Лаймовый тайфун

Суббота

В субботу ни Рэйчел, ни Пол не дали Авроре никаких наставлений. Другие близкие из-под земли тоже не выросли, в открытое окно не влетели. Утром Аврора приготовила завтрак. Днем ее до Форкса, к ближайшему копицентру, подвез Коллин. От него Аврора услышала, что она не так плоха, если подумать. Иначе она бы убивала других школьников, а не просто калечила. — Заморочек у тебя просто жуть, как много, — еще добавил Коллин, когда вернул ее к Лейхотам и, не прощаясь, дал по газам. Аврора не могла с ним поспорить. Заморочки на нее так и падали, а она увлеченно их собирала и рассовывала по карманам. Что за нужда была в них — Аврора не понимала, но никогда не прекращала таким заниматься. К вечеру на ее чердак пробрались без приглашения громкие голоса Джейкоба и Ренесми. Не иначе, как с Аляски их примчали дела государственной важности — отметить дни рождения Квила и Эмбри, а заодно убедиться, что нервная система Пола не зачахла в тоске по саркастичным беседам с Джейком. Аврора удостоила его с Ренесми приветствием и вновь ретировалась на свой обожаемый чердак. Место исключительное. Там она предавалась созерцанию распечатанных фотографий. Каждый пиксель пейзажей резервации умолял о скорейшем заключении в роскошную рамку. Нельзя было сказать, что Аврору занимали мысли о Квиле. Да, она думала о нем, но непостоянно. Немного днем, чуть-чуть утром, неустанно вечером и регулярно ночью. Квил мог перевести дух, когда Аврора вспоминала родителей. Ее руки зудели без мягких волос папы, которые она любила трепать, а щеки мерзли без теплых маминых поцелуев. Уши, лишенные монотонного бормотания Финна и нечленораздельного лепета Пэгги, не могли придумать более дивные звуки. Через какое-то время живот Авроры заворчал. Не отрывая взгляд от фотографий, она потянулась в карман своих спортивок за нездоровым перекусом. Есть в затяжках электронки на пустой желудок особое удовольствие. Пока горячий дым ползет в легкие, наполняя их вишней, голова наливается мягкой одурью, и тело впадает в бездельное блаженство. Хоть ненадолго — становится хорошо. Стоило сказать спасибо Джареду, который вернул Авроре электронку. За дверью Аврора различила мелодичный смех Ренесми. Хрустальный перезвон, словно множество бокалов разбивались на счастье. Позже, когда за окном дождь шептал по мокрым листьям, послышались легкие шаги по паркету, выкопанному в мутной дымке одинокой лампы, чей свет вел к чердаку. К двери подкрались два тактичных стука. — Войдите, — отозвалась Аврора, пряча электронку в карман. Тихая поступь Ренесми поставила ее напротив Авроры. Та взметнула на нее взгляд, и лучистая улыбка девушки заколдовала губы старшей Колл, заставляя их растянуться в ответном приветствии. Ренесми присела рядом, поджав под себя ноги, а на пол опустила маленький поднос, с горячим чайником, печеньем и двумя кружками. Аврора тихо хмыкнула. Чай всегда был чрезвычайно полезным. Он давал повод без нахальства завести любой разговор. — Ты хочешь есть? — со смешинками в голосе спросила Ренесми, так прокомментировав взгляд Авроры на печенье. — Или так флиртуешь с этими калориями? — Хочу есть, — Аврора закатила глаза и хрустнула румяным тестом. — Ты что-то хотела? Ренесми подхватила печенье, пожала плечами и впилась в него с беззастенчивым удовольствием. Аврора плеснула в кружки чай, высвобождая ароматы терпкого бергамота и жгучей мяты. Пока они кружились в воздухе, щекоча обоняние, Аврора сделала глоток, как и Ренесми. Та слизала капельки с нижней губы, лучезарно улыбаясь и задержала свою кружку в воздухе. Аврора чокнулась с Ренесми. Звякнувший звук, как крошечный колокольчик, прозвенел в приятной тишине. Ренесми для Авроры была настолько старинна, что ей уже давно следовало присвоить звание подруги — за выслугу лет, если бы они не были семьей. Хрустя печеньем и попивая чая, Аврора поглядывала на девушку, чьи прекрасные карие глаза разглядывали чердак, изредка щурясь. Еще до того, как ненормальная природа Ренесми, как бурный поток, вынесла ее во взрослую жизнь, она была няней Авроры. Мама рассказывала, что младшая Каллен кормила, одевала ее, была лучиком света в многочасовые истерики. Когда Ренесми совсем выросла, Аврора только пошла в первый класс. Вдруг в дверь снова постучали. Аврора не удивилась, когда Ренесми безошибочно определила гостя. Может, это ни сколько ее чувствительный нюх, сколько любящее сердце помогло. — Входи, Джейк. Рослая фигура Джейкоба замерла в дверях. Он прошел дальше, лишь когда скользнул по Авроре ехидным прищуром, а та спрятала глаза в своей кружке. Конечно, новость о том, каким ослепительным триумфом она стала, разнеслась быстрее чумы. Но Аврору радовало, что Джейкоб и Ренесми, как и остальные, любили ее. Наверное. Вот Джейкоб точно любил. Сколько угодно мог на нее смотреть и не надоедало. А если начало, то просто на нее не смотрел. — Чего на кровати не спишь? — осведомился Джейкоб, специально присаживаясь на кровать, от которой Аврора отмахивалась, как от самой смерти. — Матрас весь в дырах. Я уверена, что там клопы, — пояснила Аврора. — На полу можно простудиться, — подхватила Ренесми. Джейкоб кивнул, а Аврора фыркнула. Им-то, с титановым здоровьем, любой клоп только в радость. Вскоре Аврора, с присущей ей проницательностью, разгадала хитроумный замысел этой парочки. В складках своей одежды они точно спрятали булыжник, которым намеревались утяжелить грядущую беседу. Это предположение Авроры настолько нелогично, что очень похоже на правду. Ренесми распивала чай, Джейкоб изредка посягал на их печенье, совершая инспекцию чердака, как суровый домовладелец, озабоченный сохранностью каждой пылинки. Аврора упорно давилась чаем, не желая первой начинать спланированную словесную дуэль. Но она поддалась обаянию момента. По ее лицу растеклась улыбка. Только с ней можно было встретить приступ любви Ренесми, которая вдруг взмыла на ноги, оказываясь рядом с Джейкобом с ласковым поцелуем в щеку. В голову Авроры вернулся Квил. Он просто не мог не присоединиться, наблюдая вместе с ней за парочкой, с которой у них было очень много общего. Ренесми тоже стала нареченной Джейкоба, когда только родилась. Уж очень Авроре стало интересно, откуда ей привалило такое счастье, которое ей помогло предстать в глазах Джейкоба не ребенком, а его женщиной. — Можно спросить? — смело начала Аврора, но на пару не смотрела. Для этого она была не такой смелой, к тому же, проницательные взгляды Ренесми и Джейкоба, вмиг к ней прилипшие, мог почувствовать даже слепой. — Спрашивай, — мягко ответила Ренесми. — Что мне сделать, чтобы Квил перестал считать меня ребенком? — Перестать себя вести, как ребенок, — ответил Джейкоб. Помог, не иначе. — Один прое… Косяк и все? Теперь никогда не вырасту? — удрученно спрашивала Аврора. Ну не может быть. Не может быть, чтобы судьба была такой скупой и давала лишь один шанс на исправление. — Ты драматизируешь, — колко добавил Джейкоб. — Вечно раздуваешь из мухи слона. — Верно, — поддержала Ренесми. — Ты все неприятности превращаешь в конец света, Рори. Каждый совершает ошибки. Аврора нашла взглядом Джейкоба и Ренесми. К матрасу, кишащему клопами, они не проявляли никакого страха даже для приличия. Сидели на нем, посматривая на Аврору с улыбками. — Может, тебе нужна помощь, Рори? — таким неожиданным вопросом Ренесми выбила из нее воздух. Такое чувство, что он прозвучал по расписанию. Нахмурившаяся Аврора увела взгляд на распечатанные фотографии, хаотично раскиданные на полу. С ними помощь точно не требовалась. Проснувшийся в Авроре талант фотографа взял на себя всю работу. На рамки денег тоже хватало. — Рэйчел твои секреты слила. Денег не хватает на подарок Эмбри? — Джейк подсказал Авроре, о чем следовало переживать. Вздохнув, она кивнула. Оставлять папу без хорошего подарка — это просто непорядочно. Это, может, единственный способ купить его отцовское прощение за все ее выходки. Аврора бросила взгляд на Джейкоба, услышав его смешок. Ренесми на него поглядывала, когда он укрыл руку в кармане джинсов и, держа улыбку, слегка склонила голову. — Возьми, — сказал Джейк, протягивая Авроре одну зеленую бумажку. Она, изобразив крайнюю степень удивления, узнала в ней сто долларов. Вот оно, решение проблемы, преподнесенное Авроре на блюдечке. И, раз Джейкоб был в курсе ее косяков, совершенно непонятно, зачем он так сделал. — Не надо, — отрезала Аврора, с достоинством отмахиваясь от денег. — Я сама все решу. — Да ладно, Рори, — Джейк хмыкнул, а Ренесми выразительно вскинула бровь. — Бери. — Не надо, — повторила Аврора и гордо отвернулась. Джейкоб и Ренесми, прикованные к ней взглядами, продолжали восседать на кровати, словно в ожидании, пока Аврора передумает. — Не надо отказываться от помощи, Рори, — мудро изрекла Ренесми. — В этом ничего такого нет. — Я знаю, — честно говорила Аврора. — Просто хочу придумать что-нибудь сама. — Хочешь? — усомнился Джейкоб. — Или требуешь этого от себя? — Хочу! — громко ответила Аврора. — Все, отстаньте! Аврора впала в лютое непонимание, когда пара отстала и, обменявшись взглядами, широко улыбнулась. Деньги ей больше не пытались всунуть, а сами вышли из чердака с такими лицами, будто Аврора сказала им что-то еще, но совершенно об этом забыла. Хмурое лицо девушки сопроводил тихий хлопок прикрывшейся двери. Поведение Джейкоба и Ренесми казалось ей таким же адекватным, как групповой рентгеновский снимок. И, самое главное, что они будто реально не поняли, что Аврора хотела сама что-нибудь придумать с подарком папе не из чувства долга, а изъявляя личную инициативу. Слишком дерзко было со стороны родственников подумать обратное. Когда Аврора спустилась к ужину, на громогласный голос Рэйчел, Джейкоб и Ренесми уже ушли. Недовольное лицо Пола ей красноречиво доложило, что важное дело — испортить ему настроение — Джейкоб проделал успешно. Двойняшки пропадали у дедушки, Билли, поэтому Аврора ужинала только со старшими Лейхотами. Она так лениво пережевывала сочные свиные отбивные, что те запросто могли оскорбиться полному отсутствию к себе интереса. Содержательные беседы Пола и Рэйчел тоже проходили мимо Авроры, не смея нарушить ее глубокие размышления. Она удостоила их своим вниманием лишь тогда, когда услышала вопрос: — Как ты? Голос Рэйчел лился мягко, но взгляд был серьезным. Как у Пола. Фыркнув, Аврора опустила глаза в тарелку, думая, под каким соусом ее саму будут жрать. — Нормально. Ответа не было. Рискнув, Аврора подняла глаза. Пол и Рэйчел вернулись к еде. Последняя, бывало, никакого не осматривала даже взглядом, потому от его возвращения на свою персону Аврора передернулась. — Почему деньги не взяла, которые Джейкоб предложил? Это же не подачка, Аврора, а обычная помощь. — Гордость помешала? — включился Пол, сощурился и махнул вилкой в сторону Авроры. Ничего из этого ей не понравилось. — Раз вы все знаете, то должны и знать, что я ответила. Я сама все решу, и ваша помощь мне не нужна. — Не гордость, — цокнула Рэйчел. — Совесть. — Может, — сквозь зубы процедила Аврора. — Это все равно не отменяет того факта, что это моя проблема, и помощь с ней мне не требуется. Ты, Пол, сам мне говорил, что мне пора самой решать свои проблемы. — Получается, что ты опять своей башкой не думаешь, проказа, а просто слушаешься других. В голове Авроры застучал не таймер, а целая курантовая башня. Ярость, конечно, вещь благородная, но когда лица Пола и Рэйчел превратились в каменные изваяния, девушке пришлось заранее отменить все свои концерты. — Нет, не так, — тихо поспорила она, снова пряча глаза в тарелке. — Я вас не слушаюсь. Я… я к вам прислушалась. Это другое. Вы не поймете, наверное. — Конечно, если не поделишься. Мысли твои не читаем, — парировала Рэйчел. — Рассказывай, что с тобой случилось, Аврора. Аврора не закатила глаза, но лишь потому, что боялась, как бы они не застряли навечно в таком положении. Вместо этого она томно посмотрела на потолок, чувствуя себя не на сеансе психотерапии, а на допросе с пристрастием. Авроре казалось, что из нее выбивают годовые отчеты о всех совершенных глупостях. Вздохнув, она отодвинула от себя тарелку с надкусанной отбивной. Пошло мучительное ковыряние в собственных мыслях, в попытках свести их к честному и внятному разговору. — Я о многом не думала. Не замечала или делала вид, что не замечаю. Не знаю, — говоря, Аврора игралась со своими пальцами, нервно покусывая губы. — Если честно, то мне казалось правильным все, что я делаю. В голову не приходило, что своим поведением я могу обижать родителей или… Квила. Что сама могу пострадать. Может, я правда большая эгоистка, но я точно не собиралась этому радоваться или как-то себя оправдывать. Как же… Как же нормально объяснить, — Аврора прижала ладони к лицу, выдержав небольшую паузу и продолжила с дрожью. — Я никогда не считала нормальными свои выходки. Я просто не подозревала, что это именно выходки, которые причиняют другим проблемы, неприятности. Досаду. Не было у меня мозгов, наверное, чтобы самой допереть до всего, что вы мне наговорили за эту неделю. Я согласна с каждым вашим словом. Я поэтому сказала, что не слушаюсь вас, а прислушиваюсь. Потому что согласна. Согласна, понимаете? Я хочу сама что-то придумать с подарком папе, хотя бы с этим, потому что мне стыдно и, к тому же, я уж точно никогда не переваливала на других свои обязанности, когда понимала, что они только мои. Может, я разбалованная, несносная, противная, наглая и злая гордячка, но уж как получилось. Но, как сказал Сэм, во мне много хорошего. Я никогда не убегала от ответственности, если признавала свою вину. Вы мне дали много отличных советов, как стать лучше, а смогу ли я воспользоваться ими верно — это покажет только время. Вот. Как-то так, что ли… Спасибо. В ближайшее время какой-то ответ Аврора не получила. Секунды умирали стайками, образовывая минуты. Потеряв их счет, девушка открыла лицо, косо взглянув на Лейхотов. Рэйчел вновь оказалась в плену своей книги, которая уже вполне могла стать продолжением ее руки. По страницам она водила ручкой. Лицо Рэйчел было безмятежным. Поднявшись со стула и хватая пустые тарелки, Аврора взглянула на Пола. Тот спрятался в своем телефоне, но, почувствовав взгляд племянницы, ответил ей слабой улыбкой, проскользнувшей в уголках его губ. Вздыхая, Аврора аккуратно складировала посуду в раковину. Видимо, что до Лейхотов она не достучалась. Такая у нее порода, наверное. За что не возьмется, сразу не получается ничего. Когда Аврора была маленькой, она верила в Санта-Клауса, в Бога, в Лох-Несское чудовище и в реализацию всех мечтаний. Когда Аврора повзрослела, то начала верить в правительство, справедливость и равенство. Когда Аврора повзрослела еще больше, за прошедшую неделю, она верила в то, что раньше ей казалось невозможным. В настоящие, а в не надуманные недостатки. — Шуруй спать, проказа, — Пол вдруг возник сзади Авроры, утягивая ее от раковины. Сжимая в руке мыльную губку, девушка хмурилась, не в силах объяснить такое предложение. После Пол забрал губку. — Иди спать, Аврора, — поддержала Рэйчел, вскинув палец. Аврора разозлилась. Снова они ее не поняли. — Я, может, сама хотела помыть посуду! Потому что хочу как-то помочь, а вы меня выгоняете! — Да? — взглянув на Аврору, Пол изогнул бровь. — Прям так? — Прям так, — передразнила она. Аврора обернулась на Рэйчел. Ее призвал звук захлопнутой книги. Метнув взгляд на девушку, Рэйчел отошла к чайнику, щелкая его и говоря: — Все, иди спать. — А… Но я же… Эй! Это что такое?! Все нежные чувства Авроры показались ненадолго. Они разбежались по разным углам от возмущенного крика, который навлек ухмыляющийся Пол. Он перекладывал посуду из раковины в посудомойку. Не было у Авроры сомнений, что каким-то чудом она заработала именно сегодня, хотя всю неделю была мертвой-мертвой, о чем ей Пол не уставал постоянно напоминать. — Дай угадаю, — начала Аврора, кивая пальцем на предательскую посудомойку. — Она всегда работала? — Конечно, — не спорил Пол. Он тоже кивнул пальцем, но на выход из кухни, и его жест был посерьезней. — Спать ушла. Быстро. — И это еще я — несносная! — выпалила Аврора, разворачиваясь и договаривая на ходу. — Спокойной ночи! На кухне Пол и Рэйчел заливались смехом. Иногда с Авророй, в общем-то, было жутко приятно. Как в праздники и каникулы. В первых рядах восхитительного цирка. Пол загрузил посудомойку, Рэйчел разливала им чай. Им было слишком хорошо, чтобы засорять тишину какими-то звуками, потому разговоров не было. Единственные слова, которые кинула Рэйчел чуть позже, звучали так: — Достаточно ей. Теперь можно домой. Пол, сполоснув свою кружку, взглянул на Рэйчел и заметил ее секретный рабочий блокнотик, который она прятала в книге. Аврора глупо предполагала, что она пишет прямо на ее страницах. Рэйчел щелкнула ручкой — чиркнула короткое заключение и, лениво потянувшись, довольно вздохнула и прикрыла глаза, когда Пол обнял ее со спины, прикладывая губы к плечу. — Хорошая у тебя программка была, — тихо сказал он. — Еще бы, — гордо ответила Рэйчел. — Других не веду. Ох… Пол ощерился от уха до уха, но глаза его были грустными. Точно так же выглядела Рэйчел, обернувшаяся на мужчину. — У меня такое дежавю, Пол. Я будто помолодела на шестнадцать лет.

Воскресенье

Сон у Авроры не задался. Как-то не спалось. В четыре утра она проснулась. Лениво ворочалась, ворочалась и, в конце концов, вышла из чердака, бездумно бродя по дому. Часы, эти педанты точности, провозгласили шесть утра, когда Аврора залила в себя вторую кружку кофе. Шесть утра, кстати, абсолютно неприятное время. Гнилое какое-то. Еще слишком темно, уже слишком ярко, слишком поздно и слишком рано. Проблему со сном нужно было в срочном порядке перевалить на кого-то другого. На свои мысли, например. Аврора так и сделала, но Квил с родителями никуда не делись. Они намертво вцепились во все надуманные кошмары девушки, не собираясь их покидать. В реальность Аврору вернула Рэйчел, возникшая на кухне. Она, подавив зевок, бросила: — Ты свободна. Аврора ничего не поняла. Ей даже померещилось, что она наконец-то заснула и видит прекрасный сон, в котором Рэйчел, как добрая фея, доставала из шкафа ее телефон. — Иди домой, Аврора. Сейчас, — непринужденно говорила женщина, расхаживая по кухне под взглядом Авроры, полном изумления. — Почему? — прошептала девушка, зачарованная щедростью происходящего. Ее телефон игриво подмигивал со стола, но она к нему не притрагивалась. Рэйчел это заметила, но лишь выразительно дернула бровью, повторяя, что Аврора может идти домой. Тон ее голоса добавлял, что она обязана покинуть жилище. Но ступор с Авроры не спадал. Рэйчел закатила глаза и вышла из кухни, оставляя напоследок: — Удачи, котенок. Аврора сделала глубокий вдох. Воздух был свежим и живительным. Аврора прижалась к спинке стула, прикрывая глаза. С ума сойти, как темнота с закрытыми и открытыми глазами так отличается по цвету. Аврора собиралась с черепашьей грацией. Пока она чистила зубы, ее пальцы прочесывали новостные ленты. За неделю никто не подал крик о помощи, касаемо резкого исчезновения Авроры. Мир вертелся без ее участия. Неясно, как давно так было. Невозможно, что всегда. Выплюнув остатки пасты, она убрала телефон в карман спортивок и больше его не доставала. Остальные пожитки отправились в спортивную сумку и, метнув последний взгляд на чудовищный матрас, Аврора захватила постельное белье, оставив его в барабане стиральной машинки. Из дома выйти оказалось тяжелей, чем она представляла. Как на минное поле, где каждое слово будущее слово Авроры могло обернуться взрывом. Родители, наверное, уже проснулись. У них должен быть выходной. А Квила нужно поймать в сытом и мирном состоянии, когда он еще больше любит всех окружающих. И Аврору тоже. С Лейхотами Аврора не попрощалась. Все равно она с каждым близким виделась так часто, что возникало ощущение, будто никогда не прощалась. Девушка сошла со ступенек, глотнув зыбко дрожащего воздуха. Лето опять растаяло. Но дождь пока не проснулся, потому шел тихо, лениво поглаживая кожу Авроры, словно нехотя делая одолжение. Зонтик она не взяла, да и был он не нужен в резервации. Вот в городах приходилось открывать зонтик. Там люди сверху так и сыпались. Аврора шла к своему дому нервным шагом. Изредка отводила взгляд на небо, подсматривая за облаками, что неслись непонятно откуда и неизвестно куда. И Авроре стало казаться, что она тоже несется, а не идет. Несется наперегонки со всем человечеством, яростно переправляясь к счастливому месту, где ее ожидает награда — дом, семья, счастье и любовь. Родной дом Авроры остался верен себе в своей неизменности. Старое дерево, чьи ветви свешивались на благородные кирпичные стены, укутало девушку ароматом терпкой хвои, сдобренной освежающей моросью. В окнах не горел свет. Снаружи мерцали лишь бумажные фонарики, претенциозно обвивающие навес над крыльцом. У черного внедорожника папы Аврора заметила четыре мягкие лапки, совершающие променад под капотом. — Полночь, — умиляясь, проворковала девушка и начала подкрадываться к коту. Полночь снизошел до ее присутствия, удостоив Аврору взглядом, полным незаинтересованности и, едва дернув хвостом, царственно пошагал дальше по своим неотложным делам. Кот взял под контроль не только все жилище, где незаконно обитали его кожаные слуги, по недоразумению именуемые хозяевами, но и придомовую территорию. Улыбаясь, Аврора провожала взглядом эту пушистую персону, пока она не скрылась за поворотом к заднему двору. Помнится, кот появился в их доме только потому, что папа никогда не любил котов, а Аврора в них души не чаяла. И папе пришлось капитулировать. Ноги упорно держали Аврору на входе, не давая зайти внутрь. И разум думал, думал, надумывал и выдумывал, что произойдет, когда родители заметят ее появление. Главное Авроре в неподходящий момент не включить этот свой знаменитый сарказм, которым она всю плешь проела родителям. Нужно рассказать обо всех изменениях, которые она успела потерпеть. Необходимо не говорить с родителями, а говорить им. Не слушать, а выслушивать. А если еще как-нибудь взять все эти дни, часы и минуты да вложить их в конверт, заклеив и отправив по другому адресу, то тогда точно успех гарантирован. Аврора блуждала взглядом вокруг и заметила, как ласточки строили гнезда под стрехами дома. В детстве она думала, что они этим занимаются, только чтобы всегда подслушивать папины колыбельные. Когда Аврора, подобно бабочке, умудренной опытом побегов в ночные клубы, впорхнула в дом, не тревожа сон остальных, ее переполняло гадкое чувство. Серое небо, на которое она медитировала, будто проникло в нее до самых костей. Аврора поднялась по лестнице. Замерла у дверей родительской спальни. За ней стояла тишина, и сердце девушки забилось спокойней. В своей комнате Аврора бросила спортивную сумку на пол. Несомненно, единственным гостем за всю неделю здесь был лишь ветер, этот дерзкий озорник и хулиган, который пользовался отсутствием хозяйки, устраивал бурные дискотеки, танцуя с занавесками и безжалостно скидывая тетради и книги с компьютерного стола. Аврора быстро вернула их на место, ветер выгнала, закрыв окно и, присев на кровать, приготовилась попробовать жить сначала. Возможно, что родители ее не поймут, но они и не должны. Они должны только любить. Аврора переоделась в свои любимые вещи — пижамные синие штаны и необъятную черную футболку, идеально подходящую для ее свободного духа. Выскользнув из комнаты, Аврора подкралась к комнате Маргарет. Она посапывала в своей детской кроватке, а нежная кожа ее щек была ощипана подушкой до клубничного румянца. В объятьях Маргарет сжимала любимого белого мишку. Держа широкую улыбку, Аврора добралась до чердака Финна. На неслышных цыпочках она подошла к его кровати и чмокнула в лоб. К Маргарет было опасно подходить. Ее сон был настолько чутким, будто она всегда была начеку, готовая к любому повороту судьбы, включая возвращение блудной сестренки. Как хорошо быть дома, думала Аврора, пройдя в гостиную. Мгновенно ее окутал аромат маленького диффузора, расположившегося на журнальном столике, а пышные лилии, примостившиеся рядом в большой вазе, навязчиво добавляли воздуху своих ароматных ноток. Возле дивана Аврора заметила парочку больших пакетов фирмы «Zara». Подошла, склонилась — и накрыл туман, пока руки увлеченно прощупывали новые вещи. Мужские, которые папа сам не выбирал. Что-то никогда не менялось. Аврору всегда смешила незыблемая истина, вбитая в подкорку — папу одевала мама. Он переступал порог магазинов, лишь когда его тело требовалось для примерки особо капризной в размерном плане одежды. В остальном же, мама была заботливой птичкой, с нежностью матерого сержанта, которая приносила готовые пакеты с одеждой, безупречно подобранной по ее непогрешимому вкусу. Поношенные вещи растворялись в небытие из папиного шкафа, быстрей, чем он осознавал факт их существования. За каждой складочкой бдительно следило мамино всевидящее око. За детьми тоже присматривало. Теоретически, Аврора с братом и сестрой могли рискнуть и выйти в свет в смятом виде. Но инстинкт самосохранения всегда брал верх. Папа ничему не возражал. Ему было глубоко неинтересно, сколько еще абсолютно идентичных футболок приглушенных оттенков поселится в его гардеробе. Главное, чтобы они выполняли свою обязанность — прикрывали тело. А в обязанности мамы входило быть абсолютно счастливой, а уж какими сакральными путями она этого достигала — дело десятое. Аврору осенила гениальная мысль — осчастливить всех завтраком. Но зря она решила взяться за блины. Первый же расплодился на сковороде, образовав три уродливые формы, явно ухмыляющиеся над кулинарными потугами Авроры. Возмущенная, она отправила этих чудовищ в мусорное ведро. Готовое тесто слила в канализацию, а муку, во избежание катастрофического гнева на кухне, убрала назад в тумбу. Следующим этапом стала яичница. Вот с ней не было промахов. Желтки не растеклись, а сопли белков старательно запекались под крышкой, на деликатном огне и маслице, шкворчащем в знак одобрения. Когда Аврора метнулась к чайнику, тот, казалось, был готов закипеть сию же секунду, лишь бы не видеть ее побледневшее лицо. Причина была банальной — Аврора услышала голоса проснувшихся родителей. — А ты чего за мной поднялся? — сердце девушки стучало в ритм с каждым словом мамы. — Уже выспался? — Сам в шоке, Вэй, — голос папы ударил в виски, и Аврора потерла их, прижимаясь к кухонной тумбе. — Я тебе не верю, любимый, ты у меня проспишь даже Апокалипсис. — Нет смысла просыпаться в Апокалипсис, если он уже наступил. Все, я больше не буду спать. — Звучит угрожающе. Чем займемся? — Это ты мне скажи, моя девочка, чем ты занимаешься, когда просыпаешься в такую рань. — Сегодня я планировала пересмотреть «Гарри Поттера», поэтому хорошо, что ты тоже проснулся. — Вот это звучит угрожающе, Вэй. — Ну-ну! Голоса родителей зазвучали громче. И шум их шагов Аврора услышала из гостиной. Кусая губы, она продолжила колдовать над яичницей, доставая к завтраку тарелки и кружки. Ее сердце билось везде и всюду. — Надо сходить в душ, Вэй. — Иди, Эмбри. — Надо экономить воду, Вэй. — Мы уже ее переэкономили, Эмбри. Наш штраф спит на чердаке. Аврора так резко прижала ладонь к губам, что чуть не уронила лопатку. Но папе не было нужды сдерживать смех, потому он разлился по всему этажу, украшая каждый уголок. Мама тоже смеялась, но более тихо. Щеки Авроры заколол стыдливый румянец. Будет славно, если на этом вульгарные шуточки родителей закончатся, иначе дочь к ним вылетит, закрывая рот, как самая срочная телеграмма. — Почта пришла, — папа зазвучал с явным недовольством, и Аврора хихикнула, засыпав чайничек заваркой. — Счета. Когда эти чудовища насытятся? — А что в утренней газете, Эмбри? — Что-то совсем неинтересное, — Аврора изогнула бровь, когда папа взял небольшую паузу. — Вэй, чур сегодня ты поедешь в жэк, я в том месяце ездил. — Не могу, я сегодня пересматриваю «Гарри Поттера». — И это еще я — бесстыжий? — Я страховки буду продлевать, а на тебе счета. — Позже скатаюсь. — Ну да, а если забудешь, рыбка, и будем сидеть без света? — Достану свечи, Вэй, будет очень романтично. — А еще воду отключат и душа больше не будет. — Понял, завтракаю и вылетаю. — Какой же ты у меня чистоплотный, Эмбри! Аврора погрустнела, когда голоса родителей утихли. Все, что она успела поймать перед тишиной, был звонок чьего-то телефона. На кухню еще никто не заходил. Аврора успела доделать яичницу, засервировать стол, заварить чай. И осушить три стакана с водой, пока ком в горле громко не возмутился, напоминая, что прописался с концами. Утопая в мрачных мыслях, Аврора сначала не почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча. Она ожила, когда ласковое прикосновение сменилось легкой тряской. Взвизгнув, Аврора чуть не уронила пустой стакан, а потом обхватила его, как спасательный круг, медленно оборачиваясь. — Рори, — мама. — Чего ты не выходишь? — Я занята, — тихо ответила Аврора, показательно взглянув на стол. — Завтрак готовила. Взгляд на маму девушка не отводила. А то знает, знает — как попадет под прицел ее глаз, так нормального разговора не состоится. Только слезы и сопли. Всхлипнув, Аврора потерла нос и открыла посудомойку, проговаривая: — Я недавно пришла. Рэйчел меня отпустила. И… и вот, я приготовила завтрак, пока вы спали. Как спа… спалось? — Хорошо. А тебе, Рори? — Хорошо. — Так, — Аврора дрогнула. Мама цокнула, заговорив громче. — А ну посмотри на меня, Рори. Аврора удрученно вздохнула. Очевидно, что она прогадала, и никто ее не простил. Убрав грязную сковородку в посудомойку, девушка с трудом выпрямилась и увела на маму взгляд. Та застыла у кухонного стола. Все такая же прекрасная, замечательная, чудеснейшая женщина на свете, чья заспанная с утра красота ярче всего выделялась в растрепанных длинных прядях. И, поймав на себе внимание, она раскинула руки — улыбнулась, широко-широко, лучась светом в своих миндальных глазах. Приоткрыв рот, Аврора медленно приблизилась. Она поняла, что это не галлюцинация, потому что руки мамы были слишком теплыми, когда обняли ее. И поплыли эти любящие руки по сгорбленной спине Авроры, играясь с кончиками небрежных кудряшек. — Мамочка, — пропищала Аврора, пропадая носом в плече мамы. — Прости меня, пожалуйста. — Все хорошо, Рори. Теперь все хорошо. Да, в принципе, всегда так было, — приподняв голову, Вайлет коснулась ладонями щек Авроры и чмокнула ее в лоб. — Самое главное, что ты поняла, в чем была не права. — Да, я проблемная дура у вас. — Ну, не наговаривай, Рори. Лично у меня к тебе только одна претензия. — Какая?.. — Рори, — Аврора дрогнула, когда лицо мамы стало очень серьезным. — Пожалуйста, в дальнейшем всегда мне рассказывай о своих проблемах. Я же не просто так твоя мама. От папы храни какие-то секретики, а от меня необязательно. — Это почему от меня можно хранить какие-то секретики? — возмущенный тон подоспевшего Эмбри побудил Аврору развернуться к нему. Он застыл в дверях, сжимая в руке утреннюю газету и несколько конвертов. Счета и что-то, помимо счетов. Все не имело для Авроры значения, когда она наблюдала за Эмбри. Подойдя к столу, он положил на него все неважные бумажки и перевел взгляд на Аврору. Пискнув себе под нос, она нашла глазам убежище на Вайлет. Этой кухне не хватало только тревожной музыки. — Вэй, — тихо начал Эмбри, присаживаясь за стул. — Можешь сделать мне… — Я уже делаю тебе кофе, — закончила Вайлет, кинув ему теплую улыбку. Эмбри первым не прерывал тишину. Он скользил взглядом по Авроре, сидевшей на стуле с таким видом, будто она готовилась провалиться с ним к земному ядру. Глаза мужчины были теплыми, добрыми. Не упрекающими. Вайлет подошла, сделала глоток кофе и после поставила кружку перед Эмбри, мягко целуя его в макушку. Удалилась. Аврора невольно растянула губы в улыбке, когда папа сделал первый глоток, роняя довольную улыбку. Авроре сложно было представить большее проявление любви, чем когда мама делала папе кофе и, перед тем как отдать его, отхлебывала чуть-чуть, чтобы убедиться, что он точно вкусный. — Проказа, — спокойно начал Эмбри. — Ты не хочешь со мной разговаривать? Обижаешься? — Не… Нет, пап, не обижаюсь. Мне не на что обижаться. Я хо… хочу с тобой поговорить. Но вместо того, чтобы заговорить, Аврора отхлебнула кофе у папы. Этому простому рецепту она всегда следовала, когда рядом был кофе, а в голове бардак. Эмбри не избавлялся от улыбки, попивая напиток и поглядывая на насупившуюся дочь. Он буквально слышал погребальный звон в ее голове, с которым она встречала все надуманные катастрофы. К слову, любые катастрофы Авроры совершенно безопасны, потому что заканчиваются естественным образом — когда выходят из моды, уступив место другим, поинтересней. — Проказа, хватит этой минуты молчания. Мама тебя уже все сказала, — говоря, Эмбри вздохнул и поднялся со стула. — Все хорошо, доченька. Повторилась знакомая картина. И в этот раз Аврора отбилась от ступора, вскочив со стула быстрей, чем Эмбри вскинул вторую руку. Тихий смех журчал с его губ, когда девушка укрылась в его тепле, обнимая в ответ крепко-крепко. Она пищала в плечо, чувствуя, как любящее отцовское сердце бьется в ее груди, в унисон с ровным дыханием и тихим шепотом над макушкой. — Хорошо, что ты снова дома. — Люблю тебя. Пап, а… а вы скучали по мне? — Конечно, проказа. — Но точно без меня отдохнули. — Разумеется. Аврора хмыкнула. Объятья с папой она не прерывала, потому что он, как бы, ей задолжал. Не обнимал целую неделю, поэтому сам виноват. Ничего Аврора от него никогда не требовала, кроме искренней любви. Она обняла папу еще крепче, чтобы он точно не растворился, как утренний туман под натиском солнца. Аврора застыла в великолепной вечности. И, когда она предательски истекла, девушка осторожно приподняла голову, встречаясь с глазами папы. В них плескалась знакомая, безграничная любовь, от которой Аврора прикрыла глаза раньше, чем они заслезились. — Папа, а это мой штраф за превышение скорости? Завтрак для Авроры испортился, толком не начавшись. Все, что она успела, так это нанизать яичницы на вилку, как Эмбри распечатал один из конвертов, доставая знакомую бумажку. Кратко взглянув на Аврору, он кивнул, продолжая пить свой кофе. Вайлет пропадала в телефоне. Мысли в голове Авроры заметались с бешеной скоростью. Не придумав ничего годного, позже она громко сказала: — Пап, я сама его оплачу! Эмбри и Вайлет моментально взглянули на дочь. По их лицам расползлось неподдельное удивление. Аврора фыркнула, гордо дернув головой. — Да, сама оплачу. Сколько там? — Откуда у тебя деньги? — дернув бровью, спросил Эмбри. Аврора расширила глаза, выплеснув: — Так вы же в курсе, что я делала всю неделю! — Нет, не в курсе, — поспорила Вайлет. — Нам ничего не рассказывали. Рэйчел велела к тебе не лезть. — Угу, — буркнул Эмбри, закатив глаза. — Пригрозила, что иначе мы тоже пойдем на перевоспитание. — Не надо! — вспыхнула Аврора, поразившись. — Вы — идеальные! И даже не представляете, какие вы идеальные! А штраф я сама оплачу! Так сколько там? Обменявшись улыбкой с Вайлет, Эмбри театрально прокашлялся и выразительно выдал: — Пара сотен. Аврора захлопала ресницами. Ну вот. Опять все вышло не так, как она хотела. Вселенная почему-то очень любила такие выходки. — У меня только пятнашка, — стыдливо промолвила Аврора. — Оставь, — Эмбри пожал плечами, придвигая к себе тарелку с яичницей. — Я бы все равно твои деньги не взял. В будущем просто постарайся больше без штрафов, проказа, этого будет достаточно. Понурив плечи, Аврора тихо ответила: — Я правда хотела сама его оплатить. — Нам этого хватит, — сказала Вайлет. Она первой закончила завтракать. Упорхнула из кухни, на громкий зов «Гарри Поттера», который не пересматривала целый месяц. Аврора давила улыбку за улыбкой, открыто поглядывая за Эмбри, поедающим ее яичницу, приготовленную с любовью. Энергии, которой Аврору подзарядили родители, хватало на освещение всего Сиэтла в течении недели. Ну или до ее первого шага в сторону мастерской Квила. Сдул он с девушки хорошее настроение, как смерч, едва вернулся в мысли. Засев в своей комнате, Аврора собиралась в Форкс. Рамки под фотографии ее ждали и не дождались. Как помнилось девушке, Квил сегодня не работал, но дежурил. И неизменно возвращался на работу, даже когда мастерская была закрыта. Было у него особое удовольствие ходить по своим владениям, в блаженной тишине, забирая часть работы у какого-то сотрудника. Сам любил ковыряться в машинах. Вот Авроре нужно было прибыть в мастерскую пораньше, чтобы выполнить все свои планы. Главное не опоздать. Если Аврора опаздывала, то, как минимум, на полчаса. В коротких опозданиях было что-то дилетантское. Когда Аврора натянула на себя розовую худи, едва надрывистый ветер больно дал по лицу, порадовав очередному исчезновению лета, в дверь постучались. Эмбри встал на пороге. Аврора дала ему разрешение зайти, и он прошел в комнату. Его глаза приобрели легендарное выражение «сейчас будет серьезный разговор.» — Проказа, ты куда? — В Форкс, пап. Мне нужно купить кое-что для подарка Квилу. — Подожди, вот о нем я хотел поговорить. Аврора вздохнула. Лицо Эмбри было неловким, когда она подсела к нему на кровать. Время от времени приходилось обсуждать что-то постыдное для подростка и важное для родителя. Это создавало особую семейную атмосферу. — Что касается Квила, — начал Эмбри, хмурясь. — Я думаю, что ты понимаешь, о чем я хотел с тобой поговорить. О, нет, подумала Аврора. Только бы она не угадала, добавила она. — Учитывая то, что ты уже подросток, проказа, то должна знать, что между мужчиной и женщиной, как бы, бывает… — Пап, не волнуйся! — громко зачирикала Аврора, изображая блуждающее косоглазие. — Мы с мамой это уже обсуждали, не переживай! Все супер, я очень умная, а Квил — тем более! От хмурого лица Эмбри у Авроры начинался нервный тик. Вместе с рамками ей захотелось прикупить в Форксе хиджаб, чтобы наверняка отвести от себя все подозрения. Каждая особь мужского пола, приближающаяся к Авроре на расстоянии вытянутой руки, для Эмбри зачислялась в список нежелательных элементов, пока она не достигнет хотя бы тридцати лет. Но, к счастью, Эмбри вспомнил, что Квил — это совсем другое. Да и суицидальные наклонности у него отсутствуют, а значит, он всерьез воспринял недавнюю угрозу о том, что его прах развеют над океаном. Эмбри решил еще немного помучить Аврору своими наставлениями о Квиле. В этот раз ее окатило волной такой неловкости, что, казалось, все органы разом свело судорогой. Эмбри замер в дверях, проговаривая: — Проказа, не обижай Квила. Пожалуйста. Иначе я тоже на тебя обижусь. Всегда ищите какой-то компромисс, если вас что-то не устраивает. Разговаривайте сразу, а не юлите, дожидаясь другого момента. На своем опыте тебе говорю — без этого никак. Хорошо? — Хорошо, пап, — вздохнула Аврора. Эмбри, улыбнувшись, вышел. Аврора буквально упала назад на кровать, прижимая ладони к вискам и потупляя взгляд. В семье-то у нее есть свой ремень безопасности, а вот за ее пределами приходилось рассчитывать только на себя. Аврора собиралась с духом, чтобы правильно закончить этот день. Прикрыв глаза, она представляла Квила. Воображала его оголенную спину, скользила по ней взглядом от родинок к родинкам, и мысли замедлись. Потерялись среди этих черных точек, похожих на созвездия. Красота, да и только. Вечером дверь-то в мастерскую открыть можно. Но как переступить порог?

***

Детская вера в счастливый исход может и глупая, но важно делать все возможное, чтобы она никогда не иссякла. Лишь крепла. С ней Аврора развешивала рамки с фотографиями по стенам кабинета. Дерзкая претензия на позолоту мерцала в приглушенном свете, а с запечатленной зеленью будто дышать становилось легче. Закончив, Аврора подвисла, теребя в кармане джинсов спасительный ключ от мастерской. Квил дал ей его еще очень, очень давно. Когда ей требовались ни поцелуи, ни объятья, а самое простое — близость. В любой момент, когда это было нужно. Глубокий вечер накрапывал на резервацию. От стремительного побега домой Аврору, определенно, спасала мама, которая заколдовала своими чарами папу, не давая ему названивать. Вздыхая, Аврора навострила взгляд в маленькое окошко. Жаль, что такой красивый закат, растекшийся по небу, нельзя зачерпать большим ведром. — Рори? От голоса Квила за спиной Аврора почувствовала удар под дых. Ей показалось, что сквозь душу повеял какой-то сквозняк. В срочном порядке нужно было согреться рядом с Квилом, но для этого требовалось на него обернуться. Это действие стоило Авроре пару миллионов пропущенных ударов сердца. И, ненадолго придержав глаза закрытыми, она их распахнула мокрыми, взволнованными. Квил никак не изменился. Ни внешне, ни внутренне. Аврора резко вскинула ладонь, почувствовав в нем желание приблизиться. — Подожди, пожалуйста, — Квил слабо кивнул. Аврора выглядела бледной и печальной. Но все еще очень красивой. Настолько красивой, что ее красоту можно было развести в тысячи других лиц, и хватило бы на всех. С ней связался — пропал. Но, справедливости ради, он начал первым. За неделю Квил заскучал по ней почти до помутнения рассудка. Авроре стало легче. Пока она выдерживала паузу, Квил показал легкую улыбку. Когда он улыбался это означало, что его жизнь продолжается. Возможно, что он — пофигист, но очень хитрый пофигист, который плывет по течению только с веслом. — Я долго думала, что сказать, Квил. Но поняла, что я не мастер красивых слов, поэтому… Поэтому скажу, как есть. Авроре было сложно одновременно говорить и смотреть на Квила. Можно было заниматься только одним. Там и там — не вывезет, потому взгляд девушки блуждал по кабинету, как заплутавшийся путник. — Я многое поняла за эту неделю. Но, увы, не думаю, что у меня прям получится исправиться. Я не буду скандалить без причины — это-то да, но, блин… Все равно могу вспылить. Могу. И кричать дальше могу, ругаться, беситься. Рэйчел сказала, что у меня проблемы со злостью, но Пол с Джаредом мне подсказали, как можно это исправить. А еще я подумала вместе с папой играть в его игры. Ну, компьютерные, мобильные, где он там катки гоняет. Вот как гоняет, так часто ругается и, вроде как, я тоже люблю ругаться, поэтому буду ругаться там. Квил, если я бычусь, то это не означает, что я тебя не люблю. А еще я буду бычиться поменьше, потому что я тебя люблю. И, вот… Как бы, вот… Вот люблю тебя. Извини. Я больше так не буду, но не гарантирую, что точно так не буду. Меня вообще часто все бесят и весь мир тоже, но я все это люблю и, понимаешь… Тебя тоже люблю. Как говорила. Квил, я… Я говорила, что я тебя люблю? Давай больше не будем с тобой ругаться, а если начнем, ну, то есть, когда я начну, то ты мне напомни, Квил, что я люблю тебя и снова обижаю. Тогда очнусь. Наверное. Может быть. Не знаю… Черт, я просто злобная дура, Квил, но это… Я. Вот. Видел, какие красивые фотографии? С днем рождения, Квил! В смысле, это… С наступающим. Не с Рождеством, а с днем рождения. Люблю те… Квил! Ты смеешься?! Квил смеялся. Но тихо, пряча смешинки за ладонью и отведя глаза в сторону. Аврора драматично затопала ногой. В принципе, если Квил ее вообще не слушал, то она может себя так некрасиво повести. Ведь некрасиво? Сейчас она его — обижает? — Квил, я тебя обижаю? — так и спросила Аврора для собственного спокойствия. Смех Квила утих. Глаза его стали серьезными, а лицо слегка хмурым. Будто он услышал не крик души Авроры, а нечто непозволительное, что не должно было иметь к ней отношения. Сердце девушки забилось в самом горле. Табун мурашек прошелся от макушки до кончиков пальцев на ногах, когда Квил к ней подошел, останавливаясь напротив. Чудовищно неудобная у них разница в росте. Всякий раз Квил был выше Авроры во всех смыслах. — Рори, пожалуйста, не думай, что с тобой что-то не так. У тебя не такой ужасный характер, как ты считаешь. Никакая ты не злобная дура. Я уже говорил, что с тобой иногда просто сложно. Или, может, со мной слишком просто? — Кви… — Аврора, — Квил ласково произнес ее имя. Выдохнул, как самое лучшее, что могло придумать человечество. — Противная Аврора, я на тебя не обижался. Позлился немного, погрустил, но я не могу всерьез обижаться на твои эмоции. Я же угадал, и ты мне все то наговорила не от чистого сердца? — Нет! Конечно нет, Квил! — Ну и все. Сейчас ты могла вообще ничего не объяснять, Рори, — нижняя губа Авроры подрагивала, когда Квил коснулся ее пальцем, смотря в глаза девушки. — Взгляд иногда лучше любых слов. — Тогда давай пообщаемся так, — дернув уголками губ, завороженно ответила Аврора. Определенно, никто и никогда больше на нее так не посмотрит. Как слепец, увидевший полуденное солнце. В лаймовых облаках. Под имбирным дождем. — Знаешь, Рори, можно общаться не только взглядами, а еще поцелуями. — Да? — изумилась Аврора. Как Квил посмел держать такое в секрете? — Серьезно, Квил? Слегка склоняя голову, Квил игриво изогнул бровь, напевая: — Ну, кто-то умный сказал, что поцелуй — это тоже слово. Важное. — Тогда… Тогда у меня к тебе очень важный разговор, Квил! Квил тихо присвистнул. Ухмылка, дерзкая и обжигающая, расцвела на его лице. Ухмылка не робкого юнца, а умелого мужчины, который точно знал, что Аврора любит и как Аврора хочет. Как жаждет — резко, жарко, до головокружения, под стать ее пылкому сердцу. Ей нравилось, когда Квил брал без промедлений, без лишних слов. Как сейчас, прижимал к себе, опаляя дюймами оголенной кожи. И, найдя дрожащие губы Авроры, втянул ее в поцелуй, не оставляя ни единого шанса на спасение. В Квиле был сок. Он так и брызгал. Он научил Аврору любить, но ценить эту любовь она научилась у других. Поцелуи пары плавили, как ядерные реакторы, готовые взорваться от переизбытка чувств. По коже Авроры бежали электрические разряды, тело била дрожь в крепких руках Квила, сжимающего ее талию. Глухо рыкнув сквозь поцелуй, он вскинул девушку в воздух, прижимая бедрами к стене. Отстранился, а в его глазах плясали шальные бесенята. Пока ресницы Авроры, комковатые от туши, хлопали, а губы, опухшие от поцелуев, подрагивали, сердце снова отдало поводья чувствам. Громко хмыкнув, она обвила руками шею Квила, и жадно нашла его губы. Как всегда, ей приходилось всему его учить. Много с чем Квил не справлялся. Хотелось Авроре впредь кричать имя Квила на каждом углу, чтобы весь мир узнал о существовании такого ошеломительного человека. Дождь неистово барабанил по крыше мастерской, добавляя звукам их поцелуев доброго грохота. Аврора вообще не обращала внимание на погоду. Она была так счастлива, что погода могла быть любой. Аврора блаженно закатывала глаза, когда горячие губы Квила скользили по ее влажной шее, а зубы прикусывали кожу, обжигая языком пульсирующую жилку. Пьяно, жадно, приятно-болезненно. Но Квил остановился. Предчувствуя, какими словами он разрушит этот чудесный момент, Аврора недовольно фыркнула, крепче обвивая ногами его бедра. — Дай угадаю — нет? — Нет, — глухо повторил он, прикрыв глаза. — Попозже. — Квил! Да я скоро лопну! Ты хотя бы не целуй меня так, чтобы потом не снится мне ночами напролет! Нахал, в мыслях свирепела Аврора. Ничего не ответил, а лишь ухмыльнулся, вперив ладони подле лица девушки и томно шепнув ей в губы: — И что это за сны? — Я там выбиваю из тебя всю дурь, Квил. — Да? А может это я — выбиваю? — Нет, не ты выбиваешь! — Может, вбиваю? Открыв рот, Аврора еще больше покраснела, возмущенно взвизгнув: — Квил! В бешенстве Авроры было свое очарование. Квил усилил его неожиданной щекоткой, и Аврора затрепыхалась, вслух проговаривая проклятья к его непробиваемой позиции. И почему ни в мастерской? И ни в палатке, ни на обочине, ни в родительской спальне? В чем проблема, если главное — любить? Любовь! Когда ее ощущаешь, то уже не думаешь — зачем, почему, для чего. Вообще не думаешь. Некогда! Ну некогда! Квил выбил достаточно смеха из Авроры. Когда он прекратил ее щекотать, она покашливала, злобно щурясь. Но все померкло. Снова взглянув на Квила, Аврора глубоко вздохнула, сомкнув веки. Вслепую притянула его к себе, прижимая голову к плечу. — Люблю тебя, Квил. Он чувствовал тепло ее дыхания на своей шее, легкое дрожание ее тела. Всегда так будет, наверное. Три слова, вес которых был подобен удару молнии, пронзившей насквозь. Дождь лил и лил. Ночь шла и шла. Под светом ламп в кабинете, Квил и Аврора стояли, не двигаясь, пока возле них разгуливала важная дама, на неслышных цыпочках, крадущаяся к сердцам. Необъятная, жаркая, бессмертная любовь.