймовый тайфун

Четверг

Пухлое солнце только-только проснулось, лениво поглядывая из-за горизонта и проверяя, что успели натворить люди за его недолгое отсутствие. В детстве у Авроры были проблемы со сном. Хуже проблемы со сном были только у ее родителей. Сейчас она засыпала быстро — в любых местах, включая полюбившийся ей пол на чердаке — но с остальным распорядком были проблемы. Отвести себя в ванную, не уронив по дороге и проследить, чтобы соль не посягнула на место сахара в кофе — это вполне возможно. Но с улыбкой встречать день, который стоит над душой, готовый обрушить кучу обязанностей — это почти невыполнимо. Стоило мозгам заработать, как они так увлеклись, что вспомнили все. От а до я — от будущего дня рождения Квила до сегодняшней нехватки денег ему на подарок. Аврора зависла в гостиной. Проснулась окончательно. Сон тоже испугался, сбежал без оглядки, и сейчас она не обнаружила его ни в одном глазу. Вспыхнула у Авроры замечательная идея пошарить по всем своим карманам. Если она еще имеет для вселенной хоть какое-то значение, то обязательно найдет хотя бы цент. Или два. Три, четыре, пять, если эта вселенная вообще не дура и понимает, какие неприятности может заработать. Аврора унеслась на чердак. Карманы спортивных штанов, какие ей закинули в сумку в двух экземплярах, она тщательно осмотрела. Но с каждого посвистел ветер и мелькнуло перекати-поле. Удрученно вздохнув, Аврора пришла на кухню. Завтрак снова был на ней. Пока масло шипело на сковороде, девушка разбивала яйца. Рэйчел и Пол сидели за столом, выдерживая утонченное молчание. Изредка Аврора подсматривала за их делами. Рэйчел читала свою легендарную книгу, которая постоянно была в ее руках. А Пол сидел в своем телефоне, активно печатая какие-то сообщения. — Работа? — вырвалось у Авроры. Пол, не поднимая глаз, ответил: — Угу. А у тебя что? Аврора нахмурилась, замерев с крышкой от сковороды. Позже она накрыла ей запекающуюся яичницу и обернулась. У Пола всегда было два выражения, и одно просвечивало сквозь другое. Дерзкая рожа и любимое лицо. — У меня все в порядке, Пол. — Чем сегодня будешь заниматься? — включилась Рэйчел. — В ближайшее время — выслушивать ваши новые злодейские планы, — проворчала Аврора. Она щелкнула чайник, а вскоре за спиной услышала щелчок ручки. Она незаметно телепортировалась в руку Рэйчел, и та что-то расписывала прямо на страницах книги. Удивленная Аврора, доставая тарелки, предположила причину молчания Лейхотов: — У вас сегодня нет на меня планов? — Думаем, проказа, над самыми гадкими. — Смешно, По… — До Адли прогуляйся, Аврора, — резко перебила Рэйчел. Пол хмыкнул, а женщина взмела на нее внимательный взгляд. Аврора растерялась. Лейхоты вели себя как заговорщики, которые вообще не скрывали, что у них заговор. — Что у Адли? — хмурясь, уточнила Аврора. — Что-то, — загадочно ответила Рэйчел. — Яичницу раскладывай и свободна. Сейчас Аврора не хотела о чем-то думать. Вопросы предполагали ответы, а ответы до добра не доводят. Она закончила сервировать стол, после чего громко призвала двойняшек. Тесса и Тейтум появились стремительно, будто заранее встали на низком старте, притаившись за дверью. Улыбки, как всегда, цепляли их острые скулы. Особенному таланту двойняшек просыпаться только в хорошем настроении можно только позавидовать. Они сами убрали грязную посуду и ушли по важным делам. Без их многочасовых прогулок резервация чувствовала себя в безопасности, а для Тессы и Тейтума это было неприемлемо. Допивая кофе, Аврора аккуратно наблюдала за Полом и Рэйчел. Они не уходили. Книга и телефон из их рук никуда не делись. Никто не заговаривал и даже не смотрел на Аврору. Тишина будто забивала уши невидимой ватой. Услышав в ней немое приглашение отправиться на все четыре стороны, Аврора вернулась на чердак. В мыслях Квил составлял ей приятную компанию, пока девушка агрессивно пыталась придать небрежным кудрям приличный вид. Волосы не были ее достоинством, потому снова ушли в низкий хвост. Демонстрировать свои слабые стороны для Авроры, как минимум, непрофессионально. Как у Квила, у нее нет врожденного умения с любовью принимать в себе абсолютно все. Вот опять… Квил. Аврора зависла у зеркала. Если подумать, то если бы Квила не существовало, тогда бы она никогда не покинула дом. Не было бы вечной готовки, уборки, самой страшной в жизни экскурсии, бесконечных острот и ущемления ее самолюбия. И не было бы тира, ужина в японском ресторане, теплых и лучистых глаз Джареда, Пола, Сета, ярких улыбок двойняшек. Ким, даже Рэйчел, которая иногда умела улыбаться, а не скалиться. Аврору погрузили во тьму, но постоянно показывали, что она не такая страшная. Ведь рядом постоянно горит свет. Вздохнув, Аврора дернула уголками губ, глядя в свое отражение. Кажется, что у нее началась жизнь. Не старая, не новая, а просто ее. Выйдя из дома, девушка с головой закуталась в июньский ветер. Он игриво бил в спину, подталкивая вперед, через душистые повороты, за одним из которых спряталась косая тропинка к дому Адли. У Авроры Эмили и Сэм были самыми строгими родственниками, к которым она еще в памперсах прониклась уважением, подсознательно понимая, что все ее концерты останутся без аплодисментов. С четой Адли всегда приходилось соблюдать приличия. Эмили одним взглядом настаивала на соблюдении этих приличий. Она сама всегда искала приличия, чтобы их соблюсти, а если не находила, то придумывала и соблюдала их. А серьезное, непроницаемое лицо Сэма могло быть достойным украшением любого героического события, от крестового похода до завоевания вселенной. Когда Эмили открыла Авроре дверь, то та получила самый неожиданный для себя вопрос. — Аврора, ты поедешь с нами в Сиэтл? В Сиэтл? По пути к Адли Аврора думала, что это ей придется придумывать всем занятие. Она хотела предложить провести время на пляже, чуть позже, когда ветер уймется. Но эта идея у Авроры быстро отпала. Как бы солнце не старалось, заботливо нагревая воду до комфортной температуры, у Эмили даже на мокрой траве могла начаться морская болезнь. Да и не стоило так думать, в конце-то концов. Ехать с Эмили и Сэмом в Сиэтл — это чистая случайность, которая произошла намеренно. Не пойдет же она искать другой первый попавшийся дом Адли? Сэм, завидев Аврору у своей машины, кивнув и слегка улыбнулся. Это было самое яркое проявление его довольства, какое мужчина мог себе позволить. Чуть позже вышла Эмили. Ее мелодичный щебет вопросов, адресованных Авроре, о самочувствии, настроении, делах был заметным отвлекающим маневром от чего-то важного. Аврора слушала Эмили в пол уха и, когда полезла в карман спортивок за жвачкой, то снова вспомнила о важной проблеме. — Эмили, прости, что перебиваю, — как по команде, Эмили тут же утихла, а Сэм, заинтересованно изогнув бровь, глядел на Аврору в лобовое стекло. — Вы не знаете, где можно подзаработать денег? — Зачем тебе? — спросил мужчина. Аврора фыркнула и закатила глаза. Какой интересный у Сэма вопрос — будто он, как все прочие, не знал на него ответ. — У Квила в конце недели день рождения. Мне нужно купить ему подарок. — Тебе нужен один подарок? — вдруг спросила Эмили. Авроре этот вопрос показался полной чушью. — Ну да, — она снова закатила глаза. — У меня даже на один нет денег. — Второй тоже нужен, Аврора, — говорила женщина, и Аврора не улавливала смысла в ее словах. — У Эмбри тоже скоро день рождения, — объяснил Сэм, цокая вместе с Эмили. — Ему тоже подарок нужен. Или нет? Аврора нахмурилась и склонила голову. Каждый год ее папа удостаивался самого ценного подарка на день рождение — ее скромного присутствия. И не только в знаменательный день, а ежедневно. В качестве почти незаметных бонусов папе прилагался какой-нибудь другой подарок, какой Аврора покупала на карманные, которые он же ей выделял. Идиллия. Другие деньги в руках девушки не задерживались дольше месяца. Это был ее личный рекорд на последней работе, где Аврору не оценили по достоинству и выставили за дверь. Аврора медлила с ответом. Сэм и Эмили не торопили. Лишь подглядывали за ней выразительно. Очень выразительно. Мозги скромно намекнули хозяйке, что уже заскучали без очередного необходимого полоскания. — Если вы хотите что-то мне сказать, то говорите, — вздохнув, тихо сказала Аврора. — Я правда забыла про день рождение папы. Спасибо, что напомнили. Эмили кивнула. В голосе Авроры не было издевки, а чистая благодарность. И стыд, стыд. — Получается, что тебе нужно два подарка, — сказал Сэм. Держа одной рукой руль, другой мужчина вдруг взмахнул в сторону Эмили, и та тоже заговорила, роняя улыбку: — Что-нибудь придумаем, Аврора. Скучаешь по родителям? — Конечно, — не думая, ответила Аврора. — Очень скучаю. — Не злилась на них? — спрашивала Эмили. — Очень злилась, — отвечала Аврора. — Но уже не злюсь. Я не могу на них злиться и скучать одновременно. Но… но надеюсь, что они все еще меня любят. Аврора не сомневалась, что здраво беспокоилась. Но Сэм и Эмили лишь переглянулись, и их тихий смех рассыпался по салону, приседая на щеки Авроры стыдливым румянцем. Чтобы не вызвать никаких подозрений, она громко фыркнула и отвернулась. За стеклами машины Сэма проносилось время, которое у нее еще впереди. Мир, омытый солнечным светом, блаженно жмурился, провожая их шелестом листвы. Граница с Форксом попрощалась, уступая место окраинам Порт-Анджелеса. Брови Авроры взмыли на лоб, удивленные такому быстрому течению времени, которое она совсем не заметила. Не заметила… Много, наверное, она не замечала. Глаза у нее затянутые пеленой, уши заткнутые ватой. Даже самое громогласное для Авроры оставалось лишь фоном. Хорошо, что у других с этим проблем не было. Взметя взгляд на притихшую чету Адли, Аврора повторила: — Пожалуйста, если вам есть, что сказать — говорите. Но, раз вы общаетесь с родителями, скажите честно, любят ли они меня еще или нет. Сэм и Эмили будто издевались. Снова их губы защекотали улыбки, и отвечать они не спешили. Фыркнув, Аврора сложила руки на груди и снова отвернулась. Если придется, то она это сделает своим хобби. Не любить ее, в общем-то, можно, но совсем бессмысленно. От этого она все равно никуда не денется. Только жизнь у Авроры кончится, но это уже другой разговор. В жизни девушки ее небо обрушивалось на ее землю со скоростью тридцать катастроф в минуту. — Тебя не могут не любить, Рори, — сжалился Сэм. Эмили, вторя его словам, кивнула, и тогда глаза Авроры превратились в два больших крика радости. — Вайлет и Эмбри были рождены для любви. Самой чистой и всепоглощающей. Аврора снова подвигла чету Адли к смеху. Столь глубокие слова Сэма призвали ее, как заклинание, втиснуться между их сиденьями, всматриваясь в лицо каждого. — Они любят саму идею любви, — продолжала Эмили этот удивительный рассказ. — Она всегда в них жила, ведь ты, Аврора, родилась, когда они еще сами были детьми. В чем-то наивными, в чем-то опрометчивыми, но неизменно любящими, добрыми, честными друг с другом. Их собственные семьи были неполными. С одним родителем, без братьев и сестер. Ваша семья поэтому такая большая. И я уверена, что станет еще больше. Разговаривая, Эмили невероятно смотрела на Аврору. Будто обнимала этим взглядом всю ее суть. Беседы о родителях, по которым она скучала, пробудили в ней талант выжимать из себя рекордное количество улыбок. — Да, согласна, — отвечала Аврора. — Мне говорили, что в будущем обязательно будет еще братик или сестренка — неважно. — Конечно, неважно. Любого полюбят, — Аврора дрогнула, когда Эмили ласково заправила ее выбитую кудряшку за ухо, продолжая. — Сердца этих малышей затоплены любовью, и им нужны новые берега, чтобы ей делиться. Счастье у них в семье, только в семье. В детском щебетании, в звонком смехе, в громком лепете. Даже в разбросанных игрушках, в грязных ползунках и распашонках. Но в этом и слабость твоих родителей. Тебя, Аврора, слишком баловали, потому что не могли ни в чем отказать. — И Финна с Пэгги балуют, — в ушах Аврора не слышала свой писк. — Ты не сравнивай, — цокнул Сэм. — У них характеры другие. Финн за любые карманные благодарит, а ты говоришь: «Тут не хватает.» Виноватый нашелся молниеносно. — Эфир, да? — Верно, — Сэм пожал плечами. С годами смиряешься, что с эфиром личная жизнь не больше, чем мечта. Аврора понурила голову. Она предпочитала колкости, которые ее бесили, а не упреки, встававшие поперек горла. И самое страшное — все сложней становились с ними спорить. Но не спорить тоже нельзя, хотя бы недовольным лицом, иначе Аврору совсем перестанут узнавать. Сердце у нее скандальное. Пылкое, драматичное. Такое захочешь — не проигнорируешь. — Разбаловали, Аврора, разбаловали, — напевала Эмили. — Особенно Эмбри. Легенды правдивы. С рождением дочки он стал не отцом, а папочкой. Просто не умеет быть строгим и, к сожалению, уже не научится. Он готов стерпеть все, каждую твою шалость, лишь бы ты дальше делала главное. Все вы. — Что? — недоуменно уточнила Аврора. — Были счастливы. — Я… я понимаю, — мутный взгляд Авроры, в попытках найти себе убежище, нашел наручные часы. Самое время закатить очередную драму. — У меня такое чувство, будто вы думаете, что я их не люблю! Люблю, конечно! Так люблю, что вы даже не представляете, насколько я их люблю! В чем-чем, а с мультизадачностью у Авроры никогда не было проблем. Ей ничего не мешало любить родителей всем сердцем и разочаровывать всей душой. — И Квила люблю! — продолжала Аврора, чуть громче и злобней, когда не увидела на лицах Адли ни капли понимания. — Если я накосячила, то это же не означает, что я его не люблю! Люблю! Еще как люблю! Главным доказательством любви Авроры был отказ от дичайшего желания убить Квила, когда они встретятся. Оно было самым лучшим ее утешением, после океана слез и страданий. Но Аврора от него отказалась. Отказалась! — Ты любишь, Аврора, — заговорила Эмили. — Но не умеешь любить правильно. — Чего? — еще чуть-чуть, и лицо Авроры возмутится очередным хмурым морщинам. — Каким образом можно любить «неправильно»? Сэм и Эмили переглянулись. Аврора отодвинулась, прижавшись к заднему сиденью. Видимо, уже готов, свеженький и горячий, тот самый разговор, который перевернет ее душу. — Можно любить неправильно, Аврора, когда ты совсем глуха к любимой душе. Когда не только не умеешь, но и не хочешь слушать. Услышать, понять, где-то уступить. Когда «я» затмевает «мы». В любви это неприемлемо. Это целая симфония двух сердец, а не соло одного. Ты, как Пол в юности. К сожалению. За эту неделю Авроре так часто говорили, что она очень похожа на Пола, будто догадывались, что у нее никак не получается оценить эту новость по достоинству. — Один в один, — Эмили взяла паузу, и продолжал Сэм. — Раньше он очень любил Вайлет, как женщину. Но это закончилось плохо. Сэм выбил из Авроры дыхание. Поразительно и, в то же время, даже обидно, что до этой недели она многого не знала из прошлого стаи. И, если новость о бывшем неприятеле Коллине девушка встретила с удивлением, то историю Сэма — с открыто-перекошенным лицом, беспокоясь за маму. — В смысле — плохо? Что было? Сэм хмыкнул. Он был не Полом, конечно, но от такого прожигающего взгляда Авроры его тоже передернуло. — В прямом, Аврора, — начала Эмили. Ее большие глаза ушли в себя, теряясь среди безобразных шрамов. — Все закончилось плохо. Не только потому, что судьба вела ее к Эмбри. С самого начала их отношения были обречены. Пол рыл эту могилу. Своим упрямством, своим эго. Не слушал ее, не понимал, ставил свои желания превыше всего. Ему и в голову не приходило, что Вайлет очень больно. — Мама простила его? — это был не вопрос. — Да, — Эмили продолжала. — И Эмбри, давным-давно. Пол искупил свою вину, и продолжает это делать каждый день. Он ее щит. Очень оберегает, что прекрасно видно. Защищает, дорожит. Воспоминания закружили в голове Авроры. Совместные вылазки с мамой и Полом — просто паломничества под сенью его неусыпного внимания. Казалось, что дядя был готов собственноручно прибить к каждому, кто посмеет задержать взгляд на маме, табличку «Не трогать», отполированную до блеска и любовно хранимую в кармане. Мама часто отмахивалась от этой опеки, но Пол ловко уклонялся, продолжая шествие за ее спиной. Как тень. И тут в памяти Авроры всплыл случай, когда Джаред, вечный кладезь остроумия, решил пошутить, когда мама украдкой смотрела на свою руку после прикосновения Пола. Он съязвил: «Боишься, что сломал?» — Знаешь, Аврора, — Аврора очнулась, снова слушая ласковый голос Эмили. — У Пола не угрызения совести, а искреннее желание вычеркнуть прошлое, никогда не повторяя своих ошибок. Но прошлое… Оно очень цепкое. Живучая зараза. Если ты не хочешь, чтобы в будущем один твой взгляд на Квила вызывал жгучий стыд, боль, неприязнь к самой себе, то самое время меняться. Пытаться стать лучше. Иногда, на самом деле, даже попыток достаточно, если они от чистого сердца. — Прозвучит немного по-философски, Рори, когда я скажу, что в тебе и Поле очень много тьмы, — включился Сэм. — Но и света достаточно. Главное, что он горит и будет гореть. Приносить за собой доброту. Лучше поздно, чем никогда. — Это касается не только любви между мужчиной и женщиной, — едва Эмили взмыла на Аврору взгляд, как она задрожала, чувствуя, как сердце превращается всмятку. — Любой любви касается, Аврора. К родителям, к другим близким, к друзьям. Очень важно сохранять свое, конечно, но можно переусердствовать — и больше у тебя никого не останется. Аврора мыкнула что-то неразборчивое и снова отвела глаза к стеклу. Все ответы, расписанные на ее лице, чету Адли устроили и больше они не заговаривали. Разговоры в салоне уместились в тот удобный временной промежуток, когда само время исчезло. Заметив приближение большого Сиэтла, Аврора попыталась отвлечься на другие мысли. Но как бы она не цеплялась за разные предположения, для чего Адли сюда приехали, утянув ее следом — каждое слово из тяжелых разговоров кружило вокруг девушки осиным роем, кусая и кусая. Сиэтл раскинул свои щупальца-дороги, затягивая в каменные объятья. Дождь зарядил, так зарядил. Типичный дождь, теряющий в городе чистоту и свежесть. Не долетая до земли, он уже возвращал жителям все, что унесли ввысь трубы. На вкус был похож на грязь. Аврора не заметила, что уже получила ответ на свой вопрос, касаемо планов Адли, потому что, вынырнув из салона, пыталась понять, ее ли ноги коснуться мокрого асфальта, если она своими стараниями лишиться Квила, или чьи-то другие. — Знакомое место? — слыша Эмили и чувствуя ее руки, ласково коснувшиеся плеч, Аврора всплыла. — Еще бы. А Ли тоже в курсе, что происходит? — Конечно, — ответив, Сэм прошел вперед, приманивая девушек рукой. Снаружи мастерская Ли выделялась в урбанистическом пейзаже большого Сиэтла. Среди устремленных ввысь небоскребов, пронзающих небеса, одна из уцелевших песчинок прошлого столетия ютилась в необъятном океане бетона и стекла. Минуя каменные стены, облицованные серые краской, Аврора нырнула внутрь святилища ниток и игл. Колокольчик над дверью зазвенел, извещая о прибытии гостей. — Сейчас буду, — голос Ли раздался из подсобки. Ленты, ниспадающие с потолка непокорными водопадами красок, берегли ее заслуженный отдых. Ли вышивала на заказ и для души, создавая из ткани и ниток эхо традиций племени квилетов. Аврора блуждала по небольшой мастерской, пока Эмили по-хозяйски устроилась на мягком стуле за кассой, а Сэм примостился рядом. Аврора обогнула пару манекенов. Туники, цвета пылающего заката, спадали до пластмассовых икр, а головы венчали ободки из густых перьев. Шелк ткани свистел сквозь пальцы Авроры. Бездумно щекоча им кожу, она отвела взгляд на большой деревянный стеллаж, заваленный другой одеждой на продажу. Когда Ли вышла из подсобки, Аврора сразу поняла, что мягкие цветочки Сэма и Эмили закончились. Ли взрастит в ее душе злобные ягодки, корешки которых она никогда не замечала. В остальном Ли никак не изменилась. Все еще спадали ее длинные, густые волосы, цвета вороньего крыла, до лопаток. Глаза лучились мокрым блеском глубокой ночи, а красная кожа блестела не хуже начищенного зеркала. От Ли то холодом веяло, то рядышком тянуло погреться. Есть люди, которые выглядят потерянными. Ли исключительно находилась. Терялось на ее фоне все остальное. — Ты случайно не поможешь Авроре, Ли? — вдруг спросила Эмили, заканчив обниматься с сестрой. Укрываясь в любящих руках Сэма, Ли бросила взгляд на Аврору, спросив ее: — И чем тебе помочь? — Я не знаю, — Аврора растерялась, высматривая объяснения на лице Эмили. Там дернулись уголки губ, цепляя краешки шрамов. — Ей очень нужны деньги. Подарки не на что покупать. — А, подарки. Аврора сжала зубы. Это чисто заводская настройка. Не могла она не сработать, когда Ли сорвалась на елейный тон, а Сэм и Эмили ухмыльнулись. — Раньше об этом не думала, да? Очевидно, что с ней объятий не будет, поняла Аврора, когда Ли подошла. — Нет, не думала, — громко проворчала она и всплеснула руками. — Но сейчас думаю. А ты мне как поможешь деньгами, даже если захочешь? И что, реально хочешь, да, тебя прям так и тянет, черт возьми, мне помо… — А ты хочешь внеплановый прием у дантиста? — дрогнув, Аврора опустила глаза в пол. — Не надо разговаривать со мной в таком тоне. Я похожа на твою мамочку? Аврора буркнула извинение себе под нос. Джареду и Полу, которые сошлись с Ли в чудесном занятии подтачивать все ее острые зубы, иногда этого хватало. Благо, она тоже не запросила большего. Ли отошла к Сэму и Эмили, и они начали о чем-то переговариваться. Посматривая окно, Аврора краем уха услышала информацию об обеде в одном из кафе Сиэтла, о муже Ли, который уже спешил туда. И самое важное, что она повторила Авроре, от чего по ее лицу растеклась широкая улыбка. — Я дам тебе работу. Убери мою мастерскую. Полки, пол, стены помой, и я тебе заплачу. — Спасибо, большое спаси… А, убираться? Уборка? Серьезно? Громко хмыкнув, Ли отошла, впредь убеждая себя больше не проявлять к Авроре больших надежд. Только запахло здравием, как тут же понесло заупокоем. Пока Эмили и Сэм выходили наружу, кидая Авроре емкое прощение, а Ли пропадала в подсобке, Аврора стояла столбом и снова не любила весь мир. Хуже уборки он еще ничего не придумал. — Все необходимое в подсобке. Ли вышла. Она подобралась к стеллажу, взяв оттуда один из комплектов одежды. Но, кинув взгляд на Аврору, замерла и спросила: — Работа такая не в кайф, да? — Да нет, — Аврора быстро закачала головой. Но саркастичный настрой Ли это не сдуло и пришлось ответить правду. — Ну да. Я не рассчитывала на уборку. Но мне очень нужны деньги, поэтому просто скажу тебе спасибо, Ли. — Другой разговор, — Ли сделала шаг к подсобке, но Аврора вновь ее остановила, спросив: — А сколько ты мне заплатишь? — Десять баксов в час, — как Ли предсказывала — стоило ей обернуться, и лицо Авроры сморщилось. — Это ничтожные копейки, — презрительно протянула она. — Вообще-то это называется прожиточным минимумом. — И как с этим жить? — Никак. Дернув бровью, Аврора поспорила с той же иронией: — Но люди живут. — И кто тебе сказал, что они — живут? Я на твой блог подписана. Это не ты его ведешь? У тебя через пост рассказы о классовом неравенстве, но ты удивляешься прожиточному минимуму? — Не удивляюсь! — вспыхнула Аврора. — Я возмущаюсь! — Да Бога ради, — Ли положила комплект на кассовую стойку и, вперив в нее ладонь, сердито цокнула. — Можешь возмущаться, сколько угодно, я тебя от этого больше понимать не стану. Ты каким образом хочешь бороться с этим неравенством, если даже не представляешь, что это такое? Колоссальная разница между рабочими руками и образованными умишками — ее ты знаешь. Окей. А как полностью поймешь эти рабочие руки, если своими никогда не работала? Прям работала. Сама почувствуй, Аврора, как ноют кости, как стираются пальцы, как день будто никогда не заканчивается. А не измеряй его лайками и комментариями. — Опять упреки… — сквозь зубы процедила Аврора. — Может, в сравнении с другими мои проблемы — пылинки, но это не значит, что их нет. — А я твои проблемы не обесцениваю, — Ли держалась на остатках терпения. — Но тебе придется. Ты как вообще собралась решать проблемы других, если свои всегда в приоритете? Это невозможно. Знаешь, Рори, раз пришло, наконец-то, это замечательное время, когда тебе все высказывают правду, то я тоже кое-что скажу. Всегда было интересно. Что для тебя главное — сделать что-то хорошее или не сделать ничего плохого? Опустив голову, Аврора попыталась найти ответ на темном паркете. Ожидаемо, там его не было. И снова здравствуй, взрослый мир вопросов без ответов. — Не знаю. Не могу ответить. — Это хорошо, — довольно ответила Ли. — Почему? — тихо спросила Аврора. — Поняла, значит, что это важный вопрос и над ним стоит задуматься. — Задумаюсь. — Это плохо, — недовольно ответила Ли. — Почему? — громко спросила Аврора. — Потому что у тебя точно нет на него ответа. Так убираться будешь? — Буду. Но… но, может, у тебя есть что-то еще? Или… Не, не надо. Я уберусь. — Я правильно понимаю? Ты передумала прямо в процессе передумывания? Смех Ли разгулялся по всей мастерской, когда возмущенная Аврора очень по-взрослому топнула ногой. — Ты просто чудо, Рори, — честно сказала Ли, хрипя оставшимися в горле смешинками. — Но это ничего не меняет. Нахуй такие чудеса. Уборка будет? Да или нет? — Будет! Аврора страшилась труда, но это нормально. Весь труд забирали на себя родители, поэтому она ни в чем не виновата. Когда-нибудь этой правде поверят остальные, и она себе — тоже. Окинув взглядом масштабы мастерской, Авроре почудилось, что она стала в разы больше. Будто специально, чтобы ее как можно дольше убирали. Пока Ли дала ей блаженную передышку от своих нравоучений, Аврора закатывала рукава своей клетчатой рубашки. Справится. В конце концов, она всегда была из тех предусмотрительных лентяев, которые могли один раз хорошенько поработать, если это гарантированно избавляло от будущих хлопот. Когда Аврора сама пришла в подсобку — Ли туда не вернулась. После чего девушка немного расслабилась. Тогда Ли решила, что это неправильно и незамедлительно вернулась. Аврора чуть не столкнулась с ней у кассы, и крепче схватилась за швабру. О, этот взгляд, подумала Аврора. Когда-нибудь ее душа, куда все хотели пробраться, совсем слетит с петель. — Знаешь, Рори, я та самая тетка, что рубит правду-матку, без сюсюканий. Расскажу тебе в чем, по-моему, самая большая ошибка твоих стариков. Аврора расширила глаза. Кивнув, она облокотилась на тумбу, обнимая злосчастную швабру, как единственную точку опоры для подрагивающих ног. Ли присела на стул. — Слушаю, Ли. — Они вам никогда не рассказывали и точно не собираются, на чем держалась их жизнь. Стоило Ли иронично взглянуть на швабру, как Аврора сложила дважды два и тихо спросила: — У них были проблемы? — Проблемы? Да не мелочись, — Ли фыркнула, махнув ладонью. — Укус комариный эти «проблемы». Не они, а целая пропасть. Во все детали вдаваться не буду, но о том, в какой финансовой трясине они барахтались, ты просто обязана знать. Хлебали полными ложками твои старики то проклятье, которое тяготеет над большинством резерваций нашей страны. — Что же? После такого вопроса взгляд Ли изменился. — Бедность, Рори, очевидно же. Такая, что от нищеты не отличишь. Пока Вайлет носила тебя под сердцем, Эмбри гнул спину, как сумасшедший. На пирсе, у туристических рыбацких лодок. Работенка была — жуть. Ни сна, ни покоя, одна беспросветная каторга. День за днем, пока одна знакомая нам коротышка не выкупила этот пирс и не повысила его. Губы Авроры машинально растянулись в улыбке. Элис ей очень нравилась. Плен ее дружелюбия, граничащего с тиранией, был самым приятным, какой только могли придумать. — Дальше, Ли, пожалуйста. — Тяжелый-то труд ушел, но не сам труд, — Ли вдруг защелкала пальцами, будто подзывая к себе другие воспоминания. По ее лицу блуждала тяжелая задумчивость. — Вайлет, можно сказать, года два за «спасибо» корячилась на своих фотосессиях. Работала на отзывы, портфолио. Те деньги, что она получала за сеансы с Калленами, когда навещала души их умерших близких, уходили на починку вашего дома, который раньше мог развалиться от одного чиха, да в копилки. Много копилок. — Их до сих пор много, — Аврора смотрела в стену, покусывая губы. — На наше образование, на черный де… — Так всегда было, — перебила Ли. — Эмбри, конечно, копил на свою учебу. На их с Вайлет путешествия. Но они туда по паре купюр бросали, а в копилку с твоим будущим и жутким черным днем — побольше. К чему я это все, Рори? Если бы последующее Ли излагала мягким голосом, тогда бы она порадовала Аврору. Успокоила ее дрожь в теле. Поэтому голос Ли все еще не признавал никаких температур, кроме ледяной, ведь не в ее характере соответствовать чьим-то ожиданиям. — До глубины души неправильно, что они вам о своем прошлом молчат. Если стыдятся, то это еще хуже. Ты, взрослая уже девица, вообще не понимаешь, насколько нужно быть благодарной за все подарки, за огромные карманные, за их попытки понять тебя, вместо того чтобы отшлепать. Заслуженно, как бы. Эти Божьи праведники дают тебе и остальным то, чего сами были лишены. Хоть раз стоило призадуматься, Рори, почему себе они почти ничего не оставляют. Стоило, да? Почему тебе тачку абсолютно новую, прям с салона, купили, а свои десяток лет не меняют? Почему, заказывая еду на дом, берут вам все, что души пожелают, а сами довольствуются простой пиццей? — Не всегда, а… Чаще всего, да, — спасательный круг, который поймала Аврора, лопнул прямо в ее руках. Голос девушки сорвался на писк. — Почему так, если сейчас с финансами все хорошо? Ли приобняла Аврору. Ее голос витал над кудрявой макушкой. — Чтобы дальше так было, Рори. Чтобы новые доллары в копилки ушли. От привычки не избавится. Ответишь на мои вопросы? — Не знаю… — А я знаю. И все остальные знают. Все только для вас. В приоритете ваши копилки, ваши хотелки, ваши желания, Рори. Ты точно слышишь от меня только упреки, но у меня к тебе только один. У тебя полное отсутствие необходимой благодарности, — Ли отодвинулась, зацокала и закачала головой. — Просто отвратительно, что ты до сих пор не удосужилась хотя бы научиться готовить, чтобы помогать своим старикам. Никто никому ничего не должен, да? — Не зна… — Да, — не сомневаясь, перебила Ли. — Это правда, Рори. Ведь их никто и, уж тем более — ты, не заставлял быть такими самоотверженными. Но дело в другом. Ты никогда от этого не отказывалась. Не говорила, что обойдешься без новых часов и вообще тебе лучше похлебать куриного супчика вместо роллов. Будь добра — цени. Учись благодарить. Радуй чем-то в ответ, также делай приятно. Побери их нервы лишний раз. И, ясен черт, что все мной перечисленное относится и к Квилу. Одно дело, Рори, одно — благодарность. Или решай все свои «хочу» в одиночку. Так будет справедливо. Аврора не запомнила, как Ли вышла из мастерской. Но щека помнила ее теплый поцелуй. Кончики пальцев девушки подрагивали, когда она коснулась их следов, окрашивая подушечки кремовой текстурой ярко-красной помады. Если каждое слово Ли не тронуло сердце Авроры, тогда человек в полосатой робе и черной маске, вылезающий из чужого окна, просто заблудившийся участник маскарада.

Пятница.

Рэйчел всегда заходила без стука. С ним бы она проявила уважение к личным границам Авроры, а оно ей не надо. Когда прошел завтрак, девушка засела на чердаке до пол третьего дня. Рэйчел увидела ее на любимом полу, но со стареньким цифровиком в руках, который она нашла в шкафу. — Чем занимаешься, Аврора? — поинтересовалась Рэйчел. — Ты зачем пришла? — без издевки спросила Аврора. — Портить тебе настроение, конечно, — Аврора нахмурилась. Рэйчел присела перед ней на корточки, а в глаза смотрела хитро-хитро, спрашивая. — Сколько вчера заработала? — Откуда ты знаешь, что я вчера работала? — Да так, — расплывчато ответила Рэйчел. — Дай угадаю — мало? — Да, — удрученно вздохнула Аврора. — Три часа уборки — тридцатку. Не знаю, что купить на эти деньги. Каждому на подарок по пятнадцать баксов, получается, чтобы было честно. Рэйчел безмятежно пожала плечами. Аврора фыркнула, подумав, что ее проблемы были недостойны внимания женщины. Кинув многозначительный взгляд на цифровик, который Аврора не поняла, Рэйчел вышла из чердака, бросая тихую весточку о своем уходе по делам. Двойняшек она тоже забирала, чтобы дом мог хоть чуть-чуть отдохнуть. Думая над подарком для Квила, Аврора не замечала, как иногда проводит ладонью по губам. Но они замечали — скучали без его поцелуев. Сердце Авроры начало совсем беспокоиться. Но она успокаивала себя надежным примером родителей. Они преодолели все трудности. Женились, не приходя в сознание от любви. Поэтому, если Аврора не выйдет из большого обморока, то это будет, как минимум, непорядочно со стороны ее судьбы, если теперь она искренне сожалеет. Позже Аврора взмыла на ноги. Походила по чердаку, таща усталые от вчерашней работы мышцы, но ни в одном углу не запряталась идея для хорошего подарка. Вот что подарить Квилу? Такое, чтобы он увидел и сказал: «Это стоило всего, что произошло.» Вот прямо так. А что подарить папе? Чтобы он увидел и вообще ничего не сказал? Лишь тепло улыбнулся, что от него всегда требовалось? — Аврора, — Рэйчел вернулась на чердак, замерев в дверях. Аврора ее заметила только после громкого кашля. В ее руке был телефон девушки, а с уст слетели слова: — Десять минут разрешаю тебе посидеть в телефоне. — Потом, — отмахнулась Аврора, снова пропадая в своих мыслях. — Потом не будет, Аврора. — Ладно, — снова отмахнулась она, отвернувшись к окну. Рэйчел ушла. У Авроры возникла идея поймать какую-нибудь подсказку снаружи. Но там лишь теплый день стучался в послеобеденные окна, выманивая наружу резвиться с игривым июнем, пока хмурые тучи отдыхали и не могли помешать. Квила там не было. Неинтересно. Постоянные размышления о Квиле Аврора уж точно не считала неправильными. У каждой уважающей себя девчонки должен быть бездонный колодец, на дне которого таится очень важный «он», который теперь не пишет, не звонит, не появляется, но разлюбить его невозможно. Аврора все еще не могла вписаться в траекторию полета своих мыслей. Ее взгляд, брошенный на спортивную сумку, стал единственным спасением. Мелькали внутри краешки цветастого зеленого сарафана. С карманами. Их Аврора не проверяла и вообще забыла, что ей положили этот сарафан. Чертыхаясь, она молниеносно его схватила. И почему мозг всегда помнит ненужную ерунду, а что-то важное чуть ли не с боем приходится вырывать? Но денег в карманах не было. Только ее электронка, от которой время будто остановилось. Аврора быстро сделала затяжку. Вкус вишневого дыма, ударяющего в мозг, стал воздухом. Густым-густым, что можно было зачерпнуть его ложкой. Авроре стало немного легче. Она даже переоделась в сарафан. Если уж тревожиться, до крови раскусывая губы — так нарядной принцессой, а не мышью в застиранных спортивках. Вселенная сжалилась над Авророй. Когда она снова увидела цифровик, тот буквально подмигнул розовым корпусом, хвастаясь своим умением делать фотографии. Солнце вмешалось и бросило яркий луч на объектив. Отведя взгляд на окно, Аврора вернула его на цифровик. Ее разум сложил идеальную комбинацию. Фотографии. Красивые фотографии их природы. Квил очень любил гулять. Аврора могла наделать красивых фотографий, в самых живописных местах, о которых обязательно узнает от кого-нибудь чуть позже. Потом она распечатает эти фотографии и на ничтожные пятнадцать долларов купит самые красивые рамки. И Квил, когда зайдет в свой кабинет в мастерской, увидит в развешанных по стенам подарках ее самое искреннее извинение. Великолепный план, если Аврора правильно его поняла. Ей оставалось только придумать, как преодолеть главное препятствие на пути к успеху. У Пола был выходной — на целый день, и он точно сидел в гостиной, охраняя выход в прихожую. Аврора тихо спустилась по лестнице, еще тише прошла в гостиную и, ожидаемо увидев Пола на диване, встала напротив, убирая руки за спину и опуская голову. — Отличная погода сегодня, — невинно начала она. — Я могу погулять? — И как эти слова вообще связаны? Эй, Джаред, — в мыслях Аврора завыла, когда Пол вскрикнул, кидая взгляд на проход в кухню. — Гулять отпрашивается. Напомни, что мне ответить? — Чтоб губу закатала, пока совсем не вывалилась, — прилетело от Джареда в ответ. Аврора вообще не удивится, если узнает, что изначально Джареда в доме не было. Их несокрушимая связь с Полом телепортировала каждого к друг другу, когда требовалось. Джаред появился в гостиной. Брови, наверное, нахмурил перед дверьми, собираясь с духом. Надолго его и Пола не хватило. Чудовищно возмущенное лицо Авроры прорвало из мужчин смех. Сквозь него Джаред вкинул: — Ну и моська, Рори. Выдохни. — Куда гулять пойдешь? — прокашлявшись, спросил Пол, тут же добавляя. — Это просто вопрос, проказа. Шуруй, куда хочешь, только домой возвращайся без выходок. Курить тоже нельзя, бухать — тем более. — Я не бухаю! — снова возмутилась Аврора. Какое-нибудь пиво ей требовалось только для оправдания врожденной придури. Не больше. — Делись, куда идешь, — говорил Джаред, присаживаясь в кресло. — Интересно же. — Я иду в ле… Эй! Снова несносные родственнички раздражали. Аврора буркнула и скрестила руки на груди. Джаред, ловко забравший электронку из кармана ее сарафана, которую случайно заметил, подбросил ее в воздух и сердито сказал: — Либо курим нормальное курево, либо вообще не курим. Эта химоза — полный яд. — Хорошо, — кивнув, нарочито спокойно заговорила Аврора. — Буду курить нормальное курево. — Нет, не будешь. — Джаред! Ты сам сказа… — Мало ли, что я сказал, — вскинув палец, Джаред повторил. — Химозный яд это, дурья башка. Вот оно, как по расписанию — очередное возмущенное лицо. Закатив глаза, Джаред кинул электронку Полу. Тот тоже ее подбросил, потом еще подбросил. И продолжил бросать, очень издевательски, спрашивая Аврору: — Ты куда идешь? — В лес! По важным делам! — Свидание с Лешим? — хмыкнул Джаред. Секунда, всего секунда — его лицо, как лицо Пола, стало серьезным. — Какой лес? Ты в трех соснах заблудишься. — Зачем тебе лес? — хмурясь, спрашивал Пол. — Что там интересного? Мужчины расслабили лица. Но глаза их были непонимающими, а слабые улыбки — чуток виноватыми. Аврора стала такой грустной и губу закусала, будто решила заплакать. — Ну что там, Рори? — мягко спросил Джаред, усадив ее на диван. Она заглянула в его глаза. — Что тебе нужно в лесу? — также спросил Пол. Она посмотрела в его глаза. Ладно, решила Аврора. Таким теплым глазам можно довериться. — Я вчера заработала очень мало денег. У меня по пятнадцать баксов на подарок папе и Квилу. Подумала пофотографировать нашу природу. Квил ее любит. А на деньги куплю рамок, развешу фото в мастерской. Вот. Так можно? Отпустите. — Ладно, иди, — ответил Пол. Аврора взглянула на Джареда, и тот кивнул. Она вмиг возвела лучистые глаза к потолку, благодаря всех Богов. Оптом, до сих пор сомневаясь в существовании хоть одного. Подскочив, девушка отвесила громкую благодарность. Наблюдать за ее уходом Джареду и Полу было очень смешно. Сначала она удалялась вразвалочку, потом перешла на спортивную ходьбу, а когда оказалась у прихожей, думая, что ее уже никто не видит — припустила во всю прыть. Джаред и Пол поглядывали в телевизор. Секунды шли, складывались в минуты. Двух Авроре оказалось достаточно, чтобы вернуться. Ее жизнь, как правило, настолько удивительна, что в ней редко находится место скучному здравому смыслу. Он портит все вечеринки Авроры. Джаред и Пол знали наперед ее вопрос, который она пробурчала себе под нос: — А вы знаете какие-то красивые места? — Конечно. — Какие, Пол? — Там дресс-код, — сделав глоток чая, Пол взмел ехидный взгляд на Аврору, продолжая. — В платьях нельзя. — У меня сарафан! — В нем тем более. — И чем тебе не нравится мой сарафан? — Девкой, которая в него наряжена, — вернув кружку на журнальный столик, Пол взмел на ноги. Джаред поднялся за ним, лениво потягиваясь. — Красивые места на обочине не валяются. Они в глубине леса, куда ты в своем не-платье не попрешься. — Застудишь достоинство, Рори, пока мы тебя довезем, — продолжал Джаред, отправляя Авроре прищур. Она, открыв рот, шокировано уточнила: — На волках? — А как еще? На вертолетах? До каждого пешком переть не меньше пару часов. Мы из-за тебя ужин пропускать не собираемся, — Пол отошел к кухне, но замер возле лестницы, наглядно кивая на нее пальцем. — Штаны надевай. — А если я упаду с волка? Ведь могу, — испугалась она. Последний раз ее транспортом был Квил. Два года назад, с которого она слетела и, заработав себе сотрясение мозга, оказалась вне таких поездок, благодаря силе убеждения одного разгневанного Эмбри. — Ты упадешь с волка, если будешь слабо держаться, — рассказывал Пол. — Или если мы сильно разгонимся. Или если лес кинет в лапы корягу, а я, например, ее не замечу. Или потому, что Луна сегодня в Юпитере. Какой вариант больше нравится? — А тебе? — Аврора перекинула вопрос. — Мне нравится идея тупо оставить эту жизнь, и позволить ей течь дальше, без лишних вопросов. Свихнешься, проказа, если всему будешь искать объяснения. Может вообще случится чудо, и ты не слетишь. — Я в это не верю, — фыркнула Аврора. — Дурья башка, — напевал Джаред. — Вся твоя жизнь — сплошное чудо, но в чудеса ты не веришь. Вспыхнув, Аврора процедила: — Я часто ненавижу весь мир. Он ужасен. — Ну-ну, — Джаред закатил глаза. — Раз ты другого не знаешь, чтобы сравнивать, то тупо так утверждать. — Ждем тебя, — Пол заключил разговор, уходя в прихожую. Аврора быстро переоделась. Она нашла помощь Джареда и Пола более, чем подходящей. Они ждали ее на улице. Скользнув по ступенькам крыльца, Аврора к ним примкнулась. Но мужчины не обращались. Они шагали к душистой опушке и, пропав между листьев, непонимающую Аврору поманили рукой. Потом у Джареда рука превратилась в кулак и, снова ворча и ворча, девушка пошла за ними. Коряги нагло бросались под ноги, веточки хрустели под подошвами кроссовок, а Джаред и Пол тихо посвистывали себе под нос. — Эй, можно вопрос? — прервав тишину, заговорила Аврора. — Нужно. Взметя глаза на небо, Аврора заговорила: — Вы перестали каждый день обращаться, чтобы хоть чуть-чуть стареть, да. Но если бы и так это делали, то как, продолжили бы обращаться? Пол и Джаред ответили в унисон: — Конечно. — Мне нравится быть волком, — добавил Джаред, обернулся и кинул Авроре чистую улыбку. — Мне тоже, — продолжал Пол. — Люблю волков, других животных люблю. Они гораздо лучше людей. В них больше человечности. Аврора ненадолго замолчала. Никогда такого не было и вот опять — Квил в ее голове. Тоже любит животных, что абсолютное совпадение. Любит своего волка. Самого важного волка в резервации, который был Вожаком. Мысли об этом подтолкнули Аврору вперед, втиснув ее между Джаредом и Полом. Она блуждала взглядом между ними, рассказывая: — Квил тоже любит быть волком. Но Вожаком никогда не хотел быть. — Ясен ху… день, — Аврора громко хмыкнула, а Пол продолжал серьезно. — Квил стал Вожаком, потому что у него не было выбора. Других кандидатов, кто постоянно обращался, не осталось. Аврора померкла. Ну вот… Почему она никогда не думала решить этот вопрос? — Получается, что ему никогда это не нравилось. — Чего это? — взглянув на Аврору, Джаред нахмурился. Причин щелкнуть ее по носу, встречая недовольный визг, у него не было — просто привычка. — Нравится ему. — Чего это? — передразнила она, пройдя вперед и продолжая путь спиной до первого злобного куста. — Пол же сказал, что выбора у него не было. Как может нравится то, что он сам не выбрал? — Ну, мы тебе нравимся, Рори? — вдруг спросил Джаред. Пол дернул бровью, а Аврора удивленно ответила: — Ну да. — Но ты же нас не выбирала, дурья башка. Аврора разразилась громом на весь лес. — Да я бы никогда вас не выбрала! Остряки! Будто у меня других дел нет! Аврора специально поймала паралич, не двигаясь. Но Джаред с ней поравнялся и нагло заулюлюкал, хватая за руку и бросая вперед. Чертыхающаяся Аврора чуть не споткнулась. — Я могла упасть! — Это одно из твоих других дел? — спросил Пол, за плечи толкая Аврору дальше. Она смекнула, что вскоре путь может продолжиться пинками и пошла сама. Следом Пол успокоил клокочущую бури внутри девушки, задав вопрос, от которого ее глаза зажглись неподдельным энтузиазмом: — Решила, чем в будущем займешься? Кем хочешь стать? — У меня несколько вариантов, — воодушевленно начала Аврора. Джаред и Пол улыбнулись, смотря в ее сверкающие глаза. — Я хочу либо в медицину, как папа. Или ветеринаром. Или в полицейскую академию, но сначала в армию! — В армию? — изумился Джаред, а Пол буквально хрюкнул в кулак. — Ниху… Оху… Да, блять, все. Нихуя, короче, Рори, в армию? По доброте душевной? — Или подвигов хочешь? — елейным голосом предположил Пол. Джаред усмехнулся. Аврора фыркнула, вновь раскатываясь на рельсах их любимой поездки по ее нервам. — Как же вы меня хорошо знаете, — шипела она. — Даже если хочу подвигов, то вы не в праве меня осуждать. — Не осуждаем, — Джаред театрально поднял ладони. — Твое дело. Но мы тебя расстроим и скажем, что никаких подвигов на военном поле у тебя не будет. О, нет… Опять… Опять этот взрослый, незнакомый мир. — И почему не будет? — В контракте это не прописано. — Тогда я буду действовать против этого контракта, Пол! — И насильно пойдешь писать рапорт. — Пол! Хватит портить мне настроение! — Да, не отнимай ее хлеб. Рори, — Аврора сжала зубы. Джаред произнес ее имя знаменитым тоном, в котором она вновь предстала в его глазах в пеленке и памперсах. — Пункт-то этот прямо не прописан. Его жизнь растрепала. Если ты другие нарушишь, то тебя никто терпеть не будет. — Вышвырнут, — закончил Пол, пожимая плечами, будто ему эта правда не нравилась. Джаред грустно вздохнул. Аврора поджала губы, не сомневаясь в их честности. И в своей — тоже. — Вышвырнут просто за то, что я хочу как лучше и хочу помочь тем, кто в этом нуждается. Это кошмар. — Угу. — Я не хочу жить в этом мире. Аврора недовольно взвизгнула, когда Пол притянул ее к себе, под бочок, ладонью преображая небрежные кудри в окончательное воронье гнездо. — Он будто хотел, чтобы ты в нем жила, артистка, — говорил он. Аврора отбилась, но нарвалась на другую ловушку. Джаред ее приобнял за плечи, таща за собой вперед — Что лучше — отбиваться от этого мира или попытаться с ним подружится? — Последнее, конечно! Громкое цоканье мужчин пронзило свежий воздух. — Не зачет, — протянул Пол. — Поче… А! Прекрати! — Неправильно, дурья башка, — еще раз потрепав за нос Авроры, Джаред оставил его в покое. — Все варианты — дерьмо. Нужно заиметь свой собственный мир. — Все, — сдалась Аврора, теряя в уголках губ улыбку. — Отстаньте. — Сама к нам пристала, — возмущенно фыркнул Пол. — Дурная. — Нет, это вы — дурны… Не надо! Задняя точка Авроры почувствовала ожидаемый пинок раньше, чем Пол вскинул ногу. Она унеслась вперед, и теперь лес отдыхал, слушая лишь своих обитателей. Дальнейший путь уперся в минут пятнадцать ленивой ходьбы. Джаред и Пол резко остановились. Аврора увидела кивок рукой последнего туда, что видела не раз и о чем не разу не вспоминала. — Красиво? — спросил Пол. Аврора широко улыбнулась и бодро закивала, доставая цифровик из кармана спортивок. Вот так у нее всегда. Журчащий ручеек, окаймленный галькой, отполированный временем до зеркального блеска, Аврора пересекала каждый раз, срезая путь к своему дому. И никогда бы не вспомнила о его красоте, которая плескалась под носом — бери, не хочу. Аврора принялась за первые снимки. Ручей великолепно искрился в кадре. Все камешки, как робкие статисты, терялись на его фоне, потому Аврора подбирала удачный ракурс, чтобы никто не смел отлынивать от фотографий. Это заняло у нее достаточно времени. Джаред и Пол успели отдалиться, обернуться в волков, чьи шкуры лоснились под солнцем, и вернуться, едва не доведя Аврору до инфаркта от внезапного удара лапой в спину. В обязательном порядке она проговорила свои знаменитые слова: — Смешно! Какие же вы смешные! И все из нее вылетело, помимо завороженности. Все-таки… Изумительно. В этом мире так много изумительного, что никакого изумления не хватит. Никогда, наверное, Авроре не постичь до конца мистическую суть своей семьи, эту волчью симфонию крови и верности. Джаред и Пол посмеивались, фырча, и этот волчий смех, низкий и утробный, щекотал слух Авроры. Она вновь и вновь тонула в густом, переливающимся разными оттенками мехе. В глазах Джареда, острых, как осколки, читалась особая зоркость, недосягаемая для других волков. Клыки Пола, не менее острые, представляли максимальную угрозу. И каждый из них, как и вся стая, был для Авроры самым надежным щитом. Их «кусь» — игривый тычок в спину, нежнее легендарного ремня. Но Аврора встала на иголки, когда Пол сделал к ней шаг. — Я не очень хочу так ехать, Пол! Джаред сощурился. Пол рыкнул. В горле его недовольно заклокотало. Блеснули клыки — четыре кинжала и десяток ножиков поменьше, очень удобных для разделки несносной Авроры в колбасный фарш. Опять показалась эта невыносимая придурь девчонки, к которой Пол и Джаред никогда не проникнутся любовью. Какое же непонятное создание — само согласилось отчалить на волке, но сейчас стояло, препиралось и шагу не делало. Аврора думает одно, скажет второе, сделает третье, а обвинит в четвертом. И рявкнет — «Что не так?!» Но у нее была очень уважительная причина стоять на месте, как бы рыки Джареда и Пола не пытались смыть ее из этого леса ударной волной. Все просто. Очень позорно, для нее чудовищно позорно, но для остальных старо, как мир. Страх. Авроре просто стало страшно. Земля легко ложилась по лапы Джареда и Пола и тяжело под ноги Авроры, налитые свинцом. Она пыталась себя переселить, но руки, зарытые в шерсть Пола, дрожали, казалось, каждой мышцей по отдельности. Стало немного легче, когда до мужчин дошло. Пол тихо проскулил, бодаясь мокрым носом об ладонь Авроры, а сбоку от нее полной луной взошла мохнатая морда Джареда, лизнувшая ее щеку. Но страх от Авроры отступил по другой причине. Навострив взор на небо, она вспомнила шуточку в доме о вертолете, который до красивых мест не доставит. А Авроре нужны эти места. Нужны места, нужен подарок Квилу, нужен сам Квил. Не ради нее, нет. Ради Квила. Аврора с ним даже дышала в одном ритме. Как одно существо, зачем-то разделенное пополам. Девушка опустилась на мохнатую спину Пола очень мягко, хотя в этом была только его заслуга. Сжав пальцами шерсть, Аврора прижалась, пропав в ней лицом. Пол осторожно поднялся и тихой рысью устремился в глубь леса. Земля дрожала под их с Джаредом тушками. Ритмично, очень ритмично. Аврора слышала этот ритм. Вот такой: Квил, Квил, Квил.