Лаймовый тайфун

Шестнадцать лет назад, на северо-западе резервации Квилетов, сиротливо загибался дом Беркли. Но время, размяв натруженные руки, принялось ваять новую жизнь в доме Коллов. Дни, месяцы, годы, как мазки кисти ложились на серый холст. Перекраивались стены, расцветали окна, крепчала крыша, а двери открывались навстречу свету. Двухэтажное жилище утопало в изумрудной зелени и распустилось, как цветок, обретя второе дыхание. Весной и летом Эмбри выносил на маленькую веранду мягкий диван, словно приглашая солнце отдохнуть. Там, как мотыльки, танцевали солнечные зайчики от бумажных фонариков, раскиданных по колоннам. На веранду всегда доносился гомон с кухни, а лучшим убежищем был задний двор. Лишь пара шагов из гостиной — и ты уже тонешь в километрах зелени, щекочешь стопы мягким ковром из мха. Если присесть за стол, подогнув к себе уставшие ноги, то после первого вдоха пьянящего аромата грибной прели и терпкой хвои обязательно улыбнешься. Сердце подскажет нужные слова — жить хорошо. В комнате Авроры была своя вселенная. А сегодня тут была самая яркая звездочка в ее жизни, вальяжно растянувшаяся на кровати. Квил. В громком шуме от фильма, который они смотрели на ноутбуке Авроры, терялось его спокойное дыхание. Губы девушки чмокали, делая затяжки электронной сигареты. В воздухе сквозил вишневый дым и смешки пары от фильма. Позже, когда настенные часы показали Авроре большой палец вверх и пообещали, что до прихода родителей точно остается больше пары часов, девушка прилегла на грудь Квила. Тот тщательно маскировал свои мысли под ровное дыхание и периодическое почесывание затылка. Но хорошее настроение из Авроры вылетело со свистом, как пробка из бутылки шампанского. Стоило получше прилипнуть взглядом в экран — как она убедилась, что актриса в фильме действительно собирается оголяться. Ни одно кино, которые она смотрела с Квилом, без этого не обходилось. Краем глаза Аврора посматривала на мужчину. Не дай Бог, если увидит на его лице что-то, кроме полного безразличия. Упаси боже, если его впечатлил даже один пиксель обнаженного тела. Едва сцена с актрисой закончилась, и кадр сменился на безмятежную, чрезвычайно неуместную ночь, Аврора подняла на Квила голову так быстро, что у нее хрустнула шея. Она приготовилась проверять запятнал ли он себя лишними мыслями или нет. — Волосы рыжие, глаза зеленые, — быстро заговорил Квил, без запинок и пауз, будто читал текст с бумажки. — Ногти синие, губы красные, джинсы белые. — А тени? — добавила Аврора. Квил отвел глаза в сторону, уточняя: — Какие тени? — Не заметил, что у нее были серые тени? — ответа не было. — Попался! Подсматрива… Эй! Ха-ха-ха! Проворные пальцы Квила, пустившие щекотку по телу Авроры, стали хорошим успокоительным для ее больного воображения. Она крутилась по кровати, и смех журчал с ее губ. Но Аврора всегда предпочитала излишнюю подозрительность очевидному доверию, поэтому, когда Квил отстранился, присаживаясь и припадая спиной к подушкам, она спросила: — Точно не понравилась та баба? — Я не на девушку смотрел, — честно ответил Квил, закатывая глаза. Другие девушки, едва Квил поцеловал Аврору, стали для него мимолетным ветром. У своих губ он держал свою мечту. — А на что смотрел, Квил? — На охранную систему в ее доме. Ну, приставка там была. Ее парень говорил, что у нее лучшая охранная система. И это чушь, — метнув взгляд на удивленную Аврору, Квил с улыбкой добавил. — Знаешь, как называется лучшая охранная система в мире? — Папа? — Ха, — смешок слетел с его губ, и голова запрокинулась под мерцающие звезды, сросшиеся с потолком комнаты. — Ну да. А штука, которая мешает суп, называется мамой. Аврора разразилась фырканьем, но ничего не ответила. В словах Квила было много правды. Они продолжили смотреть кино. Но комедия, которая ныне веселила их до колик в животе, быстро стала Авроре не интересна. А Квилу еще быстрей. Ранее взяв в руки свой телефон, он так им увлекся, что не заметил, как девушка поставила фильм на паузу, а сама придвинулась, заглядывая в экран телефона. Квил увидел сканеры на лице Авроры, лишь когда допечатал и отправил сообщение Эмбри. — А что смешного? — хмурясь, спросила девушка. Квил дернул бровью, и она добавила. — Ты пишешь: «Пиздец, что они умудрились поставить пару вагонов, хотя твердое разрешение на стройку еще не получили. И что делать с этим дерьмом?» — Пишу, — кивнул Квил. Он ничего не понял. Аврора терпеливо объяснила: — В конце ты добавил смеющийся смайлик, Квил! Но ничего смешного ты не писал, это — грустно! — А, — поморгав, Квил хмыкнул, встрепав свои кудри. — Я думал, что эта рожа плачет. Она смеется? Черт, — вмиг мужчина поджал губы, пока изумленные глаза Авроры не развеселили его еще больше. — Тогда Эмбри и Джейку тоже об этом скажу. — Вы все думали, что этот смайл рыдает? О, боже… Кошмар, — серьезно вознегодовав, Аврора закачала головой. — К этим рожам нет инструкций, Рори, что именно они показывают. — Это смайлики, а не рожи! Какие же вы старперы, а! Квил не выдержал. Его громкий гогот заполонил всю комнату. Аврора хмурилась, но сделала скидку на возраст мужчин. Они были динозаврами эпохи непробиваемых нокиа. Эмодзи баклажана, наверное, считали обычным овощем для рагу, а персик — только сладким фруктом. И пусть считают дальше, подумала Аврора. У нее возникла важная миссия. В легкую у девушки получилось выхватить у веселящегося Квила телефон и, когда он запричитал: — А ну отдай, бесстыжая! Аврора подорвалась к подоконнику, пролистывая всю переписку. Ведь новость она узнала скверную. Ненужный курорт, почесывающий эго бледнолицых, уже стоял одной ногой к их резервации. Девушка внимательно вчитывалась в сообщения, пока Квил неслышно ворчал на фоне. Аврора оказалась права, что курорту — быть, но самым удивительным для нее оказалось другое. — Квил, я в шоке, — Аврора подняла широкие глаза на Квила и даже рот приоткрыла. — Папа так много матерится? И ты? Да вы сапожники! У вас мат на мате! Кошмар! Откуда папа такие ругательства знает? Я никогда их от него не слышала! — Еще бы ты их слышала, Рори, — щерясь от уха до уха, отвечал Квил. — Естественно, что мы все следим за языком. — Вы как подростки. Реально. По крайней мере, в переписках, — договорив, Аврора вернулась на кровать и отдала телефон Квилу. Ее мысли ему понравились. Видимо, Вайлет была права — мальчишки не взрослеют, а только становятся старше. Аврора была очаровательно хмурой. Квил снова ощерился, подумав, что она вообразила себя строгим моралистом, борцом за чистоту языка и нравственности. Как будто сама никогда не поддавалась искушению ввернуть крепкое словцо. — Пола как-нибудь подслушай, Рори, — напевал Квил, и Аврора закатила глаза. — И Джареда. И их общие разговоры. Ушки в трубочки свернутся. — Обойдусь, — Аврора махнула рукой и так стремительно стала серьезной, что Квил потерял улыбку. — Квил, так курорт точно будет? — Очевидно, — мужчина скрипнул зубами. — Петиция не прошла. Вагоны стоят, и Сэм утром видел забор. — Тогда нам надо что-то сделать, Квил, — с энтузиазмом предложила Аврора. — Можем все там взорвать. — Нет, Рори. Давай распишем им на заборе гадостей. — Можно, — воодушевленно ответила Аврора. — Потом позвоним в дверь и убежим. — В две… Квил! Смешно, Квил, смешно! Аврора была в шоке с такого несерьезного настроя Квила. Моментально он в ее глазах встал на один уровень развития с морским котиком. Она бы не удивилась, если бы узнала, что он добирается до мозга зубной щеткой, когда чистит зубы. Ударами кулаков, попадающими куда угодно, но не в цель, Аврора пыталась выбить из Квила хоть один проблеск интеллекта. А он смеялся. Смеялся, смеялся, грациозно уклоняясь. В моменте он просто схватил Аврору за руку, и та, взвизгнув, повалилась на него. Тогда Квил понял, что сам себя загнал в ловушку. Широкая улыбка растеклась по лицу Авроры, и глаза блеснули. Она игриво вытянулась на теле Квила, вперив ладони в матрас подле его лица. Квил держал титаническое спокойствие, но рвано рыкнул, прикрыв глаза, которые успели заметить, как кончик языка девушки мазнул по верхней губе. — После бала, Рори, — напомнил Квил. Аврора пыталась удерживать спокойствие. Но для нее это было также легко, как танцевать на проволоке с завязанными глазами. Девушка бурчала, пока ее руки скользили по груди мужчины, очерчивая плавные кружки, а пальчики — кривые закорючки, на его шее, цепляя ноготками капельки соленого пота. Квил глубоко вздохнул и резко присел. Шепот прошел в ухе Авроры, и тогда ее сердце рухнуло кубарем вниз, разлеглось и впало в эйфорию. — После бала. Да? Где захочешь, Рори. Как захочешь. — Ну почему ждать? До бала осталась неделя, — Аврора хотела всплеснуть руками, но табун мурашек по всему телу не давал ей даже шевельнуться. — Это очень романтично, — кратко коснувшись губ Авроры поцелуем, после шепнул Квил и щелкнул ее по носу. — Ты у нас топишь за романтику. — Ладно, — она вздохнула. Смысла в поведении Квила сразу она не нашла и сегодня тоже было бесполезно этим заниматься. Но на коленях Квила было очень удобно. Чудесно. В его руках — тепло-тепло, поэтому, когда Квил попытался сместить Аврору, она зашлась секундным ультрафиолетовым визгом. И он замер. Оглох, обнимая ее крепче. — Что будешь делать вечером, Рори? — тема для отвода глаз пришла на ум Квилу, но сердце, колотящееся в самом горле, встретило ее неохотно. — Ничего, — сухо ответила Аврора, тихо посапывая в плечо Квила. — Лентяйка, — с хрипом ответил он. — Как ярмарка прошла? Вмиг Аврору подняла глаза на Квила. Он смотрел на нее и безошибочно определил, что вот-вот девушку прорвет злобной тирадой. Признаки были на лицо — покраснение, дергающийся уголок губы, и невероятно спокойный, почти ангельский взгляд, предвещающий бурю почище тропического урагана. — Ярмарка — дерьмо, Квил! Квил внимательно слушал Аврору, улавливая в ее словесном выпаде немножко слов. Сегодня ее класс повели в Порт-Анджелес на ярмарку профессий. Наиболее привлекательную Аврора для себя не нашла. Там не было секретных агентов, злобных ученых, популярных моделей. Даже стандартных шпионов. Аврора бы с радостью стала шпионом, ведь у нее очень много людей, которых хочется подслушать. Но мир взрослых разочаровал. Унылое болото, полное компромиссов и упущенных возможностей. — И знаешь, что меня больше всего бесит, Квил? — не давая ему вставить слово, Аврора пылко продолжала. — То, что подписи-то в петиции против строительства ебаного курорта они поставили, но это единственное, на что они способны! Никто из моих одноклассников не может сделать что-то большее! Да даже забор гадостями исписать! Что угодно, чтобы показать свое недовольство! — Тупое стадо, Рори? — предположил Квил, и девушка шикнула. Не надо Авроре говорить гадостей о ее одноклассниках. Она это умеет не хуже других. И нечего Квилу кого-то оскорблять. Как будто он не знает о своей природе. Квил всегда запрещал себе даже думать о других людях плохо. Экономил время. Никогда не предъявлял претензию к миру, потому что очень хотел его сохранить. В своем сердце, в своей душе, в своих глазах. У Авроры такого не было. Она существовала в мире, который пропускал без очереди только самых активных, целеустремленных и бойких людей. И сумасшедших, ведь некоторые из них его тоже могут прибить. Авроре всегда нужно было разобраться с людьми, которые ее раздражали. На зло своим врагам она готова сделать гораздо больше, чем на радость близким. — Все, Рори, — Квил заговорил, когда Аврора затихла, выравнивая тяжелое дыхание. Он ласково гладил ее по спине, нашептывая в жилку на шее ласковым голосом. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Не переживай. — Что вы придумаете? И кто — вы? — Старперы, — ехидно ответил Квил. — Или как там было? Самые важные и бумажные? Ну, хорош, — Квил хмыкнул в надутые губы Авроры. — Злюка. — Тебя парит мое настроение, Квил? — Не парит, Рори. Мне даже нравится, когда ты такая злая. Похожа на обычного человека. — А так я что, необычная? — Для тебя это комплимент. Можно я поправлю воротник твоего белого пальто? — Смешно, Квил! Фильм пара так и не сняла с паузы. Они ворочались на кровати, разговаривая обо всем на свете. Аврора укрылась в теплых руках Квила, а над ее ухом витали приятные предложения, куда бы они могли сходить в следующий раз. Квил заработал себе миллион зеленых флагов от Авроры уже после второго свидания. Нет ничего романтичней ужина при свечах. Нежный поцелуй под дождем — это гарантия вечной любви и безоблачного счастья. Миновал почти месяц, как они начали встречаться, а Аврора уже была на стендапе, концерте, в игровом клубе, в аквапарке. Почти каждый ее школьный день заканчивался обедом в каком-нибудь ресторанчике в Порт-Анджелесе. Иными словами, Аврора не сомневалась, что вытянула себе все тузы из колоды. Но Аврора точно не страдала большой ревностью. Да, она вынуждала ее сердце принимать решения, которые с моральной точки зрения не приемлемы. Закатывать театральные скандалы, устраивать показательные истерики, шикать и ворчать, когда рядом с Квилом оказывались особи женского пола. Но это выходила случайно. Наглая девица на той недели посмела задержать на Квиле взгляд, и Аврора случайно пролила на нее свой кофе. В кинотеатре некая блондинка Квилу ослепительно улыбнулась, и Аврора также случайно споткнулась и высыпала на нее попкорн. Это всего лишь совпадения. Неясно, почему Квил думал, что она такая ревнивая. Ревность и Аврора — как вода и масло. Несовместимы. Она всего лишь хотела полностью завладеть Квилом. Чтобы он был только ее. Никогда не смотрел на других девушек и, уж тем более, не заговаривал с ними. Авроре очень нравились эти взрослые мечты. — Квил, смотри! Аврора вернулась в комнату. Она отходила проверить, кто посмел так бодро стучаться во входную дверь. Но неприятным гостем оказался курьер. Получив от него большую коробку, Аврора с улыбкой от уха до уха трясла ей перед Квилом, рассказывая: — Тут подушки, кружки красивые и классный плед для твоего дивана в мастерской! — Квил только кивал, понимая, что противиться уже поздно. — Поехали в мастерскую, я буду наводить красоту! — Так вот для чего тебе нужна была моя карточка, — с притворной печалью говорил Квил, взмывая на ноги и вздыхая. — Я теперь банкрот? — Еще нет! Не переживай! Квил был не против женского уюта в своем кабинете. Но слишком велико было удовольствие притвориться расстроенным из-за потери какой-то суммы денег, чтобы Аврора снова заворчала. Мужчина забрал из ее рук коробку, в два больших шага выходя из комнаты. На лестнице сорвался на бег, заранее почувствовав, как Аврора на него побежала. Она поймала Квила уже в прихожей, аккуратно слившегося с частью стены и, громко фыркнув, натянула свою ветровку и обула кроссовки. На выходе из дома Аврора получила поцелуй на своем виске и прикусила губу раньше, чем мурлыкнула. Еще один приступ любви Квила затормозил их обоих в машине последнего. И девушка всю дорогу до мастерской касалась ладонью своих припухших губ. В кабинете Квила царил образцовый хаос. Каждый инструмент, бумаги и письменные принадлежности лежали на абсолютно случайном месте. Будто сами собой они образовывали причудливые композиции на столе и полу. Аврора привычно скуксилась перед этой неорганизованностью и принялась распаковывать коробку. За дверью кабинета шумели руки и голоса других рабочих. Квил вышел к ним, оставляя Аврору в одиночестве осквернять уютом его кабинет. Когда он вернулся, то обнаружил, что первым пал диван. Мягкий и кожаный, видавший виды, он был небрежно завален цветастым пледом. Затем на него посыпались подушки, будто подобранные так, чтобы максимально диссонировать с остальной обстановкой. На письменном столе появились две кружки с единорогами. — Ну как? — воодушевленно спросила Аврора, руками махая на масштаб изменений. — Круто, — ответил Квил, улыбаясь совершенно искренне. Ради счастья Авроры можно пойти даже на кружки с единорогами. Аврора воспользовалась оружием, с которым Квил не мог бороться. Подошла, прижала ладони к его груди и посмотрела в глаза со своим легендарным хлопаньем длинных, густых ресниц. — Тут еще нужен светильник, Квил. — Хорошо. Аврора слегка удивилась, что Квил так быстро согласился. Он снова ее оставил, пропадая в работе, и в тишине девушка размышляла, хотел он поспорить или нет. Вскоре она предположила, что да, но потом поняла, что это невозможно. Прямо почувствовала, как поглупела в этом моменте. Но не огорчилась, ведь поглупеть может только умный. Женщины, особенно маленькие женщины, все время преуменьшают свое воздействие на мужчин. Дела шли на лад, но Аврора резко с ними разминулась. Очень вовремя она вышла из кабинета, но не предугадала, как новая кружка с кофе в ее руке затрясется. По всему телу прошла нервная дробь, когда Аврора заметила знакомое лицо, затерявшееся за спиной своего отца. Бекка. Квил разговаривал с отцом Бекки, активно жестикулируя рукой в сторону одной из машин. Аврора ловко и грациозно вынырнула из поворота, посматривая на этого мужчину. В ней вспыхнула гордость. Ее папа был гораздо красивей. Лучше. Одной атлетической фигурой он мог заставить ахнуть все мечты ее одноклассниц об ослепительных принцах. А отец Бекки был низкой рохлей, с покатыми плечами и с узкими щелями вместо глаз. Но все равно он был Авроре не так интересен, как эта девчонка. Сучара стояла за спиной своего папаши, безостановочно посылая Квилу сердечки из своих глаз. Руки Бекки были скрещены за спиной, но, будь у нее возможность, она бы обязательно коснулась ими Квила. По ощущениям, скрип зубов стер Авроре эмаль минимум на пять миллиметров. Когда Квил вдруг кратко кивнул Бекке после ее вопроса, который лютая злость в девушке прослушала, в этой мастерской просто чудом не лопнули все лампы. Аврора пыталась сохранять трезвый рассудок. Наверняка она может разобраться с Квилом, не убивая его. Квил продолжал разговор с отцом Бекки. Она не прекращала маячить рядом, ладонью поправляя свои длинные волосы. Аврора глубоко вздохнула, стараясь наполнить легкие не воздухом, а вселенским терпением. По крайней мере, если Квил заинтересуется этой девчонкой, то в будущем обязательно приползет к Авроре на коленях, умоляя о прощении. Когда Квил махнул Грейзерам ладонью и пошел к Авроре, уловив ее взглядом, она сдерживала внутри вулканический порыв ярости, грозивший выплеснуться в виде легкого тычка отверткой в спину уходящей Бекки. Квил встал напротив Авроры и не успел выдохнуть воздух из легких, как в его сторону полетели стаи упреков. — О чем разговаривал с Беккой, Квил? Я видела, что ты с ней разговаривал! Кивал ей, улыбался! Поделишься, что такого интересного обсуждали? — Рори, — имя девушки слетело с губ Квила, как наименование смертельного диагноза. — Она пришла со своим отцом, а он пришел обсудить ремонт своей машины. — Получается, что ты должен был разговаривать только с ним, да? И как тебя повернуло в ее сторону? Квил вздохнул, скрестив руки на груди. Требовать логики от страстно ревнивой Авроры сложней, чем найти солнце в глухую ночь. — Я с ней поздоровался и попрощался. — Без этого ты, конечно, не мог обойтись! — выплеснула Аврора, картинно отворачиваясь от Квила. — Иди за этой потрясающей красоткой! — Я в шоке с тебя, — только ответил Квил. — Как скажешь! — рявкнула Аврора, улетая в его кабинет. Бедный Квил, иронично думала она. Ничего страшного — как будет в шоке, так и выйдет из него. Когда дела обстояли хуже некуда, Аврора всегда говорила себе, что могло быть хуже. И, конечно, тогда становилось хуже. Квил не пришел в кабинет и целых две, две минуты она сидела одна. Аврора забралась на диван с ногами, яростно прижимая к груди новую подушку. После чего Квил зашел в кабинет. Аврора приготовилась повторно скандалить. Но все слова, звуки и вдохи застряли в горле. Когда Квил закрыл дверь на замок и обернулся на Аврору с совершенно спокойным лицом, ей очень захотелось тихо пискнуть. Губы мужчины растянулись в ухмылке. Тишину рассек дерзкий хмык. — Я пришел, — произнес Квил, вставая напротив дивана и пряча ладони в карманах джинсов. — Не поняла, — ответила Аврора и куснула губу. — Ну, как, — Квил заговорил тихо, хрипло, присаживаясь перед девушкой на корточки и касаясь пальцами ее подбородка. — Ты сказала мне идти за потрясающей красоткой. — И… — И я пришел. Вопросы? Квил вышиб из Авроры воздух. Она застыла, давая ему возможность беспрепятственно любоваться собой. С тех пор, как Аврора расцвела, каждое свидание с ней отзывалось в Квиле ударом молнии. Волны черных, непокорных кудрей падали на бронзовую гладь ее плеч, обрамляя сердцевидное лицо. Грация занятий художественной гимнастикой оставили на Авроре свой отпечаток. Спина — прямая, как стрела, а подбородок всегда вздернут с дерзким вызовом. На щеках — кратеры ямочек, как следы поцелуев самой вселенной. В глазах Авроры дремала бездонная ночь, а губы алые-алые, налитые дразнящей дерзостью. От девушки веяло взрывным коктейлем лайма и имбиря. Дурманящим. Как афродизиаком, заставляющим кровь вскипать. Аврора была прекрасна до острой, мучительной боли внизу живота Квила. Настолько красива, что казалась нереальной. До невозможного совершенства. — О… о чем думаешь, Квил? — Бекку вспоминаю. — Да ты… Ах! — Квил окольцевал руками талию Авроры, резко притягивая ее к себе. Ее губы приняли томный, тягучий шепот: — Противная. Квилу почудилось, как целые годы слетели с его крепких плеч, когда у него иссякло терпение. Ничто так не омолаживает, как возвращение к жаркой молодости. В ней поцелуи другие. Руки — не робкие касания, а крепкие объятья, удерживающие ускользающую девичью талию в плену. Но Авроре это было не нужно. Никогда еще поцелуй не захлестывал ее с такой силой. Язык Квила обжигал ее небо, дразнил зубы, а по коже Авроре бежали стаи мурашек, щипали яркие импульсы тока. Тягучее возбуждение игриво резвилось внизу живота, пока Квил осыпал ее лицо поцелуями. Аврора прижималась к нему, цепляясь за каждую складку одежды, с ярким желанием быть еще ближе. Стать неразлучным организмом, пульсирующим в унисон и выжигающим весь воздух своей страстью. Квил отстранился, когда уловил помутненным рассудком яркое предупреждение об опасности. Тихая мелодия звонка на телефон наполнила его слух, и могла принадлежать только одному человеку. Аврора водила ладонями по мокрому лицу, подрагивала и тяжело дышала. Воздух никак не хотел с ней сотрудничать, а Квил громко прокашлялся перед тем, как ответить, возвращая голосу относительную ровность. — Привет, Эмбри. Она со мной. Да, идет домой. Да, уже собирается. Да, теперь собирается быстрей. Все, вышли, жди. — Черт! — вскрикнула Аврора, когда Квил сбросил звонок. Смех вмиг затерзал его легкие, и мужчина утих, еще раз прокашлявшись. — Да как же не вовремя! — То есть? — комично Квил захлопал глазами, сделав вид, что не понимает ни слова. — А что ты еще хотела? — Догадайся, Квил! — Ну, нет, Рори. Это все, — с улыбкой Квил наблюдал за Авророй. Ее лицо пылало красным, словно она только что вынырнула из чана с кипящим клубничным вареньем. Гортанный рык застрял в горле Квила, едва его взгляд коснулся губ девушки. Мокрые, припухшие, испещренные трещинками. Аврора закусывала их и рассеяно гладила ладонями измятый сарафан, усмиряя взбесившееся сердце, готовое вырваться из груди лишь оттого, что Квил на нее смотрел. Он сделал шаг, и расстояние между ними сократилось. Аврора запрокинула голову, хоть взглядом разделяя большую разницу в росте между ними. Ее макушка робко касалась плеча мужчины. — А дальше будет больше? — с затаенной дрожью в голосе спросила Аврора, потупив взгляд в пол. Если Квил ответит согласием, тогда Авроре, видимо, придется лишиться своей жизни в самом расцвете сил. Умереть самой приятной в мире смертью — от удовольствия. — Да, — шепот Квила коснулся ее макушки. — Пошли, Рори. Тебе пора домой. Рука Квила нашла ее ладонь, мягко выводя из мастерской. Лучистый блеск добавлял мастерской дополнительного освещения. Разум Авроры затеял бунт, отказываясь трезво мыслить. Когда Квил, будто невзначай, обронил: — Все еще ревнуешь к Бекке? Она оказалась не в силах вспомнить ни одной Бекки в своей жизни.

***

На утро было утро, а днем был день и, где-то между «вот и восемь вечера» и «долгожданный бал», Аврора начала собираться. Но все закончилось, толком не начавшись. — Мама! — вопль Авроры разорвал тишину, призывая Вайлет, как заклинание. — Что стряслось? — Вайлет быстро зашла в комнату, увидев Аврору, прилипшую к зеркалу со сморщенным лицом. — Ты почему меня с такой задницей родила?! — истерика сочилась в каждом ее слове. Вайлет погасила смех, как искру, прикрыв рот ладонью. Ее взгляд зацепился за черное платье Авроры, сковавшее ее бедра. Оно явно не желало двигаться ни на миллиметр. Проблемка, промелькнуло в голове Вайлет. Другое платье на весенний бал Аврора не купила, едва поймала зрительный оргазм с этого. Вайлет встала за спиной Авроры, склоняясь и проводя ладонями по упрямой ткани. Бархат, мягкий, как кошачья лапка, ласкал подушечки пальцев, играя бликами при ярком освещении. Аврора, прижав ладони к груди, укрытой черным бюстгальтером, с надрывом вымолвила: — Что мне делать, мам? Вайлет должна была ответить на ее вопрос. У мамы всегда были ответы на все вопросы. Мамы — это не мамы, а альфы и омеги всех бед. Они всегда находили выход, как Тесей из лабиринта Минотавра. В тишине раздалось тихое цоканье Вайлет, рожденное интенсивной работой мысли. Но решение оказалось до смешного простым и до обидного банальным. Аврора нахмурилась, слыша за спиной смех мамы и звонкий щелчок молнии. Вайлет, натягивая ткань на тело дочери, саркастично напевала: — Королева драмы, у тебя просто молнию заело. Счастливый визг Авроры чуть не разбил зеркало вдребезги. Она обрушила на маму град чмоков, защипавших обе ее щеки, и та ретировалась из комнаты, оставив весточку, что до выхода из дома осталось меньше получаса. Первый бал, как известно, опоздавших не ждет. Душа Авроры уже вовсю отплясывала, опережая время, а сердце тихо ворковало, предвкушая медленные танцы, куда Квил ее поведет. И Аврору очень порадовало, что папа был не против такого ухажера. Она не знала, конечно, чем вызвано его беспрекословное одобрение, а мама, нежно обнимающая папу и бросающая в его глаза какие-то победные взгляды, тоже хранила молчание. Аврора быстро закончила последние приготовления. Платье давно ждало своего часа, а работа над прической далась ей легко — ведь всю неделю она репетировала ее перед зеркалом, стремясь с первого раза придать кудрям божеский вид и найти тот идеальный угол для блестящей заколки, чтобы она не вздумала коварно слететь в самый неподходящий момент. Зеркало отражало не просто Аврору, а феерию красоты и изящества, облеченную в приталенное черное платье, ниспадающее с плеч и с дерзким вырезом на левой ноге. Белые туфли с небольшим каблучком взметнули Аврору над полом, а такого же цвета серьги и браслеты превратили ее в королеву сегодняшнего бала без всяких голосований. В дверь прокрался тихий стук. — Да? — Проказа, — голос Эмбри прозвучал чуть волнительно. — Квил пришел. Ты готова? — Да, папа! Посмотри, какая я сегодня красивая! Эмбри открыл дверь, но застыл на пороге. Аврора кружилась в танце, и каскад ее кудрей плескался в воздухе. Остановившись, она цокнула каблучками, гордо уперла руки в талию и повела плечом, лучась солнечной улыбкой. Но на мимолетное мгновение перед глазами Эмбри возникла другая дочь — крошечное чудо, завернутое в розовый хлопок пеленки, которую он держал в своих руках, будучи совсем еще мальчишкой. Вот, в какую дивную розу она расцвела. — Да, проказа, — улыбка, теплая и ласковая, растеклась по губам Эмбри. — Ты моя красавица. — Вылитая ты, пап, — договорив, Аврора игриво прищурилась. — И вся в маму. Пока Аврора обнимала Эмбри, того захлестнули воспоминания. Когда-то и у них с Вайлет был бал, но он прошел мимо. Без танцев, без шепота, слаще меда, у самых губ. Без мимолетных поцелуев и без признаний в любви под пухлой, мерцающей луной. История Авроры и Квила писалась другими чернилами. Но Эмбри не мог отделаться от подозрений, куда их вихрь чувств занесет его дочь, едва бал закончится. — Рори, надолго вы в Порт-Анджелес? — Не только мы, пап! — напомнила Аврора, в голосе которой уже звучало предчувствие отцовского ворчания. — Все мои одноклассники собираются в клубе, и мы — за компанию. Эмбри доверчиво кивнул. Конечно, он не верил. Не было у мужчины сомнений, что такую красоту Квил не оставит на растерзание стае одноклассников. Но он дал клятву, что даже тенью не коснется кристальной чистоты Авроры. Эмбри ему поверил, потому что не в его характере не верить в чудеса. И у Квила сегодня было много работы. Ему придется забыть о своих естественных потребностях и сторожить Аврору даже у дверей дамской комнаты. Ведь на ее улыбку тут же слетятся коварные мальчишки и увлекут ее в сети медленных танцев. Квил-то ладно — разберется, а вот как успокоится Эмбри? Такое вообще возможно, если он — любящий отец? — Проказа, — твердо заговорил Эмбри, когда закончил кашлять от всплеска духов, которыми Аврора облила себя с ног до головы. — Ни шагу от Квила. — Никогда, пап! Эмбри дрогнул. Такой пыл, такая… Искренность в голосе дочери. Казалось, будто она не поняла, как такая мысль вообще могла прийти ему в голову. Отойти от Квила? Как будто это возможно! Как будто Аврора захочет! Эмбри вздохнул. Сегодня до него окончательно дошло, что Аврора не устояла перед жизнью. Захворала ей в тяжелой форме, получив в самый тяжелый диагноз любовь. Будь он у нее более позднего возраста, скажем, хотя бы в тридцать или сорок лет — минимум, то Эмбри, возможно, и не воспротивился бы. Только хорошее настроение Авроры сегодня он не стал портить, поэтому тихо вышел из комнаты, напоследок перелавливая очередную ее улыбку. Его дочь прекрасна. — Рори, подожди, — Вайлет резко заблокировала Авроре выход из комнаты. Ее движения по комнате были мягкими, почти крадущимися. Взгляд скользнул к сумке Авроре безмолвной просьбой, и она открыла ее. Вайлет метнула внутрь пару маленьких квадратиков в серебряной пленке, и тогда Авроре показалось, что она вылетела душой из своего тела. — Это…. Мам, ты…. — Возьми, — голос мамы звучал непривычно серьезным. — С этим нужно быть очень внимательной, Рори. Лучше всего еще подождать. — Боже, мам… — Аврора прижала ладонь ко лбу, пытаясь удержать ускользающее сознание. — Презервативы? Ты серьезно? — Возьми! — снова повторила Вайлет. — Чтобы без глупостей, Рори, хорошо? Повторюсь, что лучше еще подождать. — Мама! — Аврора не выдержала, вскрикнув и подрываясь к дверям, а на их пороге заговорила едва слышно. — Отстань, все! Ко… Кошмар! Сначала по лестнице спустилось чудовищное смущение, и лишь затем его оробевшая обладательница. Аврора замерла на проходе в гостиную. Успокаивала свое сердце, пока этот трепетный орган гулко бился о ребра. Собравшись с духом, Аврора вернула себе широкую улыбку. — Красотка, Рори! Зажги сегодня! — крик Финна со второго этажа прозвучал для Авроры как боевой клич. Найдя братом взглядом, она отсалютовала ему двумя пальцами. Эхо ее каблучков, звонкое и уверенное, раскатилось по дому, отскакивая от стен и застывая в проемах распахнутых окон. Оно упорхнуло наружу и пропало в мокрой пелене теплого, накрапывающего дождя.